Вирус

Сейчас я болен. И я знаю, что это пройдет. Что спадет температура, что сердце перестанет колотиться, что на коже перестанет выступать дразнящий пот. Это временное заболевание. Помутнение. Мания. Горячечное воспаление всех клеток моего организма. Выброс гормонов. Влюбленность всегда сбивает меня – как поезд. Я превращаюсь в обеспокоенного весной зверя. Я заливаю температуру холодным душем и пью стакан за стаканом горячий чай. Я не буду сегодня спать. Мое тело просит движения, танца. Я чувствую, как меня переполняет первобытная энергия, толкающая мотыльков на опаляющий свет, ведущая волка по следам беззащитной лани и заставляющая самку паука убивать оплодотворившего ее самца. Я болезненно воспринимаю прикосновения. Я ищу самую тонкую рубашку и самые тонкие брюки. Продеваю кожаный ремень в широкую металлическую пряжку. Ощущаю, какая она прохладная. В костях легкая ломота, в мышцах разгоряченная дрожь. Мой организм пытается избавиться от проникшего в плоть вируса. Я чувствую по всему телу пульсацию своей крови. Мне хочется холодного воздуха. Я закрываю квартиру и выхожу на улицу. Сентябрьский ветер стирает с моего горячего лба капли пота. Я глотаю воздух, я хочу бежать. И мои ступни пружинисто отталкиваются от асфальта, неся меня сквозь скопившуюся темноту. Как легко бежать. Какое животное удовольствие. Это не урок физкультуры. Это вечерний бег зверя – из самой потребности бежать. Я рассекаю город. Мне становится легче. Все накопившееся за день томление растворяется во влажном воздухе вечерних улиц. Останавливаюсь у фонарного столба и вытягиваю руку. Первая машина проносится мимо. Я чувствую острый запах бензина. И вдруг мне приходит в голову, что этот парень за рулем сегодня погибнет. И у него останется беременная невеста, на которой он так и не успел жениться. И теплый комочек жизни в ее животе будет расти с неродным отцом.
Стекло на второй машине опускается, я наклоняюсь и вижу глаза водителя.
- Сотня до площади.
- Садись, - он кивает головой на сиденье рядом с ним
И машина несется под ритмичное парение транса по магистрали. Я опьянен этим движением. Я закрываю глаза и представляю, что лечу, раскинув руки, и воздух бьет мне в лицо через открытое окно. Я выхожу на площади и иду по старому булыжнику по направлению к реке. До открытия клуба осталось полчаса. На мосту стоит несколько пар. Мимо несутся автомобили. Рыжий свет фонарей отражается в черном шелке волн. Я вдыхаю запах речной воды. Он отдает рыбой, мхом, сыростью и смертью. Я провожу языком по пересохшим губам. Мимо проходит девушка, и я глажу взглядом ее молодые ноги. На ней полупрозрачное платье и сквозь него видны загорелые ягодицы и белая полосочка стрингов. И представляю, как жаркими июльскими ночами кто-то сжимал эту спелую плоть твердыми пальцами, взбрызгивая внутрь жемчужно-молочный сок. Я горю изнутри. Я готов, как пес, побежать следом за этой парой черных туфель. Я поднимаю взгляд к небу – и меня отпускает. Я все еще свободен. Без привязи. И я не знаю о том, что сегодня в комнате этой девушки раздастся телефонный звонок, и она услышит, что ее парень разбился на машине. И соседям послышится звон разбитого стекла. И сквозь красные шторы будет светить полная луна. И будет пахнуть изнеженной орхидеей.
Я иду к клубу. Неоновая вывеска с кровавыми буквами и черной розой пульсирует в темноте. Я показываю охранникам vip-карту и спускаюсь по винтовой лестнице в холодный ад подвала. Работают кондиционеры, и почти никого нет. Но я знаю, через три часа тут будет нечем дышать из-за клубов табачного дыма, а танцплощадка станет прибежищем изгибающихся в быстром танце тел. Я прислоняюсь к колонне и закуриваю, выпуская первую струйку дыма в полутьму. Клуб находится в подвале старинного особняка. И здесь специально не проводили ремонт, чтобы сохранить атмосферу ветхости. Со стен сползает штукатурка, обнажая деревянную решетку, и пахнет плесенью. И о современности напоминают только включенные кондиционеры, цветомузыка и новый туалет. Вдоль стен стоят красные диванчики со стилизованно разодранной местами обивкой. Барная стойка украшена старинной русской резьбой. Дверь рядом с ней открывается и из нее выходит стриптизерша Лора. Сегодня на ней красная юбка, разодранная в лохмотья, и черная блестящая кофточка на тонких лямках. Сквозь красную ткань проглядывают изгибы загорелых бедер. И тонкая серебряная цепочка с кулоном скатывается в вырез кофточки. Она подходит ко мне, обнимает, и я вдыхаю запах терпких духов, и ощущаю на щеке мимолетное прикосновение горячих губ.
- Верт, красавчик, поедешь сегодня ко мне? – полушутливо спрашивает она.
- Совратить меня хочешь? – я улыбаюсь ей в глаза.
- Да, мечтаю об этом, но ты такой холодный, - она упирает указательный палец мне в грудь, - самый холодный буч из всех, кого я знаю, - и голос ее такой капризный.
- Зачем ты ее так стягиваешь? – она проводит ладонью по моей груди и пробирается пальцами сквозь тонкую ткань. – Верт, ты же не мужик. А женская грудь – это красиво.
- Мне больше у других нравится, - я отстраняюсь от нее.
- А моя нравится?
- Ну, так, ничего, - смеюсь я. Она легонько хлопает веером по моему плечу:
- Я тебе дам, ничего! – и убегает со смехом на оклик менеджера.
