Бунт восковых фигур

- Рад приветствовать Вас на борту «Миража», - красавец капитан в белоснежном мундире, встретил у трапа мужчину лет тридцати, не очень опрятной наружности.
- Барбара всегда была с отклонениями, - пробурчал он, закуривая. – Вы не находите, что для корабля это странное название «Мираж». – Капитан, проводив взглядом пепел, который сыпался с сигареты гостя, как на безупречно чистую палубу, так и на мятую рубашку курящего, не успел ответить.
- Чарльз, ты опять чем-то не доволен. – Элегантно одетая женщина, со стороны бы показалась сказочной принцессой, если бы не костлявое тело с большим острым носом. Она протянула к нему руки: Иди же обними свою куколку.
- Барбара, если бы, не твои миллионы, я бы любил тебя сильнее, - сказал гость и увернувшись от объятий хозяйки, спросил: Где мы займемся любовью?
- Капитан, вы успели познакомиться с моим другом, и самым известным журналистом? Он удивительный мужчина, объездил весь мир…
- И теперь весь мир судиться со мной, никто не любит правду. Чарльз Редфорд – он обтер свою руку о брюки, и протянул капитану.
- Нортон Вайтекунас.
- Сложная у вас фамилия, впрочем, мне ее не повторять. Надеюсь, я в первый и в последний раз на этом корыте? Барбара, время идет, - он не довольно окинул взглядом все, что его окружало: « Мы идем, или мне передумать?»
- Чарльз, но я так хотела показать тебе, этот удивительный корабль.
- Что здесь может быть такого, чего я еще не видел? – проворчал гость.
- О! Этот корабль создал великий мастер, больше нигде и ни у кого такого нет…
- Ладно, удиви меня, и я тебя обниму. – он не хотя поплелся за женщиной, которая всячески пыталась его заинтересовать.
Она не наивна, что бы полагать, что кроме ее миллионов, мужчинам от нее ничего не надо. Но ее угораздило влюбиться в самовлюбленного подлеца, со скандальными наклонностями. Капитан посмотрел им вслед, и вытерев свою руку белоснежным платком, после рукопожатия Чарльза, отдал указание вымыть палубу, ему казалось, что все покрылось засаленными пятнами.
Корабль, был такой же белоснежный, как и его капитан, но странное ощущение, что кроме тебя здесь есть еще кто-то, не покидало никого, кто когда-нибудь попадал сюда. Желание уйти, возникало сразу, и понять причину, никто не мог. А нос корабля, сооруженный в виде ступеней, ведущих наверх, заканчивался не большой плоской площадкой, вызывал какой-то панический ужас.
Барбара много говорила, показывала, но мужчина скучал, и тогда она повела его вниз. Лестница спускалась к подножию водопада, вода струилась, шумела и сквозь ее толщу виднелись рыбы и водоросли. Несколько брызг упало на Чарльза.
- Ты, что хочешь, чтобы я вымок?
- Пойдем, - она потянула его за руку и вошла в поток.
- Это будет тебе стоить, - буркнул он, набрал полный рот воздуха и шагнул в струи.
Ожидание сырости не оправдалось, Чарльз, оглянулся, водопад продолжать лить, но он был совершенно сух. «Сука, я почти испугался» - подумал он, и выдал:
- Опять какой-то иллюзион. Не впечатляет.
- Но это должно тебя удивить.
Мрак рассеялся, и они оказались в громадной зале, заполненной народом. Люди разных возрастов и национальностей, в различных одеждах, стояли, сидели, лежали.
Барбара нежно взяла Чарльза за потную руку и потянула в толпу. Он ошарашено оглядывался вокруг, все пытаясь понять, кто эти люди, зачем они здесь. Но освещенность помещения, мерцающая и разноцветная, не позволяли ему узнать чье-либо лицо, и Чарльз испугался, что эта стерва собрала здесь, тех кто хотел бы с ним посчитаться, за его «правдивые» репортажи. Он испугался, впервые испугался, ведь одно дело выяснять отношения по телефону или в суде, через адвоката, но когда один на один, прямо в глаза...
