Солнечное завтра

Волосы, подстриженные неделю назад почти под ”слегка обросшего мальчика”, торчали во все стороны, под глазами – некрасивые синяки – признак бессонницы, но мне было плевать.…Наскоро приглаживаю прядки расческой и бреду в ванную. Там в зеркале я снова вижу это растрепанное невыспавшееся чудовище. Включив холодную воду, наскоро умывшись и почистив зубы, переношу свое тело на кухню и плюхаюсь на стул. Марина помешивает суп в кастрюле, оборачивается на меня и сочувственно смеется:
- Ну, ты и красавица! Чудовище, одним словом!
-Знаю. Я – все в одном, - вяло отвечаю я.
- Снова ”хорошо” спала?
- Сама знаешь, что “хорошо”…
- Есть будешь?
- Буду.
- Сама себя обслужишь или…?
- Лучше “или”.
- Ясно. Вот и поговорили.
Я утыкаюсь лбом в холодный кафель и прикрываю глаза: где-то за этой стеной сейчас заработает фен, и та, из-за кого я не сплю уже которые сутки, начнет свое утреннее прихорашивание. Уже давно меня так не изводило понимание того, что я брошена. Что меня предали…
Ксения на минуту забегает на кухню, открывает холодильник и достает пачку молока.
- Привет!- говорит она в перерыве между глотками.
Марина кивает, не оборачиваясь, а я ничего не говорю: в мою сторону она и не смотрит.
Начинает работать фен. Марина уже вовсю наворачивает суп, а я тупо смотрю на дымящийся пар, исходящий из тарелки: когда я нырнула в красное море, я предполагала, что оно окрашено закатным солнцем, а на самом деле это была обыкновенная лава. И она сожгла мою душу, убила во мне остатки доверия и тепла к тому человеку, который где-то несколько дней назад был моим самым близким и дорогим.…У меня отняли все, что так красиво делало меня счастливой все это время. И самое интересное: я не испытываю ненависти к любимому человеку за его уход от меня, я испытываю ненависть к тому, кто все разрушил, повернул время в свою сторону и отнял часть моего счастья… Ксения…
- Ешь. Остынет же,- уже двадцать седьмой раз повторяет Марина и с жалостью подвигает мне тарелку.
- Ты знаешь. Я не могу,- произношу я, глядя в ее синие проницательные глаза, а потом поднимаюсь и ухожу в комнату. Если и выяснять отношения, то не здесь... Там будет легче всего.
Натягиваю любимые джинсы и джинсовую рубашку, захватываю пару десяток на автобус и выхожу в коридор. Не включая свет, надеваю куртку и кроссовки. На улице третий день стоит противная мокрая погода, морось замучила своим непостоянством.
- Ты далеко?- спрашивает Марина, скрестив руки на груди и с интересом наблюдая за моими тщетными попытками завязать шнурки непослушными руками.
- Скоро вернусь,- только и отвечаю я, расправившись, наконец-то, с неподдающимися поначалу шнурками.
Как только выхожу из подъезда, меня чуть не сбивает с ног холодный пронзительный ветер. Застегнув молнию на куртке почти до самого носа, я быстрым шагом направляюсь на остановку. Сильно хочется закурить – и я хлопаю по карманам, дабы обнаружить еще неконченую пачку “Vogue”, но на остановке уже стоит мой автобус, и привычку приходиться отложить на 15 минут. Усевшись в кресло, я смотрю в окно. Снова налетают ненужные причиняющие лишь боль мысли. А ведь когда-то я ездила по этому маршруту лишь с мечтательной улыбкой на губах…Я знала: она ждет меня. Она сидит за компьютером и ждет меня; переводит взгляд на часы – ждет меня; вздыхает – ждет меня; прислушивается к шагам в подъезде – ждет меня.…Ждет…Меня.… Только меня…Мои пальцы судорожно набирают код ее подъезда, ноги летят по многочисленным ступенькам. Разум усмехается: «Ты могла бы сесть в лифт!”, на что сердце отвечает: «Он может застрять, и мы не сможем увидеться! ”Я робко звоню в дверь: раздаются шаги, и я вижу ее счастливое лицо. Когда родителей не бывает дома, уже в следующую минуту мы жадно прижимались друг к другу и таяли друг в друге, растворялись, исчезали, улетали.…Сейчас она тает в руках другой… Ее счастливое лицо видит другая… Ее теплые нежные губы может целовать лишь другая… Я жмурюсь от боли и отворачиваюсь от окна, оглядываю пассажиров безумным взглядом отъявленного камикадзе и чувствую, что они ощущают мою боль. Это видно по их лицам: две девушки сочувственно смотрят в мои мокрые от слез глаза и отворачиваются. Я прощаю их: они невиноваты, что мне сейчас плохо и они не могут мне помочь.
