Бусинки Мироздания начало

Книга 1

Королевский замок

- Магистр Магии Ольжер Ле Рюм! – объявил паж и отошел в сторону, пропуская вперед новоприбывшего.
Ольжер вошел в тронную залу. Огромная люстра свисала с высокого потолка, украшенного огромными расписными панно, изображающими сцены из древних Северных  легенд. На стенах зеркала и гобелены с той же тематикой, что и панно на потолке. Толпа роскошно одетых придворных, шурша платьями, перешептывались, создавая монотонный гул. Все это пронеслось у него в голове в первую же секунду. Как это все контрастировало с его прежней жизнью! С его школой, где он учился последние пятнадцать из своих 23-х лет.  Обстановка в школе была довольно аскетичной. В комнатах стены были достаточно приятного зеленого цвета, но без украшений, низкие потолки, освещенные лишь светом, льющимся из огромных, лишенных ставень окон. Когда ученики занимались вечерами, они должны были сами создавать сияние в комнате посредством волшебной палочки и своих познаний в области магии. Кровать, стол, стул, шкафчик с одеждой и учебными принадлежностями. Все, что необходимо ученику в его собственном уголке, где можно спокойно заниматься, не отвлекаясь по пустякам. Но собственно, аскетичность школьного жития ощутилась лишь здесь. В сравнении королевским замком.
 Однако хоть он во дворце короля Анима был всего лишь сутки и до сих пор он ходит по дворцу, буквально разинув рот, ему уже безумно хочется вернуться туда, где, может, и не было такой красоты, роскоши и прислуги, но все было родным и надежным. Ну, зачем его сюда вытащили!?
Ольжер двинулся по залу по направлению к трону.
Нет, разумеется, в школе он уже не мог оставаться. Ведь в этом году закончил это учебное заведение и получил степень Магистра Магии. Еще при поступлении в Школу Волшебства и Магии все преподаватели отметили его огромную волшебную силу. И вот теперь его назначили на должность Помощника Королевского Мага. Любой дрожал бы от счастья, удостоившись такой чести. Ольжер и дрожал, правда, не от счастья, а от страха. От страха не оправдать надежд учителей. Одно дело отвечать выученный (или невыученный) урок перед преподавателями, и совсем другое пользоваться магией в реальной жизни.
Да и учеником, по большому счету он был неважным. Нет, он старался, но благодаря своей сверхвозможной рассеянности, его старания мало кто замечал. И в школе его держали лишь благодаря его дару, ведь если он все-таки умудрялся вспомнить нужное заклинание, то результат его колдовства был гораздо лучше и надежней, чем результаты творений его соучеников. Но это было, ох, как редко!
Гораздо чаще учителям приходилось исправлять его «творения». Взять хотя бы один из выпускных экзаменов. В одном из заданий требовалось вызвать попутный ветер лодчонке с тем, чтобы привести ее в пункт назначения. Был полный штиль, то есть самая благоприятная погода для вызова ветра, не было необходимости делать поправку на уже дующий, вызванный природными силами ветер. Ольжер вместе с экзаменатором, Учителем Дору, преподававшим Управление Силами Природы, сел в лодку.  Учитель посредством своего колдовства вывел лодку в открытое море (подальше от земли на всякий случай). Ольжер принялся творить заклинание. Ветер появился. Не сильный, в самый раз, чтобы продвигать лодку в нужном пассажирам направлении, не создавая им неудобств. Чувство радости переполнило Ольжера: «Сдал!!!». Но радовался он рано. То, что лодка поплыла не в том направлении, было еще полбеды, так ведь Ольжер забыл внести в заклинание указание на подвластность лодки сидящим в ней людям.
А ведь так много зависело от этого экзамена! Ольжер за предыдущие экзамены набрал 65 баллов. И для того, чтобы получить степень Магистра Магии, ему нужно было набрать хотя бы 5 баллов из 10 возможных. Даже преподаватели, немного подыграли ему, не дав слишком сложного задания (например, вызов бури или предотвращение землетрясения (конечно, не сильного, чуть лишь чувствующегося человеком)). И вот, даже такое простое задание, он ухитрился провалить.
Экзаменаторы долго совещались и решили все же поставить ему необходимые для степени магистра 5 баллов. В конце концов, лодку он сдвинул, ехать в ней было удобно – ее не болтало из стороны в сторону, а, кроме того, заклинание было очень устойчивым -  лишь спустя 1,5 часа Учителю Дору удалось взять лодку под свой контроль. Она неслась по прямой в убегающую даль, попутно чуть не врезавшись в несколько островков, попавшихся у них на пути. К счастью прямая их «пути» не задела ни одного этих островков.
От Ольжера скрыли истинные причины, по которым его отправили во дворец. Остальные выпускники разъехались по различным городам, где были предусмотрены должности городских магов. И лишь при королевском дворе помимо Королевского мага предусматривался и помощник. Преподаватели школы надеялись, что Королевский Маг Гевон продолжит обучение Ольжера и в случае чего спасет возможных пострадавших от волшебства Ольжера.
Данного аспекта Ольжер не знал, иначе его желание покинуть королевский замок было бы полно большей решимости.
Итак, Ольжер брел по залу к трону Короля Анима. Король величественно восседал на своем троне. Это был еще не старый человек, ему было где-то 40 лет, однако бремя забот о королевстве отразилось на его лице в виде морщин, а в волосах уже кое-где появлялись серебряные волоски. Одет он был в ярко-красный камзол, украшенный причудливым золотым шитьем, и штаны из золотой парчи. С плеч ниспадала розовая мантия, отделанная великолепным красным мехом. В облике короля сквозила какая-то усталость и покорность судьбе нести свой крест. Всем своим видом он показывал, что последнее, чем бы он хотел заниматься в данный момент, - это сидеть в этом чертовом зале на этом треклятом троне, разбирая дела своих придворных, чтоб их! Но что бы ему ни хотелось, он исполнял свой долг.
Представ перед королем, Ольжер смутился. И, прежде всего, не от безразличия короля, а множества любопытных взглядов придворных, устремленных на него. Ольжер почувствовал, что ноги перестали его слушаться. В сложившейся ситуации ему оставалось лишь надеяться, что им в ближайшие полчаса не захочется подогнуться или куда-либо пробежаться (например, в чисто поле подальше от этого тронного зала). Но ноги пока стояли на месте, лишь развлекая себя легкой дрожью в коленках. К счастью, Ольжер был в своей длинной до пола мантии Магистра Магии, которая скрывала все выходки непослушных в данный момент ног.
- Приветствую Вас, ваше величество! – единственное, что мог промямлить Ольжер.
- Добро пожаловать в мой замок, достопочтимый Магистр Магии! – ответил Анима, доброжелательно улыбаясь.
Вдруг Король жестом показал своей свите, что желает, чтобы они покинули зал. Причем, Ольжеру показалось, что будто бы до того он услышал чей-то шепот: «Тебе еще не надоели эти приторные лица за сегодняшний день? Глазеть на Маритану можно и потом». После того как за последним из сверкающей толпы придворных закрылась дверь и в зале вроде бы кроме Ольжера, короля и двух королевских пажей, стоящих чуть поодаль от трона, не осталось никого, тихий шепот послышался вновь: «А ты не про кого не забыл? Может, стоит позвать Королевского Мага?». Король встрепенулся и громко проговорил: «Позвать Королевского Мага!».
Один из пажей пулей вылетел из зала. Король же, как будто, заснул на своем троне. Ольжер оказался на несколько минут предоставлен своим мыслям. Он был безумно заинтригован таинственным голосом. И тут подол королевской мантии, лежащей на ступеньках трона, зашевелился. Ольжер и не заметил, что на ступеньках, слева от трона сидел человек. Судя по его несколько заспанному лицу, последние пару часов он провел в импровизированной постели из королевской мантии в тени трона. Хоть его черные волосы были взъерошены, а веки слегка припухши ото сна, серо-голубые глаза из-под них смотрели остро и с каким-то задором, легкой усмешкой. Одет он был очень нетипично для придворного из свиты владыки Солнечного королевства, где в наряде даже простого крестьянина были перемешаны всевозможные цвета и оттенки, что уж говорить о придворных, щеголявших друг перед другом своими нарядами.  Куртка и штаны незнакомца были абсолютно черного цвета, того же цвета была маленькая шапочка у него на голове. Огромное перо, воткнутое сбоку шапочки, не выбивалось из общей цветовой гаммы наряда.
Вне всякого сомнения, таинственный голос принадлежал именно ему, королевскому шуту Лиомо (никто кроме него не посмел бы устроить из королевской мантии перину).
Но не успел Ольжер рассмотреть получше Лиомо, как вдруг тревожное чувство возникло где-то в глубине его сознания – где-то очень близко был человек, обладающий магической силой. Со времени, как он покинул стены школы, он не встречал никого, кто бы обладал волшебным даром. Школа, понятное дело, была напичкана магией, но там все были знакомы, и никакая опасность тебе не угрожала. Но за стенами магической школы есть много существ, обладающих волшебной силой, но далеко не все из них обладали добрыми намерениями. К счастью пока Ольжер не встречал представителей злых сил, но верил своим учителям, что ничего хорошего от встречи с ними ждать нельзя. Поэтому, почувствовав в поле своего магического осязания другой источник волшебной силы, заволновался. «Ах, да. Королевский маг!», - вспомнил Ольжер, и от сердца у него отлегло.
Спустя мгновение паж объявил приход Королевского Мага Гевона.
Вошел высокий старик, опирающийся на свой волшебный посох. Гевон обладал величественной осанкой, но видно было, что посох ему нужен, прежде всего, для облегчения ходьбы. Хоть он по-прежнему обладал недюжинной волшебной силой, силы физические уже покидали его старческое тело. Появление Королевского Мага придало сил Ольжеру. Всем своим обликом он напоминал ему преподавателей Школы Волшебства и Магии Гевон так же, как и они, носил длинный плащ с серебряным подбоем и широкополую шляпу с заостренным верхом. Кроме этого своими абсолютно седыми длинными волосами и бородой он очень был похож на ректора Школы Миса. Где ты, родная школа?!
Когда Ольжер перевел свой взгляд с Королевского Мага на Короля Анима, то обнаружил, что Король внимательно изучает его, Ольжера, взглядом. «Так он и не думал дремать!!! Какой я осел. Надеюсь, у меня все это время сохранялось умное выражение лица», - начал проклинать себя Ольжер. Но не докончил – пройдя по всему тронному залу, Королевский Маг подошел к трону.
- Приветствую Вас, Ваше Величество! – сказал с поклоном Маг.
- И я приветствую тебя, о, Великий Маг! – с почтением ответил король. – Я позвал тебя, дабы представить выпускника школы Волшебства и Магии Ольжера Ле Рюма, только что прибывшего в мой замок. Вот письмо, которое написал мне ректор школы Учитель Миса.
Король протянул руку, и паж вложил в нее свиток пергамента, который король передал в руки Королевского Мага. Маг взял свиток. Король продолжил, обращаясь к Ольжеру.
- Учитель Миса пишет, что возлагает на тебя надежды. Что ж я доверяю его выбору. Но сможешь ли ты в дальнейшем заменить Королевского Мага Гевона – это зависит лишь от тебя. Пока ты принят на службу в качестве помощника королевского Мага.
Король Анима встал, показывая тем самым, что аудиенция окончена.
Королевский Маг двинулся к выходу, Ольжер посеменил за ним. Они проследовали по залу, вышли в коридор. Ольжер ожидал, что маг заговорит с ним, но, не произнеся ни слова, Гевон проследовал дальше по извилистым коридорам замка. Ольжер сначала пытался запомнить повороты, лестницы, залы, по которым они проходили, но, в конце концов, сбился. Наконец Гевон остановился перед какой-то дверью. Резко повернувшись к Ольжеру, он произнес: «Вот твоя комната». Повернулся и пошел прочь.
Ольжер остался стоять перед закрытой дверью «своей» комнаты в одиночестве. Оглядевшись, он понял, что ни единой живой души вокруг нет, и решился толкнуть дверь. Как и следовало ожидать, дверь распахнулась.
Комната оказалась довольно просторной – гораздо просторней его комнаты в школе. Убранство, конечно, было скромнее, чем все, что он пока видел в замке, но и она показалась ему верхом роскоши. Высокий потолок был отделан лепниной, стены обиты рыжевато-красным материалом. Кровать, стол, стул, кресло и комод были из темного дерева. Ольжер не мог поверить, что эти апартаменты теперь его. Он начал осматривать комнату и обнаружил, что его одежда уже аккуратно разложена по полкам комода, а его книги сложены на столе. Теперь это ЕГО комната. Здесь уже разместились привычные ему вещи: рядом с книгами стояла его чернильница, которая служила ему все время его обучения в школе, за дверью стояли его башмаки, в которых он носился по школьному двору, на кровати была разложена его ночная рубашка и колпачок, в которых он засыпал будучи еще учеником (всего каких-то 2 недели тому назад!). Ольжер почувствовал, как будто, он жил в этой комнате уже давно.
Он плюхнулся, не раздеваясь, на кровать. Перина была мягкой и так и приглашала заснуть. И Ольжер почувствовал, что ему так не хочется подниматься, не хочется переодеваться в ночную рубашку, что была аккуратно расстелена здесь же на кровати, только протяни руку. Сон так и сморил его… 

Лиомо

Проснулся Ольжер от яркого света, лившегося из окна. Пытаясь избавиться от настырного яркого солнечного луча, что, казалось, нарочно целился ему в глаза, он повернулся на кровати. Его рука задела какой-то предмет. Оказавшись спиной к вредному солнцу, он решился приоткрыть один глаз. После яркого света да еще спросонья его глаза категорически отказывались служить ему.  Ольжер лишь понял, что цвет предмета ярко-фиолетового цвета и, что поразительно(!), совпадает с цветом его ночной рубашки, в которую он был одет (это он определил, внимательно посмотрев на рукав). Не доверяя своим глазам Ольжер начал ощупывать предмет. Одно было несомненно – предмет был достаточно громоздким. Кроме того, он имел конусообразную форму, как бы «стоящую» на каком-то плоском круге (или овале?). Шляпа! Шляпа Магистра Магии. Именно такие шляпы входили в официальный костюм Магов. Такие шляпы носили все Учителя Школы Волшебства и Магии. Ученикам такой костюм не полагался, а окончившие школу и получившие вместе с дипломом право на такое же облачение, сразу покидали это учебное заведение. Но что такая шляпа делает на кровати рядом с ним? И, кроме того, составляет комплект с его ночной сорочкой?
Ольжер перевел взгляд на свою руку, а затем – на грудь и понял, что на нем надета не ночная сорочка. Он был облачен в мантию Магистра Магии – неудивительно, что она гармонировала со шляпой. Ольжер сел на кровати – оказалось, что сидит он на каком-то куске материи. Он вытащил его из-под себя и узнал свою ночную сорочку, функцию которой этой ночью выполняла мантия.
Понятно, его так утомила дорога из Норлока, где располагалась его уже бывшая школа, до Замка Короля Анима, что, добравшись до своей новоявленной комнаты, он заснул, не успев переодеться.
Ольжер слез с кровати и подошел к зеркалу. Зрение его уже обрело былую ясность и четкость. В зеркало на него смотрел довольно симпатичный молодой человек. Большие карие глаза сонно поглядывали из-под нависших прядей спутанных сном каштановых волос, отливающих на солнце золотом. Себя Ольжер узнал гораздо быстрее, чем свой костюм Магистра Магии. Что неудивительно. Магистром он стал две недели назад, а с собой знаком уже более 23-х лет.
Ольжер зевнул и повернулся к окну. Крик застрял у него в горле. На фоне яркого прямоугольника окна вырисовывался черный силуэт кресла и сидящего в нем человека. Ольжер мог поклясться, что минуту назад в комнате кроме него самого никого не было. Пробраться в комнату он мог лишь при помощи волшебства. Но любого обладателя магической силы Ольжер почувствовал бы моментально. Для того чтобы пройти сквозь стену (а это было бы необходимо проделать незнакомцу) требовалось исключительного магического дара и обширнейших знаний в области Магии. Ольжеру удалось лишь однажды пройти сквозь стену.
Но это бы не вызвало у него такого уж удивления. Странным было то, что Ольжер не чувствовал присутствия какого-либо волшебства или человека, обладающего магическими способностями.
Заметив, что его присутствие обнаружено, незнакомец вскочил с кресла и громко произнес:
- Доброе утро, Ольжер Ле Рюм
- Доброе утро! – ответил вежливый Ольжер, едва сдерживая себя, чтобы не рвануть к двери.
Через секунду незнакомец уже стоял рядом с Ольжером. Он оказался невысоким, чуть ниже самого Ольжера. Черные волосы, светлые глаза, черты лица несколько резковаты, нос прямой, немного длинноватый. На вид он был чуть старше самого Ольжера. Весь его костюм был абсолютно черного цвета. Что-то было знакомо…
- Разрешите представиться - Лиомо, шут, - произнес он и отвесил глубокий поклон, склонившись так низко, что длинное черное ощипанное перо на его шапочке коснулось пола.
- Очень мило с вашей стороны, что вы зашли ко мне, – ответил опешивший Ольжер.
Все еще стоя в поклоне, чуть не касаясь носом пола, Лиомо поднял глаза на Ольжера, затем молниеносно выпрямился, как будто, отпустили согнутую с силой палку.
- Я знаю, я милый, - кивнул он головой. Затем повернулся к столу, нагнулся над ним и стал рассматривать вещи Ольжера, не скрывая своего любопытства. – Король вчера не смог уделить тебе побольше времени. – и повернувшись на мгновение к Ольжеру добавил многозначительно, - Уйма дел, – тяжело вздохнул и продолжил изучать, стоявшие на столе предметы – Вот я и решил с утра зайти в тебе поинтересоваться как ты здесь устроился.
- Спасибо, все очень даже хорошо, - промямлил Ольжер.
Шут схватил крышечку от чернильницы, а также ножик и волшебную палочку Ольжера, лежавшие на столе, и начал ими ловко жонглировать. Оторопь Ольжера сменилась восхищением. Даже дипломированный маг восторгается чудесами, особенно, когда они происходят не по мановению волшебной палочки.
В какой-то момент все три предмета оказались в воздухе, будучи подброшенными Лиомо, однако вместо того, чтобы их поймать, он резко отвернулся от стола и устремился к кровати с возгласом: «Ой, какая шляпа!!!» Но взгляд Ольжера был прикован к предметам, которыми Лиомо жонглировал. Однако все они были подброшены таким образом, что приземлились точнехонько на свои места: стеклянная крышечка со звоном упала, накрыв чернильницу, ножик, сверкнув острым лезвием, аккуратно упал рядом с ней, а волшебная палочка влетела в стаканчик, специально для нее предназначенный и в котором до этого она не стояла, так как уставший вчера вечером Ольжер не нашел в себе сил положить ее на место. В голове у Ольжера возник вопрос: откуда Лиомо знает, что палочка должна стоять в этом стаканчике? Но тут же забыл об этом, поскольку шут уже вертел в руках шляпу магистра. Ольжер поспешил к нему и попытался было спасти шляпу, но Лиомо отвернулся от него, как будто, осматривая со всех сторон злосчастную шляпу и не замечая попыток Ольжера вернуть ее себе.
- Какая шляпа!!! – восторгался шут. – Вот бы мне ее померить. Можно? – повернулся он к Ольжеру с мольбой в глазах. И, не дождавшись ответа, с радостью залепетал слова благодарности. – Ой, спасибочки! Как я счастлив! Я только примерю.
Он стянул со своей головы свою шляпу, немного помедлил, ища глазами, куда бы ее деть, затем надел на голову Ольжеру и устремился к зеркалу вместе со шляпой магистра. Ольжер хотел было что-то пролепетать в знак протеста, но просто не поспевал за гиперактивным шутом. Водрузив шляпу себе на голову, Лиомо принял важный вид и широким шагом торжественно прошествовал по комнате, красуясь в новом наряде. Затем, подойдя к Ольжеру, он одновременно левой рукой снял шляпу магистра со своей головы, а правой – свою шляпу с головы Ольжера, после чего водрузил шляпу магистра на голову Ольжера, а на себя надел свою.
Вдруг, где-то в углу за кроватью послышалось шуршание. Ольжер обернулся посмотреть, что это могло бы быть, но ничего не увидев, повернулся опять к Лиомо. Но его уже не оказалось в комнате. Ольжер опять был один. Как Лиомо покинул комнату, так же как и то, каким образом он вошел, осталось загадкой.

Ракса

Шуршание в углу возобновилось. Ольжер подошел поближе. В углу  лежал пушистый рыжий комочек, до боли знакомый Ольжеру. Именно эту лисицу Раксу, еще маленьким щеночком, взял к себе ученик 12-го года обучения Ольжер. Было это три года назад. Тогда у всех учеников школы появилась мода заводить какую-нибудь зверушку. Все умели при помощи заклинания подзывать к себе любых зверей. Но было ценно, когда зверек приручен без какого-либо волшебства. Кого только не заводили будущие маги и Маги. От тараканов и мышей до страуса. Ольжер остановил свой выбор на лисенке, которого он подобрал в лесу недалеко от школы. Лисичка жила у Ольжера на протяжении трех лет. Они были очень привязаны друг к другу, но когда выяснилось, что Ольжер получил должность в замке короля Анима, куда, как ему казалось, зверька брать не стоит. С болью в сердце он оставил Раксу одному из еще учащихся в школе.
Теперь же знакомая вредная мордочка была недовольна  тем, что потревожили ее покой. Только она нашла удобный уголок в этом новом своем жилище…
Как же Ольжер был рад увидеть Раксу здесь в этом чужом замке! Он даже забыл о странном появлении королевского шута.  В то же время он боялся, что к присутствию зверька жители замка могут отнестись недоброжелательно.
   Ольжер решил оставить Раксу. Будь что будет. Тем более, зная характер этой рыжей бестии, выпроводить ее отсюда даже при всем своем желании будет невозможно. Судя по всему, комнатка вполне устраивает ее, и она согласна здесь жить. Вообще в их взаимоотношениях, скоре Ракса была хозяйкой, а Ольжер был прирученным млекопитающим. От Раксы так легко не избавишься. Свою любимую зверушку - Ольжера - она отыщет где угодно. И, разумеется, не оставит его одного ни под каким предлогом.
Ракса встала и проследовала к двери. Ее роскошный рыжий с белым кончиком хвост равномерно покачивался при ходьбе. Она обнюхала пол вдоль стены рядом с дверью и села, намекнув, что хотела бы поесть (в их комнате в школе именно около двери стояла ее мисочка с едой). Конечно, она и сама могла позаботиться о своем обеде, но по ее мнению, если рядом находится Ольжер, то это его забота. Она приняла вид глубоко несчастной, испытывающей муки голода жертвы безразличия хозяина – надо же заставить его пошевелиться.
Совесть Ольжера не могла перенести вид изможденной животинки. Она преодолела сотни миль, последовав за своим хозяином, с трудом отыскала его след, пробралась в замок, невзирая на всевозможные преграды, а хозяин не в состоянии отблагодарить ее даже блюдечком молока… Нет, он в лепешку расшибется, но достанет это блюдечко. Да, и молоко, пожалуй, тоже.
Только Ольжером овладела решимость не дать умереть с голоду любимой лисичке, как раздался стук в дверь. Ракса сиганула под кровать.
Ольжер открыл ее, радуясь в душе, что хоть появление этого посетителя не вызовет вопросов.

Тоби

Гостем Ольжера оказался молодой человек, его Ольжер видел вчера в тронном зале. Он был приблизительно того же возраста, что и Ольжер. Однако на этом их сходство кончалось. Гость возвышался над Ольжером на добрых полголовы, кроме того, был слегка полноватым и, в то же время, достаточно проворным. На его круглом лице сияла добродушная улыбка.
- Доброе утро, господин Ольжер Де Ля Рюм! Как тебе спалось в твоей комнате? Меня зовут Тобиас Вак Варен. Можно просто Тоби.
- А меня можно называть просто Ольжер.
- Заметано! Его Величество просил меня помочь тебе ознакомиться с замком и порядками, заеденным здесь. Можешь мной располагать. Наверно, ты проголодался. Завтрак у нас приносят в комнату. Обед же мероприятие, где собирается весь двор в большой зале.
- А как я могу получить завтрак?
- Рядом с кроватью у тебя есть веревочка с кисточкой, если за нее дернуть, то в комнате у прислуги зазвонит колокольчик, что будет сигналом к тому, что надо зайти к тебе в комнату за каким-либо поручением.
Ольжер потянулся было за указанной веревочкой с кисточкой, но Тоби опередил его действия предложением:
- Я могу сам сходить и приказать принести тебе завтрак.
- О, пожалуйста. И если можно я бы хотел, чтобы принесли молоко. Я очень люблю молоко.
- Я мигом, - произнес Тоби и исчез за дверью.
Вернулся он довольно скоро в сопровождении горничной, несшей поднос с кувшином молока и горкой ароматно пахнущих пирожков на большом блюде. Горничная поставила поднос на стол, мило улыбнулась и упорхнула, оставив их с Тоби вдвоем. Тоби стоял, чего-то ожидая. Ольжер, как уже говорилось выше, был достаточно воспитанным молодым человеком и потому, как бы ему не хотелось выпроводить за дверь своего гостя, пришлось выдавить из себя:
- Буду очень рад, если ты позавтракаешь вместе со мной.
- С превеликим удовольствием! – сразу оживился Тоби. – Ты знаешь, Дерделия так вкусно готовит. Будь моя воля, я бы только и делал, что ел ее пирожки. С утра до вечера.
Тоби схватил самый большой пирожок и одним махом откусил его половину. Оценив ситуацию, Ольжер понял, что если он немедленно не приступит к завтраку, то есть ему будет нечего. Он тоже взял с блюда пирожок, однако виртуозного умения уплетать выпечку у него не было, поэтому свой пирожок он ел гораздо меньшими темпами, чем его сотрапезник. Схватив второй пирожок (Тоби дожевывал уже третий), Ольжер вспомнил про томящуюся под кроватью Раксу и решил, что если пирожки спасти уже не удастся, то уж молоко надо оградить от уничтожения гостем. Заметив, что горничная принесла молоко в кувшине и всего одну кружку, он облегченно вздохнул. Не будет же Тоби настолько нахальничать, чтобы пить из его кружки.
- Что-то мне молока захотелось, - произнес Ольжер, наливая молоко в кружку. – Но тут одна кружка, так что, извини, Тоби.
- Ничего, я могу и из кувшина, - проговорил Тоби с набитым ртом. Затем схватил кувшин и залпом выпил оставшееся молоко.
Ситуация осложнилась – молоко осталось только в кружке Ольжера. Конечно, его было мало, но лучше, чем ничего. Ольжер отхлебнул чуть-чуть молока и поставил кружку на противоположный от Тоби край стола. Коль Тоби здесь и прогонять его сейчас уже нет смысла – ни пирожков, ни молока в кувшине уже не осталось – Ольжер решил попытаться расспросить Тоби о своем предыдущем госте.
- Да, кстати, Тоби. Ко мне тут Лиомо заглянул. Странный тип.
- Еще бы ему не быть странным! Так ведь он из бродячих актеров. Человек абсолютно плебейского происхождения. Ничего не имею против бедняков, которые дни на пролет работают на полях, или занимаются каким-либо ремеслом. Но актеры только и умеют, что паясничать и кувыркаться. Конечно, что-что, а смешить он умеет. Но что с дурака возьмешь? Заходил, говоришь, к тебе? Элементарное любопытство. Он любит всюду совать свой нос. Но не волнуйся, если ты думаешь, что он мог замыслить недоброе. Он слишком туп для того, чтобы что-либо замыслить.
- Как же он попал во дворец?
- Как-то труппа бродячих актеров давала представление на городской площади, где в тот момент проезжал король. Ему очень понравилось выступление Лиомо, король хохотал, забыв про всякий этикет. Причем король заплатил за него 100 золотых хозяину труппы. Купил как щенка.
- Разве можно продавать людей?
- Людей – нет, а паяцев – можно!!! – громко засмеялся над своей шуткой Тоби.
Вдруг он ударил себя рукой по лбу:
- Ой, я забыл. Король периодически упражняется в фехтовании. Нам надо с тобой быть на этом уроке. Он сейчас начнется. Ты фехтовать умеешь?
Фехтование было больным место Ольжера. Когда он только начал заниматься в школе, тот думал, что с помощью магии разберется с любым врагом, и умение фехтовать ему не пригодится. Поэтому он под любым предлогам пропускал эти занятия. Позже он понял, что магия слишком сложная вещь и тратить ее по пустякам нельзя. Посему владение шпагой, наряду с владением волшебной палочкой должно быть оружием выпускника школы Волшебства и Магии. Пришлось Ольжеру заняться и фехтованием, однако, он уже упустил время, да и желания у него особого не было, так что фехтовальщик из него вышел никудышный.
- Умею, – тихим голосом промямлил Ольжер, ужаснувшись, что его заставят продемонстрировать свое «умение» фехтовать.
- Прекрасно! – воскликнул Тоби, хлопнув Ольжера по плечу. - Переодевайся! В мантии фехтовать не удобно.
Ольжер подбежал к комоду и вытащил куртку и штаны, приличествующие, по его мнению, для урока фехтования.
В этот момент Тоби увидел недопитую кружку молока:
- Не пропадать же добру, - и одним глотком выпил с таким трудом сбереженную Ольжером порцию Раксы…

Урок фехтования

Ольжер с Тоби пустились в долгий путь по извилистым коридорам замка. Ольжер, как и вчера в сопровождении Гевона, пытался запомнить повороты и лестницы, по которым они продвигались, но все было тщетно.
С виду замок не производил впечатления исполинского строения, однако, внутри, чтобы пройти из одной комнаты в другую зачастую приходилось проделать долгий путь. Архитектурной особенностью этого замка было то, что в нем не существовало этажей, то есть не было ни одной пары комнаты, находящихся на одном уровне или, если будет угодно, на одном этаже. Также не существовало комнат с одинаковыми окнами, в разных комнатах они имели разные размеры, были расположены на разной высоте от пола и до потолка не доставали также на разную высоту. Архитектурный сумбур усугублялся обилием всевозможных лестниц (надо же было как-то переходить из комнаты в комнату, расположенных на разной высоте). Лестницы полностью соответствовали «стилю» замка. Найти здесь две одинаковые лестницы также не представлялось возможным. Они различались крутизной, шириной ступенек, шириной самой лестницы, перилами, а также формами. Ко всему прочему помимо обилия причудливых архитектурных форм в замке короля Анима царило буйство красок. Каждая комната, каждый коридор, каждый пролет лестницы имели свой неповторимый колорит.
Причем, если рассматривать каждую комнату в отдельности, то в ней все было подобрано гармонично и в цветовом плане, и в стилевом. Все окна в этой комнате были одного размера, были расположены на одинаковой высоте от пола. И не было ничего в этой отдельно взятой комнате, что бы поразило вас, разве что отменный вкус обустраивавших эту комнату.
Но стоит только выйти из этой комнаты, и вы попадали в коридор, который имел самые причудливые формы - было много выступов и ниш в стенах (из-за разных размеров комнат, находящимися за этими стенами), потолок и пол также имели ступенчатую форму (последствия отсутствия этажей как таковых). Так что путешествие по коридорам замка требовало огромного внимания: торчащие углы, ступеньки и порожки постоянно возникали на пути.
Так как Ольжер, спеша за уверенно идущим по этим архитектурным дебрям Тоби, не был к такому привычен, то, дважды споткнувшись о ступеньки, неожиданным образом выросших у него на пути, и налетев на еще большее количество углов, он взмолился:
- Тоби, можно, так не спешить? Я уже достаточно избит коридорами замка. Как вы можете здесь ориентироваться? И кому пришло в голову все это здесь настроить?
- О, прости. Я совсем забыл, что ты еще не совсем здесь освоился. Дело в том, что много-много лет назад король Арибе пожелал абсолютно непохожий на все другие замок. Он пригласил Магов, магов и колдунов со всех концов света, чтобы они погостили у него. И чтобы каждому было комфортно и напоминало бы ему своей родной стороне, король Арибе предложил каждому из них обустроить себе комнату по своему вкусу. Он вольны были выбрать ее площадь, высоту потолка, интерьер, вплоть до письменных приборов на столах и различных статуэток в шкафчиках. Конечно, комнаты оказались совершенно разными по размеру, но, использовав свою волшебную силу, гости короля Арибе благополучно разместили все комнаты в стенах одного замка. Коллективное заклятье позволило простоять данному архитектурному произведению не одну сотню лет, и, судя по всему, простоять оно сможет как минимум столько же. Конечно, своеобразные формы коридоров приносят некоторые неудобства, но только лишь по началу.
- Но здесь же совершенно невозможно ориентироваться. Как вы можете помнить, куда ведет какой коридор, где расположена какая комната? Ой!!!
Это Ольжер, в очередной раз споткнулся о незамеченную ступеньку, из-за чего налетел на радушно выросший перед его носом угол.
- Ну, во-первых, то, что в замке нет двух одинаковых комнат и одинаковых коридоров, помогает ориентироваться. Ведь легче запомнить, что рядом с изумрудной комнатой Северян находится Темная комната звездочета со звездным небом вместо потолка, чем запоминать количество совершенно одинаковых дверей, которые тебе надо пройти, чтобы добраться до нужной тебе комнаты. Однотипные лестницы, одного стиля мебель… я сейчас, вообще с трудом представляю, как я бы смог жить в другом замке. А во-вторых, всем новоприбывшим Королевский Маг выдает волшебные камешки. Ты громко говоришь, куда хочешь попасть, а затем внимательно следишь за изменением цвета этого камешка: если ты свернул не в тот коридор, то он меняет свою изначально салатовую расцветку на красную. Я думал, что Гевон дал тебе такой камешек. Попроси у него.
Хорошо, что Тоби шел впереди и не видел, как, услышав последнюю фразу, Ольжер вспыхнул, как красный мак.  Ведь существует специальное заклинание, которое проходят уже на третьем году обучения. Оно позволяет найти дорогу в указанное тобой место. Особо сложным заклинанием можно даже найти дорогу к отдаленным деревням, затерянными на окраинах королевства. Но найти дорогу к дому в том же городе, а тем более комнату в доме – могли даже сопливые ученики после трех лет обучения.
 Конечно, с тех пор Ольжеру это заклинание так и не пришлось применять, но вспомнить-то о нем можно было. Камушки! Он, дипломированный Маг будет пользоваться камушками? Ни за что! И судорожно стал вспоминать требуемое заклинание.
За этими размышлениями Ольжер не заметил, как они вошли в зал, где проходил урок фехтования. Зал был не таких огромных размеров, как тронный, но достаточно большой, чтобы шесть-семь пар фехтующих могли бы, не мешая друг другу, позаниматься. Сам зал был оформлен, собственно как и можно было бы ожидать, в соответствующем стиле. На стенах была развешана огромная коллекция оружия с древних времен и до наших дней, подсвечники и люстры были сделаны в виде факелов, которые обычно используют в военных походах, на фресках были изображены сцены знаменитых битв.
Король фехтовал с высоким темноволосым человеком средних лет.
- Правильно, что смотришь именно на партнера короля, - шепнул ему на ухо Тоби, - это придворный учитель фехтования. Он тренирует всю королевскую гвардию. Ну, и короля Анима, понятное дело. Считается лучшим фехтовальщиков королевства.
Среди других фехтующих он заметил несколько пажей, которых он уже вчера видел.  В кресле у стены мирно посапывал Лиомо, своей неподвижностью резко контрастируя с другими присутствующими в зале, которые ожесточенно орудовали шпагами. Как он ухитрялся спать в таком грохоте – одному Богу известно. Кроме короля, Лиомо и нескольких пажей Ольжер никого из присутствующих не знал.
Тут Тоби обратил внимание Ольжера на пару фехтующих. Обоим им было лет по 16-17. Оба были русоволосые и сероглазые, черты лица их были схожи, так что возникала мысль об их родстве.
Тоби, проследив за взглядом Ольжера, прошептал:
- Слева принц Ансельм, справа - принцесса Акостра.
- Принцесса Акостра?! Он – девушка?
- Да. Бойкая девица. В женском платье лично я ни разу ее не видел. Она бросила вызов миру мужчин и пытается доказать, что женщины не слабее мужчин. Тщательно вытравливает из себя все, выдающее в ней женщину. Ездит на охоту, фехтует (достаточно неплохо, надо сказать). Если, хотя бы ненароком, будешь вести себя с ней, как с существом женского пола, может и на дуэль вызвать.
- И что, уже были такие случаи? С ней кто-нибудь дрался на дуэли?
- До дуэли, к счастью, дело не доходило, но вызывать-то на дуэль она по этому поводу вызывала. Целых два раза. В первом случае молодой человек попытался помочь ей слезть с коня, во втором – Голова одного провинциального городка, славящегося своими тканями, привез в подарок обеим дочерям короля Анима великолепные платья. Алтея была на седьмом небе от счастья, а Акостра вызвала на дуэль «дарителя». Правда, в обоих случаях перед ней извинялись, и она, благосклонно приняв извинения, считала инцидент исчерпанным.
- А как же к ней обращаться? – испугался Ольжер, - «Господин Акостра»?
- Нет, обращаться к ней следует «госпожа Акостра».
В этот момент король Анима заметил вновьприбывших. И обратился к ним, а точнее, к Ольжеру:
- Добро пожаловать, Ольжер, на наши занятия. Становитесь в пару к Тоби и продемонстрируйте, на что вы способны.
Ольжер подумал про себя, что он лучше бы показал, на что он способен в волшебстве, а не в фехтовании. Это не его профиль. Но делать было нечего. Он без особого энтузиазма вытащил свою шпагу из ножен. Ее эфес явно непривычно лег в его ладонь.
Их поединок длился пять минут. Ольжер отразил три удара и пропустил 17… Кошмар!!! Правда, стоит отметить, что Тоби не отразил ни одного удара. Но тому было объяснение: Ольжер так и не смог нанести ни одного.
Король попытался утешить Ольжера:
- Ничего страшного. Пара месяцев и ты будешь фехтовать не хуже Тоби. А пока пофехтуй с Лиомо. Лиомо!!!
От оклика короля шут подскочил на своем ложе почти на полметра. Потом нехотя встал и, зевая во весь рот, поплелся к своему господину.
- Нечего спать, - сказал ему король, - Ольжеру надо с кем-то пофехтовать. Для этой цели никого лучше тебя я не нашел.
- Это не входит в мои должностные обязанности, - прогнусавил Лиомо.
- Ты хочешь обидеть Ольжера?
Лиомо с ненавистью посмотрел на короля, перевел взгляд на Ольжера, выдернул из рук короля его шпагу и с видом оскорбленного достоинства стремительно двинулся в отдаленный угол зала, где было свободное место.
Король Анима улыбнулся:
- Подайте мне другую шпагу, - и вернулся фехтовать со своим учителем.
Ольжер, выказывавший не большее желание фехтовать, чем Лиомо, двинулся за шутом. Тот уже стоял, поджидая противника.
Ольжер решил высказать очевидное:
- Мы оба не хотим фехтовать…
- Оглянись вокруг. На твой взгляд, как фехтуют здесь присутствующие? – зловеще перебил его шут.
- Очень хорошо фехтуют, - похвалил Ольжер, не понимая, к чему клонит Лиомо.
- Еще бы! У них хорошая мотивация – не хотят быть четвертованными.
- Что?!!!
- Скольких, не захотевших фехтовать, уже отправили на тот свет…, - покачал головой Лиомо.
Ольжер мгновенно наполнился жгучим желанием начать фехтовать. Он встал в стойку. Лиомо взял шпагу двумя руками и предупредил:
- Ты только это…, не очень-то наседай. Я фехтую не так, чтобы очень…
- Так я ведь тоже плохо – вон Тоби-то проиграл по всем статьям. К тому же ты давно здесь и если не научился фехтовать, то почему ты еще жив? – подозрительно спросил Ольжер.
- Я привилегированный. Где потом король найдет мне замену. Шутами не многие хотят быть. Точнее, я больше дураков не встречал. Я единственный и неповторимый. Могу отлынивать от занятий, сколько захочу, без страха наказания.
- Так что же сейчас не отлыниваешь?
- Тебе жизнь спасаю.
Ольжер начал решительные действия. Совершенно забыв про оборону, он начал наседать на Лиомо. Тот в жутком испуге еле отбивал сыпавшиеся на него удары. Фехтовал Лиомо ужасно, держал шпагу двумя руками, стоял на ногах, прямых как палки. Наверное, о таком упражнении как разножка он даже не слышал. Ольжер же, увидев, что и сам может блеснуть мастерством в области фехтования, вошел в кураж и даже почувствовал, что ему нравится фехтовать. Лиомо же, испуганный и опешивший, еле поспевал отражать удары, комично вскрикивая, когда шпага Ольжера достигала своей цели. Шут отступал под напором Ольжера. Ольжер наступал. Вскоре они оказались в центре зала. Ольжер заметил, что в данный момент  в зале фехтуют только они вдвоем, остальные наблюдают за их поединком. Вдруг Лиомо бросил шпагу и с диким криком побежал в противоположный конец зала, там по гобелену долез до светильника, который располагался метрах в трех от земли и представлял собой длинную витиеватую палку длиной с метр, на конце которого крепился факел. Шут оседлал этот светильник с потрясающим проворством, поджал ноги и, судорожно вцепившись в него руками, заорал:
- Он же меня убьет!!! Спасите!!! Помогите!!! Где вы еще дурака быть королевским шутом найдете?- горланил он истошным голосом.
Ольжер стоял смущенный тем, что навел такой ужас на человека, который из добрых побуждений вопреки своему желанию решил спасти жизнь Ольжеру, настояв на непременном поединке на шпагах… Нет, пожалуй, он, Ольжер, постарается впредь не злоупотреблять своим умением фехтовать. А то ведь зашибет кого ненароком… Гордость наполнила сердце новоиспеченного мага – умеет же он владеть шпагой, а то волновался… Ну, а Тоби… Просто тот, наверное, слишком хорошо фехтует. Ну, проиграть одному человеку не так уж и стыдно.
Ольжер поверил в свои способности фехтовать. Когда Лиомо перестал голосить и даже отважился слезть со своего светильника, Ольжер уже с уверенностью заправского вояки соревновался с одним из придворных. Тот фехтовал достаточно хорошо и не позволял Ольжеру господствовать, но Ольжера уже не смущали кое-какие собственные промахи, пару раз и он заставил отступить своего нового противника.
После окончания урока было объявлено, что через час состоится королевский обед. Король проследовал в свои покои, после чего начали расходиться и все остальные. Ольжера мучила совесть из-за того, как он поступил с королевским шутом. Он поискал глазами Лиомо – тот спал в своем излюбленном кресле. Все происходящее вокруг его ничуть не волновало, единственное, что его интересовало – это глубокий и здоровый сон. Свой собственный. Ольжер подошел к креслу со спящим шутом:
- Господин Лиомо…
Шут открыл один глаз, его взгляд в одно мгновение наполнился ужасом, Лиомо вскочил и уже через секунду был надежно укрыт от Ольжера спинкой кресла, из-за которого выглядывало лишь облезлое перо, мелко дрожащее в унисон хозяину.
Ольжер оглянулся – кроме них в зале никого уже не было. Следовательно, шут мог испугаться только его, Ольжера. Магистр Магии начал свою оправдательную речь:
- Господин Лиомо, я действительно не хотел обидеть тебя. Просто так получилось… Само, как-то вот… - виноватым голосом пролепетал он.
- А сейчас это «само» на меня не кинется? – наполненный страхом голос Лиомо прозвучал из-за спинки кресла как из пещеры.
- Нет, я за него ручаюсь! – убежденно выпалил маг.
Перо перестало дрожать.
Это окрылило Ольжера:
- Я бы очень хотел загладить свою вину и готов сделать для этого все, что в моих силах.
Из-за кресла в одно мгновение выросла уже знакомая фигура. Шут с подозрением посмотрел на Ольжера:
- И что ты можешь мне предложить?
- Все, что могу… - смутившись, пробормотал маг.
- А поконкретней?
- Ну-у-у… - Ольжер мучительно раздумывал, что он мог бы сделать для Лиомо. Шут в это время, облокотясь на спинку родного кресла и подперев ладонью щеку, выжидающе смотрел на Ольжера.
- Ладно! – после затянувшейся паузы сказал Лиомо тоном делающего огромное одолжение человеку, не заслуживающему таковое, – ты должен будешь мне свою порцию за обедом.
- Сегодня же!!! – обрадовался Ольжер.
- Нет! – как отрезал, сказал шут и уже мягче добавил – Ты отдашь его мне тогда, когда я сам попрошу об этом.
- Я согласен.
- Ну, ладно. Теперь пошли, в знак примирения я провожу тебя до твоей комнаты.
Ольжер был несказанно рад всему случившемуся. Он извинился перед шутом, да и так легко отделался – порцией какой-то еды. Он не был обжорой и был уверен, что смог бы отказаться даже от самого вкусного обеда. Да и даже, если будет голоден – в школе их учили выживанию в любых условиях, и он умел вообще не есть в течение трех суток.

Экскурсия по замку

Тем временем Лиомо шел впереди и как заправский лавочник, расхваливающий свой товар, рассказывал обо всех достопримечательностях замка:
- Вот коралловая комната – здесь собраны все виды кораллов. Безумная красотища. Кроме того, даже в полной темноте они светятся. Сама комната отделана в голубых тонах. Эту комнату сотворил маг … Впрочем, зачем сейчас нам его имя, особенно, если я его все равно не помню. Главное, что он жил на острове вдалеке от большой земли. Остров был сказочной красоты, но он славился своими кораллами. Здесь тот маг очень скучал по дому. Вскоре он туда вернулся. Но комната осталась. Сейчас это апартаменты принцессы Алтеи. Осторожней, сейчас будут «драконовы горки»: две крутых ступеньки вниз, три пологих вверх, затем одна маленькая вниз, пара шагов – три ступеньки вверх. Когда поднимешься - потолок опуститься до полутора метров в высоту. Смотри, не ударься о притолку…
- Но, я здесь раньше не был. Мы точно идем ко мне?
- В конце пути мы придем к твоей комнате, но самих путей много. Признаюсь, я выбрал не самый короткий. Я решил, что тебе интересно будет познакомиться с самим замком. Поверь мне, больше ты нигде не увидишь такое архитектурное чудо.
- Верю. Но, а как же действуют камешки, которые помогают найти путь от одной комнаты до другой?
- Ты в те камушки особенно не верь. Ими тоже надо научиться пользоваться.
- ?!
- Камешки нежного салатового цвета. Ты их еще не видел? Очень красивый цвет. Но если ты сворачиваешь не в тот коридор, или не в ту комнату, камешек краснеет. Наверное, от стыда за недотепу, который держит его в руках и не может сам найти свою комнату. В обращении с камешками следует знать одну особенность: они выбирают самый короткий путь. Этот самый короткий путь не всегда оказывается самым удобным. Сейчас мы подойдем к Ущелью.
- Куда? – совсем запутался Ольжер.
- Сюда. Мы уже дошли, - сказал Лиомо, остановившись.
Ольжер увидел, что коридор неимоверно сузился. Ширина прохода составляла примерно 30 сантиметров. Лиомо проскользнул в этот проход, казалось, даже не коснувшись стенок. Ольжер протиснулся уже с трудом. Раньше Ольжер не считал себя толстым, и он действительно был стройным молодым человеком, но для того, чтобы свободно пройти сквозь него, Ольжер был толстоват.
- Ну, как – пролез? Поздравляю!
- С чем?
- Ты сможешь безболезненно пользоваться камешками-путеводителями.
- ?!
- А если бы ты не пролез, то у тебя возникли бы существенные затруднения. Видишь ли, камешки выбирают самый короткий путь. А вот это ущелье находится в самом центре замка. То есть, куда бы ты ни шел, это Ущелье постоянно оказывается на твоем пути. Обход есть и не один, да и пройти надо лишь метров на 10-15 больше. Но камушек не приемлет никаких обходов. Он знает только один путь – этот путь самый короткий, и он лежит, аккурат, через это ущелье. Бедолага, доверившийся камушку, доходит  до Ущелья, обнаруживает, что физически не может пройти сквозь него и начинает искать обход, но тут уже камушек не помощник. Даже если ты повернешь в нужный коридор, камешек начнет краснеть. Ведь, по его мнению, есть только один правильный путь – короткий, тот, который идет через Ущелье. Редким счастливчикам этот обход удается найти. Остальные обречены скитаться по коридорам замка, пока им не удастся встретить кого-нибудь, кто бы мог проводить несчастного до нужной комнаты, или же погибают, проплутав несколько дней без еды и пищи. Часто они встречают таких же, как они, скитальцев и собираются стайкой. Это не всегда помогает. Ты даже не можешь себе представить, сколько народу погибло в этих коридоров за уже не одну сотню лет!
- Разве такое может быть?! - в ужасе вскричал Ольжер. – Ведь в замке живет множество людей. Как можно скитаться несколько дней, никого не встретив?
- Очень просто. В замке огромное количество комнат, они не все обитаемы, есть десятки заброшенных коридоров, которыми перестали пользоваться. Кроме того, существуют потайные ходы, про которые мало кто знает даже из живущих в этом замке много лет. Можно забрести и туда. При королевском дворе даже должность такая существует «Собиратель трупов в коридорах Королевского Замка». Это высокий бородатый человек с черными с проседью волосами. Он всегда носит с собой трость из черного дерева. Любит одеваться в синие цвета. Запомни его. Его следует остерегаться. Он бродит по коридорам в поисках заблудившихся и умерших. Поговаривают, что ему за каждого мертвеца выплачивают вознаграждение из королевской казны, а также и то, что он сам иногда не прочь помочь заблудившимся отправиться на тот свет.
- Какой ужас!!! Спасибо, что предупредил. А ты бы не мог бы мне помочь сориентироваться в этом замке?
- С удовольствием. Итак, если ты хочешь пройти от своей комнаты до обеденной залы, тебе надо…
Еще никогда в своей жизни, так богатой на всевозможные уроки и лекции, Ольжер не заучивал учебный материал с таким рвением и прилежностью. Через час блуждания по коридорам замка Ольжер уже без посторонней помощи мог добраться до фехтовального зала, до обеденного, тронного, знал, где кухня, где комната Королевского Мага, а также куча других полезных помещений.
В конце концов, Лиомо заявил:
- Ну вот, теперь я не опасаюсь за твою жизнь. Если, конечно ты не будешь шляться по заброшенным коридорам. Ну, а сейчас пойдем обедать. Король не любит, когда опаздывают на прием пищи.

Обед

В обеденной зале стояло два длинных-предлинных стола. Здесь были и мужчины, и женщины, и даже дети от 10 лет. Как рассказал Лиомо, все рассаживались в соответствии с традицией, тянущейся из глубины веков. Для каждого рода были отведены свои места.
- Вот только шутам не повезло, - пожаловался Лиомо. – представляешь, мое место под столом. Около короля. Там ведь темно, жестко, да еще аромат еды перебивают запахи, проистекающие от нижних конечностей пирующих, коих, я имею в виду конечностей, огромное количество. Но я приспособился: перинку там притащил, канделябр поставил, ну а всех особо вытягивающих под столов ноги, я по тем ногам специально подобранным чугунным молоточком весом в 5 кг бью. Парочка истошных воплей получивших моим молоточком по ногам – и все сидят с поджатыми ногами. Многие даже ноги мыть стали. Кстати, предупреждаю, любимчиков у меня нет. Один раз даже король получил. Нет, ноги у него не воняют, но зато его так обрабатывают ароматическими маслами, что эти благовония напрочь перебивают ароматы, например, копченой колбаски. Правда, его я слегка ударил. Он особо не орал. Я не изверг.
После такого напутствия Ольжер просидел весь обед на положенном ему месте рядом с Королевским Магом, поджав ноги. Лиомо видно не было, значит, он действительно ел под столом. Разве так можно?! Заставлять человека есть под столом. Весь обед Ольжер размышлял на эту тему. Королевский Маг чинно восседал рядом и поглощал обед в полнейшем молчании. Даже приказания подлетавшим блюдам со снедью давал мысленно. Хотя ел он мало, от большего числа блюд он отказался, даже не попробовав вкусностей, лежащих на них.
Ольжер же наслаждался изобилием аппетитнейших блюд. Правда, через какое-то время, насытившись, Ольжер больше наблюдал, как красиво и слаженно летали блюда, подносы и кувшины с напитками вокруг обедающих. Ольжер знал, что Королевский Маг составлял необходимое заклинание, чтобы все блюда подчинялись мысленным приказам Королевского Устроителя Торжеств, а также желаниям угощаемых. Королевский Устроитель Торжеств выдумывал изящные траектории движения блюд, а сидящие за столом, могли лишь либо попросить данного блюда, либо отказаться, но указать, куда блюду лететь дальше – не могли. Точнее – могли бы, но блюдо их все равно бы не послушало.
Сам Устроитель Торжеств все время обеда стоял у входа в залу и координировал действия поваров и поварят на кухне и вылеты в зал приготовленных ими яств. Безусловно, быть дирижером такого действа очень сложно. Но Устроитель Торжеств справлялся со своей задачей блестяще – никто не выходил из-за стола недовольным. Однако вся эта красота была бы невозможна без присутствия в замке Королевского Мага – именно с помощью его волшебной силы воплощались в жизнь идеи Королевского Устроителя Торжеств.
Ольжер подумал о том, что скоро и он, Ольжер, будет заниматься этим же. Как будет здорово, помогать творить такую красоту! В школе поварята ввозили столики с порциями обеда в столовую, а ученики сами должны были приказать своим порциям оказаться перед ними. Конечно, это было простенькое заклинание. Здесь же, казалось бы, нудная процедура превращалась в праздник.
Ольжер начал представлять себя на месте Королевского Мага, как он управляет всеми магическими процессами в замке, как его уважают, как все кланяются… Как, наверное, все его школьные приятели будут хвастаться, что они учились вместе с могущественным Королевским Магом Ольжером…
Его мечты были прерваны тем, что король Анима встал из-за стола, тем самым показывая, что трапеза окончена. Выходя из зала, Гевон сказал Ольжеру:
- Пора ознакомить тебя с твоими обязанностями. Но сначала нам придется зайти к тебе за твоей волшебной палочкой. Я думаю, тебе она сегодня пригодится.
Ольжер вспомнил о Раксе. Что делать? Но пришлось вместе с ним идти в свою комнату.

Разговор с Гевоном

Пройдя немного по направлению к своей комнате, Ольжер вдруг увидел высокого бородатого человека с черными с проседью волосами. Одет он был в синий костюм, а в руке держал трость из черного дерева. Ошибки быть не могло – это был Собиратель трупов в коридорах Королевского Замка. И он внимательно смотрел на Ольжера. Ольжер отшатнулся, словно увидел приведение. Гевон прочитал ужас в его глазах и оглянулся посмотреть, чем он мог быть вызван:
- Что случилось, Ольжер?
- Этот ужасный человек… Собиратель трупов в коридорах королевского замка… - Ольжер одними глазами указал на человека в синем.
- Что-что? – удивился Гевон.
- Ну, он собирает трупы заблудившихся в коридорах. Он их и сам убивает, ведь за каждого мертвеца ему вознаграждение выдают.
Гевон громко расхохотался, не дав Ольжеру договорить. Ольжер не ожидал, что его слова могут вызвать такой хохот, тем более не ожидал услышать такой заливистый смех от Королевского Мага. Еле успокоившись, Гевон спросил:
- Кто тебе такую чушь рассказал?
- Лиомо… - ответил ничего не понимающий Ольжер.
- Ну, конечно, кто кроме него мог бы такую прелестную историю выдумать.  Нет, это не собиратель… мертвецов или как там ты его называешь. Хотя он человек, которого  стоит остерегаться. Это начальник Тайной Службы Кробс. Послушай, но как можно заблудиться в этом замке, если есть камушки-путеводители?
- Но Лиомо сказал, что они могут показать лишь самый короткий путь, - все более смущаясь, лепетал Ольжер, - и если этот путь непроходим, то обход они не покажут. Приходится искать самим. Можно долго проплутать…
Гевон засмеялся еще пуще. Он уже начал задыхаться от смеха. Ольжер начал опасаться за его жизнь. Но Гевон смог взять себя в руки:
- Ну, как ты только мог поверить в такое! Ведь, если ты пользуешься заклинанием-путеводителем, ты ведь можешь просто поспросить указать другой путь. Так же и камушки, им тоже можно просто указать другой путь. Если ты заблудишься в этом замке – ты будешь первым заблудившимся за многие столетия его существования. Подожди, так ты сейчас ведь не пользуешься ни камушком, ни  заклинанием, но, тем не менее, уверенно идешь к своей комнате?
- Лиомо так расписал мне ужасы этого замка, что я предпочел выучить расположение всех комнат, ну, почти всех, тех, которые могли бы мне понадобится.
- Ну, Лиомо, прирожденный учитель! – смеясь, похвалил шута Маг.
Ольжер хотел было поинтересоваться, а четвертуют ли за отсутствие на уроках фехтования, но промолчал, про себя поклявшись не верить больше ни единому слову королевского шута.
Тем временем они подошли к комнате Ольжера. Он открыл дверь и увидел рядом с дверью блюдечко с остатками молока, а также миску с очень малочисленными следами похлебки. Одновременно в его голове один за другим пронеслись два вопроса: откуда здесь блюдечко с молоком и миска с похлебкой и как объяснить наличие их Гевону?
Маг посмотрел на блюдечко с миской и спросил обрадовано:
- У тебя есть друг-зверек? У меня тоже был давным-давно. Это был хитрый-прехитрый лис. Он уже давно постарел и умер. Сейчас мне его очень не хватает.
- У меня тоже лиса! – обрадовался Ольжер.
И тут же с опаской спросил:
- А никто не будет возражать, что у меня будет жить лисичка. Маленькая…
- Конечно, нет. Даже здорово, что здесь будет жить зверушка. А где же она?
Ольжер огляделся. Молоко вылакала она, похлебку сожрала тоже она – нет ни малейшего сомнения. Уж кто-кто, а Ракса своего не упустит. Но откуда здесь взялась еда? И где сама Ракса? Ольжер стал обыскивать комнату, зовя свою питомицу.
Видя тщетные результаты поисков, Гевон предложил:
- Может надо проверить  на балконе?
- Каком балконе? –оторопел Ольжер.
- На твоем… - ответил слегка удивленный Гевон и прошел к окну, открыл дверь и оказался на чудесном просторном балконе.
Ольжер ударил себя по лбу:
- Как я мог его не заметить, понятно, как сюда пробрался Лиомо.
И вышел вслед за магом на балкон.  Балкон располагался в метрах 30-ти от земли. Ольжер не ожидал, что живет так высоко, из окна ему казалось, что его комната располагается гораздо ниже.
На балконе, на солнышке, раскинув все четыре лапы и, главное, свой шикарный хвост, грелась «маленькая» лисичка Ракса, заняв полбалкона своими телесами. Она лениво приоткрыла глаза, осмотрела непрошенных посетителей и... отвернулась почивать дальше. Да, восторженный лай и прыжки на хозяина – это не ее стиль.
Гевон подтолкнул в комнату Ольжера:
- Пусть спит – не мешай ей.
Ольжер было возмутился – не мешать этой… Но потом подумал, если она так понравилась Гевону, то пусть понежится на солнышке, с ней он потом разберется.
Гевон поторопил Ольжера:
- Приятно было познакомиться с твоей лисичкой, но нам надо поторопиться. Надо подготовиться к завтрашнему балу.
Ольжер последовал за ним к выходу, на ходу вытащив из подставки свою волшебную палочку. Он спросил:
- Какой бал?
По пути в комнаты Гевона, расположенные в одной из двух башней замка, маг рассказал о грядущем торжестве:
- Завтра будет карнавал. Рано утром каждый из приглашенных на бал получит волшебные маски. Если надеть такую маску, то на тебе окажется наряд, который ты сам пожелаешь. Это может быть наряд какого-нибудь животного, какого-нибудь персонажа легенд, можно выдумать просто красивый наряд (этим часто пользуются женщины, не нашедшие в реальности свой идеал наряда). В общем, насколько у кого хватит фантазии. Но меняется только костюм. Голос, походка, лицо остается прежним. Их можно изменить лишь при помощи косметики и своих способностей к перевоплощению. Весь день будет длиться карнавал. Однако все должны не только продемонстрировать свою фантазию в придуманных нарядах, но и постараться угадать, кто под каким костюмом прячется. Если ты угадаешь, кто перед тобой и скажешь это ему в глаза, то чары развеются, и перед тобой предстанет человек без волшебной маски. Кто дольше окажется не узнанным, тот выиграет корону Карнавала. В прошлом году ее выиграл Лиомо. Он воспользовался тем, что чары исчезают тогда, когда кто-то должен назвать тебе твое имя в лицо. Он взял и спрятался ото всех на крыше замка и вышел оттуда, когда всех уже рассекретили. Он оказался последним, кого разоблачили.
- Но это не честно?!
- На это у Лиомо есть любимый ответ: Все, что не запрещено, - разрешено. Правда, на нынешний карнавал король запретил Лиомо использовать этот трюк. Но, я думаю, что он и сам бы не стал пользоваться старой шуткой. Уверен, он найдет, чем удивить почтеннейшую публику. Кстати, тебе придется тоже участвовать в этом карнавале. Один я освобожден от этого.
- А король?
- Он будет участвовать. Правда, скажу честно, его разоблачают быстро – фантазией король Анима не обладает. Тем более что он сам назначает награду тому, кто его обнаружит. Поэтому первым делом ищут именно его.

У королевского мага

За этим разговором Гевон и Ольжер добрались до апартаментов Королевского Мага. Гевон занимал всю правую башню замка. Практически все было заставлено огромным количеством стеллажей с книгами, бутылочками, свитками, различными статуэтками, амулетами и прочими вещами, имеющими и не имеющими отношение к магии. Высота жилища Гевона поражала – высота потолка было где-то метров пятнадцать. Стеллажи простирались до самого потолка. Через каждые два метра высоты к стеллажам были пристроены балкончики, ширина которых была около метра, что позволяло добраться до любой полки, до любой книги. Этажи соединялись лестницами, также как и балкончики имеющими резные деревянные перила. Кроме того, существовали переходы на каждом «этаже» от одного стеллажа к другому в виде мостиков, также имевших резные перила.
Помещение было огромным, но в то же время ужасно тесным. Лишь в самом центре комнаты было относительно свободное пространство: здесь стоял огромный стол, над которым не нависало никаких мостиков, балкончиков. Только в этом месте можно было оценить реальную высоту жилища Гевона. Потолок, ничем не загораживаемый высился метрах в 20 над полом.
Свет в это помещение проникал сквозь огромное количество небольших окошек, которые как бы врезались в стеллажи, стоящие вдоль стен. Создавалось ощущение, что окошки, так же как и книги, бутылочки и прочее расставили по полкам. Существовали проемы в других стеллажах – просто в определенных местах на полках ничего не стояло, Это позволяло свету проникать и между другими стеллажами, стоящими в глубине комнаты. Благодаря этому все помещение было достаточно светлым.
За столом сидел Лиомо и разглядывал открытую перед ним огромную книгу.
- Здравствуй, Лиомо! – как ни в чем не бывало, поздоровался Гевон.
Лиомо встал и отвесил свой фирменный поклон с касанием общипанного пера на его шапочке пола:
- Я тут зашел почитать чего-нибудь, – выпрямившись, пояснил Лиомо.
- Чего-нибудь?! – почти вскричал Ольжер, разглядев, что книга написана на языке Истоков, на самом древнем и безумно сложном языке. Все заклинания составлялись на этом языке, кроме того, все предания и легенды записывались тоже на нем. Чтобы более-менее понимать этот язык надо учиться пять лет. В школе Волшебства и Магии сначала все заклинания заучивают наизусть, не понимая ни слова. Сам язык серьезно начинают изучать лишь в 6-м классе, и только к 10-му классу ученики настолько знают язык, что начинают составлять заклинания самостоятельно, но, даже окончив 15-й курс, не все могли себе позволить «свободно» читать на языке Истоков книги.
Поэтому Ольжера и шокировала фраза Лиомо «чего-нибудь почитать».
Лиомо в свою очередь удивленно и слегка обижено взглянул на Ольжера:
- Да, я умею читать, - с гордостью произнес шут. – А ты уж думал шуты дураки настолько, что грамоту не могут освоить. Правда, эта книга написана какими-то странными закорючками, и я ни слова не понимаю, но здесь такие красивые картинки! – произнес Лиомо, с явным сожалением ставя книгу на полку.
У Ольжера отлегло от сердца, а то он уж было подумал, что Лиомо понимает язык Истоков.
Тем временем Гевон обошел свои стеллажи в поисках необходимых для работы бутылочек, коробочек и книг.
Разложив все необходимое на столе, Гевон стал объяснять Ольжеру, как приготовить волшебные карнавальные маски. Лиомо тем временем, шарил по полкам, где были расставлены книги, написанные на повседневном языке жителей Солнечного королевства. Скоро Ольжер совершенно забыл про шута, полностью погрузившись в процесс создания карнавальных масок под руководством Гевона.
Когда они с Гевоном закончили свою работу, на улице было уже темно. На потолке уже давно горела люстра с множеством свечек. Лиомо сидел в кресле и разглядывал ту же книгу, которую он рассматривал, когда они вошли. Когда он ее опять вытащил, никто не заметил.
Гевон предложил:
- Давайте вместе поужинаем. Разойтись по своим комнатам мы всегда успеем, а поужинать в хорошей компании не всегда удается. – И позвонил в колокольчик.
Появившемуся слуге он приказал принести ужин на троих.
При слове «ужин» Лиомо моментально забыл про книгу и стал помогать убирать со стола.
Когда слуга принес ужин, все уже сидели в полной готовности за столом. При виде еды все сразу почувствовали острейший голод. После обеда прошло уже много времени. Ели в полном молчании, лишь периодически слышалась похвала мастерству поваров.
Насытившись, Ольжер решил спросить Гевона, как тот оказался на посту Королевского Мага.
Гевон на удивление охотно рассказал историю своего появления здесь.
Лиомо также с интересом слушал всю историю, но с необычной для него серьезностью и какой-то задумчивостью.

