Наш верный товарищ со средних веков про арбалет

НАШ ВЕРНЫЙ ТОВАРИЩ СО СРЕДНИХ ВЕКОВ…

Когда люди изобрели лук, а тем более – где, и кто именно это сделал, не знает никто. Но, очевидно, очень давно, ибо изображения охоты с луком учёные находят даже на наскальных росписях эпохи мезолита, а это – около 30-ти тысяч лет назад. К этому же периоду относятся и многочисленные находки кремневых наконечников для стрел. Спустя много тысячелетий эти наконечники становятся бронзовыми, затем – железными. Из орудия охоты лук превращается в оружие войны. Его изображают на монетах, на каменных стелах, он считается атрибутом богов (к примеру – Аполлона) и символом царской власти.
Однако военная карьера нашего героя протекала не так уж гладко. Древние египтяне, например, активно использовали лук только на боевых колесницах, в пешем же строю ему приходилось занимать место между пращёй и дротиком. Совершенно иное отношение к нему было в Вавилоне и Ассирии, где пешие лучники образуют отдельный род войск. В зависимости от обстановки их ставили или в авангарде, или в арьергарде тяжёлой пехоты. Стрелки образовывали несколько рядов, причём каждого из них прикрывал от вражеских стрел отдельный щитоносец. Кроме того, луками были вооружены всадники и колесничие, каждого из которых, опять же, защищал воин со щитом и копьём. Такое разное отношение к этому оружию свидетельствует о том, что ассирийский лук был, несомненно, много мощнее египетского.
В армиях Греции и Рима луку изначально уделяли мало внимания, предпочитая ему лёгкие метательные копья и оперённые дротики. Однако столкновения со скифами, персами и парфянами, когда конные или пешие лучники забрасывали с безопасного расстояния тяжело вооружённую пехоту, доселе считавшую себя неуязвимой, тучей стрел, пробивавших щиты и доспехи, заставили их серьёзно пересмотреть своё отношение к этому виду оружия.
Сходная ситуация сложилась в ранней средневековой Европе после набегов воинственных гуннов и аваров. Преимуществом кочевников была, опять же, массированная конная атака и «новый» мощный лук, стреляющий в полтора-два раза дальше простого европейского. Почти такой же, с различием в некоторых деталях, был в своё время на вооружении у скифов, персов и парфян. Римляне называли его парфянским, европейцы, соответственно, гуннским, а греки – скифским. Мы тоже из патриотизма будем называть это оружие скифским.
Скифский лук ещё называется двусоставным или сложным, ибо, в отличие от простого, издревле известного человечеству, он состоит из двух дуг, соединённых посередине. Греки поэтично сравнивали его форму с бёдрами женщины или с очертаниями северного понтийского побережья (Чёрного моря), а Гомер в «Илиаде», описывает его, как два турьих рога, склеенных на толстых концах. Конечно же, лук, сделанный из такого материала, был бы неработоспособен, но сама форма оружия передана достаточно точно.
Новый лук был более тугим и, одновременно, эластичным, его можно было натянуть до правого плеча (традиционный лук натягивался лишь до груди), что при тех же размерах обеспечивало ему большую мощность, дальность и точность стрельбы. Собственно говоря, в современном спортивном луке используется тот же принцип.
Двусоставный лук постепенно заменял своего неуклюжего предшественника, распространяясь по Евразии маршрутами следования кочевых племён. Одно время у скифов бронзовые наконечники для стрел даже служили вместо разменной монеты. И Византийцы, и арабы, и тюрки, и славяне вскоре вооружили свои отряды скифским луком. Да и в западной Европе он пользовался всё большей популярность в дворянской кавалерии. Правда, пехота к X-му веку от Р.Х. всё ещё вооружалась простым европейским луком, но это – из экономии: новое оружие было дорогим, его приходилось везти из Турции через Венецию (долгое время оно так и называлось «венецианским»), а производство своих сложных луков только налаживалось.
Ведь сделать правильный двусоставный лук – это вам не веточку срезать и обстрогать. Его сложное «плечо» составляется и склеивается особым сверхпрочным клеем (на Руси его варили из осетров) из нескольких сортов дерева, затем они обматывались бычьими сухожилиями, сверху накладывали роговую пластину, обматывали берестой, пергаментом или серебряной фольгой, чтобы уберечь от влаги. Концы и рукоять (средняя часть между дугами, за которую держались при стрельбе) делались из кости, всё это покрывалось лаком, раскрашивалось, в отдельных случая украшалось резьбой и золотой инкрустацией. Часто его носили в закрытом колчане, чтобы уберечь от повреждений. Не лук, а скрипка Страдивари!
