Орхидеи

Я забыла закрыть на ночь окно, и меня разбудил шум машин. Я открыла глаза и смотрела, как колышутся оранжевые занавеси. Кажется, что свет идет прямо от них. И пылинки вьются вокруг тонких копий света, влетевших в окно и упершихся в мохнатый ковер на полу. И вся комната наполнена мягким оранжевым светом, и на глади фортепьяно в углу горит слепящий утренний огонек. Я чувствую, как кровь разливается по моим проснувшимся конечностям. Я вытягиваю ступню и упираюсь ей в блестящий металлический столбик спинки кровати. И столбик заканчивается сверкающим шариком металла. Рядом на черном столе стоит недопитый бокал красного вина и лежит белая поникшая орхидея. И пепельница, полная тонких окурков со следами помады на фильтре. И немного пепла на самом столе. Какая банальная картинка. Сколько раз уже мое утро начиналось именно так. Но мне так нравится. И я знаю, что сейчас поверну голову и увижу рядом со своим телом едва знакомую девушку в черном кружевном белье. Я поворачиваюсь и вижу красивое загорелое бедро с гладкой кожей, его изгибы и оттенки во впадинках и край черных трусиков, колено с маленьким белым шрамом и точеную голень молодой самки. Она запуталась в белой простыне, и длинные черные волосы разметались по подушке. Ей семнадцать лет. Вчера я стерла с нее вульгарную помаду и ужасные тени. Тонкой кисточкой я гладила ее веки, и она беззащитно моргала. Мы подравняли ей брови, тонким карандашом очертили линию губ, придали им блеска и видимость влажности. Я открыла в ней красоту, о которой она не подозревала. Сейчас она спала. И рот по-детски полуоткрыт. Я беру со стула черные брюки, достаю из кармана 100 евро и засовываю деньги под тонкую черную ткань. Она вздрагивает от грубого прикосновения новой бумаги к ее нежной коже и открывает глаза. Она еще в полусне и не совсем понимает, что происходит. Я ложусь на нее, придавив своим весом, и впиваюсь губами в бархат кожи на ее шее, вбирая в себя остатки ее снов, которых я уже давно не вижу. И старая кровать издает жалобный скрип, а на моей шее в такт движениям покачивается подвеска с серебряно-гранатовым скорпионом.
Моя подруга-фотограф тоже любит проституток. Но у нее небольшой сдвиг. Она выбирает только девушек, у которых начались месячные. Женская кровь для нее – фетиш. Поэтому она не может жить с обычной девушкой, от нее все уходят, так как большинство испытывают отвращение перед сексом, когда у них идет кровь. Они считают это нечистоплотным. Лично мне пофиг на такой сдвиг. Фотограф она просто супер. Я люблю наблюдать за тем, как она работает. И как обычные прыщавые девочки перевоплощаются в ангелов, богинь и пантер на ее фотографиях. У меня дома даже висит одна из ее работ. Черно-белая фотография распятой блудницы, истекающей кровью, пятна на белом куске ткани, прикрывающем ее бедра и опустошенный каким-то видением взгляд.
А я просто люблю проституток. Мне нравится ехать на своем Volvo по ночному городу и краем глаза ощущать бег своего автомобиля в забрызганных грязью, погасших витринах. Я люблю скорость, я люблю, когда свет цепочки фонарей превращается в один сплошной поток, разрезающий острым ножом город. Я люблю, когда фары выхватывают из темноты случайных прохожих и голосующих пьяных мужчин. Светофоры на окраинах мигают желтым светом, и в круглосуточных магазинах пусто. И спит на остановке вонючий бомж, прикрывшись газетой, оставленной двумя алкоголиками. А на столбах повсюду треплются ветром номера телефонов…
Самую первую девочку я сняла в ночном клубе. Я увидела ее около барной стойки, она сидела на высоком стуле, закинув одну ногу на другую, и короткая черная юбочка едва прикрывала ее задницу. Моя девушка недавно погибла, разбившись на мотоцикле, и мне не хотелось никаких серьезных отношений. Но сидеть дома и заливать горе слезами я тоже не собиралась. Напрасно это, пустая трата времени. В принципе, вокруг меня всегда вилось несколько поклонниц, которые сами были готовы заплатить за ночь со мной. Мне слишком повезло с внешностью. Но в деньгах я никогда не нуждалась. Как и в поклонницах. Они меня все бесили. Раздражали громкие слова, цветы, слезы, мольбы, унижения. Они унижались сами. Они так легко готовы были встать передо мной на колени. И тогда в клубе я увидела одну из них. Ее звали Вика. Когда-то мы работали в одной компании. Она была замужем – до тех пор, пока на одном корпоративном мероприятии мы не оказались в одном туалете. Я зашла вымыть руки, она красила губы. И наши пьяные взгляды пересеклись в зеркале. Не знаю, что на меня тогда нашло. Через десять минут она, поставив тонкую ногу в лакированной красной туфле на край унитаза, стонала, я чувствовала, как изгибается ее позвоночник. Она была красивой бабой. Вьющиеся волосы до плеч, безупречно тонкая талия. Но такая дура! С того дня она меня преследовала, развелась с мужем, оставив на его шее двоих малолетних детей, начала посещать лесбийские бары, и на работе от нее не было никакого покоя. Она откровенно обнимала меня при других сотрудниках, устраивала истерики. Я решила уволиться. И это было правильным решением. У меня были кое-какие сбережения, я решила заняться своим бизнесом. Арендовала помещение, оформила документы, договорилась с различными поставщиками и открыла магазин для лесбиянок. Даже на рекламу не пришлось тратиться. В теме мой магазин быстро приобрел популярность - и дела пошли в гору. Еще мне тогда повезло познакомиться с Андреа. Она была молодым дизайнером, и ее проекты были как раз тем, что должно было понравиться лесбиянкам. Я помогла ей организовать производство одежды, которую мы и отправили на реализацию в мой магазин. Радужная тематика собиралась, откуда это только возможно. Мы закупали радужные игрушки, радужные шарфы, радужные кружки. Все это можно было найти и в других местах, но у нас был весь набор. Кольца и серьги, тематическая литература, музыка любимых лесбиянками групп, одежда – всё в одном месте, вся атрибутика, которая украшает жизнь славных приверженец женской любви. Иногда к нам забредали не слишком разборчивые мальчики-подростки со своими мамашами, и я со смехом наблюдала, как «радуга» проникает в массы. Одежда Андреа гениально сидела как на красавцах-бучах, так и на сопливых пятнадцатилетних пацанятах.