Легенда

- Королевским Магом я стал 10 лет назад. До того я был Ректором Школы Волшебства и Магии. Нынешний Ректор Маг Миса не так давно занял этот пост. Вы, конечно, слышали о Великом походе на поиски Книги Судеб. Тогда умер занимавший должность Королевского Мага Бариф, а Маг Миса растерял в том походе большую часть своей волшебной силы. Его знания в области были огромными, и он отправился в Школу делиться своими знаниями с молодежью. А я, по-прежнему обладающий магической силой, сменил на посту Королевского Мага погибшего Барифа.
- А ты не мог бы поподробнее рассказать о Великом походе на поиски книги Судеб?
- Конечно, если вас это интересует.
Лиомо не выказал никакого протеста, он по-прежнему молча сидел, внимательно слушая, о чем рассказывает Королевский Маг.
- Итак, - начал Гевон свой рассказ, - 15 лет назад Маг Миса жил отшельником в Голубых горах. Однажды он повстречал мальчика, обладающего огромной магической силой. Миса обнаружил, что мальчик даже не подозревает, чем обладает. Маг решил научить мальчика пользоваться своим даром. Сначала он хотел отправить паренька учиться в школу Волшебства и Магии, но тому уже было 12 лет, а в школу брали ребят до 10 лет. Обладание волшебной силой – это очень редко встречающийся дар. Поэтому всех, обладающих такими способностями, в обязательном порядке отдавали в школу Волшебства и Магии.
Как правило, в каждом городе были маги, которые могли почувствовать обладателей магической силы на достаточно большом расстоянии. Поэтому родители буквально с первых месяцев жизни своих детей знали, что их дети обладают даром волшебства и к 7 годам отдавали их в школу Волшебства и Магии. Если родители уклонялись, то властям хватало 2-3-х лет на то, чтобы все-таки убедить или принудить их подчиниться закону. Это делалось еще и потому, чтобы ребенок не попал в руки злых сил, которые бы воспитали его в своих целях.
То, что парнишку в его 12 лет никто из Магов не обнаружил, объясняет тот факт, что его родители были бродягами, и никто не успевал их обнаружить. Никто из окружающих его людей не догадывался о способностях паренька. Но когда они об этом узнали, не хотели отдавать мальчика – он зарабатывал деньги для них. Вроде бы они были профессиональными нищими – и он просил милостыню.
Но парнишка захотел учиться и сбежал из семьи. Миса все-таки не стал отдавать мальчика в школу и решил учить его сам. Ко всем прочему выяснилось, что парнишка не ходил даже в обычную школу, но всегда хотел учиться. Ему самому не нравилось то, чем вынуждали заниматься его родители.
Парнишка оказался очень способным и запоминал все моментально. Книги на  языке истоков, на котором и составлялись все заклинания, он проглатывал одну за одной, абсолютно все из прочитанного запоминая. Так за пять лет он превратился в очень могущественного Мага. Его звали Маг Лиар.
- Маг Лиар!!! – вскричал Ольжер. – Так ведь именно он смог пробраться в Царство Мертвых и наложить заклятье на Книгу Судеб, чтобы никто ничего не мог изменить в ней. Он же был величайшим магом, обладающим огромной силой и огромными знаниями! А вы говорить о мальчишке?
- А он и был мальчишкой. Десять лет назад ему было 17. В это время исчез отец короля Анима Авар. Просто так. Был человек, разговаривал со своей женой. Вдруг там, где только что он стоял, уже никого нет. Никто из представителей темных сил не смог бы пробраться во дворец незамеченным – во дворце есть Королевский Маг. Тогда им был Маг Бареф. Он бы все почувствовал. Но он ничего не смог объяснить.
Маг Бариф разослал всем магам Королевства просьбу помочь ему в разгадке этой тайны. Одно из таких писем было адресовано Мисе. Засев за книги, он смог разгадать причину случившегося. В Царстве Мертвых есть Книга Судеб, если из нее стереть какую-либо запись, то человек, о ком в ней говорилось, исчезает. Он не умирает. Его не будет ни в мире живых, ни в мире мертвых. Он останется только в памяти знавших его людей. Все свидетельствовало о том, что Короля Авара кто-то просто стер из Книги Судеб.
Не успел Миса поделиться своим открытием с Барифом, как пришло еще одно страшное известие: так же таинственно исчез и сам Маг Бариф. Это подтвердило страшную догадку Мисы. То, что исчезли именно король и Королевский Маг, явно свидетельствовало о неслучайности происходящего и о том, что тот, кто корректирует записи в Книге Судеб, явно движим злыми намерениями.
Маг Миса не мог медлить – нужно было отправиться в Царство Мертвых и попытаться наложить заклятье неприкосновенности Книги Судеб, чтобы больше никого нельзя было вычеркнуть из живущих и мертвых одновременно. Однако, перейти из мира живого в мир мертвых, оставаясь живым, практически невозможно. Кажется, что грань между двумя этими мирами хрупкая, но это не так. Человеческая жизнь очень непредсказуема и часто довольно пустяка, нелепой случайности – и человек уже в мире мертвых. Да, легко попасть в Царство Мертвых, будучи мертвым. Но не живым. Для живых существует магический барьер, преодолеть который не под силу и большинству магов. Я не обладаю такими возможностями.
Миса смог перебраться в Царство Мертвых, но это отняло у него все силы. Он оказался по ту сторону мироздания без своей магии, так как он ее растратил на то, чтобы преодолеть барьер, разделяющий живых и мертвых. Он лежал на пыльных камнях Царства Мертвых, дышал затхлым воздухом Мертвого Царства, он видел лица уже умерших людей. Миса был еще живой, но был неспособный ни исполнить задуманное, ни вернуться в мир живых. Его обуял страх: даже он – могущественнейший Маг - не в состоянии предотвратить зло, что же ждет мир живых?
Его присутствие в Царстве Мертвых не осталось не замеченным. Перед ним возникла черная тень. Это был Маг Трой. Он жил многие столетия назад и был приспешником темных сил. Он обладал огромной магической силой, но направил ее во зло. Лишь силами всех Магов Солнечного королевства удалось одолеть его. С тех пор он житель Царства мертвых.
Теперь его забавляло зрелище лежащего перед ним беспомощного Мага Миса. Он признался, что, томясь здесь, блуждая по бесконечным пещерам, он наткнулся на невзрачную книгу, небрежно лежащую в пыли в одной из заброшенных пещер.
Он сразу понял, что это за книга. Защитой ей служило лишь то, что никто не знал о ее местонахождении. В древности маги решили оградить книгу от посягательств людей, перенеся ее в Царство Мертвых. Многие хотели, изменив текст книги изменить свою судьбу.  В Царстве Мертвых никто из живых не смог бы добраться до нее. Мертвым же, рассудили они, изменять Книгу Судеб уже не было целесообразно. Вернуть мертвых в мир живых невозможно. Но, опасаясь, что мертвые захотят отомстить еще живым, решили запрятать Книгу в заброшенных пещерах. Так они и сделали.
На протяжении многих веков никто ничего не знал о местонахождении этой книги. Трой случайно нашел эту книгу. Он не мог бы отомстить тем, кто поверг его, они все уже давным-давно были здесь в Царстве Мертвых. Он не знал, что делать с этой книгой.
Но потом решил развлечься – стереть из Книги Судеб имя короля Авара, затем и Королевского Мага Барифа. Все это привело к тому, что теперь он может лицезреть живого Мага Мису в Царстве Мертвых. Крайне редкое зрелище – книга все-таки принесла разнообразие в его монотонную жизнь. Правда, маг был полуживой и дышал, как выброшенная на берег рыба, но все же это было чудо.
Ненависть переполняла Мага Миса, но он не мог ничего сделать. Но самое страшное было то, что даже надеяться ему было не на что. Время шло…
 Лиар прождал Мису несколько дней, после чего решил отправиться за ним. Не взирая на то, что Миса строго-настрого запретил Лиару даже пытаться последовать за ним. Лиар слышал заклинание, которое применил Миса, чтобы перебраться в Царство Мертвых. Теперь он произнес его сам и оказался рядом с изможденным Мисой в мире мертвых. Его появление напугало Троя – в отличие от Мисы, Лиар был полон сил физических, а также, судя по всему, и магических. Трой быстро растворился в Царстве Мертвых, чтобы побыстрей добраться до своего сокровища. Он непредусмотрительно выболтал Мисе месторасположение той пещеры. И Лиару быстро удалось с помощью Магии вместе с обессилившим Мисой добраться до заветной пещеры.
Как ни торопился Трой, он не смог их опередить. Мысли Мисы путались, он смог даже дать совета Лиару, но тот и сам смог составить требуемое заклинание и наложить запрет на внесение изменений в Книгу Судеб. Миса поразился могуществом этого паренька. Идя сюда, Миса даже не предполагал, какой огромной силы потребуется на выполнение задуманного. Он сам выдохся на первом этапе. Но Лиар смог совершить все, задуманное Мисой.
Оставались еще Король Авар и Маг Бареф. Их нельзя было уже вернуть в мир живых, но можно было хотя бы отправить в Царство Мертвых. Что Лиар и сделал. В Царстве Мертвых обрели успокоение и Король Авар, и Маг Бареф. Тут Миса заметил, что Лиара шатает как травинку на ветру и что он еле перебирает ногами при ходьбе. Немудрено, парнишка столько совершил, даже одно из его деяний не смог бы повторить ни один из магов, живущих в Солнечном Королевстве. Мису поразила не только сила Лиара, но и его знания. Мису переполнила гордость за своего ученика. Он превзошел своего учителя в знаниях.
Но они оба были уже практически без сил, но находились все еще в Царстве Мертвых. Миса стал уговаривать, чтобы Лиар не думал о нем и сам попытался переправится в мир живых. Но Лиар, не сказав ни слова, из последних сил произнес заклинание, и Миса очутился в своей хижине отшельника, расположенной среди Голубых Гор в Солнечном Королевстве. В мире живых Лиара Миса больше не видел…
Миса потерял большую часть магической силы, но не растерял знания. Он ушел преподавать в школу Волшебства и Магии. Он по-прежнему является Магом. Однако перейти в Царство Мертвых сейчас ему уже не под силу. Миса живет целью воспитать достойную смену Магов Солнечного Королевства. Возможно, еще одного Лиара, по которому он ужасно скучает.
- Маг Миса может по ком–то скучать? – удивился Ольжер, - Он всегда такой строгий с учениками. От него никогда похвалы не дождешься.
- Он очень привязался к Лиару, и его потеря стала для Мисы огромным ударом. Лиар мог перенести в мир только одного, но он очень любил Мису и, пожертвовав собой, спас своего учителя. Теперь Миса не хочет, чтобы это повторилось, а так как зло не искоренено, то любому из Магов Солнечного Королевства, в том числе и тебе, и твоих друзей по школьным играм, может статься погибнуть в борьбе со злом. Он очень вас всех любит, и его ужасно угнетает мысль, что он сам сейчас практически ничего не может в области магии и вынужден вас посылать на защиту добра в этом жестоком мире…
Повисло тягостное молчание. Гевон вспоминал свое прошлое, Ольжер переваривал услышанное. Он другими глазами посмотрел на Ректора Мису. Если бы он знал то, что знает сейчас, он ни за что не стал бы своими шутками огорчать своего старого учителя. Совесть Ольжера скребла в его душе, как шуршат крысы за стенкой, когда ты только заснул после трудного дня. Он никогда ничего больше плохого никому не сделает. Ну, разве что, приспешникам зла, которых Спаситель и Последняя Надежда Солнечного Королевства Великий Маг Ольжер будет нещадно истреблять ради тех, кто уже сложил свою голову на этом пути. Благородные мечты Ольжера прервал Лиомо. Он внезапно встал и, отвернувшись от Гевона и Ольжера, произнес глухим голосом:
- Пора расходиться. Уже поздно.
Лиомо говорил, повернувшись к собеседникам спиной, но оба они заметили, что коротким и почти незаметным движением он смахнул слезы с глаз. Лиомо прошел к одному из окошек и исчез в нем.
Ольжер удивленно посмотрел на Гевона.
Тот пояснил:
- Окно ведет на крышу основного здания замка, по которой можно пройти до другой башни, где и располагается комната Лиомо. Впечатлительный парень, но старается это скрыть. Как же – неутомимый шутник Лиомо и плачет. Да, чем больше пытаешься что-то скрыть -  тем это виднее. Глупый… Слез нельзя стесняться. Но он прав – пора расходиться. Возьми свою карнавальную маску и не забудь придумать себе наряд. Завтра – карнавал. Как позавтракаешь у себя в комнате, уже в маске спускайся вниз – начнется карнавал с конных скачек. Все желающие могут участвовать без различия пола, возраста, звания, правда, только те, кто приглашен нам карнавал. Это первое мероприятие, где можно кого-либо «узнать».

Карнавал

Все утро следующего дня Ольжер метался по комнате, в поисках идеи, в каком образе ему идти на карнавал. Идея упорно пряталась в каких-то жутких дебрях. Фантазия Ольжера туда пробраться не могла. Особенно спросонья. Ольжер перебирал множество вариантов – целых два: грибочек и эльф. Дело в том, что каждый год в школе устраивают Весенний карнавал. Костюмы все делали себе сами без участия магии. В последний карнавал больше половины участников явились в костюмах эльфов. Оставшиеся – в костюмах грибочков (накануне на ужин был потрясающий грибной пирог).
Вконец измучавшись выбирать между этими двумя вариантами, Ольжер в который раз за это утро споткнулся о мельтешащую под ногами Раксу. Которая требовала лакомства – молока.
Молоко он попросил на завтрак – кувшин, наполненный мечтами всей жизни Раксы, теперь стоял на столе. Он хотел налить молоко лисе перед своим уходом. Но ему надоели приставания Раксы. Он решительным шагом подошел к столу и налил в блюдечко молока. Затем таким же решительным шагом отнес блюдечко к двери. По дороге в связи с тряской, возникавшей при довольно-таки шустром передвижении Ольжера по комнате, пол усеивался брызгами драгоценной жидкости. Но Ракса не дремала – ее усилиями пол был вылизан до блеска.
Потеряв надежду придумать себе достойный костюм, Ольжер уселся за стол и стал наблюдать за трапезой Раксы. Вдруг его осенило: лиса! Он превратится в Лису. И прообраз есть.
Во двор королевского замка Ольжер явился, поблескивая рыжим мехом на солнце и усердно следя, чтобы на хвост никто не наступил. Во дворе было полно народу. Кого там только не было! Воины и дамы, словно сошедшие с гобеленов дворца (можно поспорить, что детали одежды до мелочей совпадали с отраженными на гобеленах), эльфы, гномы и даже гоблины. Все это разбавлялось огромным количеством животных – Ольжер с разочарованием заметил штук пять лис. Было и достаточно большое число людей, одетых в роскошные платья. Можно было легко вычислить придворных модниц и модников, которые предпочли взять не фантазией, а красотой.
 В толпе Ольжер заметил Гевона. Маг был в обычной своей одежде. Ольжер хотел было подойти к нему поздороваться, но во время себя одернул – так разоблачить себя очень легко.
Один из слуг подвел Ольжеру коня. Новоявленная лиса пыталась было отказаться, объяснив, что участвовать в скачках не хочет. Но слуга пояснил, что участвовать не обязательно, хоть в заезде главное участие, а не победа. Даже доехать до финиша – честь. Но даже, если не участвуешь в скачках, до места, где будет проводиться заезд можно добраться только верхом. Все зрители этого заезда, наблюдают за происходящим, сидя на лошадях.
Ольжер взобрался на лошадь. Усаживаясь в седле, он проерзал минут пять – лисий хвост ужасно мешал. В конце концов, Ольжер просто прикрепил его конец к своей шапочке, имитирующей голову лисы. Теперь он стал похож на большую белку. Ничего, это даже на пользу – запутает противников.
Усевшись, наконец, в седле, Ольжер стал приглядываться к окружающим. Он почти никого не знал и без масок, но азарт взял свое. Пусть он знаком всего лишь с несколькими обитателями замка – он их обнаружит!
На крыльце дворца появилась фигура в женском платье. Платье было ужасно безвкусным, даже Ольжер, не особо разбиравшийся в модных нарядах, ужаснулся от созерцания увиденного. Длинные волосы были собраны сзади лентой, неумело завязанной. Существо широким мужским шагом решительно спустилось с крыльца. Но передвигаться мешали юбки, из-за чего походка «дамы» стала неуклюжей. Ольжер быстро вычислил, что это мужчина. Но тут этот «мужчина» крикнул тоненьким голоском: «Приведите Рыжего!». Конь моментально был подведен к нему (или все же к ней?). Одним махом запрыгнув на коня, «оно» село в седло по-мужски.
Пока Ольжер продолжал гадать мужчина это или женщина, один из воинов с королевских гобеленов подъехал к объекту внимания Ольжера и произнес: «Принцесса Акостра». Платье моментально превратилось из женского в мужское, и в седле на Рыжем как огонь коне уже сидела своенравная принцесса. Принцесса, презрительно фыркнув, направила коня подальше от своего обидчика. Хотя, в душе, видимо, она даже была ему благодарна. Волосы ее опять стали короткими, и не надо было мучиться, собирая их в хоть какое-то подобие прически, длинное платье не мешало при ходьбе и езде на лошади.
На крыльце дворца появилось еще несколько новых персонажей. Среди них был молодой человек, одетый в очаровательный костюм нежных розовых и голубых цветов, отделанный многочисленными кружевами. Сзади ниспадал плащ нежно-сиреневого цвета, отделанный белоснежным мехом. Шпага и ножны были сделаны из хрусталя с золотыми узорами. Молодой человек придерживал край своего великолепного плаща, чтобы он, не дай бог, не испачкался о землю. Когда к нему подвели лошадь, то он стал оглядываться, кто бы ему помог сесть на коня. Слуга поспешил на помощь. Щеголь сел на лошадь по-женски – боком – и принялся расправлять складки своего плаща, чтобы придать им живописный вид. Потом достал из кармана зеркальце с инициалами принцессы Алтеи и принялся укладывать выбившиеся из-под шапочки волосы.
Ольжер пожалел, что стоял достаточно далеко от этого «щеголя». Принцессу Алтею разоблачил один из дворян, который был уже без маски – видно сам он тоже стал чьей-то жертвой.
В толпе мелькнула черный силуэт. Ольжер удивился – неужели Лиомо в этот раз вообще решил не переодеваться? Но нет – человек одетый во все черное, с таким же облезлым пером на шапочке, был более грузным, да и походка у этого «Лиомо» была более важной.
Рядом с Ольжером стояла парочка: шикарно одетая дама, пыталась отделаться от своего спутника – «Мага». Наряд его в точности соответствовал одеянию, в котором Ольжер прибыл в этот замок. «Маг», ловя взгляд своей жертвы, перечислял: «Госпожа Растри? Госпожа Подлеб? Госпожа Мартель?».
После того, как «Маг» произнес очередное имя, наряд его жертвы изменился, маска исчезла с лица. Радости «Мага» не было предела. «Неплохая тактика», - отметил Ольжер.
А «Маг» тем временем пристроился к другой даме, одетой в костюм эльфийки. Послышалось уже знакомое перечисление: «Госпожа Растри? Госпожа Подлеб? Госпожа Мартель?».
Спустя некоторое время из дверей дворца появилась еще одна дама, сразу привлекшая внимание всех присутствующих. И не только в качестве потенциальной жертвы разоблачителей. Она была довольно высокая, стройная, маска в виде вуальки закрывала нижнюю часть лица, оставляя открытыми красивые голубые глаза, обрамленные черными ресницами. Одета она была в голубое с синем (под цвет глаз) платье. Фасон платья наглухо закрывал грудь и шею, рукава были длинными и широкими. Но как ни странно, именно такое платье подчеркивало ее женственность. Черные волнистые волосы, не сдерживаемые никакими заколками и лентами, развевались на ветру. Головку украшала маленькая изящная синяя шапочка, расшитое, как и платье, серебряной нитью.
Привлекшая внимание всех дама изящно села в седло боком без посторонней помощи.
Процессия двинулась к месту проведения скачек. К тому моменту, как все добрались до пункта назначения, более половины участников карнавала были уже без масок. Ольжер оказался среди счастливого меньшинства. Но тут вдруг он услышал окрик: «Ольжер! Привет. Я тебя обыскался». Маска вмиг исчезла с лица Ольжера, а сам Ольжер оказался в своем костюме, в котором он утром метался по своей комнате, придумывая себе карнавальный костюм. Рядом оказался только что подъехавший Тоби. «Без маски», - с гордостью отметил про себя Ольжер, - «я продержался дольше». Вслух же он произнес:
- Привет! Но я бы не сказал, что уж очень рад тебя видеть. Хоть действительно соскучился по общению.
- Понятно. Вообще-то я тебя под маской белки давно опознал, но решил не раскрывать подольше. Лишь сейчас подошел.
- Я был лисичкой, - обиделся Ольжер.
- Теперь уже не важно.
Рядом послышалось уже знакомое Ольжеру перечисление: «Госпожа Растри? Госпожа Подлеб? Госпожа Мартель?». Ольжер оглянулся в поисках «Мага». Но теперь уже эти имена повторял человек в кожаной коричневой с желтым куртке и темно-коричневых кожаных же штанах. Маски на нем не было. Его очередной жертвой должна была стать «бабочка», которая из всех сил пыталась удержаться в седле – узкое платье ужасно стесняло ее движения. И казалось, что еще чуть-чуть - и она сама подскажет бывшему «Магу» свое имя, лишь бы поскорее кончились эти мучения.
Тоби отвлек внимание Ольжера от «бабочки» своей болтовней:
- Столько народу уже распознали. Боюсь, что, когда дело дойдет до бала, в масках уже никого не будет. То ли фантазии у людей поубавилось, то ли мастерства по разоблачению прибавилось. Ты, кстати, будешь участвовать в скачках?
- Нет, что-то не хочется.
- Зря. Тут достаточно сложный маршрут. Поверь мне, даже если ты приедешь последним – ты окажешься героем. Даже женщины не брезгуют участием в этом состязании.
- Нет уж. Я лучше отсюда посмотрю.
- Ну, это твое дело.
- Тоби, а кто в прошлый раз был победителем скачек?
- В прошлый раз конфуз произошел. Среди желающих участвовать в скачках оказался Лиомо. Но как только был дан старт его лошадь, чего-то испугавшись, понесла. Лиомо судорожно вцепившись в гриву лошади и бросив поводья, грозил свалиться при каждом толчке. Его подбрасывало, он же истошно вопил, чтобы его лошадь остановили. Но та неслась по маршруту на удивление верно. Конечно, никто бы не рискнул остановить лошадь на всем скаку. Так лошадка и принесла чудом не вывалившегося из седла Лиомо к финишу. По странному стечению обстоятельств его лошадь пришла первой. Так Лиомо и получил приз. Ну, ладно. Мне пора.
Тоби направил своего коня к месту старта.
Ольжер расположился на холме вместе с другими зрителями. Отсюда был великолепный вид на место состязания. Были видны как на ладони все семь барьеров, три препятствия в виде ям, наполненных водой, а также финишная прямая.
Ольжер с удивлением заметил среди стартующих несколько женщин, в числе которых была и незнакомка в синем. Также он увидел и Тоби, и Акостру, и принца Ансельма (он, как и его сестра, уже был без маски).
Но вот, наконец, был дан старт. Забег длился не более 10 минут, но до финиша добралось менее трети стартовавших. Не доехали ни Акостра, ни Ансельм. Тоби добрался до финиша, но его лошадь заупрямилась у одного из препятствий, и ему пришлось его объехать. Из-за этого он приплелся одним из последних. Но был все равно доволен. Главной же сенсацией стала победа незнакомки в синем. Ее лошадь взяла все барьеры, молнией пронесясь по трассе. Сама же наездница, хоть и сидела по-женски боком, не только не упала, но и, казалось, вросла в седло.
Все поздравляли новоявленную победительницу. Та же, приятным мелодичным, хоть и немного низковатым голосом отвечала на поздравления. Король еще не был опознан, поэтому приз – золотой кулон в виде герба королевской семьи на золотой ленте – вручила победительнице принцесса Алтея.
Все участники и зрители скачек отправились во дворец. Незнакомка в синем и раньше привлекала внимание, как мужчин, так и женщин, но после победы в заезде за ней теперь увивалось человек пять мужеского полу одновременно.
Причем двое из них еще оставались в масках: это был двойник Лиомо и высокий статный воин Легендарных времен с мечом вместо современной шпаги. Оба они, как и остальные, выказывали свое восхищение Незнакомкой. Она же кокетливо отвечала:
- Огромное спасибо, Ваше Величество, - и «шут» тотчас превратился в Короля Анима. Она тотчас осеклась, точно ляпнула что-то не то, и принялась извиняться перед королем.
Но тот ничуть не выглядел расстроенным:
- Я ничуть не обижен на тебя, о, госпожа. Я польщен честью быть разоблаченным именно тобой. К тому же я никогда еще так долго не ходил незамеченным на карнавале.
- Как я рада, что Ваше Величество не сердится, а то вот ведь господин Розеркон еще не опознан, - проворковала она с милой непосредственностью. Воин Легендарных времен превратился в главного дамского угодника двора красавчика Жема Розеркона.
- Ой, - в ее голубых глазах отразилось искреннее раскаяние, - я и тебя разоблачила. Ужасно извиняюсь!
Но и Жем Розеркон абсолютно не расстроился случившемуся с ним. Незнакомку по-прежнему сопровождал эскорт ее новоиспеченных поклонников. Правда, Король Анима после своего рассекречивания все же вернулся к любимой супруге. Он не мог ухлестывать за Незнакомкой на виду у всех, опять же - дети рядом.
Остальные же участники карнавала гадали – кто же скрывается под маской Незнакомки. Большинство склонялось к версии, что это одна из новых фрейлин королевы. Однако сама королева Керина не могла сказать, кто это – все ее фрейлины уже были без масок.
Наконец, процессия достигла замка, и праздник продолжился уже в тронном зале. Центром празднества по-прежнему оставалась Незнакомка. Она танцевала без устали с различными кавалерами, которые готовы были отдать все лишь за один ее взгляд. Кроме того, оказалось, что у Незнакомки приятный голос – она спела, аккомпанируя себе на гитаре, одну из старинных баллад. Что, безусловно, только увеличило число ее поклонников.
Тем временем неразоблаченных участников карнавала становилось все меньше и меньше. Особо стойкими оказывались, преимущественно «новички» двора. Их и без масок мало кто еще знал. Это позволяло им разгуливать по замку, не боясь быть опознанными, и рассчитывать на главный приз. Но и их ряды редели – все же находился  какой-нибудь родственник или знакомый, кто их благополучно угадывал.
В конце концов, лишь таинственная Незнакомка оставалась в маске – все остальные уже были без. Главный приз – корону Карнавала выиграла она. И вот наступил торжественный момент – она должна была получить корону и снять маску.
Вручить корону вызвался красавчик Жем – король сложил с себя эти полномочия, поскольку королева Керина уже недобро поглядывала в сторону Незнакомки.
Итак, Незнакомка села в кресло, специально поставленное в центр залы для «коронации», Жем, держа Корону, стал на одно колено. Незнакомка сняла маску – взметнулось знакомое общипанное черное перо… в кресле, кокетливо потупив подведенные глазки, сидел Лиомо. Голосом Незнакомки он пролепетал слова благодарности, чмокнул в щечку оторопевшего Жема, взял законно выигранную корону и… помчался к выходу, поскольку оцепенение Жема прошло и, судя по его выражению лица, здесь вскорости могло произойти убийство.

Совет

Лиомо исчез в дверях тронной залы. Несшийся же за ним, Жем столкнулся в дверях с только что вошедшим человеком, одетым по-дорожному. Жем, не обратив на него никакого внимания, продолжил преследование шута. Собственно, приход неизвестного не заметил никто. За исключением Кробса. Начальник тайной Службы, стараясь не привлекать внимания окружающих, поспешил навстречу вошедшему. Тот что-то прошептал на ухо Кробсу, после чего начальник тайной Службы, стал пробираться к королю Аниму. Судя по выражению лица короля Анима, новость, которую ему сообщил Кробс, не была радостной.
Король встал и провозгласил, что у него разболелась голова, поэтому Королевский обед в честь Карнавала отменяется, обед пусть каждому доставят в его апартаменты.
В отличие от большинства присутствующих, Ольжер заметил таинственные перешептывания неизвестного, Кробса и короля Анима. И у него сложилось такое чувство, что этот факт повлиял на решения короля отменить обед.
Однако он ограничился лишь констатацией сего факта. Проверять, правдива ли его догадка, Ольжер не захотел и отправился к себе обедать.
Дойдя до своей комнаты и открыв дверь, Ольжер увидел удивительную для себя картину: в комнате у двери на корточках сидел Лиомо и наблюдал, как ракса лакает молоко, которое, судя по кувшину в его руках, он ей же и налил. Разумеется, за поглощением молока Ракса не захотела заметить приход хозяина.
Лиомо заговорил первым:
- Извини, Жем с воинственными воплями носится по всему замку в поисках моей персоны. Я решил, что сюда он точно не додумается заглянуть. – Шут кивнул на кувшин. – Не хотелось в гости с пустыми руками заходить. Надеюсь, ты не возражаешь?
Ракса точно не возражала, да и Ольжер как-то не смог придумать ни одной причины, по которой можно было бы возражать.
- Конечно, оставайся. Но ответь мне на один вопрос, который мучает меня уже который день: как ты ко мне пробираешься?
- О, очень просто – по крыше.
- ?!
- Как ты, я думаю, знаешь, я живу в одной из двух башен замка, возвышающихся над основным зданием. Я мог вылезти из своего окна на крышу. Крыша огромная, спокойная, никто не мешается под ногами. Ты же живешь на самом верхнем этаже, непосредственно под этой самой крышей. Спрыгнуть с крыши на твой балкон не так-то уж и сложно. Особенно, если учесть, что я из бродячих артистов. С детства ходил по проволоке, выполнял различные акробатические трюки.
- Вот бы и мне походить по крыше! – размечтался Ольжер.
- Так в чем дело? – встрепенулся Лиомо. – Можно погулять прямо сейчас.
Он схватил Ольжера за руку и потащил на балкон.
- Спрыгнуть-то тут не так уж и сложно, но залезть-то как? – поинтересовался Ольжер.
- Очень просто.
И Лиомо буквально взлетел, карабкаясь по лепнине, на крышу. Ольжер попытался было последовать примеру шута, но у него как-то не очень получалось. Лиомо схватил его за шкирку и втащил на крышу. У Ольжера дух захватило от того, что он увидел с крыши. Куда бы он не посмотрел, на север, восток, Юг, Запад – везде виднелись поля, холмы, леса, деревеньки, города. Все было видно как на ладони.
Он так развертелся головой, что потерял равновесие и плюхнулся на черепицу. Лиомо сокрушенно покачал головой:
- Держись подальше от края – а то еще голова закружится. Я уж совсем позабыл, что с непривычки и такое может случиться.
И уверенно стал карабкаться вверх, где две стороны крыши сходились «домиком».
Ольжер пополз следом. Расположившись на коньке крыши, Лиомо решил поинтересоваться у Ольжера:
- Скажи-ка, я по понятным причинам вынужден был покинуть торжество. А посему не знаю, почему отменили обед?
- Король сказал, что плохо себя чувствует, - проинформировал шута Ольжер.
Но того такой ответ явно не устроил:
- А ничего до того, как король огласил это свое решение, не произошло?
- Да нет. Единственное, пришел какой-то человек, подошел к Кробсу и что-то ему сказал, после чего уже Кробс подошел к королю и ему что-то сказал. Практически сразу  после этого король отменил обед.
Вдруг шут спрыгнул на другую сторону крыши, увлекая за собой Ольжера. Ольжер хотел было заверещать, но шут закрыл ему рот ладонью, приказывая молчать. Тут же Ольжер почувствовал присутствие магической силы. Он, как и Лиомо, чуть высунулся над коньком крыши и увидел летящего на метле Учителя Мису. Ректор школы Волшебства и Магии влетел в окно башни Королевского Мага.
Лиомо обратился к Ольжеру:
- Я вынужден тебя покинуть – явно что-то случилось и, судя по всему, в королевский замок слетаются все саамы могущественные маги королевства на Совет. Я должен узнать, о чем они будут толковать. Разумеется, меня никто не приглашал, и я буду подслушивать. Тебя я не могу взять с собой – твой присутствие обнаружат сразу – тут столько магов! Извини еще раз.
С этими словами Лиомо скрылся в одном из окон «своей» башенки. Ольжер обиженно поплелся к краю крыши, где, насколько он помнил, располагался его балкон. Взглянув верху вниз на балконы, он обнаружил, что все они очень похожи друг на друга, и который его балкон Ольжер уже не мог понять. Его охватило отчаяние – по-другому он отсюда не сможет выбраться.
Однако, тут же на одном из балконом нарисовался рыжий силуэт. Ракса, учуяла появление хозяина и все-таки решила его поприветствовать. Хотя, может быть, она просто испугалась, что ее место на балконе займут, и решила опередить вероятного соперника.
Так или иначе, Ольжер вычислил месторасположение своей комнаты и спрыгнул на «свой» балкон.
Боль пронзила его ноги – как будто, он приземлился на ножи. Не привычен он к таким трюкам.
Доползя до кровати, Ольжер плюхнулся на нее – блаженство растеклось по его нижним конечностям – с них сняли заботу о поддержании тела Ольжера в вертикальном положении. Ольжер остался кайфовать в своей комнате.
Тем временем Лиомо, пробравшись потайными ходами из своей башенки к башенке Гевона, спрятавшись за одним из скрытых за толстым слоем пыли стеллажей, приготовился слушать и наблюдать, что происходит на Совете.
Помимо Королевского Мага и Учителя Мису на Совете присутствовало еще человек пятнадцать Магов со всех концов Солнечного Королевства, а также король Анима и Кробс.
Король был в негодовании:
- В долине Цветов – засуха, аж высохла Серебряная река, у подножия Голубых гор - непрекращающиеся дожди, на Зеленых лугах – северный ветер наморозил ледяную корку, погубив почти всю растительность! Как вы могли такое допустить!! В ваши обязанности входит предотвращать или исправлять причуды природы. И где же вы были?
Один из Магов ответил:
- Мы бессильны на этот раз. Мы посылаем дождевые тучи в долину Цветов, но вода, не впитываясь в почву, моментально стекает в русло Серебряной реки, после чего уходит под землю. И это происходит каждый раз, и не имеет никакого значения, сколько  дождей мы пролили на эти земли. Все до единой капельки исчезает неизвестно где.
Другой его поддержал:
- Над Голубыми же горами повисла грозовая туча, из которой льется, непрекращаясь, вода. Мы пытались увести эту тучу с помощью ветров, но она не поддается их влиянию. Откуда бы и какой бы силы ветра мы не напускали на нее, она остается на прежнем месте.
Третий Маг еще больше сгустил краски:
- А над Зелеными Лугами собрались тучи, наглухо закрыв Солнце. Теперь оно там не греет, воздух и следом за ним земля остывают, да к тому же из туч периодически сыплется снег. Мы тоже не можем разогнать тучи. Они не подчиняются нашим ветрам.
Затем заговорил Учитель Миса:
- В Древних книгах говорится об этом. Колдовство наше сейчас бессильно. Значит, чаша Весов Мироздания перетянута на сторону зла. Надо собрать все 50 бусинок Мироздания и с их помощью восстановить равновесие.
Король Анима, слушая Магов, мрачнел все больше и больше:
- Я должен буду послать на поиски бусинок кого-то из своих детей, - тихо проговорил он.
- Да, таково требование, - подтвердил Маг Миса. – Вы же знаете, что положить Бусинки на чашу Весов Мироздания может только член королевской династии Аингов. Кроме того, надо послать как можно малочисленнее отряд, чтобы наши поиски не обнаружили силы зла. Надо выбрать надежных людей.
- Ансельм мой наследник, да и мал еще, Алгеда не создана для походов. Остается Акостра… Но я не могу послать свою дочь в такое опасное путешествие!!! – со слезами на глазах прокричал король. – Может быть, вы ошиблись, и еще не наступил Тот момент, о котором говорится в Древних Книгах. Может быть, дело вовсе не в весах Мироздания. Откуда вы знаете, что равновесие между добром и злом нарушилось?!
Все молчали. Король после паузы взял себя в руки и медленно проговорил:
- Да, конечно. Акостра должна поехать. Но с ней должен отправится и еще кто-то. Наверно, стоит взять Тобиаса и Жема – они хорошие воины и преданы мне и Акостре. Они о ней позаботятся.
Учитель Миса добавил:
- В поход должен отправится и кто-то из магов. Мы уже достаточно стары для походов, да и не можем оставить свои места – кто-то должен оберегать их. Кроме того, отсутствие кого-либо из нас сразу заставит задуматься пособников зла, что мы что-то задумали. Необходимо этот поход как можно дольше сохранять в тайне. Но у нас есть Ольжер – он уже Маг, еще достаточно молодой для дальних путешествий. А Магическая сила в этом походе не может не понадобиться.
Король подытожил:
- Решено, едут Акостра, Тоби, Жем и Ольжер. Хотя нет, я думаю, можно им в подмогу добавить и Вента – его военная выправка может им пригодиться в пути.
Маги согласились с решением короля, после чего без промедления разлетелись по своим городам и долинам.
Король сидел, опустив голову.
- Я надеялся, что этого никогда не произойдет… - прошептал он.
Гевон ответил ему:
- Мы все надеялись. Но не волнуйся об Акостре. Значит, таково ее предназначение. Да и она, наверное, предчувствовала это – посмотри какой из нее получился прекрасный воин. Она готова к борьбе, а не к балам. Такова ее судьба.
- Да, такова ее судьба, - эхом повторил слова мага король и побрел к выходу.
Добравшись до своей спальни, король Анима, приказал всем слугам оставить его одного. Но не долго он был в одиночестве. Дверь приоткрылась, и в комнату проскользнул Лиомо.
- Ваше величество, я тут случайно услышал о готовящемся походе за Бусинками Мироздания…
- Случайно?! – вскричал король. – Да как ты вообще об этом прослышал?!!! Это решилось пять минут назад?!!!!!!
- Ну, не совсем случайно, - поправил себя Лиомо.
- Кроме тебя, надеюсь, никто не знает об этом? – король испытующе посмотрел на шута.
- Нет.
- Хорошо. Так что же ты хочешь?
- Ваше Величество, я тут подумал, - с озабоченным видом начал шут, - вот вы отправляете в поход Акостру, Ольжера, Тоби, Жема и Вента. Но им придется путешествовать по всему Солнечному Королевству, а они ведь дальше королевских угодий и не уходили, мира они не знают. Как же они там одни-то?
Король задумался:
- Ты прав, нужен толковый проводник, - согласился король.
- Кроме того, кто им будет добывать пищу – все они из знатных родов, плебейским навыком владения луком не обучены. Кто им зверя или птицу подстрелит. Ведь эта работа для крестьян – не для знатных. Никто из них в жизни никого из зверей не добыл самостоятельно. В пути никто им не будет зверей пригонять под удар шпагой. Что они есть-то будут?
- Ну, у них есть Маг Ольжер – он что-нибудь наколдует, - невнятно прошептал Анима.
- Как же это он наколдует? Он, конечно, может перемещать вещи, в том числе и пищу, но для этого он должен точно знать, что в таком-то месте есть такое-то блюдо – оно только что сготовилось, теперь его можно похитить. Далее он должен в уме четко представить себе весь путь, который должно проделать это блюдо, чтобы попасть на стол к магу. Маг не может взять абстрактное блюдо и приказать ему появиться у него на столе. Он все должен знать наверняка. Да и само заклинание достаточно муторно – пока его составишь… Неужели вы всего этого не знали?
- Ну, это ты там у Гевона все время околачиваешься. Я в такие тонкости не вникал…. Значит, проводника надо найти такого, чтобы он еще и охотится умел, и чтоб приготовить добычу смог. Где же я такого найду?
- Это уж не моя забота. Мое дело – предупредить и помочь советом. А решать-то уже тебе.
Кроль задумался.
Лиомо плюхнулся в кресло и, подперев кулаком подбородок, также погрузился в раздумья.
Вдруг король встрепенулся:
- А может…
- Не пойдет, - перебил его Лиомо.
- Тогда…
- Стреляет плохо.
- Ну, а …
- Да ты что!!! Подумай, родную дочь отправляешь, а все каких-то неумех выбираешь.
-Ты прав, - согласился король и вновь задумался.
Спустя какое-то время, он как-то оценивающе посмотрел на шута. Лиомо насторожился:
- В чем дело? – осторожно спросил он.
- Лиомо, а ты ведь был бродячим артистом?
- Да, был.
- И объездил все Солнечное Королевство?
- Да… - настороженно ответил шут.
- А стрелять из лука умеешь?
- Ну, у меня номер был: я стрелял из лука по яблоку, которое стояло на голове у моей сестренки. Не знаю, что теперь с моей сестрой – я ее не видел уже лет 15, но одно могу сказать точно – если они и умерла, то не от  моей стрелы. Да и охотится приходилось во время путешествий.
- Та-а-ак., - протянул король, - А готовить умеешь?
- Не думаю, что меня могут взять поваром  в королевскую кухню, но в пути я привык готовить. Все уставали во время переходов и мою стряпню съедали только так.
- Тогда чего мы голову ломаем – поедешь ты!
- Нет, ни за что, - отчаянно замотал головой Лиомо. – Тоби меня недолюбливает. Жем уже награду за мою поимку назначил – небось, прикидывает сейчас, какой смертью меня извести. Разве я могу с ними в поход отправиться?!
- Это дело государственной важности. Я им прикажу тебя не трогать.
- Ага, а потом в каком-нибудь темном лесу, меня кто-нибудь чем-нибудь ударит – и не станет больше Лиомо. Кто же это сделал так и останется невыясненным.
- Лиомо, ты преувеличиваешь. Я все-таки прошу тебя поехать с ними.
- Нет, ни за что.
- Я могу ведь и приказать!
- И у меня нет выбора?
- Никакого.
- Тогда я пошел собираться, - обреченно сообщил шут. Однако когда он проскальзывал в дверь, на его лице отразилась улыбка человека довольного своей персоной.
Король же утихомиривал свою совесть, разбушевавшуюся после того, как он отправил в опасное путешествие своего друга. Конечно, он и дочь посылает, возможно, даже на смерть, но присутствие кого-либо из королевское династии Аингов обязательно в этом походе. Без шута они могли бы и обойтись… Король сник окончательно.
Но, нет. Именно в Лиомо он уверен больше, чем в других. Он сбережет Акостру.

Сборы

Акостра приняла известие о своем отбытии стойко. Даже, в какой-то степени с радостью: у нее появилась великолепная возможность показать, на что она способна. Она спасет Солнечное Королевство. Вот теперь ей не придется посещать какие-то глупые балы и выслушивать болтовню своей глупой сестры и непонятливой матери.
Все изменится после этого похода – она чувствовала это.
Правда, когда она вспоминала глаза отца, полные муки, когда он сообщал ей о своем намерении послать ее в поход за Бусинками Мироздания, ее сердце сжималось, и к глазам предательски подступали слезы. Бабские слезы!!! Она в отчаянии сжала кулаки и отвернулась к стене, крепко-накрепко зажмурив глаза. Кроме нее никого в комнате не было, но она не могла дать своей женской сущности взять над ней верх. И, возможно, упасть в своих глазах она боялась больше, чем в глазах кого-либо другого.
Акостра смогла совладать с собой, но в этот момент дверь ее комнаты распахнулась, и в комнату влетела Алтея. Она обняла сестру и зарыдала, уткнувшись в ее сильное и мужественное плечо. Вслед за ней прибежала и Керина, присоединившись к Алтее, она заголосила еще громче нее, оплакивая отъезд старшей дочери.
Акостра стояла гордая и прямая, позволяя себя обнимать и целовать. Теперь в их присутствии, как ни странно, уже не так хотелось плакать. У нее был яркий пример того, как опускаются женщины в момент отчаяния. Как они, расписываясь в своей беспомощности, льют слезы, эти свидетельства необратимости происходящего. Зачем? Нет, она не уронит ни слезинки, хоть, возможно, ее тоже огорчает разлука с ее близкими.
И она не уронила. Вся комната, казалось, была уже погребена под океаном слез, пролитых ее матерью и сестрой, но среди этих вод не было ее потока. Она выдержала, она удержалась! Ее переполняла гордость за себя. Она готова к подвигам.
Жем не сразу осознал, на что его посылают. Нет, опасности он не боялся. Но ведь он лишится благодарных зрителей – королевской свиты -  которые будут восхищаться его смелостью, ловкостью и хладнокровием в любой ситуации. И как же он один будет проводить длинные и холодные ночи в этом походе, кто согреет его, кто вдохновит его на подвиги?
И, как назло, среди фрейлин королевы пополнение – и все такие хорошенькие! Кто же поможет им освоится в новой для них обстановке королевского замка. Сочувствуя незавидной доли молоденьких фрейлин королевы, обреченных не изведать его ласки, Жем всхлипнул, и скупая мужская слеза пробежала по его щеке.
Тоби обрадовался, узнав о предстоящем походе. Его выделили из всех претендентов! Он соответствует высоким требованиям для участников этого похода. Он просто необходим Солнечному Королевству в годину опасности и отчаяния. Именно он – тот герой, кто спасет всех, о ком сложат легенды и на кого захотят быть похожими все мальчишки Солнечного Королевства.
Справедливо полагая, что во время похода у него не будет лишнего времени, Тоби уселся писать свою биографию – люди должны знать о своем кумире все!
После визита короля Анима, пришедшего лично сообщить о походе, Ольжер долго сидел, уставившись в одну точку. Он вспомнил рассказ Гевона о путешествии Мисы и Лиара в загробный мир. Теперь и его очередь настала противостоять силам зла.
Внутри него сидел маленький вредный червячок неуверенности, который противно извивался, являясь источником неприятных ощущений в животе у Ольжера.
Ольжер спрашивал себя, а готов ли он сам к ответственности, которая ложится на него. В школе была масса учителей, которые всегда могли его подстраховать. В королевском замке рядом находился Гевон, готовый помочь и советом, и делом. В походе никого из них не будет. Там вообще не будет никого, кто бы  обладал магической силой. Никого, кроме него, Ольжера, дипломированного Мага. О, Древние, заберите этот диплом!!!
Ольжер, в надежде, что Древние услышали его молитву, уставился на свою волшебную палочку – вдруг она исчезнет. Но палочка никуда исчезать не собиралась.
В одной из комнат Замка, находящихся внизу, обставленной без роскоши, свойственной другим помещениям замка, сидел невысокий, но наикрепчайшее сбитый человек средних лет. Густые волосы цвета соломы были несколько длинноваты и собраны сзади веревкой в хвост. Под насупленными белесыми бровями сверкали низко посаженные серые глаза. Довольно-таки узкий лобик был сморщен в задумчивости.
Офицер королевской гвардии Вент изучал боевую обстановку. Дверь еще продолжала движение к положению своего полного закрытия после ухода короля Анима. Никаких других движений в комнате замечено не было. Обстановка была благоприятна для начала боевой операции под названием «Бусинки мироздания».
Вент был выходцем из крестьян, но еще подростком попал во дворец в королевскую гвардию. Несмотря на не очень внушительное телосложение, он выделялся своей недюжинной силой, а также умением обращаться с топорами и дубинами. Шпагой владел хуже, но до нее дело в поединках, как правило, не доходило. Стрелять из лука не умел: ему было интересней разобраться с соперником, стоящим перед ним, а не высматривать где-то в голубой дали какую-то махонькую точечку, убеждая себя, что это предполагаемый противник. Плохо у него было с фантазией.
 Однако командовал Вент подразделением лучников. Держал их в железных рукавицах. И это была уже их забота – хорошо стрелять, в его функции входило убедить их, что стрелять хорошо необходимо, а для того, чтобы хорошо стрелять, необходима дисциплина. Методы убеждения у его кулаков были безапелляционные. Отряд же – образцово-показательным и по дисциплине, и по стрелковой подготовке.
Лиомо последние часы своего пребывания в замке проводил у Королевского Мага. В отличие от других участников похода, он точно знал своих будущих сопоходников. Посему его мозг не был забит вычислением оных, чем занимались в этот момент и Акостра, и Жем, и Тоби, и Ольжер, и даже Вент (военная мудрость гласит, что необходимо в лицо знать не только врагов, но и друзей).
У Гевона шут был и в предрассветное время. Гевон постоянно смотрел на звезды, дожидаясь определенного их расположения, чтобы в назначенный час произнести наисложнейшее заклинание. В разных местах Солнечного королевства маги в этот же миг произнесут это же заклинание. Если все произойдет одновременно, то 19 бусинок Мироздания из 20, оставленных на хранение самым могущественным магам Солнечного королевства, «прилетят» в Королевский замок в башню Гевона.
20-я, отданная самому Гевону, уже была нанизана на прочнейшую нить, вместе с 21-й Бусинкой, которая буквально еще несколько часов назад украшала корону короля Анима, призванная хранить царствование династии Аингов.
Гевон, довольно долго смотревший в звездное небо, вдруг отошел на середину комнаты и, взмахнув своей волшебной палочкой, забормотал заклинание. Вокруг него появилось еле заметное сияние. Спустя какое-то время, какие-то черные то ли жучки, то ли мошки стали влетать в комнату. Попадая в поле сияния вокруг Гевона, они оказывались бежевыми Бусинками, точно такими же, какие уже были нанизаны на ниточку на столе. Одна за одной Бусинки подлетали к той ниточке и сами нанизывались на нее. Когда Гевон закончил говорить свое заклинание и сияние исчезло, на столе лежало ожерелье из 21-й Бусинки.

Сбор был назначен на раннее утро в королевской спальне. С восходом солнца все шестеро путешественников столкнулись у дверей королевской спальни. Состав отряда поразил всех, за исключением Лиомо. И дело было даже не в том, что он знал, кто вместе с ним отправится в поход. Все были ошарашены как раз его присутствием.
А на лице Жема отразилась несколько кровожадная улыбка – в первые мгновения этой неожиданной встречи он даже подумал, что король, пригласив к нему в лапы шут, хочет таким образом отблагодарить Жема перед этим походом, авансом так сказать. Однако шут был не в привычном своем шутовском черном одеянии. Лиомо одет был также по-походному, как и остальные. Это навело Жема на мысль, что, судя по всему, шут тоже отправляется в поход.
Немного потолкавшись – двери были узковаты для одновременного прохода шестерых гостей королевской спальни, – они вошли.
В спальне короля помимо самого Анима также присутствовали Кробс и Гевон.
Вошедшие выстроились в ряд перед королем, при этом Лиомо старался оказаться как можно дальше от Жема, а Жем, в свою очередь, старался встать как можно ближе к шуту. В конце концов, Жем уперся в Вента, который, показав свой внушительных размеров кулак, посоветовал Жему больше не шевелиться. После чего Жем замер и простоял, не двигаясь до окончания королевской аудиенции.
Король начал свою речь:
- Из разных концов нашего Королевства приходят дурные вести: засухи, непрекращающиеся проливные дожди, холода… Маги не могут совладать с этими стихиями.  И это  свидетельствует о том, что Темные силы вновь активизировались. Наше спасение в Бусинках Мироздания. Необходимо уравновесить Чаши Добра и Зла в Весах Мироздания. И уравновесить как раз Бусинками Мироздания. Как известно, все Бусинки были розданы Древними  Магам людям, эльфам, гномам и прочим жителям Страны Живых и одну поместили в Царство Мертвых. 21 Бусинка уже есть у нас, остальные  нужно собрать. И как вы все уже поняли, именно вам придется отправиться в поход за ними. Местонахождение каждой Бусинки в той или иной степени известно, но добраться до каждой из них не так просто. Да и не все могут согласиться их отдать вам. Никто не может гарантировать, что вы соберете все Бусинки. Однако наверняка Весы Мироздания уравновесятся только когда на чаше Добра, противовесящей Чаше зла, окажутся все 50 Бусинок.
Я не могу неволить вас идти в этот поход. У каждого из вас остается право выбора идти в этот поход или остаться здесь, - Анима посмотрел на Лиомо, который, сделал вид, что не замечает этого, - Вы можете идти и подумать до вечера. Если вы решите идти в поход, то следующие наставления вам дадут Королевский Маг Гевон и Начальник Тайной Службы Кробс.
- Я согласен, мне не нужны раздумья! – подал голос Тоби.
- Я тоже пойду без раздумий, - произнесла Акостра, - присутствие представителя династии Аингов обязательно. Не Алтею же отправлять. И видно, таково мое предназначение. Лучше я умру в этом походе во имя спасения Солнечного Королевства, чем заделаюсь женой какого-нибудь князька.
- Я всю жизнь служил Вашему Величеству и Солнечному Королевству, неужели я изменю вам в такой Важный момент. Если Вам нужна моя жизнь – возьмите ее, - вдохновенно проорал Вент.
- Я тоже готов ехать хоть сейчас, - заявил с изящным поклоном Жем.
Ольжер собрался с духом и произнес:
- Я тоже…
- Если мои скромные способности могут понадобиться в этом походе, я, конечно, иду, - неожиданно серьезно произнес Лиомо.
- Я вам всем очень благодарен и от своего имени и от имени всех жителей Солнечного королевства, - со слезами на глазах произнес Анима. Он подошел и обнял каждого из участников похода.
Затем вперед вышел Кробс и произнес своим тихим, вкрадчивым голосом:
- Цель вашего похода никто не должен знать, а также никто не должен знать кто вы такие. Для всех, повстречавшихся вам на пути вы должны быть либо крестьянами, ищущих возможность подзаработать на сезонных работах, либо бродячими актерами (тем более, что среди вас Лиомо), либо еще кем-то, чье присутствие на дороге не вызвало бы подозрения. Гевон сделает для вас волшебные маски наподобие тех, что мы используем на карнавале, чтобы вы могли быстро менять свою внешность.
Старшим вашего отряд мы назначаем Вента, так как ему не привыкать командовать, кроме того, он и самый старший из вас.
Затем настала очередь говорить Гевона:
- Запомните, Бусинки непримечательны на вид, но они чрезвычайно важны для всего существования этого мира. Собрать их вместе очень сложно, но вы должны цепляться за каждую Бусинку, как бы вам не казалось, что достать ее не возможно. Я дам Ольжеру с собой древние книги, в которых описано, где какая Бусинка находится, а также та информация, которая может вам пригодиться в этом походе. Что же касается волшебных масок, то маски закрывают лица и тем самым будут привлекать внимание. Лучше сделать волшебные пояса с такими же функциями. Но сделать их должен будет Ольжер, так как именно его Волшебная Сила будет питать их.
Начать вам, наверное, следует с Бусинки, лежащей в колодце Забвения в Заброшенном Замке, который находится в дне пути от нас. Дальнейший же маршрут вы будете выбирать уже сами.
Маг закончил говорить.
Тогда вновь поднялся король Анима:
- Осталось решить, кто будет везти Бусинки Мироздания. Наверное, как единственной даме – Акостре – следует надеть это ожерелье?
- Почему сразу женщине?! – в гневе вскричала Акостра. – Чтобы у всех был повод оберегать меня? Не подвергать опасности? Ну, уж нет. Пусть ожерелье везет кто-нибудь другой.
- Я не одену – что я баба что ли? – забасил Вент
- Я тоже, - вторил ему Тоби.
- И я не баба! – возмущался Жем.
- И я, - прокричал Ольжер, скорее следуя примеру остальных, нежели чувствуя реальное возмущение от подобного предложения.
- А вот я не против, чтобы меня оберегали, - раздался на фоне стоящего гула спокойный голос Лиомо. Он подошел к Гевону и склонил голову, чтобы маг мог надеть на него ожерелье. – Я очень люблю, когда меня ограждают от всевозможных опасностей и защищают ценою собственной жизни. Тем более что мне понравилось быть дамой. 
И Лиомо кокетливо улыбнулся Жему. Тот было рванулся к нему, но Лиомо жестом остановил его:
- Я теперь очень важный человек. Ты не убивать меня должен, а оберегать и лелеять, как ни кого другого, - он сам подошел к кипящему от гнева Жему, положил ему на грудь голову и проворковал, - Приятно иметь такого смелого и отважного защитника!!!
Жем оттолкнул от себя шута, однако промолчал, скрипнув зубами.
Гевон пробормотал какое-то заклинание и взмахнул палочкой:
- Теперь снять ожерелье с тебя никто не сможет кроме тебя самого. Снять заклинание смогу лишь я или же Он.
Король проводил их в дорогу словами:
- Счастливого вам пути и чтобы Древние были с вами! Идите собирайтесь и постарайтесь выйти до полудня.
Выходя из комнаты, Жем и Лиомо «случайно» оказались рядом.
- Пока мы не уехали, хотелось бы сделать одну вещь, - сквозь зубы прошептал Жема и бросил ему в лицо свой носовой платок, что свидетельствовало о вызове на дуэль.
Лиомо поймал платок и вернул его Жему со словами:
- Ты платок обронил…
- Ты что не понял?!!!
- А чего понимать-то. На дуэль вызывают равных по социальному положению. На мое счастье, я не являюсь членом никакой дворянской фамилии, поэтому драться на дуэли с вами не буду. Можешь, не улыбаться своей кривой ухмылкой, меня вполне мое происхождение устраивает. Меньше забот и проблем. У нас же, у плебеев, как любит выражаться Тоби, принято выяснять отношения посредством кулаков. Если ты не против, можем с тобой померяться силой.
- Как угодно. Чем угодно. Сейчас же!!!
- Увы, сейчас не могу. Я несколько занят на ближайшее время. Меня зачем-то король  посылает в даль дальнюю. И пока количество Бусинок на веревке, повязанной мне вокруг шеи, не достигнет 50 штук и эта связка не окажется на Чаше Добра Весов Мироздания, я не принадлежу самому себе. Насколько я осведомлен и ты тоже. Предлагаю выяснить наши отношения непосредственно в тот же миг, как наша миссия будет исполнена. Нельзя помогать нашим врагам, перебив себя же.
- Хорошо. Под Весами Мироздания через секунду, как положишь Бусинки на чашу весов!
- И никаких нападок друг на друга со шпагами на перевес и ножами за пазухой!
- Решено!
- Для этого я даже согласен забыть о своих плебейских привилегиях и сразиться с тобой на шпагах.
И они разошлись по своим комнатам собираться в дорогу.

Колодец Забвения

Спусти несколько часов, группа из шести всадников выехала из ворот замка. Возглавлял процессию Вент. Поклажи у каждого было не так уж и много, но все имели шпагу, лук со стрелами, а также дорожную сумку со съестным. В сумке Ольжера помимо этого лежал маленький сундучок, в который были сложены уменьшенные в десять раз Древние книги. Лиомо захватил с собой гитару. Ожерелья на нем не было видно – он убрал его под куртку. Жем нашел место для зеркальца. Тоби взял с собой свои начатые мемуары, перо и чернила. Вент увешал седло различными топориками, ножами различной длины и дубинку из тысячелетнего дуба. Его конь чудом не прогибался под тяжестью вооружения Вента. Правда, стоит отметить, что лука у него не было. Чуть поодаль за ними следовала рыжая тень.
До Заброшенного Замка вела прямая дорога, поэтому никто не боялся сбиться с пути. Поначалу по обочинам дороги постоянно встречались деревеньки, пестревшие своими красочными домиками в окружении пышно цветущих садов. Путники несколько раз останавливались, чтобы перекусить, и радушные жители с удовольствием угощали своих гостей, спешащих, по их собственным словам, на свадьбу своего дальнего родственника. Но чем дальше они уезжали от замка короля Анима, тем унылее становилась растительность, а жилые домики встречались все реже и реже.
Под вечер, в сгущающейся темноте неугомонный Тоби разглядел вдали очертания замка. Уже довольно долго они ехали, не встречая никого, поэтому никто не сомневался, что они доехали до Заброшенного Замка.
Сам замок, издали производивший впечатление неприступной башни, на поверку оказался довольно ветхим строением. Деревянная ограда вокруг замка почти полностью сгнила – доски чудом держались, одна створка ворот отсутствовала, а вторая висела на одной петле. Она покачивалась из-за порывов ветра, пронзительно скрипя несмазанной петлей.
Всадники и до этого старались лишний раз не заговаривать друг с другом, а сейчас все ехали в гробовом молчании, вздрагивая от каждого шороха и оглядываясь по сторонам. Все знали, что замок давно заброшен, и здесь никого не должно быть. Но чувство страха, вызванное видом замка, упрямо заглушало голос здравого смысла.
В сам замок так никто и не решился зайти, и на ночлег они устроились во дворе замка под открытым небом.
Главнокомандующий этого небольшого отряда быстро составил график ночного дежурства. Спать без часовых они не отважились.
Ночь произошла без происшествий.
Утром Вент, Акостра, Тоби и Жем отправились на поиски Колодца Забвения. Лиомо остался готовить похлебку, а Ольжер читал одну из Древних книг, которую он предварительно увеличил до нормальных размеров. Вокруг них мельтешила Ракса. Причем, судя по всему, сидящий с книжкой Ольжер все больше терял в ее глазах, по сравнению с колдовавшим над котелком с похлебкой Лиомо.
Найдя информацию о Колодце Забвения, Ольжер решил поделиться своими только что приобретенными знаниями с Лиомо:
- Ты представляешь, оказывается каждая бусинка, которыми наполнен этот колодец, – это забытая ссора.
Вдруг Ольжер замолк, прислушиваясь.
- В чем дело? – встревожился Лиомо. – Ты что-то почувствовал?
- Да вроде что-то… Нет, показалось. Ну, так вот, пока бусинка в колодце - о ссоре никто не вспомнит. Но если ее на достаточно долгое время вытащить оттуда, то эта ссора разгорится с новой силой. И единственная бусинка, которая может без последствий покинуть Колодец Забвения – Бусинка Мироздания. С виду все бусинки одинаковые, но лишь одна нанижется на Ожерелье Мироздания.
- Надеюсь, этих бусинок окажется не так уж и много – сколько же это потребуется времени, чтобы каждую бусинку попытаться нацепить на это ожерелье! – покачал головой шут.
В этот момент из-за угла замка появились Вент, Акостра, Тоби и Жем.
- Мы нашли его!!! – крикнул Тоби.
- Прекрасно, - без энтузиазма проворчал Лиомо, - но может, сначала поедим?
- Я согласен, - с готовностью подлетел к котелку Вент.
Остальные последовали его примеру. Чавкающую рядом с ними Раксу все приняли за очередную причуду Лиомо, поэтому особо не возражали по поводу ее присутствия. Тоби даже так понравилась лисичка, что он решил ее подрессировать. Он знаками объяснял, что он от нее требовал, и лисичка, проявляя на его взгляд чудесную сообразительность, мгновенно усваивала его команды. На дрессуру любитель поесть Тоби истратил более половины своей порции завтрака.
Ракса позволила добродушному Тоби покормить ее. Тем более что выдумать какую-либо сложную команду он не мог, а для нее это был наипростейший способ заполучить завтрак. Пару раз сесть и пару раз лечь, когда ее просят – гораздо проще, чем бегать по лесу не один час, вынюхивая след своего потенциального обеда, да еще и не каждый обед легко дастся. А вокруг этого замка вообще не то, что зайчика или белочки – муравьев нет!!! Не помирать же с голоду. А это глупое млекопитающее по собственной инициативе скармливает ей свой обед. Какая прелесть!
Очистив котелок от его содержимого, отряд двинулся к Колодцу Забвения. Этот колодец стоял на некотором отдалении от замка, чтобы дойти до него требовалось пробраться сквозь кустарник. Колодец был очень глубокий. Было решено, что с помощью веревки туда влезет самый легкий из присутствующих – Акостра. Ей на другой веревке будут спускать котелок, куда она будет насыпать бусинки, затем котелок будут поднимать, после чего бусинки будут высыпаны в кучу, из которой Лиомо будет брать по бусинке и пытаться нанизать на нить ожерелья.
Так как постоянно в этой работе были заняты лишь Акостра, сидящая в колодце, и Лиомо, исследующий уже вытащенные из колодца бусинки, то Тоби, Вент и Жем по очереди вытаскивали котелок из колодца. Ольжер должен был сменить Акостру, как только она устанет.
Вент решил заняться боевой подготовкой отряда. Когда была очередь Жема тягать котелок, Вент подозвал свободных на тот момент Ольжера и Тоби и велел отправиться к замку в их лагерь набрать хлеба, сыра и овощей, а также прихватить свои луки. Когда те вернулись, и маленький отряд перекусил, Вент поставил Ольжера и Тоби на расстоянии 10 метров от сухого дерева, которое стояло на краю поляны, и велел стрелять.
С полчаса оба новоявленных лучника пытались хотя бы вставить в лук стрелу. Когда они попросили Вента показать им, как это делается, тот в гневе прокричал:
- Я командир!!! А не лучник. Это вы должны уметь стрелять, а не я. Я должен руководить вашей подготовкой, а учиться вы должны сами. Неужели вы такие глупые? Мои орлы под моим неусыпным оком посылали стрелу на расстояние с километр и поражали цель и никогда, - слышите – НИКОГДА!!!, не просили меня им показать, как это делается.. А вы что не сможете научиться попадать в дерево с 10 метров?!
Потом почесал затылок и добавил:
- Хорошо, с 5…
И подтолкнул их поближе к дереву.
С луком Ольжер и Тоби, в конце концов, совладали. Но со стрелами продолжали воевать. Хоть стреляли они уже с 3 метров, их стрелы летели куда угодно, только не в установленную цель. Рядом на траве сидел Вент и с угрюмым отчаянием взирал на своих учеников.
Когда настало время подменить Акостру и Жема, Тоби и Ольжер с огромным энтузиазмом рванули к колодцу, побросав луки.
Вент оживился – может, новые ученики окажутся более способными. И Акостра, щурящаяся от дневного света после темноты колодца, вместе с Жемом получили луки в руки и поставлены лицом к надоевшему уже донельзя Тоби и Ольжеру дереву.
Постепенно и эта партия лучников также оказалась не в первоначальных 10, а в постыдных 3 метрах от злосчастного дерева. Вент мрачнел все больше и больше.
Наконец Жему удалось своей стрелой задеть ствол дерева. Вент встрепенулся – сначала он подумал, что это ему показалось, но потом, осознав, что это великое событие произошло наяву, с утроенным рвением стал гонять своих лучников.
В этот тяжелый момент для вконец измученных Акостры и Жему произошло радостное событие – наступила очередь Вента доставать котелок с бусинками из колодца.
Ни минуты не мешкая Акостра, Жем и Тоби повалились под родное уже дерево прямо на траву.
Лиомо же было абсолютно все равно, что происходило в нескольких десятков метров от него. На протяжении не одного часа он сидел перед двумя горками унылого цвета бусинок и по одной перекладывал бусинки из одной кучки в другую. На коленях у него лежали Бусинки Мироздания, но к ним так и не прибавилась 22-я. Все попытки нанизать на нитку еще одну бусинку терпели неудачу. И если остальные развлекались стрелковой подготовкой, физическими упражнениями с котелком или же акробатическими внутри колодца, то Лиомо как и в начале этой работы сидел скрючившись над двумя бежевыми горками, одна из которых все время увеличивалась, а вторая и не думала уменьшаться.
Все движения Лиомо уже были доведены до автоматизма, периодически он даже закрывал глаза – ведь его пальцы и без участия глаз прекрасно знали, что откуда взять и куда положить.
В нем росло глухое отчаяние, казалось число этих бусинок бесконечно, и в то же время росло подозрение, что искомой Бусинки здесь нет вообще.
Остальные постоянно менялись позициями – либо работать у колодца, либо стрелять по дереву.
Так подошло время сумерек. Ольжер с помощью своей волшебной палочки зажег свет над Лиомо, чтобы тот мог разглядеть бусинки. В виду сумерек и позднего времени, стрельба с милостивого разрешения Вента была заменена сном под тем же деревом. Однако работа у колодца не прекращалась.
Постепенно отчаяние, уже давно поселившееся в сознании Лиомо, начало проникать и к другим.
Лиомо же уже смутно сознавал, что он тут делает. Его руки машинально перекладывали бусинки, причем он уже не понимал какова цель этого перекладывания.
Когда одна из бусинок соскользнула по нитки к своим сестрам–бусинкам Мироздания, Лиомо возмутился тем, что бусинка не последовала в другую кучу бусинок, как это делали все предыдущие бусинки, что она нарушила привычный путь передвижения всех бусинок: колодец – котелок – правая кучка – пальцы Лиомо – левая кучка…
О том, что нанизанная на нитку 22-я бусинка – Бусинка Терпения – есть свидетельство окончания его несколько затянувшейся каторжной работы, он понял не сразу. Его рука уже по привычке взяла следующую бусинку, когда его мозг сформировал радостную новость.
Лиомо машинально надел на себя ожерелье, вскрикнул: «Всё!!!», откинулся назад и моментально заснул. В виду усталости всех без исключения участников похода за Бусинками Мироздания, бурного выражения радости не было. Акостре помогли вылезти из колодца и все, следуя примеру Лиомо, заснули мертвым сном. Даже Вент не вспомнил о ночном дозоре.
Однако вскоре Ольжер проснулся – перед его глазами стояла фраза из книги: «Каждая бусинка – это ссора. Пока бусинка вне Колодца Забвения – ссора разгорается вновь. И лишь пока бусинка в колодце о ссоре забывают». Ольжер с трудом разлепив сонные глаза, потащился к колодцу и, несмотря на жуткую усталость, стал ссыпать вытащенные бусинки обратно в колодец. Закончил он свою работу уже под утро и тот час повалился рядом со своими друзьями досыпать оставшуюся часть ночи.
Тем временем около знакомого всем, кроме Лиомо, дерева в траве оставалась лежать бежевая бусинка. Никто ее так и не заметил ни, когда Ольжер ночью сгребал бусинки обратно в колодец, ни позже, когда утром все собирали котелок, луки, сматывали веревки, чтобы уйти к своему лагерю у замка, где оставались их лошади.
Бусинка лежала в двадцати метрах от Колодца Забвения, но не в нем… В то утро в одном из домиков деревеньки Розовой маленький Вибби, покуда мама вышла кормить птицу, полез на полку, где стояла банка с вареньем, но поскользнулся и смахнул крынку со сметаной. Крынка разбилась вдребезги. Испуганный кот истошно замяукал и бросился вон из дома. На крыльце он попался под ноги хозяйке дома Басе. Вбежав в дом она увидела черепки и разлитую сметану и, не заметив спрятавшегося под кроватью Вибби, с метлой наперевес погналась за убегавшим котом.
Его догнать ей не удалось, но она оставила его без обеда. Несчастному коту, боявшемуся возвращаться, ничего не оставалось, как влезть в соседский курятник, чтобы перекусить парочкой цыплят. Когда он донельзя довольный выходил из курятника, его опознала соседка. После непродолжительной погони, закончившейся безрезультатно, соседка пошла к хозяйке кота предъявлять на того жалобу. Две женщины проругались до полудня, вспомнив все обиды, вольно или невольно наносимые друг другу этими двумя семействами на протяжении 700 лет, после чего с оскорбленным видом разошлись.
С тех пор есть в деревеньке Розовой два соседних домика отгороженных друг от друга высоким забором. Периодически через этот забор на вражескую территорию перелетают тухлые яйца и помидоры, мусор и камни… А бусинка и до сих пор лежит под высоким деревом недалеко от Колодца Забвения…