Однако преимущества нового оружия были слишком очевидны и он, по всем показателям, должен был вскоре стать основным стрелковым оружием всего цивилизованного мира. Но тут у него появился неожиданный соперник…
Хотя арбалет был изобретён гораздо позже своего предшественника, «всего» каких-нибудь 2-2,5 тысяч лет назад, назвать точное время его появления, как и страну, где его впервые произвели и опробовали, крайне затруднительно. Историки оружия называют двух кандидатов: древний Китай и древнюю Грецию, приблизительно пятый век до Р.Х. Основная проблема здесь – а что, собственно говоря, мы называем арбалетом? Если арбалет – любое оружие, использующее силу натяжения дерева и верёвок с предварительной фиксацией перед выстрелом, то попадает ли под это определение римская баллиста? А «станковый» китайский или греческий самострел, стреляющий с небольших повозок или со стационарных установок на кораблях или крепостных стенах, это ещё баллиста или уже арбалет? Если же мы договоримся считать таковым только оружие, которым стреляют с рук, то куда мы отнесём мощный крепостной самострел, который заряжали-то держа в руках, но стреляли только с опорой о стену и никогда не выносили в поле из-за непомерного веса и размеров?
Первые упоминания и изображения арбалетов в Западной Европе относятся к 4-5-му векам от Р.Х. Однако нас сейчас интересует тот период, когда арбалеты получают массовое распространение, с которым, собственно, и ассоциируется арбалет – позднее средневековье, время крестовых походов и внутриевропейских феодальных междоусобиц. С чем связано их появление именно в этот период – не знаю, и вряд ли кто знает. А вот почему самострелы стали употреблять на войне вместо старых добрых луков, попробую объяснить.
Представьте себе, что вы – простой пехотинец, стоите в обороне, и вот на вашу позицию скачет тяжёлая кавалерия противника. Пехотный строй ощетинился пиками, как дикобраз, а сзади прорвавшихся рыцарей поджидают с алебардами, протазанами, боевыми цепами, двуручными мечами и прочими сюрпризами того времени. Со стороны это выглядит очень убедительно, однако на деле у каждого воина душа в пятках: ведь стоять на пути у тяжёлой конницы – это всё равно, что поджидать на путях скорый поезд!
Вот если бы их лошади скакали чуть помедленнее… и вообще, хорошо бы рыцарей неприятеля стало поменьше. И вот, воздух наполняется шелестом, как если бы над полем боя пролетала большая стая птиц: это вступили в дело притаившиеся за пехотой лучники. Целый дождь из стрел сыплется на вражеских латников, да что толку: только одна из десяти попадает в рыцаря или его коня, и только одна из десяти попавших, пробив стальные пластины, кольчугу и одежду, может причинить ему серьёзный ущерб. Бывали случаи, когда воин, утыканный стрелами, что подушка швеи булавками, всё ещё продолжал драться.
Эх, пустил бы кто сейчас одну-единственную стрелу, но так, чтобы с лошади (или лучше – вместе с лошадью) свалился замертво под копыта своим товарищам именно этот, в белом плаще, что мчится прямо на меня и целит копьём мне в переносицу!..
И тут кто-то вспомнил о старом китайском (греческом?) изобретении…
Давайте же проанализируем достоинства и недостатки арбалетов, их преимущества перед луками. Итак, достоинства:
1) Первое и главное – мощность выстрела и, соответственно, дальность полёта стрелы, точность попадания, а главное – её пробивная способность, позволяющая выбить из седла закованного в сталь рыцаря или свалить с ног его защищённого кольчужной попоной коня, у арбалета может быть гораздо большей, чем даже у самого совершенного лука. Ведь как не старайся, а шире собственных рук его не натянешь. А вот когда ставишь арбалет на землю жерлом вниз и, наступив ступнёй на дугу или на специальное «стремя», обеими руками подтягиваешь вверх тетиву, в этом процессе участвуют сразу мышцы рук, ног, спины, пресса. Если же тетива натягивается с помощью системы рычагов или воротов, то, с помощью съёмных приспособлений и законов Архимеда, можно добиться такой мощности, которой никогда не даст единовременное напряжение мышц человека;
2) Арбалеты используют укороченные тяжёлые стрелы, так называемые «болты», а в поздних вариантах – свинцовые пули, занимающие куда меньше места, чем традиционные стрелы, что позволяло стрелку иметь при себе больший боезапас, чем у лучника;
3) Из арбалета можно стрелять как на дальние расстояния, так и в упор, когда лук становится бесполезен. Известен даже случай самоубийства (!) из арбалета: один английский виконт, дабы избежать плена и позора, застрелился с его помощью, что, конечно же, ему вряд ли удалось бы сделать из обычного лука. Кроме того, арбалет, в крайнем случае, можно было использовать как холодное оружие в рукопашной схватке, для чего лук явно не годится;
4) Из арбалета легче целиться и стрелять, чем из лука. Поэтому на обучение стрельбе из арбалета тратится гораздо меньше времени: если для мастерской стрельбы из лука нужно было учиться чуть ли не с пелёнок, то арбалетом овладеть может каждый крестьянин за пару месяцев.
Я выделил это место курсивом потому, что сия точка зрения часто излагается в литературе по истории оружия, однако я с ней категорически не согласен. Из арбалета легче целиться и стрелять было бы нам, поскольку он, в отличие от лука или пращи, слегка похож на привычное нам стрелковое оружие. Однако в десятом веке ещё не существовало ничего, что бы хоть отдалённо напоминало современное ружьё, и ни праща, ни лук, ни дротик не могли подготовить средневекового воина к стрельбе из нового приспособления. Тем более бессмысленна такая реплика по отношению к вчерашнему крестьянину, не державшему в руках ничего, опаснее косы и мотыги.
