Игорь Абросимов - полученные рецензии

Рецензия на «Разбор полетов-11» (Игорь Абросимов)

за миг листнуть лишь мне успелось))))

Новелла Лимонова   21.05.2017 07:29     Заявить о нарушении
Рецензия на «Разбор полетов-11» (Игорь Абросимов)

Да уж! Лихо провернули в 46-м операцию по движкам в Англии. Черчилль долго плевался узнав об этом. Он уже был не при делах и никак не мог пресечь эту сделку.

Владимир Островитянин   21.05.2017 05:28     Заявить о нарушении
Владимир, операции как таковой не было. Просто премьер Р.Эттли хотел как-то поддержать отношения с СССР и разрешил эту сделку с моторами. Кроме того англичане были уверены, вероятно, что за короткий период (а двигатели стремительно устаревали) в СССР не смогут его скопировать и запустить в серийное производство, тем более, усовершенствовать. Технического уровня не хватит, отсутствие нужных материалов и опыта. Ведь ВК-1 это «Nene», но усовершенствованный.

С лучшими пожеланиями - Игорь Абросимов.

Игорь Абросимов   21.05.2017 10:50   Заявить о нарушении
Но Архип Иванович Люлька не подкачал. Так?

Владимир Островитянин   21.05.2017 11:03   Заявить о нарушении
В 80-х я был по делам на том заводе в районе площади академика Люлька. Это на другой стороне проспекта Мира от ВДНХ.

Владимир Островитянин   21.05.2017 11:14   Заявить о нарушении
Люлька вышел на первую строку среди главных конструкторов реактивных двигателй позднее. В кон. 1940-ых - нач. 1950-ых это место прочно удерживал Климов (модификации ВК-1 - детище его ОКБ).

Игорь Абросимов   21.05.2017 13:58   Заявить о нарушении
Рецензия на «Разбор полетов-11» (Игорь Абросимов)

Игорь! очень интересно и познавательно. Открыл для себя много нового. Спасибо.
С уважением
В.

Вахтанг Рошаль   21.05.2017 04:48     Заявить о нарушении
Спасибо, Вахтанг, за внимание к моей работе. Рад, что прочли с пользой.

Игорь Абросимов   21.05.2017 10:52   Заявить о нарушении
Рецензия на «Прохоровское сражение - 1» (Игорь Абросимов)

Мой отец участвовал в этом сражении.

Игорь Степанов-Зорин 2   20.05.2017 20:21     Заявить о нарушении
Не знаю, Игорь, делился ли Ваш отец в кругу семьи своими фронтовыми воспоминаниями. Если делился, то описание хода Прохоровского сражения, безусловно, должно быть с очень многим в Вашем восприятии связано...

Игорь Абросимов   21.05.2017 10:57   Заявить о нарушении
Рецензия на «Разбор полетов-11» (Игорь Абросимов)

Игорь,
а Вы умышленно не пользовались в качестве одного из источников книгой Игоря Сейдова «„Красные дьяволы“ в небе Кореи"?
С уважением,
Владимир

Владимир Врубель   20.05.2017 19:50     Заявить о нарушении
Приветствую Вас, Владимир,
очень хороший вопрос, редко на Прозе.ру бывают замечания по источникам, литературе.
Конечно, книга Сейдова самый подробный, самый солидный источник по действиям советской авиации в Корее. Я знаком с этой книгой. Но у меня данный вопрос обсуждается только в качестве некого маркера-показателя уровня развития ВВС в нач. 1950-ых. Материал этот я сформировал по другим источникам, довольно давно, поэтому когда познакомился с трудом Сейдова, то пополнять свою работу чем-то еще посчитал лишним. Вот почему в список использованной литературы эту книгу не включил.

С лучшими пожеланиями — Игорь Абросимов.

Игорь Абросимов   21.05.2017 10:36   Заявить о нарушении
Понял, спасибо, Игорь!

Владимир Врубель   21.05.2017 11:18   Заявить о нарушении
Добрый вечер, Владимир,
в свете Вашего замечания я подумал еще раз над тем, правильно ли мною не учтен материал из книги Сейдова. Вспомнив содержания книги, с которой я в свое время ознакомился, мне представилось необходимым еще раз ее проработать. Если уточнения и дополнения в очерк будут в связи с этим внесены в порядке редактирования текста, то я, конечно, книгу в список литературы внесу.
С лучшими пожеланиями - Игорь Абросимов.

Игорь Абросимов   22.05.2017 20:01   Заявить о нарушении
Я прочитал, Игорь, что это наиболее полная книга по данной тематике.
С уважением и пожеланием успеха,
Владимир

Владимир Врубель   22.05.2017 21:50   Заявить о нарушении
Рецензия на «Разбор полетов-11» (Игорь Абросимов)

Эти сволочи-янки всегда любили развлекаться расстрелом в воздухе спасающихся летчиков...