Перепутье

После ночных трудов отряд проспал почти до полудня. Встали выспавшимися и отдохнувшими. За исключением Лиомо и Ольжера. Маг спал гораздо меньше других. А Лиомо всю ночь снились бежевые бусинки – они сыпались с неба, текли по руслам рек, вместо воды, колосились на высоких стеблях в полях. Когда же в поле крестьяне угостили его сыром в виде огромной бусинки, Лиомо проснулся в холодном поту. Все утро его голова раскалывалась от тупой боли, а бусинки продолжали мельтешить перед глазами едва ли меньшим числом, чем во сне.
Вент построил всех в шеренгу, заявив, что построение позитивно отражается на дисциплине. Уже проснувшиеся Акостра, Жем и Тоби отчаянно возмущались таким порядком, однако, в строй встали. Ольжер малек ошибся, встав в шеренгу спиной к Венту. И лишь Лиомо, еще не совсем проснувшись и будучи не в состоянии тратить лишние силы по пустякам в виду отсутствия оных, встал в строй безропотно и в отличие от Ольжера лицом к начальнику. Вент сразу отметил дисциплинированного подчиненного – не ропщет, имея вечный наряд по кухне, строится образцово…
Был оглашено, что Лиомо (собственно как всегда) назначен готовить завтрак, Тоби поручено развести костер.
С костром Тоби довольно успешно справился. После чего Лиомо взялся за похлебку. В каждой картофелине, в каждой луковице ему мерещились бусинки, но он сумел пересилить себя и продолжал готовить.
Во время завтрака прошло небольшое совещание, на котором был утвержден их дальнейший маршрут. Они решили двинуться к Черным пещерам, в которых было спрятано сразу несколько Бусинок. Путь их лежал через Древний лес, Пустыню и Землю Эльфов. В Древнем лесу должна была быть Бусинка Надежды, в Пустыне – Бусинка Щедрости.
После завтрака Вент решил вновь провести небольшое учение по стрельбе из лука. Он ввел правило каждое утро хотя бы полчаса посвящать военное подготовке. Акостра, Жем, Тоби и Ольжер послушно потопали к выбранному Вентом в качестве мишени столбу в ограде замка. Лиомо не сразу понял, что от него хотят. Вент не поленился объяснить:
- Нужно вот этой штуковиной, называемой стрелой, из этой штуковины, называемой луком, попасть в во-о-он тот столб, в данный момент называемый мишенью.
Лиомо, не сходя с места, взял  лук из рук Вента и выстрелил, практически не прицеливаясь. Стрела пролетела все 200 метров, отделявших их от «мишени», и воткнулась в столб. Шут вернул лук Венту и с видом человека, которого по пустякам оторвали от важного дела, сел, блаженно потянувшись, посадил к себе на колени Раксу и начал ее гладить. Благодарная Ракса замурчала.
Вент в мгновение ока расцвел – есть орлы в его отряде!!!
Он подбежал к остолбеневшим на полпути к своей «мишени» остальным членам отряда:
- Видели?! Вот пока не научитесь так стрелять – я от вас не отстану.
Узнав о такой радужной перспективе, Жем схватил стрелу на манер копья и рванул по направлению к Лиомо. Тот, заметив стремительное приближение потрясавшего в воздухе «копьем» Жема, встретил его словами:
- Ты заметил подлетающего к моей персоне комара? Похвально, похвально… Вот тут еще муравьи донимать начали.
Жем затормозил в полуметре от шута, хрякнул стрелу о свое колено, в бессилии бросил обломки на землю, резко повернулся на 180 градусов и широким шагом пошел к мишени отрабатывать стрельбу. Первый же его выстрел достиг мишени. В течение этого получасового занятия столб с трех метров также поразили и Тоби, и Акостра. Лишь Ольжер, как ни старался, не мог заставить посланную его рукой стрелу достичь цели.
Пока шло занятие, Лиомо собрал все  вещи, и после завершения стрельбищ отряд двинулся в путь. Они возвращались на прямую дорогу, по которой они до того ехали. И чем дальше они были от Заброшенного Замка, тем все больше живого встречалось вокруг, и даже Ракса, в замке питавшаяся исключительно из запасов отряда, теперь же охотилась, обеспечивая сама себя пищей.
- Забавно, - усмехнулся Тоби. – Как же было пустынно около замка, всего лишь одну птицу видели. А буквально, в нескольких милях от него жизнь бьет ключом.
- Какая птица? - насторожился Лиомо.
- Когда мы подошли к колодцу в первый раз, то Жем склонился над ним посмотреть, что там внутри, и оттуда стремительно вылетела черная птица и унеслась прочь. Причем, что занимательно, птица не кричала, как кричат птицы, если их вспугнуть. Просто молча улетела.
- И вы молчали?!!! – вскричал шут.
- А что? – вступил в разговор Жем.
- Вокруг замка не было никого живого, даже Раксе не на кого было охотиться. И тут из Колодца Забвения вылетает птица именно в тот момент, когда к Колодцу кто-то пришел. Причем, понятно, что к этому колодцу могли прийти только те, кому надо было из этого колодца что-то взять. А что можно взять из этого колодца? Бусинку Мироздания. А кому могла бы понадобиться эта Бусинка? Только тому, кто захотел бы положить все Бусинки на Чашу Добра Весов Мироздания. Эта птица призвана оповестить кого-то о том, что за Бусинкой пришли. Ведь и Ольжер что-то почувствовал, пока вы тогда ходили искать, где расположен этот колодец.
Все замолчали, переваривая услышанное.
Наконец Вент сказал:
- Теперь нам надо утроить внимание. Следует маскироваться, и на ночь обязательно выставлять часовых. Кробс нам советовал прикинуться бродячими артистами. Я думаю, стоит последовать его совету. Есть другие идеи?
Молчание.
Спустя минуту Вент продолжил:
- Тогда надо приобрести повозку, переодеться в черные костюмы бродячих актеров, а также придумать свои выступления. Вдруг придется выступать перед публикой. Если бродячие актеры приехали в город и не выступили там – это может вызвать подозрения. Я могу сделать номер с поднятием тяжестей.
В первом же домике, одиноко стоявшем у дороги, они договорились у старика и старушки о покупке старенькой повозке. Старичкам уже ни к чему была крытая повозка. Это раньше старику приходилось колесить по разным городам, а сейчас годы не те. И он охотно продал ставшую ненужной повозку. А в придачу к ней и крепкого коня, особой масти. Лошадка была ниже лошадей путешественников, однако коренастее. Она не могла быстро бегать как они, но зато долго могла тащить тяжелогруженую повозку.
Черные костюмы они взяли с собой, еще уходя из замка Анима. Пояса, позволяющие менять свой наряд, Ольжер тоже изготовил еще под присмотром Гевона.
Теперь они могли сойти за труппу бродячих артистов. Остановившись в поле, они отрепетировали несколько номеров. Вент показал свое искусство управляться с дубинкой и умение поднимать тяжести. Также проблем не вызвал номер хождения по канату Лиомо. Он быстро с помощью Вента смастерил шесты, на которых крепился канат. С остальными номерами возникли некоторые проблемы.
В труппе должна быть женщина, или хотя бы кто-то кто будет играть ее роль. Акостра отпадала в принципе. Лиомо прекрасно мог играть женские роли, но он был единственным комиком в труппе. К тому же он предложил восстановить номер, который он делал со своей сестренкой: она держала в руках или на своей голове предметы, по которым метал ножи или стрелял из лука Лиомо. Особый эффект зрелищу придавало как раз участие женщины в этом номере.
Акостра не подходила. С ее внешностью и мужскими манерами она не годилась на роль соблазнительницы. Все стали посматривать на Жема.
Тот возмутился:
- А что вы на меня смотрите?
Вент ответил:
- Жем, не обижайся, но лучше тебя никто за женщину не сойдет. С твоими красивыми чертами лица и стройностью тебе легче всего перевоплотиться. Да и ты чаще, чем мы, имел дело с красотками.
Часа два было потрачено на уговоры, и, в конце концов, Жем сдался. Прорепетировав спектакль, новоявленные артисты двинулись в путь. Акостра, Жем, Тоби, Ольжер и Лиомо ехали по-прежнему верхом, Вент же пересел в повозку, привязав своего коня сзади к повозке.
Через какое–то время Лиомо подъехал к Жему и протянул ему яблоко, насаженное на стрелу. Жем не очень любил близкое присутствие шута, если тот не был подвешен на дыбе или не был хотя бы связан. Поэтому данный маневр Лиомо не привел Жема в особый восторг.
Он было хотел не очень вежливо отправить шута на его место в хвост процессии, но тут их «разговор» заметил Вент. Ему показалось, что его образцового солдата и ответственного за сохранность Бусинок Мироздания обижает нерадивый солдат Жем.
Вент подъехал к ним и доходчиво объяснил Жему, что он должен выполнить то, что от него хочет Лиомо.
Лиомо, услышав наказ Вента, почесал затылок:
- Черт, вообще-то я хотел потренировать свой номер стрельбы из лука со своей ассистенткой, но раз Вент приказал тебе исполнить любое мое желание…. Может чего повеселей придумать?
Жем начал жалеть, что не умеет молниеносно вскидывая лук, поражать противника в доли секунды. Таким образом, он бы успел расправиться и с Лиомо, и с Вентом.
Шут в досаде ударил кулаком по луке седла:
- Ничего в голову не приходит. Ладно, займемся репетицией. А то мне шарахающаяся от каждого выстрела ассистентка не нужна.
И добавил, пожав плечами:
- Почему-то людям не очень нравится, когда по ним стреляют из лука или мечут ножи.
Он всунул в руки продолжающего кипеть Жема стрелу с яблоком и продолжил:
- Сам решай, как эту стрелу держать, но учти я буду стрелять по яблоку. Публика любит смелых ассистенток, однако, не долго восхищается мертвыми…
И отъехал от Жема подальше, выбирая удобную позицию для стрельбы.
Жем, наконец, перестал грезить трупом Лиомо и осознал происходящее:
- Ты что?!!! А вдруг ты промажешь?!!! Я хочу жить!!!
Уже довольно далеко отъехавший Лиомо возразил, наивно распахнув свои голубые глаза:
- А что, у тебя есть повод мне не доверять?
Жем предпринял еще одну попытку отменить «репетицию».
- Да, но мы же едем. Поэтому цель не статична. Нужно тренироваться, когда цель статична.
- Мне – нет, - ответил Лиомо и выпустил стрелу.
В тот момент Жем держал стрелу прямо перед собой той же рукой, какой держал поводья. Стрела пробила яблоко аккурат по центру, пройдя в считанных сантиметрах от груди Жема с одной стороны и шеи его коня с другой. Жем моментально поднял стрелу с яблоком высоко над головой.
- У тебя рука так скоро устанет, - предостерег Лиомо.
- Ничего, я крепкий.
Страх позволял Жему держать вытянутой руку довольно долго, тем более , что уже несколько раз яблоко менялось, так как буквально за несколько минут превращалось в ежика.
В конце концов, удовлетворенный Лиомо подъехал к Жему:
- Ну, вот – мои руки и глаз вспомнили, как стрелять. На представлении готовься к тому, что яблоко будет не только на стреле, но и просто стоять у тебя на голове. Жаль вот только метать ножи негде тренироваться, так что вспоминать буду прямо на представлении.
- Метать чего?
- Ножи.
- А я тут причем?!!
- Ты будешь стоять у стены, а я буду метать ножи с таким расчетом, чтобы они втыкались как можно ближе от твоего тела.
- Но почему опять я?!!!!!!
Лиомо подъехал к Жему вплотную и шепотом произнес:
- Я открою тебе одну тайну – пронзенное тело красавицы-ассистентки вызывает гораздо больше сострадания, чем какого-то мужика, следовательно, и сборы выше. Так-то. Хотя… Если ты очень хочешь, я могу спросить Вента, не желает ли он постоять под моими стрелами и ножами.
- Нет, не хочу! – живенько ответил Жем, а про себя стал подумывать, как бы отсюда смыться.

Представление

Вскоре они въехали в тихий цветущий городок. Жители с радостью встречали их, особенно ребятня. Было решено дать здесь представление, опробовать, так сказать, свою программу.
Они установили свою сцену – повозку – на центральной площади. Собралась огромная толпа.
Первым номером выступал Лиомо на канате. Он выступал в своем обычном черном костюме, разве что снял шапочку с незабываемым пером. Все зрители, включая участников «труппы» смотрели за его выступлением, затаив дыхание. Его черная фигурка четко вырисовывалась на фоне голубого неба. Он не только ходил по канату на высоте 10 метров с черной повязкой на глазах, но также жонглировал там наверху.
Под конец своего выступления он прошелся по канату колесом и, не удержавшись, соскользнул с каната. Лишь в последний момент он зацепился рукой за канат. Вся толпа испуганно вскрикнул, как один человек. Но Лиомо сумел влезть на канат и закончить свое выступление.
Следующим выступал Вент. Сначала зрители весьма скептически отнеслись к невысокому, хоть и коренастому мужичку, появившемуся перед публикой. Вент действительно не поражал воображение зрителей своими габаритами. Он предпочитал поражать своими действиями. Уже через несколько мгновений восхищенная толпа не сводила с него глаз, когда он демонстрировал великолепное умение пользоваться дубинкой и огромными ножами. Кроме того, Вент поднимал ведра, наполненные огромными тяжелыми камнями. В конце Вент так вошел во вкус выступления перед публикой, что по собственной инициативе предложил выйти кому-нибудь, кто хочет потягаться с ним в силе. К его немалому разочарованию сумасшедших не нашлось.
Во время выступления Вента, Ольжер подошел к Лиомо:
- Мы так все испугались! А что было бы, если бы ты упал?
- Молодцы, что испугались. А еще лучше, что испугались зрители.
- Ты доволен тем, что произошло?
- Ужасно!
Ольжер решил, что от пережитого Лиомо начал сходить с ума.
- Может, тебе не надо больше сегодня выступать? – осторожно спросил он шута.
- Теперь как раз и надо. Открою тебе маленький секрет. Это падение было запланировано. Входило в номер.
- Как?! Зачем?!!!
- Понимаешь, я по канату хожу с такого же возраста, с какого хожу по земле. Я на нем жить могу. Но если я буду расхаживать как вросший по тому канату, то зрителям это может наскучить. Они перестают удивляться, видя, что для меня это не стоит никаких усилий. С гораздо большим волнением и трепетом они стали бы наблюдать за тобой, впервые ступившим на этот канат. В моем случае исчезает элемент опасности, так привлекательный для зрителей. Я буду выполнять гораздо более сложные вещи, чем ты, но мне они будут даваться гораздо легче, чем тебе твои элементарные шажки. Я буду рисковать меньше, поэтому я вызову меньший интерес. Если же я покажу, что и я могу ошибиться, они будут смотреть на меня во все глаза. А вдруг я оступлюсь? Они поймут, что я действительно рискую. Вот ты видел, как публика смотрела на меня?
- Если честно, то я не смотрел на публику, я смотрел на тебя…
- Вот именно – на меня. А почему ты смотрел на меня?
- Я боялся за тебя.
- Вот видишь: ты боялся. Все боялись, и все смотрели на меня. Все представление. Поверь мне, если бы они посмотрели мое выступление раз пару раз, и я каждый раз отрабатывал бы его, как влитой, без единой помарки, то им надоело бы мое хождение. Больше бы они не пришли смотреть на меня. Но если я хоть раз бы сделал ошибку, они каждый раз смотрели бы тот же самый номер с живейшим интересом – а вдруг упаду. В этом номере для меня самое сложное – «сорваться» как можно натуральнее.
Следующим номером был маленький спектакль.  Здесь уже активно использовались волшебные пояса для создания костюмов. Жем, исполняющий роль главной красавицы, возвышался над всеми своими «кавалерами» в розовом с рюшечками платье. Он старался говорить фальцетом, сквозь который пробивался его натуральный баритон. Публике очень понравилось его мужское видение женского кокетства. Никто не сомневался, что перед ними мужчина, но все с готовностью притворились, что не замечают этого.
Акостра также блеснула своим выступлением. Она играла старуху-служанку «красавицы». Ее тоненький голос, мужские движения и седой парик произвел неизгладимое впечатление. И хоть Акостра просто говорила текст, ее персонаж вызывал гомерический хохот.
Ольжер исполнял несколько ролей, важных по сюжету, но имеющих всего по нескольку фраз. От него требовалось быстро менять костюмы – это ему превосходно удалось.
Тоби играл бравого молодого офицера, в которого влюбляется красавица и с которым сбегает от старого нелюбимого мужа. Правда, любовным сценам меду молодым офицером и красоткой все-таки не хватало пыла.
Лучшей сценой этого мини-спектакля была дуэль старого мужа и молодого офицера на шпагах. На одном из моментов красотка, наблюдавшая за этой дуэлью, падала в обморок. Жем в нужный момент баритонисто взвизгнул, внимательно оглядел предполагаемое место падения и, удовлетворившись видом диванчика, плюхнулся на него, закатив глаза. Диванчик предсмертно скрипнул, но выжил.
Публика наградила их оглушительными аплодисментами.
Последним номером их программы было выступление Лиомо, метающего ножи и стрелы в свою ассистентку-мученицу.
Перед выходом Лиомо шепнул Жему, бывшему уже в красном платье:
- Главное – улыбаться!
Жем чуть не взвыл, Однако, во время выступления послушно держал в руке насаженное на стрелу яблоко, ставил яблоко на голову, надежно прикрытую огромным париком таким образом, чтобы яблоко было чуть ли не в полуметре над его собственной головой. Под париком, на всякий случай, был еще и котелок.
Улыбка не покидала лица Жема, хоть и смахивала на оскал умершего от удушья.
Однако, когда Лиомо с гораздо более привлекательной улыбкой (конечно, не его же расстреливают!) подвел его к деревянному забору выше человеческого роста и жестом указал стать к заборчику спиной, Жем почувствовал недоброе.
Лиомо прошептал:
- Можешь закрыть глаза, но двигаться не стоит в твоих же интересах. У меня-то, на крайний случай, осталась Акостра. У тебя же второй жизни не будет.
И пошел занимать позицию для метания ножей.
Жем вжался на добрый сантиметр в дерево, крепко зажмурился и стал читать все известные ему молитвы.
В течение минуты в нависшей гробовой тишине он слышал лишь свист и глухие удары об забор, сопровождающиеся сотрясением этого забора, но с места ассистентка не сдвинулась.
Когда Жем открыл глаза, он увидел кланяющегося под оглушительные аплодисменты Лиомо. Он осторожно пошевелил ногами, руками, убедился, что вроде все двигается и боли нет – он жив!!!
Расхрабрившись, Жем скосил глаза, высматривая, где находятся злополучные ножи. Те аккуратно были вогнаны по самые рукоятки максимум в десяти сантиметрах от Жема слева, справа, а также над головой. Ножей было около 20.
Он осторожно отклеился от забора и поплелся за «сцену», на ходу стянув волшебный пояс и оставшись в актерском черном костюме.
Собрав довольно много денег, остальные «актеры» чуть позже присоединились к нему.
Разместиться решили на постоялом дворе, который находился здесь же на площади. Надо наслаждаться сном в кроватях пока есть возможность – в Древнем лесу такая возможность вряд ли появится.
Хозяин постоялого двора отнесся к ним без особого радушия. У бродячих актеров редко бывает много денег. Много с них не возьмешь. Он выделил комнату на верхнем этаже. Ракса осталась спать в повозке, одновременно выполняя функцию охранника.
Все ужасно устали за этот день и, поужинав в своей комнате, сразу легли спать. Памятуя о странной птице, каждый отстоял свою часть ночь в карауле. Как ни странно, никто на посту не уснул.
В последующую неделю на их пути встретилось не мало городков и сел, и везде они выступали с неизменным успехом. На последних выступлениях Жем так расхрабрился, что уже держал яблоки не нанизанными на стрелу, а двумя пальцами, причем между выстрелами Лиомо Жем даже откусывал от обстреливаемого яблока. Будучи распятым у забора, уже не только не трясся и не подкладывал котелок под парик, но даже вовсю болтал, комментируя зрителям происходящее, хоть после бросков Лиомо ножи втыкались все ближе и ближе к Жему.
Как ни хорошо было ехать по городам и деревням Солнечного Королевства, вскоре они добрались до лесов. Хозяин очередного постоялого двора, в котором они остановились и которому продали лошадей и фургон, предупредил их, что за лесами начинается Древний Лес. Не зная, что именно туда отправляются его постояльцы, он расписал им ужасы того леса во всех подробностях.
- Я там не был, Древние миловали. Но старики рассказывали, что там высокие старые деревья чуть ли не сплошняком стоят. Их кроны плотно соприкасаются друг с другом таким образом, что даже летним полднем солнце не пробивается сквозь ветки и листву. День и ночь там практически не различимы. Растет там только мох, им-то и питаются немногочисленное зверье. Даже хищники водятся. Но самое страшное в Древнем Лесу не они, а то, что там раздолье для Темных Сил.
Вдохновленный его рассказом, отряд, помолившись, вошел в лес.

Лес

В лесу существовало множество дорог и тропинок, однако, все они вели куда угодно, только не в сторону Древнего леса. Поэтому довольно скоро путники были вынуждены пробираться сквозь непроходимые заросли. Причем единственными ориентирами для путников были мох на деревьях, а также звезды и солнце на небе. К несчастью, единственным, кто мог, таким образом, ориентироваться в лесу, был Лиомо.
Вент ранее был уверен, что определять север, юг, восток и запад в походе следовало с помощью опроса местных жителей. Они всегда были в курсе того, где здесь запад и как пройти на юг. Ко всему прочему, если армии и приходилось воевать с какими-нибудь преступниками или разбойниками, то неугодные власти располагали свои штабы в каких-нибудь крепостях, к которым, как правило, вели хорошие дороги. Как проехать к тому или иному замку опять же всегда можно было спросить у встречающихся на пути местных крестьян. В крайнем случае, в его отряде всегда находился кто-нибудь, кто до службы был земледельцем в этих краях или же в этих местах жили его родственники, поэтому «местный житель» часто оказывался непосредственно среди солдат.
Поэтому восторгу всех членов отряда не было границ, когда они узнали, что даже без помощи местных жителей можно узнавать направление, куда следует идти. А когда Лиомо объяснил, что с помощью карты можно определить путь до любого места в Солнечном королевстве, все  и даже Жем воспылали к нему уважением. Особенно, беря во внимание тот факт, что никто так толком и не понял, как ею пользоваться.
Ольжер, в принципе, знал, для чего нужна карта, и даже учил в школе, как вычислять по положению звезд стороны света. Однако, благодаря своей рассеянности, он вечно путал, какая звезда в каком созвездии куда указывала, а также где встает и садится солнце. Слыхал он и о том, что можно по лесной растительности ориентироваться в лесу, но по причине своих крайне редких посещений лесов, свои слабоватенькие теоретические познания он так и не смог подкрепить практическими.
Короче, даже Вент беспрекословно подчинялся всем решениям Лиомо, в какую сторону двигаться. В скором времени Лиомо передал свой бесценный опыт в приготовлении пищи своим собратьям по походу, тем более что особенным разнообразием меню не изобиловало. В лесу питались, как правило, дичью, подстреленной шутом, а также ягодами, травками и кореньями, собранными и накопанными Ольжером.
В травках Ольжер разбирался хорошо, как и полагалось всем Магам, выполнявшим еще и функции врачевателей. Ольжер твердо усвоил основные съедобные травки и наиболее полезные при лечении наиболее распространенных недугов, а неизвестные ему травки благополучно обходил стороной. Пусть себе растут. Как ни странно, никто от его врачевательства еще не умер.
Ко всему прочему у Ольжера был помощник – Ракса. Он внимательно наблюдал, чем лакомится рыжая бестия, а потом с видом знатока предлагал эти же травки своим друзьям.
Вент, тем временем, продолжал улучшать военную подготовку отряда. Плюнув на Ольжера, который до сих пор не смог поразить цель с трех метров, Вент гонял Тоби, Жема и Акостру, успехи которых хотя бы прощупывались.
Помимо тренировок стрельбы из лука Вент решил ввести занятия по фехтованию, чтобы его подчиненные не растеряли уже обретенных в замке навыков. Вот уж здесь Жем и Тоби блистали. Акостра изо всех сил подтягивалась к ним, и надо сказать, она здорово прогрессировала. Лишь Ольжер махал шпагой едва ли не хуже, чем до этого путешествия. Лиомо махал также без энтузиазма и без хотя бы еле заметного мастерства. Но его Вент особо и не гонял. Институт любимчиков еще не был полностью искоренен из армии Солнечного Королевства.
Измотанный муштровкой Вента Тоби, отыгрывался на Раксе. После того, как, угробив на дрессировку огромное количество мяса из своих завтраков, обедов и ужинов, Тоби добился-таки от Раксы исполнения команды «голос», его радость была сопоставима лишь с его же гордостью за самого себя – величайшего дрессировщика Солнечного королевства.
Ракса, тем временем, благодаря методам дрессуры Тоби уже и забыла, когда последний раз она охотилась. Она заметно прибавила в весе. Когда Ракса бежала, нет, лениво семенила за отрядом, она переваливалась с боку на бок, как утка.
В отличие от нее, Тоби постройнел. Добровольно урезавший свой рацион, он абсолютно не замечал происходящих с его телом изменений. Да, и если бы заметил, не расстроился – увлеченный человек не обращает на такие мелочи внимание.
Поначалу весь отряд наслаждался красотою леса, его растительностью и обитателями. Резвились на каждой полянке.
Но вскоре полянки стали встречаться все реже и реже, а затем и вовсе исчезли. Солнце все с большим трудом пробивалось сквозь кроны деревьев. Густая трава сменялась мхом, звери и птицы также редко встречались им на пути.
Сгущающийся лесной мрак и опустение сказались и на путниках. Они уже меньше шутили, Вент все больше гонял их муштровкой, на ночных дежурствах все сохраняли повышенную бдительность.
Ольжер ненавидел дежурить ночью. Надо ведь было смотреть во все стороны – никогда не знаешь, откуда ждать опасности. Вот все спят, надеются, что при первых же признаках опасности ты их разбудишь. Нет, разбудить-то он их разбудит в случае, конечно, если кто-то не подкрадется сзади и укокошит Ольжера, не дав тому пикнуть. А вдруг эта напасть окажется настолько страшной, что Ольжер от одного ее вида потеряет способность двигаться, а вместе с ней и голос?
Короче, на посту Ольжер стоял, трясясь мелкой, а временами и крупной, дрожью, лязгая зубами до того громко, что лишь крайняя усталость его друзей позволяла им не просыпаться от этого звука. Ему постоянно казалось, что кто-то крадется в ночи. Он периодически резко оборачивался, чтобы застать подкрадывающегося сзади врасплох. Но тот всегда успевал укрыться, причем, гад, так здорово прятался, что ни травинка, ни веточка не шевелились. Умеют же некоторые прятаться!!!
Ольжер пытался караулить, прижавшись спиной к дереву. Однако все равно оставались открытыми три стороны. Да еще, кто-нибудь мог спрыгнуть с дерева. Нет, это было невыносимо. Он залезал в стоящие чуть поодаль кусты, чтобы, оставаясь невидимым для злоумышленника, пытающегося напасть на отряд, заметить его и из своего укрытия подать сигнал тревоги. Но в кустах его надолго не хватило: все-таки рядом с друзьями, пусть даже спящими, было как-то поспокойнее.
Магистр Магии пытался упросить Раксу покараулить вместе с ним. Но лиса предпочитала пользоваться своей привилегией не стоять на часах и засыпала еще до того, как Ольжер успевал проговорить свою просьбу. Во время произнесения им окончания своей речи, звучащего как: «…покараулить вместе со мной», Ракса уже досматривала второй сон. Утром Ольжер не успевал заново завести прерванный сном Раксы накануне разговор – Тоби и Ракса, соскучившиеся за ночь друг по дружке, продолжали свои занятия. Что тут скажешь – эти двое нашли друг друга.
Ко всем страха Ольжера прибавилось отягчающее обстоятельство – он стал ощущать присутствие посторонней магической силы. Безусловно, это свидетельствовало о том, что они уже вплотную подошли к Древнему Лесу, если уже не шли по нему. Причем было страшно не столько от того, что где-то поблизости шастает какой-то волшебник, как от того, что этот волшебник не мог не почувствовать присутствия самого Ольжера. Оставалось лишь надеяться на то, что магии здесь было в изобилии, и никто из снующих по лесу волшебников, добрых ли, злых ли, не стал бы с подозрением относится к близкому присутствию других обладателей магической силы.
Да, и, может, здесь просто все пропитано магией. Сам воздух, деревья, мох… Так что и не стоило бы беспокоиться. Но Ольжер по-прежнему беспокоился.
Он сообщил о своих ощущениях остальным. Однако никто особо не удивился его словам. Древний лес – волшебный лес. Куда же здесь без магии.
А Лиомо добавил:
- Здесь любой путник редкость. Обладает он магическими способностями или нет. И уж, поверь мне – о нашем прибытии уже весь лес оповещен, можешь не сомневаться.
- И ты так спокойно об этом говоришь?! – в ужасе вскрикнул Ольжер.
- А чего паниковать-то. Будем мы метаться в панике или же продвигаться по лесу, прячась по кустам, сами деревья и те самые кусты будут теми, кто расскажет остальным о нас. И как раз, если мы придем в открытую, нас, возможно, никто не тронет. Мы покажем, что хотим просто забрать Бусинку. Сама по себе никому не нужна – одна Бусинка не обладает никакой силой, впрочем, как и все 50 вместе собранные. Они обретают силу лишь на Весах Мироздания. Да и то, кому-то конкретному они пользы не принесут. Лишь просящие мира и покоя народы ощутят ценность этих Бусинок.
Нельзя сказать, что слова Лиомо успокоили Ольжера, однако себя он убеждал, то раз Лиомо так говорит, то, возможно, в этом есть и капля здравого смысла.
Но деваться было некуда. Страшно ему или нет, никого не волновало – отряд продолжал продвигаться вглубь леса, каждую ночь все по очереди бодрствовали, и каждую ночь Ольжер трясся.
Они уже сбились со счета, сколько они брели по лесу. Считать сутки затруднял и такой фактор как почти полное отсутствие солнечного света. Большую часть времени они были вынуждены идти с факелами в руках по причине кромешной тьмы. Все постоянно спотыкались о коряги и пеньки, ветки царапали их, внезапно выныривая из темноты. Зверья вокруг было все меньше и меньше, Лиомо с трудом удавалось добывать им пропитание. Ракса помогала ему охотиться. Благодаря своим великолепным нюху и глазам, привычным к темноте, она замечала всю живность, проходящую недалеко от них. Лиомо зачастую приходилось стрелять, ориентируясь лишь на шум, создаваемый бегущим потенциальным обедом.
Все чаще путникам приходилось довольствоваться лишь супчиком из корешков, собранных еще за пределами Древнего Леса. Все осунулись. Но больше всего их донимал ни голод, ни постоянная темень, а неизвестность. Даже Лиомо, привычный к жизни в лесу, уже не мог определить направление их движения. Ольжер постоянно чувствовал окружающую магию, но ничего необычного они до сих пор не встретили. Если лес и был набит волшебниками, они не удостаивали путников своими визитами.
Им уже казалось, что бредут они целую вечность. А жизнь До леса – это всего лишь сон. Всех уже мало интересовали Бусинки. Они хотели бы хоть куда-нибудь дойти: обратно в замок Анима или же в Царство Мертвых – их бы все устроило. Но они шли и шли. Куда шли? Зачем шли?
Но вот однажды ушедший было охотиться вместе с Раксой Лиомо вернулся в лагерь взволнованный:
- Впереди поселение людей.
Его спутники в мгновение ока собрались, и все вместе поспешили за шутом. Все так были замучены неизвестностью и однообразием пути, что даже не задумались о возможной опасности, исходящей от этой деревни.
Эта деревня стояла на так называемой полянке. То есть в этом месте деревья стояли на чуть большем расстоянии друг от друга, чем в остальном лесу. Собственно, поселение состояло из домиков-шалашей. Каждый такой домик был как бы прислонен к одному из огромных деревьев. Между домиками-шалашами пылали огромные костры, около которых суетились женщины. Из домиков кое-где на появившихся путников глазели ребятишки.
Однако никто не удивился их приходу. Даже дети не воспринимали их как нечто необычное. С таким же интересом они смотрели бы на любого другого жителя их деревеньки. Но даже не это поразило путников – а тишина. Не было слышно ни детского смеха, ни окриков женщин. Лишь изредка какая-нибудь из работающих у костров бросала короткое слово, судя по интонации, указание насчет работы. Но и только.
Кругом было одно безразличие. Все выполняли свою работу.
Когда маленький отряд подошел к одному из костров, уже довольно пожилая женщина, окинув их безразличным взглядом, произнесла:
- Новенькие? Тогда пойдемте за мной.
Они хотели было произнести приветственную речь, объяснить цель своего визита, но она, не дожидаясь ответа, повернулась и, не оглядываясь, пошла к одному из шалашей.
Она распахнула занавески из какого-то грубого материала, служившие дверью, и жестом пригласила их войти. «Спасибо» произнесенное гостями она не заметила. Все вошли в шалаш. Посреди довольно просторной комнаты сидел мужчина, его длинные русые волосы и борода спадали на пол, окутывая все его тело. Толком можно было разглядеть лишь его глаза – черные блестящие бусинки - они поражали своей живостью, особенно в сравнении с безжизненностью взоров всех доселе встречавшихся путникам жителей этого лесного поселения. Перед ним стоял длинный полупрозрачный сосуд, из которого струился легкий дымок.
Вент, на правах старшего в отряде поприветствовал хозяина шалаша:
- Мир вашему дому! Позвольте уставшим путниками передохнуть под вашим кровом.
Мужчина чуть на распев им ему ответил:
- Мы всегда рады гостям. Многим из них так понравилось у нас, что они решили остаться. Если и вы последуете их примеру, мы все будем только рады.
- Нет-нет! – торопливо возразил Ольжер, - нам надо идти дальше. Но мы с удовольствием проведем у вас несколько дней.
- Воля ваша. Проводи их к домику для гостей, - обратился он к их проводнице.
Женщина так же, не проявляя никаких эмоций, вышла из шалаша. Все шестеро гостей гуськом последовали за ней. Она привела их к шалашу, стоящему несколько поодаль от остальных. Войдя первой, он наполнила железную чашу, подвешенную под потолком в центре комнаты, какой-то травой и подожгла:
- Трава поможет вам отдохнуть после дороги, - произнесла она и вышла из шалаша.
Друзья остались одни. Они сразу же повалились на одеяла, расстеленные по полу и служившие, очевидно, кроватями. Вент вызвался дежурить первым. Спустя какое-то время его сменил Тоби…
Все проснулись, оттого что кто-то вошел в шалаш, неся с собой яркий факел.
- Пора просыпаться, - громко произнес вошедший и остался выжидающе стоять на пороге комнаты. Это был среднего роста мужчина. У него тоже были длинные волосы, но они были черного цвета и сзади собраны.
Все спросонья начали вставать. Переглядываясь, они поняли, что сон сморил всех без исключения. Никто не дежурил ночью. По зардевшейся физиономии Тоби, всем стало ясно, что заснул и не разбудил следующего именно он. Вент багрового цвета сновал по комнате, делая вид, что помогает младшим друзьям. На самом деле его мечтой в тот момент было, чтобы мужик в дверном проеме исчез. Но тот стоял с невозмутимым видом и ждал, когда они соберутся.
Венту ничего не оставалось, как приберечь свою речь для лучших времен, продолжая внутри кипеть от гнева. По его мнению, даже чурбану неотесанному стало бы понятно, что следует подождать снаружи, пока дорогие гости оденутся и приведут себя в порядок после сна. Но этот гостеприимный чурбан был видно изготовлен из какого-то супертвердого дерева – вышел из шалаша он только вместе с гостями.
Венту казалось, что навязавшийся им проводник откровенно издевается над ними. Его друзья были менее мнительны, и всем были видно, что их проводнику просто на все наплевать. Они могли бы устроить потасовку перед его носом, обругать друг друга, устроить в шалаше пьяный дебош – он бы и бровью не повел.
У шалаша того лохматого, к кому они заходили вчера – главного здесь, судя по всему, собралась куча народу. Путники предположили, что здесь сейчас присутствуют все жители. Хотя не было видно ни совсем маленьких детей – самому младшему из ребятишек, присутствующих на этом собрании, было лет пять. Кроме того, совершенно не было стариков. То ли старых и малых оставили сидеть в их шалашах, либо таковых в этой деревне не было вообще.
Главный лохматый вышел из шалаша, неся сосуд, который друзья уже вчера видели. Сосуд также выпускал в воздух змейку дыма.
Глава племени обратился к свому народу:
- Собратья, в наш райский уголок, спасаясь от невзгод Того мира, прибыли новые поселенцы.
Он жестом указал на Вента и его отряд. Сотни голов мгновенно обернулись, следуя за его жестом. Сотни глаз с безразличием посмотрели на новичков и опять уставились на своего Предводителя.
Тот продолжил:
- Их появление явное свидетельство того, что наш уголок единственное место на земле, где нет невзгод Того мира.
Друзья было попытались возразить, но тут же им близстоящие мужчины зажали ладонями рот.
Тем временем главный поднял сосуд чуть повыше, и струйка дыма из него стала увеличиваться. Вскоре над сосудом образовалось облако, в котором стали видны какие-то картины. Чем плотнее становилось облако, тем четче становилось изображение. Спустя какое-то время можно было уже различить города Солнечного Королевства. Но вместо цветущих садов и веселых жителей, встречавшихся у них на пути еще недавно, в этой полупрозрачной завесе стали видны тлеющие поля вместо садов, плачущие женщины и дети. Небо, всегда поражавшее своим чистым лазурным цветом, теперь было серого цвета.
Главный опять подал голос:
- Вы видите – жизнь на земле вымирает. Лишь здесь можно выжить. А выжить можно, лишь следуя Порядку. Теперь вам следует разойтись и приступить каждому к своим делам.
Сотни людей как один смотревшие на своего Предводителя, одновременно повернулись к нему спиной и двинулись каждый в свою сторону. Через пару минут на  поляне остались лишь Лохмач с сосудом и «новенькие».
Главный жестом пригласил их войти в его шалаш, что они и сделали.
- Что вы думаете об увиденном?
Почти все, перекрикивая друг друга, одновременно заговорили:
- Такое не может быть!
- Там же все не так!!
- Мы же совсем недавно там были!!!
Лохмач им возразил:
- Вы там были почти год назад.
- Как год? – переспросил Вент. Остальные в ужасе уставились на Предводителя.
- Да-да, не удивляйтесь. Время в Древнем лесу замедляется. Здесь пройдет месяц, а Там год. Пока вы блуждали по лесу, засухи, наводнения, холод и голод погубили вашу родную землю. Смотрите сами.
Он вновь поднял сосуд таким образом, что тонкая струйка дыма стала увеличиваться, создавая над сосудом облако дыма. В этой пелене стали видны города, хорошо знакомые всем членом маленького отряда. Однако города явно носили следы нужды и лишений, пожаров и наводнений.
Тем временем Лохмач продолжал:
- Лишь нас беда обходит стороной. Живущие здесь потеряли Там своих родных и близких. Лишь здесь они могут жить. Вы можете остаться. Я даже считаю, что для вас это будет наилучшим выбором.
- Но мы не можем! Мы должны идти! – горячо возразил Ольжер.
- Почему? – настороженно спросил Лохмач.
- Мы должны помочь жителям как вы говорите Того мира.
- Чем вы им можете помочь? – усмехнулся тот.
Ольжер хотел было ответить, но Лиомо одернул его и сам ответил на вопрос Главного:
- Ольжер имеет в виду, что мы лучше умрем в Том, родном для нас мире, чем будем жить здесь, в чужом для нас.
- Но ведь все, кого вы здесь видите, включая детей, родились в Том мире. Тот мир является для них родиной, но они остались.
- Это их выбор, а наш выбор – вернуться туда.
Тут в разговор вступил Вент:
- А почему это произошло?
- Я не знаю, - ответил Лохмач, - но где-то год назад стали учащаться случаи засух, проливных дождей и снегопадов…
Все слушали его рассказ, мрачнея все больше и больше. Было видно, что они все больше склоняются принять предложение Главного. Если уже некого спасать, то зачем теперь рисковать своими жизнями?
Вдруг Ольжер почувствовал, как кто-то увлекает его за спины его друзей. Этим кем-то оказался Лиомо. Шут, делая вид, что внимательнейшим образом слушает Главного, шепнул Ольжеру:
- Этот сосуд является источником иллюзий. Насколько я понял, с помощью сосуда визуализируются мысли его владельца. Это довольно простое заклинание, причем сам владелец сосуда не обязательно должен быть магом. Что ты об этом думаешь?
- Я об этом не думал, но, наверно, это может быть правдой… А ты не допускаешь мысли, что все это происходит на самом деле.
- Ты что – собираешься верить в эту чушь? Только элементарные неучи могут поверить, что здесь ход времени замедляется. Ты в школе учился?
И Ольжер вдруг отчетливо вспомнил слова своего Учителя Вона: «Магии подвластно многое, но изменить ход времени не может никто. С помощью наисложнейшего заклинания можно замедлить свое старение или старение какого-нибудь другого, но остановить время НЕЛЬЗЯ!»
Однако Ольжер предположил:
- А может быть, это мы посчитали, что время прошло быстро, а на самом деле прошло много времени?
- Но он сказал, что «время замедляется».
- Он мог тоже заблуждаться.
- Ты хочешь верить его словам?
- Мне кажется, его доводы вполне убедительны.
- Можешь сделать мне приятное?
- Могу.
- Произнеси заклинание, уничтожающее иллюзии.
- Но это надо смотреть в книге, я его не помню…
- А ты когда-нибудь чего-нибудь помнишь? Попытайся создать сам заклинание, поимпровизируй, в  конце концов! – прокричал шепотом Лиомо.
- Но я не умею…
- Чему тебя только в школе учат. Давай я попробую. Может, мне снизойдет озарение. Должны же Древние нам помогать. Может, они мне подскажут правильное заклинание?
- Я что-то в этом не очень уверен.
Лиомо закрыл глаза, приложил руку к своему лбу и замер в такой позе на несколько секунд. После чего вновь обратился к Ольжеру:
- Ну, все. Готово. Давай, повторяй за мной.
- Хорошо, - послушно кивнул головой Ольжер. И стал повторять за шутом витиеватые фразы на языке истоков. Закончив бормотать и обнаружив, что ничего не произошло, он посмотрел на Лиомо взглядом, как бы говорящим «ну, я же говорил».
Лиомо посмотрел на Ольжера и сквозь зубы как можно ласковее проговорил:
- А ты взмахнуть волшебной палочкой не пробовал?
Ольжер торопливо взмахнул палочкой. И в этот же момент дым с изображением исчез, также исчез и Лохматый вместе с сосудом, а на его месте осталась лежать Бусинка. В то же мгновение из какого-то убежища под крышей этого шалаша что-то зашуршало, и какой-то черный комок перьев стрелой вылетел из шалаша.
Вент, Тоби, Акостра и Жем стояли в оцепенении, еще находясь под влиянием рассказа Лохмача. Его исчезновение вернуло их к действительности. Ольжер, захлебываясь от восторга, стал рассказывать, как он расправился с этим странным колдовством.
Приняв восторженные благодарности от своих друзей и насладившись их восхищением его мудрости, Ольжер подошел к Лиомо спросить о заклинании:
- Скажи, а как  к тебе в голову пришла правильная версия заклинания?
- Ну, я просто обратился в мыслях с молитвой к Древним: «О, Древние! Помогите нам!!!» Ну, и они помогли. Я явственно слышал слова, возникающие в моей голове. Как видишь, Древние меня не подвели.
- Здорово! – в восхищении проговорил Ольжер, - а вот у меня так не получается.
- Плохо просишь.
Тем временем все члены их маленького отряда вышли из шалаша. Ни единой души в деревне не было. Они были совершенно одни.
Рассевшись вокруг одного из костров, по-прежнему пылавших между покинутыми шалашами, они устроили совет.
Вент по праву командира отряда начал говорить первым:
- Мы вошли с той стороны деревни, поэтому нам следует продолжить свой путь, выйдя из деревни с противоположного конца.
- Ага, а вдруг мы уже давно сбились с пути и, следуя твоему совету, мы выйдем обратно к Солнечному Королевству? – ехидно предположил Лиомо.
Вент начал испытывать к своему любимчику не совсем дружеские чувства:
- И что же ты предлагаешь?
- А я предлагаю воспользоваться магической силой Ольжера и с помощью магии найти путь, ведущий к Пустыни.
Жем аж подскочил:
- Так можно найти правильный путь с помощью заклинания!!! Так зачем же мы таскались по этому чертовому лесу, пытаясь найти путь до Пустыни?
На что Лиомо спокойно ответил вопросом на вопрос:
- А мы разве до сей поры искали путь, ведущий до Пустыни?
Немного растерявшись, Жем продолжил задавать вопросы:
- А что же мы искали?
- Лично я искал Бусинку, теперь же, найдя ее, я считаю возможным, наконец, использовать заклинание-путеводитель, чтобы добраться до Пустыни. Ольжер может с помощью заклинания добраться до любого места. Однако, с помощью заклинания не найдешь Бусинки. Мы должны были сами набрести на нее. Или же кто-то должен был сделать так, чтобы мы наткнулись на нее. Следуя за заклинанием, мы легко могли пройти мимо Бусинки…
Воцарилось молчание. Вдруг Вент встал и озвучил решение, единственно приемлемое в сложившейся ситуации:
- Ольжер сделай так, чтобы мы добрались до Пустыни. Раз это в твоих силах.
Ольжер с готовностью продемонстрировал свои умения в магическом искусстве. Когда отряд двинулся в путь, земля сама «поворачивалась» у них под ногами таким образом, чтобы они шли по нужному им маршруту. Спустя несколько дней пути, они добрались до Пустыни.

Пустыня

Лес оборвался как-то сразу. Всем показалось, что еще шаг назад был непроходимый лес, и вот уже под ногами раскаленный песок, а глаза слепит ярчайшее солнце.
Глядя привыкшими к темноте за дни хождения по Древнему Лесу глазами на простиравшиеся перед ними бесконечные пески, никто не верил, что за ними горная цепь, прячущая за своими скалами оазис эльфийской земли.
Решено было продолжать двигаться на северо-запад, ориентируясь по солнцу. Благо в отличие от леса здесь на отсутствие оного нельзя было пожаловаться.
Зайдя в лес, они набрали как можно больше воды, налив ее во все фляжки, котелки и прочие емкости, предусмотрительно захваченные из брошенных шалашей лесного поселения. После чего двинулись в путь.
Их глаза вскоре привыкли к унылому пейзажу. А наслаждение теплом солнца, по которому за дни, проведенные в лесу, все соскучились, стало превращаться в пытку пеклом.
Сообразительный Тоби решил снять башмаки, чтобы идти босиком – и идти легче и ногам не так жарко будет. Однако без башмаков он сделал всего лишь шаг. Хождение по раскаленным углям ему никогда не нравилось, а раскаленный песок показался ему гораздо горячей этих самых раскаленных углей.
Жем также попытался разоблачиться – он попытался снять куртку. И полученный эффект ему вполне понравился – оголенное тело явно лучше обдувалось, нежели закупоренное под одеждой. Его примеру последовали Вент, Тоби и Ольжер. Акостра постеснялась оголяться перед мужчинами. Однако Лиомо, не снявший с себя абсолютно ничего, включая черную шапочку с пером, предупредил полуобнаженных друзей:
- Солнце здесь злое. Кожа у вас довольно нежная. Уже через час она начнет зудеть, а через пару часов обожженная кожа покроется волдырями, и если вы не скончаетесь от солнечного удара, вполне возможного, если ходить с непокрытой головой, то под воздействием солнца волдыри будут увеличиваться и увеличиваться. Если вы пожелаете напялить одежду – это вам не удастся. Даже легкое прикосновение будет вызывать сильнейшую боль, ношение же одежды поверх этих волдырей превратится в пытку, не снившуюся никаким даже самым жестоким злодеям, населявших когда-либо эти земли.
Отряд оделся за считанные секунды. Тем боле, что все прекрасно помнили попытку Тоби снять башмаки. Акостра гордо задрала нос – а она, наипредусмотрительная, не разделась, в отличие от этих глупцов. Тем более что истинная причина ее «предусмотрительности» была известна только ей.
Ракса не смогла долго семенить по песку. Лиомо сжалился над ней и посадил себе на свою сумку за плечами. Подустав, он передал ее Ольжеру. Так она и кочевала, перебираясь по спинам путников. Ольжер сменился Вентом, затем Тоби и Жемом. Судя по всему Ракса была вполне довольна сложившейся ситуацией. Да и жару со своим великолепным мехом она переносила лучше, чем «бесшерстные» млекопитающие, называемые людьми.
Ночью их ждал еще один неприятный сюрприз – как только зашло солнце, наступил жуткий холод. Развести огонь было не из чего. Поэтому друзья спали, прижавшись друг другу и набросив на себя все, какие есть одеяла.
Так они и шли: страдали днем от жары, а ночью от холода. Питались в основном тем, что взяли с собой, поэтому скоро стал донимать и голод. Но больше всего страданий стала приносить жажда. Пить хотелось постоянно. Но воду берегли. Никто не знал, сколько еще им придется брести по пустыне.
Ольжер еще и еще перелистывал книги Гевона, пытаясь узнать что-нибудь о Бусинке, запрятанной в Пустыне. Но ничего не мог найти. Он уже начал приставать к Лиомо:
- Попробуй, спроси у Древних об этой Бусинке. Я ничего не могу найти о ней. Может быть, они смогут помочь нам. Пусть хоть подсказку дадут. Где ее искать? А вдруг надо будет перерыть весь песок, а мы время тратим на ходьбу по раскаленному песку?
- Чтоб тебе язык выдрали, за такие слова! – встрял в разговор Жем. - В песке копать! Надо ж такое выдумать!
Лиомо же грустно покачал головой:
- Не говорят они мне ничего.
Ольжер взмолился:
- Ну, спроси еще раз.
Лиомо на него огрызнулся:
- Я уже спрашивал. Не хотят они говорить. У тебя свои мозги есть? Ты у нас маг? Вот ты и должен все знать, а не ко мне бегать с просьбой поговорить с Древними. Я, наверное, им уже всю плешь проел своими вопросами.
И, втянув голову в плечи, Лиомо побрел дальше.
Но Ольжер не сдавался:
- Тогда научи меня, как ты просишь Древних. Может быть, они мне ответят.
Лиомо перевел усталый взгляд на Мага:
- Ты действительно этого хочешь?
- Да! – с готовностью кивнул головой Ольжер.
- Мы тащимся по этой пустыне 16-й день. Сил хватает разве что на то, чтобы не падать в раскаленный песок. А ты хочешь предаться совершенно бесполезному занятию?
- Какому бесполезному?!!! Прошлый раз ведь сработало?
Лиомо явно устал сопротивляться:
- Черт с тобой! Встань прямо.
Ольжер, пошатываясь на сухом ветру, выпрямился в струнку.
Лиомо продолжил:
- Подними руки вверх. Локти не сгибай!!! Так. Теперь закрой глаза и мысленно представь себе Древних…
Ольжер моментально открыл глаза и поинтересовался:
- А как они выглядят?
- А я откуда знаю – я их что, видел что ли? – вскипел Лиомо.
- Ну, ты их ведь как-то представлял?
- Хорошо! Высокие, голубоглазые блондины…
- Подожди, но ведь в книгах указывается, что они были невысокими, а про цвет волос не указывалось вообще…
- Слушай, ты сам напросился, чтобы я тебе описал, как Я их себе представляю. Вот это я и делаю. Хочешь, представляй их самостоятельно.
Сказав это, Лиомо резко повернулся и широким шагом пошел догонять уже несколько отдалившихся от них других членов отряда.
Ольжер пустился за ним вдогонку, послушно держа вытянутые руки вверх:
- Лиомо, извини. Я представлю их голубоглазыми блондинами!!!
Лиомо, решив, что они уже достаточно близко от остальных, чтобы можно было их в любой момент догнать, остановился, как ни в чем не бывало:
- Продолжим. Представил Древних и, стараясь смотреть им прямо в глаза, мысленно обратись к ним.
- Подожди, а они на меня не смотрят.
- Так представь, что они на тебя смотрят!
- Сейчас-сейчас. Вот! Теперь смотрят.
- Ну, обращайся.
- Как?
- Мысленно.
- А произносить-то что?
- Вопрос, который тебя интересует.
- А обратится к ним как?
- Как хочешь.
Ольжер опять открыл глаза и замялся:
- Нет, ну надо же к ним как-то обратиться? Не «господа» же?
- Обратись «Древние».
Ольжер опять поднял вытянутые руки, закрыл глаза и начал шевелить губами. Лиомо посмотрел на него с сочувствием. Но ведь он не виноват, что этот милый молодой человек так наивно верит всем его словам.
Спустя несколько минут Лиомо, заметив, что отряд уже отошел от них достаточно далеко, похлопал по плечу застывшего в своеобразной позе Ольжера:
- Пора идти.
Ольжер возразил:
- Ну, вдруг они сейчас ответят.
- Не ответят. Пошли, - потянул за собой Ольжера Лиомо.
Ольжер покорился, продолжая держать поднятыми руки и бормоча что-то про себя.
Далее Маг следовал за Лиомо, который вел Ольжера, держа того за пояс. Лиомо проклинал тот миг, когда его «осенило» придумать этот сеанс связи с Древними. Все его доводы, что Древние только с ним общаются, не помогли. Как Лиомо не расписывал, что Древним дураки милее, мол, ума не хватит использовать информацию, полученную от Древних, в каких-либо корыстных целях. Ничего не помогло. Ольжер твердил, что может, Древние оценят его настойчивость и помогут ему.
Лиомо сдался. Он лишь старательно следил, чтобы Ольжер не споткнулся и не отстал от остальных.
Лишь на пятые сутки Ольжер смирился с тем, что его не слышат Древние. И даже стал подозревать, что они вообще про них забыли.
Как раз в это время к Ольжеру подошел Жем:
- Слушай, воды осталось чуть-чуть, мы все измотаны, еле на ногах стоим. Может, нам лучше уже плюнуть на эту Бусинку и с помощью заклятья выйти, наконец, к горам?
Ольжер, казалось, не заметил его слов, но, услышавшая его, Акостра возмутилась:
- Нас послали найти ВСЕ Бусинки, а мы, испугавшись первой же опасности, подвели всех? Видите ли, ему попить захотелось. Неженка!!! – обозвала она Жема самым оскорбительным словом по ее мнению.
- Я не неженка, просто не люблю бесполезно отдавать свою жизнь.
- Бесполезную жизнь можно и отдать!
Назревала драка. Ее потенциальные участники абсолютно забыли о своей усталости, о жажде, о голоде. Оба петухами кричали друг на друга, готовые сцепится в любую минуту.
- Прекратить склоку!!! – проорал на них Вент.
Оба замолкли, затаив обиду.
Вдруг Ракса, мирно дремавшая на плечах Вента, встрепенулась. Стало понятно, что она что-то или кого-то учуяла.
Спустя некоторое время они увидели небольшой холмик из песка. Именно он и привлек внимание Раксы. Вдруг холмик пошевелился. Подойдя к нему ближе, все увидели, что это человек, занесенный песком.
Человек был еле жив. Увидев, людей, он прохрипел:
- Воды!!!
Его голос был настолько тих, что, скорее, по движению его губ, чем по услышанным звукам путники поняли, чего он хочет. Молящий взгляд красноречиво свидетельствовал, что он уже ни на что не надеялся. И вот, О, чудо! Люди пришли к нему. В его ослепленных солнцем, сухим ветром и песком глазах читалась уверенность в том, что они его спасут. Эта вера смутила всех.
Ольжер схватил оставшуюся воду и подбежал к умирающему. Его намерения были очевидны, и остальные бросились к нему. Жем прокричал:
- Ты не можешь отдать ему воду! Если ты ее отдашь ему, то мы все погибнем!!!
Его поддержали остальные. Умирающий, поняв, что может лишится воды, сразу же осунулся, сник. Вент положил Ольжеру на плечо руку:
- Дай ему чуть-чуть воды, но не все.
Незнакомец начал обретать надежду, что моментально отразилось в его уже было потухших глазах.
- Но ему мало будет. Он же совсем обезвожен!
Лиомо, стоявший чуть поодаль, мрачно заметил:
- Он встанет, а мы ляжем такими же обезвоженными спустя пару километров.
Ольжер возразил:
- Мы можем добраться до земли, которая за пустыней, с помощью магии.
Лиомо ему ответил, не столько возражая, сколько лишь сообщая факты:
- Еще не известно, сколько нам идти по пустыне, даже зная путь.
Ольжер не сдавался:
- Мы не можем его тут так оставить.
Лиомо предложил:
- Ты маг или не маг? Пригони тучку, другую…
Ольжер смутился:
- Ну, я должен откуда-то взять эту тучку. Я же не могу пригнать абстрактную тучку. А где сейчас эти тучки располагаются – я не знаю.
Умирающий от жажды,  вслушивался в этот спор, жадно хватая каждое слово, как будто, это были капли живительной влаги, так необходимой его организму.
- А ты когда-нибудь чего-нибудь знаешь? – тихо, даже без иронии спросил Лиомо. – Ладно. Пойду у Древних спрошу, где здесь ближайшая тучка. А ты пои этого бедолагу.
«Бедолага» мгновенно озарился радостью. Если бы у него были силы, он, наверное, подскочил бы метра на полтора от счастья.
Ольжер обрадовался, но тут же осекся:
- Но ведь Древние нам перестали помогать…
- Сейчас помогут. У меня предчувствие. Да, кстати, я возьму полистать твои книги?
- Бери.
Разрешив взять свои книги, Ольжер подошел к изможденному и влил ему в рот воду. Тот начал оживать. Спустя некоторое время, он просто-напросто вырвал фляжку из рук Ольжера и жадно выпил все до последней капли, не дав опомниться Ольжеру.
Жем констатировал пренеприятный факт:
- Теперь пить нам нечего. Можно остаться здесь, все равно все помрем от жажды.
Молчание остальных красноречиво свидетельствовало о полном согласии с предыдущим оратором.
Но в этот момент, сидевший в сторонке Лиомо, подошел к остальным. Пока Ольжер оживлял иссушенного жаждой незнакомца, Лиомо что-то вычитывал в книгах, а затем измерял тень солнца, высчитывал стороны света, чертил что-то на песке. Но за его действиями никто не следил – все были поглощены более живописной картиной поглощения всех их запасов воды.
Лиомо произнес:
- Ближайшая тучка должна быть где-то в сорока километрах отсюда на северо-восток. Горы должны быть всего лишь в 30.
Ольжер с готовностью взял свою волшебную палочку и было уже начал произносить заклинание, как остановился в нерешительности:
- А где здесь северо-восток?
- Там, - махнул рукой в нужном направлении Лиомо.
Через полчаса запасы воды были полностью возобновлены. Незнакомец начал щебетать свою историю, однако, особого впечатления она не произвела на путников. Они могли бы и поинтереснее рассказать. Если бы захотели.
Через некоторое время на горизонте появились горы. Это событие одновременно и обрадовало и огорчило путников. Да, конец этого отрезка их пути виден. Но по всему выходит, что преодолели они этот путь по пустыне напрасно. Бусинки, затерянной в Пустыне и называемой Бусинкой Щедрости у них не было.
До гор оставался один день пути. Ночью было не так уж и холодно. Дежурные привычно сменялись согласно установленной очереди. Однако наутро обнаружилось, что незнакомца с ними нет. Все удивились. Никто не заснул на посту, но никто и не видел, как ушел их попутчик. Разве что, во время своего дежурства Тоби услышал хлопанье крыльев. Это еще раз подтверждало близость гор – появляются птицы. Но искать своего нового попутчика никто не собрался. Все уложили свои вещи и уже хотели было двинуться дальше, как Ольжер решил поворошить песок на том месте, где вечером заснул спасенный им. Вдруг его занесло песком?
Остальные лишь посмеялись про себя такому предположению. Но остановились подождать, пока Ольжер проверит свою догадку. Ольжер пошарил в песке, но, не обнаружив ничьего тела, нашел какой-то маленький шарик. Когда Маг вытащил из песка найденный шарик, то понял, что это и есть Бусинка Щедрости, спрятанная в недрах Пустыни.
Последний день путешествия по Пустыни все провели в приподнятом настроении. И горы близко, и Бусинка найдена. К вечеру они подошли вплотную к горной цепи.