Думаю, здесь мы имеем дело с распространённым, к сожалению, явлением в специальной и даже научной литературе, когда какой-то «авторитет», не обладая фактическим материалом, придумает «от фонаря» для непонятного ему явления объяснение, показавшееся ему правдоподобным, и кочует оно из книжки в книжку, причём наивные авторы даже не обращают внимание, что сами опровергают это мнение чуть ли не на той же странице.
«Каждый крестьянин», говорите? Почему же тогда в большинстве европейских армий арбалетчики были наёмниками, в основном – выходцами из Швейцарии, а также шотландцами и генуэзцами? Зачем тратить деньги, если можно научить собственных мужиков? В Англии парламентом даже был принят закон, обязывающий короля изгнать «из королевства всех иностранных рыцарей, арбалетчиков, их помощников и наёмников» за творимые ими бесчинства. Вы же сами пишете что «в течении трёх столетий (с XIII по XVI-е) арбалетчики считались элитными частями и всегда вступали в бой первыми». А что в средневековой Франции более трёхсот лет (1230-1534) просуществовала должность гранметра арбалетных стрелков, который стоял по ранжиру всего на одну ступеньку ниже маршала Франции (!), это вам как? А что в Испании в конце XIV-го века лучших стрелков из арбалета награждали званием рыцаря? А что во Франции и Германии общества стрелков-арбалетчиков образуют цеха и гильдии, получавшие различные права и привилегии от городского магистрата или даже от самого короля? Ничего себе мужички!
К тому же в арбалете присутствуют, как минимум, два механизма, и довольно сложных: механизм натягивания тетивы и спусковой механизм. Ваш крестьянин и в руки-то его взять побоится, ведь суеверные деревенские жители средневековой Европы любую механику считали колдовством, так что у всех мельников и кузнецов была несмываемая репутация тёмных магов. Да и кто бы доверил неграмотному мужику дорогую и сложную вещь?
Да, крестьянина можно научить обращаться с арбалетом, если у него есть к этому хоть какие-то способности, как учили его веками обращаться с пикой, мушкетом, винтовкой, автоматом. И, если его таки да научить этому искусству, то оно в его руках, возможно, будет более грозным оружием, чем был бы простой лук, ведь арбалет, несомненно, более совершенное оружие, и, как следствие, более сложное. Представьте на минутку, если мушкетёру дать в руки современный автомат, и он начнёт его заряжать через дуло…
А то, что Второй Латеранский собор в 1139-м году проклял арбалеты, как богопротивное оружие, и запретил его использовать в войнах между христианами, говорит лишь о том, что рыцари боялись ручной баллисты и считали её неблагородным оружием, поскольку стали более уязвимы на поле брани от обученных арбалетчиков. А что они, вроде бы, опасались арбалета в руках «первого встречного бродяги», то тут, очевидно, имеется в виду разбойники, стреляющие в лесу из-за угла, в упор, для чего, действительно, много тренироваться не надо.
Арбалет, как известно, был долгое время на вооружении у городской милиции, проходившей особую подготовку, ведь ремесленники его механизмов не боялись, они их сами и собирали, возможно. Но откуда арбалету взяться в деревне? Это ведь не лук, который может смастерить любой мальчишка, арбалет не собрать без навыка, соответствующего инструмента и материала. Если же крестьянин мог себе позволить купить самострел в городе, да ещё и взять пару уроков по обращению с ним, то не так уж он, выходит, был и беден, не так ли?
Однако мы отвлеклись от нашей темы. Итак, какие же недостатки есть у арбалета, как стрелкового оружия:
1) Первый и главный, из которого проистекают большинство остальных: медленность перезарядки. Покуда арбалетчик заряжал оружие для очередного выстрела, лучник успевал выпустить от 3-х до двадцати стрел. И ничего здесь не поделаешь, специфика жанра; чем большей мощности мы требуем от арбалета, тем больше времени ему нужно на натяжение тетивы, и никакие хитрости тут не помогут. Даже электромоторчик, который иногда устанавливают на современных самострелах, вряд ли решил бы эту проблему. Из-за низкой скорострельности стрелки становились беззащитными, их приходилось одевать в стальные чешуйчатые колеты и приставлять к ним сопровождающего бойца, который прикрывал товарища щитом (повезом) в человеческий рост (вспомните ассирийцев), или просто прятать арбалетчиков за шеренгами пехоты. Именно поэтому самострел так и не стал универсальным стрелковым оружием; попытки некоторых излишне увлекающихся новшествами полководцев сделать ставку на одних арбалетчиков кончались, как правило, плачевно;
2) Арбалет был тяжёлым, неудобным при переноске, кроме того, требующим дополнительных приспособлений, таких, как съёмный ворот, к примеру. Он был сложным механизмом, и если даже научиться стрелять из него было легче, чем из лука, то для того, чтобы уметь правильно и быстро перезаряжать мощный самострел с помощью английского, немецкого ворота или складного рычага «козья нога», требовались, несомненно, долгие тренировки. Кроме того, если происходила какая-то неполадка со спусковым механизмом или, к примеру, рвалась тетива, исправить неполадку прямо на поле боя было практически невозможно;
3) Наконец, большое количество деталей и механизмов делало производство арбалета трудоёмким, а сам арбалет – дорогим оружием. Большая мощность натяжения и необходимость долгого пребывания во взведённом состоянии требовало делать особенно прочными и дугу, и ложе, и саму тетиву самострела. Собственно говоря, он был сложней и дороже так и не прижившегося в Европе скифского лука, даже если дуга первого была простой. А ведь в поздних моделях арбалетная дуга делается составной, и её производство требует не меньше времени, труда и различных материалов (а значит – и денег), чем в случае с двойным луком. Однако европейских мастеров, стрелков и военачальников эти затраты не останавливали, ибо по всем параметрам, кроме скорострельности, арбалет превышал возможности своего восточного конкурента.