Олег Каминский   20.05.2017 17:00     Заявить о нарушении
Рецензия на «Перечитывая роман Василия Гроссмана - 1» (Игорь Абросимов)

Добрый день, Игорь!

Не думал, что придется вернуться к разговору с Вами на поднятую Вами тему.
Но, на беду, недавно попался мне тот текст новомирских тетрадей Твардовского 1953-60 годов, тот самый, что был опубликован в «Знамени» в 1989 и на который сослались Вы, приписав Твардовскому уничижительное суждение о романе.

Не скрою, был удивлен несоответствием того, что написано у Вас в шестой главе с тем, что прочитал в тетрадях А.Т.
Я высоко оценил Вашу работу в тогдашних разговорах. По-прежнему ценю высоко Ваш анализ проблем антисемитизма и тоталитаризма в сталинском СССР и отличия двух государственных систем в Великой Отечественной войне. Но - Вы помните, наверное, и о моем решительном несогласии с Вами в вопросе о художественной ценности романа. Что же, вот и Твардовский оказался не на той чашке весов, на которую положили его Вы.

Что же ДЕЙСТВИТЕЛЬНО писал «для себя» тогда редактор «Нового мира»?
Я позволил себе выделить фразы, выражающие его существенное отношение к книге.

***
В 1960 году, 6 октября, А. Твардовский записал в своей рабочей тетради, что САМОЕ СИЛЬНОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ ЗА, МОЖЕТ БЫТЬ, МНОГИЕ ГОДЫ – прочитанный на днях роман Гроссмана с его «прежним глупым названием «Жизнь и судьба», с его прежней претенциознейшей манерой эпопеи, мазней научно-философских отступлений, надменностью и беспомощностью описаний в «части топора и лопаты». При всём этом – ВЕЩЬ ТАК ЗНАЧИТЕЛЬНА, что выходит за рамки литературы, и в этом, может, быть её главное литературное достоинство.
Я, написал он, читал рукопись не как редактор, хоть и редакторская сущность сидит во мне, – а как просто некто Твардовский. Читал из одного интереса – и этого интереса было БОЛЕЕ ЧЕМ ДОСТАТОЧНО. «Это из тех книг, по прочтении которых чувствуешь, что что-то в тебе и с тобой совершилось серьезное», что это «этап в развитии твоего сознания», что «отдельно от этого» уже невозможно думать о другом и о собственных делах тоже.

Он признался, что прочёл книгу одним духом, и то, что он записал ниже, назвал попыткой разобраться с тем мощным сложным впечатлением, которым был захвачен – «самому, без предуказки и обязательств службы» решить этот вопрос для себя.
«Впечатление и радостное, освобождающее, открывающее тебе какое- то новое видение самых важных вещей в жизни. Но и впечатление — странное, тяжелое, вызывающее противление духа и страх, что что-то тут не так».
Самое ужасное, ответил себе он, – что возникает неприкрытый параллелизм, сближение «двух миров» в их единой по существу «волкодавьей» сути. Там несвобода, и тут несвобода, там сажают и мучат, и тут не меньше, и, пожалуй, и похлеще, там взваливают на плечи народа бесчеловечный груз страданий, гибели, и тут то же самое. Твардовский не возражает против этого сопоставления, чувствуя в нем НЕМАЛУЮ ПРАВДУ, – но лишь вплоть до эпизода встречи ополченца и немецкого солдата в воронке под бешеным обстрелом: они, пишет с возмущением он, «расходятся без малейшего намерения пленить, убить друг друга».
Этот эпизод он посчитал «отягощенным авторской тенденцией, подчеркнутой и не случайной».
Вторым «тяжким моментом» Твардовский называет до предела развитую тему «трагедии еврейского народа» (так в его записи, в кавычках), антисемитизма. «Здесь главный пункт, и автор не притворяется объективным». Гроссман, считает он, ни одному русскому человеку «не простил бы несогласия с ним в этом вопросе».

И только в этих двух пунктах высказаны ПРЕТЕНЗИИ в дневнике Твардовского-читателя к роману: мировоззренческие, но отнюдь не художественные. Следом он пишет:
«Кажется, я уже себя взъяриваю, вооружаюсь против этого НЕОБЫЧНОГО ПО СИЛЕ ИСКРЕННОСТИ И ПРАВДИВОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ… В сравнении с ней /книгой/ «Живаго» и «Хлеб единый – детские штучки».

Запись он закончил словами:
«Напечатать эту вещь (если представить себе возможным снятие в ней явно неправильных мотивов) означало бы НОВЫЙ ЭТАП В ЛИТЕРАТУРЕ, возвращение ей ПОДЛИННОГО ЗНАЧЕНИЯ ПРАВДИВОГО СВИДЕТЕЛЬСТВА О ЖИЗНИ – означало бы огромный поворот во всей нашей зашедшей бог весть в какие дебри лжи, условности и дубовой преднамеренности литературе».
«Но вряд ли это мыслимо». – Добавляет он. – «Прежде всего – автор не тот. Он знает, что делает. Тем хуже для него и ДЛЯ ЛИТЕРАТУРЫ».