«Вот коза!» - думаю я, но мне приятны ее прикосновения. Я горю изнутри. Я подхожу к девушке-бармену и прошу коктейль со льдом. Видимо, она новенькая, я не помню ее.
- Как тебя зовут? – спрашиваю я. Но она только молча указывает пальцем на бейдж. Странная какая-то. Лена.
- Ты в теме?
- Нет, - слышу ее короткий ответ.
- Ясно, - и я теряю к ней интерес, как только холодный бокал оказывается в моей ладони.
Я любуюсь мельканием бабочек света и переливанием ткани на теле молоденькой танцовщицы, захваченной в сети безудержного ритма, вознесшего ее над танцполом. Жажда утолена, но внутри все так же горит огонь. И словно ветер дунул – пламя вспыхнуло сильнее – я увидел ножку в черной туфельке, а потом колено, тесную юбку, сжавшую ее бедра, широкий пояс, тонкую обнаженную талию с золотым якорьком в пупке, красивую грудь в черном топе, кулон скорпиона, изящную шею, зеленые глаза, тонкие брови, открытый лоб и черные волосы с усыпанными красными стразами заколкой. Она спустилась с лестницы и, не обратив на меня никакого внимания, подошла к барменше. Я почувствовал, что злюсь, что огонь внутри убивает меня. Как мне захотелось сейчас ударить ее, унизить. На губах выступает солоноватая капелька крови. Это был первый отказ в моей жизни, возможно, поэтому меня это так завело. Я увидел ее неделю назад. В туалетной комнате толпились полупьяные девчонки, кто-то ждал, когда освободится кабинка, кто-то курил, кто-то подводил губы помадой. Кто-то целовался, теряя в плену возбуждения остатки приличий. Сначала я почувствовал запах. Он был незнакомый, и он мне нравился. Я всегда обращаю внимание прежде всего на запах. А еще на форму пальцев. Я люблю красивые руки. Этот запах так меня растревожил, я пытался вспомнить, что же так пахнет, но не смог. Этот запах напоминал мне о чем-то очень далеком и забытом. Я стал искать глазами девушку, от которой могло бы так пахнуть. И встретился взглядом с ней. Как бы это ни звучало банально, но я был ослеплен в буквальном смысле. На какую-то долю секунды мне показалось, что пол уходит из-под ног, меня даже качнуло. Я смотрел на ее лицо, но не видел его, я видел только поток света, пробивающийся сквозь ее кожу. Черты лица были не важны. Был свет и запах. И я стоял одуревший посреди туалета несколько секунд, пока не слишком трезвый буч не толкнул меня плечом, пробираясь к кабинке. Призрак света рассеялся – и я увидел перед собой офигенно красивую девушку. Рядом с ней стоял невысокий дайк и как-то жалобно смотрел на нее и повторял:
- Саша, ну, прости меня.
- Да прекрати ты унижаться, я же тебе четко сказала, что между нами ничего никогда не будет. Найди себе другую девушку, их тут много.
- Ну, Саша, позволь мне хотя бы просто рядом быть.
- Я тебя, что, выгоняю, что ли. Разговаривай как нормальный человек, и не надо мне цветов и признаний, и не надо меня ждать около дома, - Саша злилась. Я видел, как ей сейчас хотелось избавиться от этого дайка. Но дайк словно и не слышал интонации ее голоса или не хотел слышать. Я вышел из туалета и встал у колонны напротив. Она вышла через пару минут и пошла к бару. Я рванул следом за ней, неловко при этом зацепившись за стул, стоящий около одного столика.
- Девушка, - она обернулась, - позвольте Вас угостить. И мне показалось, что я смотрю на холодную каменную стену.
- Не надо, - меня как будто окатили ледяной водой. Я растерялся и уже как-то по-детски задал ненужный вопрос:
- Почему?
- Потому что меня заебали эти стереотипы поведения. Получше ничего придумать не могла? Думаешь, подкатишь, а я на тебя так и повешаюсь?
- Да я еще ничего не думаю… - но она уже отвернулась, и я понял, что меня для нее больше не существует. Я понял, что лучше отойти и присел на диванчик в углу. ****ь, меня отшили, и как грубо! Я сидел, чувствуя себя идиотом, пока пальцы неуверенно не вытащили из брюк мятую пачку сигарет. Сидящий рядом буч тронул меня за плечо и наклонился к моему уху, прокричав сквозь музыку:
- Отшила тебя, да? Сочувствую, - он кивнул на нее. – Она не любит бучей, и дайков тоже. Только фем, прикинь, только фем! Чтоб когти, и длинные ухоженные волосы, и шпильки.
- У нее есть кто-то? - я был удивлен. Я, конечно, встречал уже таких девочек, но никак не думал, что мне понравится такая.
- Да нет вроде, я как не посмотрю – она все время одна. Да и трудно ведь таким. Сама понимаешь, такие фемочки ищут себе обычно бучей, а не фем. Шансов-то мало встретить себе подобную. Обычно они с би сходятся, а с теми еще сложнее. Того и гляди, уйдет мадам к особи в семейниках – и гудбай, - подытожил буч смехом.
- Верт, - я протянул бучу руку.
- Приятно. Наташа, - я ощутил мягкое пожатие.
- И что, блин, теперь делать?
- Как что, шпильки надевай, пацан! - Наташа засмеялась, тыкнув кулачком в мое плечо. – Понимаешь, она вообще считает неверным это разделение среди темы. Думает, что все женщины должны оставаться женственными. А что есть бучи – так это только стереотип, сформированный лесбиянками, которые думают, что обязательно должно быть разделение на мужскую и женскую сторону в отношениях. Что, типа, мы с натуралов сдираем образец построения отношений.
- Да, я не думаю, что это разделение обязательно. Но буч – это же буч! Если я себя так ощущаю, я что не имею права на существование?