Горы

Горы были высокие и почти отвесные. Они стояли стеной, конца края им не было видно. Жара по-прежнему стояла невыносимая. И перспектива подъема по этой стене из гор не радовала никого. Но вариантов больше не было.
Лиомо осторожно поинтересовался:
- А кто-нибудь из вас лазил по горам?
Вент гордо вышел вперед:
- Я руководил подготовкой солдат по лазанью по горам. Правда, под моим руководством они лазили на невысокие горы – метров 20. Но эти двадцать метров проходили быстрее любого другого отряда. Так что подъемом буду руководить я.
Лиомо повторил свой вопрос:
- Руководить будете вы, никто у вас этого права  и не собирался отбирать. Просто интересно, кто реально залезал на более-менее высокую гору?
Выяснилось, что никто никуда не залезал. В замке Анима и в школе Магических наук это было ни к чему. Лиомо в который раз пожалел, что ввязался в эту историю.
Вент начал горячо руководить подготовкой к подъему. Он рассказал о мерах безопасности, которые каждый должен предпринимать, дабы не свалиться. Все слушали его вдохновенный рассказ. Даже Лиомо. Однако когда начался подъем, выяснилось, что как и в случае со стрельбой из лука, сам Вент ни на одну гору так и не влез. Даже на те 20 метров, на которые под его чутким руководством карабкались его подчиненные солдаты армии Солнечного королевства.
Тем не менее, Вент на своих могучих плечах нес самый тяжелый мешок, да еще с устроившейся на нем Раксе.
Уже после первых метров подъема выяснились ужасающие обстоятельства – и Тоби, и Жем, и Вент страдали боязнью высоты. Но даже и это было не так страшно. Акостра, упиваясь своим превосходством, постоянно поддразнивала их, хвастаясь тем, что она никакой высоты не боится. Напротив, она пользовалась каждой возможностью, чтобы продемонстрировать какая она смелая, напропалую рискуя по поводу и без.
Для подъема требовалось закрепить веревки на верхних уровнях гор. Это было сделано с помощью заклинания Ольжера. Он же отыскал в книгах заклинание, обеспечивающее прочность этих веревок. Однако закрепить каждый камешек, чтобы он не сыпался из-под ног карабкающихся, было невозможно.
Вент, Тоби и Жем буквально вросли в поверхность горы, каждый миллиметр продвижения стоил им неимоверных психологических усилий. Отчаянные просьбы Лиомо не смотреть вниз, все равно нарушались. Подзадоренные оскорблениями Акостры, не перестававшей измываться над их, на ее взгляд, трусостью, они периодически отваживались на отчаянные броски. Но так как часто эти броски совершались с закрытыми глазами, без должной оценки опоры, за которую надо было зацепится, то эти броски постоянно приводили к тому, что периодически кто-то срывался. К счастью, все были привязаны к основной веревке, но, вися на страховке, сорвавшиеся постоянно травмировали свои и без того многострадальные конечности обо все выступы скал.
Лиомо и Ольжер изо всех сил пытались помочь Венту, Тоби и Жему передвигаться вверх по скале. Но им ужасно мешала Акостра. Если несчастные жертвы боязни высоты пытались как можно меньше обращать внимания на ее обидные выпады, то она с еще большим рвением начинала их оскорблять. Она по-прежнему, наплевав на все предосторожности, скакала по уступам, не проверяя надежности опор. Чтобы похвастаться своим бесстрашием, она в один прекрасный момент сняла с себя страхующую ее веревку со словами:
- Я прекрасно могу обойтись и без этой веревки. Тем более что она лишь сковывает мои движения.
Лиомо рванулся было к ней, но она, смеясь, стала карабкаться еще выше. Лиомо в ярости закричал ей:
- Дура! С горами не шутят. Один неверный шаг и ты у подножья горы! Я имею гораздо больший опыт в горах, чем ты, но все равно двигаюсь только со страховкой. Привяжись, сейчас же!!!
Но Акостра лишь засмеялась в ответ на его слова:
- Ты просто сам боишься упасть вниз, и не хочешь, чтобы твое мужское самолюбие страдала из-за того, что я могу карабкаться дальше без страховки.
Лиомо отвязал свою веревку и стал карабкаться вслед за девушкой:
- Хорошо, я не хочу из-за своего мужского самолюбия видеть тебя без страховки. Пожалей мое мужское самолюбие – надень веревку!!! Мое мужское самолюбие готово встать перед тобой на колени, нести твой мешок, слагать в твою честь гимны, прославляющие твою смелость, но только обвяжись веревкой!!!
Акостра полезла еще выше, камешки сыпались из-под ее ног.
- О, как заговорил! Значит, я была права – вы, мужики, не переносите любое проявление женского превосходства. Особенно, если вас превосходят в «мужских» качествах, каким почему-то является смелость.
Ее смех долетал все с большей высоты. Она лезла вверх с завидным упорством и вдруг… сорвалась. Акостра пыталась зацепиться за выступы и даже растения, мимо которых она пролетала, но все было безуспешно. В конце концов, пролетев вниз метров 20, она упала на небольшую площадку, шириной около метра и длинной метров пять. Ее падение смягчил куст.
Судя по ее стонам, Акостра была жива. Но они же свидетельствовали, что сама она не сможет подняться. Ольжер тотчас предложил поднять ее с помощью магии. Лиомо возразил, что это отберет у него много сил, и кто потом будет поднимать самого мага. Ко всему прочему, еще неизвестно, что повредила Акостра. Если она что-либо сломала, то в случае подъема, она просто-напросто умрет от болевого шока.
Группа поднялась чуть-чуть вверх до места, где была следующая площадка достаточно больших размеров, чтобы разбить стоянку. Лиомо стал готовиться спуститься к Акостре. Закрепив одну из запасных веревок на этом уступе, он стал спускаться к девушке.
Не обремененный заботой о Тоби, Жеме и Венте, он быстро добрался до Акостры. Та лежала в забытьи и тихонько постанывала. На ее теле были видны множественные раны и ушибы, однако все они были легкими и не вызывали никаких опасений, но правая нога в районе щиколотки была как-то неестественно вывернута. С первого взгляда было понятно – она сломана.
Необходимо было зафиксировать ее ногу, но с помощью чего? Ветки кустарника, на который свалилась Акостра, были слишком хрупкими для этой цели. Другой растительности в округе не было. И тут его осенило: волшебная палочка Ольжера. Вот что-что, а палочка никогда не сломается. Безусловно, она была тоненькая, но это лучше, чем ни чего.
Идея Лиомо Ольжеру не очень понравилась:
- А как я буду колдовать?
- Ничего, в случае экстренной необходимости, взмахнешь ногой Акостры, - успокоил мага Лиомо, - Ей сейчас твоя палочка нужнее.
 Но он не мог не согласиться, что другого выхода нет.
По веревке сверху спустили и волшебную палочку, и кусочки распоротого полотенца, чтобы привязать ногу Акостры к палочке.
Лиомо довольно быстро справился со своей задачей. Однако чтобы поднять девушку наверх требовалось обезболивающее действие дурман-травы. На ее поиски отправился Ольжер, взяв в «дегустаторы» Раксу. Эта трава была очень распространена на всей территории Солнечного королевства и за его пределами. Поэтому вскоре Ракса уже довольно виляла своим шикарным хвостом около неприметной травки. Ольжер по вопросам целебности трав полностью доверял своей лисичке. Однако эта травка росла на довольно большой высоте и немного в стороне от площадки, где был разбит лагерь. Без страховки лезть было трудно, но Ольжер, соблюдая все меры предосторожности, без особых проблем добрался до Раксы и растущей рядом с ней травки.
После того, как Лиомо влил в рот девушки несколько капель сока, выжатого из дурман-травы, Акостра очнулась. Руки ее были по-прежнему сильны, что позволило ей обхватить сзади Лиомо за шею руками и за его пояс здоровой ногой. Таким образом, Лиомо смог подняться вместе с девушкой на спине к лагерю.
Солнце еще было довольно высоко, но вечер уже близился, поэтому в виду отсутствия чуть выше подходящей для стоянки на ночь площадки, было решено остаться здесь переночевать, а также выработать стратегию дальнейшего подъема.
 Акостра лежала тихо, хоть и была в сознании. Ей было стыдно, что она так подвела всех. Теперь она не только не сможет быть полезной отряду, но ее саму будет кто-то тащить. Она стала обузой, а все из-за своей глупости.
Ольжер принес ей еще сока дурман-травы. Она взяла его, не глядя на мага.
Когда Вент стал распределять очередь бодрствования во время наступающей ночи, Акостра предложила, что всю ночь подежурит она.
Вент категорически отверг ее предложение:
- Тебе, как и всем, придется завтра подниматься по скале. Тебя будет кто-то нести, но держать тебя никто не будет, ты сама будешь держаться руками и здоровой ногой. Если ты не поспишь, ты заснешь во время подъема, и уже никто не тебя не удержит.
Лиомо добавил:
- Хочешь покончить с жизнью – прыгай вниз прямо сейчас. Нам и без тебя хватает забот. Если же хочешь нам помочь, то не делай глупостей. Доверяй нам.
Все улеглись спать. Сон сморил всех в одну минуту. Первым должен был дежурить Лиомо. Он закутался в одеяло и стал рассматривать чистое ночное небо, озаренное  бледным светом множества звезд. Он стал вспоминать свое детство. Своих родителей – бродячих артистов. Отец был клоуном, однако ему редко удавалось вызвать смех у публики своими шутками. Мать, пока была молода и красива, танцевала перед публикой. Но к моменту появления на свет Лиомо уже перестала очаровывать публику. Сестренка Лиомо Лана была старше его на пять лет, она не была такой красивой, как их мать, поэтому отдельным номером ее никто и не собирался выпускать.
В труппе артистов, с которой они колесили по городам и деревням, зрело недовольство их присутствием, так как они уже практически не могли собрать хоть какое-то количество денег. Отец все реже выступал перед публикой, это случалось, когда кто-то заболевал и не мог выступать со своим номером. Эту брешь закрывали выступлением незадачливого клоуна. Мать лишь хлопотала по хозяйству, выполняя самую черновую работу. И лишь Лана выступала ассистенткой дрессировщицы животных. Благодаря этому их семья все же оставалась с труппой.
Однако когда Лиомо стал подрастать, отец решил сделать из него канатоходца. Почти сразу, как только Лиомо научился ходить, отец поставил его на канат. Чем лучше у Лиомо получалось, тем с большим пылом отец гонял его, заставляя делать все более сложные трюки. Сколько было падений – не счесть. Кажется, у Лиомо не было не одной кости на теле, которую бы он не ломал. Но на канат его толкал страх – страх гнева отца.
Способности Лиомо были оценены в труппе, и уже с пяти лет он выступал перед публикой с отдельным номером. Он ненавидел канат, он ненавидел публику, он ненавидел отца. Но вот однажды ночью ему не спалось. Он вылез из повозки. Как же хорошо было вокруг. Было тихо над ним звездное небо, на котором не было ни облачко. Звезды были яркими-яркими, и ему так захотелось оказаться ближе к ним. Он залез на канат. Конечно, он практически не приблизился к звездам, но, оказавшись над землей, почувствовал такую легкость существования. Он шел по канату, абсолютно не смотря под ноги. Создавалось ощущение, что воздух его держит, что магия звезд оберегает его от падения. Ему захотелось танцевать на этом канате.
С тех пор он, выступая перед публикой или же тренируясь, всегда вспоминал это спокойное ночное небо, этот легкий ветерок, этот бледный свет ярких точек-звезд. Он больше никогда не ходил по канату вопреки своему желанию. Стоило ему почувствовать под ногами канат, ощутить высоту, как его охватывало чувство наслаждения от владения своим телом, от ощущения полета…
И как бы отец его не гонял, как ни кричал, не ругался, как бы Лиомо не падал с каната, как бы ни уставал, он больше никогда не терял этого радостного ощущения высоты, парения над миром.
И вот теперь, сидя на этой высокой скале и охраняя сон своих друзей, Лиомо увидел то же небо, что и в детстве…
Вдруг до него кто-то дотронулся. Лиомо резко обернулся – рядом с ним сидела Акостра:
- Что-то мне не спится. Можно я посижу с тобой, все равно мне дежурить после тебя?
- Посиди, если тебе это хочется.
Некоторое время они сидели молча. Но потом Акостра все же собралась с духом и задала вопрос, ради которого она сюда приползла:
- Лиомо, а ты когда-нибудь падал со скалы, с каната?
- Если ты мне найдешь хоть одного человека, который бы ни разу не упал, лазая по горам или же выступая на канате, я отдал бы все, лишь бы посмотреть на это чудо.
- А после падений, тебе не страшно вновь подниматься на канат?
- Страшно всегда. Если ты не чувствуешь страха, это значит, что ты не чувствуешь опасности. Если ты не чувствуешь опасности, когда существует ее реальная угроза, то это проявление глупости. Быть смелым – это знать об этой опасности и быть уверенным в себе, что с ней справишься. Если ты прешь на пролом, не обращая ни на что внимание – это не смелость – это глупость. В горах каждый камень представляет опасность. В своих движениях, надо постоянно делать поправку на то, что камень, за который ты взялась, может сорваться вниз, что тебе в глаз неожиданно попадет солнечный зайчик, отражаемый какой-нибудь пластинкой слюды, и ты, ослепнув на мгновение, потеряешь равновесие. Идущий выше тебя, сделав шаг, поднимет облачко пыли, сбросит мелкие-премелкие камушки, которые попадут к тебе в глаз, в нос, ты чихнешь и потеряешь равновесие. Ты будешь держаться за скалу, а из расщелины вылезет какой-нибудь паучок и решит тебя укусить за вторжение на его территорию. Какой бы ты смелой ни была, какими бы умениями в области лазания по горам не обладала, все эти паучки, летящая пыль, солнечные зайчики любого могут доконать. Внезапность, на которую ты не рассчитывала, погубит тебя. Я уже не говорю о том, что подвело тебя сегодня – ни в коем случае нельзя отвлекаться. Короткий промежуток времени ты смотрела на меня, гневно выкрикивая свои обвинения, и вот результат.
- Я понимаю, я вела себя глупо…
- Я и говорю – глупость. Она еще никогда до добра не доводила. А что касается боязни гор. Ты не должна теперь бояться их. Это должно научить тебя, чего надо опасаться, а не отпугнуть. А теперь марш спать! – угрожающе прошипел шут.
- Но ведь я должна сменить тебя, - заупрямилась Акостра.
- Сменить, заступив на пост со свежими силами. Брысь отсюда, а то мы, мужчины, любим демонстрировать свою силу, применяя ее к женщинам, детям и инвалидам. Ты в эту категорию в данный момент прекрасно вписываешься.
Акостра уползла на свое место, решив не спать, но моментально заснула. Лиомо отсидел не только свое, но и ее дежурство и разбудил следующего – Вента. Тот даже не удивился, что он сменяет Лиомо, а не Акостра. Он лишь одобрительно кивнул:
- Да, пусть девочка поспит. Хватит с нее треволнений. Но мог бы меня пораньше разбудить, тебе тоже надо бы выспаться.
- Ночь хорошая, любо-дорого не поспать.
- Ну-ну. Иди спи.
Проснувшись утром, Акостра рвала и метала, что ее не разбудили, что ее пожалели, что из-за того, что она баба, не дали ей дежурить. Лиомо же клялся, что будил ее, и что она заступила на дежурство после него. Ему вторил Вент, который в свою очередь клялся, что его разбудила именно она. Акостра умерила свой негодующий пыл, но смотрела все еще недоверчиво:
- Но ведь я ничего не помню…
Лиомо ответил:
- Такое бывает, после падения. Временные провалы в памяти. Ольжер подтверди, – толкнул шут мага.
- Да, это распространенный факт, - с умным видом подтвердил ничего не понимающий Ольжер.
Лиомо довольно кивнул:
- Вот видишь, наш врачеватель подтверждает, что мы тебя не жалели, и ты дежурила наравне со всеми.
Акостра в задумчивости обхватила голову руками и стала судорожно вспоминать все, что она еще помнила. Свое детство, родных, придворных, все, что случилось во время их похода. Вроде, все помнит. У нее отлегло от сердца.
Тем временем, надо было решать, как поднимать Акостру. Та с завидным упорством била кулаком себя в грудь и клялась всеми Древними, что сможет самостоятельно лезть. «Подумаешь! - восклицала она, - Одной ногой больше, одной ногой меньше». В придачу к этому пыталась нацепить на себя свой мешок – она, мол, не позволит выполнять другим ее часть работы.
Почему-то никто не верил, что она сможет лазать по горам, таща на себе свой мешок. Поэтому никто и не слушал ее выкрики, когда обсуждался дальнейший план действий. Было решено, что Акостру на несложных участках будет нести Лиомо, а когда подъем станет трудным, ее будут поднимать с помощью веревки. Мнение Акостры по этому поводу никого не интересовало.
Сначала Лиомо один прошел первый участок, дабы убедиться, что сложности он не представляет, затем вернулся и повторил уже пройденный им самим маршрут в компании друзей и Акострой за спиной.
Когда все участники этого похода добрались до небольшой площадочки, венчающей первый отрезок подъема, запланированного на этот день, солнце скрылось за тучами, из которых через некоторое время начал лить дождь. За этот день отряд планировал добраться до небольшой пещеры, где и планировали заночевать. До нее нигде не было подходящего места для остановки. Площадка, на которой отряд остановился передохнуть, была совсем маленькая. Все сидели, прижавшись друг к другу, не смея даже вытянуть ноги. Явной была необходимость подниматься дальше.
Камни стали мокрыми и скользкими. Даже Ольжер с трудом мог продвигаться дальше самостоятельно. У Тоби, Жема и Вента началась просто паника. Начиная скользить по камням, они сразу представляли себя, летящими вниз, тем паче, что как летают сорвавшиеся со скал, они наблюдали буквально сутки назад.
Лиомо был вынужден преодолеть намеченный путь до пещеры сначала один, чтобы закрепить дополнительные веревки, затем вместе с Ольжером, перенеся свои вещи. После этого Лиомо спустился за Вентом, чтобы подстраховывать его на протяжении всего подъема. Вент, как маленький, следил, чтобы Лиомо был рядом. Когда Вент благополучно добрался до пещеры, то решено было остальных поднять на веревках. Благо сила рук Вента не зависела от высоты, на которой ему приходилось демонстрировать ее.
Лиомо в который раз спустился вниз, чтобы сделать из веревок своеобразную люльку и помочь поднимать остальных. Тоби и Жема Вент втянул без особых проблем. Что же касается Акостры, то ввиду дождя Ольжер не смог далеко отойти от пещеры, чтобы разыскать дурман-траву, а поблизости ее не было. Поэтому буквально каждое движение давалось Акостре с трудом. А она должна была отталкиваться от скалы, иначе она могла бы сильно удариться об нее. Лиомо был вынужден лезть с ней рядом и заботиться о том, чтобы она не ударилась о скалу, особенно своей больной ногой.
Страховочная веревка Лиомо пошла на устройство люльки для подъема, поэтому в последний раз проходя этот отрезок пути, он был без страховки. Акостра сквозь пелену боли видела заботу Лиомо. Он бережно отводил качающуюся на веревках Акостру от всех выступов на скале, приговаривая при этом успокаивающие слова. Акостре стало так хорошо, эта забота со стороны колючего шута, не могла ее не тронуть. Ей даже уже не хотелось, в гневе отвергнув помощь друзей, самой карабкаться по мокрым скалам, сжав зубы от терзающей боли. Ей захотелось быть такой беспомощной как можно дольше, и чтоб рядом с ней был Лиомо, на чьем лице отразилась бы глубокая забота о ней, Акостре.
Когда, наконец, они добрались до спасительной пещеры, Акостра даже жалко стало, что этот подъем уже завершился. В пещере было сухо и тепло, если не сказать жарко, поэтому не требовалось даже разводить огонь. Одеяла, которые подняли в первый же заход Лиомо и Ольжер уже высохли. Ими же и накрыли продрогшую Акостру. Когда же попытались снять мокрые тряпки с ее сломанной ноги, она взвыла от боли. Было ясно, что дурман-трава необходима. Без нее девушка не сможет даже уснуть.
Лиомо, вытянувшийся было блаженно на полу пещеры, опять направился к выходу.
Ольжер его окликнул:
- Я пойду с тобой, ты ведь не знаешь этой травы.
- Вот ведь наивный человек, - остановился уже у самого выхода шут, - ты думаешь, у меня глаз нет, и я не видел траву, чьим соком ты поил Акостру? А с тобой у меня будет больше мороки. Я и так уже с ног валюсь, тебя страховать я уже не в состоянии.
- Ну, возьми тогда с собой Раксу, - предложил Ольжер, в глубине радуясь, что ему не нужно больше вылезать из теплой пещеры под проливной дождь. Он свою честь отстоял – предложил спасти подругу, но если ее спасет кто-то другой, он не будет в обиде.
Ракса, уже расположившаяся на ночлег в теплой и уютной пещере, почему-то, так же как и ее хозяин, не была в восторге от перспективы вылезти под проливной дождь. Она злобно посмотрела на Ольжера, но тот упрямо делал вид, что не видит ее взгляда. Она поплелась вслед за шутом мокнуть. Так внизу искомой травы не было замечено, Лиомо решил лезть выше. Ракса, сидела у него на спине, иногда же спускалась и сама перепрыгивала с камня на камень, где это было возможно. Но травы нигде не было.
Через некоторое время Лиомо уперся в отрезок скалы, где не было не то, что площадок, даже маленьких уступов, чтобы можно было  уцепиться рукой. Скала была гладкая, как бумага. Лиомо пришел в отчаяние: именно по этому пути отряду предстояло продвигаться дальше завтра. Да и травы тут никакой не росло – негде. Лиомо ничего не оставалось, как двинуться в сторону, дабы найти обход. Он потратил с полчаса времени на поиски обхода. Вскоре рельеф скалы изменился – стали попадаться все больше расщелин, то здесь, то там виднелись различные травы и неброские цветы.
Вскоре Лиомо выбрался на небольшой выступ. Он едва мог встать на нем. Но с каким же блаженством он уселся на него, дав отдых своим уставшим от трудного подъема рукам и ногам. Холодный ветер сбивал с ног, струи ливня беспощадно хлестали, но у него не было большей мечты, чем остаться здесь и никуда больше не карабкаться.
В это время Акостра ворочалась под одеялом на полу пещеры. Больная нога не давал ей уснуть. Но ее мысли занимала не эта боль. Она думала о Лиомо. Акостра ловила себя на мысли, что ей приятна его забота. Именно его, а не Вента, не Ольжера, не Жема, не Тоби. Больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы в данную минуту Лиомо сидел с ней рядом. И пусть болит нога, льет дождь, урчит в желудке от голода… «О, Древние! Я влюбилась!», - ужасная догадка озарило сознание Акостры. Нет, не надо присутствия его здесь. Чтобы Акостра проявила слабость, обнаружив свою любовь к мужчине, да ни в жисть. Она совершенно забыла о своем переломе, в ее мыслях шел спор ее чувств и гордости. Влечение к Лиомо противопоставлялось тем принципам, которым придерживалась Акостра практически с момента своего рождения. Пока была ничья.
Сделав над собой усилие, Лиомо встал на уступе и начал карабкаться выше. Вдруг впереди замаячил какой-то серо-рыжий комок свалявшейся мокрой шерсти, причем наиболее свалявшаяся и промокшая часть этого бесформенного комка равномерно покачивалась. Ракса пыталась вилять хвостом. Лишь увидев рядом с лисой искомую травку, Лиомо понял, что этим она хотела показать наличие здесь дурман-травы. Он собрал всю дурман-траву, которую смог найти поблизости. Оглянувшись, чтобы найти раксу он увидел рыжее пятно чуть выше, а потом еще одно левее, потом еще и еще. «Так, прекрасно, - пронеслось у него в уставшем мозгу, - только звездочек в глазах мне не хватало». Тут он заметил, что несмотря на пребывание под ледяным дождем уже практически весь этот нескончаемый день, несмотря на сильнейший холодный ветер, ему жарко. «Великолепно, - подумал он, - у меня жар. А еще надо спуститься обратно».
Тут ему привиделся учитель Миса в его отшельническом домике в Голубых горах. Вот Миса разбирает травы, которые они накануне насобирали. «Запомни, Лиар, главное не магическая сила, а знание. Вот эти травки могут спасти жизнь человеку, даже когда любая магия бессильна. С помощью магии можно добыть золото, власть, управлять силами природы, умами людей, но против болезней она бессильна.  А неприметные травки, которые растут везде, даруют человеку самое ценное – жизнь».
Лиомо как сейчас помнил травку, которую держал тогда в руках Миса, синенькие маленькие цветочки, выглядывали из-под широких бархатных листьев – «Синь неба». Эта трава помогает при лихорадке. Шут огляделся кругом – чуть в стороне виднелись маленькие, но яркие синие точки. Лиомо сорвал несколько цветов.
Ракса уже в нетерпении переминалась с лапы на лапу, ожидая, когда Лиомо насмотрится на цветочки, и они двинутся-таки обратно в сухую пещеру. Шут полез вниз. Он спускался уже другим путем, не тем, что поднимался. Это привело к тому, что он немного не рассчитал местонахождение пещеры и потратил какое-то время, чтобы все же найти убежище своих друзей.
Когда он ввалился в пещеру, держа в руке букетик из дурман-травы и синеньких цветочков, Ольжер с первого же взгляда понял, о чем свидетельствовали бескровные губы, бледность и лихорадочный блеск глаз шута. Лиомо шатался, как будто, ветер, бушевавший за стенами пещеры, проник в их убежище вслед за Лиомо. Болезненный вид шута не ускользнул и от Акостры. Чувства стали брать верх над принципами. Он ради нее полез за травой под проливным дождем, после трудного дня, сам весь больной и уставший. Ради нее!
Шут устало сел на пол.
- У тебя жар! – вскричал маг, - я сейчас узнаю, что тебе надо дать.
С этими словами Ольжер бросился к своим книгам, чтобы вычитать, какая трава помогает при лихорадке. Наконец, он нашел нужное название – Синь неба. Ольжер уставился на букетик, который принес Лиомо. Именно эти цветы были сорваны вместе с дурман-травой.
Ольжер подбежал к Лиомо:
- Ты представляешь, ты случайно принес и цветы, которые тебе помогут. Вот, смотри, «Синь неба. Сок цветов помогает при лихорадке». Какая удача! Правда?!
- Ага… - устало согласился Лиомо, кутаясь в теплые одеяла.
Спустя некоторое время и он, и Акостра, под воздействием лечебных трав, смогли уснуть. Ночью дежурили остальные четверо, позволяя больным набраться сил к завтрашнему переходу.
На утро стало понятно, что Лиомо уже не в состоянии прокладывать путь отряда. Он мог разве что освободить остальных от необходимости тащить самого себя. Но его вещи распределили между собой остальные.
На разведку полез Ольжер, Лиомо предупредил его, что лезть надо немного правее, так как прямо над ними абсолютно непроходимая отвесная скала. Ольжер отправился прокладывать путь, предварительно передвинув с помощью магии страховочную веревку, которую он укрепил еще у подножия горы. Как ни странно, идея махать акостриной ногой, привязанной к волшебной палочке, оказалось вполне приемлема. И Акостра, напоенная соком дурман-травы, не почувствовала боли, и заклинание сработало.
Ольжер еще не скрылся с глаз друзей, как Лиомо, удрученный тем, что стал обузой, а не опорой отряда, посетовал:
- Теперь для полного счастья нам не хватает, чтобы и с Ольжером что-нибудь произошло.
Только он произнес эти слова, как раздался душераздирающий вопль мага. Лиомо невесело улыбнулся:
- Как оперативно! А я еще говорил, что Древние о нас забыли. Беру свои слова обратно. Помнят, гады!
Как выяснилось, Ольжер защемил палец между камнями. Палец сильно болел и мешал не столько своей недвижимостью, сколько болью, терзающей мага.
Отпускать Ольжера вперед было нельзя. В разведку должен был лезть кто-то из горемык, страдающих от боязни высоты. Тоби в истерике прилип к скале: «Нет!!!», а Вент и так нес на спине Акостру. Лезть наверх пришлось Жему. Он продвигался медленно-медленно, подбадривая себя тем, что от него в данный момент зависит исход их похода.
В итоге до уступа, на котором отдыхал вчера Лиомо, они добирались практически весь день. Скоро должен был наступить вечер, а ночевать было негде. Жем полез дальше. Буквально через полчаса он вернулся счастливый. Еще сверху он радостно закричал:
- Мы дошли, тут всего ничего до конца гор. Далее огромная равнина. На такой высоте и равнина!!! Там деревья, травы, цветы, птицы поют…
Оказывается, вчера Лиомо не дошел до земли Эльфов буквально с десяток метров.

Эльфийская земля

 С последними лучами солнца, уже практически полностью спрятавшегося за горизонтом, отряд взобрался на плато, где простиралась Земля Эльфов.
Жем, Тоби и Вент с Акострой сразу отбежали подальше от края бездны, хватит с них созерцания высоты. Ольжер, нагруженный вещами больше других, пыхтя, втащил свою поклажу наверх. Лиомо же, лишь забрался наверх, и сразу же улегся прямо на краю пропасти. Его это место вполне устраивало: не надо лезть, можно, наконец, не заставлять себя двигаться, можно просто уснуть, дав отдых измотанному лихорадкой и подъемом организму. 
Ракса же прямиком помчалась в лес, что виднелся буквально в ста метрах от края бездны. Пустыня, скалы… – она лесной зверь!!! Птицы, зайчики, белочки – у Раксы аж глаза разбежались из-за такого обилия пищи. После супчиков из сушеных корешков и сухарей, на бедную лисичку навалилась непосильная ноша – выбрать, за кем гнаться сначала. Пытаясь оценить, что она в данный момент больше всего желает, Ракса рисковала захлебнуться слюной. Наконец жадность взяла свое, и лиса рванула за упитанным зайчиком, мелькавшим за деревьями, стоявшими неподалеку.
Люди также не прочь были перекусить мяском, но единственный охотник – Лиомо – явно был не в состоянии отправиться на охоту. Последний подъем отобрал у него последние силы, от края пропасти его унесли уже Тоби и Вент. Шут перестал понимать, что происходит вокруг, он начал бредить. Ольжер пошел собирать Синь неба, а также посмотреть, не растут ли здесь какие-нибудь ягоды и фрукты, пригодные к употреблению. Он позвал к себе в помощники Раксу, но у лисы было гораздо более интересное занятие – зайчик был уже съеден, а она уже сидела в камышах, выслеживая барахтающихся у берега уточек.
Ольжер пошел один. Синь неба он нашел сразу же, чуть поодаль он увидел заросли малины, черники, под ногами стелился ковер из земляники, созревшие ягоды которой горели яркими красными огоньками. Уставившись себе под ноги, Ольжер даже не заметил, что над ним на деревьях висели наливные яблоки и груши, персики и абрикосы. Ольжер стал судорожно срывать ягоды и пихать себе в рот. Какая же вкуснотища!!! Лишь после того, как от одного вида ягод мага стало подташнивать, он вспомнил о своих голодных и больных друзьях. Но укол совести был явно оправдан смягчающими обстоятельствами. Давненько Ольжер не испытывал такой абсолютной сытости.
Однако пока Ольжер наполнял свой желудок, совсем стемнело. Вроде бы он далеко-то от отряда не уходил, но в каком направлении идти, он уже не помнил. Ольжер стал звать друзей, но никто ему не ответил. Маг стал жалеть, что с ним рядом нет Акостры, точнее ее переломанной ноги, намертво примотанной к его волшебной палочке.
С помощью магии он легко бы вышел к друзьям.
Вдруг в темноте зашуршало. Ольжер в страхе замер. Из кустов, на зов хозяина пришла Ракса. Сколько зайчиков, уточек и белочек она сожрала за последние час-полтора, Ракса сама бы не смогла сказать. Но ее желудок уже наполнился до такой степени, что пища уже просилась обратно через глотку. Услышав завывания хозяина, Ракса вспомнила, что сюда она пришла не одна, и поспешила к Ольжеру.
Маг обрадовался ее появлению. Это не волшебная палочка, но в данном случае сойдет. Ракса повела своего хозяина к лагерю. Ольжер спотыкался о коряги, цеплялся за ветки. Ракса недоумевала, она легко проходила сквозь лесные заросли, а дылда-хозяин вечно в чем-то запутывался.
Придя на поляну, где оставил друзей, Ольжер увидел, что все лакомятся жареной рыбкой, судя по всему, приготовленной на ярко пылающем костре, закусывая ее арбузами, ананасами и прочими фруктами. Оказалось, что арбузы и прочие ягоды и фрукты, росли здесь же рядом, а рыбу наловил Вент в водоемчике, расположенном неподалеку. Именно в нем же, только по другую его сторону Ракса выслеживала своих уток. Поэтому совесть грызла Ольжера лишь по отношению к Лиомо, тот явно нуждался в соке Сини неба.
Как же здесь было хорошо! После пустыни, скал, промозглого ветра и проливного холодного дождя оказаться в этом райском уголке. Хоть уже была глубокая ночь, никаких страхов и волнений никто не испытывал. Все, как будто, вернулись домой. Безмятежность окружающей их природы заглушило осторожность. Спать повалились все без исключения. Даже Вент не стал настаивать на дежурстве.
Ольжер проснулся раньше всех. Солнце уже встало. Вдруг мимо него пролетела красивая бабочка, Ольжера погнался за ней. Ему почему-то очень захотелось поймать ее, подержать в руках, убедиться, что эта красота не исчезнет, лишь он прикоснется к ней. Ракса безмятежно спала рядом с хозяином, но проснулась в тот момент, как ее перестало подпирать сзади тело Ольжера. Она критически наблюдала за уморительными скачками мага, пытающегося поймать бабочку, но ни скорости, ни ловкости Ольжеру явно недоставало. Ракса со стыда опустила глаза – и это ее хозяин. Срам какой!
Спустя некоторое время проснулся и Тоби, но в отличие от Раксы он не увидел ничего предосудительного в действиях Ольжера. Даже напротив, он решил к нему присоединиться. Раксу это заинтриговало: сколько же еще этих глупых млекопитающих может скакать по полю, пытаясь поймать какое-то насекомое. Ладно бы зайца или утку – их хоть съесть можно. Она поудобнее улеглась, чтобы получше видеть происходящее на полянке и стала ждать, присоединиться ли к ним еще кто-нибудь.
Ждала она зря. Проснувшийся следующим Вент явно был больше заинтересован в пище, чем в красоте. Так и не поймав бабочку, Ольжер и Тоби стали помогать Венту готовить завтрак. Растолкали и Жема. Акостру и Лиомо будить не стали.
За завтраком решили, что Тоби останется с Акострой и Лиомо, а остальные двинутся в глубь леса, чтобы найти поселение эльфов. Ольжер пошел с ними, прежде всего из-за того что был единственным в отряде, знавшим эльфийский язык. Так как найти эльфов не представляет особого труда, раз они уже добрались до их земли, то с собой Жем, Ольжер и Вент взяли только самое необходимое. Тем более что еды вокруг было хоть отбавляй.
Когда проснулась Акостра, искатели эльфов уже ушли. Рядом сидел Тоби, тщетно пытающийся подрессировать Раксу. Еды вокруг было столько, что Ракса не выслушивала даже то, что от нее требует Тоби. Тот начал несколько нервничать – с таким трудом удалось обучить ее нескольким командам, а она уже все забыла!
Акостре быстро надоело наблюдать за незадачливым дрессировщиком, и она повернулась на другой бок. Рядом спал Лиомо. Он был совсем близко от нее. Так безмятежно спит, а то метался вчера, пока Ольжер не принес Синь неба. В сознании Акостры вновь возобновился вчерашний спор – отдаться чувству или следовать принципам? Девушка решила отдаться чувству, но с учетом принципов. В ее понимании это значило, что можно попытаться выказать внимание к Лиомо, но чтобы никто, включая его самого, об этом не догадался.
Вот, например, сейчас превосходный момент, для того, чтобы позаботиться о Лиомо. Можно приготовить вкусный обед, причем есть Тоби, всегда можно сказать, что готовила она для всех. Осталась маленькая загвоздочка – Акостра не умела готовить.
Девушка решила, что раз Ольжер таскает с собой повсюду умные книги, то наверняка среди них есть и книга, в которой объясняется, как готовить. Она подползла к мешку Ольжера и, пошарив там немного, достала штук пять маленьких книжечек. Но ведь она точно помнила, как Ольжер читал нормального формата книги. Где же они? Она в недоумении повертела в руках одну из книжечек.
Ладно, раз других книг нет, то, может быть, в этой миниатюрной книжечке есть то, что ей нужно? Она открыла книжку, и та прямо в руках у Акостры «выросла». Уже через мгновенье Акостра была придавлена тяжестью огромного тома. Вот именно такую книгу она и видела у Ольжера! Акостра стала листать книгу, но она была написана на каком-то незнакомом Акостре языке. Она в досаде захлопнула книгу, та сразу же уменьшилась до первоначального размера.
Ну, хорошо! Она решила отойти в лес, чтобы набрать вкусной малины для Лиомо. Ведь малина лечебная ягода – это даже она знает!
Нога у Акостры уже не болела, лишь доставляла существенные неудобства. Она с трудом встала на здоровую ногу, поймала равновесие и попрыгала к лесу на одной ноге. Высокая трава существенно мешала передвижению, и Акостра никак не могла поймать ритм, при котором ее бы не шатало. Через некоторое время она поняла – пора падать, а то она навернется неожиданно для себя, и это будет гораздо хуже. Выбрав местечко, наиболее заросшее высокой травой, она повалилась на землю, предварительно подставив руки, чтобы смягчить падение.
Выглядывая из высокой травы, она оценила расстояние, которое ей еще предстояло пропрыгать до лесу, и сделала неутешительный для себя вывод - падать еще придется и не один раз. Отдохнув, Акостра вновь встала на здоровую ногу. И поскакала к лесу. На сей раз упала она уже непреднамеренно, руки выставила перед собой в последний момент и при приземлении содрала кожу на ладони.
Ну, трудности ее не пугают, тем более, что до леса осталось меньше прыгать, чем обратно до лагеря. Она вновь поднялась, но сделал это уже гораздо медленнее, чем там, в лагере. Пробалансировав на одном месте некоторое время, она вновь упала, так и не сделав ни одного прыжка. Она стала подниматься более аккуратно, хоть это и заняло большее количество времени. Акостре удалось удержать равновесие и она запрыгала дальше к лесу. Почувствовав, что она опять собирается падать, а до леса уже осталось совсем чуть-чуть, буквально пара прыжков, она, уже падая, все же допрыгала до деревьев и рухнула на землю уже в лесу.
Полежав некоторое время, она собралась с духом и опять поднялась. До малинника оставалась пара прыжков, но один вид колючих кустов вызвал у нее ужас. Ведь ей даже не за что будет держаться, срывая ягоды. Она подумала о том, что можно подползти и рвать ягоды из положения лежа. Опять же - падать будет некуда. Но вставала другая проблема – ягоды были очень высоко, и она бы их не достала.
Пришлось аккуратно допрыгать до малинника, остановиться, поймать равновесие и медленно, осторожно, срывать ягоды. Сорвав несколько ягод, Акостра вдруг поняла, что ей некуда эти ягоды складывать. Она аккуратно плюхнулась на землю как можно дальше от кустов малины, дабы, сидя, обдумать возникшую проблему.
Идея вернуться в лагерь за какой-нибудь емкостью ей не понравилась. Осмотрев свой наряд, она тоже не нашла ничего подходящего, что можно было бы снять и во что можно было бы складывать ягоды. Ситуация осложнялась. Не возвращаться же теперь с пустыми руками?
Она откинулась назад и уже лежа на спине, заложив руки за голову, стала мыслить. Ее взору открылся великолепный вид переплетенных крон деревьев. Рассматривая ветки, она вдруг вспомнила, что неоднократно видела путников, идущих, опираясь на большую палку, а одноногие путешественники использовали костыли. Хорошая идея! Тут вокруг куча веток, неужели она не найдет себе ветку для костыля. Конечно, вид у нее будет еще тот, но она сможет самостоятельно передвигаться и не зависеть так уж остро от друзей. К тому же с костылем она будет выглядеть не смешнее, чем в раскоряку пытаться встать на одной ноге, а затем скакать, размахивая руками в тщетной попытке держаться за воздух.
Однако, костыль подождет, ей надо придумать, во что можно было бы собрать малину. Она перевернулась на живот и, подперев руками голову, продолжила обмозговывать данный вопрос. Теперь перед ней оказался луг с видневшимся вдали лагерем. Рассматривая, растительность луга, она открыла много нового для себя. Когда Аксотра скакала по полю, то ничего кроме цели своего путешествия – ужасно медленно приближающегося леса – не видела. Разве что, падая, могла лицезреть то, что оказывалось у нее перед носом, который после очередного приземления Акостры зависал в считанных сантиметрах над землей. В этом случае она прекрасно запоминала любые мелочи – травинки, пылинки, различных насекомых…
И вот теперь она, наконец, смогла оценить богатство растительности луга, простирающегося перед ней. И главным, что привлекло ее внимание, было не буйство красок полевых цветов, не вереницы легкокрылых бабочек, а шикарный куст лопуха, растопыривший свои огромные листья таким образом, как будто, хотел, чтобы Акостра по достоинству оценила их. Она оценила.
До куста было прыжков пять, но около него росла густая и, судя по всему, высокая трава, что не позволяло оценить рельеф почвы в этом месте и соответственно влекло за собой возможные трудности с преодолением этого участка дистанции.
Акостра решила сначала отыскать себе костыль. Осмотрев окружающий ее лес, она обнаружила поваленное дерево чуть в стороне от малинника. Вот у него должна быть подходящая веточка. В лесу под деревьями лежал ковер из опавших листьев, мягкий и ровный, поэтому Акостра решила проползти по нему до поваленного дерева. Это ей с блеском удалось.
Как она и предполагала, искомая ветка быстро нашлась, но ее надо было как-то отломать. С веткой она провозилась с полчаса. После чего победоносно встала во весь свой небольшой рост, опираясь на самодельный костыль, с таким трудом отвоеванный у дерева.
Передвигаться, опираясь на костыль, оказалось гораздо легче. А пройдясь за листьями лопуха, Акостра приноровилась обращаться с костылем.
Вновь очутившись перед малинником, Акостра обнаружила, что одновременно рвать ягоды, держать в руке литья лопуха и опираться на костыль невозможно. Перед ней встала дилемма: отбросить костыль, рвать ягоды ртом или же положить листья на землю и кидать в них ягоды. Акостра выбрала последнее.
При сборке малины далеко не все сорванные ягоды, брошенные Акострой в лопухи, долетали до цели, но девушка решила подобрать упавшие ягоды после.
Когда она сорвала достаточное, по ее мнению, количество ягод, она уже отработанным движением села на землю рядом с листьями лопуха, наполненными малиной. Ягоды были разбросаны в радиусе полметра от малиновой горки, поэтому сев на землю подле нее, Акостра раздавила несколько ягод. Но этого даже не заметила.
Она собрала все упавшие мимо ягоды на листья, встала и отправилась в обратный путь.
Когда она вернулась в лагерь, то обнаружила, что Лиомо все еще спит, Тоби на протяжении всех двух часов ее отсутствия пытался объяснить Раксе, как выполняется команда «принеси палку», посему не заметил отсутствия девушки.
Тоби начал разуверяться в своих способностях дрессировщика. Два часа он сам показывал, как надо бежать за палкой, как надо брать ее в зубы и возвращаться с ней к хозяину. Все без толку. Ракса внимательно следила за его выкрутасами, но не более того. Тоби решил, что он недостаточно ясно показывает, что требуется от Раксы. И действительно, на четырех конечностях он бегал очень неуклюже, оттопырив вверх нижнюю часть спины; палка из его зубов постоянно вываливалась – ну, не приспособлены они для переноски различных предметов.
Тоби пытался совершенствоваться в выполнении этой команды и, по мнению Раксы, он уже делал заметные успехи на данном поприще. Лисичка даже стала подумывать о том, чтобы угостить его чем-нибудь за старания. Но самой ей абсолютно не хотелось глупо бегать за какой-то палкой. Тем более, что стимула к этому у нее никого не было.
Здесь было такое обилие пищи, что ждать подачки от Тоби было просто ниже собственного достоинства. Тем более, что она уже соскучилась за время путешествия по самому процессу охоты. С каким наслаждением она бежала за зайцем, с каждым прыжком настигая свою жертву, как она выслеживала глупых уток, абсолютно не замечавших ее приближения… Нет, она дикий зверь!
Кроме того, было так забавно наблюдать, как Тоби пытается добиться от нее выполнения этой команды. Как ее бишь там? «Принеси палку». Зачем ему нужна эта палка? Что, он сам не может ее принести?
Хотя, конечно, она, Ракса, в зубах и на четырех лапах принесет ее гораздо быстрее, но раз ему не удобно бегать на четырех конечностях и держать в зубах палку, то почему бы ему не сбегать за палкой на двух и взять ее в руку, раз ему так удобнее. Вот этих вещей Ракса так и не поняла, поэтому внимательно следила за своим дрессировщиком, гадая, чем же это все окончится.
Акостре было не до Раксы с Тоби. Она положила на землю листья лопуха, наполненные малиной, и легла рядом на землю, ждать, когда проснется Лиомо. Вскоре ее сморил сон.
Она проснулась от какого-то бормотания. Открыв глаза, она увидела, что Лиомо метался во сне. По-видимому, закончилось действие сока Сини неба. Она сразу вспомнила о малине. Повернулась к тому месту, где она оставила ягоды, но их там не оказалось. Кто же это их спер?
Акостра поискала глазами Тоби. Тот сидел невдалеке, изможденный своими занятиями с лисой, и в задумчивости выбирал из листьев лопуха, лежащих у него на коленях, последние ягоды. Девушка застыла. В ней зрела ярость. Она накатывала стремительно, захлестывая все сознание Акостры. К ней примешивалось отчаяние от сознания необратимости процесса, представшего перед ее взором. Тоби съел ВСЕ ягоды! Все ягоды, которые она с таким трудом принесла!! Эти ягоды были для больного Лиомо!!!
Девушка хотела было схватить свой костыль и метнуть его в Тоби, чтобы удар тяжелой палкой по голове смог пробудить в нем совесть. Но не успела.
Из лесу вышли Жем, Вент и Ольжер в сопровождении молодого человека с голубыми глазами и длинными золотистыми волосами, собранными сзади. Одет он был в охотничий костюм светло-коричневого цвета, за его плечами висел лук и колчан со стрелами. Не трудно было догадаться, что это был эльф.

Эльфы

Тоби даже не подозревал, что появление эльфа и остальных членов их маленького отряда спасло ему, если не жизнь, то, во всяком случае, отменное здоровье, которым он пока еще мог похвастаться.
Подойдя к их лагерю и заметив мечущегося в бреду Лиомо, эльф молча подошел к нему и влил ему в рот пару капель какой-то жидкости из своей узкой и длинной фляжки, висящей у него на поясе. Спустя пару мгновений Лиомо затих. Акостра даже испугалась, уж не убил ли эльф его. Однако, приглядевшись, она увидела, что его грудь равномерно вздымается и опускается – дышит. Еще через минуту Лиомо проснулся. Он был по-прежнему бледен и слаб, но уже в здравом уме и светлой памяти.
Напоив шута, эльф обратился к Тоби и Акостре, используя Ольжера, как переводчика:
- Меня зовут Раслау. Я рад приветствовать вас на нашей земле. Гостей мы принимаем крайне редко, и это отнюдь не из-за нашего негостеприимства. Мало кому удается преодолеть пустыню и скалы. Я предлагаю вам стать гостями нашего дома. Ваши друзья уже приняли мое приглашение, надеюсь, что и вы не откажетесь.
- Конечно, нет! – воскликнул Тоби. Удрученный неудачей с дрессировкой Раксы и едва перекусивший малиной, он уже предвкушал обед, которым его могут угостить гостеприимные эльфы.
- Люблю ходить в гости! – подал голос уже оживший Лиомо. Жар окончательно еще не прошел, но чувство юмора начало возвращаться.
- Безусловно, и я согласна, - произнесла Акостра. Эльф увидел ее неподвижную ногу, распеленал ее, вытащил из своей сумки, висящей, как и фляжка, на поясе, тряпочку и обернул ею ногу девушки. Тряпочка мягко и приятно обволокла ногу Акостры, но при этом от внешнего воздействия нога оказалась абсолютно защищенной. Акостра даже смогла на нее встать, правда, согнуть – нет.
Ольжер подобрал свою волшебную палочку – махать ею, непривязанной к ноге Акостры, оказалось гораздо удобнее.
Тем временем Эльф, взмахнув рукой, плавно приподнял Лиомо над землей на высоту около метра. Шут даже не покачнулся. Он с блаженством произнес:
- Ну, хоть кто-то меня, драгоценного, пооберегает.
Повисев немного лежа, Лиомо сменил позу, усевшись в воздухе, скрестив под собой ноги. Ракса, не будь дурой, запрыгнула на него. И далее ехала, сидя на руках у Лиомо.
 Немногочисленные вещи взяли с собой Вент, Жем и Тоби.
Ольжер же, решив не ударить лицом в грязь перед эльфом и доказать ему, что он тоже маг, поднял в воздух Акостру с благородной целью избавить ее от необходимости ковылять с переломанной ногой.
Акостра взмыла в воздух и зависла на высоте около 20 метров. Она была не из трусливых, но не заорала она только по причине, что от быстрого подъема просто-напросто задохнулась. Помимо эффекта внезапности на ее истеричное состояние оказал влияние и  вид пропасти, которая в одно мгновение образовалась между ней и родной землей. На скалах она высоты не боялась, но там она держалась руками-ногами за камни, сейчас же она висела в воздухе, не за что не держась.
Взлетать не падать, но никто ей не гарантировал того, что падать она с этой высоты не будет. Особенно ее «обрадовало» испуганное лицо Ольжера, подвесившего ее в воздух. Маг сам, испугавшись содеянного, тотчас же решил ее спустить вниз. Но не тут-то было. В критических ситуациях Ольжер напрочь забывал нужные заклинания, местонахождения необходимых предметов, внешность лучших друзей, а порою и собственное имя. Так произошло и на сей раз. Свое имя-то он помнил, но заклинание – нет.
Ольжер побежал к своему мешку, дабы полистать книжечку-другую. Его перемещение со своей верхотуры не могла не заметить Акостра. Она была не дура и подозревала, в каких случаях маг хватается за свои книжки – когда своего ума ему недостаточно. Акостра ни за что бы не поверила, что Ольжер побежал искать заклинание для приворота или вызова дождя. Даже дурак понял бы, что маг не знает, как вернуть ее, Акостру, на землю.
Попрощавшись с жизнью, Акостра решила, что пусть она и упадет, но упадет она на злосчастного мага. И дабы осуществить данную задумку стала отчаянно грести руками в воздухе, чтобы оказаться над Ольжером. Как ни странно, ее усилия не пропали даром. Она с радостью обнаружила, что, барахтаясь в воздухе, действительно может передвигаться самостоятельно. Для того, чтобы занять выгодную позицию, у Акостры было достаточно времени – Ольжер никак не мог найти нужное заклинание и просматривал уже шестую книгу. Эта заминка позволила Акостре занять наилучшую позицию для выполнения своего плана. И когда Ольжер, найдя-таки искомое заклинание, произнес его, даже не посмотрев, где находится девушка, Акостра  опустилась прямо на Ольжера, сбив при приземлении его с ног. Вообще-то сам виноват – торопясь, он опустил ее несколько резковато.
Оказавшись снова на земле, причем без увеличившегося количества переломанных костей в организме, Акостра решительно пресекла все попытки мага снова поднять ее в воздух. Она почему-то не верила, что он может транспортировать ее так же, как эльф «понес» Лиомо. Уж лучше она сама с костылем поковыляет.
Когда Акостра уже пришла в себя после пережитого стресса, Лиомо у нее поинтересовался:
- Акостра, а где это ты так извалялась. Ну не в воздухе же? – Лиомо никогда не задал бы этот вопрос ее сестре Алтее. Но Акостра славилась тем, что абсолютно наплевательски относилась к своей внешности. Ее этот вопрос не должен был задеть, а Лиомо было жутко интересно, где так можно измазаться.
Девушка посмотрела на себя. Она вся была в каких-то сухих листочках, фрагментах листочков и веточек, ягодных пятнах, репейнике и песке. К удивлению Лиомо, Акостра жутко смутилась и принялась лихорадочно счищать с себя мусор, так и не удостоив шута ответом.
Все, кроме ничего не понимающего Раслау, уставились на Акостру. Видя, как она мучается, отряхиваясь одной рукой – второй она опиралась на костыль, Ольжер решил ей помочь. Его примеру последовали Тоби и Жем. Через несколько минут на костюме Акостры остались только пятна от ягод.
Спустя несколько минут отряд, ведомый Раслау, исчез в лесу. До Дома эльфов оказалось идти не так уж долго – чуть более получаса. В конце концов, Раслау остановился около одного дерева, с виду ничем не отличавшегося от других. Но лишь он подошел к этому дереву, как одна из его ветвей наклонилась, и эльф легко взбежал по ней наверх, остальные последовали его примеру.
Эльф и его гости шли по веткам, склонявшихся к их ногам таким образом, чтобы они могли идти туда, куда им нужно. Кое-где густая листва деревьев раздвигалась, и из-под нее на путников смотрели эльфы, судя по всему, находившиеся в своих комнатах, образованных ветками и листвой деревьев. Иногда эльфы встречались им на пути, спеша по каким-то своим делам, но всегда приветливо и совершенно искренне приветствовали людей.
Эльфийские женщины были прекрасны, это заметили все, включая Ольжера. Лиомо даже не скрывал своего восхищения:
- Это у меня все еще бред? Какие вокруг красавицы. Что-то за время похода я уже позабыл, что на свете существуют женщины!
Акостра вскипела – а она кто? Не женщина, что ли?!!! Но виду не подала и стала с повышенным вниманием разглядывать конкуренток.
Отряд поднимался все выше и выше. И вскоре оказались в довольно обширной «комнате» - площадке, образованной переплетением ветвей могучего дуба, возвышавшегося над всеми другими деревьями в этом лесу. Края этой площадки были спрятаны в тени листвы дуба, а центр – залит солнцем.
Еще по пути Раслау объяснил, что все эти деревья образуют один Дом эльфов. Крыши как таковой в нем не было. Но в случае дождя листва деревьев смыкалась таким образом, чтобы сами деревья получили эту падающую с неба влагу, а на эльфов капли дождя не попали. В солнечные дни эльфы предпочитали раздвигать листву, поэтому сейчас весь Дом эльфов был залит светом. А путники даже не догадывались, что идут по Дому.
В большой «комнате», куда их привел Раслау, гостей встретил седовласый эльф. Он был строен и высок, и лишь седина свидетельствовала о том, что перед ними старик. Хотя, безусловно, «старик» по меркам эльфов, ведь, как известно, эльфы жили много-много лет. Детство длится у них до 80 лет. Первая седина в волосах появляется ближе к 500 годам. Учитывая все это, можно было предположить, что стоящему перед ними эльфу было не меньше 700 лет.
Он обратился к ним на человеческом языке, но с довольно сильным акцентом, из-за которого фразы языка людей звучали мягче и несколько растянуто:
- Приветствую вас, дорогие гости! Мое имя Париу Я знаю, для чего вы пришли к нам. Только острая необходимость заставляет людей приходить к нам. Я последний раз видел здесь обычного человека, когда был совсем малышом. Для людей путь сюда непроходим, а маги, лелея свою гордость, не появляются здесь, потому как их способности здесь не нужны – магия для нас дело обычное. Правда, иногда Маги ко мне все же залетают. Проведать старика. Последним из прилетавших, был Маг Миса. Как он там? Не знаете ли часом?
- Прекрасно, - ответил Ольжер, - он был моим учителем, когда я учился в Школе Волшебства и Магии.
- Когда я с ним виделся, он жил отшельником в Голубых горах. Значит, теперь в Школе Волшебства и Магии… Что ж это его заставило туда перебраться?
Ольжер замялся, то, что ему и Лиомо рассказал Гевон, не знали остальные, и ему не хотелось при них говорить настоящую причину появления в Школе Мисы.
Но тут подал голос Лиомо:
- Он решил, что свои знания необходимо передавать следующим поколениям Магов. Откуда ж они наберутся мастерства, коль у них не будет достойных учителей?
- Осознал-таки, - удовлетворенно кивнул головой. – Я ему всегда говорил: ученики - наше бессмертие. Кому нужны его знания, коль они исчезнут вместе с ним. Спасибо, что принесли хорошую весточку. Тем паче, что причина вашего появления здесь не радостная. Коль понадобилась наша Бусинка Мира, значит, дела плоховаты. Ну, что ж, мы, эльфы, с радостью отдаем ее вам.
С этими словами Париу поднял правую руку вверх, как бы ловя ею солнечный луч. Когда он опустил руку, в ней лежала бусинка. Было ощущение, что он взял ее прямо из луча. Лиомо, несмотря на свою слабость, подошел к эльфу, взял Бусинку Мира и повесил себе на нитку к остальным бусинкам.
- А теперь идите, отдыхайте! Вас проводят. Я думаю, свой путь вы продолжите только после того, как выздоровеют Лиомо и Акостра.
И действительно появились шесть эльфов. Каждый эльф отвел «своего» гостя в отведенную ему комнату.
Акостре принесли женское платье по эльфийской моде. Оно было длинное до пола и без талии с длинными широкими рукавами из какого-то легкого материала, словно туман, окутывающий тело. Акостра в него переоделась, дабы смогли почистить ее собственный костюм, но она сильно намучилась с обновкой.
Девушка хотела уже попросить мужской костюм, но потом, посмотрев, как прекрасно выглядят эльфийки в своих платьях, решила, что пора уже доказать некоторым, что и она женщина, и тоже может поражать своей красотой. Чем она хуже других? В конце концов, на фигуру она не могла пожаловаться. Осталось несколько улучшить свои манеры.
Весь день Акостра сквозь листву, служившую дверью в ее комнату, наблюдала за проходящими мимо эльфийками, а затем пыталась скопировать их манеры, походку, движения. Это у нее получалось не очень хорошо. Тем более, что мешал костыль. Из-за него отрабатывать походку абсолютно не получалось.
Эльфийки плыли над землей, едва касаясь ее ногами. Акостра же и без костыля шла так, что тряслись близлежащие горы. Когда она шла с костылем, колыхались и дальнележащие. Ко всему прочему костыль и здоровая нога постоянно путались в складках длинного платья, что заставляло думать только лишь о сохранении равновесия, красота и плавность движений уходила на восьмой план.
С отработкой походки Акостра завязала до лучших времен.
Тогда она, усевшись на своей постели, стала работать над своей речью. Голос у нее был тоненький и звонкий, но при этом говорила она громко, периодически у нее проскальзывали визгливые нотки. Она вспомнила манеру речи своей сестры. Та, когда хотела произвести благоприятное впечатление, а благоприятное впечатление она хотела произвести всегда и на всех, за исключением своей старшей сестры, говорила медленно, слегка понизив голос.
Акостра решила попытаться говорить также. Остаток дня она провела, репетируя свою новую манеру речи.
Тем временем недалеко от нее в своей комнате сидел Тоби и размышлял о резко изменившемся поведении Акостры. Рассмотрев все факты, он пришел к неожиданному выводу – она влюбилась, причем в него, в Тоби. По уши.
Малину она для него собрала, очень смутилась, когда все заметили непорядок в ее костюме, да к тому же с такой ненавистью смотрела на эльфиек, когда мужчины восхищались их красотой.
Тоби встрепенулся и поспешил к лохани с водой, осмотреть наивнимательнейшим образом свою внешность. Отражение в воде сообщило ему, что парень он видный и в такого не грех влюбиться и принцессе. Он, разумеется, ответит на ее чувства, не чурбан же он бесчувственный. «Железная принцесса», поднимавшая на смех всех модниц Солнечного королевства, сама стала беспокоиться о своем внешнем виде – это что-что!
Ольжер в своей комнате корпел над своими книгами. Он не хотел больше позориться перед эльфами.
Лиомо, напоенный эльфийским зельем, спал у себя в комнате. Ракса решила расположиться в его комнате. Здесь царили покой и тишина, что полностью ее устраивало. Тоби замучает ее дрессировкой. Ольжер сейчас колдовством занимается. И если окажешься нечаянно у него под рукой, он вполне может, превратить ее в какую-нибудь мышь или отправить в пустыню. Случайно, без злого умысла. Причем, ведь он даже этого и не заметит! Так навеки и будешь бродить мышкой по пескам. Акостра – какая-никакая, но все-таки женщина. А двум дамам в одной комнате не очень комфортно.
Ну, а с Лиомо она может и сиделкой в какой-то мере побыть. Если что случится, позовет кого-нибудь. Опять же польза. И покой.
Вент с Жемом не захотели сидеть в комнате и пошли знакомиться с миром эльфов. Первое, что бросилось в глаза Венту – это обилие луков со стрелами. Цепкий глаз предводителя лучников армии Солнечного Королевства, отметил это с явной тоской по своим орлам. Переведя взгляд на Жема, он сник. Да, если бы сюда его воспитанников, оставленных в замке Анима, они бы им показали.
Жем, на свое счастье не умеющий читать чужие мысли, больше интересовался эльфийками. У него аж глаза разбегались. Однако, во взглядах прекрасных аборигенок он читал лишь интерес к диковинному гостю, а не к красавцу-мужчине. А где же восторг и восхищение им, красавчиком Жемом?!
Жему стало как-то не по себе. В замке Анима ему достаточно было бы лишь бросить взгляд на даму, как она была уже полностью в его власти, готова уйти от мужа, любовника, отца, детей и т.п. А здесь, никто даже не задержит заинтересованный (черт с ним, с восторженным) взгляд!
Тем временем Тоби решил поделиться своим открытием с Ольжером. Ему нетерпелось перед кем-нибудь похвастаться тем, что Акостра в него влюбилась. Но как только Тоби вошел в комнату мага, сразу почувствовал какие-то странные ощущение, затем обнаружил, что все окружающие его предметы начали быстро увеличиваться, включая Ольжера. Через пару мгновений Тоби уже видел перед собой лишь шевелящуюся гору, смутно напоминавшую его друга. Ольжер глядел на него и при этом выглядел насмерть перепуганным.
Тоби ничего не понимал, он машинально поднял руку, чтобы потереть лоб, но вместо своей руки увидел лохматую черную лапку. И это его «рука»?!!!!!!!! Он решил, что по дороге к Ольжеру просто-напросто где-то прилег и уснул. Сейчас он крепко зажмурится, а когда откроет глаза, весь этот кошмар уйдет. Зажмурился. Открыл глаза и увидел нависшие над своей головой усики. Усиков было двое. Тоби резко повернулся, посмотреть, чьи же это усики? Но сзади него никого не было, причем усики так и продолжали торчать над его головой, как бы он не крутился.
Тоби судорожно стал шевелить мозгами, пытаясь понять, что бы это значило. Но в этот момент позади него раздался жуткий грохот, поднялся ветер, затрясся пол. А спустя некоторое время резко потемнело, и Тоби увидел что-то громадное, нависшее над ним. От ужаса он потерял сознание…
Позанимавшись в своей комнате, Акостра решила проверить, как воспримут ее новую манеру речи окружающие, на Ольжере. Тем более, что его комната была ближе остальных. Акостра вошла к своему соседу и увидела прямо у своих ног огромного таракана. Она призадумалась.
Алтея всегда, лишь заметит какое-нибудь насекомое, сразу начинала визжать и пыталась запрыгнуть на какое-нибудь возвышение, подняв подол юбки таким образом, чтобы ее ножки были выставлены в самом выгодном свете. Причем, чем больше по размеру было насекомое, тем выше Алтея пыталась влезть. Поразмышляв, Акостра решила, что, во-первых, Ольжер не тот человек, перед которым ей надо выпендриваться, во-вторых, ножки она все равно не сможет показать - одна нога переломана - а с костылем подол не удастся красиво поднять, ну а в-третьих, судя по размеру таракана, влезть надо было бы метра на полтора, с костылем она такую высоту явно не осилит. И девушка решила поступить так, как она всегда и поступала – раздавить таракана. Она хорошенько прицелилась, оперлась на костыль и попыталась напрыгнуть на это насекомое здоровой ногой.
Но тут раздался истошный вопль Ольжера. Акостра перепугалась и промахнулась – приземлилась она в сантиметре от таракана.
- Ты чего? – совсем забыв о своем решении говорить нежно и понизив голос, проговорила опешившая Акостра.
- Не трогай Тоби!!!
- Какого Тоби?
- Этот таракан – Тоби!!!
Акостра склонилась над тараканом. Тот не подавал никаких признаков жизни. Она недоверчиво спросила:
- Что-то он не очень на Тоби-то похож…
- Это моя вина, - начал причитать Ольжер, в спешке листая одну из своих книг. – Тоби зашел ко мне в комнату, а я как раз собирался превратить мышку в таракана, но когда Тоби вошел я отвлекся, и заклинание подействовало на него, а мышка куда-то убежала.
- А ты уверен, что это Тоби, а не мышка?
Ольжер замер:
- Не пугай меня! Я видел Тоби, входившего в мою комнату, потом его не стало. Я видел мышку убегающую отсюда. Нет, если мои глаза не врут – это должен быть Тоби.
Акостра посадила к себе на ладонь таракана и стала его рассматривать
- Ольжер, а он по-моему действительно помер…
- Не должен. Только что ведь был здоров, ты его, слава всем Древним, не раздавила. Вот, нашел! Положи его на стол и отойди подальше…
Акостра послушалась.
Ольжер, подглядывая в книгу, произнес найденное заклинание и взмахнул палочкой. Таракан начал увеличиваться. Когда он вырос до человеческих размеров, процесс роста прекратился. Однако, перед ними по-прежнему был таракан, хоть ми очень большой. Ольжер испустил вопль отчаяния и опять вернулся к своим книгам.
Тоби пришел в себя. Сначала он было обрадовался – комната и Ольжер приняли свои нормальные размеры. Однако, усики с завидным упорством все еще маячили над его головой. Он поднял руку – она была мохнатенькая и мало смахивала на человеческую. Тоби опять уже хотел отключиться, но тут заметил Акостру, с интересом взиравшую на него. В ее взгляде не было удивления. Он стал сомневаться. Может быть, это просто у него иллюзия, что он какое-то насекомое, и все остальные видят его нормальным?
Акостра же с интересом наблюдала, как громадный таракан, лежащий на столе, попытался с этого самого стола слезть. Она подбежала к нему и предостерегла:
- Тоби, осторожнее, а то упадешь!
Тоби окончательно убедился, что усики и лапки видит только он, остальные видят привычного для них Тоби. Но тогда почему он не может вертеть головой?! Почему он не может слезть со стола?!! И чего, в конце-то концов, Ольжер в панике ищет в своих книгах?!!!
Маг издал победоносный вопль и повторил попытку вернуть Тоби его прежний человеческий облик с помощью нового заклинания.
Через секунду Тоби уже с радостью любовался своей человеческой рукой, в восторге ощупывал голову, не находя на ней никаких признаков усиков, вертел головой в разные стороны, наслаждаясь свободой обзора.
Ольжер облегченно вздохнул:
- Уфф! Пронесло…
Тоби насторожился:
- О чем это ты?
Ольжер испугался:
- Да, так не о чем. Просто мысли вслух… - с напускным безразличием произнес Ольжер, делая всевозможные знаки Акостре, чтобы та помалкивала о произошедшем.
Тоби решил рассказать друзьям о своих видениях:
- Вы представляете, у меня несколько минут назад создалось ощущение, что я стал насекомым. Представляете, усики мерещились, лапки… Может, я с ума схожу?
- Да, нет, - стал успокаивать его Ольжер, - просто устал. Дальняя дорога, множество трудностей. Бывает.
- Пойти прилечь, что ли?
- Да-да! Иди отдохни, - выпихнул за дверь своего бедолагу-гостя Ольжер и закрыл за ним дверь. Привалился, обессиленный, к двери и попросил Акостру:
- Ты только, пожалуйста, не говори ему, что здесь произошло, а то он же меня убьет.
- Ладно, не скажу, – пообещала девушка.
- А ты-то зачем зашла? Тебе что-то было нужно?
- Просто зашла, соскучилась одна сидеть, - понизив голос, нежно, на ее взгляд, проговорила девушка.
Ольжер, отойдя от пережитого стресса, уставился на Акостру. Что-то в ее облике было не то… С мгновенье подумав, он обнаружил невероятное - девушка была в платье!!! Еще один удар, мало ему было проблем с Тоби. Теперь Акостра. И как это надо реагировать? Сказать, что хорошо выглядит – на дуэль вызовет. Наверное, больше переодеться было не во что, и она, преодолев отвращение, вынуждена была надеть платье. А, может, кто и шпагу у ее горла держал, заставляя ее переодеться в платье. И он решил сказать ей приятное:
- Мои соболезнования. Что бы ни заставило тебя надеть женское платье, я все равно считаю, что ты мужественная и сильная, и совсем не похожа на этих модниц, - проговорил Ольжер, имея в виду эльфиек. – Если хочешь, могу дать тебе свой костюм? У меня есть еще один. А то ты в платье еще и простудишься – вон, уже басишь…
Акостра впервые в жизни заревела. В голос. Она бросилась вон из его комнаты с максимальной скоростью, которую ей позволял развить ее костыль. Ольжер остался стоять, совершенно сбитый с толку. Она еще и плакать умеет… Но из-за чего?!!!
 Влетев в свою комнату, Акостра бросилась на постель. Он не оценил ни ее платья, ни ее новой манеры говорить! Он считает, что и в платье она не похожа на женщину! Причем, Ольжер врать не умеет. Он всегда говорит то, что думает. А что бы на его месте сказал Жем? Она зарыдала еще громче. Как же ей понравится Лиомо? Если бы здесь была Алтея… Нет, не надо никакой Алтеи! За ней волочились все мужики, которые хотя бы раз ее увидели. Вот уж кого-кого, а конкуренток она не потерпит рядом! Точно, надо остаться единственной женщиной рядом с Лиомо. Но как это сделать?
Отерев слезы, Акостра стала разрабатывать свой план. Надо избавиться от всех эльфиек. Но как? Перестрелять их всех? Поубивать на дуэлях? Но их слишком много… Надо увезти отсюда поскорее отряд, в том числе и Лиомо. Точно! В пути конкуренток уже не будет. Она радостно соскочила с постели, но тут же взвыла – она совсем позабыла про свою сломанную ногу! Черт, еще и платье это – она опять запуталась в подоле. Все, хватит с нее этих женских штучек!
Акостра решила воспользоваться предложением Ольжера и позаимствовать у него костюм. Но только она поковыляла к выходу, как листва, заменяющая дверь, зашуршала и в комнату вошла эльфийка, которая несла уже вычищенный костюм Акостры. Эльфийка коснулась своей груди и с легким поклоном представилась:
- Гантиа.
А затем жестами показала, что Акостра может надеть свой наряд, но если захочет, может остаться в платье. Акостра, может быть, слишком горячо, показала, что хочет переодеться. Правда, тут же спохватившись, тоже представилась:
- Акостра.
Гантиа улыбнулась, показывая, что она уже знает, кто она такая и как ее зовут. Эльфийка помогла Акостре переодеться, а затем, обработала ее ногу, обернув ее в новую тряпочку. Хоть Акостра с некоторых пор и относилась с предупреждением к эльфийкам, но к Гантиа она почувствовала доверие. Уже через некоторое время они во всю хохотали, объясняясь жестами и пытаясь обучить друг друга своим языкам. Успехи были не так, чтобы очень, однако их больше радовал сам процесс.
По внешнему виду эльфов было достаточно сложно определить их возраст, однако, по поведению Гантиа, Акостра решила, что перед ней молодая девушка. Наверное, если бы срок жизни у них был одинаков, то они были бы ровесницами.
Больше всего Акостру радовало то, что Гантиа не пристает к ней с вопросом, почему она в мужском платье.
Правда, через некоторое время им стало мало языка жестов, надо было искать переводчика. Акостра поскакала за Ольжером. Помня о произошедшем с Тоби, девушка, еще отделенная от Ольжера завесой из листьев, на пороге его комнаты громко спросила:
- Ольжер, это я – Акостра. Можно войти?
- Да, конечно, заходи, - немного удивился маг. С чего это она спрашивает разрешения?
Акостра объяснила, зачем ей понадобилась помощь. Ольжер последовал за девушкой. Он, бывший среди учеников школы Магии и Волшебства, одним из худших по эльфийскому языку, сейчас чувствовал себя Магистром этого языка. Однако скоро девушки выпихнули своего переводчика вон. Пора пошушукаться приватно. Ольжер ушел довольный – он блеснул своими знаниями.
Тем временем, Акостра спросила у Гантиа, кто ухаживает за Лиомо. В ответ Гантиа вывела Акостру из ее комнаты, они немного прошли по ветвям-коридорам Дома эльфов, и вскоре Гантиа показала высокую эльфийку. Все эльфы отличались тонкостью черт и стройностью стана, но эта эльфийка выделялась красотой даже среди представителей своего народа.
Представительница рода человеческого застыла в ужасе. И эта раскрасавица, помногу раз в день заходит к Лиомо, ухаживает за ним. Гантиа пристально посмотрела на свою новую подругу. От ее внимания не ускользнула реакция Акостры на «сиделку» Лиомо. Она улыбнулась – значит, девушка не равнодушна к больному.
Акостра шустренько захромала в комнату Лиомо. Она была полна решимости нести дежурство у постели больного. Причем, ее целью было не столько окутать Лиомо заботой, сколько не подпустить к нему ту красотку. Догадливая Гантиа, вызвалась ей помогать.
Когда они вошли в комнату шута, тот не спал. Акостра подлетела к нему, топая костылем:
- Как ты? А то мы беспокоимся о тебе?
Лиомо насторожился – о его здоровье могли поинтересоваться:
1. Ольжер. По причине способности Лиомо «общаться» с Древними. А без советов Древних Ольжер не проживет и дня.
2. Вент. Кто же будет охотиться и блистать мастерством стрельбы из лука?
3. Тоби. Справиться о его здоровье и, воспользовавшись этим поводом, забрать Раксу с целью дальнейшего измывательства.
4. Жем. А то помрет Лиомо, и с кем Жем драться-то будет на дуэли?
Что же могло толкнуть Акостру-то зайти к нему? Как ни напрягал мозги, шут не смог найти хотя бы одну причину визита девушки к нему.
- Оживаю, - ответил Лиомо.
- Вот, познакомься – это Гантиа. Моя подруга.
«С чего это она мне своих подруг представляет?», - еще  больше поразился Лиомо.
Ему было невдомек, что, хоть Акостра и мечтала оказаться рядом с ним и говорить, говорить, говорить только с ним, о чем с ним говорить она так и не придумала.
- Лиомо, - слегка кивнув головой, представился шут.
Гантиа улыбнулась в ответ. Она даже не поняла, что своей улыбкой враз погубила свою с Акострой дружбу. По мнению Акостры, на Лиомо никто из существ женского пола не имел права даже смотреть. А уж улыбаться – тем более. Ничего не сказав, Акостра схватила за руку свою бывшую подругу и вылетела прочь из комнаты, таща за собой несчастную.
Гантиа не была дурой – уже по одному взгляду «подруги» она поняла, что продолжение их дружбы под большим вопросом. Она жестами уверила Акостру, что ничего плохого не имела в виду и поспешила уйти.
Акостра пригладила, как умела свои волосы, осмотрела свой костюм. Затем, чуть поколебавшись, все же сорвала цветок с ближайшей ветки и воткнула его себе в волосы. На коротких волосах цветок держался не ахти, и девушка вынуждена была, дабы украшение не свалилось, идти медленно, боясь пошевелить головой.
Листва на входе зашуршала, и к Лиомо в комнату вошла Акостра. Когда он увидел вошедшую, то даже забыл про свою болезнь. Вообще-то Лиомо был воспитанным молодым человеком и, если он не хотел кого-то намеренно обидеть, то всегда держался в рамках приличий. Но в данный момент, он уставился на Акостру, совершенно позабыв о том, что пялиться на человека некрасиво.
Девушка стояла, привалившись к одной из веток, прямая, как будто, палку проглотила, отставив, на ее взгляд, изящно, сломанную ногу. В волосах, на грани падения, болтался оранжевый цветок, головкой вниз. Акостра улыбалась.
Лиомо был просто в ужасе. У него и так ввиду жара, голова плохо соображала – это же явление его окончательно доконало. Он решил изобразить забытье и посмотреть, что за этим последует. Простонав, он откинулся на подушки таким образом, чтобы можно было подглядывать за действиями Акостры.
Девушка же насмерть перепугалась, увидев, что Лиомо стало хуже. Ее красота сразила ее любимого наповал! Она заспешила к его постели. Цветок брякнулся на пол. Завопила Ракса, на хвост которой встал костыль Акостры (Ракса предчувствовала, что она с Акострой в одной комнате не уживется, однако, действительность оказалась гораздо страшнее).
Перед девушкой было бездыханное тело, а что с ним делать она не знала. Она вспомнила, как, однажды, Алтея потеряла сознание и, чтобы привести ее в чувство, Гевон ударил ту по щеке, отчего Алтея моментально очнулась. Акостра размахнулась, как можно ширше, и ударила несчастного по лицу. Следует заметить, что старшая дочь правителя Солнечного королевства была девушка не хилая.
Лиомо взвыл, чем вызвал жуткую радость Акостры – жив!!! Шут пощечины явно не ожидал – за что?!!! Он больной, усталый человек, за что ему так досталось? Мало того, что он сам по себе представляет огромную ценность как обладатель Бусинок Мироздания, так плюс к этому как-то не принято измываться над больными и калеками. Лиомо выжал из глаз слезы и стал давить на жалость:
- Ой-ой-ой!!! Меня бедного, несчастного, избивают!!!!!!!!! – визжал шут не своим голосом.
На крик прибежали остальные члены их маленького отряда, а также Гантиа и Раслау. Лиомо повернулся таким образом, чтобы всем хорошо была видна его пылающая щека, при этом он не прекращал вопить. Представшая взорам вошедших картина не вызывала никаких сомнений – Акостра избивает бедного больного Лиомо.
Акостру выпихнули из комнаты шута. Вент отвел девушку в ее комнату и строго-настрого посоветовал не приближаться к Лиомо.
Шут тем временем наслаждался всеобщим вниманием и заботой. Ольжер поправлял ему подушки, Тоби подоткнул одеяло, Гантиа напоила эльфийским зельем, Вент оградил от нападок Акостры, даже Жем принялся разгонять мошкару, налетевшую в комнату. Наконец-то, все вспомнили про ценность его персоны.
Ракса, оценив ситуацию, улеглась на одеяло Лиомо – здесь на нее трудно будет наступить. Свернулась клубком и попыталась уснуть.
В соседней комнате сидела Акостра. Она уже готова была расплакаться. Она спасла жизнь Лиомо, он должен был благодарить ее, клясться, что он теперь ее должник на всю жизнь. Шут был просто обязан, увидев ее самоотверженность, влюбиться в нее. Тем более что она просто сразила его своей красотой, когда вошла в его комнату – она видела КАК он на нее смотрел. А теперь она видит его, по-бабьи ревущего и размазывающего слезы. И в этого нытика она была влюблена?
Все! Теперь с этой глупой любовью покончено! Она в позе оскорбленного достоинства уселась на своей постели с твердым намерением забыть предмет своих девичьих грез.
Следующие несколько недель пока выздоравливали шут и принцесса Солнечного королевства, они друг друга не видели. Лиомо был только рад этому обстоятельству. Тем более что остальные постоянно ухаживали за ним. Как только он чувствовал, что рвение в заботе о нем отдельных членов отряда начинала угасать, он применял испытанное средство – делал вид, что у него начинался бред («терять сознание» ему больше не хотелось). Это срабатывало каждый раз, а перед Жемом он исполнил этот трюк даже дважды.
Чтобы не повторяться, Лиомо применял все новые и новые трюки. Он вставал с постели якобы за тем, чтобы поесть за столом, стоящим рядом с его кроватью. Но поднимался с таким трудом, его так шатало, что, казалось, дунь на него, и он свалиться, сердобольные присутствующие отводили его под белы рученьки обратно в постельку и кормили с ложечки. Особенно Лиомо нравилось, когда его кормила Гантиа. Перед ней он с особой обессиленностью пытался вставать, здоровался, еле шевеля губами и хрипя, как старые несмазанные ворота Заброшенного Замка.
Короче шут был доволен своей жизнью. Чего нельзя было сказать о Раксе. Она мечтала о покое, но после случая с Акострой, покои больного стали самой посещаемой комнаты Дома Эльфов. Она уже готова была смириться с этим. Но произошло от, чего опасалась Ракса. Тоби, как и все, ухаживавший за больным, в конце концов, добрался до своей воспитанницы. Он коварно схватил, когда она, свернувшись клубочком в ногах у Лиомо, мирно спала и не ожидала нападения.
От своего дрессировщика Раксе удалось сбежать лишь пару часов спустя. В комнату к Лиомо она боялась возвращаться – Тоби знает это ее укрытие. Тогда лиса решила устроиться у Гантиа – уж у нее Тоби Раксу ни за что не найдет! Эльфийка была не против.
Акостра же, пребывая в разлуке с любимым, начала скучать по нему все больше и больше. И как она ни старалась избавиться от своей любви, это вредное чувство все сильнее разгоралось в ее сердце. Гордость не позволяла прокрасться в комнату своего предмета обожания. Она пытала Гантиа, чтобы та рассказывала каждую мелочь о самочувствии Лиомо.
Но вот была назначена дата отбытия отряда. За день до того их собрал Париу. Акостра уже вовсю носилась без костыля. Лишь немного прихрамывала, когда бежала. Лиомо тоже полностью выздоровел.
Париу обратился к своим гостям:
- Вы продолжите путь за Бусинками Мироздания. Вы преодолели множество трудностей, но это всего лишь начало. До нашей земли добраться сложно, однако пройти через Черные пещеры, где спрятана не одна Бусинка Мироздания, а целых шесть, гораздо сложнее. Запомните, чтобы получить каждую Бусинку вам придется пройти испытание. Но помимо самих испытаний опасайтесь самих пещер в них нельзя доверять ничему. Вас ждет множество засад и западней. Если кто-нибудь из вас попадет в такую западню, то он попадет в Яму в лапы к Пауку. Вытащить кого-либо из его цепких лап можно, только обменяв на что-то нужное Пауку. Однако, что важно для Паука так никто и не знает. Постарайтесь не попадать в его лапы. Раслау проводит вас до Черных пещер.
На следующий день отряд отправился в путь.
               