В этих последних строчках – эхо конфликта между ним и Гроссманом, когда Твардовский-редактор публично покаялся за то, что напечатал первую («невинную» по части тогдашней крамольности в сравнении с «Жизнью и судьбой») часть романа. В «Жизни и судьбе» Гроссман взялся доказать душителям своей предыдущей книги, что теперь пойдет до конца – до таких пределов свободы высказывания, которые им и не снились. «Он знает, что делает», – фраза Твардовского именно об этом намерении автора. Гроссман ни на какие правки не согласился.

***
К чести и вкусу Александра Твардовского можно отметить, что был он большим художником и умел отставить суетливо-человеческое, когда оказывался перед подлинно художественным событием.
Ни слова сомнения в художественной грандиозности романа Василия Гроссмана нету в его высказываниях.

От себя добавлю, что снял камень со своей души.
Не сомневался в таком отношении Твардовского к этой книге. Иначе – мысленно перестал бы подавать Александру Трифоновичу свою уважающую его руку.

Такие дела.

С уважением, Григорий.

Григорий Лыков   17.05.2017 09:57     Заявить о нарушении
Уважаемый Григорий,
с удовольствием вновь обменяюсь с Вами мнениями по поводу оценки Твардовским романа Гроссмана.

Оценка, которую Твардовский дал роману в дневнике, распадается как бы на две части.

В о - п е р в ы х, это характеристика художественного мастерства писателя, его умения воспроизвести действительность через художественные образы, а не декларативно. И Твардовский утверждал, что В ЭТОМ ПЛАНЕ роман отнюдь не является выдающимся литературным явлением. Разве такой вывод не следует из слов - «...с прежним глупым названием «Жизнь и судьба», с его прежней претенциознейшей манерой эпопеи, мазней научно-философских отступлений, надменностью и беспомощностью описаний». И это в дневнике ДЕЙСТВИТЕЛЬНО написано.

Если Вы заметили, из 60 стр. текста моего очерка только одна страница (см. ч.VI) посвящена художественным особенностям произведения (и отзыв Твардовского упомянут только в связи с этим) - ведь очерк о другом. Ввиду того, что я писал о романе нельзя было обойти и данную тему. В этой части, не имея необходимого опыта анализа художественных особенностей текста, я опирался на приведенное мнение Твардовского, на выступления 1991 г. за круглым столом ж. «Литературное обозрение». Я старался найти источники, где на серьезном уровне анализируется текст В ЭТОМ ПЛАНЕ. И не нашел. Как я написал в очерке, в критических статьях представлены рассуждения на философские, политические, военные темы и пр. и чисто голословно подтверждаются высокие художественные достоинства текста. Даже такой серьезный литератор как А.Бочаров именно так построил свой анализ в монографии о Горссмане.

А теперь в о - в т о р ы х. Твардовский в дневнике утверждает, что вещь так значительна, что выходит за рамки литературы. (Интересно, правда? Роман, который выходит за рамки литературы. К сожалению, это так!) Чем же книга значительна, почему он прочел ее одним духом и с неослабевающим интересом? Вы сами отвечаете на этот вопрос — это философская, политическая, социальная (если так можно выразится), но не чисто художественная значимость произведения. Впечатление, которое произвел роман на Твардовского, очень характерно. Я не читал романа в Самиздате или Тамиздате. Я прочел его опубликованным в СССР только в сер. 1980-ых. В те годы (тем более в 1960-ых, когда роман читал Твардовский) отечественный читатель (а Твардовский, крупнейший русский поэт и редактор, выступал в данном случае как читатель, это он подчеркивает- «просто некто Твардовский») не отличался высокой политической культурой. Существуя в идеологическом вакууме советской страны, настроенный в своей либеральной части против многих сторон этой власти, он совершенно некритично воспринял как некое откровение, в частности, тезис о тождестве нацизма и советской системы. Тезис отнюдь не новый, но нам тогда неизвестный. Мы с восторгом восприняли далее всю ту фронду, которой полон роман. Я как читатель того времени очень хорошо это помню, ибо читал роман именно с этим чувством...

И вот сегодня ПЕРЕЧИТЫВАЯ «Жизнь и судьбу» я взглянул на данные вопросы по-иному. Многие, в том числе и я, сильно изменились за это время. Мы давно не живем в информационном вакууме и можем о многом совсем по-иному судить. Поэтому, с пониманием относясь к мнению Твардовского при оценке романа, я в части концепций и положений, о которых говорится выше, самостоятельно анализировал текст, опираясь на общепринятые и известные сегодня положения и факты.