- Да имеешь, сама ж знаешь. И к тому ж на такого красавчика девочки сами, наверно, вешаются. Но ее ты в таком образе не заполучишь.
- Ты давно ее знаешь?
- О, моя девушка – ее бывшая. Много рассказала. Я сама поначалу на Сашу внимание обратила, но Маринка меня быстро окрутила. Вон она, кстати.
Я посмотрел в толпу на танцполе и увидел стройную блондинку в коротком черном платье.
- Красивая у тебя девушка.
- Ну, не жалуюсь.
Я просидел с Наташей еще около часа и уехал домой. И в прихожей, впервые серьезно задумавшись над своей породой, смотрел в зеркало.
Я решил попробовать еще раз. Она втягивала коктейль через трубочку, опершись о стойку бара. Заиграла медленная музыка. Сердце учащенно забилось, и, подойдя к ней, я смог только беспомощно промямлить:
- Можно с тобой просто потанцевать?
Она как-то насмешливо посмотрела на меня, отставила коктейль и сказала:
- Пошли, - и скоро я ощутил ее теплые пальцы за воротником рубашки. Я боялся смотреть ей в глаза, но ощущал, что, танцуя, она рассматривает меня. Вот ее взгляд с лица соскользнул на грудь, а потом на обувь, поднялся до уровня плеча и задержался на шее.
- Меня нельзя бояться, - сказала она.
- Я знаю, но ты такая красивая.
- Давай без лести обойдемся, - ее голос стал тверже и прохладней. И от этого огонь внутри стал только сильнее.
- Ну, все равно ты мне нравишься.
- Между нами ничего не будет.
- Это еще неизвестно, - я узнал в своем голосе знакомые нотки азарта.
- Бучи не в моем вкусе.
- Меня уже известили, - я чувствовал себя как на поединке, и то и дело ощущал тонкие уколы шпаги. Но страх отступил на второй план. Передо мной был соперник – искусный, ловкий, изящный и желанный. Танец закончился, и она выскользнула из моих рук, едва прикоснувшись своими губами к моим. Я стоял посреди танцпола, пытаясь удержать в памяти след этого прикосновения. А потом вышел из клуба.
Город встретил меня ветром. Я долго не мог остановить машину. Автомобили один за одним проезжали мимо. Пошел дождь, и я уже подумал зайти в круглосуточный магазин, как притормозила машина. За рулем оказалась девушка. Короткого взгляда хватило, чтобы распознать «свою».
- Тебе куда?
- Сотня до Стрелочников.
- Садись.
Я влез на переднее сиденье и пристегнулся. Протянул ей деньги.
- Не надо. Вообще-то я давно за тобой в клубе наблюдаю. А ты меня совсем не замечаешь. Вот увидела – решила подвезти.
Я оглядел ее внимательнее. Женственный дайк. Светлые волосы до плеч, худенькая. Когда-то меня привлекали такие, но сейчас все мои мысли крутились вокруг этой зеленоглазой стервы.
-Как тебя зовут? – спросил я ее.
- Ольга, - она протянула мне ладонь, и я увидел, какие красивые у нее пальцы. С маленьким колечком из белого золота на безымянном.
- У тебя кто-то есть?
- Мы разошлись недавно, - я почувствовал грусть в ее голосе.
- Ммм, понятно.
- На самом деле это я ушла от нее, потому что мне очень нравится другой человек.
Я промолчал. Улицы были пусты, и машина ехала быстро. И ветер так приятно бил в лицо после духоты прокуренного клуба. Ее рука случайно задела мое колено, когда она переключала передачу. Такое мимолетное прикосновение одного тепла к другому. Теперь частица ее навсегда останется в моей памяти.
- Какой дом? – спрашивает она.
- Восемьдесят пять, вот тут налево поверни, - и она включает поворотник и заезжает в мой двор.
- Спасибо. Оставь свой номер телефона, посидим как-нибудь в кафе, пообщаемся, - я заглядываю в ее глаза. Она тянется к бардачку, и я вижу, как легко дрожит ее рука, записывающая цифры на листочке. Я беру листок и целую ее руку.
- Пока, до встречи, - и выхожу из машины.
Мне снятся горячие сны, огненный дождь, обжигающий плоть. Но я не чувствую боли. Багровый закат, заливший небо, и кипящая вода. Я просыпаюсь от свистка чайника за стеной. Простынь подо мной влажная и волосы на затылке тоже. Я отрываю тело от постели и иду в душ, чтобы потушить холодной водой ночной кошмар.
Выключаю воду и чувствую, как капли продолжают течь по моему телу. Мне приходит в голову забавная мысль. Я вытираюсь полотенцем и смотрю в зеркало на свое улыбающееся лицо. А кафель под ногами такой холодный, хоть за окном на кухне светит солнце, и синоптики обещали невероятную для нашего города жару. Есть не хочется. Я натягиваю на тело узкую белую майку и выхожу на улицу. И щурюсь от лучей света. Я иду в салон красоты.
Я никогда особо не следил за своей внешностью. Все ограничивалось обычной гигиеной, стрижкой раз в месяц, пилочкой для ногтей при просмотре телевизионных программ. Я не задумывался о том, что в себе можно что-то кардинально изменить. И сейчас я шел, и меня веселила мысль о том, что я собираюсь с собой сделать.
В салоне пахнет водой, шампунем и чистотой. Я сажусь в кресло, и симпатичная девушка парикмахер с прохладными пальцами повязывает вокруг моей шеи белую ленту с липучкой.
- Я не знаю, как меня стричь, но можно что-нибудь поженственней?