Вход в Черные пещеры

Раслау вел отряд к Черным пещерам уже несколько дней. Ракса наслаждалась свободой и скакала по лесу на достаточном отдалении от отряда, дабы не нарваться на Тоби, но и не упустить отряд из виду.
Вент на привалах поддерживал военную подготовку своих подчиненных. Стрелять в присутствии Раслау не решались. Зато вовсю совершенствовались во владении шпагой. Ольжер же, пользуясь случаем, совершенствовался в знании эльфийского языка. Акостра ехала последней в этом маленьком караване. Она, стараясь быть незаметной, не сводила глаз со своего любимого, одновременно наслаждаясь этим зрелищем и вынашивая план, как ему отомстить за его неподобающее отношение к ней. Тоби же скакал по лесу в поисках рыжей бестии. Он все волновался, что она заблудится и потом не найдет их отряд.
В итоге сам Тоби пару раз заблудился. Оба раза еле его нашли.
Спустя 10 дней по отбытии из Дома Эльфов отряд уперся в Голубые горы. Гранит, из которого природа создала эти величественные горы, был нежного голубого цвета. В ясные дни горы терялись на фоне неба, и было сложно уловить очертания гор на фоне ясного неба. Однако внутри этой красоты находились Черные пещеры, наводившие ужас на все живое.
Раслау остановился в нерешительности:
- Согласно объяснениям Париу вход в Черные пещеры должен быть здесь.
Однако перед ними была гладкая голубая стена без малейшей трещинки. Даже присоединившаяся к ним Ракса не могла ничего унюхать за этой стеной.
Дело шло к вечеру. Было решено устроить здесь лагерь, пока Ольжер попытается разобраться в сложившейся ситуации с помощью своих книг. Раслау стал ему помогать. Как выяснилось, для эльфов Язык Истоков почти родной.
Ольжер также обратился к Лиомо:
- А ты попытайся обратиться к Древним, может, они что подскажут.
- Ты думаешь, я бы сам до этого не додумался? – поинтересовался Лиомо, стараясь произнести эту фразу как можно более дружелюбно. Он уселся на камешек нежно голубого цвета с легкой розоватостью, подперев рукой щеку.
Ольжер недовольно оглядел позу Лиомо:
- Ответственная же минута!!! Ты можешь серьезно отнести к этому? Надо обратиться к Древним по всем правилам – встать с поднятыми руками…
- Хорошо, хорошо!!! – Лиомо встал и скрылся в лесу.
Ольжер покачал головой:
- Он даже не хочет нам помочь…
Раслау, наблюдавший за этой сценой, поинтересовался, почему ушел Лиомо?
- Он обладает способностью общаться с Древними. Они могут ему подсказать ответ на нашу загадку, а он…
Эльф удивился. Он слышал, что люди выдумали систему поклонения Древним. Но ведь общаться с уже умершими никто не может. И это, скорее, ритуал. Раслау не ожидал, что выпускник школы Магии и Волшебства верит этому. «Но, может, им так легче справляться с трудностями?» - подумал про себя эльф и вновь погрузился в изучение книг.
Все книги твердили одно – вход в черные пещеры располагается именно здесь.
Наступила ночь, свои изыскания пришлось прервать спокойным здоровым сном.
На утро все вернулись к своим занятиям. Ольжер и Раслау принялись листать книги, Лиомо ушел чего-то искать (может, вдохновения или контакта с Древними) в лес. Остальные – ждать результатов от эльфа, мага и шута.
Через некоторое время бодрой походкой вернулся Лиомо:
- Кто-нибудь что-нибудь слышал о «Проходе сквозь»?
Ольжер ужаснулся:
- Конечно, знаю. Это заклинание, чтобы проходить сквозь стены.
- Так почему бы тебе не пройти сквозь эту стену?
- Шутишь? Я проходил сквозь стены комнат, когда точно знал, что там, за стеной, есть пустошь. А здесь же точно не известно!
- Париу сказал, что вход здесь!
- А если нет? Я могу оказаться замурованным в стену – если там не будет пустоши.
- Ну, ведь не только Париу, а также все книги, которые ты уже по восьмому разу перелистываешь, твердят одно и то же – вход здесь. Если же все произойдет, как ты предсказываешь, тебя вытащит Раслау. Или позовем Париу. Сюда-то он дойдет.
От одной мысли, что ему нужно нырнуть в неизвестность, Ольжера пробирала дрожь. Раслау ничего не понял из их разговора. За время их совместного пути, он уже освоил некоторые слова языка людей, однако понимать их речь еще не был в состоянии.  Он обратился на своем языке к Ольжеру, чтобы тот объяснил ему, что происходит. Но Ольжер не обратил внимания на вопрос эльфа. Неожиданно для Раслау Лиомо на чистом эльфийском языке объяснил ему, что ввергло Ольжера в такое уныние. Раслау очень удивился и не только тем, что шут знает язык эльфов, а также насколько свободно он им владеет. Однако времени долго удивляться таким вещам не было. Он стал уговаривать Ольжера рискнуть и попытаться пройти сквозь стену.
К уговаривающим Ольжера присоединились остальные члены отряда, но Ольжер не сдавался. Перекрывая этот гвалт на человеческом и эльфийском языках, Лиомо предложил другой выход:
- Ольжер, а ты можешь не себя, а другого человека переместить сквозь стену?
Маг задумался:
- Да, наверное…
- Тогда давай, перебрось кого-нибудь, - шут обратился к остальным, - желающие есть?
Воцарилось гробовое молчание.
- Хорошо. Идея моя, я и пойду. Шуруй, вспоминай заклинание – бьюсь об заклад, ты его не помнишь.
Ольжер удивился:
- Да, действительно, не помню, но откуда ты узнал?
- Интуиция… - процедил сквозь зубы Лиомо, снимая с себя нитку с нанизанными на нее Бусинками Мироздания. – Кто-нибудь подержит это, пока я пробую на себе магические возможности Ольжера?
Ожерелье взял Вент.
Маг нашел нужное заклинание довольно быстро. Однако он все равно боялся его применять – а вдруг что случится с Лиомо, он ведь будет виноват?
Лиомо понял чувства, терзающие в данный момент Ольжера. Он и сам ужасно боялся неизвестности. Но эта идея пришла в голову именно ему. Может быть, она и абсурдна. Что ж за свое легкомыслие он поплатиться сам. В глубине души Лиомо был рад, что и Ольжер отказался идти на это, и никто из отряда не вызвался добровольцем. Для Лиомо бояться за себя гораздо проще, чем волноваться за кого-то другого. Чувство страха, росшее, как на дрожжах в его душе, он пытался заглушить предвкушением, что разгадку данной тайны он узнает раньше остальных. Пусть он останется навеки замурованным в стене, но он первым узнает, что пещеры здесь нет.
Сердце бешено колотилось в его груди. Такие же ощущения возникали у Лиомо перед выступлением. Что ж сейчас он тоже готовиться к выступлению. Оно может оказаться последним в его жизни. Сколько раз он оказывался перед такого рода неизвестностью! И всегда, всегда (!), его «выходы» оказывались НЕ последними. Вот и сейчас Лиомо гнал от себя мысль о смерти – авось и сейчас пронесет!
Однако внешне он ничем не выдавал своего волнения. Не хватало, чтобы за него стали волноваться раньше времени. Вот после часов трех его отсутствия пусть начинают волноваться.
Он повернулся лицом к стене, зажмурился (все равно уже никто этого не увидит) и произнес:
- Я готов!
Ольжер прочитал заклинание и взмахнул палочкой. В то же мгновение Лиомо исчез. Для Раслау, Ольжера, Вента, Жема, Тоби и Акостры начались бесконечные секунды ожидания.
Лиомо же, как он и надеялся, получил разгадку гораздо раньше. Он ожидал оказаться в кромешной тьме (либо в темной пещере, либо непосредственно в толще гранита), однако, когда он открыл глаза, ему сначала показалось, что он никуда и не переместился. Он был на открытом воздухе, под ногами та же трава, над головой то же небо, глаза слепит то же солнце. Но потом понял, что все-таки он с места сдвинулся. Перед ним была не глухая стена, а зияла черная дыра – вход в пещеру.
Лиомо обернулся – чуть в отдалении от него стояли его друзья и напряженно вглядывались в его сторону. Между ними и им самим никакой стены не было!!! Но в то же время, было очевидно, что они его не видят. Лиомо вмиг понял, что стена, отделяющая вход в пещеры от внешнего мира – иллюзия. Они действительно находились перед входом в пещеру, просто не видели его. Лиомо захохотал во все горло – а он сам так боялся, что останется замурованным в стену. Весь ужас, что он пережил за последние несколько минут, преобразовался в смех. К его удивлению, смех не был слышен его друзьям. Насмеявшись вдоволь, он стал внимательно рассматривать своих друзей, томящихся в неизвестности по поводу его судьбы.
Вент стоял как скала, низко наклонив голову и втянув плечи. Тоби теребил свою шляпу. Даже Жем явно в нетерпении, отмерял взад-вперед шаги вдоль стены. Акостра в напряжении остервенело грызла ногти. Раслау внешне был спокоен, однако, он стоял, уставившись в одну точку.
Лиомо показалось слишком жестоким держать их всех в неизвестности так долго. Он сделал несколько шагов вперед и вышел к своим друзьям.
Те отпрянули от него, словно увидели приведение. Лиомо, напустив на себя строгий вид, стал отчитывать Ольжера:
- Ты что за заклинание произнес?!
Жуткая радость Ольжера по поводу возвращения своего друга сменилась страхом:
- К-к-как, что з-з-за з-з-заклинание?
- А вот сам посмотри!
С этими словами Лиомо схватил Ольжера за руку и подтолкнул того на стену. Ольжер инстинктивно выставил руки вперед, дабы смягчить удар о стену, и уперся руками в эту самую стену. Лиомо уставился на Ольжера, прилипшего к стене. Шут сделал несколько шагов и опять прошел сквозь воображаемую стену, затем вернулся обратно к друзьям. Почему он проходит сквозь стену, а Ольжер нет?! Так, спокойно, только без паники.
Лиомо встал у стены, почесал затылок в задумчивости некоторое время, затем обратился к остальным:
- Здесь нет стены, понимаете – нет! Это иллюзия. Я прошел, значит, и вы все пойдете. Давайте, попробуем. Есть добровольцы?
Немного поколебавшись, вперед вышел Жем:
- Ну, давай, я...
Жем взял Лиомо за руку, они вместе сделали несколько шагов вперед и скрылись за стеной. Через пару мгновений обратно выскочил наисчастливейший Жем:
- Там, действительно, есть вход в пещеру, а этой стены, по-настоящему, нет!!!
Акостра, Раслау, Вент и Тоби ринулись сквозь стену, едва не затоптав выходящего из-за иллюзорной стены Лиомо. Шут еле успел забрать у Вента свою ношу, отданную на временное хранение. Ольжер же остался стоять на месте, смотреть, как один за другим его друзья исчезают за стеной. Ракса-то уже давно занималась исследованием входа в пещеру. Лиомо опять обратился к Ольжеру:
- Ну, а ты чего стоишь?
- Так ведь здесь стена…
- Нет, здесь стены! Видишь, все проходят сквозь нее без проблем.
- Ну, они проходят, а я не умею сквозь стены без магии проходить.
Лиомо начал догадываться, что все, кто уже прошел стену, перед тем, как сделать шаг, поверили, что стены не существует, а Ольжер до сих пор не может поверить, что стена – лишь иллюзия. Маг по-прежнему уверен, что здесь гранит. Лиомо взял за руку Ольжера, подошел вплотную к стене и «проткнул» другой рукой стену. Ольжер пялился на «обрубленную» руку шута, которая по локоть исчезла в стене. Лиомо спросил мага:
- Видишь? Моя рука за стеной.
- Вижу, - кивнул головой Ольжер.
- Ну, так попробуй сам повторить мой маневр.
Ольжер протянул свою руку и уперся ею в камень…
Лиомо уже отчаялся убедить Ольжера, что стены нет, и можно свободно пройти к входу в пещеру. Но тут его осенила идея:
- Хорошо, черт с тобой! Пусть будет стена, но с помощью заклинания «Пройти сквозь» ты можешь оказаться за этой злосчастной стеной? Надеюсь, ты веришь, что за этой стеной есть пещера?
- Верю! – кивнул Ольжер.
- Ну, тогда действуй!
Ольжер пробормотал заклинание, взмахнул палочкой и исчез. Через пару мгновений маг выскочил из стены, весь сияющий от счастья:
- Это правда!!! Стены нет!!!
- Какая новость! – ядовито заметил шут и пошел собирать вещи. Вход в пещеру найден, теперь нет нужды задерживаться здесь.
Лиомо бродил по полянке, укладывая вещи отряда, а за ним со скалы наблюдала черная птица. Как только весь отряд вошел в пещеру, птица взмыла вверх и, петляя между гор, улетела…

Черные пещеры

Когда эйфория по поводу прохода сквозь стену прошла, отряд встал перед необходимостью войти в пещеру, вход в которую они с таким трудом обнаружили. В отличие от нежно-голубых гор, в которых эти пещеры располагались, в самих пещерах была абсолютная мгла. Ольжер быстро создал негаснущие факелы, закрепив их негасимость своим заклинанием, и роздал поделки своим друзьям. Интенсивность свечения каждый мог регулировать сам с помощью мысленного обращения. Факел реагировал только на обращение к нему человека, держащего этот факел. Издали управлять им было нельзя.
Раслау обратился к остальным:
- Дальше я не пойду, Париу просил передать вам карту Черных пещер, а также предупредить, что использовать магию в пещерах не рекомендуется. Последствия могут быть непредсказуемыми.
И не дав друзьям поблагодарить его, вышел из пещеры и скрылся.
Вент шагнул в пещеру первым, за ним потянулись остальные. Пещера была огромных размеров. Все разбрелись по пещере, осматривая ее. Когда кто-либо подходил к стене, то близость света заставляла камни на стенах играть различными цветами. Жем, не удержавшись, дотронулся до понравившегося ему камня и… В тот же миг провалился сквозь землю.
Все замерли там, где стояли. О наличии в Черных Пещерах ловушек все были наслышаны, но никто не думал, что первая же сократит их ряды. Вент приказал всем выйти на середину пещеры. Обсудив сложившуюся ситуацию, путешественники решили продвигаться дальше гуськом, причем, всем категорически запрещалось дотрагиваться до чего-либо, стараться ни на что не наступать и проявлять максимальную бдительность.
Был установлен порядок, в котором отряд должен был дальше продвигаться: первым пойдет Вент, за ним Ольжер, Акостра, Тоби и Лиомо с Раксой.
Порядок-то они установили, но куда идти? Вокруг них были только стены этой огромной пещеры. Никаких дальнейших проходов нигде не было видно. Конечно, из центра пещеры они были не в состоянии обозревать все стены, так как те терялись во мгле. Тогда Вент достал из своей сумки сложенный многократно листок бумаги. Это была карта Черных пещер, которую ему вручил Раслау.
Исследовав карту, друзья установили, что проход должен быть в стене, противоположной входу. Но никакого прохода видно не было. Перед ними, сколько позволял видеть свет факелов, была глухая стена.
Вент поднял руку со своим факелом повыше и где-то на высоте 3-х метров увидел нечто напоминающее проход. Этот «проход» больше смахивал на дыру в стене, он был где-то около метра в ширину, а высота его варьировалась от 1м до 50 см. Однако, пришлось довольствоваться тем, что было. Лишь эту щель в стене можно было хоть как-то назвать проходом.
От пола до нее в стене были видны некие выступы, равные расстояния между которыми давало основание предположить, что они были сделаны кем-то и явно с каким-то умыслом. Может быть, это были просто ступеньки, дабы удобно было добираться до этого прохода (если это был проход). Но также эти выступы могли служить приманкой для очередной западни.
Лиомо предложил бросить на эти выступы несколько камешков, щедро разбросанных по полу пещеры. Если, после удара этих камешков о выступ, ничего не произойдет, то можно по нему подняться без какой-либо опаски. Идея понравилась, и в течение последующих нескольких минут предполагаемая «лестница» подверглась обстрелу камнями.
Ввиду того, что ничего после этого не произошло: земля не разверзлась, свод пещеры не обрушился, стены не обвалились, Вент отважился взобраться по этой «лестнице» к проему в стене. Добравшись до своей цели, он влез в эту нишу, пролез в нее, а затем… исчез.
Стоявшие внизу замерли в ужасе. И этот. Да еще и сам сиганул, по доброй воле! Или не по своей?
Но через несколько минут из дыры донеслось:
- Эге-гей!!! Со мной все в порядке! Идите ко мне!!!
Голос звучал гулко, однако, без сомненья принадлежал, Венту. Приглашенные своим командующим присоединиться к нему колебались. Раньше всех отколебался Тоби. Он решительно направился к «лестнице», забрался по ней и, также как и Вент, исчез в глубине ниши. За ним потянулись и остальные –  Акостра, Лиомо с Раксой. Дольше всех колебался Ольжер. Однако когда в щели исчез и Лиомо, маг остался в огромной пещере совершенно один. Его охватила паника – его фантазия моментально нарисовала армады чудовищ, тянущих к нему свои костлявые, лохматые растопыренные лапы из всех углов пещеры, тонущих в абсолютной мгле.
Ольжер буквально взлетел по ступенькам. Впопыхах он споткнулся о верхнюю и растянулся на небольшой площадочке, бывшей целью его марш-броска. Как выяснилось, этот проем в стене был не только узкий и невысокий, но к тому же и дальнейший путь по этому «проходу» обрывался уже через метр. Посему Ольжер, растянувшийся на нем, свесился головой в черную пропасть, разверзшуюся по ту сторону. Магистр магии, кое-как скукожившись, устроился на этой площадочке и осторожно глянул вниз куда, судя по всему, уже спустились все остальные.
Но как бы он ни наклонялся, размахивая факелом, он не мог ничего разглядеть. Свет со всех сторон был окружен мглой, и абсолютно ничего не попадало в сферу света. Пропасть. Он сразу вспомнил про чудовищ, о которых ему сообщила его неуемная фантазия еще в той огромной пещере. Фантазия обрадовалась, что он об этом не забыл, и тут же принялась множить число ужасающих монстров. Теперь они уже начали заползать на эту крохотную площадочку, а также атаковать и со стороны пропасти.
Ольжер начал судорожно размахивать своим факелом, дабы успеть разглядеть своих врагов еще до того, как они успеют попрятаться. Но чудовища были шустрыми. Он так никого и не засек. Фантазия радостно потирала руки – ее способности оценены по достоинству – Ольжер решил закричать. Изо всех сил. Однако голос его был с ним не согласен. Голос пропал бесследно. Ольжер открыл рот, но оттуда не вырвалось ни одного звука.
Из глубины его сознания наружу смерчем неслась, расталкивая остальных, мысль – бежать! Спасаться!! Скорей!!! Однако бежать-то особо было некуда. Мысль нагло столкнула мага в пропасть, не дав тому опомниться.
Летел он довольно долго. Перво-наперво он трясся, находясь в полной уверенности, что все чудища попрыгали за ним. Однако через некоторое время ему надоело бояться, и он решил с пользой провести время в полете.
Так как он находился в полной уверенности, что концом его полета будет его смерть, наступившая в результате падения с о-о-о-о-очень большой высоты, он решил пока он летит, хотя бы мысленно попрощаться со своими родными и друзьями. Когда он попрощался со всеми своими близкими людьми, он стал прощаться со всеми, когда-либо им встреченными людьми, включая бродячего торговца безделушками, который давным-давно заходил в городок, где в детстве еще до школы Ольжер жил. Он даже успел вспомнить все безделушки, которые в тот день лежали у торговца на лотке. Но маг все еще летел. Тогда Ольжер решил попрощаться с каждой безделушкой в отдельности. Но по окончании и этой процедуры дна пропасти по-прежнему не было видно.
Ольжер начал скучать, уже не зная чем еще себя занять в полете. Но тут резко вспыхнул свет и Ольжер был подхвачен под руки на лету какими-то крылатыми ежиками. Ежики плавно поставили мага на землю. Маг, находившийся до того в полной уверенности, что смерть неизбежна при приземлении, ошарашено свыкался с мыслью, что придется продолжать жить.
Свыкнувшись, он стал осматриваться. Свет, который после почти кромешной мглы показался Ольжеру ярким, излучали те самые крылатые ежики. Маг с интересом стал изучать этих необычных существ. Ежики были небольшими, сантиметров двадцать в длину, лапки были махонькие – сантиметров 5. Но при всем при этом размеры крыльев поражали – каждое было по 50 – 70 сантиметров. Ежики были черными, а концы их иголок светились, что и освещало пещеру, куда попал Ольжер. Крылья также были черными и прозрачными. Когда ежики летели, то виден был только облако светящихся точечек. Мельтешащие крылья терялись во мгле. Лапки ежиков были маленькими, но при этом сильными. Два ежика без труда удержали в воздухе Ольжера.
Изучив ежиков, Ольжер обнаружил, что в пещере, куда он попал, находятся и все его попутчики. Ракса, так же как и маг, стояла на земле и озиралась кругом. Вент, Акостра и Лиомо «висели» на каких-то сталагмитах. Эти сталагмиты были сделаны, как будто бы из желе. Они дрожали от каждого прикосновения. Но при этом, судя по прилипнувшим к ним человеческим существам, обладали клейкими свойствами. Тоби стоял на земле, но его рука крепко-накрепко увязла в сталагмите, с которым сросся Вент. Проанализировав позы, в которых несчастные приклеились к сталагмитам, Ольжер пришел к выводу, что как его друзья падали, в той же позе и прилипали. Тоби же, наверное, приземлился с помощью ежиков, но потом решил помочь бедолаге Венту и увяз сам.
Лиомо приклеился спиной, было ощущение, что его просто подвесили за шкирку. Коротая время, он жонглировал ежиками, свернувшимися в клубок. Оказывается, ежики втягивают свои крылья внутрь, и превращаются в шарики. Судя по тому, что Лиомо подкидывал и ловил эти шарики, они не были колючими. Причем сами ежики довольно сопели – видно, им нравилось летать, не работая своими крыльями. Число ежиков, которыми жонглировал шут, постоянно увеличивалось. Каждый новый ежик зависал над тем местом, где жонглировал шут, сворачивался в воздухе в светящийся шарик, а затем падал, притворяясь, будто он падает, потому что это Лиомо его подкинул, а не потому, что он специально тут «упал».    
Акостре повезло меньше, она приклеилась животом, лицом к самому дрожащему сталагмиту. Девушка пыталась хоть как-то отодвинуть лицо от поверхности сталагмита, но ей удалось лишь не касаться ее, изо всех сил напрягая шею и удерживая голову в сантиметре от клейкой поверхности. Наконец, шея устала окончательно, Акостра сдалась. Она аккуратно приклеилась подбородком к сталагмиту таким образом, чтобы остальное лицо не касалось ненавистного сталагмита. Шейные мышцы блаженно расслабились.
Но самым невезучим был Вент. Он упал на сталагмит не только животом, но еще и вверх ногами, причем его голова оказалась в нескольких сантиметрах от земли. Он уже давно прекратил попытки удерживать лицо от соприкосновения с поверхностью сталагмита. Его нос к настоящему моменту прочно увяз в клейкой массе.
Все сталагмитовые пленники плавно раскачивались на желеобразных постаментах. И судя по обреченности в их глазах, самостоятельно освободится они не в состоянии.
Маг разложил свои книги и принялся их изучать, дабы найти способ высвободить своих друзей. Вдруг откуда ни возьмись, к ним подлетела летучая мышь. Она была чуть больше среднего по размеру крылатого ежика. Шерстка у нее была белая, пушистая и мягкая. Зверек приземлился на стопку книг, уже изученных Ольжером, и обратился к ним на человеческом языке:
- Разрешите вас поприветствовать? Я имею к вам небольшое предложение, которое будет выгодно, на мой взгляд, для обеих сторон. Я могу высвободить ваших друзей из плена, в который они так неосмотрительно попали. Но за это и я бы хотел кое-что от вас получить.
Ольжер не успел и рта раскрыть, как самый изнуренный из пленников уже закричал, гнусавя из-за увязшего в сталагмите носа:
- Я готов на все!!!! Все, что угодно!!!
Мышь развернулась к вопящему:
- Ну, я обязан во избежание недоразумений, разъяснить свои пожелания.
- Да говори же!!! – прокричала Акостра, так же как и Вент, раздраженная медлительностью своего вероятного спасителя.
- Я – вампир. Природа так создала меня, что я питаюсь кровью. В основном животных. Но однажды, обуреваемый жутким голодом, я укусил человека. Кровь мне показалась ужасно вкусной. Ничего более вкусного я не ел. Мало того, что меня поразил вкус, но, напившись человеческой крови, я еще и стал понимать язык людей. Сейчас я по-прежнему в основном питаюсь кровью животных. Но человеческая кровь является для меня лакомством. Я прошу взамен на свободу ваших пленников позволения укусить каждого из них по разу.
- Кусай!!! – попытался протянуть ему свою руку Вент, но так ни на миллиметр не оторвалась от противного сталагмита.
- Позвольте поподробнее вас ознакомить с тем, чем вы должны расплатиться. Во-первых, я не выпью сразу четыре порции. Поэтому одного я укушу сразу же, остальных потом. Кровь людей еще и трудновато переваривается, поэтому больше одной порции в неделю я усвоить не смогу. Исходя из этого, я прошу позволения следовать за вами следующие две недели, дабы получить причитающуюся мне плату.
- Следуй!!! – в один голос закричали Вент и Акостра. Лиомо, находясь в более удобной позе, с неким недоверием взирал на происходящее.
- Я еще не окончил, - прервал их вампир. – Во-вторых, вы, возможно, слышали, что от укусов вампиров можно заразиться бешенством. Да, большинство моих собратьев совершенно не следят за собой. Что такое чистка зубов они не знают. Я же перед каждым укусом чищу зубы специальной кисточкой. Так что риск заболевания существенно уменьшается. Пока из-за моих укусов никто не подхватил данную болезнь. Я специально отслеживаю самочувствие укушенных мною.
- Я согласен! Отклеивай меня скорей.
Представитель вампиров обратился к Ольжеру и Раслау:
- Вы свидетели!
Затем подлетел к сталагмиту Вента и плюнул на сталагмит чуть выше задранных ног бедолаги. Предводитель отряда тотчас же свалился на землю.
Тоби увидев, что оказывается все так просто, решил освободиться сам. Он набрал в рот побольше слюны и плюнул на взявший его в полон сталагмит чуть повыше приклеенной руки. Струйка жидкости медленно, но целенаправленно проползла по сталагмиту, омочила руку и поплыла далее вниз к земле. Тоби пристально следил за продвижением струйки, однако выражение его лица претерпело изменения. После исторического плевка он взирал на спасительную, как ему тогда казалось, жидкость, не отрывая глаз, но по мере того, как струйка приближалась к земле, надежда в его глазах гасла.
Тем временем вампир подлетел к Акостре и спросил ее:
- А вы тоже согласны с поставленными мной условиями?
- Да, да!!!
Через мгновение и она была освобождена.
Времени, пока летучая мышь занималась девушкой, Тоби хватило, чтобы осознать - слюна вампира выгодно отличается по своим качествам от его слюны. Возможно, дело в особенностях питания. Тоби сначала решил укусить себя, попив своей же крови. Но потом одумался – во-первых, он еще не встречал ни одного вампира, который пил бы свою кровь (до кого-нибудь другого Тоби, в данный момент приклеенный к сталагмиту, дотянутся не мог), а во-вторых, выпитая кровь должна сначала усвоиться в организме. Наверняка чудотворные свойства слюны проявляются не сразу.
Тоби ничего не оставалось, как закричать вампиру:
- А я? А меня???
Кровосос и с него взял слово прежде, чем освободить.
Когда в сталагмитовом плену остался один лишь Лиомо, и летучая мышь уже подлетела к нему, в поле зрения вампира попала Ракса, смотревшая на него, облизываясь. Кровосос не был дураком – не понять намерения лисы, судя по всему, путешествующей с отрядом, было невозможно.
Он быстро сделал поправку на новые подробности и предложил шуту другую плату за свою услугу:
- С вас я предпочел бы не кусать вас, а взять с вас слово, что лиса меня не съест.
Лиомо недобро глянул на Раксу – дура, не могла не высовываться раньше времени!
Вслух же с доброжелательной улыбкой произнес:
- Да, конечно, я клянусь, что она вас не тронет. Ракса, ты слышала?
Ракса в миг погрустнела. Шут был освобожден.
Вампир подлетел к Венту, вытащил откуда-то из своей шерстки палочку с щеточкой на конце и демонстративно почистил зубы – мол, все честь по чести. Затем  с наиочаровательнейшей улыбкой обратился к Венту:
- Да, спешу вас обрадовать. Мой укус обладает обезболивающими свойствами. Вы даже ничего не почувствуете.
И, усевшись Венту на руку, укусил его в локтевой сгиб. Потом, сыто икнув, откинулся на его руке и произнес:
- Кстати, разрешите представиться – Дезмонд.

Первое испытание

Что бы кто бы ни думал о новом члене их отряда, но он оказал большинству из них услугу, за нее надо было платить. Так что вскорости все смирились с неизбежностью присутствия Дезмонда в отряде. Разве что Ракса имела свою точку зрения, но она о ней не распространялась.
Разложив карту Черных Пещер подальше от портящих настроение одним своим видом сталагмитов, участники похода пытались вычислить свое месторасположение, а также дальнейший маршрут. Как ни странно, выяснилось (если они все поняли правильно), что отряд пока продвигался правильным путем и в данный момент находился в Пещере Веселых Сталагмитов.
- Да, уж, куда веселее, - поежился от нахлынувших воспоминаний Лиомо.
Сама пещера имела несколько исходящих туннелей, но путь друзей лежал через самый большой и высокий проход. Пещера Веселых Сталагмитов имела наклонный свод, поднимавшийся как раз в сторону того прохода. Двинувшись в том направлении, отряд столкнулся с непредвиденными трудностями. Оказалось, что чем выше свод пещеры, тем веселее, то бишь  выше и толще, были зловредные сталагмиты. Они все плотнее заполняли пространство пещеры, и проходы между ними были все меньше и меньше.
Юркий Лиомо шел впереди отряда, так как его сопровождали крылатые ежики, предвкушавшие продолжение аттракциона, а заодно освещавшие путь. За ним шествовал Вент - командиру отряда не пристало тащиться в хвосте. Дальше топала Акостра, стараясь не упускать из виду Лиомо. Девушка вынашивала план мести незаметившему ее любовь, а также следила, чтобы с ним ничего не случилось, готовая в любую секунду спасти любимого. За Акострой семенил Тоби, полный решимости ответить на чувства принцессы и искавший любой подходящий момент для оглашения своего согласия быть ее супругом. Ольжеру в очередной раз не хватило стремления к власти Вента, влюбленности Акостры и самомнения Тоби. Маг опять замыкал шествие, разумеется, супротив своей воли. Его воля подстегивала обогнать хотя бы Тоби, но тот слишком «прилип» к Акостре.
На счастье Ольжера рядом с ним плыла над землей Ракса, у нее был свой объект наблюдения – белое пятно на черном фоне великолепно выдавало месторасположение Дезмонда. Тот подозревал, что Ракса великолепно поняла приказ Лиомо, что Дезмонда нельзя убивать, то есть доведение его до состояния «не совсем мертвый» допускалось. Летучая мышь надеялась, что кто-нибудь вляпается в какой-нибудь из сталагмитов, благо они вырастали все ближе и ближе друг к другу, увеличивая шансы Дезмонда взять слово еще с кого-нибудь, чтобы эту лису связали и посадили на поводок с приказом не дотрагиваться до него пальцем.
Но все как-то уж очень осторожно проскальзывали между веселыми сталагмитами, и по мере приближения отряда к заветному проходу, надежды Дезмонда испарялись. Даже Вент довольно-таки плотного телосложения, ухитрялся в самые критические моменты так втянуть живот в позвоночник, что до сих пор никуда и не приклеился. Вампир понял, что надо брать инициативу в свои руки.
Дезмонд подлетел к Лиомо и стал, как бы невзначай, махать у него перед глазами крыльями, дабы тот, потеряв ориентацию, вляпался в сталагмит. Но тут случилось непредвиденное, Вент потерял равновесие и попытался схватиться за впередиидущего шута, но промахнулся и схватился за вампира. Тяжелехонькую ручку Вента Дезмонд удержал, но когда Вент, изливая тысячи благодарностей, отпустил нажим, летучая мышь по инерции отпружинила прямо в веселенький сталагмит. Приклеился вампир спиной, распластав по поверхности желеобразной глыбы оба белоснежных крыла. Он попытался плюнуть над головой, пытаясь попасть по сталагмиту, но из-за 180-градусного поворота головы от него, плевки не достигали цели. А по понятным причинам повернуть голову он был не в состоянии.
Вент ужаснулся ситуации, в которую попал его спаситель:
- Что же теперь делать? Может, попытаться найти еще одного вампира?
Дезмонд не хотел мириться со своим трагическим положением:
- Давайте, я плюну в кружку, а вы выльете мою слюну на сталагмит?
Ольжер с готовностью достал из мешка кружку. Когда летучая мышь туда наплевала для верности раз десять, маг встал на цыпочки, дабы вылить содержимое кружки на сталагмит, но тут он пошатнулся, и кружка упала на землю, разлив всю драгоценную жидкость. Ракса уже демонстративно лежала на мешке Ольжера, оставленного хозяином шагах в десяти от центра событий. Она тут ни при чем. Собственно, Ольжер даже и не понял, что произошло. Дезмонда посетила смутная догадка, что Ракса не зря так расположилась на мешке.
Сама же Ракса применила все свое искусство, дабы, во-первых, ее все видели, а во-вторых, все видели, что она здесь лежит уже несколько веков. Правда, дыхание у нее от сверхбыстрого рывка от мешков к сталагмиту и обратно, сбилось, ну, да ладно, на таком расстоянии сложно разглядеть с какой частотой у нее вздымается грудь. В конце концов, всегда можно сказать, что она испугалась за их маленького друга. Пребывала в волнении за его судьбу.
Дезмонду ничего не оставалось, как плевать в кружку снова, но драгоценная жидкость в организме вампира явно заканчивалась, ему удалось нацедить лишь один плевок. Ольжер с чрезвычайной осторожностью поднес кружку к сталагмиту над пленником, но тут с потолка пещеры упал маленький камешек, желеобразное тело сталагмита дрогнуло, вместе со сталагмитом в сторону отъехал и вампир. Содержимое кружки вылилось не на сталагмит, а на уже окончательно сникшую физиономию Дезмонда.
Зато физиономия Раксы сияла, она даже не пыталась сдержать улыбку. На сей раз она точно не причем, даже алиби придумывать не надо! Спасибо тому камешку.
Летучая мышь поняла – придется раскрыть тайну:
- Вон там, у самого крайнего сталагмита растет цветочек, бледно-желтенький такой. Кто-нибудь пожуйте его и плюньте на сталагмит.
Ольжер было рванул уже к тому цветочку, но его остановил шут:
- Зачем так быстро? Мы еще цену спасения не назначили. Я очень люблю Раксу, а ее так угнетает данное мной слово. В конце концов, почему из-за меня она должна страдать?
Ракса приняла самую угнетенную из всех угнетенных поз, тщательно скрывая то, что ее сердце готово выскочить из груди от радости.
Лиомо продолжал:
- Дезмонд, ты должен вернуть мне мое слово. Ракса станет свободной от моих обязательств.
Одни Древние ведали, чего вампиру стоило произнести следующую фразу:
- Да, я согласен…
Лиомо переспросил:
- Согласен с чем?
- Я возвращаю тебе твое слово. Эта… - Дезмонд запнулся.
Шут подсказал:
- Лисичка Ракса…
- Лисичка Ракса свободна от твоих обязательств.
Лиомо сам подошел к цветку, тщательно его переживал и с удовольствием плюнул на сталагмит, а заодно и на вампира. Ну, промазал, малек…
Дезмонд, оплеванный, униженный, разочарованный буркнул: «Спасибо», - уселся на один из выступов в каменной стене и начал прихорашиваться. А заодно обдумывать сложившееся положение.
Шут же подошел к злополучному для летучей мыши и счастливому для него и Раксы сталагмиту, нагнулся в поисках того счастливого камешка, найдя оный, Лиомо положил его в карман. На счастье.
Бедненький беленький и пушистенький вампирчик думал, что ему делать дальше. Его явно обижают этот противный с облезлым пером на шапочке и рыжая хитрая морда с острыми зубами. Но в то же время он не хотел упускать возможности полакомиться кровушкой Акостры и Тоби. Между прочим, честно заработанной! Ладно, разберемся как-нибудь с угнетателями вампиров. Летучие мыши так легко не сдаются!
Он гордо вскинул голову, выпятил грудь колесом и полетел в такой несколько неудобной для полета позе, чтобы некоторые не подумали, что он сломлен! И чуть не врезался в еще один сталагмит. Позу пришлось сменить.
Отряд тем временем продрался-таки между веселыми сталагмитами и вошел в туннель. Он был узким, но очень высоким – потолка так никто не разглядел. Ситуацию могли бы улучшить крылатые ежики, взлетев повыше и осветив свод туннеля. Но они были заняты – в связи с тем, что настроение Лиомо существенно улучшилось, он решил осчастливить и ежиков. Аттракцион «жонглирование ежиками» действовал безостановочно.
Правда, вскоре Лиомо сам заинтересовался, что там под потолком? И стал подбрасывать ежиков все выше и выше. Сами зверьки были еще больше довольны таким поворотом событий, однако, в ауру света, излучаемую ежиками потолок не попадал. Он явно был выше уровня траектории полета ежиков, если вообще был.
Хорошее настроение Раксы было обозначено ее горделивой поступью, а также улыбкой властительницы мира.
Ольжера несколько смущало поведение его друзей по отношению к милой летучей мышке. Хотя и он был согласен с тем, что мышка могла и сказать, что можно освободиться с помощью специальной травки. И, безусловно, сам попав в беду, он должен был заплатить. Но все же…
Вент, шедший вслед за Лиомо, начал несколько волноваться. Шут заявил, что он прекрасно изучил карту и помнит все ее подробности на память. Посему шел впереди, освещая и показывая путь. Но Вент не верил в такие великолепные возможности памяти шута. Он все время порывался раскрыть карту, дабы сверить очередной коридор, в который они свернули, очередной туннель, который они пропустили. Тем более что шут, увлекшись развлечением крылатых ежиков, вполне мог и ошибиться.
Когда Вент, в очередной раз расстелил карту на земле и, согнувшись над ней, пытался при свете своего факела прочитать текст (а читать, надо заметить он не умел, но искренне надеялся, что уж на сей раз он поймет, что написано), на вождя налетел Тоби. Без злого умысла. И свет он видел. Просто он видел именно свет, и Тоби подвела фантазия, она несколько уменьшила габариты Вента, которые в кромешной мгле пришлось ей самой вырисовывать для Тоби. Будущий супруг Акостры был уверен, что в месте, где он решил пройти, спина Вента, а также то, что находиться, чуть ниже, уже закончилась. Ан нет! Судя по тому, что Тоби все же на что-то напоролся, а также то, что это что-то начало виртуозно ругаться голосом Вента, фантазия Тоби подвела.
Подошедшим Акостре и Ольжеру удалось кое-как утихомирить Вента, в то время как Тоби во все лопатки догонял, а вскоре и обгонял Лиомо, попутно рассказывая тому о произошедшем.
Но не долго Тоби возглавлял отряд. Практически сразу он попал в еще одну пещеру. Открывшийся вид радовал путников отсутствием каких-либо сталагмитов, особенно веселых.
 Сверившись с картой, Вент был вынужден признать правоту Лиомо – эта пещера хранила в своих недрах Бусинку Мироздания. Весь вопрос – где именно?
Отряд разбрелся по пещере. Каждый двести раз проверял место, куда собирался ступить, тщательно обходя все подозрительные камешки, но в то же время осматривая все щели, трещинки и выступы в стенах пещеры.
Лиомо заинтересовался довольно большим выступом в стене (где-то 50х50 см), нависшем над землей на высоте где-то 2 метров. Шут легко вскарабкался на него. Там он обнаружил, что над выступом в стене были, судя по всему, проход или ниша, заваленные плитой. Плита была не плотно закрыта, между плитой и стеной была щель шириной в два пальца, а в самой плите в самом ее низу у пола было круглое отверстие диаметром около 10 сантиметров. Шут не мог не сунуть свой нос в эту щель. К своей несказанной радости, он увидел Бусинку Мироздания, лежащую в глубине ниши. Лиомо попытался отвалить плиту, что ему, однако, не удалось. Плита не сдвинулась ни на миллиметр.
Остальные участники похода уже давно стояли, заинтересованные действиями шута. И когда стало ясно, что плита явно не по силам Лиомо, Вент подал голос:
- Уступи место профессионалу! Разве что помоги мне туда вскарабкаться.
Вент с помощью остальных взгромоздился на выступ. Лиомо сообщил ему, что плиту надо вдавить внутрь. Командир принял к сведению информацию от подчиненного. Но, утвердившись на ногах и поплевав на руки, он сначала попытался отвалить плиту в сторону. Убедившись в том, что в сторону плита не идет, он вынужден был принять версию Лиомо и навалиться на плиту всем телом. Плита начала поддаваться и медленно уходить вглубь.
Радости всех присутствующих не было предела. С особой радостью взвизгнули крылатые ежики. Они нашли новое развлечение! Один за другим ежики подлетели к плите и нырнули в круглое отверстие внизу плиты. После того как последний ежик оказался внутри, плита прекратила свое движение. На нее явно кто-то давил изнутри.
Вент прекратил давить на плиту, решив перевести дух, но тут из отверстия вылез один ежик и недовольно стал что-то фырчать. Насколько все успели ознакомиться с языком колючих зверьков, это означало, что с ним не хотят играть, и он этим крайне возмущен. Вент налег на плиту, за ней послышалось многоголосое довольное посапывание – ежики веселятся!
Тут до Лиомо дошло – ежики развлекаются тем, что играют с Вентом в игру под названием «кто сильнее». Пока Вент давил на плиту с этой стороны, стая ежиков надавливает на нее с другой. Надо любым способом выманить ежиков из-за плиты. Надо предложить им более интересное развлечение.
Лиомо стал жонглировать камнями. Но ежиков это не привлекло. Тут интереснее!
Тогда шут схватил Дезмонда, который, не чувствуя опасности, расположился на полу, наблюдая за происходящим, и изо всех сил бросил несчастного мыша. Белый пушистый верещащий комок стрелой пролетел через всю пещеру, едва затормозив у противоположной стены, выпустив крылья.
Из-под плиты появилась заинтересованная мордочка. Видя, что Лиомо озирается в поисках желающих повторить полет Дезмонда, обладатель мордочки подлетел к шуту, радостно сопя. Шут от всей души запулил ежика проложенным вампиром маршрутом. Восторгу ежика не было предела. Когда Лиомо оглянулся, рядом с ним уже выстроилась очередь из колючих шариков. Дабы обслужить такое количество клиентов к Лиомо присоединились Тоби, Акостра и Ольжер. Ежики были в восторге – такой аттракцион! Они даже устроили соревнование – кто затормозит позже у стены.
Тем временем, Вент, пользуясь отсутствием колючих чудиков, с новыми силами налег на плиту… Он обливался потом, терпел боль в мышцах, но и плите пришлось несладко. Ее сопротивление становилось все менее ощутимым и, в конце концов, она поддалась. Вент ввалился внутрь. Перед ним лежала заветная Бусинка. Он схватил ее, встал на ноги, выпрямившись на уступе во весь рост, демонстрируя друзьям свой трофей. На радостях он решил спрыгнуть с ниши самостоятельно.
Вент спрыгнул. Но вместо того, чтобы встать на земле, он провалился сквозь нее и продолжил падение дальше в черную мглу.
Остальные в ужасе замерли. Даже беззаботных ежиков как ветром сдуло в противоположную часть пещеры. Никто не хотел верить очевидному - Вент присоединился к Жему, став пленником Паука.

Врозь. Акостра.

Выйдя из оцепенения, Тоби закричал: «Чего мы ждем? Надо спасать их!!!», - и ринулся к ловушке. Ловушка с радостью приняла еще одного клиента.
Дезмонд в отчаянии пытался было отговорить от необдуманного поступка донора своего будущего завтрака, но все произошло слишком быстро. Вампир уселся на выступающий камень в стене пещеры и тихонько заплакал. И было непонятно, то ли он скорбит о потерянном друге, то ли о завтраке.
Ракса не стала мешкать. Нет, ей, безусловно, было жаль Вента и Тоби, хоть последний и достал ее уже своей дрессурой. Но помочь им уже было нечем, а тут такой шанс разобраться с вампиром. Ракса начала карабкаться по стене, на которой уже ревмя ревел Дезмонд. Кто сказал, что лиса не горный зверь?!!! Отчасти это правда, но в случае экстренной необходимости… Ракса самозабвенно вгрызалась когтями в горную породу так, как будто она всю жизнь только и делала, что лазила по стенам пещер.
Лиомо медленно и осторожно сел на пол. Его взгляд был устремлен прямо перед собой. Акостра в ужасе переводила взгляд с него на Ольжера и обратно. Ольжер пребывал в абсолютнейшей растерянности, он все еще смотрел туда, куда один за другим провалились Вент и Тоби.
Вдруг Акостра и Ольжер вздрогнули от громкого шлепка. Эта Ракса сорвалась-таки со стены. Рожденная в лесу немножко не рассчитала свои силы. Лиомо же из задумчивости не вывел и этот крайне неприятный для самой лисы случай. Дезмонд же торжествующе наблюдал за распростертым рыжим тельцем там, внизу у подножия стены, на которой он так гордо восседал.
Через некоторое время Лиомо заговорил:
- В Черных Пещерах находятся пять Бусинок. На карте было отмечено месторасположения трех из них. Одна, Бусинка Силы, сейчас вместе с Вентом у Паука. Вторая, Бусинка Бескорыстия  - в Пещере Женщин. Войти в нее может только женщина. Так что вариантов нет – туда должна идти Акостра. Помочь мы ей все равно не сможем. Третья, Бусинка Ловкости, спрятана в Пещере висящих мостов. С висячими мостами, наверное, я справлюсь лучше других. Но потерять уже имеющиеся Бусинки мы не имеем право. Ольжер ты возьмешь Нить с Бусинками Мироздания и вернешься в Пещеру Веселых Сталагмитов. Будешь ждать нас там.
Ольжер запротестовал:
- А если с вами что случится? Как я узнаю об этом? Сколько мне вас ждать, и, возможно, с помощью магии я смогу вам помочь?
- Магию будешь использовать только в самом крайнем случае. Со мной же пойдет Ракса, если что случится, она найдет тебя. Что же касается Акостры, то, я думаю, Дезмонд не откажется сопровождать ее? Если Акостра сможет достать Бусинку, то она сама расплатиться за то, что Дезмонд освободил ее в Пещере Веселых Сталагмитов. В противном случае вампир прилетит к тебе,  ты расплатишься за нее. Идет?
С последним вопросом Лиомо обратился к Дезмонду. Тут кивнул в знак согласия.
Ольжера начало трясти, он вспомнил, какие чудища ему мерещились, когда он оставался один. Но Лиомо, словно прочел его мысли:
- Чтобы тебе не было одиноко, забери крылатых ежиков. Им очень понравилось, когда мы их бросали через всю пещеру. Они просят не много, но зато будут освещать тебе путь, да и скучать тебе не придется. Ты дорогу обратно помнишь?
- Помню,– уверенно заявил маг. В крайнем случае, он всегда может воспользоваться заклинанием. Он встал, махнул ежикам, показывая, что им нужно идти с ним, и пошел обратно к Пещере Веселых Сталагмитов.
Лиомо поднял свои вещи и взял за руку Акостру:
- Пошли, я отведу тебя к Пещере Женщин. Тут недалеко.
Акостра, млея, пошла за ним. Они наедине…
Однако Лиомо не разделял ее романтического настроя. Он решительно шел по коридорам, основываясь на данных своей памяти, заблаговременно запечатлевшей карту Черных Пещер. За ними семенила Ракса, и летел Дезмонд. Эта парочка не сводила глаз друг друга, причем Ракса периодически спотыкалась о разбросанные по полу коридоров и пещер камней, а Дезмонд считал все выступы и повороты стен. Но ни один не отвел глаз.
От серьезных увечий обоих спасло то, что Лиомо с Акострой вскоре решили остановиться поспать. Все уже вымотались.
Зверюшки уселись в метре друг от друга, чтобы противник находился в поле зрения. Ракса твердо решила не сомкнуть глаз и следить за белобрысым кровососом. А то от него можно ждать чего угодно! Ракса сильно удивилась бы, узнав, что в голове Дезмонда прошебуршали те же мысли и даже в той же формулировке. Ненависть сближает, даже обоюдная. Оба также синхронно заснули, спустя секунду, как разработали свои грандиозные планы на привал. Оба ворочались, гоняясь во сне друг за другом. Эти ворочания привели к тому, что уже через час оба мирно спали. Причем Дезмонд накрылся шикарным хвостом Раксы, а та зарыла нос в его пушистой шерстке. Пригревшись в такой позе, оба замерли и остаток ночи провели, не ворочаясь. Впрочем, может, это было вызвано и тем, что во сне к тому времени Ракса уже освежевала тушку загрызенного ею бледнокрылого мыша, а вампир в свою очередь вылакал всю кровь рыжей бестии. Теперь та представляла жалкое зрелище – шкура да кости, никаких мышц и пульсирующих вен! Какие приятные сны снились лисе и летучей мыши, спавших на груди друг у друга!
Звери захрапели почти мгновенно, но людям не спалось. Оба устроились спать, накрылись одеялами, погасили факелы, но сон не шел. Каждый думал о своем.
Лиомо самозабвенно занимался самоедством. Не уберег друзей! Никто кроме него из участников похода не знаком с опасностями, которые влечет магическая сила. Он знал о ловушках! Он мог предотвратить произошедшее. Ах, если бы вернуть все вспять! Всегда виноват тот, кто мог бы сделать большее, но не сделал этого. Так что вина за произошедшее целиком лежит на нем. Он должен был все предусмотреть. Он виноват. Он виноват. Виноват.
Акостра же об остальных не думала. Нет, не потому, что она была такой бессердечной! Нет! Просто она была влюблена, и предмет ее любви находился всего лишь в метре от нее. Они наедине… Рыже-белый комок шерсти, спавший чуть в стороне – не в счет. Сколько всего ей хотелось сейчас ему сказать! Вот сейчас она скажет. Нет, сейчас. Еще чуть-чуть – слова подберет и скажет. И она сказала:
- Как же хорошо было у эльфов! Их даже не удивил мой наряд. Люди постоянно обращали внимание на это, а они – нет. Какие воспитанные!
Конечно, она не это хотела сказать. Но ей казалось, что если бы она произнесла то, что она хотела сказать сначала, прозвучит глупо и нелепо. Нельзя сказать, что эта фраза прозвучала умно и к месту, но секрет Акостра не выдала.
Лиомо очнулся от своих мрачных мыслей:
- Но они ведь не знали, как одеваются остальные представительницы человечества. Для них ты была первой из встреченных. И если кто из эльфов потом увидит, например, твою сестру, им именно она покажется одетой нелепо. Поскольку именно ты и установила стандарт.
Акостра восхитилась его умом и догадливостью. Она бы до этого не додумалась бы. Правда, у нее и времени-то думать об этом не было. Как-то о другом ей думалось. В слух же она произнесла следующее с показным равнодушием:
- Да, наверное. Но не думаю, что много ума требуется, чтобы это понять!
Девушка демонстративно уставилась в противоположную сторону, будто разглядывать каменную стену гораздо интереснее, чем пялиться на шута. Древние, сделайте так, чтобы Лиомо поскорее заснул, и ей можно было смотреть на него, не отрывая глаз. Бесконечно… И он бы этого не заметил.
Погруженные каждый в свои мысли оба они вскоре заснули.
Пробуждение было бодрым. Первым проснулся Дезмонд. Остальные – от его вопля, который он издал, обнаружив, с кем в обнимку он спал.
Во избежание драки Лиомо повел отряд дальше. Когда один из противников бежит по земле, а другой парит в воздухе, завязать драку сложнее. Так легким галопом все четверо добрались до Пещеры Женщин.
В отличие от остальных пещер, Пещера Женщин явно была сделана человеком. Об этом свидетельствовало хотя бы наличие двери. Дверь была сделана из драгоценных камней и металлов. Она вся блестела и переливалась даже от неясного света двух факелов.
Лишь только они подошли к двери, как та распахнулась. Послышался голос:
- Из людей может войти только женщина. Милости просим.
Акостра сделал шаг вперед. Дезмонд не торопился. Он стоял перед входом в пещеру и размышлял над услышанной фразой. Если голос имел в виду, что только среди людей осуществляется отсеивание по половому признаку, то он может войти. Если такой отбор входящий производится среди всех живых существ, то, наверное, ему не стоит заходить. С другой стороны, может оказаться, что введены ограничение на посещаемость данной пещеры только некоторым группам животного мира. Например, разрешен вход для птиц, но запрещен для животных. В этом случае он сможет притвориться птицей и пусть потом доказывают обратное. Всегда можно сказать, что не понял. Ага, а вдруг там разбираться не станут, сразу голову с плеч, не разбирая, добрыми или злыми намерениями был движим ее владелец.
Лиомо решил помочь летучей мыши – он просто лёгонько подтолкнул того ногой.
Дезмонд влетел в пещеру и, зацепившись лапами за порог, растянулся на полу пещеры во весь рост и размах крыльев. Дверь за ним захлопнулась – пути к отступлению отрезаны. Либо его здесь же казнят, не дав пикнуть, (хотя, может, и не сразу, может, они поиздеваться любят?) либо он будет жить.
Прошла секунда, пять, десять, минута… На исходе десятой минуты своего лежания Дезмонд отважился приподнять голову и осмотреться. Вокруг него стояла толпа пухленьких, толстеньких, толстых, толстенных, толстых-претолстых дамочек. Одеты все они были в легкие полупрозрачные одеяния, наглухо закрывающие все части тела, кроме лица. Даже волосы были покрыты. Акостра явно выделялась на их фоне стройностью и фасоном одежды. Но все они, включая его попутчицу, с интересом взирали на него.
Дезмонду льстило такое пристальное внимание, но он еще не понял, как это отразиться на длительности его жизни.
Вампир отважился представиться:
- Дезмонд! – произнес он, склонившись в изящном поклоне, и добавил, - Летучая мышь, семейства десмодовых.
Последнее он огласил зря. Его необычный окрас, а также длина и пушистость шерсти, первоначально ввело в заблуждение хозяек пещер. Но, когда он уточнил свою видовую принадлежность, тишина, которая достаточно долгое время царила в Пещере, была прорезана одновременным визгом табуна девиц:
- А-а-а-а! Мы-ы-ы-ы-ышь!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Послышалось топанье, и пещера вмиг опустела, лишь Акостра осталась стоять рядом с вампиром, да многочисленные двери пещеры, поскрипывали. Судя по всему, женское войско умчалось в глубь своих владений. Никто даже не остался из-за дверей последить за мышью. Акостра с укором произнесла:
- Ну, и кто тащил тебя за язык? Одного имени было недостаточно?
Дезмонд не нашелся, что ответить. Обычно он ни у кого не вызывал отвращения. Даже, скорее, наоборот, его светлый облик чаще вызывал умиление милым зверьком. А тут…
Вдруг открылась одна из дверей, и в зал вплыла огромных размеров дама. Нет, роста она была невысокого, но толщина ее тела поражала. В отличие от своих соплеменниц на ней было огромное количество всевозможных украшений. Платье ее имело пояс.
Толстуха ринулась к ним навстречу с неожиданной для нее резвостью:
- Как долго мы ждали вас!!!!!!! Все, как в древнем предсказании – тощая девушка в странном наряде и белая летучая мышь. Вы ниспосланы нам!!!!!!
Акостру несколько покоробило каким «комплементом» наградила ее говорившая. Но мозг девушки тотчас же переключился на переваривание информации о предсказании, сунув кляп в рот возмущенному самолюбию принцессы Солнечного королевства. Акостра задумалась о другом. Она некоторым образом подозревала, что ее появление могло быть предсказано, ведь кто-то вычислил же, что когда-нибудь людям понадобиться сила Бусинок Мироздания, а положить их на чашу Весов Мироздания сможет только представитель династии Аингов. Так что предугадать ее появление здесь не так уж сложно. А вот предсказание того, что она должна войти сюда в сопровождении белой летучей мыши, действительно, поражало.
Толстуха хлопнула в ладоши и в зал выбежала пухленькая девушка. Она была зеленого цвета от страха, но, похоже, толстуху она боялась еще больше. Пышнотелая повелительница обратилась к своей подчиненной:
- Пада, проводи девушку к источнику, дабы она смогла выполнить то, за чем она пришла.
Акостра удивилась – как, прямо сразу и испытание? А там, отдых, накормить-напоить и спать уложить, ознакомление с достопримечательностями, правилами поведения, способами нападения и защиты и т.д.?
Но принцессе ничего не оставалось, как последовать за девушкой, которая куда-то стремглав помчалась. Акостра рванула за ней. Дезмонд нехотя полетел за ними, стараясь не упускать из вида Акостру, но, в то же время, не травмировать своим присутствием психику проводницы, уже, судя по всему, сильно расшатанную.
Бежали они долго, пока, наконец, не остановились у какой-то двери. Пада открыла ее, пропустила вперед гостью, а также уже с гораздо меньшим радушием гостя. Они попали в шикарно убранную спальню. Помимо спальни в комнате стояла ванна, наполненная, судя по запаху, какой-то ароматной водой. Кругом было море цветов.  «Откуда они тут, в подземелье?!», - пронеслось в голове у Акостры. Девушка торопливо пролепетала:
- Это спальня для гостей. То есть в данный момент ваша… Вы можете поспать сейчас же, если устали. Но нам бы очень хотелось, чтобы вы поскорее исполнили то, за чем пришли.
Акостра, надо признать, подустала за последнее  время. Не отдыхала она уже давно. Но гордость не позволяла ей признаться, что она устала. Тем более, раз ее так просят! Она развернулась и вновь последовала за враз повеселевшей проводницей. Дезмонд никому ничего не был должен, и его гордость вполне допускала, когда он ужасно устает, отдыхать на предоставленных ему мягких постельках. Поэтому он полетел за Акострой, уже совершенно не скрывая своего раздражения.
На сей раз, шли они по коридорам не долго. Еще на подступах к заветной пещере они почувствовали отвратительный запах, который, как выяснилось, шел как раз из нее. Стоять рядом с входом в пещеру, даже притом, что дверь в пещеру была закрыта, практически было невозможно. А Акостре надо было войти. Пада дала последние наставления:
- Там будет озеро, на дне озера будет камень, этот камень надо отодвинуть.
Протараторив это, девушка стрелой умчалась прочь. Дезмонд, зажав лапкой нос, уселся на большой камень рядом с входом в пещеру, давая ясно понять, что он подождет Акостру здесь, пока та будет развлекаться в пещере. Что он дурак, что ли?
Принцесса Солнечного Королевства тяжело вздохнула. Нет, она привычна к грязи, ко всяким противным запахам, но все же…
Ладно, долг есть долг, она должна достать эту проклятую Бусинку. Акостра решительно открыла дверь и вошла. Дверь за ней тотчас же захлопнулась. Пути к отступлению отрезаны.
Девушка подозревала, что источать такой запах может нечто непривлекательное на вид и на ощупь. Но то, что она увидела, перекрыло все ее представления. Она стояла на каменном выступе, шириной в метр, расположенного вдоль стены, в которой находилась дверь. Дальше действительно простиралось озеро. Но что это было за озеро! Вода в нем была настолько грязная, что больше напоминало грязь, чем воду. В грязи плавали какие-то останки растений, а также животных. Пока Акостра любовалась видом на озеро, ее кто-то укусил за ногу. Она вскрикнула и посмотрела вниз – ее атаковала огромная крыса (около полуметра в длину без хвоста), судя по всему, голодная. Чуть поодаль девушка увидела еще несколько громадин серого цвета с хвостами и зубками, в их глазах читался зверский голод. Громадины приближались. Акостра сиганула в озеро.
Грязь оказалась, на удивление жидкой, однако запах усилился, хотя Акостра и не подозревала, что эта вонь вообще может усилиться. Пришлось терпеть. Из воды торчала лишь голова девушки, но она вмиг была атакована целым полчищем мух. Как и крысы мухи обрадовались ее прибытию.
Девушка поплыла, ее тела постоянно касались различные склизкие мерзости. Акостра не обращала на них внимания – главное, что не кусаются. Мимо нее по поверхности озера проплывали трупики крыс, на которых сидели мухи, бегали тараканы различных размеров и окрасов. С каменного свода пещеры постоянно что-то или кто падал в воду. Чаще всего это были тараканы. Акостра такого разнообразия насекомых никогда в своей жизни не видала. Но разглядывать их не было ни сил, ни времени, ни, надо признать, желания. Девушка была немного возмущена сложившейся ситуацией. Почему именно она? Если она не боится тараканов и мышей, это не значит, что она любит плескаться в вонючей грязи в компании полчища тараканов и крыс, а также путешествовать в компании летучей мыши. Но это уже отступление.
Акостра вспомнила, что надо искать камень на дне озера. А как тот камень искать, если уже в сантиметре вглубь в воде ничего видно не было? Ничего не оставалось, как нырнуть и на ощупь искать камень, надеясь, что камней здесь не много.
Она принялась нырять. Захватит ртом воздуха побольше, нырнет, пройдется по дну, насколько хватит запаса воздуха, и опять на поверхность за порцией воздуха. Но на дне никаких камней не было. Может, конечно, тот камень, уже илом и прочей гадостью занесло? Но Акостра решила пока поискать камень, не вороша дно.
В конце концов, девушка устала и легла на воде на спину, отдыхая. Но тут к ней в рот заполз таракан. Видать, переполз на нее с очередного проплывающего трупа уже не пойми кого от разложения. Девушка поступила некультурно по отношению к гостю. Она его выплюнула. И судя по траектории полета, гость явно приземлиться в воду. И ведь наверняка утонет! Но Акостру совесть по этому поводу совершенно не мучила.
Отдохнув, девушка продолжила изучать дно пещеры. Наконец, она добралась до противоположной стены. Причем, чем ближе к стене, тем глубже становилось озеро. Девушка нырнула низ по стене. И вдруг почувствовала, что в стене была брешь. Она поднялась вверх, набрала побольше воздуха и вновь нырнула с таким расчетом, чтобы проплыть сквозь эту брешь. Так она и сделала. В брешь пролезла она достаточно быстро, но когда стала всплывать с другой стороны стены, то довольно быстро уперлась в потолок пещеры, так и  не вынырнув из воды. Ее охватила паника. Если здесь между потолком пещеры и поверхностью озера так и обнаружится хоть малюсенькое пространство, заполненное воздухом, то она погибла – обратно через щель она не проплывет. Акостра стала уже выбиваться из сил, как, наконец, обнаружила заветный зазор между потолком и поверхностью озера.
Принцесса стала судорожно хватать воздух. Этот вонючий затхлый воздух ей показался самым прекрасным воздухом, которым она когда-либо дышала. Отдышавшись, она осмотрела, куда это она выплыла? Оказалось, что островок воздуха был очень маленьким. Расстояние между водой и каменным сводом было не больше двадцати сантиметров. Акостра даже не могла полностью вытащить голову из воды. И этот куполообразный оазис, наполненный воздухом, был диаметром не больше двух метров. Воздуха было чуть-чуть. Акостра не стала мешкать. Она нырнула, чтобы осмотреть дно. Дно было очень глубоко, гораздо глубже, чем в соседней пещере. Но зато, только девушка добралась до дна, сразу обнаружила камень. Для того чтобы его сдвинуть, у Акостры уже не хватало запаса воздуха. Она вынуждена была всплыть.
На поверхности Акостра набрала воздуха в легкие и опять нырнула. Плывя, она почувствовала, что вместе с воздухом, она набрала в рот и еще что-то. Или кого-то, поскольку это шевелилось. Она уже хотела раскрыть рот, чтобы выпустить это, но из-за боязни выпустить и драгоценный воздух отказалась от этой идеи.
В этот нырок ей удалось отодвинуть камень. И тут стало происходить невероятное. Под камнем оказался дыра, в которую стала уходить вода. Акостру чуть было не утащил этот водоворот. На свое счастье она зацепилась за стену. Вода ушла буквально за считанные минуты. И пещеру озарил свет. Солнечный.
Оказалось, что та ниша, куда выныривала Акостра за воздухом, представляла собой всего лишь выступ на стене. Если бы девушка проплыла чуть-чуть дальше, то она бы вынырнула на поверхность, над которой пусть и очень высоко, но было небо. Солнечный свет шел по своеобразному колодцу, образованному в горных породах. Колодец был очень глубокий, но свет, тем не менее, доходил сюда, в недра гор.
Акостра посмотрела вниз. Земля, которая еще совсем недавно была дном препротивного озера, располагалась где-то в трех метрах от того места, где сидела Акостра, слившись со стеной.
Вдруг девушка почувствовала, что во рту у нее что-то шевелиться. Она совсем забыла, про это. Выплюнув, она обнаружила, что это был очередной таракан. Сколько же их тут! Хотя, этот таракан вроде бы был более приятным на вкус, чем предыдущий. Или она уже привыкла?
Теперь надо было подумать, что делать дальше. Но тут раздался зверский скрежет, и Акостра почувствовала, что стена, на которой она восседала, стала уходить в землю. Девушка еле успела соскочить с нее. Правда, оказалось, что верхняя часть колодца, по которому шел солнечный свет, так и осталась на своем месте. Просто нижняя часть откололась и ушла под землю. Теперь между двумя пещерами, в которых еще недавно плескалось вонючее озеро, не было стены. Две пещеры превратились в одну. Акостра стояла на полу пещеры, служившем дном озера. Но теперь здесь не было никакой грязи и ила, а лишь один мелкий мягкий песок. Приглядевшись, девушка поняла, что песок был золотой.
Она вспомнила про Бусинку. Ее надо скорее найти! Ради чего, спрашивается, Акостра развлекала тут мух, крыс и тараканов? Девушка стала обшаривать стены, а затем, ничего не найдя, стала осматривать дно. Но Бусинки она не видела.
Через некоторое время к ужасу Акостры, еще не закончившей поиски Бусинки на полу, пещера вновь стала наполняться водой. Из того места стены, откуда откололся кусок, разделявший это пространство на две пещеры, забил фонтан. Девушка в ужасе стала метаться по пещере, убыстряя процесс поиска. Новая вода, в отличие от прежней, была абсолютно прозрачной. И даже, когда вода поднялась до прежнего уровня, Акостра могла видеть все, что творится на дне. А творилось там многое. Сама пещера была освещена солнечными лучами, струящимися по колодцу над озером.  Это позволяло видеть в прозрачной воде – многочисленных рыбок, всевозможных видов и расцветок. На каменных стенах пещеры появились различные травы и цветы, над ними кружились бабочки и стрекозы. Но на эту красоту с фонтаном, бьющим из стены, в центре Акостра смотрела, глотая слезы. Она столько мучилась, а Бусинки нет…
Пока Акостра ревела, по-бабски, не скрывая слез, по водной глади к ней подплыла корона в виде золотого обруча.. Акостра ее заметила, лишь когда та ударилась о каменную плиту, на которой сидела девушка. Она даже не удивилась, что корона не тонет, и машинально взяла ее. Хоть что-то… Хоть Алтею порадовать.
Дверь в пещеру распахнулась, и в нее влетела Пада. Она радостно закричала:
- Предсказание свершилось! Заклятие снято!!!
Пада плюхнулась на колени рядом с Акострой, сидевшей мрачнее тучи, и стала хватать ту за руки в попытке их поцеловать. Акостра отмахнулась от нее, как от мухи. Она что – издевается!
Тем временем в пещеру хлынул поток девиц, который почтительно расступался, когда удрученная неудачей Акостра выходила из пещеры. Принцесса Солнечного Королевства обреченно брела по коридору, машинально вертя в руках золотой обруч. Дезмонд приземлился у нее на плече:
- Красивая вещичка! Поздравляю!!!
Акостра нашла на ком выместить свое раздражение – ни в чем не повинная летучая мышь, пролетев от ее удара несколько метров, врезался в уже знакомую им девушку. Пада спешила к спасительнице пещеры, дабы проводить ее в опочивальню и спросить, не нужно ли той чего. Дезмонд был рад встретить на траектории своего полета мягкое тело. Но его смутило то, как с ним поступила Акостра. Что он не так сделал? Или спросил чего не то? Ну, так все счастливы, и он счастлив… Хорошо еще, что о своей порции крови не заикнулся.
Пада провела Акостру в ее комнату, в которую они уже заходили. Но если в первый раз Акостре очень хотелось плюхнуться в постельку, помокнуть в ванне, то теперь ей было уже абсолютно все равно. Повинуясь уговорам девушки, Акостра разделась и влезла в ванну. Лишь бы та отстала.
Акостра лежала в ванне, даже не замечая, что лежит в мягкой чистой теплой благоухающей воде, вместо холодной мутной грязной. В данный момент ей было все равно. Она всех подвела. Ее безразличный взгляд блуждал по комнате. Должен же он был где-то блуждать! Но вдруг что-то ее заинтересовало. Перед ней сразу за ванной стояла подставочка, представляющая собой открытую раковину на длинной и тонкой ножке. В раковине лежала Бусинка Мироздания. Акостра вскочила, вода из ванны выплеснулась на пол. Девушка подлетела к подставке и уставилась на Бусинку. Точно, она – Бусинка Бескорыстия!!!
Акостра позвала Паду. Та явилась на ее зов:
- Тебе что-то надо, повелительница?
- Я хотела бы спросить, что это за бусинка?
- О, я не знаю, откуда она взялась, но, сколько себя помню, она всегда лежала здесь на подставочке в комнате для гостей. Если хотите, можете ее взять. Она никому не нужна. А сюда мы можем положить что-нибудь другое. Мне никогда эта бусинка не нравилась.
- Она была здесь всегда?!!! – взвыв, перебила ее Акостра.
- Да… - пролепетала напуганная такой реакцией Акостры Пада.
- И она была здесь, когда мы заходили сюда в первый раз?!!!
- Да…
- И я могла ее тогда забрать?!!!
- Да…
Акостра разразилась диким хохотом. Пада стояла ошарашенная. Она всегда знала, что нормальная девушка никогда не полезет в вонючую грязь, кишащую тараканами и крысами. Вот, еще одно подтверждение тому, что их спасительница немного сумасшедшая.
Насмеявшись, Акостра спросила Паду:
- А зачем же тогда вы меня в ту пещеру повели?
- Как зачем?! Чтобы ты сняла заклятье, висевшее над нашим Чистым Озером. Зачем же еще? – Пада была крайне удивлена этим вопросом.
Акостра вновь легла в ванну, уже с явным наслаждением. Мир как-то сразу стал светлее и радостней… Да и озеро действительно посимпатичнее стало. Как все-таки приятно радовать людей.
Если подумать, то и прежнее озеро не такое и противное было. Тараканчики милые, ласковые – вон как лезли к ней. И крыски… проголодались, правда, но кто ж их там накормит?
Дезмонд, заметив, что настроение Акостры явно улучшилось, решил ей напомнить о своих правах. Он уселся на краешек ванной и заявил:
- Ну, все прошло как нельзя удачно. Не мог бы я получить расчет?
У Акостры не просто улучшилось настроение, ей захотелось немножко пошалить. Она взяла и спихнула вампира в воду. Тот плюхнулся в воду с диким визгом и задубасил крыльями по воде – оказалось, он совсем не умеет плавать. Но Акостра залилась хохотом и поняла, что Дезмонд тонет, лишь когда тот ушел под воду с головой. Девушка тут же его вытащила, завернула в полотенце, посадила на кровать. Через некоторое время летучая мышь очухалась. Акостра к тому времени тоже вытерлась, а также оделась, успела засунуть золотой обруч и Бусинку в свой мешок.
Девушка извинилась перед ним:
- Извини, пожалуйста, я просто пошутила. Судя по всему, неудачно. Конечно, давай я верну тебе долг, - сказала она, протянув руку.
Вампир уселся ей на руку и впился в вену. В отместку девушке он не почистил зубы, не впрыснул в место укуса свою обезболивающую слюну. Но и это ему показалось мало. Мстить, так мстить…
Когда Акостра улеглась спать и уснула, Дезмонд тихонько выпорхнул из ее спальни и, что есть духу, помчался в Пещеру Веселых Сталагмитов.