- Что это значит? – прохрипел он.
- Тебе нравиться? Ведь это твоя идея.
- Какая идея? – взвизгнул Чарльз. Они с Барбарой остановились около большой круглой кровати в центре зала. – Что это значит? Ты что спятила? – он грубо вырвал свою руку, так что женщина упала на кровать. Чарльз продолжал кричать, что она самая распоследняя …, но при этом успел отметить, что кости у нее при падении, не звенят. И вдруг до него дошло, что в зале слишком тихо, что у Барбары лицо довольное, и она сдерживается, что бы не расхохотаться. Смеяться над ним? Да как она смеет? Он огляделся, и вдруг понял, что кроме них с Барбарой, живых тут нет.
- Так, какая моя идея? – равнодушно, насколько мог, переспросил он.
- Ты всегда хотел заняться любовью при свидетелях. Говорил, что чем больше людей увидят твой голый зад, тем больше ты получишь удовольствия.
- Но, ведь, это не живые люди? – вкрадчиво ласково поинтересовался Чарльз.
- Это восковые фигуры, все музеи мира, позавидовали бы моей коллекции.
- Но выглядят они, как живые, – он еще не верил ей.
- Это особое изготовление, его мне открыл один шаман в латинской Америке. – Тебе понравилось? Ты удивлен?
- Ну, что-то в этом есть…- Чарльз не мог же ей сказать, что теперь свою за задницу, он постыдился бы показать и ей. Он присел на колено, на достаточном расстоянии, что бы она не унюхала.
- Ты молодец, но у меня нет времени. – Мужчина быстро уходил прочь, и иногда ему казалось, что не случайно он натыкался на восковые фигуры, не случайно цеплялся за них одеждой. Она его обманула, они были живыми.
- Чарльз, все это сделано, ради тебя. Чарльз…
Чарльз сбежал, не известно, что считать большим позором, что он испугался, или что бросил женщину среди мертвых. Восковые фигуры, они приснились ему этой ночью, и радуясь, что сон закончился и с ним закончился кошмар, он не знал, что кошмар уже начался.
Восковые фигуры по всему миру ожили. Они бродили в поисках кого-то по городам и по дорогам. Они искали кого-то, и не важно, для них не важно, что жертвой становился случайный прохожий. У них не было цели убивать, они просто приходили в очередной город, а за ними появлялись странные черные племена, с каким-то древним, но острым оружием. Казалось что скорость перемещения восковых фигур, равна скорости света, подняли войска, многие добровольцы бросились в бой. Что такое воск? Но что значит воск в сочетании с темными силами?
Чарльз уехал в горы, он надеялся, что здесь, среди воинственных горцев ему будет легче спрятаться. Пока те будут драться, у него всегда будет возможность убежать. Судьба Барбары его не волновала, правда, он догадывался, кого ищут эти восковые мертвецы. Но может быть дело не в его идеи? Он же не предлагал ей сделать это.
Каждый день он сидел в баре и пил противное, деревенское пиво.
Время шло, и люди, те не многие, кто остались живы, приспособились жить среди восковых фигур и племен, несущих тьму. Еще ни одна война и ни одна болезнь, вместе взятые, не унесли так много и быстро, столько жизней. Никто из людей, не был уверен, будет ли он жив завтра, но надо было есть, надо было пытаться выжить. Люди поняли, что не надо сопротивляться. Чем больше ломаешь фигур, тем больше погибает людей, какая-то геометрическая прогрессия. Убивают одного реального человека, а в этот момент в разных уголках земли умирают все кто, каким либо образом, является его родственником. Седьмая ты вода на киселе, или двадцать седьмая, под чистую исчезают семьи, кланы, фамилии.
Чарльз напивался и придумывал различные способы борьбы с восковыми фигурами, но проверять он их не хотел. Он давно решил, что только пламя может, уничтожить воск, ведь он так много знает о воске.
В то утро, он увидел странного полуголого мужика, сидящего на корточках против его дома, но это не взволновало Чарльза. Даже его маленький топорик с длинной рукояткой, не всколыхнул никаких мыслей и чувств. Он шел в бар, и было на все плевать, надо было выпить.