Она улыбается, защемив в пальцах пучок моих едва отросших волос, и советует мне сменить цвет. Я соглашаюсь и закрываю глаза. Холодный металл ножниц скользит по моей голове. Я чувствую, как ее руки поправляют мои плечи и гладят волосы. Как пушистая щетка сметает с моей кожи остатки волос. Потом меня красят. Я стараюсь не смотреть в зеркало и дышу острым запахом краски. Меня оставляют на время, и я равнодушно листаю журнал в ожидании тех 30 минут, которые изменят меня. Девушка смывает теплой водой краску и заворачивает мою голову в полотенце. Затем сухая струя воздуха сушит мои волосы, а девушка круглой расческой колдует над моей макушкой.
- Всё, - и она подает мне зеркало, чтобы я оглядела себя со всех сторон. По-моему, вышло очень миленько. Я усмехаюсь про себя. Благодарю девушку по имени Жанна и попадаю в руки визажиста.
Я выхожу из салона. Мне кажется, что поменялась не только внешне, но и внутри. Я вдруг ощущаю, как легко быть девочкой, и с удивлением обнаруживаю взгляды мужчин. Они изменились. И мир вокруг меня поменялся. Вот только как-то не совсем удобно с новыми ногтями. Но я привыкну. Незнакомая девушка оборачивается мне вслед. Нет, она не в теме, но что-то во мне ее привлекло. Парень на велосипеде уставился на мою грудь и чуть не упал. Грузин, сидящий в блестящей иномарке, похотливо пробежался по мне взглядом. Миленько-миленько!
Я захожу в торговый центр – купить шмоток к новому образу. Я не слишком разбираюсь в женских штучках на лямочках и кофточках, больше похожих на сплетение веревочек, чем на нормальную человеческую одежду, но меня направляет естественное чувство вкуса и помощь услужливых консультантов. С сомнением смотрю на юбки и платья, но в итоге выбираю пару мини, одну длинную юбку и одно черное платье. И короткие черные бриджи. С обувью все гораздо хуже. Я мотаюсь по бутикам и в недоумении смотрю на эти создания цивилизации, все мне кажется нелепым и неудобным. Хотя на женских ножках это смотрится вполне естественно. Я всю жизнь проходила в ботинках и кроссовках. Я беру в руки какую-то то ли туфельку, то ли босоножку на шпильке и сажусь на пуфик. Мне страшно мерить ее стоя. Размер подходит, и ноге в принципе удобно. Я прошу консультанта принести мне вторую. Когда я встаю на обе ноги, то вдруг понимаю, что стала гораздо выше. Делаю несколько шагов - ничего, можно привыкнуть, хотя икры, наверно, будут болеть первое время.
Ах, шоппинг, лучшая разрядка для женщины! Чем больше шатаешься по магазинам и бутикам, тем больше удовольствия и меньше денег. Я тащусь домой с коробками и пакетами в руках, чувствуя себя какой-то суперстар. И огонь внутри утих, осталась только искрящаяся радость. Я подмигиваю накачанному охраннику, курящему у входа в ресторан. Кокетка. Конфетка. Фем! Женщина – одним словом. Я даже бедрами, оказывается, вилять умею.
Открываю дверь, боясь уронить хоть что-нибудь на пол. А в новой сумочке разрывается новый телефон. Я купила себе тоненькую розовую раскладушку, издающую чудесную полифоническую трель. Звонит Светка. Вот сейчас начнется ля-ля-ля.
- Светка, ты меня увидишь – упадешь!
- У тебя что с голосом? Пищишь как-то странно… - в Светкином голосе чувствуется подозрительность. А я вдруг понимаю, что тональность моего голоса изменилась. Куда девался мой бархатный низкий голос? Что это за сопрано, перемешанное с хрипотцой?
- Ой, увидишь – все поймешь. Ты сейчас где? Дома?
- Ну да, дома. Я тебя что хотела спросить. Я познакомилась с девочкой, ну вернее, это моя сотрудница, короче, она из «ваших».
- Тема что ли?
- Ну, я не знаю, как это у вас называется. Ну вот… Я бы хотела вас познакомить. Она знаешь, такая вся замкнутая, по клубам не ходит, ты бы ее расшевелила.
- Гы, да с удовольствием. Она кто по типажу?
- На мальчика она похожа, причем сильно.
- Слушай, я, короче, сейчас к тебе в гости приду. Вот и зови ее. А вечером мы можем все вместе пойти в «Закат». Ты ведь тоже ни разу не была в темном клубе.
- Ну, мне-то там что делать? – Светка смеется. – Геев, что ли, совращать?
- Ну, как хочешь, я буду через полчаса. Пока, - и я нажимаю на красную кнопочку. Из открытых дверей навстречу мне выбегает мой безумный котяра Макс и издает протяжный кошачий вой. Это мы так здороваемся. Я кидаю купленные вещи на диван и начинаю вытаскивать их из пакетов. Что бы сегодня надеть? Я выбираю черные гладкие бриджи и топ со стразовым узором бабочки на груди. А на шею подвеску – черное с золотым солнце на черной цепочке. И шпильки на ноги. О, я секси. Такие девочки часто хотят сами себя. Я любуюсь своей узкой талией в прорези между топом и широким ремнем. И красивыми щиколотками. Я мечта любого буча!
Я звоню в Светкину дверь, предвкушая ее удивление. Дзинь-дзинь, ну, что она так долго, на горшке, что ли, сидит. Слышу шлепанье тапочек и потемневший дверной глазок. Смотрит, значит, уже. Дверь открывается – и передо мной возникает Светка в махровом халате и вытирающая огромным полотенцем мокрые длинные волосы. Мельком взглянув на меня, она произносит:
- Девушка, вы так и будете молчать или скажете, чего желаете? – и тут оставив в покое полотенце, она смотрит на меня, и я вижу, как ее глаза становятся все больше и больше, как вытягивается ее лицо, как приоткрывается ее рот и как из него вырывается:
- Ёб твою мать! Верка!
