Амазонка

Она неспеша ехала  по цветущей аллее Булонского леса на тонконогой  породистой лошади. На ней было черное облегающее  платье, кружевная накидка  лежала на матовых плечах, большой изумруд  на шее чудесно гармонировал с   зеленым цветом  глаз. В левой руке, обтянутой элеганатной кожаной перчаткой   амазонка держала тонкий, почти игрушечный стэк. Она была обворожительна.
      Такой я помню  ее - на гравюре в бабушкиной комнате. Неизвестно откуда и   как попала к бабушке эта гравюра в простой рамке красноватого дерева слабо   пахнущего  ароматами тропических островов. Как-то зашедший по неясному делу  столяр Васильич, живший по соседству, встал перед амазонкой, долго   смотрел на рамку, и задумчиво сказал - "Даа, разучились". И было    непонятно  о рамке он говорит, или о гравюре, или о чем-то совсем ином.            
      Потом бабушка умерла. В комнате обосновался запах микстур и капель, она   тихо кашляла, почти не вставала с кровати, и как-то меня отправили ночевать   к тете, а еще через два дня был опущен в землю гроб, положены венки с тиснеными золотом буквами, и плакала  мама -  бабушки не стало. 
     Вскоре дом пошел на слом, квартиру расселили и мы переехали к черту на  куличики в новостройки. Бабушкина мебель оказалась как-то не в стиль, комод  был уже весь источен червями,  его выбросили при переезде. Гравюру так и не распаковали, она осталась в картонной коробке вместе с отказавшими  часами и ломаными шахматными фигурами. Долгое время я о ней не вспоминал. 
     До девушки с единорогом.
     Девушку я увидел  в метро. В ней было  нездешнее изящество. В заплеванном  вагоне, среди бледных личностей, озабоченных добыванием хлеба насущного, она  казалась существом из другого мира. К  платью была пристегнута брошка -   изображение дикого осла с белой шерстью, глазами цвета морской волны, с острым рогом  на лбу, у основания белым, на конце- красным, а посередине - совершенно  черным. Это странное украшение выглядело на ее темном строгом платье  до неправдоподобия уместно. Я долго колебался, и в конце концов, проибодренный   неизвестно каким чувством, подошел к ней и сказал какую-то ерунду.
     Вот мой телефон, просто ответила она. Позвони. Ее звали Настя.      При третьей встрече, я спросил ее, откуда  необычная брошка, которую она   носит. Это случайность, или в этом есть какой-то смысл.
     -Почему единорог? Конечно, я купила его случайно. Но ведь на лотке были и   другие безделушки. И мне надо было оказаться именно перед этим лотком именно   в этот день. А для этого мне надо было родиться, и надо было родиться моим
   родителям, и надо было появиться тому самому комочку белка, из которого  произошла вся жизнь.  В мире нет ничего случайного.
       Возможно, я купила его потому, что единороги, благородные   и смелые животные,  любящие сражаться со львами, бессильны перед девушкой.   
       Знаешь, -  добавила она , - есть философы, утверждающие что вообще нет  ничего нового,  одни и те же события  происходят снова и снова  с одними   и теми же людьми. Пьесу  Шекспира можно ставить в обстановке современного офиса,  герои будут ходить в костюмах с галстуками, Полоний  торговать нефтью и   ездить на Мерсе, но все равно это будет тот же самый Полоний.   
     И мне порой кажется, что я уже была когда - то, в другом месте, в другое   время, но это была именно я. Подумай, сказала она, возможно ты тоже не из   этого времени.
      В тот день я вернулся домой около четырех. Достал с антресолей коробку, разрезал пропыленную за несколько лет   веревку - узел уже не поддавался, развернул желтую, хрупкую газету. Женщина на гравюре была поразительно похожа на Настю.
      Я пристально  вгляделся в изящную руку со стеком, тонкий запах дерева, смешанный с запахом штукатурной пыли защекотал мне ноздри, и внезапно  я вспомнил все - грохот сапог санкюлотов по каменным плитам двора, звон сабель, плесень на стенах монастыря, наскоро превращенного в тюрьму, где  двадцать три человека обретались в бывшей трапезной. Бездарная в своей  напыщенности речь обвинителя, скрипучие ступени гильотины. Потом был тупой  удар  по  шее, площадь странно покачнулась, запрокинулась. В глазах у меня  померкло, после вспыхнуло неправдоподобно  полуденным светом - и перед  глазами появилось ясное как галлюцинация видение.
        Она неспеша ехала  по цветущей аллее Булонского леса на тонконогой   породистой лошади. На ней было черное облегающее  платье, кружевная накидка   лежала на матовых плечах, большой изумруд  на шее чудесно гармонировал с зеленым цветом  глаз. В левой руке, обтянутой элеганатной кожаной перчаткой   амазонка держала тонкий, почти игрушечный стэк. Она была обворожительна.
        Вглядевшись пристальнее, я увидел, что изумруд, висящий у нее между   ключиц, вделан в голову небольшого платинового единорога.


Рецензии