И вот я захожу в клуб и вижу эту светлокудрую, богоподобную дуру, потягивающую из бокала коктейль кровавого цвета. Она поднимается, как только видит меня и отставляет бокал на маленький стол у ее ног. О, бог мой, куда деваться?! И я обращаю свой раздраженный взор к барной стойке, где, покачивая ножкой в узорном чулочке, сидит одинокая девочка. Я рванулась к ней сквозь пьяную толпу вспотевших дам, захваченных быстрым танцем, и чуть не распласталась перед ней, запнувшись о какого-то вертлявого гея. Я приобняла ее и сквозь грохот музыки крикнула ей на ухо:
- Детка, спасай меня. Ближайшие часы – ты моя девушка! - и она обвила руками мою шею. Да, я трус, но зато похожий на Аполлона! И тут я услышала то, чего никак не ожидала услышать:
- Тысяча – и я твоя на всю ночь, - пролепетал мне прокуренный, ласковый голосок.
Я отстранилась, по ходу заметив удаляющуюся фигуру Вики. И тут какой-то внутренний демон шепнул мне: «А почему бы и нет? Ты ведь не трахалась еще с проститутками». И в глазах этого демона сверкнул нехороший огонек.
- Две маргариты! – крикнула я через стойку бармену, и он кивнул, доставая бокалы.
Это было большим унижением для меня. Аполлон достал портмоне и готов был расплатиться за секс с не самой красивой девицей на свете. Но в ее голубых глазах была таинственная для меня привлекательность. Я распустила руки. Я откровенно гладила ее бедра и кусала за ушко. У нее были классные духи. Я уже почти стащила с нее стринги, как она, удерживая мои локти, сказала на ухо:
- Ну, только не здесь.
- Поехали ко мне, - и я потянула ее за тонкое запястье с маленькими часиками. Мы пробрались сквозь толпу и прошли мимо красных диванчиков, где заливалась слезами злосчастная Вика, а вокруг нее так и вился худющий дайк, пытаясь ее успокоить. Дайк с ненавистью посмотрел на меня, а я показала ей фак. Мы поймали тачку и сели на заднее сиденье. Шофер принял меня за парня и ехидно усмехнулся:
- Красивая у тебя девушка, пацан, - и он подмигнул в зеркало.
- Шеф, вези, - я назвала адрес.
Мы доехали за десять минут. Я чувствовала очень сильное возбуждение. У меня раньше это было, но только при фантазиях, не в реале. В жизни все как-то проще, спокойней, банальней, и нет таких сильных эмоций. Я, следя глазами за шофером, залезла рукой ей в трусики и почувствовала ее влагу. «Ладно, хоть не фригидная, значит, по призванию», - подумалось мне. Она прислонилась головой к стеклу, и со стороны казалось, что она спит. Но я ощущала ладонью дрожь ее колен и горячую пульсацию внутри. Когда мы подъезжали, она кончала.
Мы поднялись в мою квартиру. И хоть я весь день провела в активном движении, мне не хотелось идти в ванную. Это при моей-то чистоплотности! Я слишком сильно хотела. Я зашла в гостиную и села на диван, откинув голову на спинку. Она услышала, что она тоже зашла:
- Начинай.
Она села рядом и, обхватив мою голову, стала целовать мою шею.
- Давай там сразу.
Она поняла, и, опустив взгляд вниз, я увидела, как она сползла к моим ногам. Расстегнула кожаный ремень на моих черных брюках, вытащила край заправленной рубахи. Всё, как в классическом порно. И скоро, уже задыхаясь от желания, я почувствовала ее твердый горячий язык.
Со временем я стала сдержаннее. Со временем я научилась привносить в это действо красоту. Иногда я выбирала девочек вслепую – по телефону, выхваченному светом фар моего автомобиля, иногда через Интернет - на сайтах знакомств, потом я познакомилась с Верой, которая находилась в постоянном поиске моделей для фотосессий.
Я не люблю холодных проституток, тех, кто спит только ради денег. Мне нравится трахать первой, и если я лезу к ней и чувствую, что там сухо, я отдаю им деньги и провожаю до такси. Но такие редкость. Для многих деньги – только бонус к траху, тем более с таким красавчиком, как я. И в этом есть какая-то неземная прелесть, когда я вижу, как Она умирает в моих руках. Маленькая гибнущая продажная орхидея.


Рецензии