Последнее обстоятельство имеет немаловажное значение в дальнейшей судьбе нашего героя. Послушные решению своей церкви, крестоносцы понесли запрещённое оружие в Крестовый поход для борьбы с не христианами (носимый на плече арбалет и сам немного напоминает крест). Спрашивается, зачем это мощное оружие понадобилось в борьбе против сарацин, ведь тяжёлая кавалерия в армиях восточных народов никогда не играла главенствующей роли, да и та, что была, не носила столь крепкой брони, как европейские рыцари?
Но не будем забывать о другом преимуществе арбалетов: дальнем бое. Ведь основной тактикой мусульман в борьбе с могучими, но неповоротливыми пришельцами, были стремительные наскоки лёгкой кавалерии на фланги, тылы и обозы. И если сами атаки крестоносцы со временем научились отражать с помощью тяжеловооружённой пехоты и спешившихся рыцарей, то сарацинские стрелы долго оставались серьёзной проблемой. Правда усиленные щиты, кольчуги и доспехи помогли свести урон от них к минимуму, но, согласитесь, неуютно себя чувствуешь, когда кто-то может обстрелять тебя в любой момент, причём совершенно безнаказанно.
И вот, представьте, скачут джигиты привычно на обоз крестоносцев, но как только они достают из колчанов свои тугие луки, их передние ряды падают, сражённые каким-то неизвестным новым оружием. Смешавшись, сарацины наспех забрасывают неверных стрелами и кидаются наутёк, а христианские стрелки, во время обстрела перезаряжавшие свои арбалеты под прикрытием щитов, дают им прощальный залп вдогонку. Мелочь, а приятно!
Особенным энтузиастом развития арбалетного дела был известный английский король Ричард І, прозванный за храбрость «Львиное Сердце». Многие приписывают именно его заслугам возрождение самострелов в Европе. В составе английского войска во время похода за Гробом Господним было немало арбалетчиков. Сам король тоже был отменным стрелком: во время осады Акры он поразил стрелой из самострела знатного турка, похвалявшегося своей храбростью, стоя на крепостной стене. По иронии судьбы Ричард принял смерть именно от своего любимого оружия. Правда, это произошло много лет спустя, уже во Франции. Поэтому комментарии некоторых историков, называющие арбалет сарацинским оружием, могут вызвать только улыбку: рыцари не привезли самострелы из крестовых походов, они их туда увезли, а затем – забрали обратно.
Не смотря на церковный запрет, арбалеты продолжали потихоньку распространяться по Европе, в основном – в городах, а вернувшиеся из похода крестоносцы, имевшие возможность оценить на практике достоинства «богопротивного» оружия, уже не хотели отказываться от его преимуществ. Так что лет через сто о соборном проклятии благополучно «забыли». Всё больше европейских армий брали на вооружение самострелы, а некоторые страны, такие, как Швейцария, родина прославленного Вильгельма Телля, мало того, что сделали арбалеты своим основным стрелковым оружием, но ещё и регулярно «снабжали» своими наёмными арбалетчиками соседей.
Низкая скорострельность всё ещё оставалась проблемой, однако с ней научились бороться различными способами. В некоторых армиях «огонь» вели только лучшие стрелки, стоявшие в первом ряду, покуда их товарищи перезаряжали для них самострелы. В других войсках арбалетчики, сделав залп, становились на одно колено, либо уходили вглубь строя, чтобы дать возможность выстрелить бойцам следующей шеренги. Эти же приёмы впоследствии использовали мушкетёры. Как и у последних, для арбалетчика обязательным было искусство владения мечём.
Казалось, ещё немного, и арбалет окончательно вытеснит своего старшего брата с полей сражений, однако тут история приняла новый оборот: началась столетняя война и, впервые за много веков, большая армия англичан под предводительством короля Эдуарда III-го высадилась на континенте. Отослав свой флот обратно, 20 тысяч британцев оказались отрезаны от всякого сообщения с родиной и предоставлены самим себе. Правда, в Европе их поддерживала свободолюбивая Фландрия, однако войско Эдуарда, увлекшись грабежами, настолько углубилось внутрь Франции, что опомнился король только когда увидел на горизонте огромную французскую армию Филиппа VII. Лишь медлительность шестидесятитысячного войска врага спасло Эдуарда от разгрома, который был бы неминуем, застань противник его при переправе через Сену. Однако отступать было некуда и, найдя неплохое поле для битвы возле деревни Кресси, король решил дать бой.