При этом, если Твардовский боялся как русский человек высказываться по вопросам «трагедии еврейского народа» и антисемитизма, то я - русский во всех коленах с небольшой и очень давней греческой «составляющей», уже не боюсь. И не только в данном очерке. Довольно давно я написал и поставил на Прозе.ру статью о государственном антисемитизме в СССР. Причем не обходил некоторых «острых вопросов». По которым, по всей вероятности, Твардовский не соглашался с Гроссманом, но определять свою точку зрению не стал. А ведь это одна из основных концептуальных тем романа, который по Твардовскому выходил за рамки литературы («Это из тех книг, по прочтении которых чувствуешь, что что-то в тебе и с тобой совершилось серьезное», что это «этап в развитии твоего сознания», что «отдельно от этого» уже невозможно думать о другом и о собственных делах тоже).

Я, конечно, напрасно все это так подробно пишу, но повторяюсь, причем отрывочно и не столь, мне кажется, убедительно, как в очерке.

Только мне непонятно, Григорий, что за камень я невольно взвалил на Вашу душу. Неужели вы были близки к тому, чтобы мысленно перестать «подавать Александру Трифоновичу свою уважающую его руку?» И это за резкие слова, сказанные в адрес романа Гроссмана?

Я, конечно, и рядом с Твардовским не стоял (смешно!), мое мнение мало кого интересует. Но я написал во много раз острее по поводу «Жизни и судьюы», чем это позволил себе поэт и редактор (претенциознейшая манера эпопеи, мазня научно-философских отступлений, надменность и беспомощность описаний). Мои «обвинения» куда более «обидны». Поэтому не удивлюсь, что поразмыслив, тем более (если будет время и желание) еще раз бегло просмотрев очерк, Вы и мне мысленно руки не подадите. Жаль...

С пожеланиями здоровья и творческих успехов — Игорь Абросимов.

Игорь Абросимов   17.05.2017 11:16   Заявить о нарушении
Здравствуйте, Игорь!

И не надейтесь! :) Руку Вам буду подавать всегда и не только мысленно.
Не додумывайте, пожалуйста, лишнего: у меня сказано только то, что сказано. Не продуктивный это метод мышления :)

А сказано вот что: о несоответствии Вашего утверждения («Твардовский… утверждал в своей рабочей тетради, что роман… не может быть оценен положительно») – с тем, что действительно записано у Твардовского.

Не знаю, имеете ли Вы оригинальный текст тетрадей перед глазами, но спора об оценке там Твардовским романа просто нет – НАСТОЛЬКО ТЕКСТ ТВАРДОВСКОГО ОДНОЗНАЧЕН ПО СМЫСЛУ.

И было бы странно, если б я один заметил это.
Положительность КОМПЛЕКСНОЙ оценки романа Твардовским УКОРЕНЕНА в нашей культуре и принята в том числе и историками.
Это высказано, например, у доктора ист. наук Г. Костырченко (ссылка на «Тайную политику Сталина» есть у Вас). В продолжающей тему работе «Тайная политика Хрущева. Власть, интеллигенция, еврейский вопрос», он упоминает запись Твардовского в тетрадях как «хвалебную» (М.МО, 2012, стр. 334).
Так что это не новость.

Что ж, только для Вас – ещё раз по тексту тетрадей.

1/ Запись Твардовского НЕ ДАЕТ никаких оснований делить его оценку на две части – о художестве и о мировоззрении. Никакого вывода о художественной слабости романа в ней нет.

Читаем внимательно:
«Самое СИЛЬНОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ впечатление за, может быть, многие годы – роман /… / с его ПРЕЖНИМ глупым названием «Жизнь и судьба», с его ПРЕЖНЕЙ претенциознейшей манерой эпопеи, мазней научно-философских отступлений, надменностью и беспомощностью описаний в «части топора и лопаты»».
Обратите внимание на слово «прежний».
И далее он пишет:
«В этих частях Гроссман вышел из своих зачинов и запевок первой книги //«За правое дело» – прим. моё//, где цельным рассказом выглядела лишь битва за вокзал. Здесь //В «Жизни и судьбе» – прим. моё// он расписался, развернулся на базе многочисленных «начал», подготовительных моментов, предысторий, выглядевших особенно вяло и разбросанно. Здесь он вырвался на «оперативный простор», и за какую бы из набросанных ранее линий ни взялся, везде уже рассказ идет, как о старых знакомых, чья судьба нам так или иначе интересна. Правда, есть и новые «зачины», например по «магаданской линии», но их немного. И это сообщает всему повествованию неизмеримо больший вес, органичность и необходимость».

«Прежний» – это первая часть романа, «За правое дело».
«Прежняя претенциознейшая манера эпопеи» – это буквальная отсылка к его (Твардовского) покаянному выступлению в марте 1953 («толстовское резонерство», «эпигонское равнение на толстовскую эпопею» итд).
Не самый красивый эпизод в жизни А.Т. достаточно рассмотрен в исследованиях. Но обойти его сложно.
ОПУБЛИКОВАВ (!) роман «За правое дело», – Твардовский, хоть и старался защитить роман, в ходе мощной компании травли романа вынужден был пропеть ему анафему.
Я писал об этом в отзыве к Вашей 6 части. Подробно можно найти у Костырченко (стр. 329), у Липкина (стр. 211-213) или в стенограмме заседания президиума правления СП 24.03.53.