На пороге бара стояла Барбара. Чарльз, приостановился, попытался, что-то вспомнить, он даже не задумался настоящая ли это Барбара. Просто увидел жаровню с красными углями, стоящую у окна, схватил ее и не чувствуя жара, высыпал на женщину. Лицо, плечи, все начало плавиться, и Чарльз победно подумал, что огонь великая сила, и он опять станет знаменитым. Как Прометей, давший людям огонь для жизни, он даст оружие победы – огонь. Острая боль в спине показалась ему каким-то посторонним вмешательством, он краем глаза успел заметить несколько длинных рукоятей, торчащих из спины. Чарльз рухнул лицом, в еще расплавленный воск, и что-то человеческое, проснулось в нем, чего никогда не бывало при жизни, он подумал: «Может все теперь закончиться».
Капитан стоял на палубе «Миража», и казалось, сам был восковой фигурой. Он уже знал о смерти Чарльза, потому что активность восковых фигур поутихла. Они возвращались на корабль, возвращались все, и те которые были в начале и другие, пришедшие из других музеев и мест развлечений. Сначала Нортон считал, сколько на борту Чарли Чаплинов, Вашингтонов, Гитлеров. Потом бросил, он часами сидел в библиотеке и пытался понять, в чем сила восковых фигур, в чем тайна их жизни.
Наконец, капитан решил, что ему никогда не узнать этого секрета, но он может спасти, оставшихся в живых людей. Он выведет корабль в открытое море и затопит его. Нет восковых фигур, возможно нет и диких племен, слуг тьмы. Ведь фигуры не убивали, убивали племена, а нет одних, может исчезнут и другие. Команды на корабле уже давно не было, а сдвинуть эту махину, нужен еще, хотя бы один человек.
Нортон шел по берегу, думая, о жизни, о смерти, и увидев грязного, оборванного мальчишку, он прошел бы мимо, если бы не слова последнего.
- Дяденька, я есть хочу. Только один раз, и только одна жизнь.
Нортон, не обещал ему жизнь, но накормил, одел парнишку. Ему казалось лет тринадцать-пятнадцать, индейской наружности, но парень смышленый. Он спокойно воспринял корабль полный восковых фигур, сразу понял намерения капитана, и не возражал.
В открытом море, ночью Нортон вышел на палубу, он услышал странные звуки на носу корабля. По ступеням, преодолевая какую-то силу, наверх заползал мальчик. Он двигался медленно, и каждая ступень, сантиметров в двадцать высотой, давалась ему, как метровая каменистая преграда. Нортон хотел подойти или спросить, что тот делает, но его взяло оцепенение. Та сила, которая не давала двигаться мальчику, поставила и капитана на колени. А ребенок упорно ступень за ступенью продвигался вперед. Капитан, наконец расслышал слова, которые шептал тот
- Мне надо успеть до рассвета. Храм солнца, только один раз можно подняться на вершину его, и поприветствовать светило. Только один раз, и только одна жизнь. Мне надо успеть до рассвета…
Нортон потерял сознание, чем больше ступеней оставалось внизу, тем меньше сил было и у него, лежащего на месте и у мальчика. Осталась последняя ступень, но солнце, солнце уже окрасило небо. Обессиленный ребенок протянул свои руки на жертвенную площадку, еще не человеческое усилие и он смог протиснуться, и его голова бессильно опустилась на них.
- Только одна жизнь, - прошептал мальчик.
- Пусть это будет моя жизнь, -попытался крикнуть капитан и пронзил кортиком себе грудь.
Нортон уже не видел, как маленький жрец, встал в полный рост, на храме солнца, как его руки коснулись восходящих лучей. Не слышал, как он запел гимн. Гимн жизни, гимн возрождения. Как в лучах солнца оплывали восковые фигуры, как испарялся воск, и исчезала тьма.
- Капитан, вы очень хороший человек, - мальчик дал попить капитану. Тот удивленно оглядел каюту. – Но вы очень тяжелый человек. Я устал вас тащить, и еще вы все время сопротивлялись и не давали мне вас перевязывать.