Англичане были измотаны полуторамесячным блужданием по чужой стране, стычками с неприятелем и голодом. У них не было ни резервов, ни припасов, не было надежды на помощь ниоткуда. Дружественная Фландрия была далеко, родина – ещё дальше. Французы втрое превышали их армию по общей численности, в том числе вчетверо по числу рыцарей, впятеро – по количеству лёгкой кавалерии, а лёгкой пехоты (не считая стрелков) – вдесятеро (!). Эдуарду даже пришлось спешить половину своих всадников, чтобы хоть как-то укрепить оборону. Единственным преимуществом британцев были 12 тысяч искусных валлийских лучников, которым противостояли 6 тысяч наёмных генуэзских арбалетчиков Филиппа, но в Европе тогда не считали стрелков серьёзной воинской силой. Победа французов казалась предрешённой…
Первыми выступили генуэзцы. Они маршировали плотной шеренгой и, приблизившись на 150 метров к передовым линиям англичан, дали первый залп, не принесший противнику серьёзного вреда. Перезарядив арбалеты, они попытались подойти поближе, и тут валлийские лучники, выстроенные Эдуардом вдоль фронта и флангов буквой V впереди войск, буквально засыпали их стрелами. Арбалетчики пытались отстреливаться, но преимущество противника в скорострельности было слишком велико, а небольшая возвышенность, на которой расположились англичане, свела разницу в дальнобойности самострела и английского лука к минимуму. Под угрозой полного истребления генуэзцы вынуждены были отступить.
Видя, как неудачно начинается для них битва, французские рыцари не сдержали коней и рванулись в бой прямо сквозь ряды своих отступающих стрелков. В результате узкая долина оказалась заполнена людьми, чем не преминули воспользоваться английские лучники. Их метровые стрелы, посланные «навесом», посыпались, словно снег, на наступающую армию, поражая всадников, коней и недобитых генуэзцев.
А тут ещё, как на грех, прошёл короткий дождик, и вырвавшиеся из кровавой каши в долине всадники не смогли как следует разогнать лошадей на скользком склоне. Те же, кому удалось прорваться сквозь стрелы, ямы-ловушки и пушечный огонь, ввязались в затяжную рубку с передовыми рядами английской пехоты. Однако тут их контратаковал небольшой отряд тяжёлой кавалерии под предводительством принца Уэльского, и французы были вынуждены отступить. Через заваленную трупами долину и опять под валлийскими стрелами.
Шестнадцать раз (!) атаковали воины Филиппа английские позиции, и каждый раз происходило одно и то же: обстрел, рубка, контратака, отступление. Малая широта долины, а также недостаток организованности и дисциплины у дворянской конницы помешали французам использовать своё численное преимущество, а укрывавший склоны лес не позволил им атаковать Эдуарда с тыла. Вслед за кавалерией пошла пехота, но с тем же успехом.
Наступившая ночь не принесла облегчения атакующей стороне: долина была уже хорошо пристреляна, а покрывавшие её тела убитых и раненных не давали наступающим войскам маневрировать. Едва заметив отблески луны на латах, услышав конское ржание и бряцанье оружия, валлийские лучники открывали свою убийственную стрельбу, и всё начиналось по новой. Стрел у англичан, очевидно, было в избытке, к тому же в перерывах между схватками они спускались в долину, чтобы пополнить боезапас.
К рассвету безнадёжность ситуации стала очевидной: по долине уже нельзя было пройти из-за устилавших её трупов людей и лошадей. Когда под королём убили коня и приближённые чудом спасли его от смерти, Филипп приказал трубить отбой. Французы отступили, а Эдуард, чтобы не искушать судьбу, не стал их преследовать.
Известие о победе англичан вызвало шок не только у французов, но и во всей Европе. Одиннадцать принцев, полторы тысячи рыцарей, цвет французского дворянства, нашли свою смерть в этой схватке, король и многие вельможи были ранены, и, в основном, не в «благородной» рубке на мечах, а от рук «подлых» лучников! Кроме того, около 20-ти тысяч воинов «простого звания» сложили головы в битве под Кресси. В их числе – почти все генуэзские наёмники; кого не достали длинные валлийские стрелы, растоптали тяжелые французские кони. Проверенное оружие в этот раз оказалось явно на высоте. Англичане же потеряли всего около 200 человек.
В это невозможно было поверить, хотелось приписать произошедшее несчастливой случайности или необъяснимой игре фортуны, однако через 10 лет происходит сражение под Пуатье, и опять англичане вдребезги разбили втрое превосходящие силы французов. И снова немалую роль сыграли тут валлийские лучники, беспощадно отстреливающие вражеских всадников и пехоту, а когда кончились стрелы, кинувшиеся на врага с мечами в руках. Европейским военачальникам пришлось взглянуть в глаза фактам: у арбалета, к которому все уже начали привыкать, появился серьёзный конкурент.