- Она самая, может, уже пропустишь? – и я вваливаюсь в квартиру, отодвинув Светку плечом.
- Бляааадь, - тянет она, - что же ты с собой сделала?!
- А что, не нравится, - я грозно смотрю на нее.
- Да супер просто, - в восторге кричит Светка. – Я же серьезно не узнала тебя. Ты так классно выглядишь! Сейчас ведь Катя придет. Небось, еще влюбиться в тебя, такую красивую.
- Да ладно тебе! Блин, как все-таки непривычно ходить на каблуках. Ноги уже болеть начали, а я еще в таком виде в клуб собралась.
- Офигеть просто! Почему ты раньше так никогда не одевалась? А стрижка-то какая и макияж.
- Я в салоне была.
- Слушай, и с чего это ты вдруг? – в голосе Светки снова мелькнуло подозрение. Ох уж эта женская интуиция!
- Так, для одного человека…
- Я так и думала, что это не просто так!
- И как зовут это создание?
- Саша.
У Светки округлились глаза:
- Ты, что, ориентацию сменила?
- Ха-ха-ха. Это девушка! Просто ей бучи не по вкусу, а у меня все внутри от нее горит.
- Ясно всё, втюрилась наша Вера опять. Но знаешь, я думаю, тебе следует поддерживать этот стиль.
- Я подумаю, - и я подмигиваю Светке. Мы проходим в комнату, и Светка хвастается новым ковром. Я ступаю на него – и правда, приятно, ступня утопает в мягком ворсе. На подоконнике вытянулся Светкин кот Мотя. Порода неизвестна, но сам кот – это нечто, огромных размеров, мохнатый, с разными глазами. Мотя приоткрывает один глаз, смотрит на меня, стукает хвостом и переворачивается на другой бок. Я подхожу к шкафчику, где Светка хранит парфюм. Она любительница менять часто запахи. И я вижу два новых флакончика.
- Свет, тебе пора коллекцию уже собирать, - я улыбаюсь. В это время в дверь раздается звонок. И Светка с феном в руках идет открывать дверь. Я слышу низкий женский голос и выглядываю в прихожую. Сначала я вижу светлую коротко стриженую голову и два мощных ботинка, а потом голова поднимается и я замечаю, как взгляд девушки скользит по моим ногам. Катя выпрямляется, и я протягиваю ей руку, не без удовольствия отмечая ее смущение.
- Верт, то есть Вера, - кокетливо поправляю я сама себя.
- Катя, - и она сжимает мою руку так осторожно, как будто я какой-то оранжерейный цветок. И мне кажется, что в тепло своих пальцев она попыталась вложить какой-то скрытый смысл. Обычный буч. Таких много. Лицо приятное, мужественное. Серые глаза и суровая морщинка между бровей. Сильные руки, красивая линия бицепса. Слишком широкая для девушки спина. Мужская походка. Черная обтягивающая майка и брюки цвета хаки. Мне не досталось от природы ни сильных рук, ни такой спины. Хотя я одно время занималась в тренажерном зале, так и осталась стройным, худым мальчиком.
- Чем ты занимаешься? – я пытаюсь хоть как-то развить разговор. Мы сидим в комнате, пока Светка в ванной сушит волосы.
- Мы со Светой вместе работаем, - начинает она.
- Ах да, я забыла, она мне говорила.
- Я тоже менеджер, - ее голос как-то странно запинается. Какой-то робкий буч.
- У тебя девушка есть? – спрашиваю я без особого интереса.
- Нет, мы расстались полгода назад. Больше никого не было.
Я прокручиваю в голове эти полгода. За полгода можно найти себе целую кучу девочек, тем более, что она не урод. Фемам такие нравятся – сильные и серьезные. Возможно, она слишком серьезно относится к отношениям, долго отходит, долго привыкает. Знакомый зверь – приручать надо, если сам сразу в руки не пойдет. И тут мне в голову приходит провокационная идея:
- Тогда на этот вечер я буду в роли твоей девушки, - и я вижу, как она краснеет. И каким-то совсем уж сдавленным голосом отвечает:
- Хорошо.
Возвращается Света. Волосы высушены, осталось дождаться, когда она накрасится. А красится она минимум по часу. Светка достает с полки огромную косметичку, забитую помадами, карандашами, тенями, тушью и прочими дамскими принадлежностями.
- Светка, ты меня научишь краситься, мне же нужно как-то этот образ поддерживать.
- Завтра приходи, - и Светка ставит на столик зеркало, садится перед ним, и начинается таинство превращения. Я демонстративно закидываю ногу на ногу и говорю:
- Катя, ты поверишь, я же тоже буч. Первый раз в жизни сегодня накрасилась.
- Ты – буч? – она усмехается. – Какой из тебя буч? Ты же клава чистой воды.
- Я предпочитаю слово «фем», - и в голосе моем звучит приказ и каприз. И по ее растерянному лицу я вижу, что она уже сдалась. И куда ж ты денешься, дорогая, мне ведь все известно, как тобой крутить. Сама такая же. Сама так же попадалась. Ох уж эта игра интонациями. Малейший взмах ресниц – и грозный буч готов упасть к вашим ногам.
- Света, ты еще долго? – спрашивает Катя. А Светка мычит и мажет губы.
- Долго, это же женщина, - отвечаю я за Свету.
- Я пойду за пивом схожу, - Катя встает и обращается ко мне: - Тебе взять что-нибудь?
- Я не пью пиво, оно фигуру портит.
- А что не портит? – она глядит уже как-то заискивающе. «Ну вот, начались ухаживания», - думаю я про себя и отвечаю:
- Я мартини люблю.
- Окей.