Пробираюсь сквозь толпу к выходу, пассажиры почти выталкивают меня из автобуса, отдаю пять рублей водителю и отбегаю в сторону, чтобы не оказаться обрызганной грязью. Сегодня словно не мой день: толпа людей идет мне навстречу, больно пихаясь локтями, и мне с трудом приходится преодолевать их бесконечный поток... Ну да. Полдень. Все торопятся попасть домой на обед. “Но я здесь ни при чем!”- хочется крикнуть мне из-за их мощных толчков.
Я заворачиваю во двор и достаю сигарету, останавливаюсь для того, чтобы сделать щелчок зажигалкой, и продолжаю путь. Уже медленнее, потому что я на месте. Тот дом, та лавочка, подъезд с кодом. Сделав затяжку, я осматриваю окна и, не торопясь, подхожу к лавочке. На мое счастье, она уже успела обсохнуть благодаря солнечным утренним лучам. Откинувшись на спинку, я смотрю в серо-голубое небо и выдыхаю дым из легких. Мысли приходят в порядок, и я успокаиваюсь, понимая, что я переживу и это. В голову сразу приходят разные умные взрослые идеи типа: “Теперь ты будешь осторожнее в отношениях с людьми”. Я скептически усмехаюсь этому, т.к. знаю, что это крик в пустоту. Как говорится, доверяла, доверяю и буду доверять. И так же буду ошибаться и биться головой о стенку…
Сигарета неожиданно быстро подходит к концу, и я закуриваю вторую. Уже плевать на тот нюанс, что мне и одной всегда хватало, а после второй начинало подташнивать. “Плевать, плевать, на все плевать!”- как поется в песне.
Я жду. Скоро здесь пройдет Ксения, заметит меня и в недоумении заскочит в подъезд, а я провожу ее таким обжигающим взглядом, который надолго поселится в ее памяти. Нет, я не злая, я просто устала быть доброй.
Словно по мановению волшебной палочки, из-за угла выплывает стройная фигурка Ксении. Красивые стройные ноги легко ступают по асфальту, мини-юбка нисколько не стесняет этих волшебных движений. Голова гордо поднята, глаза что-то выглядывают в садике у дома. Ах да, там расцвел жасмин. Я чувствую его запах даже здесь, сидя в двадцати шагах от подъезда.
Наконец, она оборачивается и видит меня. Я была не права: она вовсе не смутилась и не прошла мимо. Даже наоборот – подошла к лавочке и посмотрела на меня сверху вниз взглядом, выражающим недовольство.
- Чего тебе тут надо?
- Ничего,- отвечаю.
- Сколько можно говорить, чтобы ты оставила ее в покое! Оставь НАС в покое!
- Разве я вас трогаю?- я недоуменно приподнимаю брови.- Я просто сижу на лавочке, в этом дворе, напротив дома. Неужели это запрещено законом?
- Мы уже поговорили и все выяснили. Она больше не твоя, понимаешь? Забудь! У нас сейчас все хорошо, и я не хочу, чтобы что-то - а именно ты – этому помешало.
- Я не мешаю.
- Нет, мешаешь! – вскрикивает Ксения. – Ты как больная следишь за нами.… Какого черта ты здесь сидишь, а?
- Просто так. Я люблю ее…
- А она больше не хочет тебя видеть! И ты прекрасно это слышала в тот раз. Очнись, наконец!
- Я нужна ей, - тупо твержу я больше, наверное, для того, чтобы себя в этом уверить.
- Ей нужна я! – спокойно, но с дрожью в голосе произносит Ксения.
- Это ты так считаешь.
Ее ладонь отпечатывается на моей щеке звонкой пощечиной, и я на миг теряю связь с реальностью, в голове звенит, в глазах мутнеет.… Но вот наваждение рассеивается, и я вижу, как Ксения направляется к подъезду.
- Уходи! – слышу ее голос, и она исчезает за дверью.
Слезы ручьем бегут по щекам, и я не в силах их остановить. Мне уже не плохо, просто начинает волнами накатывать депрессия, а слезы.… Это так – чтобы ослабить удушье.
На улице внезапно темнеет, я чувствую на мокром лице капли дождя, начинает дуть пронзительный холодный ветер – он забирается за шиворот, и я судорожно сжимаюсь в комок. Город на мгновение словно останавливает свой ритм, и я оказываюсь одна в этом недружелюбном равнодушном ко всем Мире. Никого нет, ничего нет. Я одна. Всегда одна. Наблюдаю за центрическими кругами в луже: им не хватает места, и они сталкиваются друг с другом, теряясь и растворяясь на поверхности.… Затем я каким-то образом оказываюсь в автобусе, затем вижу терпеливое и обеспокоенное лицо Марины…и засыпаю под ее добрые теплые слова. Засыпаю, чтобы проснуться с прежней болью.… Или все же нет? Марина твердит мне что-то о моей силе духа. Да, она была когда-то. Может, даже вернется. Может, даже завтра. Все может быть… Я буду ждать, чтобы сказать: ” Привет! Я рада снова видеть тебя в моей душе”. А пока я просто постараюсь уснуть, забыться, успокоиться.…И поверить в солнечное завтра.…И оно придет…


Рецензии