Появился? Скорее тут применима фраза из рекламы: «откройте для себя». Вообще создаётся впечатление, что на протяжении средних веков полководцы и оружейники Европы только и делали, что открывали для себя какие-то новшества, сотни, а то и тысячи лет как известные в других частях света. Сперва открыли двусоставный лук, которым задолго до Р.Х. скифы истребляли персов, греков и римлян, затем изобрели самострел, популярный ещё в древней Греции. Чуть позже открыли для себя порох, эдак два-три тысячелетия назад открытый в Китае, и изобрели бомбарду, которой уже лет сто как пользовались арабы…
Но этот случай бьёт все рекорды. Я уже молчу, что с большим английским луком в руках кельтов и бриттов ещё в 55-м году до новой эры имел счастье «познакомиться» Юлий Цезарь. Бог с ним, с Цезарем, при повальной европейской неграмотности в средние века, особенно среди знати, эту информацию могли и пропустить. Но ведь тут речь идёт не о Китае, не о Ближнем Востоке, не о Турции, не о Греции даже, а о Британии, отделённой от Европы всего лишь узенькой полоской Ламанша! При всех отличиях, Англия ведь была страна европейской культуры, родственного им языка, общей (тогда ещё) веры. С её жителями европейцы веками торговали, дружили, родичались, воевали, наконец! И только в 1346-м году они вдруг открыли для себя большой английский тисовый лук…
В считанные годы новый лук завоёвывает почти всю Европу, если не вытеснив, то существенно потеснив арбалет в её армиях. Что это за оружие? Это тот самый лук, которым пользовался легендарный Робин Гуд. Эти луком, увы, англичане не раз побивали храбрых свободолюбивых шотландцев, у которых, в отличие от валлийцев (жителей Уэльса), никогда не было хороших лучников. Он простой, то есть – сделан из цельного куска дерева. При почти такой же мощности, как у скифского, английский лук гораздо длиннее – почти в рост человека. Он очень тугой и неэластичный, и чтобы научиться хорошо стрелять из него действительно необходима немалая сила и долгие тренировки.
Тут мы опять видим, как историки оружия сами опровергают свои бредовые теории. Давайте задумаемся. Валлийцев на земле живёт не так уж и много, на все европейские армии может не хватить. Да и не к каждому пойдут они на службу, не к каждому их английский король отпустит. Но ничего, европейцы учатся сами. Учатся делать луки, учатся из них стрелять. Их короли даже издают особые законы, обязывающие население сажать в деревнях и пригородах тисовое дерево, дабы материал не переводился. Теперь даже дуга для арбалетов порой делается из тиса…
Итак, английский лук по многим показателям превосходит простой европейский, однако по некоторым показателям уступает скифскому, и почти по всем (кроме скорострельности и габаритов) – арбалету. В чём же секрет его успеха?
Ответ прост и вульгарен – цена. Простой тисовый лук сделать куда проще и дешевле, чем сложный восточный, а уж с самострелом его и сравнивать нечего. А значит – им можно будет вооружить больше стрелков, и некоторый недостаток в мощности, точности и дальности стрельбы с лихвой компенсируется за счёт частоты обстрела. К примеру, если у арбалета цели достигает каждая вторая стрела, а у английского лука – только каждая пятая, но при этом на один выстрел арбалетчика приходится 10 выстрелов лучника, то мы получаем четырёхкратное преимущество. А если лучников вдвое больше, как это было под Кресси, то уже восьмикратное! Ничего удивительного, что генуэзцы отступили…
Именно поэтому у народов, имевших на вооружении мощный хороший лук, арбалет не получил широкого распространения. Так в Англии, не смотря на все усилия её королей по развитию арбалетного дела, этот вид оружия был крайне непопулярен. В начале XV-го века в 8-митысячной армии Генриха V было всего 38 (!) арбалетчиков. Ничего удивительного, у них ведь уже дано был на вооружении большой тисовый лук!
И у восточных славян, давно уже освоивших скифский лук, самострел использовался разве что для защиты крепостей. А вот у поляков, украинцев и новгородцев он встречается чаще, ведь им приходилось иметь дело тяжеловооружёнными западными рыцарями.
Воины Японии, американские индейцы, африканские чёрные охотники и многие другие нации с самобытной культурой так и не соблазнились арбалетом, зато довольно быстро освоили огнестрельное оружие, оставив, впрочем, на вооружении и свой традиционный лук, на всякий случай. А вот крымские, сибирские и другие татарские племена долгое время не признавали ружий, как, впрочем, и самострелов, предпочитая свой вариант скифского лука. И неплохо справлялись, между прочим, покуда наконец в 1783-м году не потерпели сокрушительное поражение от русско-украинских войск, и Крым не был присоединён к Российской империи.
Однако вернёмся в средневековую Европу. Какова была судьба нашего героя? Ушёл ли он со сцены? Да ни в коем случае! Но как же, ведь мы только что говорили…
Друзья мои, я должен открыть вам большой-большой секрет. Дело в том, что ни один полководец (кроме совсем уж одиозных личностей) не начинает сражение с целью доказать преимущество или выяснить недостатки какого-либо оружия, рода войск или тактики видения боя. Единственная цель любого нормального военачальника – выиграть данную конкретную битву! Тем более, что в средние века воин, как правило, не получал оружие на призывном пункте, а должен был принести его с собой. С чем приходил, с тем и воевал.