- Вы у меня тут пьянствовать что ли собрались? – Светка отрывается от своего занятия. – Тогда уж и мне бутылочку красного прихвати.
Катя уходит. Мы остаемся снова вдвоем. Я подхожу к проигрывателю и ставлю свой любимый диск группы «Кино». Светка морщит нос. Она любит слащавый попс. Блондинка.
- Кажется, она уже на тебя запала, - первый коммент от Светы. Светка никогда не ошибается в таких вещах.
- Я знаю, - кривая улыбка отражается на моем лице.
- Куда поедем до «Заката»?
- Можно в «Сумо». Хочу роллов.
- Я не знаю, ест ли Катя японскую кухню.
- Она будет есть то, что захочу я, - я подмигиваю Светке.
- Не сомневаюсь, мой прекрасный мачо, - Светка громко смеется. И я улыбаюсь тоже. Прекрасный мачо на шпильках и с тушью на ресницах. Я задумываюсь. Перед глазами всплывает образ Саши, и мне приходит в голову странная идея.
- Светка, ты не знаешь, где в нашем городе продают маски? Такие… хорошие, короче.
- Зачем тебе? – равнодушно реагирует Светка.
- Увидишь.
- Ну, я видела в одном бутике в «Карнавале».
- Значит, сначала заедем туда.
Светка, наконец, сворачивает свою макияжную деятельность, складывая обратно в косметичку помаду, тени и карандаш. Поливает обильно себя духами, и по комнате разливается сладкий аромат. Мне становится скучно:
- Что-то Катя задерживается, магазин ведь совсем рядом, пять минут туда, пять обратно, десять там.
- Наверно, она сбежала, - Светка хохочет. И в это время раздается звонок. Я иду открывать. Катя стоит на пороге, и в руках у нее пакет, сквозь который просвечивают силуэты трех бутылок разного формата, и букет роз.
- Это тебе, - она протягивает мне цветы. Я слегка растерялась. Мне никогда не дарили цветов – только я сама - другим.
- Спасибо, красивые, - я хочу их понюхать, но прохладные лепестки ничем не пахнут.
- Ни фига себе! – это за моей спиной нарисовалась Светка. – Вот так букетище! – я читаю в ее глазах восторг. – Сейчас вазу притащу., - и она шуршит тонкими брюками обратно в комнату, я слышу скрип открывающегося шкафа для посуды, который есть в каждой обычной квартире. Я подхожу к Кате и целую ее в щеку.
- Мы решили сначала в ресторан японской кухни поехать. Ты не против? – я делаю небольшой акцент на частице «не».
- Конечно, я только за.
- А еще мне надо в магазин заехать, но это ненадолго.
Катя кивает в ответ. Светка ставит цветы в вазу и достает бокалы – мне и ей. Катя отказывается от пивной кружки. Светка наливает себе на самое донышко. Ей еще за руль.
- Вот и зачем ты себе целую бутылку просила, все равно ведь нельзя, - подкалывает Катя ее.
- Ну, мне так, для настроения только, - и оставляя след от помады на тонком стекле, Света пьет вино. Я люблю наблюдать, как пьют женщины. Немного приподнимают голову, обнажая беззащитное горло. Как будто бусинки скатываются вниз глоток за глотком. Светка отставляет бокал и прижимает губы друг к другу.
Я разбавляю мартини грейпфрутовым соком. Мне всегда нравилось это сочетание – сладкое и горькое. Похоже на слезы от оргазма. Катя в углу тянет пиво из влажной от холода бутылки. Светка что-то рассказывает о своем новом ухажере. Я слушаю вполуха. Катя, кажется, вообще не обращает внимания на Светкино лепетанье. Я стараюсь не смотреть на нее, ощущаю всей кожей ее осторожный изучающий взгляд, а потом резко и пристально смотрю ей в глаза – она не выдерживает, отводит взгляд. Я победитель. После пары бокалов я чувствую, что пора перекусить, иначе быстро окосею. У Светки никогда ничего нет дома. Она на строгой диете. Кефир да каша овсяная. Раньше она была толстой, очень толстой. У нее были проблемы с мужчинами. Не столько из-за ее веса, сколько из-за комплекса по этому поводу. Сейчас она изредка позволяет себе поесть по-человечески в ресторанах.
- Поехали, жрать охота, - я встаю и чувствую, как странно звучит это в моем новом образе. Фем не жрут, фем едят, кушают, обедают, но не жрут. Я вдруг вспоминаю Юлю, как она запрещала мне говорить это слово. Хотя пофиг, я же не рафинированная сучка.
Мы спускаемся к Светкиному джипу. Хрупкая девушка водит эту огромную машину. Такая тенденция. Половина водителей – женщины, начавшие вытеснять и в этой сфере слабый до алкоголя мужской пол. Ах, как сексуально охватывает ее маленькая ручка рычаг передач.
Мы мчимся сквозь сентябрьские сумерки, и прохладный ветер бьет мне в лицо.
- Давай, в «Карнавал» сначала.
- Да я помню, - голос Светки слегка напрягся, когда с правой стороны промелькнул гаишник в ярко-зеленой накидке.
Мы сидим с Катей на заднем сиденье, я сквозь тонированное стекло смотрю, как ветер крутит на дороге опавшие листья, и кожей чувствую продолжающееся наблюдение. Вот ее взгляд падает на мою коленку, я слышу, как она сглатывает слюну. Я поворачиваюсь, сталкиваюсь с ее взглядом и говорю:
- Ну, не смотри так на меня.
- Я смущаю тебя? - в ее голосе ощущается слабость.
