Ледоход

Жители южных широт редко видят ледоход. Здесь иногда и зимы-то не бывает. А если не у реки живешь, то представления не имеешь, что это такое.

Много лет назад, мне повезло наблюдать ледоход на довольно крупной реке. Вспоминая увиденное, всё более склонен считать его явлением многозначным, почти метафоричным.

Жил я тогда в маленьком городке, скорей деревне – посёлке городского типа. Посёлок, однако, располагал собственным аэродромом, на который в сухую погоду уверенно садились "кукурузники". Я и прилетел на таком; с тех пор даже не смотрю в сторону этих ужасных летающих механизмов.

Городок растянулся вдоль берега, между береговой кромкой и крутым склоном, так что казалось, будто домики ссыпались с него к самой реке. На противоположном, пологом берегу вольготно располагался городок покрупнее, районный центр теперь уже другой страны. Ширина реки в этом месте достигала метров двухсот. Оба городка соединял мост в несколько пролётов.

Я был молодым специалистом, работал по распределению в школе, и квартировал у одной бабульки. Её дом стоял на берегу, место было изумительно живописным и это, помимо прочих доступных в деревне развлечений, как-то скрашивало моё досадное напряжение от противостояния со школьниками, которые, конечно же, были гораздо более опытными учащимися, чем я учителем.

Примечательность моей хозяйки заключалась в невообразимой бережливости, просто-таки, скупости. В тёплое время года, когда световой день был достаточно длинным, ей и в голову не приходило тратить на электричество больше десяти советских копеек в месяц! Да и зимой она не намерена была выходить за тридцатикопеечный лимит. Объяснения, что по вечерам мне нужно готовиться к следующему рабочему дню не находили у неё ни понимания, ни одобрения – гаси свет, и всё. А двадцать рублей квартплаты не являлись основанием даже для того, чтобы более-менее прилично отапливать мою комнату зимой. А зима в тот год выдалась морозной, снежной. Правда, самогон у бабки получался отменный!
Чтобы не укладываться каждый день спать, как только стемнеет, я старался проводить вечера вне дома. Вскоре появились знакомые, какие-то дела в школе после уроков, что-то вне школы, вечерние часы заполнились, и я возвращался домой, как правило, в темноте. Так наступила зима.

Не помню уже, как река покрылась льдом. По-видимому, это не произвело на меня особого впечатления. Всю зиму, при необходимости, я ходил на другой берег по льду, что было очень удобно, поскольку мост находился километрах в двух ниже по течению. К концу зимы отсутствие преграды в виде реки стало настолько привычным, что пересечение границы суша-лёд уже и не замечалось. Да и само ледяное поле всё истоптанное, исчёрканное ниточками следов, покрытое всклокоченным, примороженным снегом, серое и какое-то неживое, напоминало замусоренный асфальт.

Ранней, но по-южному торопливой весной, когда снег уже сошёл, земля местами подсохла, и прохладный ветерок поднимал в воздух редкую пыль, лёд на реке всё ещё упрямо стоял. Казалось, он так и растает бездвижный; истончится, покроется водой и утонет в тёмной глубине. И всё-таки он держался монолитом, хотя и подтаивал возле берегов, и мрачнел день ото дня. Теоретически я знал, что будет ледоход, но когда, и как это будет выглядеть - понятия не имел. К сожалению, самое начало ледохода было пропущено.

Как-то, по обыкновению затемно, возвращаясь к себе, свернул в переулок, ведущий к дому, глянул привычно в сторону реки и обомлел. Всё ледяное поле шло вниз по течению. Целиком! Практически, в полной тишине! А тихий месяц в холодном звёздном небе сдержанно освещал это грандиозное движение.
Трудно было поверить очевидному! Я, ошеломлённый, стоял у кромки берега, а идущий мимо лёд отделяла от меня полоска воды то в метр шириной, а то и меньше.
До этого, самой большой движущейся поверхностью, которую я видел, был эскалатор метро. И двигался он с шумом. А тут, мимо шло огромное поле, на километры простиравшееся в обе стороны, сотни тысяч тонн льда в поле зрения, и стояла удивительная, торжественная тишина!
Бросилось в глаза, что поле было чистым, белым. Зимняя история городка, запечатлённая на льду, ушла вниз, а на смену пришла история тех мест, где люди не портили снежных декораций.

На другой день, проснувшись, я, естественно, бросился к окну – что там на реке?! К моему изумлению, белое поле всё ещё шло как целое. Но теперь оно состояло из отдельных, плотно пригнанных друг к другу большущих льдин, покрытых тонкими линиями трещин. Это был массив, который выше по течению прошёл под железнодорожным мостом, был изломан его опорами, и к утру достиг нашего городка.