Что это у вас? Венецианские луки? Что ж, вооружите ими лёгкую кавалерию. А пехоте старые оставьте, а то – мало ли… Это что? Арбалеты? Хорошо, отправьте их на правый фланг. Английские длинные луки? Ещё лучше, пусть прикрывают левый. Бомбарды? Отлично, выдвиньте их в авангард, посмотрим, на что годны. Аркебузы или ручные пушки? Ну, это уже полная фигня… Хотя – пошлите охранять обоз, авось пригодятся. Да пусть хоть камни из пращи швыряют! Пусть мечут дротики, ножи, топоры, бумеранги, сюрикэны, лишь бы толк был! А кто лучше, кто хуже, разберёмся после боя, когда победу будем пировать. Или наоборот – раны зализывать…
Да и различные роды войск выясняют отношения с помощью оружия только в романах Дюма-отца. То есть, возможно, арбалетчик и скажет как-нибудь лучнику за кружечкой пунша в трактире: «Да что, братец, твоя дуга супротив моего самострела…», однако в бою у всех одна цель, точнее – две: программа минимум – выжить, программа максимум – побить противника. И для второго, и для первого лучше работать в спайке, подобно тому, как прикрывают друг друга лучник с арбалетчиком на средневековой миниатюре, как сотрудничали автоматчик и боец, вооружённый магазинной винтовкой, во время Второй Мировой.
Приблизительно так же помогали друг другу лучники, арбалетчики и аркебузеры, вместе с воинами, вооружёнными алебардой и боевым цепом, защищавшие малую боевую единицу армии гуситов – чешских революционеров под предводительством Яна Жижки – повозку, оснащённую лёгкой пушкой - гауфницей. Но не будем отвлекаться…
Появление на поле боя третьего участника – аркебузы (также называемого мушкетон, мушкет, ручница, пищаль и т.д.) поставило точку в соперничестве лука и арбалета, но отнюдь не прекратило их существования. Послушать некоторых сторонников эволюционно-революционной теории, появление пороха сделало бессмысленным и каменные стены графских замков, и железные доспехи рыцарей. Дудки! Вон же они, замки, стоят до сих пор по всей Европе, если красные не снесли или фашисты не разбомбили. А панцири (кирасы) оставались на вооружении европейской кавалерии вплоть до первой половины девятнадцатого века! Впрочем, сами кирасиры воевали ещё в первую мировую, правда – уже без кирас…
Рыцарский доспех со временем стал уязвимей, однако ни аркебуза, ни арбалет, ни лук или дротик не могли пробить его наверняка. Так и современный десантник знает, что бронежилет убережёт его отнюдь не от всякой пули, но ведь надевает же. Однако если лук исчез с полей сражений ещё не скоро, ведь только магазинной винтовке удалось догнать его по скорострельности, то арбалет был обречён изначально. Мало того, что скорость перезарядки у самострела с аркебузой приблизительно одинакова, они вообще во многом дублируют друг друга. Если лучники могут пускать стрелу по параболе через голову впереди стоящего, создавая эффект «ковровой бомбардировки», то цель арбалетчика и мушкетёра – поразить врага ударом прямой наводкой. Вот только второй справляется с этой задачей получше.
Между прочим, аркебузами первоначально назывались поздние арбалеты, а уже от них это название перешло к ручному огнестрельному оружию. Кроме названия ружьё позаимствовало у предшественника много приспособлений: курок, диоптрический прицел, ложе, приклад. А вышеупомянутый складной рычаг «козья нога», чем вам не затвор винчестера? Тем более что отдельные самострелы (в основном – китайские) были оснащены магазином для подачи стрел, почти как многозарядные винтовки начала двадцатого века.
Да что там, у некоторых моделей арбалетов было… дуло. Да-да, самое настоящее дуло, только с прорезью посередине для прохода тетивы. Если же учесть, что и стреляли они порой не «болтом», а свинцовой пулей, разница между двумя видами оружия может показаться вполне иллюзорной. Да и у кого повернётся язык назвать оружие, стреляющее зажигательными стрелами (а такие варианты были), холодным?
Впрочем, и самострел со временем немало позаимствовал у младшего брата. Вы только взгляните на его современную версию: ружейный приклад, пистолетная рукоятка и спусковая скоба, защитная окраска, оптический прицел… Такое впечатление, что к винтовке М16 зачем-то приделали средневековый лук. Вот сейчас подвинут переводчик огня, и как полетят «болты» очередями…
Но нет, максимальный ускоритель стрельбы у нынешних моделей – 4-6 гнёзд для запасных стрел, более похожих на уменьшенные копии ракет воздух-воздух, расположенных под тетивой. А ведь был у древних греков своеобразный арбалет-пулемёт… простите, стреломёт, называемый полиболом. Стрелку нужно было только вращать рукоятку, как на шарманке, и под действием сложной системы воротов и шестерёнок натягивалась тетива, из вращающегося барабана в желоб падала стрела, тетива срывалась, посылая её в цель, затем всё начиналось по новой. Жаль, из-за сложности механизма полибол не получил широкого распространения.