Врозь. Лиомо.

Когда перед ним захлопнулась дверь в Пещеру Женщин. Он еще немного постоял, словно бы опасался, что Акостру там не примут, и она будет вынуждена вернуться. А, может быть, он боялся сделать следующий шаг. Опять испытания, опять неизвестность. Вдохнув, он повернулся и зашагал прочь, петлять в каменном лабиринте, следуя карте, хранившейся в самом надежном месте – в его голове.
Ракса потрусила за ним.
Его целью была Пещера Висячих Мостов. Привычный к трюкам в воздухе, он был уверен, что справится с этим испытанием.
Но вот он стоит на краю пропасти. Это ему сперва показалось, что это край пропасти, а на самом-то деле он стоял в одной из ниш в стене Пещеры Висячих Мостов. Размеры пещеры поражали. Дно пещеры не было видно, но там полыхало пламя. Оно находилось очень далеко, жар пламени до Лиомо не доходил, но света хватало, чтобы осветить всю пещеру. Потолок пещеры шут видел, но он был очень высоко. Длина и ширина пещеры были подстать ее высоте. Но не размеры пещеры, прежде всего, поразили Лиомо.
Вся пещера, словно была опутана многочисленными «мостиками». Они были шириной не более 20 сантиметров, не имели перил. Эти мостики поддерживались длинными-предлинными сваями, растущими со дна пещеры, охваченного пламенем. Сваи были сделаны из какого-то металла,  и светились, судя по всему из-за того, что пламя накалило их.
В книгах было написано, что нужно идти по мостику, и эта дорога приведет к бусинке. Но сколько же тут идти?! И куда приведет эта дорога?!
Наверное, для того чтобы узенькая дорожка над пропастью медом не показалась, с потолка периодически сыпались снопы искр, по пещере летали какие-то камни. Камни долетали до стены, отпружинивали от нее и снова пересекали пещеру. На удивление Лиомо, ни один из камней, которых в пещере летало огромное количество, не задевал ни один из мостиков, сеть из которых буквально опутала всю пещеру, словно паутина.
Надо были идти вперед. Лиомо оставил свой мешок на земле – в воздухе он будет только мешаться. Посадил на мешок Раксу:
- Сторожи! Если с мешком что случиться – убью!
Ракса послушно села, но в глазах ее читалось, что черт с ним, с мешком, сам только попробуй не вернуться! Ей отсюда будет видны все передвижения шута.
Помедлив, шут добавил:
- А если что случится со мной – беги к Ольжеру. И только попробуй привести его сюда! Идите прочь из пещер. Главное, сохранить уже собранные Бусинки.
Ракса послушно кивнула. Но Лиомо почему-то не поверил ей. Но ничего не сказал. Они все равно поступят по-своему. Ничего не поделаешь – придется непременно вернуться. Живым. И с Бусинкой. Разве можно этих недотеп оставить одних?
Лиомо шагнул на мостик и тут же понял, что сам мостик, так же как и сваи накалился. Стоять на одном месте долго было невозможно. Он быстро сделал следующий шаг. Мостик в том месте, где секунду назад стоял шут, стал обваливаться. Лиомо сделал еще шаг – и здесь мостик обвалился. Шут понял, идя по мостику нельзя останавливаться, поскольку от тяжести его тела мостик начинал проваливаться.
Через некоторое время Лиомо приспособился продвигаться по мостику. Надо идти с одной и той же скоростью, не замедляя шага. Чтобы не обжечься, а также, чтобы не улететь в пропасть.
Когда над ним вспыхнул сноп искр, Лиомо почти удалось увернуться от него – всего лишь несколько искр попало на шута. Но если мостику ничего не было, то Лиомо искры обожгли. Но дожди из искр не часто проливались на Лиомо. Гораздо больше досаждали летающие камни. Все камни были различных размеров – одни были с горошину, другие больше роста Лиомо. Все летели с разной скоростью. И от всех надо было уворачиваться – даже маленький камешек мог стать причиной потери равновесия шутом. А это повлекло бы за собой негативные последствия.
Так Лиомо и продвигался по тропинке в двадцать сантиметров шириной, то чуть убыстряя, то чуть замедляя свой бег, наклоняясь и подпрыгивая, дабы не попасть под огненный или каменный дождь. Он уже достаточно долго так бежал. Скоро он понял – тут нет множества мостиков – тут есть ОДИН мостик, который ему и предстоит преодолеть. Но сколько это займет времени? Пять часов? Десять? Двадцать? Сутки? Трое?
Спустя шесть часов безостановочного бега, находясь в постоянном напряжении, стараясь сохранить равновесие и ни с чем не столкнуться, Лиомо уже практически выбился из сил, а к Бусинке не приблизился ни на чуть-чуть. Но остановиться отдохнуть Лиомо не мог.
После 12 часов беспрерывного бега в его воображении начали всплывать какие-то странные образы – жарящиеся на вертеле тушки животных, раздавленные насекомые… Перспектива оказаться на их месте Лиомо не радовала. Но чем дальше он шел, тем больше усилий приходилось ему прилагать, чтобы поддерживать темп передвижения по мостику и не быть сметенным каким-нибудь, пролетающим мимо камешком.
Периодически в мозгу стала всплывать мысль – а не покончить ли со всем этим разом? До конца все равно нет сил добежать… Но жизнь не хотела так просто сдавать свои позиции. Тело отказывалось следовать этому вредному предложению.
Лиомо все бежал и бежал. А мостик все не оканчивался. По первому времени Лиомо озирался в поисках места, где могла бы находиться Бусинка, но чем дальше, тем меньше сил оставалось на эту любознательность. Если сможет, то и так добежит, а нет – так на кой ему знать, где она висит?
Время шло. Миновали уже сутки, как Лиомо ступил на эту дорожку. Но он сам об этом и не догадывался. Если бы ему сейчас сообщили, что вот – ты бежишь уже 24 часа, он бы не поверил. Он посчитал бы это наглой ложью. Фальсификацией! В данный момент он находился в полной уверенности, что бежит он вечность. Вот как появился на свет, так и побежал. А то, что в его памяти всплывали какие-то неясные очертания Жизни не на мостике, так это фантазия.
Главное, добраться до Бусинки – это он помнил. Но что за Бусинка, зачем и кому она нужна, что с ней делать потом – уже нет.
А около того места, где еще недавно начинался, мостик лежала лиса. Она пристально следила за всеми передвижениями шута. Она лежала неподвижно, и ничто не выдавало ее напряжения. Но если приглядеться, можно было заметить, что кончик ее пушистого рыжего хвоста нервно поднимался и опускался. Ее негативная энергия, накопившаяся за бесконечные часы ожидания, должна была где-то выходить. Под кончиком хвоста в каменном полу уже образовалась небольшая ямка…
Лиомо уже не верил, что можно осилить весь путь, но он осилил. За несколько метров он заметил в стене, куда в данный момент вела дорожка, небольшую нишу. Если и могла быть в этой пещере Бусинка, то только там. Когда мостик кончился, и должно было кануть в пропасть и последнее звено мостика, Лиомо из последних сил подпрыгнул и зацепился за ту нишу. Вися на одной руке, он обшарил другой нутро ниши. Как он и ожидал, внутри было что-то маленькое и круглое. Цель достигнута. Лиомо сунул себе в рот находку и повис уже на двух руках.
Что теперь делать? Ниша нависала над огнедышащей пропастью. Поблизости не было ничего, с чьей помощью Лиомо смог бы хоть куда-нибудь перебраться. Мостик звено за звеном почил в бездне. Оставалось лишь висеть и ждать. Счет времени он потерял давно. Одной вечностью больше, одной вечностью меньше…
Спустя пару веков лежащая на выходе из туннеля Ракса услышала сзади шорох, она обернулась и увидела летящих на нее двух крылатых ежиков. Вот только их тут и не хватало! Когда ежики пролетали мимо нее, она одного одной лапой, а другого другой прижала к земле. Но тут же взвыла и отпустила. Ежики при виде опасности свернулись в шарики и вместо светящихся концов своих иголок выпустили жесткие острые наконечники. Наткнувшись на эти острые иглы, Ракса и завопила.
Лиомо вздрогнул от этого вопля, его хватка ослабла, и он сорвался в пропасть…
Ежики, легко избавившись от Раксы, стрелой помчались вслед за Лиомо. Они подхватили его и принесли к тому месту, где сидела замершая от ужаса лиса. Спасенному было все равно, кто его спас. Он бы даже не смог сказать, отчего его спасли. Наконец-то, Лиомо получил возможность заснуть. Его внимание уснуло еще раньше, чем он коснулся головой каменного пола пещеры. Перед тем как провалиться в сон, шут машинально вытащил Бусинку изо рта и положил в карман штанов. Его сознание к тому времени уже спало.
Внутри у Раксы все ликовало от счастья – Лиомо вернулся! Но так как ему этот восторг выказывать не имело смысла, поскольку он давно спал, то лиса сохраняла маску безразличия на мордочке. Пусть эти колючие не воображают о себе ничего! Подумаешь – спасли. Может, и она спасла бы, да вот приказал Лиомо сторожить его вещи. Не могла же она его подвести?!
Но все же в глубине души она понимала, что не смогла бы в этой ситуации для Лиомо ничего сделать. И тот же одинокий, запрятанный в глубине е души голос горячо благодарил так своевременно подоспевших ежиков. Гордость лисы приставила нож к горлу тому вякающему голосу. Голос смолк. Ракса уселась рядом со спящим Лиомо, давая понять некоторым колючим сопящим малявкам, что она охраняет сон своего хозяина. И никто лучше нее с этим не справится.

Врозь. Жем.

Провалившись сквозь землю и пролетев некоторое время в кромешной темноте, Жем плюхнулся в воду. Его поразило то, что вода светилась. Это позволяло видеть все, что творилось вокруг. А творилось там много занимательного.
Оказалось, что Жем приводнился в небольшое озерцо, диаметром не больше 10 метров, но при этом довольно глубокое. С трех сторон озеро было ограничено каменными стенами пещеры, а с четвертой каменным же берегом. По берегу бегало забавное существо. Оно было на голову ниже Жема, имело довольно короткие руки и ноги. Ушки располагались на его довольно крупной голове как у свиньи. Но больше всего Жема поразили огромные черные глаза, обрамленные черными маленькими ресничками и нос. Нос был длинный в виде трубочки и свисал ниже рта. Все тело этого существа, за исключением лица было покрыто короткой черной щетиной. Лицо же было довольно смуглым для человека, если это был бы человек. Предположить, что существо человекообразное позволяло то, что оно было одето. На нем были куртка и штаны из какого-то светящегося материала. На поясе болтался меч.
Существо, как уже было замечено, носилось вдоль берега, забавно подпрыгивая на своих коротких ножках и размахивая короткими ручками. Оно издавало забавные звуки, напоминавшие ржание лошади.
Жем решил, что именно его падение вызвало бурю восторгов незнакомца. Но выходить на берег не спешил. Пока Жем летел, его мешок соскользнул с его плеч и полетел отдельно от своего владельца. Вес владельца и вес мешка были разными. Владелец прилетел до места назначения раньше. Мешок плюхнулся чуть позже и камнем пошел на дно. Благодаря прозрачности воды, а также свету, который та излучала, Жем имел возможность полюбоваться своим мешком, который продолжал свое движение ко дну. Жем смотрел, а мешок все опускался. Это длилось довольно долго, пока мешок, наконец, не растворился в сиянии воды. Означало ли это, что мешок достиг дна или же даже невидимый для Жема он продолжал падать, Жем не стал выяснять. Тем более что у него появилось чувство, что дна там вообще нет. Это же чувство подстегнуло его поскорее выйти на берег, оставив мешок в этом озере.
Когда Жем направился к берегу, радостный незнакомец стал скакать по берегу с утроенной силой. Жем был уже достал рукой берега, но его ноги так и не коснулись дна. Незнакомец тут же подбежал к Жему и протянул ему свою мохнатенькую руку. Когда Жем вцепился в нее, незнакомец вытащил его на берег, обнял, поднял на руки, расцеловал.
Жем несколько смутился от такого приема. Нет, его часто целовали, но то были женщины. Хотя, может, и это баба? Откуда ему знать. Но отвечать на поцелуи не стал.
Тут существо заговорило высоким гнусавым голосом:
- Как я рад, как я рад твоему появлению! Сколько я ждал этого мгновения!
Гость не любил телячьих нежностей и был сдержан в проявлениях своих эмоций. Тем более что причина его появления здесь была очень и очень неприятной. Но Жем был вежливый, к тому же он не мог не отметить такой теплый прием. Он ответил:
- Взаимно, - возможно незнакомец сочтет это, как проявление благодарности за оказанный прием.
Тот облобызал своего гостя еще раз, затем, чуть отступив, он метнул в Жема четыре веревки, концы которых были привязаны к поясу существа, а другие концы завязались на запястьях и щиколотках Жема. Жем опешил. А это-то зачем, чтобы он не сопротивлялся ласкам?! Носатое существо вновь подлетело к своему гостю (или пленнику?), опять расцеловало, одновременно срезав с пояса Жема шпагу вместе с ножнами и выбросив ее в озеро. Видно хотело, чтобы она составила компанию одинокому мешку. Хотя, возможно, оно решило обезоружить Жема.
До Жема дошло – это и есть Паук! А он-то… Сматываться надо было. Хотя, куда тут смотаешься? Разве что на дно за мешком и шпагой…
Тут Жем обратил внимание на то, что существо что-то бормочет. Жем прислушался. Незнакомец все время повторял:
- Вот хозяин будет рад! Наконец, он будет мной доволен!
Пленник не стал выяснять, что за хозяин. Он уже вынашивал план побега. Да, на руках и ногах Жема были веревки, но они не сковывали его движения. Жем попытался развязать веревки, но чем больше он пытался развязать их, тем сильнее они затягивались. Жем оставил попытку развязать их и решил отцепить концы веревки от пояса своего поработителя. Что он и попытался сделать, но носатый оказался на редкость сильным. Незнакомец ударил свою добычу, и та отлетела бы к противоположной стене пещеры, пронесясь над водной гладью бездонного озера. От этого Жема спасли, как ни странно, именно веревки, которыми он был привязан. Они не дали ему далеко отлететь. Причем существо даже не пошатнулось, когда они натянулись.
Жем был твердо уверен, что уж теперь все радушие носатого существа как ветром сдует. Ан нет! Существо лобзало Жема с утроенной силой, все время приговаривая:
- Хозяин будет рад! Хозяин будет рад!!!
Пленник решил изменить тактику своего поведения. Он вознамерился изучить обстановку, а затем уже действовать по обстоятельствам. Начал он с вопроса, самого лезшего на язык:
- А кто твой хозяин?
Существо с радостью прогнусавило:
- О, он всемогущий! Но и добрый, когда ты повинуешься ему.
- А если не повинуешься?
На смуглом лице носатого отразился ужас:
- Как – не повинуешься?!!!
- Ну, обыкновенно. Если не выполнишь то, что он требует.
Поработитель Жема стал в ужасе озираться:
- Это невозможно. Хозяина надо слушаться. Хозяин хочет, чтобы я привел пленника к нему. Он так этого ждал.
Наконец, Жему стала понятна причина столь бурного приема. Хозяин требовал от носатого существа, чтобы тот привел пленника к нему. Существо было счастливо оттого, что сможет выполнить волю хозяина. Интересно, Паук – это носатый или его хозяин?
Успокоившись, существо огласило свои дальнейшие намерения:
- Мы сейчас двинемся к Пещере Хозяина. Он еще не знает, как я его обрадую.
- И долго идти?
- Нет.
Существо обняло Жема и так и повело его по коридору к своему хозяину. На лице носатого бродила счастливая улыбка. Он нежно обнимал Жема. Тому ничего не оставалось, как терпеть – силу рук существа он уже опробовал. Одно раза хватило. Лучше его не злить.
Сам по себе коридор был темным, собственно как и все пещеры под землей. Но светящийся наряд носатого освещал им путь.
Когда они в обнимку двигались по узкому коридору, на груди у существа что-то болталось на веревке. Это что-то было маленькое и кругленькое и постоянно дубасило по животу Жема, ввиду разного роста пленника и пленителя. Жем долго терпел, но, в конце концов, его достали эти шлепки. Он обратился к нежно, но крепко обнимающего его попутчика:
- А как тебя зовут?
Тот вдруг отпрянул и удивленно уставился на Жема:
- Зовут? Кто меня зовет?
- Ну, имя? Как твое имя?
- Имя? – Рассеянно пробормотал тот. – А что это такое?
- Ну, имя – это имя… - Пораженный Жем никак не мог подобрать слова. – Вот мое имя Жем. Если ты произнесешь «Жем», я пойму, что ты обратился ко мне и чего-то от меня хочешь. А как мне обращаться к тебе, если я чего-нибудь захочу у тебя спросить?
- Ну, не знаю…
Жем начал терять терпение. Сначала он спросил его имя просто так, на самом деле ему было глубоко начхать, как зовут этого носатого. Но теперь уже это стало делом его чести – не может быть, чтобы у этого существа не было имени. Жем добьется правды. Тем более что больше заняться было нечем.
- А как к тебе обращается хозяин?
Глаза существа враз понежнели:
- Хозяин… Он обращается ко мне «Придурок», «Тупой», «Недоумок», - с любовью произнес он. – Но мне больше всего нравится, когда он обращается ко мне «Обделенный Умом». Он меня чаще, чем других так называет! – с гордостью добавил существо.
Жем предложил:
- Давай и я буду тебя называть «Обделенный Умом»?
Существо несказанно обрадовалось:
- Правда! Ты будешь меня так называть?!
- Ага. С огромным удовольствием, - чистосердечно признался Жем.
Обделенный Умом бросился вновь обниматься и лобзаться со своим пленником. Пленник уже начал к этому привыкать. Но в то же время, конечно, мечтал, чтобы вместо этого Недоумка здесь была какая-нибудь симпатичненькая девушка.
Когда Обделенный Умом закончил бурное выражение своей радости, Жем поинтересовался:
- А что это висит у тебя на шее?
- А-а, это мне повесил хозяин.
- Можно посмотреть?
- Конечно!
Распираемый гордостью, Обделенный Умом похвастался даром хозяина. Жем моментально распознал в «даре» одну из Бусинок Мироздания. Он поинтересовался:
- Это твоя Бусинка?
- Да! – с гордостью прогнусавил носатый.
- А ты бы не мог мне ее подарить?
Тот обиделся:
- Хозяин ее мне подарил, а не тебе.
- Ну, когда ты меня к нему приведешь, он тебе еще чего-нибудь подарит!
- Правда? – Огромные глаза Обделенного Умом широко распахнулись, озаренные надеждой. Но в них тут же появилось недоверие:
- А вдруг нет?
- Подарит, подарит, - начал уверять того Жем.
- Да-а… А я вот прошлый раз привел ему одного, но он мне ничего не подарил.
На это Жему возразить было нечем.
Далее они брели в молчании. Несколько раз останавливались, чтобы поесть и поспать. Обделенный Умом кормил пленника тем же, что ел сам. Это было мясо, но чье это было мясо – Жем понять не мог. Взявший его в плен доставал мясо из своей сумки, причем мясо, судя по всему, у него не портилось.
На одном из привалов Обделенный Умом вытащил из своей сумки игральные карты. Жем с интересом стал их разглядывать. Это были обычные игральные карты, которыми играли все в Солнечном Королевстве. Правда, они были старинными. Об этом свидетельствовали и их жуткая потертость, и их рисунок, который был популярен лет двести назад.
Когда Жем поинтересовался, откуда у него эти карты, Обделенный Умом сообщил:
- Их мне подарил один из тех, кого я отвел к Пауку. По пути мы играли в эти карты. Это он научил меня в них играть. Хочешь, я и тебя научу играть?
- Спасибо, но я умею.
- Так давай сыграем! – Сразу оживился сему факту Обделенный Умом.
Они начали играть. Предусмотрительный Жем всячески старался скрыть свое мастерство. В Солнечном Королевстве было мало смельчаков, отваживавшихся сыграть с ним. А его нынешний соперник играл не лучше шестилетнего ребенка, которого старший брат научил играть два дня назад. Но Жем отчаянно поддавался. Выиграть у соперника он всегда успеет.
Обделенный Умом постоянно выигрывал, искренне радуясь каждому выигрышу, хоть выиграл он уже раз тридцать подряд. Жем же тем временем размышлял, как бы использовать то заблуждение соперника по поводу уровня игры Жема. Он уже решил, что именно в карты он выиграет у Обделенного Умом Бусинку, но что он может предложить тому взамен? Жем был готов поставить на кон даже свою жизнь. Но был уверен, что она тому совершенно не нужна.
Проиграв уже в сотый раз подряд и наблюдая очередной восторг соперника его выигрышем, Жем пытался придумать, что бы такое поставить на кон против Бусинки. Но ничего не смог придумать.
Дальше в пути они постоянно на привалах играли, Жем также постоянно проигрывал. Обделенный Умом все так же постоянно радовался. Но Жем все так же не мог придумать, что бы могло заинтересовать соперника.
Прошли они уже довольно много, как вдруг Обделенный Умом насторожился. Он стал прислушиваться. Жем последовал его примеру, но ничего не услышал. Его попутчик же, напротив, чего-то расслышал. Причем услышанное привело его в неописуемый восторг. Вообще-то Жем уже успел отметить, что обделенный умом был на редкость жизнерадостным существом.
Обделенный Умом снял с себя пояс, к которому был привязан Жем, вытащил из своей сумки железный крюк, вбил его в стену и привязал к нему веревки, которыми был привязан Жем. Таким образом, Жем оказался привязанным к стене.
Сам же Обделенный Умом  куда-то ускакал. Как всегда радостно.
Жем оказался в кромешной мгле. Но это его не обескуражило. Держась за веревки, он добрался до крюка и попытался его вытащить. Но как он ни пыжился, крюк даже не шелохнулся. Собственно, это не стало для Жема неожиданностью. Он подозревал, что силой супротив того не попрешь. И стал пытаться развязать веревки. Но тут его постигло уже настоящее разочарование – веревки были затянуты на крюке так же, как и на его конечностях – чем больше он старался их развязать, тем сильнее они затягивались. Жем в отчаянии уселся на пол, прислонившись к стене спиной.
Обделенный Умом вернулся довольно скоро. Его радостное бормотание Жем услышал еще до того, как увидел свет от его одеяния. Тот вернулся не один. К его поясу, так же как до этого Жем был привязан еще один пленник. Наверное, где-то здесь по близости был еще одна ловушка, может, как и та в виде бездонного озера.
Жем опознал в пленнике Вента.

Врозь. Жем и Вент.

Вент брел мрачнее тучи, с фингалом под левым глазом. Он прихрамывал. Судя по всему, он уже успел проверить силу кулаков Обделенного Умом. Последний же светился от счастья больше обычного. Хотя, Жему казалось, что еще больше светиться невозможно. Обделенный Умом явственно демонстрировал обратное.
Встреча друзей не была радостной. Жем грустно обронил:
 - И ты?
Вент тихо ответил:
- И я…
Теперь к поясу носатого крайне жизнерадостного существа были привязаны уже два пленника. Он теперь шел между своими пленниками, обнимая Вента левой рукой и Жема правой. Счастливое бормотание не прекращалось ни на миг:
- Хозяин мной будет очень-очень доволен. Жалко только, что вот третьего я не смогу довести. Нет, с тремя я не справлюсь.
И Вент, и Жем были выше своего поработителя, поэтому они могли переговариваться над его головой. Тем более что поглощенный своими радужными мыслями Обделенный Умом не замечал, чем те заняты. Главное, что они были привязаны к его поясу, и он обнимал их тепленькие тела.
Вот и теперь, услышав, что низкорослое существо упомянуло о каком-то третьем, Жем не удержался и спросил своего собрата по несчастью:
- Ты что, не один сюда явился?
- Да, нет. Вроде один. Но может, еще кто провалился. Потом.
- Сколько же здесь этих колодцев?! Может, кто еще? А ты-то как попал?
Вент рассказал свою историю. Причем пленение Вента Обделенным Умом точь-в-точь повторяло историю, произошедшую с Жемом. Однако Жем с интересом выслушал Вента, особенно ту ее часть, где Вент добыл свою Бусинку. Вскоре у Жема созрел план, как выудить Бусинку у коротышки, шедшего между ними и продолжавшего весело лепетать всю ту же песню про хозяина.
Жем лишь уточнил у Вента:
- Но Бусинка-то осталась у тебя?
- Да, - Вент достал из кармана Бусинку.
- Спрячь ее пока, а на привале я проверну небольшое дельце.
- Какое дельце?
- Сам узнаешь.
На первом же привале Жем предложил Обделенному Умом сыграть в карты.  Тот, разумеется, с радостью, согласился. Он разложил карты, но перед тем как начать игру, Жем вытащил Бусинку Вента и показал ее противнику. Тот в ужасе взвыл:
- Ты украл мою Бусинку?!!!!
- Нет, это МОЯ Бусинка. Твоя по-прежнему у тебя.
Обделенный Умом судорожно начал шарить своими короткими ручками по своей груди. Ужас на его лице вскорости сменился любопытством:
- Да, моя Бусинка при мне. Но откуда у тебя Бусинка?
- Оттуда же, откуда и у тебя. Мне хозяин подарил.
В глазах Обделенного Умом отразилось новое чувство – ревность. А ему-то за что? Его сейчас хозяин превратит в эту непонятную энергию и конец ему настанет. Зачем ему Бусинка?
Жем между тем продолжил:
- Давай сыграем в карты на Бусинки?
- Что значит, сыграем на Бусинки?
- Если ты выиграешь, то заберешь обе Бусинки, если выиграю я, то они будут моими. И проигравший не имеет права требовать назад свою Бусинку. Согласен?
- Но если я проиграю…
- А если выиграешь, - перебил его Жем, - то у тебя будет целых две Бусинки, два знака внимания  хозяина.
В огромных глазах Обделенного Умом загорелось вожделение. Обе! Его!
Разумеется, он согласился.
Перед решающим поединком Вент поинтересовался у Жема:
- А ты с ним играл уже?
- Ага.
- Сколько раз?
- Раз двести…
- И сколько из них выиграл?
- Ни одного.
Вент подскочил к Жему:
- Ты что, с ума сошел?!!!
Жем неторопливым жестом остановил возмущенного друга:
- А в этот раз выиграю.
Вент не поверил ему и попытался было отобрать честно заработанную Бусинку. Но противоборствующие стороны разнял их носатый попутчик. Он забрал Бусинку и многозначительно произнес:
- Мы будем играть. Было решено! Слово надо держать!
Вент в бессилии кусал губы, наблюдая, как они усаживаются играть
Как Жем и говорил, он выиграл у своего противника и игру, и Бусинку Удачи. Радость Жема была неподдельная, хотя ему даже несколько неловко было обыгрывать такого наивного соперника. Вент голосил от счастья в унисон другу. Пожалуй, они даже превзошли своего обыгранного поработителя в интенсивности выражения счастья.
Тот сидел, в ужасе наблюдая за ними. В его огромных темных глазах замерло непонимание происходящего. Он ведь всегда выигрывал у будущего обеда хозяина. Почему он проиграл? Почему?!
Обделенный Умом, глотая слезы, взмолился:
- Отдай мне мою Бусинку. Что хочешь, возьми взамен! Хочешь, я… я… - носатое существо судорожно стало подыскивать, что бы можно такое сделать для новоявленного обладателя обеих Бусинок. – Я тебя отпущу? – нашелся он.
Но Жем вцепился в Бусинки мертвой хваткой:
- Нет, не пойдет! Это теперь мои бусинки.
Вент хотел было уточнить, что одна-то его, и нечего присваивать себе чужую собственность. Но промолчал – потом разберемся!
Тем временем Обделенный Умом не отставал:
- Я вам сейчас кое-что покажу.
И рванул куда-то по коридору. Привязанные к нему пленники понеслись следом. А что им оставалось? Обделенный Умом скакал с дивной проворностью. Оба его попутчика не успевали за ним и вскоре сбились с ног. Далее носатое существо волокло два привязанных тела по земле. Причем оно даже не заметило, что его пленники не поспевают за ним. Оно неслось, чтобы поскорее показать им сокровища, перед которыми они, конечно же, не устоят.
Привязанные к поясу Обделенного Умом считали углы и повороты. Они уже дошли до той кондиции, когда готовы были отдать обе Бусинки, лишь бы прекратилась эта безумная скачка. Но это было лишь начало. Вскоре Обделенный Умом стал карабкаться по стене. Причем смена плоскости передвижения никак не отразилась на его скорости. Его последователи вряд ли почувствовали смену направления передвижения. Они как двигались кубарем, ударяясь о все, что встречалось им на пути, а также друг о дружку, так и продолжали в том же духе. Кто-нибудь полюбознательнее, наверняка, поинтересовался бы, как удобнее передвигаться - так или эдак. Но этим двум бедолагам было не до сравнений.
Когда Обделенный Умом добрался-таки до сокровищницы и впихнул в нее своих попутчиков, дабы те смогли оценить ее великолепие, тем было глубоко начхать на все сокровища. Они повалились на землю и, обнявшись, зарыдали от счастья, что их, наконец, оставили в покое, что пытка окончена.
Обделенный Умом с недоумением взирал на них. Они находятся в великолепной Сокровищнице Черных Пещер, но даже глаз на сокровища не подняли! Наверное, они такие богатеи, что их эти сокровища абсолютно не впечатляют.
«Богатеи», тем временем, пытались понять, что у каждого болит сильнее. Точнее тщетно старались отыскать у себя на теле какой-нибудь участочек, который бы не болел. У Вента к одному подбитому глазу присоединился и второй. У Жема глаза почему-то не пострадали, зато нос распух так, что он стал напоминать нос Обделенного Умом, а на лбу красовалась огромная шишка. У обоих мягкие места были отбиты так, что они не могли на них сидеть, поэтому оба полулежали на земле на боку. Многочисленные синяки и ссадины уже в расчет никто не брал.
Жизнерадостность носатого существа испарилась:
- Так вас совсем не интересуют сокровища?
Оба избитых создания застонали – он когда-нибудь от них отвяжется?
Обделенный Умом растолковал их стон по-своему. Их уже от сокровищ просто тошнит. Они уже видеть не могут эти безделушки.
Он даже зауважал своих пленников. Все, кто попадал в эту сокровищницу, норовили побольше отсюда утащить. Забывали обо всем и вся. Их отсюда было нельзя вытащить.
Собственно, он тоже не понимал, чего особенного в этих безделушках. Да, красивые, но чтобы так по ним с ума сходить…
  Ему так понравились его пленники, что он уже готов был бы их отпустить, но вот Бусинка… Он не сможет с ней расстаться.
Нет, он отведет их к хозяину.

Врозь. Тоби.

Тоби бултыхнулся в светящуюся воду. Когда он вынырнул, то понял, что находится в пещере, причем из пещеры вел туннель, в который кто-то только что свернул. Тоби не успел разглядеть, кто это был, но, учитывая, что в ловушку Тоби сиганул вслед за Вентом, то скрывшийся в туннеле должен быть именно им.
Тоби завопил, что есть мочи, и скорее погреб к берегу. Маленькое озерцо он быстро преодолел, но выбраться на каменный берег не смог. Дна озера, от которого можно было бы оттолкнуться, чтобы влезть на достаточно высокий береговой камень, он не мог нащупать. А чтобы подтянуться на руках, в камне не было ничего, за что можно было бы зацепиться.
Ничего не оставалось, как плавать вдоль берега, и ругать последними словами Вента, который не удосужился вернуться и помочь ему. А Тоби, дурак, бросился к нему на выручку. Лучше бы наверху остался. А то теперь никто и не оценит его поступок. Сколько ж можно плавать. Да есть тут кто живой? Или ему суждено плавать, пока силы не иссякнут или пока от голода не умрет.
Спустя час Тоби уже мечтал свидеться с Пауком. В конце концов, кем-то эти ловушки были расставлены и с каким-то умыслом, что-то сделать с жертвами, попавшими в ловушку. Вот – Тоби и есть жертва. Ловушка сработала! В ней сидит жертва! Тоби уже возмущала безалаберность, с которой Паук относился к попавшим в его ловушку. Нет, ну хоть бы пришел, позлорадствовал, порадовался, всплакнул, наконец, над несчастной долей жертвы. А его нет.
А вдруг весь интерес Паука (если, конечно, это он расставил ловушки) наблюдать за пытающейся высвободиться жертвой. Тоби отклеился от берега и стал осматривать остальные стены пещеры, которых омывало озеро. Он пытался найти какие-нибудь отверстия, через которые кто-нибудь мог бы за ним наблюдать.
Когда Тоби уже заканчивал осматривать стены, его кто-то окликнул. Тоби оглянулся – на каменном берегу стояло странное существо. Низкорослое с короткими руками и ногами. Голова большая, ушки как у свиньи, огромные черные глаза, обрамленные черными маленькими ресничками и странный нос. Нос был длинный в виде трубочки и свисал ниже рта. Тело этого существа, за исключением лица (или все же морды) было покрыто короткой черной щетиной. Существо было одето в светящиеся одежды.
Этот некто стоял на краю берега и гнусаво звал Тоби:
- Эй, ты, хватит барахтаться – вылезай!
Тоби дважды упрашивать не пришлось. Через секунду он уже, схватившись за руку существа, карабкался на берег. Внутри Тоби зрела горячая благодарность за спасение. Он уже хотел было произнести благодарственную речь, но существо невозмутимо отстегнуло от своего пояса четыре веревки,  и те сами затянулись на запястьях и щиколотках Тоби. Тому почему-то враз расхотелось произносить слова благодарности.
Существо мрачно оглядело Тоби, тяжело вздохнуло, повернулось и побрело по туннелю прочь из пещеры. Привязанный к нему пленник вынужден был семенить следом.
Любопытный Тоби на дух не переносил неизвестность, особенно касательно своей судьбы. Но низкорослый носатик молча шел впереди, явно не собираясь ничего Тоби разъяснять. Однако Тоби так просто не сдается. Если тот не хочет сам рассказывать ничего, то Тоби его спросит:
- Эй, извини, пожалуйста, но, может, хоть представимся друг другу?
Существо остановилось и с недоумением посмотрело на своего пленника:
- Зачем?
- Ну, так, просто… Меня вот, например, зовут Тобиас. Но для тебя просто Тоби.
Существо не оценило доверия, молча повернулось и продолжило свой путь.
Но Тоби не сдавался:
- Эй, а куда ты меня ведешь?
- К хозяину, - последовал лаконичный ответ.
- А кто твой хозяин.
Существо остановилось. Видно, решило подумать. Потом обернулось к Тоби:
- Что значит, кто? Хозяин есть хозяин.
- Ладно, а зачем я ему понадобился?
- А я откуда знаю. Я должен вылавливать из озера всех, попавших туда, и отводить к нему. То, что он дальше будет с ними делать, меня не касается.
Он опять продолжил свой путь, очевидно считая, что дал исчерпывающий ответ. Но Тоби этот ответ не удовлетворил. Спустя некоторое время, у него созрел еще один вопрос:
- А обед когда будет?
Существо опять остановилось. Молча уселось прямо там, где стояло, на землю и жестом пригласило Тоби сесть рядом. Тоби всегда был сговорчивым малым. Он плюхнулся рядом, правда, слегка запутался в веревках. Носатик достал из своего мешка какое-то мясо, разделил его пополам ножом, одну из них дал Тоби, вторую стал жевать сам. Молча. Уставившись в одну точку перед собой.
Тоби вежливо поблагодарил:
- Спасибо.
Но молча есть Тоби не умел:
- Но все же, как мне тебя называть?
- Как хочешь, - последовал лаконичный ответ без тени раздражения.
- Хорошо, я буду тебя звать… - Тоби подумал-подумал и выдал – Стридерг! – Надеясь, что существо взбунтует против такого измывательства.
Но существо лишь произнесло:
- Ладно.
И продолжило жевать свой кусок мяса.
Тоби начал скучать. Он решил предпринять еще одну попытку разговорить Стридерга:
- Стридерг! – тьфу-ты, не выговоришь, а долго нам еще идти?
- Нет.
Некоторое время шли в молчании. Собственно Стридерг всегда шел в молчании, но вот Тоби это было не свойственно. Но он был занят размышлениями, как дальше быть. Прущая наружу болтливость Тоби не давала ему покоя:
- Эй, ну, если ты не хочешь говорить, может, хотя бы послушаешь? Я с удовольствием расскажу о своих приключениях?
Голова Стридерга сделал како-то движение. Идущий следом Тоби не разобрал, что оно означает. Но решил начать свой рассказ. В конце концов, если он будет мешать, то Стридерг сам скажет ему об этом.
Тоби погрузился в живописное повествование о подвигах Великого Тобиаса Вак Варена. Вскоре Тоби было уже все равно, слушают его или нет. Он вдохновенно тараторил о приключениях отряда, несколько, правда, преувеличивая свою роль. Но ведь правду-то Стридергу все равно неоткуда узнать. Если, конечно, он вообще слушает эту историю. Во всяком случае, Стридерг Тоби не перебивал. Тот этим вовсю пользовался, не умолкая ни на секунду ни во время пути, ни во время привалов. Даже во сне он ухитрялся бормотать о свою сагу.
К концу пятого дня он осип. Каждое слово давалось ему с болью. Скоро он вынужден был замолчать. Его отчаянию не было предела.
Но тут вдруг заговорил Стридерг:
- Никогда не слышал ничего настолько интересного. Я всегда считал, что болтовня – это пустая трата времени. Но твой рассказ мне очень понравился. Ты столько интересного рассказал о других странах и землях. Я ничего этого не знал. Мне бы очень хотелось тебя отблагодарить за это. Но не знаю чем. Отпустить я тебя, к сожалению, не могу. Хозяин знает, что я веду тебя к нему.
Он замолчал, что-то обдумывая. Потом снял со своей шеи цепочку с чем-то, висящим на ней, подошел к Тоби и произнес:
- Я хочу подарить тебе Подарок хозяина. Он мне очень дорог. Я бы хотел именно им выразить тебе свою благодарность.
И он протянул Тоби свою драгоценность. Когда Тоби увидел, что висело на цепочку, его восторгу не было предела. Если бы он не охрип, он, наверняка, заголосил бы. Но болтливость Тоби сохранила целыми и невредимыми барабанные перепонки Стридерга.
Благодарный слушатель подарил Тоби Бусинку Мироздания. Не зря Тоби сиганул вслед за Вентом. И он добыл Бусинку!
Спустя пару дней Стридерг и его пленник стояли уже перед входом в логово Паука. Они преодолели множество дверей, охраняемых такими же низкорослыми и носатыми существами как Стридерг. В конце концов, они вошли в пещеру, в которой находилась огромная клетка. За решеткой Тоби увидал Вента и Жема. Тоби несказанно обрадовался встрече, чего нельзя было сказать о его друзьях. Вент и Жем искренне надеялись, что количество пленников паука не увеличится. Но их ожидания не оправдались. Тоби же был рад, что, наконец, их нашел. Он еще и поведал о том, что сиганул в бездну по собственной воле, дабы их спасти.
Почему-то ни Вент, ни Жем не высказали благодарности за самоотверженность Тоби. Скорее наоборот. От побоев Тоби спасло лишь то, что Жем и Вент представляли собой жалкое зрелище. Судя по всему, их самих кто-то основательно побил. Поэтому поучить Тоби уму-разуму они были не в состоянии.
Правда, оба старожила клетки, каждый из которых представлял собой один сплошной синяк, не преминули похвастаться своими Бусинками. На это гордый до невозможности Тоби вытащил свою. На том и разошлись.
Жем и Вент зря так в штыки приняли прибытие Тоби. Вскоре выяснилось, что он просто необходим в качестве сиделки при двух калеках.

В гости к Пауку

Лиомо проснулся, сладко потянулся и сел. Вокруг было довольно светло. А, крылатые ежики. Что они здесь делают? Ладно, пусть висят, Лиомо потом с ними разберется.
О, Ракса. Сидит, мешок охраняет. Молодец!
А что делает здесь он, Лиомо? Вот это как-то смутно доходило до его сознания. Шут определил, что лежит он около какой-то пропасти. Заглянув в пропасть, он увидел языки пламени, вздымавшиеся где-то далеко-далеко внизу.
Усаживаясь обратно, Лиомо почувствовал, что в кармане его штанов что-то мешается. Он запустил руку в карман и вытащил Бусинку. Шут уставился на нее. Потом перевел вопрошающий взгляд на Раксу. Та возвела глаза к небу, мол, и не спрашивай. Ежики попытались было что-то объяснить, но из их мельтешения Лиомо так ничего и не понял. Однако факт оставался фактом – Бусинку Ловкости он добыл (или не он?). Ну, короче, она у него в руках. Можно двигаться обратно.
Обратно куда? Память решила начать выпускать порции воспоминаний. Так, по чуть-чуть, чтоб сразу удар не хватил. Но в то же время нужно было шута хотя бы относительно ввести в курс событий.
Лиомо вспомнил, что Ольжер должен находиться в Пещере Веселых Сталагмитов вместе с оравой крылатых ежиков. А тут парочка ежиков как раз есть, и Лиомо обратился к ним:
- С Ольжером все в порядке?
Ежики отчаянно закивали головками.
Так с одним разобрались. Акостра. Она была им лично благополучно препровождена в Пещеру Женщин. Остальное уже в ее руках.
Ну, а вот Вент, Жем и Тоби гостят у Паука.
Так, к Ольжеру пока рановато, в Пещеру Женщин он все равно не сможет войти в виду несоответствия пола. А вот троицу надо попытаться спасти. Лиомо решительно встал, порылся в своем мешке, достал оттуда тряпочку, завязал в нее Бусинку и образовавшийся узелок повесил на шею Раксе:
- Отнесешь это Ольжеру и передашь, что со мной все в порядке.
Ракса уселась, всем своим видом демонстрируя, что она никуда не пойдет. Шут притворился, будто не заметил телодвижений лисы:
- Да, кстати, мех у тебя наикрасивейшего рыжего цвета, но этот цвет уж слишком бросается в глаза.
Он отошел чуть в сторону и, обнаружив то, что искал, а именно – грязь, радостный вернулся за Раксой. Взяв ее на руки, он отнес ее к луже грязи и безжалостно плюхнул туда, еще немного повозив для верности. После этой процедуры, Ракса приобрела чудный цвет, правда, определить этот цвет было ужасно сложно. Лиомо не стал утруждаться. Он лишь провел небольшой инструктаж:
- Сейчас несешься к Ольжеру, одна нога здесь, другая там. Отдашь ему Бусинку и назад. Чем раньше двинешься в путь, тем раньше вернешься. Кстати, когда будешь меня искать, то ориентируйся по Пауку. Я постараюсь быть к нему как можно ближе.
Услышав последние слова, Ракса, уже отбежавшая метров на пять, остановилась, намеренная высказать свое несогласие с дальнейшим маршрутом Лиомо. Но то на нее прикрикнул:
- Ты еще здесь?!
Ракса помчалась как ветер в Пещеру Веселых Сталагмитов. Действительно, надо поскорее вернуться, чтобы шут не успел без нее натворить чего.
Лиомо остался лишь в компании двух крылатых ежиков. На их мордочках читалось, что им тоже не понравилась идея Лиомо. Он отмахнулся от них:
- И вы туда же. Что ж, мне их бросить? Пусть над моими друзьями измывается Паук, а я буду спокойно спать? Боюсь, что я несколько по иному устроен. А вы лучше помогите. Я где-то слышал, что в пещерах растет какой-то особый гриб. Если его держать в руке, то становишься невидимым. Вот мне бы такой грибок.
Ежики понимающе кивнули и уже было направились куда-то. Шут закричал им вслед:
- Постойте, постойте, я только вещи соберу.
Шут едва успел собраться, как ежики подхватили его под руки и куда-то понесли. На землю его поставили в какой-то пещере, Лиомо даже не успел разглядеть пещеру, потому как из-под его ног что-то выскочило. Приглядевшись, шут понял, что это гриб. Судя по довольным мордочкам крылатых ежиков, это и был нужный Лиомо гриб. Шут ринулся ловить грибочек, но тот оказался проворным малым. Размером гриб был сантиметров десять, не больше, к тому же очень и очень юркий, поймать его было невозможно. Благо его расцветка была очень яркой, что позволяло хотя бы не потерять его из виду. К тому же грибочка явно забавляли тщетные попытки Лиомо его схватить.
Белая светящаяся шапочка с красным пятном в виде кляксы весело скакала на розовой ножке. Лиомо заметил, что в этих пещерах с довольно-таки мрачным названием Черные Пещеры, жили на редкость жизнерадостные существа. Но его эта жизнерадостность уже стала раздражать. У Лиомо складывалось такое впечатление, что это все над ним насмехаются. Уязвленное самолюбие требовало мести, оно удесятерило силы шута, вскоре гриб был пойман. Правда, недолго шут держал добычу в руках. Гриб оказался не просто шустрым, но еще и скользким. Выскользнув из рук Лиомо, он вновь принялся играть в догонялки с шутом. Тот, однако, не пришел в восторг от такого поворота событий.
Вскоре гриб опять был в руках у Лиомо. Но на сей раз, наученный горьким опытом, шут держал грибочек нежно, но при этом максимально крепко.
Крылатые ежики при этом наблюдали презабавнейшую картину – шут то появлялся, то исчезал, буквально растворяясь в воздухе. При этом периодически была слышна ругань.
Наконец, завладев бешеным грибочком, Лиомо обратился к ежикам с очередной просьбой:
- А не могли бы вы мне помочь пробраться в логово Паука?
Грибочек, однако, не сдавался. Пока ежики шушукались между собой – помогать Лиомо или нет, грибочек старательно своими короткими ручками разжимал один за другим державшие его пальцы. Но шут так же методично один за другим пальцы вновь сжимал. Однако грибочку понравилось это занятие, Лиомо был вынужден развлекать свою добычу.
К тому времени ежики, посовещавшись, все решили помочь шуту. Они вновь подхватили его под руки и поволокли. Лиомо понравился такой способ передвижения, он даже испытал легкое разочарование, когда его вновь поставили на землю.
Теперь он стоял около очередной пропасти. Как ему эти пропасти надоели! Правда, в отличие от предыдущей, эта была очень узкой – не больше метра шириной. Лиомо критически ее осмотрел и, все еще надеясь, что ему прыгать в нее не надо, спросил у ежиков:
- Мне сюда?
Ежики отчаянно закивали. Они его не видели, ведь шут крепко сжимал гриб.
Лиомо почесал затылок:
- А другого прохода нет?
На мордочках ежиков отразилось удивление, мол, ты же сам просил кратчайший…
Шут сдался:
- Хорошо, хорошо, я согласен и на этот.
Он встал на край пропасти, готовясь прыгнуть вниз:
- Спасибо за помощь…
Ежики заулыбались, мол, не стоит благодарности, всегда рады помочь…
- Нет, правда, без вас я… меня редко носили на руках, да и путь редко кто показывал. Все сам, сам… ладно, может, еще свидимся, - и спрыгнул в бездну.
Крылатые ежики прослезились, подождали еще не много, и не слыша больше голос Лиомо, решили, что он уже внизу. Они все надеялись, что все же он не пойдет к Пауку. Убедившись в обратном, они полетели к своим собратьям в Пещеру Веселых Сталагмитов.
Глубоко-глубоко под тем местом, где только что разговаривали два крылатых ежика и один человек, нес свою службу у светящегося озера дзек (человекообразное существо с длинным носом в виде трубочки, свисавшем ниже рта, свинячьими ушками и огромными черными глазами). Ежики еще даже не успели улететь, а он уже наблюдал странную картину – в озеро что-то с грохотом плюхнулось, подняв столб брызг. Однако на поверхности ничего не было видно. Тогда дзек подбежал к краю озера и посмотрел в его глубину, надеясь увидеть что-либо, падающее на дно. Но ничего на дно светящегося озера не падало.
Дзек уселся на краю берега и почесал затылок – померещилось, что ли? Но в этот момент он отчетливо увидел плывущего посреди озера человека, тот плыл по какой-то странной траектории, как будто пытался руками поймать рыбку, при этом жутко ругаясь. Дзек несказанно обрадовался – пленник, наконец-то!
Но уже в следующее мгновение на поверхности озера уже никого не было. Дзек вновь заглянул в глубь озера. Светящаяся прозрачная вода давала возможность видеть на многие десятки метров вглубь. Но в воде ничего не было. Опять послышалась ругань. Но никого не было видно. Дзек сидел ошарашенный. Такого с ним никогда еще не было. Рядом с ним у берега послышался плеск воды, но дзек уже не обратил на это внимания. Пусть себе плещется, эка невидаль. Тем временем от того места, где заволновалась вода, по каменному берегу пошли мокрые следы. Дзек это не заметил, он тер глаза и вновь смотрел на гладь озера – вдруг опять кого увидит. Однако он видел лишь прозрачную светящуюся воду. Собственно, как и всегда.
Лиомо же, выбравшись из светящейся и воды, двинулся по коридору. Но, пройдя чуть-чуть, обнаружил, что коридор разветвляется. Он остановился – ну, и куда дальше? Тут послышались чьи-то шаги. Опять дзек. Сколько же их здесь? Лиомо видел дзеков только на картинках и даже не верил, что они существуют в действительности. Но пялиться на диковинных существ времени не было. Лиомо решился спросить у него:
- А как пройти к логову Паука?
- Сюда, - махнул дзек в сторону одного коридора, сворачивая при этом в другой.
Шут несколько удивился тому, с каким спокойствием дзек воспринял вопрос, доносившийся из темноты.
С трудом удерживая бешеного грибочка, Лиомо пошел по коридору, на который ему указал дзек. Как ни странно, шут действительно вышел к огромным воротам, около которых стояла стража из четырех дзеков. Так могли охранять лишь апартаменты Паука. Встала новая проблема - как теперь войти?
Раньше он мог проходить сквозь стены, но теперь, увы, то, что было элементарным для Лиара, для Лиомо превратилось в неразрешимую задачу. Он в отчаянии ударил рукой по каменной стене. Услышав стук, вздрогнули стражники-дзеки. Они повертели головами, пытаясь определить, откуда донесся звук, и кто его произвел. Но так ничего не обнаружив, вернулись к своей беседе. А что ж еще делать на посту-то?
Тут еще гриб смог вновь вырваться из рук Лиомо. Только этого не хватало! Но шут уже навострился быстро ловить его.
Делать было нечего – Лиомо уселся недалеко от стражников, облокотившись спиной о стену, дожидаться кого-нибудь, кто захочет войти (или выйти) через эти ворота. И самое главное, чтобы этого кого-то пропустила стража. Ждать пришлось недолго. Буквально через пять минут подошел дзек – тот же, с которым шут уже встречался в коридоре. Лиомо сделал для себя открытие, уже бесполезное в данный момент – оба те коридора вели к входу в логово Паука.
Однако этот дзек вновь помог Лиомо. Когда, пропуская дзека, стражники распахнули ворота, Лиомо проскользнул вслед за ним. Таким же образом, он преодолел еще множество ворот и дверей. Пока дзек, а вместе с ним и Лиомо, не вошли в огромный зал. По залу расхаживало довольно странное высокое существо. Ну, про дзеков Лиомо хоть читал. Но о таком существе нигде ничего не слышал. Наверное, это и есть Паук. У предполагаемого Паука тело было как у человека, разве что талия была ужасно тонкая, и практически отсутствовала шея. Глаза Паука были огромными и желтыми, с крохотными зрачками. Все тело было покрыто панцирем. Паук передвигался на двух ногах, как человек. Но при этом имел шесть рук. По верх панциря на нем была надета черная просторная туника из какого-то очень легкого материала. Каждая из шести рук вылезала из просторного рукава. Одежда создавала вокруг него еле заметное зеленое свечение.
Дзек поклонился и начал раболепно докладывать о каких-то своих делах. Лиомо слушал его в пол уха, а сам, покрепче зажав гриб двумя руками, подошел поближе к Пауку. Пользуясь своей невидимостью, шут стал внимательно рассматривать противника. Панцирь на вид был крепкий и похоже сплошной. Лиомо практически вплотную подошел к Пауку, рассматривая его доспехи. Но никаких щелей он не обнаружил. Как его убить-то можно? У шута руки чесались воспользоваться своей шпагой, но колоть-то куда? Было ясно, что панцирь выдержит удар шпагой. До тела же (если там вообще есть тело) добраться было невозможно.
Лиомо продолжал скрупулезно осматривать панцирь Паука, надеясь найти хоть малейшую щель. Поискам  мешал сам Паук, не стоявший на месте, а постоянно перемещавшийся по пещере. Только шут займет удобную позицию, иногда даже приподнимая одежду Паука, чтобы получше разглядеть панцирь, но всякий раз Паук уже начинал свое дальнейшее движение. Данная беготня уже порядком надоела Лиомо, к тому же его донимал противный гриб, который также ерзал у него в руках. А так как Лиомо периодически приходилось брать гриб в одну руку, а другой шарить по панцирю Паука, гриб, пользуясь любой возможностью, пытался вырваться.
На счастье шута гриб так и не смог выскользнуть – Лиомо оставался невидимым, но и способ умерщвления Паука также не был найден. Судя по всему, шпага не подходила. Другие способы Лиомо на ум не приходили. Наконец, шут отстал от Паука и, присев на пол, решил послушать, о чем же тараторит дзек. Тот интересовался у Паука, что же делать с пленниками, сидящими в клетке?
Лиомо встрепенулся – уж не его ли это друзья? Паук, немного подумав, изрек:
- Надо на них посмотреть. Веди!
Паук в сопровождении дзека вышел из пещеры, Лиомо еле успел выйти вместе с ними – стража захлопнула дверь в пещеру. Дверью даже прищемило мешок Лиомо, благо ему удалось выдернуть его. И вперед – догонять Паука и дзека, которые за время разбирательств шута с дверью уже скрылись за поворотом. Лиомо понесся по коридору, сбив при этом с ног двух шедших навстречу дзеков. Те же набросились с кулаками друг на друга. В коридоре ведь кроме них никого не было, кого же еще они могли обвинить? Лиомо не стал выяснять, кто победил в этой драке – у него были заботы поважнее.
Паука и дзека он по-прежнему не видел. Возможно, они зашли в какую-нибудь пещеру. Но в какую – все двери были закрыты. Лиомо ничего не оставалось делать, как по очереди все эти двери открыть. Изумленные стражники у каждой из дверей наблюдали, как двери сами распахиваются, а затем с грохотом закрываются. Но данный рискованный поступок ничего не дал – Паука и его сопровождающего нигде не было. Правда, риск не повлек за собой никаких негативных последствий – никому из стражников и в голову не пришла мысль, что это невидимка балуется. Все были уверены, что это, какой-то ветерок резвится.