- Нет, просто не смотри, - и я вижу, как она отворачивает голову. Ветром к стеклу прибило случайную осеннюю бабочку и тут же сорвало и унесло прочь. Зажигаются первые фонари и звезды. Воздух все гуще, все синее. И пахнет осенью, и в этом запахе тоже есть сладость и горечь. Я вижу у обочины трупик кошки и с отвращением закрываю глаза. Я чувствую, что мне надо еще выпить.
Светка паркуется у «Карнавала», отстегивает ремень.
- Я одна схожу, я быстро, - я выхожу из машины. Светка пожимает плечами и откидывается на кресло.
Я возвращаюсь через 10 минут. Катя стоит около машины и курит. Видит меня – и окурок летит на асфальт, а сама она услужливо, чуть ли не с реверансом, открывает передо мной дверцу.
- Покажи, - в глазах Светки горит любопытство. И я вытаскиваю из пакета черную с синим отливом маску, опушенную синими перышками, и с золотыми узорами на бархатной ткани.
- Какая прелесть, - Светка смеется и примеривает маску, глядясь в зеркало заднего вида.
- Зачем тебе? – в голосе Кати я слышу подозрение и нотки ревности.
- А вот… - я ухожу от ответа. – Все, теперь можно в «Сумо».
В центре города еще достаточно оживленно. Люди заполняют собой тротуары, потоками втекая в уютный свет кафе, фастфудов, кинотеатров и казино. В центре города всегда больше стильно одетой молодежи и здесь никого не удивишь яркими, торчащими во все стороны волосами. И запах здесь особенный. Смесь духов, бензина, ресторанной еды, табака, новой кожи и денег. Мы выходим из машины, чтобы погрузится в атмосферу восточного спокойствия маленького японского ресторанчика. И городской шум сменяется тишиной и ненавязчивой легкой музыкой. Нас встречает улыбающийся хостес, и в его узких черных глазах и разбежавшихся по лицу морщинках я вижу осеннюю усталость и грусть. Он усаживает нас за свободный столик и предлагает меню. А между столиками как тени скользят худенькие официантки с восточными чертами лица, и мы знаем, что японок среди них нет, а все они сплошь китаянки. Почему-то от этого ресторана веет пустотой и какой-то осенней обнаженностью. Вместо дверей – легкие ширмы. Никакой громоздкой мебели. И эти столики со стульями – единственная дань Европе.
Светка учит Катю пользоваться палочками. А я ем руками. Палочки я так и не научилась держать в руках. Катя морщится от васаби. За окном совсем стемнело. Скоро откроют клуб. Катя хочет купить новую машину. У нее старая девятка, и сейчас она в автосервисе. Катя не знает, на какой модели ей остановится, ей нравятся спортивные модели и джипы. Я слушаю, и пропускаю слова, думая о Саше.
Перед клубом я надеваю маску и беру Катю под руку. Охранник берет мою VIP-карту и его зрачки удивленно расширяются, рука уже тянется остановить меня, но я прижимаю палец к губам и шепчу:
- Макс, это я, - и он понимающе улыбается в ответ, узнав мой голос.
Несмотря на раннее время в зале уже есть народ. Мимо проходят несколько знакомых – и не узнают меня, я вижу, как Амиго оценивающе скользит взглядом по моей заднице, слегка спустив темные очки с носа. Вот идиот!
- Тебе взять что-нибудь? – спрашивает Катя.
- Возьми любой коктейль, хорошо? Я тут пока постою, - и я прижимаюсь спиной к колонне - моему наблюдательному пункту. Катина спина растворяется в темной толпе. За барной стойкой другая барменша – худенький дайк. Я наблюдаю за лестницей. Кто-то трогает меня за плечо, и оборачиваюсь и снова вижу Амиго. Идеально прилизанный буч. Смазливое личико мальчика, белая майка с вырезом на спине. Татуировка дракона на плече. Запах мужского парфюма.
- Девушка, можно Вас на танец? – Амиго наклоняется к моему уху. Скользкий тип. Я отрицательно мотаю головой. Лишь бы она не узнала меня сейчас. Меня сейчас стошнит от него. Вот с кем угодно готова танцевать, только не с этим похотливым красавчиком. Я отражаюсь в его темных стеклах. Я ненавижу девушек, которые в темном клубе зачем-то надевают солнечные очки. Так пошло, что мы с Амиго сразу не заладили. Я помню, как пожала ее руку, когда нас представили друг другу – и сразу поняла, что мы станем врагами. Меня сразу все в ней взбесило. И белая майка, и татуировка, и белозубая улыбка, и темные очки, и эротичные движения бедер, прижимающихся в танце ко всем девичьим задницам подряд. Однажды мы чуть не сцепились напрямую, но нас вовремя растащили. И сейчас я вижу, что Амиго растерялся. Сладкий момент торжества. Часто ли, детка, тебе отказывают дамы? Она снимает очки. Красотой своих черных ресниц решила, что ли, меня сразить? Она смотрит мне в глаза:
- Почему?
Но я отворачиваюсь от нее и улыбаюсь подошедшей Кате. И вижу, что в глазах Амиго мелькнул короткий испуг. Амиго растворяется в толпе. Катя протягивает мне узкий бокал. Я чувствую запах мартини. Молодец, хороший коктейль выбрала. О край стекла стучит кусочек льда. Огонь внутри ослабевает. И мягкая слабость растекается по телу. И из-за Катиного плеча я вижу маленькую ножку в черной туфельке. Она.
А Светка прилипла к паре геев и уже о чем-то мило с ними трещит.
- Катя, я выйду ненадолго.
- Хорошо, - я вижу, что ей не очень уютно, но краем глаза замечаю знакомую фем и ускользаю к ней. Люди оборачиваются на меня, видимо, принимая за одну из участниц ночного шоу.
- Поля, привет, - я беру ее под руку. Она не узнает меня. – Это я, Верт. Тихо, не кричи. Давай отойдем ее в сторону. Нет, подожди, видишь того буча? – я указываю взглядом на одиноко стоящую Катю. – Ты не могла бы ее занять? Я все потом объясню.