Теперь давайте соберем, что имеем:

В 1952 г. после долгих согласований в инстанциях Твардовский печатает роман «За правое дело», по его словам, «влюбившись» в него «сразу» (Костырченко, стр. 327) – за что, интересно? За «острую философскую, политическую значимость», как пишете вы о «Жизни и судьбе»? Но в «Правом деле» нет острых углов. Видимо – просто за красивые гроссмановские глаза? :)

В 1953 г. он выступает с обвинениями Гроссмана в претенциозности, в «равнении на толстовскую эпопею».

В 1960 г. в тетрадях он делает запись, смысл которой предельно однозначен: написанная в прежней (нравившейся ему в 1952 и разонравившейся ему в 1953) эпической манере новая часть романа приобрела ту органичность, которая делает её в его глазах самым сильным ЛИТЕРАТУРНЫМ впечатлением.

Это ответ на Ваше «во-первых».

2/ Отсюда и о «во-вторых». О Вашем «интересно, правда? Роман, который выходит за рамки литературы. К сожалению, это так!»

Нет никаких сожалений и тем более странностей. Роман, который выходит за рамки литературы, должен в первую очередь оставаться ВЫСОКОКЛАССНОЙ ЛИТЕРАТУРОЙ. Т.е. сначала надо «наполнить рамки», а уж потом может случиться что-то большее.
Термин «выйти за рамки» не есть что-то необычное в литературном словаре. Немногие романы удостаивались такой оценки. Самый типичный пример – романы Достоевского. Оставаясь подлинным искусством, они выли далеко в области философии, богословия, этики итд.

Художественное качество романа Гроссмана неотделимо от его мировоззрения, одно встроено в другое, и это прекрасно видно в записях Твардовского: «В этом её //книги// главное литературное достоинство», «Тем хуже ДЛЯ ЛИТЕРАТУРЫ //если роман не будет напечатан//» – не для политики, не для свободы советских граждан, - для ЛИТЕРАТУРЫ.

Гроссман – да, действительно вышел за рамки. Силой отнюдь не публицистического слова (как, например, Солженицын), а мощнейшей художественной фреской о болях, страданиях, героизме, жизни и смерти людей он распространил влияние своих идей на общество.
Собственно, и Ваша и моя современная свобода мышления стала возможной, в том числе, и благодаря роману.
Вы справедливо критикуете мировоззрение Гроссмана во многих аспектах, но – послушайте меня внимательно. Сейчас Вы с этим не согласитесь, но когда-нибудь, не исключено, почувствуете, что поводом к написанию Вашего очерка стала именно ХУДОЖЕСТВЕННАЯ СИЛА романа «Жизнь и судьба».

Итак, итог.
Текст записи Твардовского в «тетрадях» не дает никаких оснований утверждать, что он считал роман Гроссмана художественно слабым. Всё с точностью до наоборот. Не накручивайте просто на это открытое эмоциональное восторженное суждение лишних домыслов.

P.S. Про «камень на душе» я писал Вам в отзыве к 6 главе. Будет интересно, посмотрите.
А что касается руки, я не шутил. Твардовскому – конечно, не подал бы. Он художник, и его ответственность за такое суждение была бы ужасна. А подозрение было! Один раз он оступился – на пленуме Союза Писателей. Но, к чести, два раза он душой не покривил.

С Вас спрос другой. При безупречности критики мировоззрения Гроссмана не могу сказать того же о Вашем суждении о литературном качестве романа. Оно не то что «обидно» - оно еще не вызрело. Вы не выбрались – только в этой части, прошу правильно прочитать мои слова! – из плена идеи на простор истины. «Не вышли за рамки» :)
Что не отменяет моих к Вам симпатий!

С уважением, с пожеланием здоровья и успехов,

Григорий Лыков   18.05.2017 11:34   Заявить о нарушении
Уважаемый Григорий,
для меня остается очевидным, что Твардовский, сказав о романе «с его глупым названием «Жизнь и судьба», с его прежней претенциознейшей манерой эпопеи, мазней научно-философских отступлений, надуманностью и беспомощностью описаний», оценивал ХУДОЖЕСТВЕННУЮ ценность «Жизни и судьбы» отнюдь не положительно. Именно такой вывод я делаю, анализируя данный источник. Да, КОМПЛЕКСНО, имея в виду общественно-политическое значение романа в ТО ВРЕМЯ, А.Т. оценил его положительно. Но, наряду с синтезом, существует как метод познания и анализ, который в данном случае весьма полезен. Сегодня, когда мы роман ПЕРЕЧИТЫВАЕМ и публицистический каркас произведения его уже не держит, художественное несовершенство становится явным.