Пленники Паука

Когда Лиомо уже отчаялся найти Паука и дзека, он увидал, что одна из дверей в дальней части коридора открыта. А вдруг! – мелькнула надежда. И точно в пещере находилась клетка, где сидели Жем, Вент и Тоби. Паук с интересом их разглядывал. Лиомо проскользнул в пещеру и пробрался поближе к своим друзьям. Он встал у стены рядом с клеткой, но тут звякнул концом своей шпаги о камень. Все присутствующие в пещере оглянулись в его сторону. У Лиомо ёкнуло сердце, он посильнее сжал гриб. Но никто так ничего и не увидел.
Паук тем временем отошел чуть подальше от клетки, не сводя глаз с Вента. Вскоре над Вентом появилось светящееся облачко, причем сам командир отряда как-то сразу обмяк. От облачка до Паука протянулся луч, по которому оно перетекло к Пауку. Было ясно, что Паук «подкрепился» энергией Вента.
Лиомо же был так поглощен этим зрелищем, что ослабил внимание и гриб сумел выскользнуть из его рук. Оказавшись на земле, шустрый гриб забежал в клетку. Раздался радостный вопль Тоби:
- Ой, грибочек!
И тут же грибочек был съеден. На еще жующего Тоби устремился испепеляющий взгляд шута.
Все присутствующие опять уставились в сторону Лиомо. Но на сей раз шут был прекрасно всем виден в своем черном костюме на фоне стены, сделанной из довольно светлого камня. Все, включая Паука.
Буквально тут же над головой Лиомо образовалось светящееся облачко. Повторилась та же процедура, что и с Вентом. После чего шут обмяк. К нему подбежал дзек, стащил с него мешок и шпагу, после чего затащил бывшего не в состоянии сопротивляться шута в клетку к остальным.
Паук, насытившись, удалился. Дзек ушел за ним.
Тоби засуетился вокруг Вента и Лиомо. Но если Вент лежал без сознания, то Лиомо хоть и был без сил, но глаза не были, как у Вента, стеклянными. И Лиомо явно хотел что-то сказать Тоби. Но говорить не мог. По мере сил пытался высказать все, что он думает о Тоби, глазами. Тоби, пытаясь понять, что хочет сказать Лиомо, склонился над шутом, но как ни силился, так и не смог понять, что шут имел в виду.
Он стал задавать наводящие вопросы:
- Ты тоже в ловушку попал?
Лиомо отрицательно качнул головой, думая при этом: «Как же, что я - дурак, чтобы в ловушки попадаться».
- Значит, ты сам прыгнул, как я? Чтобы спасти этих? – Тоби мотнул головой в сторону Жема и Вента.
Шут кивнул: «Сам-то сам. Но не так, как ты…»
Тоби, понимающе кивнул:
- Да, нельзя было их в беде оставить.
«Да, крайне необходимо было и самому вляпаться… Видно, чтоб у тех не было чувства, что они одни идиоты. Морально поддержать их, так сказать».
- Да, кстати, тот грибок такой вкусный был. У тебя таких больше нет?
Лиомо отрицательно мотнул головой: «Если бы был, лежал бы я здесь в твоем обществе! О, Древние, он от меня отстанет или нет?»
К счастью на помощь Лиомо пришел Жем, прикрикнув на Тоби:
- Да, оставь ты его в покое. Не видишь – Паук из него все силы вытянул!
Шевельнув извилиной, Тоби нашел замечание Жема справедливым и оставил, наконец, шута в покое. Поблагодарив Жема взглядом, Лиомо закрыл глаза и уже через пять минут спал мертвым сном.
Вскоре в пещеру с клеткой вошел дзек, который с полчаса назад сопровождал Паука. Он принес еду. Ее явно хватило бы на десять человек. Да, тут явно не от голода умирают. Вент и Лиомо уже спали, было понятно, что они есть не будут. Жем наелся до отвала, но много съесть не смог. Тоби же умял все и за себя, и за друзей – чего добру пропадать? Когда все было съедено до последней крошки, и даже Тоби умаялся работать челюстями, дзек потушил факелы. Это, наверное, было свидетельством того, что в пещерах наступила ночь.
Тоби проснулся с первыми лучами солнца. Правда, тут же выяснилось, что – с первым зажженным факелом. Пока дзек зажигал остальные факелы, проснулись Жем и Лиомо. Вент же по-прежнему дрых, несмотря на свет факелов. Увидав Вента, находившегося едва ли в лучшем состоянии, чем накануне, Лиомо решил не афишировать, что он-то уже никакой усталости не чувствовал. Что-что, а изображать изможденного ему всегда удавалось блестяще! Да и больного, немощного человека никто не станет тревожить по пустякам. Никто не будет задавать глупых вопросов, назойливо требуя ответов на них. Лиомо требовалась возможность пораскинуть мозгами, что делать дальше.
Дзек вышел и в скором времени вернулся со всевозможной снедью. Тоби подскочил к яствам и начал уплетать с таким аппетитом, будто он еду не видел не один день. Жем лишь чуть-чуть поклевал, ужина ему вполне хватило. Лиомо же изнывал от голода, а когда он увидел изобилие, принесенное дзеком им, он осознал, что если сейчас не съест чего-нибудь – скончается на месте. Однако Вент от еды отказался, ему было так плохо, что на еду он даже не мог смотреть. Шут чуть не взвыл. Если он хотел продолжать изображать из себя такого же обессиленного, как Вент, то ему тоже следовало бы отказаться от завтрака. Но как это объяснить своему желудку!
Слюна ужа стала вырабатываться, Лиомо сжал челюсти, отвернулся к стене и уже тогда зажал нос рукой, дабы не чувствовать восхитительных запахов, разносящихся по пещере.
Через некоторое время, после того как Тоби и Жем поели, у их клетки вновь появился Паук в сопровождении шестерых дзеков. Он посмотрел на два практически бездыханных тела и приказал дзекам вытащить Вента и Лиомо из клетки. Жем и Тоби с ужасом наблюдали за происходящим.
Дзеки положили Вента и Лиомо на пол в центре пещеры, после чего отошли к двери. Паук подошел к двум обессиленным пленникам. Встав над ними, он принялся их рассматривать. Лиомо тоже посмотрел на него (Вент так и рыскал глазами, значит, ему тоже можно). И с такого ракурса шут вдруг заметил, что в районе шеи у Паука была-таки щель в панцире!!! Когда Паук, расхаживавший вокруг Лиомо и Вента, остановился между ними лицом к Венту и спиной к Лиомо, шут вскочил на ноги, выдернул свое облезлое перо из шапочки, приставил его в только что обнаруженную щель панциря, защищавшего спину и затылок Паука, и закричал:
- У меня нож, если до моих друзей кто-нибудь хоть пальцем дотронется, я всажу этот нож вам в шею, уважаемый Паук. Извините, поклониться не могу – руки заняты.
Паук почувствовал, что что-то острое коснулось его шеи, но, разумеется, он не видел, что именно. Поэтому сомневаться в том, а нож ли это, ему и в голову не пришло. Сказали – нож, значит, нож. Тем более он был крайне удивлен тем обстоятельством, что Лиомо не лежит у его ног без сил, а скачет как кузнечик, еще и угрожая ему.
Обычно после процедуры забора энергии, люди просто-напросто умирали, чуть позже чуть раньше… Избранные могли очухаться, но полностью восстановиться им удавалось не скоро. Но, как правило, после повторной процедуры, они обязательно помирали. Лиомо не был в курсе того, что влечет за собой забор энергии. Возможно, именно поэтому шут чувствовал себя вполне нормально.
Дзеки в ужасе замерли, боясь даже двинуться. Паук стоял лицом к ним, и они не могли видеть, что делает Лиомо за спиной у их хозяина.
Видя, что его трюк сработал, и все противники стоят в оцепенении, Лиомо решил действовать более решительно, дабы они не успели очухаться и понять, что все его действия – блеф. Эх, сюда бы его шпагу, но, увы… Придется брать на испуг.
Лиомо стал выдвигать свои условия:
- Выведите моих друзей в верхние пещеры, где они попали в ваши ловушки. Если вы выполните мое пожелание, Паук останется в живых. В противном случае я буду вынужден его убить. Даю слово, что его без надобности не укокошу.
«Я и с надобностью вряд ли это сделаю», - безрадостно отметил про себя шут.
Дзеки не двигались с места. Но тут на них рявкнул сам пленённый Паук:
- Вы слышали? Выполняйте!!!!!!!!!
Те очнулись, подбежали к уже бывшим пленникам, подхватили их кого под руки (Жема и Тоби), кого на руки (Вента) и ринулись к выходу.
- Эй-эй, стойте!!! – крикнул Лиомо. – Отведите их в Пещеру Веселых Сталагмитов, и пусть в знак того, что они доставлены до места назначения, сюда придет Ракса с… - Лиомо запнулся, соображая, чтобы можно было предъявить ему для удостоверения, что это действительно вещь Ольжера. О, придумал, - …его шляпой!!!
Паук красноречиво глянул на дзеков, те поняли, что надо выполнить все в точности, и понеслись прочь вместе с Жемом, Тоби и Вентом.
В пещере остались лишь двое: один стоял, понурый, второй находился рядом и держал облезлое перо у шеи первого. О чем думал Паук, неизвестно. Лиомо же с тоской посматривал на пустые блюда, которые еще с полчаса назад были погребены под всевозможными яствами. Сейчас же они были вызывающе обнажены. Шут уже и думать забыл про своих друзей – а что о них думать – Паук так на дзеков рявкнул, что тех уж точно доставят по назначению. А вот с занудой-желудком никто кроме него самого не разберется. Чего бы такого умять? А, можно попользоваться сложившейся ситуацией – шантаж продолжается. Лиомо обратился к своему пленнику:
- А перекусить тут у вас чем-нибудь можно? Прикажи, чтоб завтрак принесли, а то этот вечно голодный Тоби все съел, даже не позаботившись о друге. Учти, если я буду умирать, в последних конвульсиях, я думаю, смогу нож всадить тебе в шею.
Паук что-то прокричал, и в пещеру тут же ввалилась парочка дзеков.
- Принесите ему поесть, - приказал Паук.
Лиомо стал перечислять заказ:
- Мяса побольше, все в меру зажаренное с хрустящей корочкой, с гарнирчиком, что-нибудь посытнее. Ну, и фруктов, для разнообразия.
Дзеки скрылись за дверью. Начались томительные минуты ожидания завтрака. Спустя полчаса принесли заказ. Лиомо уже хотел было набросится на пищу, но вовремя опомнился:
- Ну-ка, отведай кушанья, а то вдруг отравлены, - приказал он Пауку. А, все-таки, как приятно командовать!
Паук, покосившись на дзеков, продегустировал пищу. Шут уже начал тянуться к заветному блюду, но в этот миг в пещеру вбежал взъерошенный зверь странного цвета с какой-то шляпой на голове. Ракса!
Лиомо был уверен, что, когда ее увидит, будет скакать от счастья – значит, Вент, Тоби и Жем благополучно добрались до Пещеры Веселых Сталагмитов! Но теперь он ее жутко ненавидел – не могла, что ли прийти на пять минут позже?! У него ж уже слюна выделилась, желудок уже весь в предвкушении обещанного пиршества… Кстати, а почему она так быстро появилась? Он ждал ее появления разве что через пару дней!!!
Но времени на размышления не было, пора было сматываться – он слово дал, что отпустит Паука, значит, надо отпустить. Но за добыванием пищи Лиомо совсем забыл обдумать одну мелочь – а как ему теперь самому-то отсюда выбираться? Так, Ракса, разумеется, знает путь, иначе, как бы она сюда добралась? Но было бы хорошо, чтобы его по дороге отсюда не убили. Чем он защищаться-то будет? Ну, не пером же, в самом деле?!!!!!
Так, надо действовать решительно. Лиомо отскочил от своего пленника, крикнул лисе: «Ракса, веди к ребятам!», - и выбежал из пещеры вслед за бывшей когда-то рыжей лисой. К сожалению, он не смог оценить выражение лица Паука, когда тот понял, что удерживавший его Лиомо имел в своем распоряжении лишь перо. Особенно, его почему-то покоробило оттого, что перо было жалким и общипанным. Как будто, если бы перо было павлиньим, было бы легче. Хотя, может, павлинье-то перо дзеки бы распознали и раскусили бы подвох.
Осознав, что Лиомо безоружен, Паук бросился вслед за ним, пытаясь поймать его взглядом, чтобы обессилить, забрав энергию. Но юркий шут сновал между ничего не понимавшими дзеками, сгрудившимися в коридоре в огромных количествах. Паук все время мазал, и светящиеся облака появлялись то над одним, то над другим дзеком. Те тотчас же падали замертво. Паук просто кипел от ярости. Ко всему прочему оказалось, что энергия дзеков, ужасно невкусная, он подозревал об этом, но в реальности она оказалась жуткой гадостью!
Одному дзеку удалось схватить шута. Но тут же над дзеком появилось светящееся облачко, после чего он разжал руки и повалился наземь. Отчаянью Паука не было предела, чего нельзя было сказать о шуте, он не стал мешкать и пустился прочь по коридору. Дзеки, кто шарахался от него, кто пытался поймать, но все мешали друг другу, что позволило шуту добраться до каменных ступеней, ведущих наверх.
Это была винтовая лестница внутри скалы, Лиомо стал подниматься по ней с максимальной скоростью. Лестница была нескончаемой, но шут взбирался гораздо быстрее своих преследователей.
Подъем длился долго. Когда Лиомо был занят поисками второго дыхания, он вдруг отчетливо услышал голос Паука, командующего своими прихвостнями. Шут замер, но ведь Паук далеко внизу! Вскоре он понял, что голос слышен из отверстия в стене диаметром с метр – видимо, оно проходило сквозь толщу камня, и другой его выход вел к тому месту, где стоял сейчас Паук. Лиомо заметил, что стены этого отверстия состоят не из сплошного камня, а кое-где осыпаются. Тогда он вспомнил про счастливый камешек, который так подсобил ему в Пещере Веселых Сталагмитов. Шут вытащил камешек и бросил в это отверстие.
Сначала были слышны лишь удары одного этого камешка о стены. Затем количество ударов стало увеличиваться, что свидетельствовало о том, что количество падающих камешков также росло. Лиомо пока не видел никого из своих преследователей и решил постоять отдохнуть, а заодно проследить за судьбой своего камешка. Шум внизу хоть и отдалялся, но становился все более раскатистым, голоса Паука и его дзеков, в конце концов, были заглушены звуком камнепада. Потом в одну секунду все стихло. Лиомо постоял еще, но ничьих голосов больше не было слышно. Хороший был камешек…
Донельзя довольный Лиомо побежал дальше, тем более что на лестнице стали слышны голоса гнавшихся за ним дзеков. За время отдыха второе дыхание благополучно нашлось, и шут с новыми силами помчался наверх.  Его преследователи безнадежно отстали.

Вновь вместе

Лиомо с удивлением обнаружил, что, поднявшись по лестнице, он очутился в Пещере Веселых Сталагмитов. Вот почему Ракса так быстро вернулась!
В пещере были все его друзья. Однако никто не обратил никакого внимания на его приход. Лишь стайка крылатых ежиков радостно поспешила к нему на встречу. Вент лежал на земле, судя по всему, спал. Остальные же с воплями гонялись за Дезмондом. В конце концов, вампира загнали на какой-то выступ под потолком. Его преследователи расположились под тем местом.
Шут подошел к ним и задал самый животрепещущий для него вопрос:
- А у вас перекусить ничего нет?
Его прибытие, наконец, заметили. После волны объятий и радостных приветствий, Лиомо накормили (Акостра сама (!) вызвалась приготовить ему обед). Лиомо вернул себе Нить с Бусинками Мироздания, нанизав на нее и заработанные в логове Паука.
Потом последовал сбивчивый рассказ о причине столь сильной озлобленности всех на, казалось бы, беззащитного Дезмонда. Все, захлебываясь и перебивая друг друга, высказывали свои претензии к вампиру. Лиомо, лишь сопоставив версии всех, смог понять, что произошло.
Оказалось, что Дезмонд, выпив кровь у Акостры, заспешил к Ольжеру. Он рассказал, что Акостра сгинула, и потребовал свою порцию крови. Ольжер угостил его своей кровью, как и было условлено. Через некоторое время объявилась Акостра. Она была жутко зла на вампира, так как он оставил ее одну, и ей пришлось самой искать дорогу сюда. Проплутала она достаточно долго. Когда девушка, наконец, добралась до Пещеры Веселых Сталагмитов, она обнаружила Ольжера, пригревшего на груди Дезмонда. Не говоря ни слова Акостра начала гоняться за белоснежным кровососом. О
Ольжер не успел ничего выспросить у девушки, как появились Жем и Тоби, несущие Вента. Дезмонд, улепетывавший от разъяренной Акостры, подлетел к еще одному объявившемуся должнику – Тоби, и укусил его в шею. Тоби от боли и неожиданности вскрикнул, отпустил Вента, из-за чего вся тяжесть тела Вента перешла на Жема. Жем один не удержал такой вес и грохнулся на землю.
К Дезмонду, намертво присосавшемуся к Тоби, подскочила Акостра и начала лупить, периодически попадая и по Тоби. Тот пытался было возразить, типа, ведь Тоби действительно должен ему. Но когда зубы вампира впились в его шею, Тоби почувствовал жуткую боль – вампир не впрыснул свою обезболивающую слюну! В нем закипела ненависть, подстегиваемая невыносимой болью. Тоби также от души врезал кровососу. Вскоре к Акостре и Тоби присоединился и Жем – из-за этого вампира он заработал такой синяк! Да еще неизвестно самочувствие упавшего на пол Вента. Жем дубасил вампира с нескрываемым наслаждением, за себя и за Вента (на всякий случай).
На белоснежного кровососа сыпался град ударов, хотя, надо заметить, что люди мешали друг другу, и половина ударов попадала на бьющих же. Однако вампир не разжимал зубов. Пусть его издубасят, но он выпьет кровушку! Никакая боль не сравнится с наслаждением от этого восхитительного напитка. Но все-таки наступил момент, когда Дезмонд насытился. Он с трудом взлетел с плеча Тоби. Каждое движение давалось ему с трудом, этому способствовало огромное количество ударов, достигших цели, а также заполненный до отказа желудок.
Дезмонду не удалось сразу же подняться в высь. Он мог лишь постепенно набирать высоту, кружа по пещере, поднимаясь все выше с каждым кругом. За ним с неугасаемым пылом неслись уже к его огромному сожалению бывшие должники.
Ольжер в пылу погони все же поинтересовался, как им удалось вырваться. Акостра лишь махнула рукой – мол, потом расскажу. Жем же на бегу рассказал все, хоть и в общих чертах, а также передал просьбу Лиомо. Ольжер временно отстал от отряда преследователей Дезмонда, нарядил Раксу в свою шляпу Магистра Магии и отправил ее в логово Паука, которое лиса без труда нашла дорогу по следам бывших пленников.
В погоне за вампиром толпа дезмондоненавистников делилась своими претензиями к нему друг с другом. Никто даже не заметил появления Лиомо.
Окончив свой рассказ, все смолкли. Лиомо молчал, переваривая услышанное. Вент лежал, вроде как отдыхал. Ракса выбрала место, с которого бы открывался великолепный вид на вампира. Тот же маячил под потолком с довольной улыбкой на физиономии, разве что глаза его уже были плотно закрыты. Судя по всему, он уснул.
Вскоре переваривание новостей у шута плавно перешло в переваривание пищи. Приятная тяжесть разлилась по животу. Однако в мозгу билась какая-то вредная мысль. Что-то важное, судя по интенсивности биения. Лиомо стал собирать свои мысли. Но те упорно не хотели отрываться от процесса пищеварения. Что может быть еще более важным?! Шут не мог не согласиться и попытался расслабиться. Но мысль не сдавалась. Вот ведь наглая! Ну, он потом с ней разберется!
Бумс!!!!!!!! Мысль прорвалась-таки! Шут аж подпрыгнул:
- А где Вент?! Он очухался? – с тревогой спросил Лиомо.
- А что с ним будет-то? – отмахнулся Жем. – Вон лежит спит. Вторые сутки отсыпается. Мне бы так! – с завистью добавил он.
Шуту, однако, это не очень понравилось. Он подошел к Венту и осмотрел его. Тот спал богатырским сном. Лиомо толкнул его, пытаясь разбудить. Вент приоткрыл сонные глаза, обвел всех ничего не выражающим взглядом, что-то пробурчал невнятное и опять заснул.
- Ольжер, - в задумчивости окликнул мага шут, - а тебе нигде ничего о неком Пауке не попадалось?
- О, мне Раслау передал книжечку от Париу. В ней рассказывается о тайнах Черных Пещер. И что-то он заикался о Пауке…
Лиомо уставился на Ольжера:
- У тебя была книга о Черных Пещерах, но ты перед входом в эти самые пещеры почитать ее не удосужился?
- Нет, а зачем? – поинтересовался маг.
Шут собрал всю свою волю в кулак. Спокойствие, только спокойствие. Если его убить прямо сейчас, то где взять другого мага? Хоть плохонький, но свой.
- А ты не мог бы мне дать эту книжку полистать?
- Да, конечно. Для тебя мне ничего не жалко, - Ольжер с готовностью закивал головой.
Вскочил, подбежал к своему мешку, вытащил нужную книгу и принес ее Лиомо. Шут прочитал первую страницу и зарыдал в голос. Маг уставился на него, затем тоже заглянул в книгу и прочитал вслух:
«В одной из первых же пещер можно столкнуться с таким явлением как Веселые Сталагмиты. Лишь раз коснувшись их, сразу намертво прилипаете. Отклеиться поможет сок из цветов Отлипницы. Это бледно-желтые мелкие цветы на коротком стебельке с мелкими же листьями. Растет в той же пещере.
Стоит опасаться летучих мышей. Они готовы сделать все что угодно за порцию человеческой крови, очень прилипчивы, но верить им нельзя. Будут искать любую лазейку, лишь бы выклянчить кровь. Если вампир хоть раз попробовал вашей крови, он уже от вас не отстанет».
Маг почесал затылок:
- Да, наверное, стоило это все знать раньше…
Лиомо, вдруг прекратив стучаться головой об стену, выхватил книгу из рук мага:
- А что там говорится о Пауке? Ага, вот: «Паук питается исключительно энергией. Это энергию он высасывает из живых существ. Предпочитает людей и эльфов, может довольствоваться и гномами. Если Паук вытянул из кого-либо энергию, то в большинстве случаев жертва падает замертво тотчас же, те немногие, кто сразу не умирает, впадают в сон. Если в течение 5 дней не напоить их водой из Целебного источника, то они также умрут».
Маг, читавший книгу из-за плеча Лиомо, поинтересовался:
- Ну, и что? Того Паука еще встретить надо…
- Уже встретили, - обрадовал его шут. -  Из Вента он успел силы вытянуть. Где этот источник-то чертов искать?! – Лиомо лихорадочно стал листать книгу. – Вент уже сутки как в забытьи. Осталось 4 дня! Ага, вот! «Целебный источник находится в пещере Сокровищ, которую охраняют гномы». Ну, а где же эту пещеру искать-то!!!
- Подождите-ка! – подал голос Жем. – Обделенный Умом нас затащил как-то в какую-то пещеру, и, по-моему, он ее называл как раз Пещерой Сокровищ. Да, и вроде бы и сокровища там были…
- Как это вроде бы? – подскочил к нему Лиомо. – Ты что не знаешь что такое сокровища? Я думаю, если бы ты их видел, то запомнил бы.
- Да не в той мы кондиции были, чтобы что-либо запоминать, - вздохнул Жем, непроизвольно потирая нижнюю часть спины, которая противно заныла при одном только упоминании о сокровищах.
- Ну, а как к ней пройти-то? На карте, которую нам оставил Раслау, такой пещеры не отмечено.
- Ну-у-у… - протянул Жем.
- Что «ну»? Дорогу знаешь?! – потеряв терпение, рявкнул Лиомо.
- В общих чертах, - тотчас ответил Жем.
- Веди!
- Но я… это… Мы ведь по царству Паука ходили. И лишь потому куда-то наверх полезли.
- Так, отлично! Пещера не в царстве Паука находится. Уже легче.
- Легче-то легче. Но дорогу если я и вспомню, то лишь от светящегося озера.
- Идем к тому месту, где провалились Вент и Тоби. Ты будешь вспоминать, как вы шли под землей, а мы будем повторять твой маршрут над ней. Надеюсь, снова посещать владения Паука нам не понадобится. Быстро всем собираться! Живо!
Акостра и Тоби медлили. Они выбрали великолепную позицию, дабы все же не упустить из виду Дезмонда и отловить его в дальнейшем. Их полностью поддерживала Ракса, она столько ждала этого великого момента!
Лиомо понял причину их колебаний:
- Вы слышали, что написано в книге – от вампира не отделаешься при всем желании. Этот уже имел счастье попить нашей кровушки, так что не беспокойтесь, он не оставит нас без своей компании.
Нельзя сказать, что охотников на вампира успокоили его слова, но они вынуждены были подчиниться.
Перед тем как отправиться в путь, произвели ревизию вещей. Выяснилось, что вещи и шпаги Жема, Вента и Тоби почили в недрах светящихся озер, Все имущество Лиомо отобрал дзек по приказу Паука. На шестерых осталось два факела и две шпаги. Запасов еды тоже было немного. Ольжер с радостью отдал свою шпагу Жему. Мало того, что не надо будет таскать лишнюю тяжесть, так и Жем с ней лучше умеет обращаться. Нехватку факелов прекрасно компенсировали крылатые ежики. Как Лиомо не убеждал их, что развлекать он никого не будет, те настырно летали за ним, всем своим видом показывая – ничего, подождем лучших времен.
Акостра убедившись, что остаться без мешка проще простого, а также и с тем, что лежит в нем, решила надеть золотой обруч себе на голову, дабы не потерять. Сверху нахлобучила шапку. Ее Бусинка уже давно была со своими сестрами-Бусинками.
Процедура сборов заняла не более 10 минут. Подхватив Вента на руки, отряд поспешил в пещеру, в ловушке которой сгинули сразу два члена их отряда.
Ракса семенила вслед за отрядом, постоянно оглядываясь, не видать ли где вампира? Нет, не видать – в очередной раз убеждалась она. И с каждым разом настроение ее все ухудшалось. И невдомек ей было, что белое и пушистое существо все-таки следовало за ними.
Дезмонд продвигался, совершая короткие перелеты. Стараясь не попадаться на глаза лисе, он буквально облизывал выступы стен туннеля, чтобы тотчас же скрыться в очередной нише.
Спустя сутки отряд дошел до искомой пещеры. Начались муторные поиски Пещеры Сокровищ. Жем изо всех сил пытался вспомнить, куда и когда они поворачивали, когда Обделенный Умом тащил их. На пару с Лиомо они облазили все близлежащие туннели и пещеры. Так пролетели еще одни драгоценные сутки. До рокового времени осталась одна ночь и один день (хотя, может один день и одна ночь – путники уже давно сбились со счета день сейчас или ночь).
Утром плутания по окрестным пещерам и туннелям возобновились. Пока, наконец, Жем в одном из туннелей не изрек:
- По-моему, я здесь уже был…
Лиомо тут же крикнул Раксе:
- Веди остальных сюда, быстрее!
Отряд, продвигавшийся медленнее, чем их авангард в лице Жема и Лиомо, наконец, под предводительством Раксы прибыл в назначенное место. К тому времени Жем уже успел утвердиться во мнении, что эта дорога верна. Как сейчас он помнил вот этот камень у стены туннеля. Не зря его нос противно заныл. Именно об него Жем ударился своей выдающейся частью лица. Тогда же он услышал и вопль Вента. Ага, вот тут рядом как раз выступ в стене, Вент вполне мог соприкоснуться с ним телесами, что и вызвало тот вопль. Вот-вот, дальше на каменной крошке следы, как будто кто-то что-то проволок. Этим чем-то вполне могли быть они с Вентом. Как бы в подтверждение этому заныли содранные коленки Жема.
Дальше туннель поворачивал – Жем отчетливо помнил, что после того, как звездочки от удара о камень, последствием которого был сломанный нос, исчезли, то он ударился обо что-то затылком. Вот эта стена, образованная поворотом туннеля, вполне могла оказаться тем дружелюбным предметом, который учтиво подарил ему шишку на затылке. Да и, помнится, вскрикнули тогда они с Вентом одновременно, а эта стена вполне позволяла удариться об нее двоим сразу.
Так что по всему выходило, что это был уже конец того сумасшедшего марш-броска, который они по вине Обделенного Умом совершили. Этот туннель был уже после головокружительного вертикального подъема. Пещера Сокровищ была уже где-то рядом…
Продвигаясь по туннелю все дальше и дальше, Жем чувствовал, как разные части его тела намекали о том, что они уже здесь были, и воспоминания от посещения этих мест у них остались не ахти. То локоть, то мягкая часть спины, то коленка, то скула вдруг начинали ныть и зудеть, когда Жем проходил мимо выступа или камня, с которым несколько дней назад Жему приходилось соприкасаться соответствующим местом. Может быть, воспоминания были и не из приятных, но именно эти противные ощущения безошибочно позволяли установить, что отряд следует верным путем.
На исходе был уже 4-й день (или все же ночь) Оставались сутки…
В конце концов, дала о себе знать огромная шишка на лбу. Что позволило Жему безошибочно установить, что Пещера Сокровищ находится буквально за следующим поворотом. Так как когда он, тащимый вместе с Вентом Обделенным Умом, был внесен в Пещеру Сокровищ, у Жема перед глазами все еще скакали зайчики, появившиеся вследствие удара лбом о стену туннеля.
И действительно, уже в следующем коридоре они увидели мерцающий свет, исходивший из пещеры. По их расчетам именно она и должна была быть Пещерой Сокровищ.

Пещера Сокровищ

Пещера была довольно больших размеров. Под потолком же висел один-единственный светильник, однако его свет отражался в многочисленных поверхностях изделий из серебра и золота, граней разнообразных драгоценных камней, собранных в этой пещере. Отраженный свет заполнял всю пещеру.
Посреди пещеры сидел гном. Как и все гномы, ростом он был не больше метра. Гном был уже стар. Он аккуратно перекладывал изумруды из одной кучки в другую, и что-то записывал в огромной книге. Книга лежала на столе, справа и слева которого были приделаны ручки.
Чуть поодаль два гномика-мальчугана начищали до блеска изделия из золота. Но, пользуясь тем, что старый гном их не видит, они пихались и хихикали, лениво водя тряпочками: один по золотому блюду, второй по золотой же вазе.
Гном не сразу заметил, что в пещере есть посторонние. Он посмотрел подслеповатыми глазами в сторону входа в пещеру. Явно там кто-то стоял, но кто – гном не мог разглядеть. Но что-то ему говорило, что это люди. Дзеки очень шумные, эльфы – редкие гости, да и бесшумные, если не захотят, чтобы их заметили, но так и не почувствуешь, что они у тебя в гостях. Так что выходит, что это люди. Те часто оказываются гостями Пещеры Сокровищ, но за редким исключением их не сопровождают дзеки. Эти же, вроде одни…
Войдя в пещеру, Жем выхватил взглядом великолепную шпагу, ножны которой были украшены золотой чеканкой и драгоценными камнями. Он даже забыл про ноющий во всех местах организм. В миг Жем очутился около заветной шпаги. Буквально через секунду рядом с ним уже стояла и Акостра. Девушка тоже заинтересовалась оружием благо шпаг и ножей в Пещере Сокровищ было, хоть отбавляй.
Шедшие за ней Тоби и Ольжер, остановились прямо при входе, положили Вента наземь, и спустя мгновение Тоби уже рассматривал столовые приборы из чистого золота, представляя на огромных золотых блюдах всевозможные лакомства. Ольжер чуть замешкался, но когда он увидал изящные украшения, поразившие его своей красотой, ноги сами понесли к тому месту, куда уже был устремлен его взгляд.
Лишь Лиомо интересовало другое. Он стал пробираться прямиком к гному. Тот вертел головой, пытаясь разглядеть, куда это разбрелись его незваные гости. На его и без того сморщенной физиономии появилась недовольная мина. Подошедшего же к нему Лиомо он встретил с уже откровенной враждебностью.
- Простите, ради Древних, за вторжение, - начал шут, - но наш друг может погибнуть, если его не напоить из Целебного Источника…
Лиомо запнулся, увидев, что гном больше следит за его друзьями, разбредшимися по пещере, чем слушает его. Шут рявкнул, обращаясь к друзьям:
- Все сюда, живо!
Повинуясь приказу, все отлипли от своих находок и подбежали к нему. Все, включая и мальчуганов-гномиков, спрятавшихся было в груде драгоценностей от вторгшихся в их пещеру незнакомцев. Гномики стояли перед шутом, вытянувшись в струнку и трясясь мелкой дрожью.
Шут, увидев их, слегка смутился и, махнув разрешающе рукой, произнес:
- Нет, ну, вы-то можете идти…
Гномики с облегчением отбежали на свои позиции и с огромным энтузиазмом принялись остервенело драить оставленные было вещи.
Были, однако, и такие, кто не послушался окрика Лиомо. Раксе было все равно, что делали ее попутчики, она занималась увлекательной охотой за какими-то светящимися насекомыми. Их в пещере было огромное количество – они порхали под потолком, вдоль стен, садились на все предметы, находившиеся в пещере. Ракса и не догадывалась, что это были не бабочки, а всего лишь блики, свет светильника, отраженный тысячами поверхностей. А потому она с увлеченьем гонялась за ними, и неудачи лишь придавали ей сил. Когда добыча в очередной раз непонятно как просачивалась сквозь ее  лапы, она подзадоривала себя тем, что уж следующую-то бабочку она обязательно поймает.
Дезмонд тоже ступил на тропу войны, но у него был вполне реальный предмет охоты. Вампир стоял в туннеле недалеко от входа в Пещеру Сокровищ и во все глаза смотрел на спящего Вента. Укусить или не укусить? С одной стороны, так как Вент был обработан Пауком, то и кровь его вполне может оказаться непригодной к употреблению, с другой же стороны – вот помрет скоро Вент, и пропадет задаром столько наивкуснейшей крови!
Старый гном, тем временем, выжидающе смотрел на стоящих перед ним людей. Он никак не мог понять, как они пробрались в его владения? Может, их привели сюда все-таки дзеки? Тогда можно позволить людишкам понабрать сокровищ – все равно дзеки потом все вернут. Однако если эти пришли сами, то необходимо выдворить их отсюда без лишних разговоров. Гном решил пока наслать на них дремоту, а затем поинтересоваться у дзеков, их это пленники или нет. Да даже если и не их, они все равно с радостью заберут их из его пещеры.
Гном мысленно произнес заклинание, и изо всех углов пещеры потянулись струйки зеленоватого дыма. Когда вся пещера была наполнена зеленым дымом, мальчуганы-гномики уже крепко спали, Ракса смотрела уже второй сон, Дезмонд продолжил решать дилемму «укусить или не укусить?» уже во сне. Вент продолжал спать, но уже в окружении похрапывающих светящихся игольчатых шариков, которые спали, упав на пол рядом с Вентом. Ольжер, Жем и Тоби тоже спали. Лиомо, отчаянно борясь со сном, пытался все же разъяснить гному цель своего визита:
- Мы бы… (зевок) извините, очень были бы вам… (еще зевок) простите, признательны, за… (зевок), - Лиомо тряхнул головой, стараясь проснуться, - буквально пару глотков… (зевок) из Целебного источника. – Последнюю часть фразы Лиомо произнес уже еле слышно.
Пока Лиомо, воюя с одолевающим его сном, пытался все же изложить свое дело, старый гном отошел к своим ученикам, чтобы разбудить их. Никакого заклинания не требовалось – надо всего лишь растормошить. Убедившись, что гномики проснулись, старый гном вдруг услышал последние слова шута, которые тот пробормотал, уже засыпая.
С удивительным для такого старика проворством гном оказался около шута:
- Что ты сказал? – остроконечное ухо гнома зависло над губами Лиомо, но они уже молчали. Гнома терзало искушение тотчас же разбудить этого человечишку с облезлым пером на шапке, но тогда он не сможет его усыпить вновь. Вот зараза! Не мог уснуть чуть попозже, предварительно рассказав, откуда он знает про источник. Ведь даже дзеки не знают о нем. Если до Паука дойдет весть, что именно в его Пещере Сокровищ находится Целебный Источник, эту пещеру Паук изничтожит в один момент. Гном метался по пещере. Что делать?!!!
Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд. Гном обернулся. Акостра стояла и пристально следила за всеми его действиями. И сна ни в одном глазу! Гном уставился на нее. Этого еще не хватало, что ж это – на нее не действуют чары? Вот ведь нагрянули гости!
Акостра подошла к гному, взяла его за грудки и поинтересовалась своим звонким высоким голоском:
- А ну, говори, с чего это все вмиг заснули?
Старичок мысленно воззвал к своим ученикам, втроем-то они с бабой справятся. Но те, наученные горьким опытом, предпочитали отсидеться за великолепным золотым сервизом на 1000 персон. Отступать было некуда, и гном решил соврать:
- Ну, пещера древняя, в ней уйма всякой магии, периодически эта магия дает о себе знать.
- Да, а почему тогда ты не заснул?
- Ну, я уже привык, она на меня не действует, - нашелся гном.
- Хорошо! Я видела, как ты разбудил своих помощников, сейчас я попробую проделать то же самое с Лиомо.
Одной рукой она отпустила гнома и толкнула ею шута. Тот в миг пробудился и, как ни в чем не бывало, продолжил было свое обращение к гному:
- Так вот, мы были бы… - но тут, заметив, как Акостра держит гнома, шут запнулся.
Он огляделся, увидел крепко спящих друзей и вопросительно посмотрел на девушку с гномом.
- Вот, этот все и устроил, - доложила Акостра, продолжая держать гнома, но все же поставив его на пол. – На счет остальных не беспокойся, их легко разбудить, надо всего лишь их разок-другой толкнуть. Но я пока только тебя разбудила.
Шут укоризненно-угрожающе посмотрел на гнома. Тот съежился. Потом пару секунд пособиравшись с мыслями, начал свою оправдательную речь:
- А что мне оставалось делать? Я здесь совсем один, старый уже человек… - он проследил за недоумевающим взглядом Акостры, устремленным на пару шевелящихся подносов, и торопливо добавил, - ну, они же совсем мальчишки, за ними самими еще смотреть надо.
Но Лиомо была дорога каждая минута, он спросил прямо:
- Так есть тут Целебный Источник?
- Есть, - чистосердечно признался гном.
- Веди к нему!
Гном замялся. Шут повысил голос:
- Ну!
- Вы должны сначала отгадать мою загадку. Лишь после этого я вправе показать вам местонахождение источника.
Лиомо быстро растолкал Ольжера, Тоби и Жема, вкратце объяснил ситуацию, все превратились в слух и, гном объявил загадку:
- У младой красавицы никогда чело не омрачат морщины, да и живет-то она не больше месяца, - выпалил старичок и потер довольно руки.
Люди погрузились в раздумья. Прошло пять минут, десять, полчаса, час… В голове у Лиомо шебуршились мысли, возникало множество версий, но все они шутом отметались. Все не то… Девушка-красавица постареет, путь даже не постареет, то уж огорчиться и нахмуриться – вот вам и морщинки. Красивая роща, но она больше месяца живет.  Древние, помогите, что же это может быть!
В мыслях Акостры торчала ее сестра Алтея, она пыталась найти причину, по которой ее сестра бы не старилась. До аспекта, что красавица должна жить не больше месяца, Акостра еще не додумала.
Тоби думал об Акостре. Загадку он забыл, лишь только ее услышал. В голове засело лишь слово «красавица». Он приводил доводы за и против гипотезы, что Акостра красавица.
Ольжер загадку помнил, но ему на ум не шли ни версии, ни образы, ничего. Казалось, голова была абсолютно пуста. Может быть, его мозг привык, что кто-нибудь придумает нужную версию, и ему самому лишь нужно будет выполнить ее. А может быть, так и надо?
Устав утруждать свой мозг, да еще и абсолютно безрезультатно, маг решил пройтись по Пещере Сокровищ. За его перемещениями неотрывно следили две пары глаз, выглядывающих из-за подносов из золотого сервиза на 1000 персон. Заметив, что Ольжер подходит все ближе и ближе к углу, где были свалены бесформенные куски золота и обломки каких-то украшений, посуды из золота и серебра, необработанные драгоценные камни, гномики отбежали чуть подальше и стали отвлекать внимание Ольжера от этой груды, показывая ему вещицы редкостной красоты и изящества. Показывали все, что под руку попадется: посуду, украшения, оружие. На лицах сверкали доброжелательнейшие улыбки, но в глазах застыл ужас. Только не туда! Только не туда!
Замысел отвлечь мага от противоположного угла пещеры был слишком легко читаем. Ольжер быстро усек, что гномики не хотят, чтобы он попал в ту часть пещеры. Разумеется, маг направился туда. Он еще не понял, что могло бы заинтересовать его посреди бесформенных кусков золота и серебра, но присутствие тайны разжигало его интерес. Там определенно должно что-то быть. Победоносно косясь на застывших в ужасе гномиков, Ольжер проследовал к подозрительной части пещеры. Мальчуганы переводили испуганный взгляд с Ольжера на старого гнома и обратно. Гном, пока еще ничего не подозревающий, довольный поглядывал на тщетно пытающихся отгадать загадку людей.
Маг тем временем уже добрался до заветной груды. Он осмотрел ее, но не увидел ничего примечательного. Это его несколько огорчило, но вид окончательно сникших гномиков, вдохновил его. Если ему нужно будет перебрать всю эту кучу по каждому малюсенькому обломочку – он сделает это! Тем более что дела у его друзей, судя по всему, идут не очень. Короче, время есть.
Ольжер напустил на себя вид, крайне заинтересованного человека и принялся изучать кучу. Однако вскоре это стало ему надоедать – чего интересного может быть в этом хламе! Он стал продвигаться вдоль этой кучи и сделал неожиданное открытие – за кучей был какой-то проход. Маг кинул взгляд на гномиков. Если бы они играли в игру «холодно-горячо», то по их лицам безошибочно можно было понять, что именно в этом месте следовало бы произнести «горячо!». Ольжер пошел по проходу. Буквально через пару метров он оказался в крохотной пещерке. Она была освещена каким-то странным бледным светом, который струился с потолка. Маг задрал голову и увидел…
- Луна!!! – в восторге закричал Ольжер и бросился обратно к своим друзьям.
Услышав этот вопль, старый гном побледнел как мел. Он со злости с грохотом захлопнул свою книгу. Подал какой-то знак своим помощникам, те тотчас подбежали к столу, на котором лежала книга, взялись каждый со своей стороны за ручки и оттащили стол в сторону. Под ним оказался какой-то лаз. Даже не пытаясь скрыть свою досаду, гном указал туда пальцем:
- Источник там!
В этот момент к ним подбежал счастливый Ольжер:
- Я видел луну! Она там, ее так хорошо видно! Пойдемте со мной! – она потянул за рукав Жема, но тот лишь отмахнулся от него.
Маг не унимался. Пытаясь увлечь за собой Тоби, он тараторил:
- Я понимаю, в это сложно поверить. Все-таки мы так глубоко под землей. Но пойдемте – сами все увидите.
Тоби не тронулся с места. Тогда Ольжер уперся ногами в землю, а обеими руками попытался силой сдвинуть с места Лиомо:
- Да, пойдемте же!!! Вы, небось, уже и забыли, как выглядит луна.
Шут взял мага за плечи, поставил перед собой и с серьезным выражением лица произнес:
- Молодец!
Ольжер засмущался:
- Да чего уж там… - но тут, увидев, что шут переключил свое внимание на какую-то дырку в полу, аж дар речи потерял от возмущения. Сколько они уже за последнее время перевидали всевозможных дыр, лазов, ходов, ниш, арок и прочих достопримечательностей подземелья, а тут настоящая луна! И хоть бы кто пошел посмотрел.
Маг уже чуть не плакал от досады, когда вдруг заметил, что его друзья уже не выглядят полностью погрузившимися в раздумья. Потом прибавил к данному наблюдению еще и невесть-откуда появившийся лаз и заподозрил, что ответ на загадку был к этому моменту уже найден. Он тотчас забыл про луну и, умирая от нетерпения, спросил:
- Так ответ уже найден? Да? Ой, скажите, что же это было?
Ему ответом было молчание. Мысли Акостры, Жема, Тоби и Лиомо были заняты одним – кто в очередной раз полезет в неизвестность. Эту проблему решил Ольжер. Выпытывая у друзей, каков был ответ на загадку, он подбегал то к одному, то к другому. В конце концов, он оступился и провалился в дыру. Вопрос «кто пойдет за целебной водой» моментально был снят с повестки дня.
 Из недр донесся восторженный голос Ольжера:
- Ой, здесь какой-то источник. Может, это и есть Целебный?!
Тоби, вытащил из груды золотой посуды кувшинчик и швырнул магу. Тот наполнил сосуд целебной водой и благополучно вылез обратно. Тот же Тоби забрал кувшинчик с водой у Ольжера, и пока остальные помогали магу вылезти, побежал отпаивать Вента. На подступах к телу своего друга Тоби обо что-то споткнулся. Моментально проснувшийся крылатый ежик по инерции прокатился по полу, столкнулся с другим своим собратом, тот толкнул третьего. В течение последующих нескольких минут у Тоби под ногами катались ежики, сталкиваясь и отскакивая друг от друга, как бильярдные шары.
Когда все колючие шарики проснулись и зависли в воздухе над Вентом, Тоби напоил драгоценной жидкостью спящего друга. Тот моментально проснулся. Бодренько вскочил, как ни в чем не бывало. Лишь оглядевшись и поняв, что не может вспомнить, как он здесь очутился, Вент несколько смутился. Друзья вкратце рассказали ему о случившемся. Рассказ с интересом выслушал и Ольжер, выяснивший, наконец, ответ на загадку, и кто этот ответ нашел.
Вент, отблагодарив всех друзей, бросился обнимать на радостях и гномов. Старик всем своим видом показывал, что ему противно выражение благодарности Вента, но спасенный, стиснув гнома в железных объятьях и облобызав его, реакции того не заметил. Мальчуганы-гномики, не очень избалованные похвалами старика-гнома, выглядели донельзя довольными.
Пора было уже уходить. Тоби решил под шумок стащить пару безделушек – все в хозяйстве пригодиться. Но его телодвижения заметил Вент. Командир отряда с момента своего чудесного пробуждения и доселе говорил в непривычной для себя манере – вежливо, с теплыми нотками в голосе, теперь же все смогли убедиться, что Вент не разучился рявкать на подчиненных:
- А ну положь на место!
Тоби вытянулся по струнке так молниеносно, что все наворованное само повыпадало у него из карманов куртки. Вент смягчился:
- То-то, - и обратился к гному уже совершенно другим тоном, - извините, пожалуйста, молодой еще, такта ему не хватает… - и пнул Тоби ногой по мягкому месту, помогая ему выбрать правильное направление к выходу из пещеры. Остальные потянулись за ним.
Вылетев из пещеры с заданной пинком Вента скоростью, Тоби споткнулся о что-то. Это что-то, дико заверещав, белой молнией пронеслась до ближайшей стены, отпружинило от нее, влетело в пещеру, сменив еще несколько раз направления своего движения, ударившись о различные предметы, в конце концов, плюхнулся аккурат перед носом заснувшей посреди золотой посуды Раксы. Громкий удар, сопровождавший приземление Дезмонда, а также золотая пыль, поднятая им же, тотчас разбудили лису.
Когда она открыла глаза, перед ее взором нарисовалась прекраснейшая картина – испуганная мордочка бледнокрылого вампира. Далее все потонуло в неописуемой какофонии звуков дребезжащей посуды, звенящих изумрудов, рубинов и алмазов, испуганных воплей людей и гномов. В мельтешении бело-рыжего клубка сложно было понять, кто за кем гонится. Одно было несомненно – оба долго ждали этой встречи и сомневались, что им выпадет еще одна возможность так пообщаться.
В конце концов, видя, как это зверье смешивает уже учтенные в книге драгоценности с неучтенными, старый гном, предусмотрительно залезший на стол, дабы его не сбили с ног, закричал пронзительным голосом, перекрывая весь этот гвалт:
- Все вон!!!!!!!!!
Первыми сиганули прочь из пещеры послушные мальчуганы. За ними, щебеча, вылетели ежики. До Раксы и Дезмонда же не сразу дошло, что этот окрик относился, прежде всего, к ним. Понять это им помогли Вент и Лиомо. Лиса и вампир были с почетом выпровожены из пещеры. Вент тащил за шкирку барахтающегося Дезмонда, а Лиомо - за хвост спокойно висящую Раксу. Лиса была не дура, она уже успела понять, что сопротивление в таком положении бесполезно, да и у нее были все основания полагать, что в битве победила именно она.
Отряд двинулся по туннелям обратно к Пещере Веселых Сталагмитов.
Лиомо раскачивал лисой в такт своих шагов. Потом, нагнав Вента с Дезмондом, качнул лисой в сторону вампира:
- Ну, и кто волновался, что он не вернется? Захотите, и то он от вас не отстанет.
Ракса уже начала было засыпать от равномерного укачивания, как вдруг она оказалась на земле. Лишь природная ловкость позволила ей благополучно приземлиться. Лиомо, бросив лису, со всех ног помчался обратно в Пещеру Сокровищ.
Старый гном сидел посреди огромной пещеры, заваленной грудами золота, серебра и драгоценных камней и наслаждался покоем. Разумеется, гаркнув тогда, он не хотел выгнать и своих помощников, но раз уж они тоже вышли, то почему бы не порадоваться жизни в чарующей тишине. Впервые за долгое время на его лице отразилась улыбка.
Два мальчугана-гномика осторожно заглядывали в пещеру, оценивая, стоит им нарушать одиночество старика или нет.
Тут какая-то сила сбила с ног обоих гномиков. Лиомо внесся в пещеру, без колебаний нарушив покой старого гнома. Не произнеся ни слова, шут подбежал к столу с книгой, в одиночку отодвинул его и прыгнул в дыру. Гном остался сидеть на своем стульчике с пером в руках у самого края лаза. Он уже не злился, в его глазах отразилась невыносимая мука – когда же его оставят в покое?
Мальчуганы утвердились во мнении, что не стоит сейчас показываться на глаза старику. Они лишь с интересом заглядывали в пещеру, дабы не пропустить развязку.
Через некоторое время из лаза высунулась какая-то гибкая черная палочка, через пару мгновений появилась и шапочка, в которую эта палочка была воткнута, затем показалась голова шута. Лиомо как и перо на его шляпе был весь мокрый, однако, на лице отражалось чувство глубокого удовлетворения.
Гном, не отрываясь, смотрел на шута. Лиомо неторопливо с трудом вылез, периодически подавляя отрыжку. Усевшись на краю лаза, он, сняв шапочку и учтиво склонив голову, произнес:
- Прошу извинить, кое-что забыл сделать, - он перевернулся, встал на карачки и, кряхтя, поднялся на ноги, - меня-то тоже Паук обработал, - пояснил он, - а я тут совсем забыл сам выпить этой воды.
Каждое движение шута сопровождалось бульканьем в его животе, который невероятно раздался. Чувствовалось, чтобы уж наверняка избавиться от влияния Паука, он выпил максимальное количество целебной воды, которое смог принять его организм. Лиомо рыгнул, торопливо прикрыв рукой рот. Нет, пожалуй, даже немного переборщил.
Усевшись на какой-то большой золотой горшок, Лиомо стащил с себя куртку и принялся ее выжимать. Гном уставился на его грудь, а точнее на Нить с Бусинками Мироздания. Шут заметил, что гном что-то на нем разглядывает, и принялся осматривать себя, дабы выяснить, что именно. Лиомо быстро это установил.
- Да, вот приходится собирать, - пожаловался он гному.
Раз уж они так хорошо вдвоем сидят, то чего б не пожаловаться ему. Гном сочувствующе кивнул головой. Шут, обнаружив понимающего человека, продолжил:
- А с этими, - кивнул он головой в сторону выхода, имея в виду своих друзей, - сколько мороки. Ужас!
Гном всем своим видом выказывал сочувствие шуту. И тут в нем проснулось желание помочь этому бедолаге – и Паук из него силы вытягивал (хоть, вообще-то и не скажешь), и за остальными присматривать приходится, так еще и Бусинки он собирает. А ведь, ох, какое это нелегкое дело!
Старичок пошамкал губами, размышляя, помочь шуту или нет? В конце концов, он произнес:
- Ладно! Так и быть! Помогу я тебе. Есть в Черных Пещерах еще одна Бусинка Мироздания. Находится она в руках у Старейшего Гнома Ушбо. Мало кто об этом знает.
Лиомо весь превратился в слух и даже прекратил выжимать свою одежду.
- Правда до его жилища еще надо будет добраться. Живет он в горных пещерах, но в Верхних Пещерах. Они располагаются куда выше моей. На картах его пещера обычно отмечается как Заброшенная каменоломня. Там и живет гном. Старик он вредный даже для гнома. Но он обязан будет отдать вам Бусинку, если вы его об этом попросите. Правда, вы должны будете дать ему кое-что и взамен. Но об этом я не вправе вам рассказывать.
Гном говорил о Бусинке мягким, чуть хрипловатым голосом, как будто дедушка внучку сказку на ночь рассказывает. Однако вдруг грубо закончил свою речь:
- А теперь все – иди отсюда, не мешай мне работать! Эй, вы, - крикнул он замершим у входа гномикам, - а ну по местам. Ишь, бездельники!!!
Лиомо выскользнул из Пещеры Сокровищ и пошел к своим друзьям, на ходу вспоминая карту Черных Пещер и размещение в ней Заброшенной Каменоломни.
Когда Лиомо нагнал своих друзей, то обнаружил, что беднягу Дезмонда привязали за лапку веревкой, конец которой был привязан к поясу Вента. Ни Ольжер, ни Акостра, ни Лиомо не были знакомы со способами конвоирования пленников дзеками, а Тоби, Вент и Жем с радостью просветили их. Тем более что метод оказался очень и очень действенным. Судя по тщетности попыток вампира отвязаться, Ольжер наложил свое заклинание, дабы узлы нельзя было развязать.
Шут неодобрительно покачал головой:
- Зря! Использование магии в Черных Пещерах не приветствуется. Ладно, была бы необходимость. Боитесь, что улетит?
Ольжер принялся оправдываться:
- Ну, я ведь легонькое заклинаньице… А необходимость есть – они же с Раксой поубивают друг друга.
- Ага, если бы! – мечтательно протянул Лиомо и добавил, - а что ж вы тогда Раксу не привязали. Соперники не в равных условиях. Если же хотите убить вампира, то делайте это сразу. Ракса доберется до него.
Маг заступился за свою питомицу:
- Нет, Ракса не такая! Она умная  и знает, что Дезмонда нельзя убивать. Правда, моя лисонька? – обратился он к Раксе. Мордочка лисы уже было расплылась в улыбке из-за констатации факта, что она умная, но улыбка тут же искривилась. Ее явно не привели в восторг слова о том, что вампира надо оставить в живых. Ракса медленно повернула голову к Дезмонду, ее улыбка так же медленно преобразовалась в оскал, дабы летучая мышь смогла лицезреть весь ее комплект клыков.
Дезмонд в ответ тоже показал зубы. Конечно, даже если он доберется до лисы, то за один укус он выпьет не много крови. Убить таким способом лису не удастся. Хотя… Дезмонд вспомнил случаи заражения бешенством зверей после укуса летучих мышей. А что если… Осталось найти кого-нибудь бешенного зверя и попить у того кровушки, а потом тяпнуть Раксу. Созревший план существенно улучшил настроение летучий мыши. Дезмонд сделал петлю из веревки и безразличным видом стал ею размахивать, мол, а его совершенно не пугает сложившаяся ситуация. Пусть Ракса не воображает, что он ее боится.
Вент предложил сделать привал и обсудить свои дальнейшие действия. Лиомо рассказал все, что ему сообщил старый гном. Все единодушно согласились идти к Заброшенной Каменоломне. Ольжер вызвался почитать вслух книгу о Черных пещерах. Ведь прошлый раз они столько всего узнали. Правда, немного поздновато.
Пока все ели свой скудный обед, Ольжер самоотверженно переводил с языка Истоков на человеческий. Одно место всех очень заинтересовало: «Хранитель в Пещере Сокровищ обязан вам дать по одному любому предмету из своей сокровищницы, если вы его об этом попросите».
Почти все вскочили на ноги. Голос Ольжера потонул в возгласах остальных.
Жем:
- А какая там шпага была!
Акостра:
- А какая сбруя!
Тоби:
- А какая большая ложка!
Ольжер:
- А какая чернильница!
Вент:
- Ну и я себе что-нибудь, я думаю, подберу.
Все бросились обратно в Пещеру Сокровищ.
Лиомо пытался что-то пробормотать про то, что гном и так им очень помог, типа надо совесть иметь. Но его слова уже никто не слышал. Шут сидел совершенно один. Даже Ракса помчалась с остальными. Видать, тоже что-то себе присмотрела. Ему ничего не оставалось, как пойти вслед за ними.
Сказать честно, старый гном явно не ожидал, что люди опять вернуться. Но кошмар стал явью. Перед ним выросли пять человеческих и одна лисья фигура. Дезмонд же сидел на голове у Вента.
Жем обратился к гному:
- Господин гном, могу я взять себе во-о-он ту шпагу. Она мне просто необходима.
При этих словах Жем как можно незаметнее отстегнул от своего пояса шпагу Ольжера, которую он временно получил в свое распоряжение, и вернул владельцу. Тот не сразу понял, чего от него хотят. Но послушно взял в руки шпагу.
Гном, лицо которого приобрело бледно-зеленый оттенок от злости, тем не мене вежливо ответил:
- Да, можешь взять.
Это ритуал повторился еще четыре раза. Все взяли уже отобранные в прошлый визит вещи. Ольжер взял чернильницу из черного дерева, инкрустированную золотом и перламутром, Акостра – сбрую из белого золота, очень хрупкую на вид, но тем не менее очень прочную, Тоби заткнул за пояс огромную ложку, отделанную стольким количеством всевозможных драгоценных камней, что глазам становилось больно, на нее глядючи. Лишь Вент немного поплутал, выискивая, что бы такое взять. Остановился он на мече. Шпаги они хороши против тех, кто на шпагах же атакует. А меч пригодиться для сражения с кем-нибудь другим. Дезмонд успел стащить одну массивную сережку в виде полукруга и тут же нацепил ее себе на ухо.
Перед гномом осталась сидеть одна Ракса – в ее глазах читался немой вопрос. Гном махнул рукой:
- Да, иди – бери.
Лиса вытащила из самого центра огромной груды всякой всячины ожерелье из золота – оно тотчас же само застегнулось у нее на шее.
Тут гном увидел Лиомо, стоящего в арке входа в пещеру. Старик обратился к нему:
- А ты что отстаешь – эти уже и так все растащили. Бери тоже, чего уж тут…
Шут покачал головой, мол, ладно, обойдусь. Гном не отставал:
- Возьми что-нибудь, а то обижусь!
Лиомо прошелся по пещере и выбрал простенькое колечко из уже потемневшего серебра. Чтобы чего ценного не вынести, но в то же время взять что-нибудь – не обижать гнома.
Гном ничего не сказал, но когда шесть путников с лисой шли к выходу, гном провожал задумчивым взглядом именно фигуру в черном костюме и с облезлым пером на шапочке.
Даже когда незваные гости уже скрылись в темноте туннеля, уводящего их от Пещеры Сокровищ, гном продолжал смотреть в ту сторону невидящим взглядом. Мальчуганы, пользуясь тем, что гном погрузился в свои мысли, нарядились в старинные доспехи и стали драться друг с другом один шпагой – другой мечом, использую при этом подносы в качестве щитов, воображая себя отважными воинами.
Гном медленно перевел свой взгляд с входа на гномиков, но ничего не сказал, а лишь с какой-то грустью наблюдал за этим весельем юности.