С нетерпением дождавшись конца уроков, я поспешил на наш мост, чтобы смотреть оттуда, как лёд обходит опоры, и что получается. К этому времени практически всё поле раскололось на разновеликие части. Промежутки между ними заполнились ледяным крошевом, и махины эти двигались синхронно, как солдаты в строю, не выявляя особенностей и не пользуясь дарованной свободой. Было занятно угадывать в очертаниях соседей общую линию разлома. Огромное поле, как будто родило массу льдин, сохраняющих до времени свидетельства своего родства.

Наталкиваясь на опоры моста, льдины крутились, расталкивали друг друга, задирались вверх по бетону, переворачивались, ломались, но, миновав мост, снова прижимались, притирались друг к другу и следы их столкновения с мостом терялись уже через какую-то сотню метров. Воды, практически, не было видно.

На следующий день промежутки между льдинами стали больше, однако, в середине реки фрагменты целого ещё недавно поля шли вместе, сохраняя кое-где очертания общих границ, а вот у берега вели себя по-разному. Вытолкнутые на мелководье они цеплялись за дно, разворачивались, преграждая путь остальным. Под напором движущейся массы мелкие, а иногда и крупные обломки выталкивались дальше на берег. Те, кому не повезло продолжить путь, около двух недель лежали на берегу беспомощными почерневшими от пыли глыбами и медленно истекали водой,.

Эти коллизии у берегов постепенно расстроили порядок движения по всей ширине реки. Льдины стали двигаться хаотически: крутились, цеплялись и сталкивались друг с другом. Обламывали острые углы, крошились, теряли первоначальную оригинальную форму, всё более приближаясь к универсальной круглой. Крупные льдины, расталкивая мелких соседей, обтёсывали их довольно быстро. При этом зазоры между ними расширялись, а промежутки заполняла бесформенная каша обломков.

Та бесстрастность, и какая-то, ей-богу, глупость, с которой величественное ледяное поле превратилось в массу несвязанных, чужих друг другу, разновеликих обломков произвела тогда на меня сильное, хотя и неясное впечатление. Прошли годы, и теперь я вижу в этом иллюстрацию нашего становления – вырастания из общего для всех детства в несколько разрозненную юность и, дальше, в отчуждённую индивидуальность взрослой жизни.

К четвёртому дню показалась разлучница-вода. Неспешно плывущие, почти совершенно круглые льдины уже не касались друг друга, их движение вновь обрело стройность и умеренность. Это ещё впечатляло, но внимание более привлекали блики солнечных лучей на открытой воде – зрелище, по которому к концу зимы соскучились глаза.

Было ясно, что лёд, несмотря на серьёзность своего движения, не достигнет моря, в которое впадала река, а потому смысл этого размашистого движения ускользал, терялся. Лёд уходил в неопределённую даль, в море вечности. Значительным оказался не панцирь, несколько месяцев державший реку взаперти, и в завершение устроивший грандиозный исход, а само течение реки, неумолимое, как время.

В последующие дни лёд мельчал, открытой воды становилось всё больше, и отдельные льдинки, маленькие, прозрачные, почти съеденные водой, уносились течением, доживая в одиночестве свои последние метры пути.

Заканчивался учебный год. Непреклонная бурная весна проникла уже всюду и требовала перемен. Начиналась новая жизнь.
Мне удалось получить "вольную", и я устремился из этого тихого городка, назад, домой, в свой большой и шумный город. Штурмовать бастионы науки.

С тех пор произошло многое. Бастионы были взяты. На победителей смотрели, как на сумасшедших – они работают за двадцать долларов в месяц! И многое пришлось изменить, поломать, а углы - закруглить.

А недавно я узнал, что река в городке не покрывается льдом уже более пятнадцати лет! Оказывается, выше по течению была выстроена ГЭС, и гидротехники управляют уровнем воды так, чтобы сплошной ледяной покров ниже плотины не образовывался. Ну что ж, может так и надо. Главное, чтобы им не удавалось своими манипуляциями отменять весну, поскольку, как я теперь вижу, не в ледоходе дело.


Рецензии
Amigo Виктор,

Понравился твой рассказ! (осмелюсь на ты , мы ведь ветераны близких призывов). Очень наглядно представлено описание ледохода, с удачными, на мой взгляд, переплетениями с жизненными ситуациями, с размышлениями, близкими читателю нашего возраста. Любопытно, как через столько лет сохранил в памяти мельчайшие подробности этого феномена природы. Наверное, действительно впечатляет! Хорошо что написал, спустя годы, осмыслив и осознав. Это позволило философски выстроить ассоциации, усугубить жизненным опытом.
Пишешь очень даже достойно и нечего себя в графоманы зачислять.
Позволь посоветовать одноименный рассказ Ольги Луценко, там много параллелей.

Удачи и вдохновения!

Томас Памиес   08.08.2015 15:07     Заявить о нарушении
спасибо, Томас!
рад, что тебе понравилось, отношу это не столько к своему мастерству, сколько к схожему - близкого же призыва - менталитету ))
рассказ Ольги обязательно прочитаю )

спасибо!

Виктор Ганчар   09.08.2015 18:10   Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.