Вы мои доводы не услышали и не приняли. Но это нормально, мнения бывают разные.

Замечу еще раз, - лишь на одной странице из 60 моего очерка речь идет о чисто художественных особенностях «Жизни и судьбы». Очерк о другом, о тех идеях, которые автор заложил и с которыми согласиться нельзя - с уравниванием нацизма и советской системы, с рядом аспектов «еврейской проблемы», с антиисторичеким описанием военных действий и образа человека на войне. Именно они, преподнесенные в многостраничных отступлениях публицистического характера, во многих случаях лишь «приллюстрированных»в художественных образах, и составляют этот самый каркас романа.

Вы совершенно правы - «Положительность КОМПЛЕКСНОЙ оценки романа Твардовским УКОРЕНЕНА в нашей культуре и принята, в том числе и историками». Но я с этим не согласен, почему и написал данный очерк.

Добавлю, что основное положение «Жизни и судьбы» об идентичности нацизма и советской системы, что нашло особое понимание у А.Т. и решающим образом воздействовало на его КОМПЛЕКСНУЮ оценку (как я уже отмечал, произошло это ввиду низкой политической культуры советских читателей того времени), сегодня особенно лично мною воспринимается крайне негативно. Ибо работает на обеление нацизма, снимая с него печать исключительного зла. Сегодня, когда неонацизм в самых разных проявлениях процветает и приобретает все большее значения в политической жизни, когда он поддерживается как «конструктивное явление» рядом демократичеких цивилизованных государств, его «обеление» мне представляется просто аморальным. К сожалению, в «Жизни и судьбе» оно присутствует в полной мере. Поэтому если бы А.Т. оценивал роман сегодня, то и КОМПЛЕКСНО отозвался бы о нем по другому. Но это мое предположение...

Спасибо, что Вы уделили внимание и время мне и моей работе.

С лучшими пожеланиями — Игорь Абросимов

Игорь Абросимов   18.05.2017 14:27   Заявить о нарушении
P.S. Григорий, в предыдущем сообщении я подчеркнул - можете проверить: «... из 60 стр. текста моего очерка только одна страница (см. ч.VI) посвящена художественным особенностям произведения (и отзыв Твардовского упомянут только в связи с этим) - ведь очерк о другом». Однако в последнем Вашем замечании Вы вновь, как я понял, рассмотрели мою фразу из очерка с отзывом Твардовского вне связи с текстом. Мой очерк никто не редактировал. И я подумал, может быть и на самом деле у читателя создается впечатление, что я приписываю Твардовскому отрицательное отношение к «Жизни и судьбе» В ЦЕЛОМ. Поэтому, чтобы не только в контексте, но и взятая отдельно данная фраза понималась правильно, я вставил туда уточняющее «в этом отношении».

Игорь Абросимов   18.05.2017 15:02   Заявить о нарушении
Уважаемый Григорий,
перечитал еще раз наш обмен мнениями. Обсуждение было полезным, но себя исчерпало.

Поэтому, ко всему прочему, появились противоречивые утверждения. Вы написали, например: «Художественное качество романа Гроссмана неотделимо от его мировоззрения, одно встроено в другое...». И через несколько строк: «При безупречности критики мировоззрения Гроссмана не могу сказать того же о Вашем суждении о литературном качестве романа». Я не прошу разъяснить это несоответствие, ибо заранее знаю, как Вы это сделаете. Не буду указывать на положения, на которые Вы вроде и получили ответ, но вновь их приводите. Все, что я хотел сказать о «Жизне и судьбе», я сказал. И хорошо понял Ваши возражения, с которыми согласиться не могу. Поэтому и решил, что обсуждение становится неплодотворным. Его надо закончить. Ваше молчание говорит о том, что и Вы совершенно разумно пришли к такому же мнению.

Добавлю, рискуя повториться и подводя итоги (как Вы писали почти в рифму - «Что ж, только для Вас – ещё раз»), что есть утверждения, с которыми я никогда не соглашусь, причем причины такого «упорства» привел в очерке. «Из плена идеи на простор истины» я может быть и не выберусь, но выбираться попытаюсь не в том направлении (правильно прочитайте мои слова!), в котором вышли Вы.

Поэтому мне кажется и всегда будет казаться не верным утверждение, что роман является «...мощнейшей художественной фреской о болях, страданиях, героизме, жизни и смерти людей, он распространил влияние своих идей на общество». Да, влияние на определенные круги тогдашнего общества он оказал, но только ввиду низкой политической культуры советских читателей того времени. Вы этого мнения не разделяете, а я к нему пришел довольно твердо.