Ушбо

Отряд продвигался нехожеными туннелями и коридорами к своей следующей цели -  Заброшенной Каменоломне.
На первом же обеде случились удивительные события. Тоби решил сразу обновить свою ложку. Но, зачерпнув похлебку из котелка, обнаружил, что в котелке при этом похлебки не убавилось. Он решил, что это ему показалось, но и после следующего зачерпывания этой ложкой похлебки в котелке вновь не стало меньше. Восторгу Тоби не было предела – теперь он может всегда наедаться досыта, не опасаясь, что кому-то другому может не достаться.
На привалах Вент продолжил совершенствовать военную подготовку отряда. Тем более что теперь у них было уже три шпаги!
Акостра с радостью согласилась пофехтовать с Жемом, которому нетерпелось попробовать обновку в действии. Шпага была такая легкая и острая, что фехтовать ею было одно наслаждение.
Дабы наблюдать поединок своих подчиненных Вент устроился поудобнее на камушке, положив свой меч рядом на тот же камень. Через секунду меч как масло разрезал камень до самого основания. Следующий час Вент провел, кромсая все, что ни попадалось под руку. Меч резал все – камень, металл, ткань, пух (одолженный у Дезмонда без его согласия).
Вент пребывал в полнейшем восторге по поводу качеств его нового меча. Однако вскоре обнаружились и недостатки – меч приходилось крайне аккуратно класть на какую-либо поверхность. Если меч коснется своим острым краем любой поверхности – то тут же рассекал ее. Но вскоре Вент наловчился класть меч только на землю и плашмя.
Увлеченный изучением своего трофея, Вент как-то не очень следил за своим пленником. Привязанный же к его поясу Дезмонд был поглощен схваткой с Раксой. Однако ни разу никто из враждующих сторон так друг друга и пальцем не коснулся – борьба протекала исключительно на психологическом уровне.
Сначала противники сверлили друг друга взглядами на большом расстоянии. Через сутки пошли на сближение. Ракса крутилась около Дезмонда, как бы невзначай раскрывая пошире пасть, находясь в его поле зрения – что она – уже и позевать не может? Или там поковыряться в зубах? На каждый такой маневр Дезмонд обращался к Ольжеру, выражая тому восхищение выдрессированности Раксы: «Какая у вас умная лиса – она знает, кто свой, а кто чужой. Как приятно иметь такого отважного защитника в ее лице!».
В ответ на такие восторженные отклики Ольжер трепал по голове свою питомицу и уверял Дезмонда, что Ракса великолепная защитница, и что Дезмонду в их отряде не стоит никого опасаться. Вампир может на охрану лисы рассчитывать. Раксе при этом ничего не оставалось, как кивать головой в подтверждение слов мага. Дезмонд таким способом заручался свидетелем в лице Ольжера того, что Ракса предупреждена о неприкосновенности вампира. Уж что-что, а Ракса не станет нападать в присутствии мага.
Когда Ракса начинала подбираться все ближе и ближе к Дезмонду, тот вспархивал на плечо Вента и услужливо так интересовался: «А вам пух для тренировки владения мечом не нужен? А я могу меч почистить? А хотите, я вам курточку заштопаю – вон дырочка?» Лисе приходилось отступать.
Ракса решила избрать другую тактику – она сменила время охоты. Теперь лиса днем даже не смотрела (открыто) в сторону летучей мыши. Зато редкой ночью Дезмонд мог поспать больше часа, чтобы его не разбудил скрежет чьих-то зубов над самым ухом или колебания воздуха, производимые чьими-то крадущимися шагами. Вампир стал плохо спать. Лиса могла днем отоспаться – Ольжер всегда охотно нес свою питомицу на руках, когда видел, что она притомилась. Дезмонд же не мог всю дорогу сидеть на плече или голове Вента – надо же и честь знать! В конце концов, вампир его пленник.
От недосыпания летучая мышь становился все более нервной. Дезмонд стал шарахаться от каждого звука. Ко всему прочему однажды на привале он услышал чей-то разговор. Один писклявый голос жаловался, что путники порвали паутину, а восстанавливать – это так трудно. Как же теперь добывать себе прокорм? Второй голос, тоже довольно тонкий, но более бархатный, сочувствовал первому и возмущался, как люди наплевательски относятся к остальным обитателям подземелья. Совершенно о других не думают!
Дезмонда начала охватывать паника – ну, вот, теперь у него уже галлюцинации начались. Скоро он начнет видеть приведения, разговаривать с представителями Царства Мертвых. Какой ужас! Вампир принялся убеждать сам себя, что это ему только кажется, на самом деле никаких голосов не слышно. Просто он немного переутомился из-за недосыпания.
После самоувещивания Дезмонд прислушался – и вздохнул с облегчением. Голосов не было слышно. Однако через некоторое время он вновь услышал первый голос, который жалел сам себя, называя себя бедненьким и несчастным, что любой может пойти и порвать его паутину, и ведь ничего он не сможет в ответ сделать. Вампиру ничего не оставалось, как смириться со своим сумасшествием, и он не нашел ничего лучшего, как послушать, что говорит голос – все ж развлечение.
Безусловно, вампир не мог видеть обладателя этого голоса, а также его собеседника – ведь два паучка сидели на стене метрах в десяти от него. А на таком расстоянии сложно разглядеть порванную паутину и пытающегося починить ее паука.
Вампиру даже стало нравится монотонное жалобное бормотание, но тут его перебил зловещий голос, доносящийся как будто из его же собственного сознания: «Тебе конец! Я до тебя скоро доберусь – вот увидишь!» Дезмонд аж подскочил. Он огляделся вокруг и тут же встретился взглядом с Раксой. Если бы вампир наверняка не знал, что лиса не может говорить, он был бы уверен, что угрозу произнесла именно она. Тем более что Ракса, заметив, что Дезмонд вдруг испуганно взглянул на нее, смутилась.
Летучая мышь собственноручно выдрала у себя клок шерсти и заткнула себе уши. Все! Больше никаких голосов. И действительно, теперь Дезмонд мог слышать лишь волшебную тишину. Долгожданный покой…
Ракса же напротив, отбежав к Ольжеру и улегшись у него в ногах, стала обдумывать случившееся. Дезмонд ее услышал! Ведь только она ему мысленно пригрозила, как он обернулся с выражением дикого ужаса в глазах. Он ее услышал, и он ее понял!!! Нет, не может такого быть. Просто он повернулся, а на нее он всегда смотрит испуганно. Ей показалось. Она старалась себя убедить в этом, но червь сомнений крутился у нее в сознании, а вдруг он ее все же понял?
Чтобы окончательно развеять все свои сомнения Ракса решила провести маленький эксперимент. Она подошла к Дезмонду и мысленно произнесла лишь одно слово: «Сзади!» Вампир подскочил как ошпаренный и повернулся на 180 градусов, всем своим видом показывая, что ожидает там увидеть какую-то опасность.
Лиса сидела, оцепенев. Значит, правда? Дезмонд действительно понимает, когда она у нему мысленно обращается.
Сам вампир, осознав, что никакой опасности сзади нет, вернулся в свое прежнее положение. И увидел остолбеневшую лису, уставившуюся на него. Это несколько обрадовало вампира – хоть не один он сумасшедший. Вытащив затычки из ушей (все равно голоса слышны), вампир стал наслаждаться видом сбрендившей лисы. Тот же голос, что кричал ему «Сзади!», прозвучал в его сознании вновь:
- Ты меня слышишь?
Вампир, полностью смирившийся с собственным сумасшествием, радостно ответил вслух (не каждый день удается побеседовать с галлюцинациями):
- Да, очень хорошо слышу.
- Это я, Ракса.
Глаза Дезмонда встретились с зелеными глазами Раксы. Вот этого он не ожидал. Придя в себя от потрясения, он спросил:
- Так ты и мысли читать можешь?
- Нет, мысли не могу, но похоже, могу мысленно беседовать с тобой.
Оба они забыли про обоюдную ненависть и принялись изучать дар лисы. Выяснилось, что со ста метров вампир слышал лису превосходно – дальше лиса боялась отойти, это могло бы вызвать подозрения со стороны остальных членов отряда. Однако связь устанавливалась лишь тогда, когда лиса смотрела на Дезмонда. Причем Ракса не могла слышать мысли вампира. Беседа продолжалась – Ракса говорила мысленно, летучая мышь – вслух.
Спустя какое-то время, Дезмонд решился признаться лисе, что слышал еще голоса. Ракса поинтересовалась, о чем они говорили? Вампир ответил, что о паутине. Лиса решила, что кроме как паукам о паутине говорить больше некому и решила поискать, нет ли здесь поблизости пауков. Паук быстро нашелся. Дезмонд подлетел к пауку, благо длина веревки позволяла отлететь на далекое расстояние. Только паук увидел приближающуюся летучую мышь, как вскрикнул: «Ой!» и скрылся в щели. Дезмонд восторженно заверещал:
- Я видел, что это он сказал «Ой!» перед тем, как скрыться. Я понял, что он говорит. Может, я могу понимать всех зверей?
На что Ракса ему возразила:
- Ну, ты ведь слышал, что паучок СКАЗАЛ ВСЛУХ. Я же обращаюсь к тебе мысленно. Тем более ведь ты понимаешь только то, что я хочу, чтобы ты услышал. Вот давай, я сейчас подумаю что-нибудь, не обращаясь прямо к тебе. Поймешь ты или нет.
Лиса отвернулась. Через минуту, она вновь взглянула на Дезмонда. В его сознании вновь послышался ее бархатная неторопливая речь:
- Ну, что? Слышал что-нибудь?
- Нет…
- Так-то! Ты слышишь лишь меня и лишь тогда, когда я ХОЧУ, чтобы ты меня слышал. А что касается паука, что, выходит, что ты понял его речь.
Увлеченный исследованиями, Дезмонд не заметил, как натянул веревку. Этого не мог не заметить Вент. Он оглянулся в поисках вампира и увидел потрясающую картину – Ракса и Дезмонд мирно сидят рядом друг с другом и вампир лисе что-то рассказывает. Вент осторожно привлек внимание остальных членов отряда к этой необычной картине.
Вдруг лиса заметила, что на них смотрят их попутчики. Она обратилась к Дезмонду:
- На нас смотрят! Начинаем драку!
И бросилась на вампира. Если бы Дезмонд не был предупрежден об атаке, в это же мгновение его жизнь трагически бы оборвалась. Но в этом случае все обошлось. Подравшись несколько минут, «враги» были благополучно разняты Вентом и Ольжером. Делая вид, что слушают нравоучения людей, растолковывавших им, что они должны помириться, лиса и летучая мышь обменялись обещаниями, что не будут друг друга донимать без повода.
В дальнейшем лиса и вампир частенько предавались коллективному изучению своих даров. Проведя нехитрые параллели, оба пришли к выводу, что к их способностям причастны серьга и ожерелье, взятые ими из Пещеры Сокровищ. Последующие опыты подтвердили гипотезу – если на Дезмонде нет серьги, то он не может слышать язык тех же пауков, а если Ракса снимает ожерелье, то теряет способность доводить свои мысли до сознания своих собеседников.
Правда, в один прекрасный момент Дезмонд удивился, почему же он не понимает языка крылатых ежиков. Он прислушался и понял, что ежики говорят очень быстро, да и еще все одновременно. Лишь сосредоточив все свое внимание на их болтовне, вампир смог понять, что какой-то из них говорил что-то про какого-то старичка-весельчака. Выяснять про старичка Дезмонд не стал, слишком много сил уходило на понимание их языка.
Через некоторое время, видя, что вампир с Раксой помирились или, во всяком случае, не гоняются друг за другом при любой возможности, Вент отвязал вампира.
Чем ближе отряд подходил к Заброшенной Каменоломне, тем пустынней становились и туннели и коридоры.  Добравшись, наконец, до пещеры, где по объяснениям гнома из Пещеры Сокровищ, и должен был жить Ушбо, путники решили разбить свой лагерь. Тем боле, что рядом протекал ручеек.
Жем и Тоби разлеглись на камнях – поспать. Лиомо взялся за готовку нехитрого ужина. Вент собрал уголь, который валялся около каменоломни и стал разжигать костер с помощью одного из уцелевших негасимых факела. Акостра принялась чистить приобретенную сбрую – надо же чем-то время занять.
Ольжер же разложил на коленях книгу, подаренную ему Париу, и принялся дальше изучать ее. Маг устроился несколько в стороне от своих друзей, чтобы храп Тоби и верещание крылатых ежиков, по обыкновению кружащих вокруг шута, не мешали ему сосредоточиться. Он устроился на одном большом камне, лежавшем рядом со стеной. Маг хотел было уйти и подальше, но потом, решив, что отдаляться от отряда несколько страшновато.
Погрузившись в чтение Ольжер не заметил, как к нему подкрался какой-то гном. Особенностью передвижения гнома было то, что он скользил над землей в сантиметре от поверхности. И, несмотря на то, что гном был уже явно немолодой, он был необычайно юрким.
Пользуясь тем, что магу не до чего, кроме книги нет дела, гном поднялся над землей ровно настолько, чтобы иметь возможность из-за плеча Ольжера прочитать, что написано в книге. То, что гном там увидел, явно ему не понравилось, он взмахнул рукой. И тут же Ольжер обнаружил, что плохо видит текст перед собой. Буквы стали двоиться. Ольжер тряхнул головой, но двоение не прекратилось. Тогда маг протер глаза – тот же эффект.
Гном довольно потер руки. Потом, отлетев чуть подальше, в темноту, стал наблюдать за действиями Ольжера. Тот закрыл книгу, чуть подождал и осторожно открыл, как будто опасался, что оттуда может кто-нибудь выскочить. Но ничего не выскочило, а буквы по-прежнему двоились. Маг вновь закрыл глаза и в таком положении посидел несколько минут, вновь заглянул в книгу  и вновь не смог ничего прочитать.
Тщетные попытки Ольжера разглядеть что-либо в книге рассмешили гнома. Он еле сдерживался, чтобы не расхохотаться вслух. Вскоре он даже упал со смеху, правда, земли так и не коснулся, лишь перевернулся в воздухе и вновь принял вертикальную позу. Поняв, что сдерживаться он просто не в состоянии, гном из последних сил взмахнул руками. После чего тут же громко раскатисто рассмеялся. Его смех разнесся по всем туннелям верхних пещер, однако никто из членов отряда его не услышал.
Как только гном взмахнул руками, около каждого человека, а также лисы и вампира появилось по две маленьких летучих мыши. Каждая была раза в два, если не больше, меньше Дезмонда. Эти существа зависли в воздухе около ушей непрошенных гостей каменоломни и тут же заткнули им уши принесенными с собой комками шерсти. Все описываемое произошло в одно мгновение.
Все продолжали заниматься своими делами – никто не услышал хохота гнома и не увидел летучих мышей. Да и те не задержались около людей. Только гном отсмеялся, как летучие мыши растворились в темноте, унося с собой комки шерсти, помогшие им сделать так, чтобы люди не слышали смеха их повелителя.
Спустя какое-то время гном вновь взмахнул руками. И буквы в книге Ольжера перестали двоиться. Теперь они переползали со строки на строку, менялись местами друг с дружкой, суетились. Увидев такой муравейник в своей книге, маг утроил свои старания по приведению своего зрения в порядок. Гном еще немного понаблюдал за Ольжером, после чего, прячась за камнями, где нагибаясь, где ложась, заскользил к Венту.
Тот только уложил принесенные с собой угли и готовился уже разжечь костер. Он поднес факел к кучке угля, но тот лишь зашипел. Уголь оказался мокрым! Вент уставился на уголь. Он ведь только что отбирал именно эти угли, они были сухими. Может, он перепутал? Да, конечно, он откладывал влажные угли в одну кучу, а в другую – сухие. И наверняка, по ошибке притащил кучу с мокрыми углями.
Довольный гном наблюдал за маневрами Вента, лежа за несколькими низенькими камнями. Тот притащил следующую порцию угля, уложил и попытался поджечь. Опять ничего не получилось! Но он же несколько раз перепроверил, что этот уголь сухой!!!
Вент забрал факел и пошел с ним к груде угля, разбираться на месте, какой камень загорится, а какой нет. Стоит ли объяснять, что вся груда оказалась мокрой.
Когда Вент вернулся и сообщил, что не может разжечь костер из-за того, что весь уголь здесь мокрый, Акостра хмыкнула и отправилась сама за углем. Принесенный ею уголь оказался сухим и тотчас же разжегся. Девушка победоносно посмотрела на Вента и принялась чистить свой золотой обруч, который она носила на голове под шапочкой. Предводитель отряда в этот момент выглядел абсолютно раздавленным.
Просмотрев и эту мизансцену, гном отправился издеваться над спящими. Но на свое несчастье он выбрал Тоби в качестве объекта своих издевательств.
Жем и Тоби  лежали рядышком, но если Жем составил в ряд несколько камней и устроил свое ложе на них, подстелив одно одеяло, а другим укрывшись, то лентяй Тоби заснул прямо на земле. Гном первым делом наслал на спящего своих летучих мышей. Двое из них подлетели и принялись щекотать своими хвостиками под носом у Тоби. Однако тот продемонстрировал удивительную способность. Не просыпаясь и даже не открывая глаз, Тоби взметнул руки и точнехонько схватил обоих летучих мышей. Держа мышей в руках перед собой, Тоби продолжал спать. На лице гнома отразилась недовольная мина.
Через пару мгновений руки Тоби медленно разжались – не без помощи гнома. Почувствовав свободу обе летучих мыши умчались прочь. Сам же Тоби продолжал спать молодецким сном. Гном задумался. Через некоторое время он вновь взмахнул руками. Раздался вой ветра, и из туннеля вырвался поток воздуха, устремленный аккурат на спящих. Жем пробормотал что-то невнятное, укутался в одеяло и продолжил спать. Тоби же лишь обнял себя покрепче и повернулся спиной к ветру. Но просыпаться даже и не подумал.
Гном уже стал зеленеть от гнева. Но отступать он не собирался! Опять взмах рук, и от ручья потянулась водяная змейка. Тоненький ручеек задел ноги Тоби. Через некоторое время вода пробралась и в сапог спящего, этому свидетельством было то, что Тоби поджал ноги. Тогда ручеек стал шире. Тоби поджал ноги еще. Гном не отстал. Когда вода коснулась штанов спящего, Тоби, по-прежнему не просыпаясь, стал карабкаться на ложе к Жему. Примостившись на краю постели друга, Тоби замер в невообразимой позе. Он балансировал на самом крае, казалось, хватит легкого дуновения, чтобы Тоби упал вниз, где набралась целая лужа, которая уже омывала камни, служившие ложем Жему.
Но гном не успел пригнать ветер, собственно его и не понадобилось, поскольку Тоби без всякой посторонней помощи спихнул Жем. Тоби благополучно свалился в лужу, подняв тучу брызг, но и это не смогло разбудить его.
А вот Жем, на которого обрушился целый ливень поднятых упавшим телом Тоби брызг, проснулся тотчас же. Он спросонья не смог понять, что его разбудило. Жем лишь констатировал тот факт, что был абсолютно мокрым. Он сел на своем ложе, свесив ноги вниз. Чуть помедлив, решил встать. Он кинул взгляд вниз и увидел спящего в луже воды Тоби. Жем аж засмотрелся на спящего – столько было безмятежности и спокойствия в позе его друга. Эффект умиротворенности картины усиливал легкий плеск воды, волны которой ударялись о спящее тело.
Безмятежность этой картины существенно портил внешний вид скукожившегося за близлежащим камнем гнома. Цвет его лица уже изменился на серо-зеленый, в нем стали проглядывать и бордовые оттенки. К счастью, Жем гнома не видел, поэтому продолжал наслаждаться видом спящего друга.
Гном бросил испепеляющий взгляд на Тоби и поспешил прочь, все также прячась за камнями. Тоби по понятной причине не видел этого взгляда. А то он мог бы прочитать в этом взгляде, что шутки кончились, и на сей раз гном задумал что-то действительно недоброе.
Отлетел гном недалеко, вновь взмахнув руками он превратил всех людей в статуи. Ольжер застыл в тот момент, когда пытался перевернуть книгу вверх тормашками – авось так буквы угомоняться. Вент, собственно, и до этого сидел без движения, обдумывая свой промах. Акостра как раз перед этим выронила обруч и застыла, наклонившись за ним. Тоби как спал, так и продолжал свое занятие. Жем замер, любуясь спящим другом. Лиомо застыл, держа в одной руке каравай хлеба, а в другой нож.
Лишь Дезмонда и Раксу гном не стал околдовывать. Когда они уставились на него, вдруг появившегося из темноты, гном лишь рявкнул на них, чтобы они катились на все четыре стороны и больше ему на глаза не попадались. Те, ни секунды не медля, выполнили его просьбу, правда, не до конца. За первым же поворотом они остановились.
Гном, безусловно, чувствовал, что зверье затаилось за углом, но полностью уверенный, что они ему не угроза, махнул на них рукой. Тем более что на таком расстоянии они в лучшем случае могли лишь услышать, что он говорит, а говорит он исключительно на языке гномов. И если звери могли хоть как-то понимать язык людей, то из его речи они все равно ничего не поймут.
Уже ни от кого не таясь, гном стал не торопясь облетать всю пещеру, рассматривая, что привезли с собой его непрошенные гости. Добравшись до обруча Акостры, он махнул своим летучим мышам, те подняли и подали ему обруч. Гном в задумчивости повертел обруч в руках, а затем начал разговаривать сам с собой: «Обруч-хранитель… а я-то был уверен, что он давно сгинул. Как он попал к этой девчонке? Однако, мне повезло, что она его сняла. Ведь этот обруч хранит от любого воздействия волшебством. Если бы она его надела, мои чары на нее бы не подействовали…»
Все прекрасно понявший, Дезмонд пересказал слова гнома Раксе. Лиса и вампир хотели было обсудить план действий, но их отвлекли действия гнома. Тот вновь принялся дирижировать вещами. Повинуясь его рукам, один за другим взлетали котелок, ложки, мешки, одеяла и прочее. Все уже в воздухе выстраивались друг за другом и вереницей следовали по известному одному лишь гному маршруту. За вещами последовали и их хозяева. Воздушное шествие завершал сам гном.
Хотя нет, гном был не последним среди продвигавшихся этим путем. Держась на почтительном расстоянии, за ним крались две фигуры.
Вскоре процессия прибыла в просторную пещеру, которая несмотря на огромные размеры была весьма и весьма уютна. Пещера была примечательна еще и тем, что в ней мебелью служили фигуры застывших людей, дзеков, разнообразных животных.
Гном из Пещеры Сокровищ ошибался, когда говорил, что Ушбо живет отшельником. Кто-то должен был для него готовить, убираться. Пещера Сокровищ редко кем посещается, поэтому хранитель сокровищ мог и не знать, что, устав от грязи и скверной пищи, Ушбо лично явился к гномам и отобрал мальчугана, который бы сносно готовил, а также был бы вполне смышленым, чтобы помогать ему и в дальнейшим стать его наследником.
Вещи людей не задержались в жилой пещере и проследовали в кладовую, где хранились все вещи, ставшие уже не нужными гному. Люди же зависли в воздухе посреди пещеры. Как только в пещеру влетел Ушбо, к нему навстречу из кухни выбежал Оско.
- С возвращением, господин Ушбо! – приветствовал он своего хозяина.
- Ты посмотри, какие великолепные фигуры я принес. Надо их куда-нибудь приспособить.
- Осмелюсь предложить приспособить вон того, с книгой, под книжную полку, а то ведь книг пропасть, складывать некуда.
- Хорошая мысль! Так и сделаем.
Взмах рук – и Ольжер уже стоит рядом с еще семью изваяниями, на коленях каждого из которых стояли огромнее стопки книг таким образом, что лиц, держащих эти книги не было видно. Поникшая фигура Вента послужила великолепной вешалкой. На его шею тотчас были повешены рабочие фартуки Ушбо, а на голову надеты рабочие же колпаки. Жем стал стулом. Оско предложил из Акостры сделать столик рядом с кроватью Ушбо – на ее спине прекрасно мог поместиться поднос с завтраком, а также можно ставить графин со стаканом. Тоби был уложен рядом с высоченной кроватью Ушбо, чтобы тому было легче взбираться на нее. Тем более что вид безмятежно спящего Тоби благотворно действовал на отходящего ко сну гнома.
Сложности возникли лишь с Лиомо. Но и тут достойную идею подбросил смышленый Оско:
- Хозяин, ты всегда жаловался, что тебе скучно одному сидеть за столом, обедая. Посадите его за стол напротив себя – у него в руках хлеб и нож – будет создаваться ощущение, будто он ест с вами.
 - Точно! Молодец! – обрадовался Ушбо. Потом вдруг напустил на себя серьезность – надо быть с мальчишкой строгим, а то возомнит о себе, - можешь съесть ложку малинового варенья, что прислала твоя бабушка. Но одну, не больше! А потом принеси мне варенье и чашку молока.
- Спасибо, - Оско выбежал из пещеры Ушбо. Но как только он скрылся с глаз хозяина, скорость его передвижения тотчас же упала.
Ушбо любил малиновое варенье больше всего на свете, а вот Оско его ненавидел. Бабушка всегда кормила его именно этим вареньем, так что теперь Оско это варенье видеть не мог. Однако сказать Ушбо, что он не любит это варенье не мог. Старейший гном не понимал, как можно не любить эту вкуснотищу. А если он заметит, что Оско не съел варенье, то будет уговаривать его попробовать. Ушбо так восхищался этим вареньем, что и все вокруг тоже должны им восхищаться. А лучшим доказательством того, что варенье нравиться, должно быть стремление его съесть.
Дабы не ворошить улей, Оско предпочитал, давясь, есть варенье. Благо Ушбо также волновался, что ему самому мало достанется, поэтому разрешал Оско съесть всего лишь одну ложку и то по большим праздником. Какого же было бы удивление Ушбо, если бы он знал, что Оско уже не рад, что дал полезный совет своему хозяину – мало того, что помог, так еще и вареньем давиться приходиться.
Пока Оско бегал за вареньем и молоком, Ушбо подошел к сундучку, заваленному книгами и различными нужными и ненужными вещами. С прыткостью, достойной стройного юноши-эльфа старый гном сгреб все с сундучка, отпер его и сунул туда золотой обруч Акостры. Затем закрыл, вновь завалил его всем чем он и был завален до этого, и, как ни в чем не бывало, уселся ждать ужина. В сундучке хранилось множество полезных вещей, которыми гном очень дорожил. Ключ от сундучка хранился во внутреннем кармане курточки гнома, застегивавшегося на маленькую пуговку. На ночь гном клал ключ под подушку.
Все эти манипуляции Ушбо Оско, разумеется, не видел, в отличие от двух зверей, не пропустивших не одно его движение. Мальчик же находился на кухне и выполнял  поручение гнома. Он подошел к горшочку с вареньем, зачерпнул из него ложкой, лизнул ее – должен же от него исходить запах варенья – все остальное – а это почти целая ложка, Оско смыл. К счастью за водой мальчику никуда ходить не надо было, подземный ручей проходил прямо через кухню. Поэтому варенье тотчас же было унесено потоком. Оско налил в кружку свежего молока. Каждое утро Оско выходил из Пещер и направлялся к пастбищу диких коз. Он ладил со всеми животными, поэтому надоить немного молока не представляло для него никакой проблемы.
Через несколько минут Ушбо уже лакомился любимым вареньем с молоком, закусывая ароматными булочками, приготовленными Оско. Сам гном сидел на новом кресле, которым стал заколдованный Жем. Напротив  Ушбо за столом сидел Лиомо. Выражение лица у шута было несколько мрачноватым – приготовление обеда было явно не самым его любимым занятием. Гном похвалил своего ученика и слугу одновременно:
- А действительно, гораздо веселее с ним. Может, даже расколдовать его? Так и поговорить можно было бы?
Оско удивленно посмотрел на хозяина. Тот отмахнулся:
- Шучу! Да, кстати, молодец, что съел ровно ложку варенья. А то, ой, как бы я тебя наказа-а-ал… - мечтательно протянул Ушбо.
Оско поежился. Что-что, а наказания хозяин умел придумывать. Правда, сейчас-то Оско уже наловчился угождать ему, дабы не злить лишний раз.
Когда Ушбо поел, Оско убрал со стола и отнес посуду на кухню. Кухня была заодно и его комнатой. Сюда он составил застывших зверей, заколдованных Ушбо. Мальчик мечтал, что когда-нибудь он научится от Ушбо волшебству и сможет расколдовать их. Безусловно, Оско было жаль и людей, стоящих в комнате хозяина, но те были слишком большими, и исчезновение любой из фигур тотчас будет замечено Ушбо.
Мальчик погладил застывшую ласточку. Вот бы она ожила, взмахнула своими изящными крыльями и взмыла в небо! Но нет, ее глаза оставались стеклянными. Из живых питомцев у Оско был всего лишь один таракан. Он был большой и неприхотливый. Оско часто его выпускал побродить по кухне, а потом засаживал в просторный короб. Если бы Ушбо заметил таракана, он тотчас его бы заколдовал, и таракан стал бы таким же как и остальные питомцы Оско. Он ухаживал за всеми людьми и животными волею судьбы ставшими чучелами для развлечения Ушбо. Хотя, как говорит сам старый гном, сами пришли.
Вскоре Ушбо засобирался спать. Переодевшись в ночную рубашку и надев свой ночной колпак, Ушбо переложил ключ из курточки под подушку. Зоркие глаза Раксы, выглядывавшей из-за угла, все это не преминули заметить. Когда гном уже лежал в постели, Оско прошелся по пещере хозяина и потушил все свечи. Под подсвечники Ушбо приспособил пять фигур дзеков.
Выходя из опочивальни хозяина, Оско обо что споткнулся. Кукла! Нет, разумеется, когда-то это была живая девочка, но вот ее-то Оско было совершенно не жаль. Это девочка была из какой-то знатной семьи, ужасно избалованная. Однажды она приказала своему слуге, немного умевшему колдовать показать ей Черные Пещеры. Слуга не мог отказаться. Ну, а здесь они попали в лапы Ушбо. Теперь своенравная девчонка служила украшением комнаты Ушбо. А ее старый слуга теперь служил умывальником гному, держа в руках таз для воды. На его голову Ушбо вешал свой ночной колпак, в  один карман куртки ставил расческу, а в другой щеточку для зубов.
Когда в жилище гнома все стихло, и оно погрузилось во мрак, Дезмонд и Ракса предприняли попытку добыть ключ от сундучка, чтобы затем добраться и до обруча. Первой отправилась за ключом Ракса. Но только она добралась до кровати и открыла было пасть, чтобы вытащить ключ из-под подушки, как гном проснулся. Пока он зажигал свечу, Ракса успела шмыгнуть под кровать. Ушбо спустил ноги вниз, поставил ноги сначала на Тоби-подставку, затем встал, сунул ноги в тапочки, взял в руку свечу и побрел в сторону кухни.
Лиса вылезла из-под кровати лишь тогда, когда гном исчез в дверях. Не теряя ни минуты, лиса сунула голову под подушку, но тут же она услышала шепот Дезмонда: «Идет!!!». Ракса успела выдернуть голову из-под подушки, но ключ в последний момент выпал у нее из пасти и остался лежать на матрасе рядом с подушкой.
Прятаться под кровать у нее времени не было, и она замерла около нее, делая вид, что является одной из заколдованных фигур, служивших в этом доме мебелью. Спросонья Ушбо не обратил на нее никакого внимания. Уселся на кровати и поставил Раксе на голову свечу. Сам же лег, достал книгу и принялся читать.
Ракса не могла пошевелиться, не сбросив при этом свечу. Ей ничего не оставалось, как продолжать изображать статую и ждать, когда Дезмонд окажется в поле ее зрения, дабы она могла сообщить ему кое-какие новости. Прошло довольно много времени, когда до вампира дошло, что необходимо установить связь с лисой. А так как она замерла и не могла вертеть головой, то летучая мышь отправилась занимать позицию напротив лисы, чтобы поймать ее взгляд.
Хоронясь за всевозможными, Дезмонд добрался до фигуры Ольжера, служившей в данный момент книжной полкой и стоявшей у противоположной стены напротив лисы. Чтобы Ракса заметила его присутствие, вампир принялся осторожно выглядывать из-за Ольжера.
Ракса тотчас же заметила белое пятно, то появлявшееся, то вновь исчезавшее за какой-то неподвижной фигурой напротив нее. Лиса тотчас обратилась к летучей мыши. Правда, сначала словесный поток, который Ракса обрушила на Дезмонда, не нес никакой полезной информации. Он лишь отражал ее отношение к долгому отсутствию вампира. Когда, наконец, лиса выговорилась, она сообщила подельнику, что ключ она выволокла из-под подушки, и он лежит в считанных сантиметрах от нее.
Вампир на редкость быстро понял, что от него требуется. По-прежнему прячась за всевозможными предметами, которыми на его счастье пещера Ушбо была буквально набита, Дезмонд добрался до кровати гнома. Расположившись под ней, вампир перевел дух, а затем осторожно выглянул, чтобы изучить обстановку.
Гнома летучая мышь не увидела. Это придало ему уверенности, он вылез из-под кровати и поднял лапку, пытаясь нащупать ключ. Это ему благополучно удалось. Ключ у него – ура!!!
Однако ключ – еще не обруч. Забравшись вновь под кровать, Дезмонд принялся ждать, пока Ушбо начитается.
Бедняжка Ракса уже из последних сил держала голову прямо, чтобы свеча никуда не рухнула, когда Ушбо закрыл книгу и потушил злосчастную свечу. Лиса сразу же сбросила ее, ставшую всего лишь за час люто ею ненавидимой. Дезмонд, умневший прямо на глазах, подхватил ее на лету и поставил на Акостру-тумбочку. Как будто она тут и стояла.
Потратив несколько минут на то, чтобы размять затекшие мышцы шеи, Ракса двинулась по направлению  к куче вещей, под которой стоял заветный сундучок. Дезмонд последовал за ней. Под покровом темноты они разобрали всю кучу предмет за предметом. Делали они это с максимальной скоростью, которая позволяла бы не нарушить царившую вокруг тишину.
Дезмонд говорить не мог, зато Ракса, болтовню которой никто кроме вампира слышать не мог, практически не замолкала. Она координировала их действия, но при этом, пользуясь тем, что он не может ей ответить, подтрунивала над ним. Бедный мышь еле сдерживал себя, но к счастью благоразумие взяло вверх, и вампир не издал ни звука. Единственное, что он мог себе позволить, это почаще исчезать из поля зрения лисы, заходя за перекладываемые ими предметы.
В конце концов, сундучок был высвобожден, затем открыт, после чего из него была извлечен обруч. Сундучок вновь закрыли, а все вещи водружены на свои места. Дезмонд пробрался к кровати Ушбо и засунул ему под подушку ключ.
После этого звери выбрались из пещеры и расположились поодаль от нее. Лиса и вампир принялись размышлять, что теперь делать с обручем. Вернее, что делать с ним они знали – надеть его на кого-нибудь, чтобы расколдовать. Теперь надо было решить, на кого его надеть?
Ракса предложила кандидатуру Ольжера – маг все-таки, Дезмонд ратовал за Вента – он ведь самый сильный – того гнома прихлопнет одной левой – и дело с концом. В итоге лиса сделала вид, что согласилась с вампиром, решив про себя, что на месте все сделает по-своему.
Лиса взяла обруч в пасть и засеменила в пещеру Ушбо Дезмонд полетел за ней. На полдороги вампир, заподозривший кое в чем лису, выхватил у нее обруч. Спустя пару метров, корона вновь оказалась у лисы. Так они и дошли до пещеры, все время пытаясь выхватить корону друг у друга. В пещеру обруч был внесен Дезмондом.
В пещере было темно, значит, гном по-прежнему спал. Они двинулись к намеченной цели – Венту (ну, а кое-кто двинулся к Ольжеру, стоявшему в той же стороне, что и Вент).
Когда парочка уже преодолела половину пути, как в комнату из кухни вошел Ушбо со свечой в руке. Видимо, гном вновь выходил из комнаты, пока лиса и вампир проводили свое совещание. Вампир с обручом усепл спрятаться за дзека-канделябра. Лиса не успела, и ей вновь пришлось притворяться статуей.
Ушбо, проходя мимо нее, посетовал, что эта фигура стоит в очень неудобном месте – на самом проходе. Гном решил утром сказать Оско, чтобы тот ее куда-нибудь передвинул. Ракса же от испуга, что он ее увидел и внимательно разглядывает, моргнула. Но в неясном свете свечи Ушбо этого не заметил.
Наконец, гном улегся в постель и потушил свечу. Ракса, найдя глазами своего дружка, обратилась к нему с настойчивым требованием вернуть ей обруч. Дезмонд отказался. Лиса бросилась за ним. В попытке сохранить себе обруч, дабы затем распорядиться им по своему усмотрению, вампир взмыл выше и бросился прочь от лисы. Та за ним. Тут летучая мышь не удержала свою ношу, и обруч упал.
Лиса и вампир с ужасом замерли, ожидая услышать предательский звон обруча, ударившегося о каменный пол. Однако прошла одна, две, три секунды, но ничего не было слышно. В момент, когда Дезмонд выронил обруч, он находился где-то над кроватью Ушбо. Наверное, обруч упал на кровать. Вампир стал исследовать постель, но ничего не было видно.
Ракса тоже заспешила к кровати, но тут на что-то наткнулась. Это оказался Тоби. На его голове что-то блеснуло. Обруч! Лиса застыла. Тоби по-прежнему лежал все в той же позе. Так, значит, гном ошибся, и этот обруч не волшебный?! Ракса чуть не взвыла – они столько трудов положили, а все напрасно. Но тут Тоби, по-прежнему не просыпаясь,  поднял руку, пошарил ею, нащупал край одеяла Ушбо, свесившегося с кровати, и на мгновение замер, готовясь дернуть одеяло на себя – ну не мерзнуть же! Ракса воспользовалась этим секундным замешательством руки Тоби и сдернула обруч с его головы. Тоби замер вновь, но уже с поднятой вверх рукой. Лиса плюнула на это - как застыл, так и застыл, главное – Ушбо не проснулся.
Убедившись, что обруч действительно снимает заклятье, Ракса в два прыжка очутилась около Ольжера и нахлобучила корону ему. Зазевавшийся Дезмонд, не успел ей помешать. Маг тотчас очнулся.
Вокруг Ольжера было абсолютно темно. Где он находится, маг понять был не в состоянии. Единственное, что он осознал, это то, что у него не коленях стоит огроменная стопка книг, и он придерживает ее обеими руками. Тут в его голове зазвучал чей-то голос: «Привет!» Ольжер, который и без того находился на грани истерики из-за неизвестности, что происходит вокруг, от испуга закричал.
Дезмонд сдернул с него обруч и бросился прочь из пещеры. Однако перепутал двери и оказался на кухне. Делать нечего - он спрятался за плитой. Ракса чуть помедлила, дабы проснувшийся Ушбо имел возможность заметить ее, и выбежала из пещеры. В отличие от Дезмонда она выбрала направление правильно. Этот маневр принес свои плоды. Как и надеялась лиса, гном посчитал, что это она подняла крик. Прибежавшему Оско, Ушбо сообщил, что звери явно не хотят оставлять своих хозяев, и что завтра утром надо будет их найти и тоже заколдовать, а то ведь так и будут шнырять. Пока же предложил закрыть дверь на замок и разойтись по своим комнатам.
Оско вернулся в свою комнату с тяжелым чувством. Какие же эти животные глупые – шли бы отсюда. Ведь своим хозяевам они ничем помочь не смогут, а теперь и их гном заколдует. Гномик улегся в постель, но тут заметил, что за плитой виднеется какое-то белое пятно. Он встал и подошел поближе. Восторгу Оско не было предела: живая летучая мышь. Да еще и белая!
Дезмонд в ужасе вжался в угол, как будто это помогло бы ему скрыться с глаз маленького гнома. Однако он был крайне удивлен, как вместо того чтобы сдать его Ушбо, Оско зашептал:
- Не бойся! Я тебя не выдам. Это ты поднял крик? Новые заколдованные Ушбо люди – это твои хозяева? Ты хотел их освободить?
Голова Дезмонда сама собой стала кивать. Мальчик подошел к шкафчику с запасами еды:
- Ты, наверное, голоден? Хочешь чего-нибудь поесть?
«Крови!!!» мысленно вскричал Дезмонд. Но вслух воспитанно промямлил:
- Нет, спасибо, я поел.
Оско резко обернулся:
- Да ты и разговаривать умеешь?
- Угу.
Мальчик подхватил летучую мышь на руки и уселся вместе с ним на кровати:
- Слушай! Если у тебя есть план, то я помогу тебе. Но, к сожалению, сам я не смогу их расколдовать. Хотя это самая моя заветная мечта – сделать всех заколдованных людей и животных свободными.
При этих словах мальчик мечтательно закрыл глаза. Замер на секунду и вдруг погрустнел:
- Странный он, Ушбо. Работать у него легко, он особо не привередливый. Да и обучает меня разным премудростям. Но ко всем остальным живым существам, он относится крайне враждебно. Что ему плохого сделал бельчонок, которого я принес несколько месяцев назад из леса? Лишь только он его увидел, как заколдовал! Зачем?! В целях самообороны? Хотел под мебель приспособить?
Дезмонд кивал головой, мол, он полностью согласен с Оско. Бедный бельчонок… Рыженький… Кого-то вампир тоже знал, рыженького… Вампир задумался. Ракса!!! Она же не знает, что он здесь! Небось, рыскает по пещерам. Он вскочил:
- Извини, но меня ждут.
Оско удивился:
- Кто? Ты здесь не один?
Вампир, почувствовав доверие к этому мальчугану, решил раскрыться, тем более что все равно кто-то должен ему открыть входную дверь:
- У меня друг – Ракса. Она лиса. Она должна быть либо в пещере Ушбо, либо около пещеры. Вот обруч, - Дезмонд показал свое сокровище гному, - он снимает любое колдовство с того, на кого он надет. Мы с ней решили расколдовать кого-то из наших – и пусть они что-нибудь придумают, как расколдовать остальных.
Тут Дезмонд замер – а зачем ему лиса? Ведь теперь он имеет великолепную возможность спокойно надеть обруч на Вента, и никто ему не сможет в этом помешать. Хотя… А кто же объяснит ситуацию расколдованному? У Дезмонда созрел план.
Пока Оско в кромешной тьме пробирался к входной двери, чтобы впустить Раксу, вампир рыскал среди статуй, пытаясь различить, которая из них Вент. Поколебавшись, он надел обруч на одну из статуй, которая по его расчетам должна была быть Вентом. Спустя пару секунд, кто-то схватил Дезмонда, сунув при этом тому в пасть какую-то тряпку…
Ракса сидела под самой дверью. Как только та раскрылась, она, разумеется, отпрыгнула в темноту. Но открывший дверь мальчик-гном позвал ее на ломанном человеческом языке, пояснив, что он по поручению Дезмонда, и что тот в данный момент как раз Вента и расколдовывает. Ракса бросилась в открытую дверь на подмогу вампиру.
Лиса быстро нашла Вента, но тот был все таким же неподвижным, как и раньше. И где же Дезмонд с обручем? Кравшийся за ней Оско тоже в недоумении озирался. Вдруг кто-то ловко схватил лису за хвост и пообжал с ней в руках прочь из пещеры. Как только неизвестный оказался вне пещеры, как лиса и вампир были тут же отпущены, и до боли знакомый голос поинтересовался:
- Ну, и что все это значит?
Дезмонд радостно затараторил о своих приключениях. Но, судя по выражению лица Лиомо, Ракса также не преминула воспользоваться возможностью блеснуть своими способностями рассказчика, пускай и мысленно. Шут оборвал их галдеж и потребовал рассказывать по очереди. Начал Дезмонд, он поведал все об их приключениях, о гноме, о том, как Оско им помог (мальчик лишь после этого отважился подойти к беседующим), единственное, о чем гном промолчал, так это о том, что Лиомо расколдовали по ошибке.
Шут поинтересовался у Оско, пусть и немного коверкая язык гномов:
- Ты ведь работаешь у Ушбо довольно давно. Есть ли что-нибудь, чего бы гном боялся или не выносил?
Мальчик задумался. Затем начал перечислять:
- Ну, он не любит абрикосовое варенье, животных, людей, не выносит, когда ему перечат…
- Нет, это все не то, - перебил его Лиомо, - а есть что-либо, что он не выносит ни при каких обстоятельствах?
- Вспомнил! Есть! – воскликнул Оско. - Он не выносит звука песен!
Лиомо тут же вскочил, сделал небольшую распевку и деловито сообщил:
- А я, признаться, просто обожаю петь! Скажу вам честно, Ушбо не повезло, что я встретился ему на пути… Мне даже его жалко стало, - при этих словах на глазах шута навернулись слезы, и он зашмыгал носом.
Спустя секунду, он уже входил в пещеру. Сорвав парочку зановесочек и стащив несколько полотенец, шут ими крепко-накрепко привязал обруч к своей голове, завязав их концы под подбородком. Сверху этого необычного головного убора, шут нахлобучил обычный – свою любимую черную шапочку с облезлым пером. Шапочка была тут же сдута первым же сквозняком. Шут взял шапочку в руку.
И вот Лиомо уже стоит над мирно спящим Ушбо. Тишину прорезал его веселый звонкий голос. Эта песенка пользовалась наибольшим успехом на всех праздниках в Солнечном Королевстве. Однако Ушбо она явно не пришлась по вкусу.  Гном вскочил, одним взмахом руки зажег все свечи в пещере, а заодно и пару гардин (перестарался малек). Оско бросился тушить гардины.
Гном же тщетно пытался перекричать шута:
- Замолчи-и-и-и-и!!!!!!!!!
Но Лиомо не прекращал своего любимого занятия – давненько он не пел! Гном попытался применить волшебство, но все усилия гнома гасились действием обруча. Ушбо попытался сорвать обруч собственноручно, но он был крепко привязан. Лиомо же как будто и не замечал попыток Ушбо, он закрыл глаза и вдохновенно пел, всем своим видом показывая, что главное для него сейчас – это наслаждаться звуками музыки, и все, что происходит вокруг него, его не волнует.
Веселая карнавальная песенка сменилась длиннющей старинной балладой с несколько заунывной мелодией. Исполняя ее, Лиомо сел за стол, облокотившись на него и подперев голову рукой. Судя по его виду, в песне рассказывалась какая-то душераздирающая история. Но гном не имел возможности оценить ее, так как на человеческом языке не знал ни слова. Мелодия же привела его на грань истерики, тем более что шут выл ее противным фальцетом. Пение фальцетом было необходимо, так как песня пелась от женского лица.
Гном уже начал метать молнии, но те отскакивали от Лиомо, не причинив тому ни малейшего вреда. По приказу хозяина появились маленькие летучие мыши, но и они не смогли ничего сделать – тугие узлы, которыми были завязаны полотенца и занавески, державшие обруч, оказались слишком тугими для миниатюрных существ. Лиомо лишь отмахивался от них, как от мошек.
Спустя час Ушбо уже обессиленный сидел на своей кровати, еле ворочая языком, он спросил:
- Хорошо! Что тебе нужно?
Пение тотчас прекратилось:
- Расколдуй всех.
Ушбо взмахнул руками и Жем, Тоби, Акостра, Ольжер и Вент ожили. Пение возобновилось. Гном вскричал:
- Обманщик! Я же расколдовал!
Лиомо на мгновение прервался:
- Я просил всех, а не избранных.
Гном схватился за голову, но спустя пару мгновений вновь взмахнул руками, и практически вся мебель в его жилище ожила. Звери бросились врассыпную, дзеки заспешили в свои нижние пещеры, люди заторопились тоже по своим домам. Помимо отряда путешественников в пещере осталась лишь принцесса-куколка со своим слугой.
Оско смотрел вслед убегающим. Его одолевали противоречивые чувства – с одной стороны, он был рад, что они обрели свободу, а с другой – как же тоскливо здесь теперь будет!
Гном же наслаждался, наконец, наступившей тишиной. Хоть вокруг стоял гомон – все одновременно рассказывали друг другу о своих приключениях, - после завываний шута этот гвалт был для Ушбо самим покоем. Вскоре один за другим бывшие пленники потянулись вслед за Оско в кладовую Ушбо, где теперь лежали все их вещи.
Увидев это, гном хотел было помешать им, но тут же шут принялся насвистывать что-то веселенькое. Ушбо сдался – пусть делают, что хотят, только уйдите отсюда поскорей.
Отряд уже был готов к новым приключениям. Акостра получила от Лиомо свой обруч, который девушка напялила на голову – как выяснилось, полезную штуку она выудила из Чистого Озера.
Девушка-куколка со своим слугой попросились в отряд, пока они не доберутся до своего замка. Одним им трудно будет, а с отрядом гораздо спокойнее и легче. Никто не стал возражать. Так Мателла и Флипс присоединились к отряду. Очаровательная шестнадцатилетняя принцесса в своем пышном белом платье смотрелась несколько не к месту посреди пещеры Ушбо, гораздо больше к этой обстановке подходил ее слуга – сухонький вечно смущающийся старичок. Он носил очки, которые в самый неподходящий момент сползали ему на нос.
Забрав все свои вещи, сваленные Ушбо в кладовой, отряд в добавок ко всему получил от Оско еще и мешок со съестными припасами. Когда стали распределять поклажу, то Мателла долго не могла понять, зачем в ее сторону тычут каким-то мешком. Когда Флипс объяснил ей, что этот мешок ей предлагают понести, она ужасно удивилась:
- Я буду что-то нести? Я соизволила согласиться идти самой, хотя я всегда пользовалась каретами, на худой конец меня носили на руках. Так меня заставляют еще и что-то нести!
Флипс суетливо стал уверять свою госпожу, что он унесет все сам, дабы не утруждать ее, просто Жем не знал, как следует обращаться с ее сиятельством. Однако увидев потуги старичка поднять два мешка – свой и Мателлы – Ольжер принялся растолковывать красавице, что так нельзя, надо помочь старичку. Эти слова заставили задуматься Мателлу, после чего она, изменив своим принципам, ухватила мешок, полная решимости тащить его.
Акостра недоверчиво косилась на Мателлу: «Тоже мне – красавица! Ничего вот поползает в своем платьице по подземельям, поскачет по горам, посмотрим, как она запоет!»
Тут бледнокрылый Дезмонд громко кашлянул, привлекая внимание окружающих. Все посмотрели на него. Раздался женский визг. Взгляды присутствующих устремились теперь уже на Мателлу – чего орать-то, летучую мышь что ли не видела? Никому и в голову не могло бы прийти, что могла завизжать Акостра. И действительно визжала Мателла, спустя мгновение она уже лежала в глубоком обмороке, Флипс кряхтя наклонился к ней и принялся приводить в чувство свою госпожу.
Вампир вновь кашлянул, уже настойчивее – чего, мол, смотреть на бездыханную девицу - у него важное дело. Отряд дружно перевел взгляд вновь на него. Дезмонд начал свою речь:
- Позвольте заметить, что я вам всем оказал услугу. Без моего участия вы бы так навечно служили мебелью у Ушбо.
Дезмонд сделал паузу, ожидая, что до людей самих дойдет, к чему он клонит.
Но перед ним собрались на редкость несообразительные личности. Тяжело вздохнув, вампир пояснил:
- Вам следует заплатить за услугу, которую я вам оказал, добыв обруч и надев его на Лиомо.
В его голове тут же послышался возмущенный голос Раксы – ее заслуги в этом нет, что ли?! Но вампир и ухом не повел, делая вид, что лису он не слышит. Мало ли что там у него в голове, а люди должны лицезреть спокойного, несколько обиженного несправедливым обхождением героя. С Раксой потом все уладит.
Вент слегка толкнул Жема:
- Его притязания справедливы – твоей крови он еще не пробовал. Удовлетвори спасителя.
Несколько ошарашенный Жем подошел к Дезмонду. Тот в миг расцвел. Вытащил уже подзабытую щеточку, почистил зубы, разъяснил Жему способ действия его обезболивающей слюны. После чего с наслаждением запустил зубы в вену.
Спустя минуту очнулась и Мателла. Флипс клятвенно уверил ее, что приложит все усилия, дабы летучая мышь не осквернила своим присутствием путешествие госпожи. В подтверждение словам, он снял со своей шеи шарфик и принялся размахивать им, как будто бы разгонял им тучу каких-то насекомых.
Дезмонда это напугать вряд ли могло, однако в маленькой головке вампира поселилась мечта – оказать услугу этой зазнайке и обязательно попробовать ее кровушки.
Перед самым уходом Лиомо подошел к Ушбо. На того тотчас же нахлынуло нехорошее предчувствие. Шут произнес:
- Вообще-то мы сюда пришли с кое-каким делом. У тебя есть одна из Бусинок Мироздания. Не мог бы ты нам ее отдать?
Сначала такая просьба вызвала взрыв негодования в душе гнома – мало того что столько ущерба нанесли – одна только выпущенная на волю мебель веками собиралась, не говоря уже об испорченном настроении – так теперь еще и Бусинку Мироздания требуют. И судя по уверенному виду, этот наглец точно знает, что Ушбо не имеет права отказать. Но знает ли этот человечишка, что за обладание Бусинкой Горя они должны заплатить? Гном решил отыграться за все нанесенные ему обиды:
- Хорошо, я вам ее отдам. Но вы, разумеется, знаете, что вы должны мне заплатить за нее?
- Мы знаем об этом. И что же тебе надо взамен?
Впервые за последние сутки у гнома на лице высветилась довольная улыбка. Ушбо буквально на глазах расцвел. Его распирало от предвкушения того, как он с ними разделается. Пусть забирают Бусинку, пусть! Потом придет час расплаты!
Гном медленно, наслаждаясь реакцией слушателей на каждое его слово, сообщил:
- Кто-то один из вас взамен на Бусинку Горя, - сделав паузу, он с довольным видом подмигнул Лиомо, – красивое название, не правда ли? – затем торжественно продолжил, - должен будет отдать самое дорогое, что у него есть. Кто из вас будет тем счастливчиком, который будет расплачиваться – решайте сами.
Чуть помедлив, он заговорил вновь:
- Однако что он потеряет, ему не будет известно. Это может быть вещь, например, любимая подушечка для ног, - Ушбо хихикнул, а затем громовым голосом продолжил, - а может, и возлюбленный!
Гном резво подскочил к Акостре и, зависнув над ней, ехидным голосом поинтересовался:
- У тебя возлюбленный есть?
Вид в миг побледневшей Акостры, привел его в полнейший восторг. Он решил не останавливаться на достигнутом и злоещим голосом добавил:
- А, может, и любимая мама!
Подскочив к Ольжеру, он уже опробованным ехидно спросил того:
- У тебя мама есть?
У Ольжера все внутри оборвалось. Он кивнул и всхлипнул.
Ушбо победоносно закончил:
- Час расплаты тоже не известен. Это может произойти тотчас же, или спустя 50 лет. Но это обязательно случиться!!!
На этих словах его голос достиг своего самого громкого звучания. После чего уже спокойным и как бы безразличным тоном гном закончил:
- Если желаете заполучить Бусинку Горя – выбирайте, кто из вас будет расплачиваться.
Закончив свою речь Ушбо уселся на свою кровать (единственный предмет мебели, который не сбежал) и, напустив на себя самый невозмутимый вид, принялся взбивать подушку. Мол, я вам свою цену сообщил, а вы хотите – берите Бусинку, хотите – не берите… Однако в душе у него все ликовало – ага, съели?!
Акостра стояла оглушенная. Фраза о возможности потерять любимого ввергла ее в шок. Даже тот факт, что ее реакцию не могли не заметить окружающие, которые могли бы узнать ее самую сокровенную тайну, что она влюбилась, не смутил ее. Практически не колеблясь она решила, она не сможет поставить под удар Лиомо – она откажется от того, чтобы расплачиваться за Бусинку Горя.
Когда девушка приняла это решение, то вспомнила о своих родных. Ей стало стыдно, что не о них забеспокоилась в первую очередь. Акостра искренне любила всех и отца, и мать, и братишку, и даже воображалу Алтею. Конечно, у них абсолютно не совпадают интересы, вкусы и цели в жизни, однако они всегда были близки. И Акостра знала, что Алтея никогда ее не подведет. Вспомнив о родных, Акостра еще больше утвердилась во мнении, что она не согласиться на предложение Ушбо.
Жем вспомнил вою маму. Сейчас она уже была сгорбленной и сморщенной старушкой. А когда-то блистала красотой – годы состарили ее. Отца Жем потерял рано – ему было пять лет, когда отец погиб, сражаясь под знаменами Короля Солнечного Королевства. Мать с трудом перенесла эту потерю, но у нее оставались три сына и дочь, забота о них заставила ее жить дальше. Однако следом последовал еще удар – заболела, а затем умерла сестренька Жема (она была самой младшей). Чуть позже оба старших брата Жема пошли служить Королю, повторяя путь отца. К несчастью для всей семьи так же, как и он, оба погибли. Теперь Жем остался единственным у своей матери. Разве он мог теперь поставить под удар жизнь самого дорого ему человека? Конечно, нет!
Вопрос Ушбо, есть ли у него родители, вверг Ольжера в шок. Он и мысли не мог допустить, что с его близкими могло бы что-то случиться. Особенно по его вине. Семья у него была очень большая 7 родных братьев и 5 сестер. Двоюродных и троюродных – еще больше. Как же они вместе с братьями Ральжером и Вильжером дрались с соседскими мальчишками, обидевшими их сестренку Осю! Как же потом их сестры выхаживали «защитников», делая примочки к боевым ранам – многочисленным синякам и шишкам. Но как гордились братишки этими знаками боевой доблести, и как восхищались ими их сестры! А какая у него заботливая мама, а какой папа! А дядя Гольжер, а заводная тетя Рипа… Нет, не сможет он решиться на такое!
Сначала Тоби испугался за то, что может потерять свою чудо-ложку. Он не мог лишиться такого сокровища! Потом, правда, вспомнил про Акостру. Подумав, решил, что, положа руку на сердце, не смог бы утверждать, что она для него близкий человек. Ему, безусловно, льстило, что она в него влюблена, но он вполне мог бы без нее и обойтись. Нет, Акостре ничего не угрожало! А вот ложка… Конечно, он должен был бы вспомнить о своих родителях. Однако этого не сделал. Но вовсе не потому, что он не любил их. Просто они были далеко, и он даже не мог себе представить, что, будучи у себя дома, его родные могли бы подвергаться опасности по его вине. К тому же ложка была весьма и весьма дорога ему – он не согласится с ней расстаться.
Вент вспомнил о своей супруге – достопочтимой Анрекоде. Каждый год Вент приезжал к своей жене и детям на побывку. Его дело было служить королю, а Анрекоде – рожать и воспитывать детей. Вместе они проводили лишь несколько дней в году. В этот период дети знакомились со своим отцом, отец знакомился со своими детьми. Также Вент успевал сделать все от него зависящее, чтобы количество детей неуклонно росло, коих у Вента и Анрекоды было уже 16. И все они имели неоспоримое доказательство, что их отцом является Вент – на запястьях отца и его отпрысков красовалось небольшое родимое пятнышко, форма его несколько варьировалась от отпрыска к отпрыску, но размер и месторасположение не оставляло никаких сомнений в родственных связях обладателей родимых пятен.
Редкость встреч с семьей лишь укрепляла в сердце отважного воина любовь к своей супруге и детям. Он плохо помнил своих детей по именам и в лицо, но эти мелочи нисколько не уменьшали его любовь к ним. Стоило ему увидеть родимое пятнышко на ручонке карапуза, как с год дремавшие родительские чувства тотчас же обуревали им. Эти несколько дней Вент ходил весь обвешанный детворой, едва успевая на ходу воспитывать старших, давая им полезные на его взгляд советы. Проверить, следуют ли его отпрыски тем советам, Вент не успевал, но это его не расстраивало. Тем более что советы часто давались невпопад. Главное – он свою отеческую миссию выполнил.
Анрекода воспитывала детей в почтении к отцу. В их представлении Вент был могучим богатырем, защищающим не только их, плоть от плоти своей, но и остальных жителей Солнечного Королевства. Все враги трепетали лишь от одного его вида! Дети всему верили, отчасти из-за того, что сама супруга отважного богатыря также свято верила своим же россказням. В ее представлении Вент таким и был, разочароваться же за те короткие пару дней в год она не успевала. За время отсутствия глава дома обрастал все большим количеством совершенных подвигов, поверженных врагов и восторгами спасенных им. Благо на отсутствие фантазии Анрекода пожаловаться не могла.
Вент вряд ли слышал о своих подвигах, совершенных в фантазиях своей супруги, однако чувствовал любовь жены и гордость своих детей отцом. Именно его семья и была тем островком, где ему всегда были рады, где он как нигде чувствовал свою нужность.
Риск потерять кого-либо из них привел сурового воина в ужас. Пусть он не помнит всех своих детей и даже вряд ли сможет назвать точное их количество, но они все дороги ему.
Лиомо также стал перебирать в уме всех близких людей. Собственно, вспомнить так никого и не смог. Разве что свою сестренку… Но где она, как она… Не виделись они лет двадцать. Жива ли она вообще? Учитель Миса… Однажды Лиомо уже потерял его. Имеет ли он право ставить под удар его жизнь? Но ситуация была такова, что кто-то должен решиться выполнить это условие гнома. В любом случае он рискует меньше чем другие. К тому же явным было то, что Ушбо предпочитает видеть именно его в качестве плательщика. Что ж так тому и быть… А дабы не ставить никого под удар, надо ни к кому не привязываться. И в этот миг Ракса потерлась о его ногу, нарываясь на ласку, но тут же была отпихнута – «Не привязываться!», - скомандовал сам себе шут и двинулся к гному.
По дороге он все же решил использовать последнюю попытку смягчить оплату, поэтому к Ушбо он обратился с вопросом, который мечтали задать все потенциальные плательщики:
- А можно сделать так, чтобы ты забрал мою жизнь, а не кого-то, кто мне дорог?
Гном хитренько улыбнулся и медленно покачал головой:
- Это слишком просто. Ну, убью я тебя, и какое от этого мне удовольствие? Будешь передо мной бездыханный лежать… А тут мучения до конца твоих дней тебе обеспечены.
- Откуда ты знаешь, что буду мучаться? Может быть, у меня нет совести?
- Ну, нет так нет – тогда чего же ты не соглашаешься, раз ничем не рискуешь? – с улыбкой прищурился Ушбо.
- Хорошо, я согласен выполнить твое условие. Бусинку! – Лиомо решительно протянул руку.
Гном, не торопясь, слез с кровати, подошел к уже знакомому Раксе и Дезмонду сундучку, заваленному всякой всячиной, также не торопясь, предмет за предметом разобрал кучу, высвободив сундук. Ракса с Дезмондом скрипели зубами, злясь на себя – ведь добирались они до сундука, открывали его, ковырялись в нем! Ну что им мешало и Бусинку Горя прихватить?!
Тем временем Ушбо достал, наконец, Бусинку и, молча, но с победоносной улыбкой на лице, вложил ее в раскрытую ладонь шута. Затем проворно взобрался на кровать и отчаянно замахал рукой, прощаясь с людьми. Этот жест не оставлял никаких вариантов – их вежливо выпроваживают. Чтобы выглядеть совсем уж гостеприимным хозяином, Ушбо выжал слезу из глаз (тут же появились маленькие летучие мыши с платочками, дабы отереть очи хозяина) и произнес вслед уже почти скрывшимися за поворотом людям:
- Заходите еще – буду ждать!

После Черных Пещер

Все Бусинки Мироздания, хранившиеся в Черных Пещерах были собраны. Отряд увеличившийся на Мателлу и Флипса, продвигался по самому своему желанному пути – прочь из Черных Пещер. Делать им больше здесь было нечего. Дальше путь отряда лежал в Голубые Горы, который располагались севернее Черных Пещер. Конечно, и Пещеры располагались в горной цепи, но Голубые Горы были и выше, и величественней, и красивее. Все это предстояло в скором времени оценить путешественникам, знакомым с красотами Голубых Гор лишь по книгам и рассказам немногих, побывавших там. Лишь Лиомо бывал в этих горах, но предпочитал, чтобы другие об этом не знали.
Вент, которому Оско подробно объяснил, как побыстрее выбраться из Пещер, возглавлял шествие. Люди, утомленные мраком подземелья, стремились поскорее выбраться на поверхность. Они предпочитали добраться до Голубых Гор горными тропками, чем брести под землей. Все соскучились по солнечным лучам, по свежему ветру. Нельзя сказать, что все являлись любителями скалолазанья – однако все же отрицательные стороны лазанья по горам уже успели немного выветриться из памяти путешественников. Во всяком случае, ужасы подземелья были свежее в памяти.
Мателла быстро умаялась тащить мешок. Она уже плелась последней, лишь гордость не давала ей просить его. Из последних сил девушка волокла свою ношу. Стоит заметить, что много усилий отнимало ее стремление сохранить свое платье чистым и неободранным поэтому она обходила каждую лужу, каждый камень, теряя на этом время. Флипс шел чуть впереди нее (шагов на десять), дабы не потерять из виду и ее, и идущих впереди, а заодно и освещал путь своей госпоже.
Когда Мателла в очередной раз остановилась перевести дух, она заметила, что вокруг нее произрастает какое-то забавное растение, оно напоминало пух – такое же белое, мягкое и пушистое. Девушка взяла в руки один шарик – какой же он был мягонький и легкий!
Тут Мателле пришла в голову идея. Она вытряхнула из мешка все его содержимое – там оказалась еда, собранная для них в дорогу Оско. Она немного поковырялась в съестных запасах, выбирая, нет ли там чего вкусненького, и приглядела ароматную сдобную булочку с малиновым вареньем (Оско воспользовался возможностью избавиться от ненавистного ему варенья). После чего девушка принялась набивать мешок пушистым растением, не переставая постоянно откусывать от булочки.
Когда мешок приобрел свои прежние размеры, Мателла покончила и с булочкой. Подняв мешок и оценив его вес, девушка с радостью отметила, что мешок стал намного легче.
Взяв мешок в одну руку, девушка другой рукой выудила из кучи съестных запасов еще одну булочку с малиновым вареньем и вприпрыжку побежала за уже порядочно отдалившемся от нее отрядом.
Стремясь поскорее выбраться на поверхность, путешественники шли по подземным туннелям, ведущим наверх. Все уже порядком устали тащить свою поклажу, так еще и все время вверх, однако привал было решено сделать уже после того, как они выберутся из подземелья.
Единственной, кто казался не слишком измотанной, была Мателла. Акостра взирала на нее с нескрываемой ненавистью – надо же, такой громадный мешок так легко тащит, будто он пушинка какая-то. Сей факт приводил Акостру в отчаяние, сама она свой мешок тащила уже из последних сил. А эта скачет, даже ухитряясь следить за своим туалетом.
Следует заметить, что самым изнуренным в отряде был Ольжер, как всегда он оказался последним в процессии – тяжесть багажа не давала ему возможности занять более выгодное место в цепочке путников. Понятное дело, страх вновь поселился в его душе. Одно время около него вертелась Ракса. Однако, поняв, что нести любимую зверушку маг не собирается, лиса прибавила ходу, догнала идущего первым Вента и уже на его глазах изобразила изможденность. Сердце сурового воина не могло такое вынести. Вскоре лиса уже посапывала на мешке, несомом предводителем отряда.
Ольжер же брел один, без всякой надежды изменить неблагоприятную для него диспозицию. Но на его счастье вскоре в конце туннеля замерцал свет. Солнечный. Маг не мог видеть его, однако радостный крик Вента, шедшего первым, дал всем понять, что конец пути близок.
И действительно, спустя пять минут все уже могли воочию увидеть солнце, сиявшее на ясном небе. Правда, большую радость путников вызвало то обстоятельство, что, наконец, будет сделан привал. Лишь Ракса была не против следовать дальше, тем более спать было удобнее как раз в подземелье (солнце не мешает), к тому же при ходьбе ее приятно укачивала. Теперь же лиса недовольно щурилась на яркий свет, мешающий ей спать. 
Члены отряда устали. Выбрав местечко, где было поменьше камней и довольно большое пространство, покрытое зеленой травкой, все повалились отдыхать. Мателла легко подбежала к облюбованному камешку и плюхнула свой мешок рядом с таким видом, будто ей даже немного жаль, что приходится расставаться с поклажей. После чего она картинно уселась на камень, и принялась расправлять юбку.
Акостра, собрав последние силы, ринулась в последний бой – она так легко не сдастся! Девушка вприпрыжку двинулась к другому камушку, который она приметила в качестве места для своего привала. Пот тек градом, но Акостра держала на лице улыбку, которая должна была показать, что девушка ничуть не устала. Скажем прямо, легкую походку ей изобразить не удалось. Да и сожаление по поводу расставания с любимой поклажей – тоже. Но в момент, когда ненавистный мешок перенес свой вес на землю, освободив от нагрузки тело Акостры, девушка испытала такое блаженство, что ей было уже все равно, кто и что о ней подумает.
Дезмонд не очень-то любил солнце, посему предпочитал расположиться в уступах скал над стоянкой отряда, куда не проникал свет. Так что встреча Мателлы и Дезмонда откладывалась.
Почти все тут же уснули. Лишь Мателла решила повозиться с Раксой. Такая милая зверюшка! Однако «зверюшка» не пришла в восторг от таких намерений новой попутчицы. Ракса до сих пор сторонилась Тоби. Нет, безусловно, когда припрет, она будет и лаять по команде и садиться, но пока продовольственный кризис не намечался, так что педагогическое тщеславие Тоби было неудовлетворенно.
Ракса изобразила глубокий сон, однако Мателла была гораздо более бесцеремонной, чем должна бы быть воспитанная дочь герцога. Девушка схватила «спавшую» лису и принялась ее тискать:
- У-ти какая хорошенькая! А какой мех! – Мателла приподняла хвост лисы, восхищенно его разглядывая, Ракса тут же его стыдливо опустила.
«Нет, ну тут же люди, зачем же хвост-то задирать?!» - возмущалась про себя лиса.
Девушка продолжала осмотр:
- Какие великолепные усы! – с этими словами усы лисы были опробованы на прочность и измерены в длину.
«Ой, больно же! Усы как усы, хочешь сама себе отращивай!» - в негодовании верещала лиса, в голове которой уже появилась шальная мыслишка, выложить девушке все начистоту, обратившись к ее сознанию. Но лиса пока сдерживалась.
Однако когда Мателла полезла Раксе в рот получше разглядеть «чудные зубки», лиса рявкнула прямо в глаза:
- А ну отстань!!!
Мателла тут же бросила свою «игрушку». Девушка вскочила и начала в испуге озираться – кто это тут? Все ее попутчики спали, и непохоже было, что кто-то из них мог пару мгновений назад так на нее прикрикнуть. Она перевела недоверчивый взгляд на Раксу. Та с невозмутимым видом, не торопясь, карабкалась на площадочку поближе к Дезмонду – мол, соскучилась по давнему другу, жизнь не мила без надежного плеча, сколько соли вместе съели… ну, и так далее. Хитрая лиса понимала, что Дезмонд был последним к кому сунется эта раскрасавица. Так что рядом с ним и лиса могла не беспокоиться о том, что ее покой будет нарушен.
Девушка стояла в недоумении, чей же это голос прозвучал у нее в голове? Хотя, может, послышалось? Ракса, тем временем корила себя за то, что не сдержалась. Конечно, в тот миг ей казалось, что это был единственный способ утихомирить Мателлу, но чем больше времени проходило с того ужасного момента, тем все больше этот поступок казался опрометчивым.
Мателла вскоре забыла про странный голос - ее внимание привлек золотой обруч Акостры. Как-то раньше девушка его не замечала, но сейчас, когда все вышли из подземелья, в ярких лучах солнца обруч засверкал. Разве могла она пройти мимо него?!
Дочь герцога подошла к спящей без задних ног от усталости Акостре и стащила с нее обруч, тут же водрузив его на свою головку. Зеркало ей было не нужно, она и без него знала, как заискрился обруч в ее золотистых волосах. Безусловно, этот обруч должна носить именно она, тем более что эта мужеподобная девица, даже не в состоянии оценить эту красоту. Кто же носит золотой обруч под шапкой, да еще такой несуразной?!
Но вскоре Мателла заскучала – все спят, а она что? Расстелив одеяло, она аккуратно, чтобы не помять платье принялась укладываться на него. И тут она получила возможность рассмотреть свой наряд.
Тишину природы, окружающую людей, прорезал вопль Мателлы. При солнечном свете она, наконец, разглядела ужасающее состояние своего платья. В темноте подземелья девушка не замечала пыльных пятен на платье и грязевых разводов. Теперь же ее наряд белым назвать было уже невозможно. Отчаянию Мателлы не было границ, ей казалось, как будто бы она была полностью раздета.
Все моментально проснулись.
Тут же к ней подлетел Лиомо, споткнувшись, он чуть было не растянулся во весь рост у ее ног, однако хоть и с трудом, но сумел устоять. Утвердившись на ногах, он с восторгом произнес:
- Какое чудное платье, оно такой необычной расцветки!!! В Светлячковой Долине ты бы пользовалась огромным успехом. Даже как-то необычно видеть такую красоту в этих глухих местах.
Мателла была ошеломлена – такой комплимент! А, может, действительно это платье настолько бесподобно? Ну, и прекрасно! Девушка гордо подняла голову, кокетливо улыбнулась и как бы безразлично произнесла:
- Ну, что ты? Это платье специально для меня заказал отец у портного… хотя вам его имя ничего не скажет, но он является одним из самым модных. И вообще, у меня много модных платьев, это далеко не самое впечатляющее. Знаете ли, в походе в бальном наряде не очень удобно…
Эта фраза, хоть и говорилась Лиомо, была предназначена для других присутствующих. Конечно, ей было приятно услышать комплимент, но шут – это так неромантично, да и такой заморыш ее явно не мог заинтересовать. А вот Тоби и особенно Жем были очень даже ничего. Молоденькая кокетка была бы не против, чтобы знаки внимания ей оказывали именно они. Да еще она вдруг заметила испепеляющий взгляд еще одной «женщины» в этой мужской компании. Акостра с такой ненавистью смотрела на Мателлу, что той не составило труда догадаться, что кто-то из присутствующих мужланке нравится. Вопрос – кто?
До выяснения этого вопроса, Мателла решила флиртовать со всеми, справедливо полагая, что если все будут у ее ног, то и предмет вожделения Акостры автоматически перейдет в стан ее, Мателлы, воздыхателей.
Чтобы произвести больший эффект, девушка, коснулась рукой волос – больше для того чтобы привлечь к ним всеобщее внимание, чем для того чтобы поправить прическу. Взгляды всех присутствующих были устремлены на золотую россыпь волос Мателлы.
И тут Акостра заметила на волосах соперницы золотой обруч. Ее это несколько огорчило – она-то думала, что обруч есть только у нее. Хотя, может, этот обруч отличается-таки от ее. Девушка подняла руку, чтобы снять с себя свой обруч для сравнения с мателловским. Но под шапочкой ничего не было. Акостра сдернула шапочку со своей головы и еще раз пошарила и на голове, и в шапочке, как будто обруч мог затеряться в складках. Вскоре до нее дошло очевидное. Акостра завизжала:
- Воровка-а-а-а!
И, в душе ликуя, бросилась на обидчицу. Ее совсем не волновал сам обруч, ну разве что чуть-чуть. Это был великолепный повод отомстить Мателле и за мешок, и за флирт с Лиомо, ну и за что-нибудь еще – дорога-то длинная, вместе они явно не уживутся, причин ненависти друг к другу скопится ого-го сколько, а вот повод для рукопашной больше может и не представиться.
Акостре было не привыкать драться. Она постоянно принимала участия в подготовке королевской гвардии и если не в силе, то в ловкости не уступала мужчинам. Однако когда Мателла вцепилась ей в волосы, Акостра напрочь забыла все приемы, которыми ее обучили гвардейцы, и тоже запустила руки в золото волос соперницы. Девиз драки был: оставить противницу лысой. В ход шли все: укусы, плевки (руки дерущихся были заняты выдиранием волос из шевелюры соперницы). Девушки катались по траве, был слышен треск рвущейся материи и неприличная для высокородных красавиц ругань.
В какой-то момент Акостра смогла добраться до обруча, но ее руку перехватила Мателла, обруч выскользнул из рук обеих и запрыгал по камням. Все с ужасом наблюдали, как золотой обруч, попрыгав на камнях, провалился в широкую расщелину, обрамлявшую с запада место их привала. Никто из путников больше так этот обруч и не видел. Однако это не означало, что он исчез. Расщелина была глубока, и обруч долго падал, задевая стены расщелины, пока, наконец, не упал в воду.
Сквозь чистейшую прозрачную воду золотой обруч был прекрасно виден милой толстушке Паде, которая после того, как было снято заклятье с Чистого Озера, частенько приходила на его берег посмотреть на рыбок и других подводных и надводных обитателей подземного озера.
Так золотой обруч вернулся на свое место. В этом озере он и до этого провел многие века и после недолгой отлучки явно был намерен провести здесь еще столько же.
Однако над ним, отделенные каменной толщей стояли люди, в ужасе смотря на расщелину, где скрылся обруч. Но их оцепенение длилось недолго.
Проснувшийся из-за шума драки Дезмонд, осмотревшись кругом, вдруг  закричал:
- Смотрите, а вон же уже и Голубые горы, и город, вроде, какой-то!!!
Присутствующие тотчас забыли об обруче. Все посмотрели в ту сторону, куда показывал вампир. И действительно окутанные боа из облаков высились величественные голубые скалы. Конечно, до них еще нужно было дойти, но сам факт, что их следующая цель уже видна, заставил всех забыть об утере обруча. Даже недавние противницы стояли рядышком, любуясь открывшимся видом.
На вершине скалы, на одном из выступов которой находился отряд, сидела черная птица. Ее внимание было приковано к суетящимся внизу людям. Спустя некоторое время птица, словно бы убедившись этим наблюдением в каком-то своем предположении, взмыла в воздух. С соседних скал к ней подтянулись еще несколько таких же птиц. Вскоре небольшая стайка растворилась в небесной сини, прорезаемой лишь солнечными лучами. Никто из людей так их и не заметил.
Итак, прощайте Черные Пещеры! Здравствуйте, Голубые горы! Новые приключения, новые испытания!
 


Рецензии
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.