А вот китайские скорострельные арбалеты, дававшие 10-12 выстрелов за 15 секунд, были довольно популярны в этой стране, и в последний раз использовались местными жителями в войне с Японией… 1894-1895! Представьте себе на секундочку: вокруг вовсю палят магазинные винтовки, строчат пулемёты Максима, жахают почти современные пушки, и вдруг на японскую пехоту сыпется поток оперённых стрел…
Впрочем, в этом регионе и такое смешение эпох не в диковинку. Когда в середине двадцатого века на территорию священного государства Тибет вторглись многомиллионные орды китайских коммунистов с советскими автоматами наперевес, их встретили местные нерегулярные части, имевшие на вооружёнии, наряду с современными винтовками, кремнёвые ружья, а также луки и самострелы.
В Европе же во время крупных военных компаний луки последний раз проявили себя в Бородинском сражении 1812-го года, когда калмыцкая и башкирская конница засыпала обалдевших французских гусар тучей стрел. Некоторые из этих лучников даже дошли до Парижа. А спустя 64 года на другой стороне земли в битве под Литл Биг Хорн североамериканские индейцы одержали свою последнюю победу над американской армией, полностью уничтожив 7-й кавалерийский полк генерала Кастера, причём рядом с ружьями различных систем, от фитильных мушкетов до полуавтоматически винтовок, в бледнолицых карателей стрелял и простой индейский лук.
Арбалету в Европе повезло меньше, однако он таки продержался до середины XVI-го века, когда усовершенствованные мушкеты с надёжным кремнёвым замком вселили, наконец, в сердца военных уверенность, что теперь они справятся без помощи «старшего брата». Приблизительно в это же время отправляют в отставку и луки всех систем. Впрочем, товарищи по несчастью ещё некоторое время фигурируют при обороне крепостей, в городской милиции, в разведывательно-диверсионных отрядах и т.д. В Московии, например, самострелы и арбалеты были официально сняты с вооружения, вместе со многими разновидностями средневекового холодного оружия, только именным указом Петра I. Что же позволило луку и арбалету два с половиной века официально сосуществовать с бомбардами и аркебузами?
Во-первых, привычка. Новое оружие, хоть и грозное на вид и на слух, долгое время было ненадёжным. Порой о нём говорили, что оно опаснее для своих солдат, чем для чужих. Так уж лучше старое, проверенное… Во-вторых, подстраховка: порох может размокнуть, взорваться, кончиться, в конце концов, а материал для стрел есть почти везде. К тому же стрелы, свои или вражеские, можно, в отличие от пуль, использовать вторично. Ну и, наконец, скупость: война и так – недешёвое развлечение, так что если какое-то оружие уже есть в наличии, пусть воюет. В XIX-м веке, например, чтобы не выбрасывать старые ружья и не закупать новые, тысячи мушкетов были переделаны в казнозарядные винтовки. Жаль, что с арбалетами нельзя было проделать подобной операции.
Хотя нет, вру. В конце XVI-го века стали появляться комбинированные арбалеты, в ложу которых был вмонтирован короткий ствол с колесцовым или кремнёвым замком. Представляете, атакует противник строй арбалетчиков, и когда ему уже кажется, что победа у него в руках, неожиданно получает мушкетный залп в упор. Жаль, особого распространения эти экземпляры не получили и существовали они, в основном, в подарочном варианте.
Уйдя с полей сражений, луки и самострелы вернулись к своему исконному предназначению – охоте. Сохранилось немало замечательных экземпляров охотничьих арбалетов XVII-XVIII-го веков, богато украшенных гравировкой и инкрустациями по ложу и прикладу. Из арбалета стреляли во время забав и придворных состязаний европейские короли. Арбалет за его бесшумность облюбовали бандиты, контрабандисты и прочие тёмные личности, так что в некоторых странах его даже пытались запретить. Охотничий лук и самострел при случае использовали для защиты дома, им вооружались мятежники и партизаны вплоть до XX-го века.
В наше время во всём мире вновь возрос интерес к луку и арбалету именно как к оружию для охоты. Подумайте, ни тебе шума, ни пороховой гари, ни зверской отдачи, ни возни с охотничьим билетом и лицензией – благодать! А составная дуга из современных суперпрочных и суперэластичных материалов, тетива типа «компаунд» с полипластной системой, её усовершенствованный взвод и спуск (в самострелах) делают их не мене опасным и эффективным оружием, чем тисовый лук или крепостной арбалет наших предков, при куда меньших, однако, габаритах. С такими экземплярами можно выходить и на крупного зверя!
А ежели вам «зверушек жалко», установите у себя на даче мишень, и стреляйте в своё удовольствие. Глядите только, соседа не подстрелите. Вышел утром во двор, хлебнул пивка, натянул лук, прицелился – фрррст! – Я –Робин Гуд! Зарядил арбалет – фррст! – Я – Вильгельм Телль! Зарядил духовушку – шарах! – Я… я извиняюсь, вы чего здесь делаете, а? Статья-то закончилась, а ну – марш в магазин! Удачной вам охоты!
На чём, бишь, я остановился? Ах, да. Я – Кожаный Чулок!



Рецензии