Удивлся, прочитав: «....поводом к написанию Вашего очерка стала именно ХУДОЖЕСТВЕННАЯ СИЛА романа «Жизнь и судьба». Да нет же, на основании чего Вы это заключили? Я уже говорил о поводах - Вы не услышали. Повод - активное несогласие с положениями, утверждаемыми автором в части тождественности нацизма - советской системы, военных аспектов истории и вообще истории тех трагических времен. Да, именно активное несогласие. У меня возникло желание посмотреть, насколько примитивным было политическое мышление либеральной части советского общества (к которому принадлежал и я), насколько оно изменилось за последние 30 лет. К сожалению, многие в моей стране остались на том же уровне, на котором были десятиления назад, они по-прежнему строят свое мировоззрение только на осуждении сталинизма и все, что с ним связано. Почему-то они не хотят понять, что осуждать сталинизм (что хорошо) надо в историческом контексте и, главное, идти дальше. Не надеясь кого-то из них переубедить, тем более читателей у меня немного, а заинтересованных, вроде Вас, - единицы, я все же очерк на Прозе.ру поставил. И еще. Мне активно не понравилась стерженвая идея романа — уравнивание нацизма и советской системы, которая и сегодня обеляет нацизм. Меня лично, мое нравственное чувство, особенно последнее время, это очень сильно задевает. Поэтому я доволен, что в свое время все это написал.

И только в процессе того, как роман ПЕРЕЧИТЫВАЛСЯ, а происходило это почти три года назад, возник вопрос - как это столь концептуально и художественно несовершенная вещь, полная искажений описываемой действительности, могла овладеть сердцами и умами людей (в их числе, повторяю, был и я), представляясь «мощнейшей художественной фреской» И я стремлся на этот вопрос ответить, но в первую очередь понять сам - «отчего и почему?».

В прцессе этого самого «перечитывания» роман мне не понравился еще и как литературное произведение, где лишь несколько сцен (на них я указал) поднимаются до уровня подлинной художественности и по эмоциональному накалу, и по языку, где отсутствует «кабинетная» искусственность ситуации. Но об я написал очень и очень мало, опираясь, чего не делал в других случаях, самостоятельно анализируя текст, на мнения, в т.ч. Твардовского. Как не обыгрывай слов - «...с прежним глупым названием «Жизнь и судьба», с его прежней претенциознейшей манерой эпопеи, мазней научно-философских отступлений, надменностью и беспомощностью описаний», какими не снабжай их оговорками, «однозначными по смыслу» оценки не станут, ведь слова эти зачеркнуты их автором не были и никуда их поэтому не денешь. Не выкинешь из песни слов!

Так что закончим наш обмен мнениями, который вышел за рамки оценок Твардовским романа «Жизнь и судьба», оставшись каждый при своем. Но это нормально, так и должно быть, так и присходит в реальной жизни.

Еще раз благодарю за обсуждение, с лучшими пожеланиями - Игорь Абросимов.

Игорь Абросимов   20.05.2017 19:33   Заявить о нарушении
Рецензия на «Разбор полетов-10» (Игорь Абросимов)

В МИРЕ МНОГО ВРАНЬЯ, И ЖЕСТОКОСТЬ ЦАРИТ!
В мире много вранья, и жестокость царит,
Справедливость как птица, попавшая в сеть...
Но есть Господа Мощь и величия щит -
Это значит недолго нам павшим терпеть!

Часто люди грешны, и играют с судьбой,
Пощади нас Всевышний: твоя хвальба честь!
Обращаюсь к Тебе в кровь разбитой душой,
Дай возможность спастись и молитву прочесть!

В губы сыплет песок, ветра жгучий оскал,
До чего гнусный грех нашу Землю довел...
Сатана зла творец беспощадно терзал,
А по сути, кто пал и в толпе одинок!

Не достойны мы Бога вкусить, благодать,
В сердце подлость живет и царит пустота!
Надо все, что имеем сиротам раздать,
Чтоб под небом открылась твоя чистота!

Но если твой дух, словно клякса чернил,
Если в мыслях жесткость и похоть живет?
Для таких Бог Святой - Свое Сердце открыл,
И сказал: вы покайтесь - проступки не в счет!

Дал творенью Творец свой священный указ,
Любить братьев своих и не сметь предавать!
Я сражаюсь с грехом, чтоб огонь не угас,
Стать единой семьей: почитать отца, мать!

Не бывает прощенья, коль лень твой отец,
Если думаешь только, как больше урвать..
Но если ты щедрый то знай молодей,
И на благо трудись, оттолкнувши кровать!

Твой священный закон, будет дан на века,
Чтобы жили по совести радость неся!
Всей вселенной открыл, мудрость так велика,
Невозможно познать, плачу я как дитя!

Олег Рыбаченко   14.05.2017 14:46     Заявить о нарушении
К сожалению, не смог уловить связи между приведенным образцом духовной поэзии и содержанием моего текста.