- А она ничего, симпатичная, - Поля соглашается.
- Вот, бери пока тепленькая, у нее никого нет. Мы вместе пришли, но ты же все знаешь…
- Это ты ради Саши так вырядилась? Да еще и в маске, - Поля смеется. Я подталкиваю ее:
- Давай, я пока в туалет, потом созвонимся, окей?
- Хорошо, - и в глазах Поли загорается огонек, она поправляет волосы. Катя, пока, фем по Вашу душу. Я иду к двери мимо Саши и вижу легкий поворот ее головы в мою сторону. Наши взгляды на секунду задерживаются друг на друге. И я понимаю, что нравлюсь ей.
Я скрываюсь в кабинке и снимаю маску. Макияж не испортился, только губы немного надо подкрасить. Я достаю из сумочки помаду и неловко пытаюсь исправить линию. Черная плитка на полу. Красные стены, и вырастающий из пола черный унитаз. В мусорном ведре туалетная бумага с кровью. Я надеваю обратно маску, смываю и выхожу. И вижу у умывальника Сашу. Она тоже красит губы. Я опускаю взгляд и включаю воду. Капли попадают мне на бриджи. Я делаю воду тише. Я чувствую ее взгляд, и в моей душе смешивается страх, азарт, желание и предчувствие победы.
- Ты из шоу? – ее голос горячей струей входит в мое сознание. Я отдергиваю руки от воды.
- Черт! Когда здесь починят эти краны! – и делаю голос мягче. – Нет, просто не хочу светиться.
- Ммм, ты здесь впервые?
- Да, не приходилось прежде.
- Ты с кем-то или одна? – она как маленький разведчик начала проникать в мою личную жизнь.
- Я пришла с подругами. Но так – я одна.
- Саша, - она протягивает мне маленькую ладонь, я беру ее и слегка пожимаю.
- Вероника.
- Красивое имя, - в ее голосе слышится какая-то кошачья мягкость. – Вероника, ты танцуешь?
- Конечно.
- Тогда пошли, - и она увлекает меня за руку.
Огонь внутри меня и ритм дикой ночи становятся одним. Мое тело – не участник, моя плоть – часть мира, как дерево - часть природы, как нота – часть мелодии. Я прорастаю из этой музыки, как цветок из земли, я плыву в этом ритме, как рыба в океане. Я пронизываю мир, а он меня. И летающие лучи разноцветного света, и ди-джей с прижатым к виску наушником, и стриптизерша Лора, оплетшая ногами металлический ствол шеста, и закрывающая в танце глаза Саша – всё это часть меня самой. Сознание где-то на втором плане, подавленное первобытной энергией танца, хлещущей из динамиков в наши обесточенные, потерявшие разум и чувство времени тела. Ее молодые бедра и голени сводят меня с ума. И я, потеряв страх, провожу ладонями по загорелой коже ее ног. И она в танце на секунду прижимается все своим телом к моему. И в ее расширенных зрачках я вижу только дикое желание. Она обвивает руками мою шею:
- Поехали ко мне.
И снова вспышка огня внутри, прилив крови к темени:
- Поехали.
Я делаю первый вдох холодного воздуха на улице. Над головой огромное темное небо и россыпь звезд. Ее ладонь в моей руке. И никаких препятствий больше не осталось.
Она заводит машину. И темнота ночного города проглатывает нас, а мы разрезаем ее двумя лучами автомобильного света. Саша, не отрываясь, смотрит на дорогу. А я разглядываю ее ладони, тонкие косточки под кожей, разветвление синих жилок, колечко на пальце, маленькая родинка у запястья, золотистые волоски, красивые длинные ногти.
Мы подъезжаем к высокому новому дому. В окнах – темнота. Только на пятом этаже все еще кто-то не спит. Она прижимает к холодному железу ключ-таблетку и мы заходим в подъезд. Тусклая лампа и бьющийся в темное стекло окна мотылек. На площадке жестяная банка из-под кофе и окурки в ней. Она открывает дверь:
- Проходи, - это ее первые слова после клуба. И снова молчание.
Я захожу. Она включает свет – и я вижу свое отражение в трюмо.
- Мы же уже не в клубе, сними маску, - в ее голосе я слышу просьбу. – Тут тебя никто не увидит, кроме меня.
- Я не сниму, - я стараюсь сделать свой голос тверже.
- Почему?
- Я не хочу, чтобы ты видела мое лицо.
- Чего ты боишься? Ты мне нравишься, к тому же я и так вижу, что ты красивая.
- Ты узнаешь мое лицо, но не сегодня, хорошо, детка? - и мой горячий шепот тонет в волнах ее волос. Я целую ее шею, чувствуя, как бьется жилка у ключицы, как поднимается ее грудь и слышу ее ослабевший голос:
- Хорошо.

Утро, полшестого. Я курю на остановке и мерзну на осеннем ветру. Я ушла, когда она еще спала. Она так и не узнала меня. Я жду первого трамвая. Мне хочется в теплый душ, и я сосредотачиваюсь на этой мысли – теплые струи, стекающие по моему телу. Я снова стану сама собой. Короткая трель будит меня. Я открываю глаза и вижу подъехавший пятнадцатый. Пока, я уезжаю в свою жизнь.


Рецензии
И я тоже третий день читаю с восхищением, не просыхая, жаль что всё уже прочла, а хочется продолжать общение с таким потрясающим и, как я уже поняла,вполне профессиональныи и состоявшимся автором.
Такие созвучные мысли и переживания, яркие и узнаваемые образы, сюжеты.
Ваша преданная поклонница))))

Жажда Жизни   05.05.2009 16:43     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.