- Все получилось? Все закончилось? А восковые фигуры? А племена из тьмы? Почему я жив?- и видя улыбку мальчика, Нортон недоумевал:- Ну, я же помню, ты сказал, что только одна жизнь…
- Это старая индейская песня. Прежде чем резать себя, надо было спросить, стоит ли это делать.
- Не понял…
- Существует много всяких поверий и легенд. Одна из них гласит, что можно сделать живое войско из мертвых. Надо взять что-нибудь от убитого человека, не умершего своей смертью, а убитого в бою или растерзанного зверем, кусочек одежды или волос и сделать глиняную фигуру. Вы воспользовались воском или парафином, но суть была сохранена. То, что взято от мертвого, закладывалось в фигуре, и значит несло его суть. Человек умерший внезапно, не может успокоиться и его дух не может уйти, пока есть что-то, что держит его здесь. Согласно легенде, палочка или другой инструмент, которым мастер делает глаза фигуре, складывается в пирамидку. Вот над этой пирамидой инструментов и возвели храм Солнца на вашем корабле. По не знанию, вы переплели слишком много верований, и все ради того, что бы удивить кого-то.
- Получается, что если бы Чарльз признался, что удивлен, ничего бы этого не было?
- Что-то в этом есть, хотя сложно сказать. Мы плохо знаем те силы, к которым часто взываем.
- Но, тогда, смерть Чарльза должна была все остановить.
- Возможно, важно то, что читая всякие мистические книги, ваша мадам, умудрилась на кучу инструмента еще пристроить кирпич украденный с жертвенной площадки Храма солнца.
- А ты откуда все это знаешь? – подозрительно спросил Нортон.
- Во сне приснилось, - засмеялся мальчик.
- Но, что означает «только один раз и только одна жизнь»? – капитан еще надеялся, что не зря пролил свою кровь.
- Спеть гимн Солнцу, что бы остановить тьму, можно только один раз в своей жизни. Если не получилось, то это должен повторить кто-то из следующего поколения.
- Целое поколение?
- Это не так долго, двадцать четыре года. А вы кинжалами размахиваете. Пожалели бы себя, вам такая работа предстоит.
- Я готов, что делать?
- Восстанавливать человечество. Все как всегда, женщин много, мужчин мало.
- Я, вообще-то, моряк, а не бык производитель. А сколько женщин на одного мужчину?
- Примерно тысяча, на годовой цикл хватит.
- Ну, потом ты вырастешь, - с надеждой, что не одному отдуваться, заметил капитан.
- Нет, ко мне это не относиться.
- Что испугался? Это страшно только первая тысяча, потом пойдет как по маслу. – Нортон, был рад, что хоть чем-то поддел мальчишку. Пусть он герой, и спас человечество, но нечего учить старших.
- Я ведь не сказал тебе, почему только один раз в жизни можно спеть гимн Солнцу?
- Наверно, из храма выгоняют или убивают.
- Какие вы кровожадные. Жрецы всегда мужчины, но если ты спел гимн, то вынужден уйти из храма навсегда. Солнце дает не только жизнь, оно дает и перерождение. – Нортон, с интересом наблюдал за тем, как мальчик снимает рубашку, и вдруг он понял, но было уже поздно.
  - Я согласна быть первой женщиной из тысячи. – Страстный поцелуй вывел капитана из оцепенения. Нортон успел подумать, что «хорошо на месте мальчика был не он, ведь тот наверно еще не успел узнать, что такое быть мужчиной».
А земле срочно требовались новые жители, слишком много теперь на ней пустующих территорий. И не важно, что первые люди на земле не Адам и Ева, важно, что есть, кому продлить род человеческий.


Рецензии
Дорогой Эль! Сны вам снятся мистические, аж дух захватывает!

Ольга Сангалова   05.12.2015 17:51     Заявить о нарушении
бывает иногда
:)
и вам желаю сказочных снов

Эль Куда   07.12.2015 10:57   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.