Игорь Абросимов   14.05.2017 15:25   Заявить о нарушении
Рецензия на «Разбор полетов-10» (Игорь Абросимов)

Здравствуйте, Игорь!
Всегда с большим интересом читаю Ваши работы, восхищаясь тщательностью и методичностью проработки материалов по исследуемой теме и логически вытекающими выводами.
Но в данной работе заключение вызвало у меня несогласие. Не могу согласиться с тем, что «добиться результатов в тех экстремальных условиях как-то по-другому вряд ли было бы возможно». Англичане находились в не менее трудных условиях, но морально-этические и правовые аспекты не оставляли в стороне. Не могу согласиться и с трактовкой репрессий руководителей авиации. Не находите странным совпадение ленинградского дела, авиационного дела, трофейного дела Жукова, генеральского дела, адмиральского дела, дела еврейского Антифашистского комитета, борьбой с «безродными космополитами», делом врачей, не говоря уже о процессах в «братских» странах. Ту базу для оправдания, которую подводите Вы, можно подвести под любое дело.
Что касается продукции, Вы совершенно правы. Она была и остаётся низкого качества, если судить по многим трагическим ЧП. С Вашими выводами о причинах этого явления я полностью согласен.
С неизменным уважением,
Владимир

Владимир Врубель   04.05.2017 22:41     Заявить о нарушении
Приветствую Вас Владимир!
Спасибо за внимание к моей работе и отзыв. Что касается возражений, то точно так же, как Вы не согласны с моими выводами, я не могу согласится с этими возражениями.

Ну разве можно сравнивать ситуацию, которая была во время Второй мировой войны вокруг Великобритании с тем, что происходило на Востоке? И страны эти сравнивать нельзя — совершенно разные политические системы, уровень развития, историческое наследие, геополитическое положение и пр. и пр.

Совпадения «ленинградского дела, авиационного дела, трофейного дела Жукова, генеральского дела, адмиральского дела, дела еврейского Антифашистского комитета, борьбой с «безродными космополитами», делом врачей, не говоря уже о процессах в «братских» странах» можно увидеть только в том, что они по времени уложились во вторую пол. 1940-ых — начало 1950-ых. В остальном они были вызваны, инспирированы, явились следствием совершенно различных процессов и событий, имевших место в тоталитарном государстве. А также характером ответов, которыми государство это отвечало, - т. е. репрессиями. На этом совпадения кончаются.

Что касается «авиационного дела», то его связь с полной неподготовленностью ВВС действовать в новых условиях первых послевоенных лет, безнадежное отставание от современного уровня, заданного развитием реактивной авиации, мне кажется, несомненна. И методы, которыми эти отставания преодолевалось, в т.ч. репрессивные методы, как я написал, определялись «...во-первых, исторической необходимостью, а во-вторых, самой природой советской системы, которая сформировалась в стране в определенных условиях и отнюдь не случайно».

С пожеланиями здоровья и творческих успехов — Игорь Абросимов.

Игорь Абросимов   04.05.2017 23:51   Заявить о нарушении
Рецензия на «Разбор полетов-10» (Игорь Абросимов)

Игорь! Как всегда я с огроиным интересом и понятием предмета читаю Ваши материалы. ЭТО! Копирую и в свой архив. Великолепно!

Владимир Островитянин   04.05.2017 19:24     Заявить о нарушении
Спасибо, Владимир, за доброжелательный отзыв. Тем более, отклик этот исходит со стороны постоянного моего читателя.
С пожеланиями успехов и поздравлениями с наступающим праздником Победы - Игорь Абросимов.

Игорь Абросимов   04.05.2017 23:54   Заявить о нарушении
Несколько с задержкой, но все же спрошу - по каким причинам в послевоенной Чехословакии на вооружении были МЕ - 262.
У меня такие версии:
- наибольшее количество сохранившихся самолетов оказалось на аэродромах чехословакии после окончания боевых действий.
- в их производстве во время войны участвовали авиазаводы на территории чехословакии, а отсюда возможности иметь для них узлы и запчасти.
- и не были ли учебно-тренировочные легкие истребители серии L производства чехословакии продолжением немецких МЕ-262?

Владимир Островитянин   20.05.2017 17:42   Заявить о нарушении
В Чехословакии были выпущены Ме262 (Avia S-92) малой серией. В годы войны на территории этой страны изготавливались практически все комплектующие, включая двигатель, для Ме262, что позволило довольно легко организовать производство. Стояли ли на вооружении Ме262, собранные в годы войны в Германии и оставшиеся на аэродромах Чехословакии, я не знаю.

Учебно-тренировочные истребители L-29 и затем L-39 стояли на вооружении и были основным учебным самолетом во всех странах армий Варшавского договора. В CCCР стоял на вооружении учебных полков ВВС и в учебных центрах ДОСААФ. Являлись оригинальной разработкой чехословацких конструкторов.

Игорь Абросимов   20.05.2017 18:43   Заявить о нарушении
Спасибо. Понял. Что-то подобное я и предпологал.

Владимир Островитянин   20.05.2017 21:12   Заявить о нарушении