Трамвай

Подъехал четвертый. Одновагонка. Настя на секунду задумалась, стоит ли лезть. Полезла. Люди толкали друг друга локтями. Всем хотелось сесть. На улице дул холодный ветер. Утро. Девятый час. Все торопятся на работу. Настя воробышком забилась на второе сиденье у окна. Рядом с ней села девушка. Настины щеки раскраснелись, чувствуя ненадежное тепло вагона. Вагон забился до отказа. Водитель ушла на обед. 15 минут простоя. Настя смотрела в окно на голубей. Работник трамвайного депо в оранжевой накидке отбивала лед с первой ступеньки. Последними залезли толстая женщина с ребенком и дед в охрановской куртке. Настю вжали в мокрое стекло. Девушка, сидевшая рядом с ней, встала, увидев ребенка. На толстой женщине была надета синяя куртка – такие носят кондукторы. Но сейчас была не ее смена. Ей надо было отвезти ребенка в больницу. Трамвай стоял. Первым заговорил дед:
- Да долго мы еще будем стоять? Выходят в шесть утра, а в девять у них уже обед.
Настя подумала о том, что сам дед только что проснулся. Толстая женщина ответила:
- Так по расписанию. Сейчас пообедают да придут. И поедем.
- Работать не хотят, мы вот прямо на рабочем месте едим! – не унимался дед. Настя подумала, что охраннику, конечно, можно есть, не отходя от своего стула. Толстая женщина отреагировала как-то болезненно:
- Так, наверно, и получаете много.
- Какие много! – заорал дед. – Это вы по десять тысяч получаете!
- Какие десять! – женщина оскорбилась. – Да в жизни нам столько не платили!
- Вы, давайте, не врите, - ехидничал дед. – Я сам видел в объявлении.
- Да мало ли что они там понапишут. Платят нам куда меньше, - в голосе женщины чувствовались слезы.
Настя сидела и думала о том, что она получает десять тысяч. Всего десять. Пока ее друзья зарабатывают на машины и берут квартиры в ипотеку. Десять тысяч. Для кого-то это предел мечтаний. А она сидит сейчас в трамвае и чувствует себя неудачницей.
В кабину водителя влезла женщина с немытыми волосами. Трамвай сдвинулся. Люди покачнулись, сдавленные железной коробкой в одну массу. Настю немного замутило от смеси запахов: духи, похмелье, немытая мужская плоть, жевательная резинка. За окном – автомобили, вставшие в пробку. По вагону разнесся голос кондуктора. И Настя зажала в руке несчастливый билетик.
Через полчаса они доехали до следующей остановки. Дверь открылась, и в вагон повалили новые массы. Настя смотрела на мужскую волосатую ладонь, ухватившуюся за поручень перед ее лицом. На улице маленькая старуха уперлась руками в зад молодой девки. Девка закричала:
- Да не пихайте вы меня!
- Всем ехать надо, - бормотала старуха и продолжала надавливать хилыми руками на ягодицы девицы. Водитель сматерилась, и дверь закрылась перед носом старухи. Трамвай двинулся, а старуха всё безнадежно пыталась раздвинуть двери обратно.
Настя думала о том, что как хорошо, что она сидит, и что ехать очень далеко, и люди вылезут еще задолго до ее остановки. И еще думала о том, что никогда сама так никого не проталкивала. А потом она подумала о Наташе. И представила, что та обнимает ее. И что они вместе сидят на берегу моря, а рядом совсем никого нет. Только шум ветра и воды и бескрайний простор. И темнеющее небо. И запах моря. И крики чаек.
Трамвай резко дернулся, и из кабинки снова раздался женский мат.
- Совсем водить не умеет, - дед-охранник опять напомнил о своем существовании.
- Так, наверно, машина на рельсы выехала, - сказала толстая женщина.
- Сука, ****ь, совсем охуели, - доносилось из водительской кабинки.
- Напокупали себе прав, - ворчал дед. – И откуда такие деньги…
Настя думала о том, что можно купить себе подержанную машину, хотя бы Оку. Можно же накопить. Чтобы ездить на своей машине, чтобы не слышать всего этого. А слушать, например, радио. Как раз сейчас веселый голос Оли Максимовой рассказывает новую забавную историю. И снова пошли мысли о зарплате и о том, что пора менять работу. А то занимается с высшим образованием ерундой. Копи-паст, копи-паст. Может, послушать Марину и пойти кладовщиком на склад, отпускать железные листы и трубы? И получать двадцать пять. Хотя это все равно меньше, чем получает Марина.
Подъехали к цирку, и вагон заметно освободился. По ступенькам поднялась седая женщина в черном платке и с коробкой для милостыни на шее.
- Подайте, люди добрые, на храм во имя Христа, спасителя нашего, - голос монотонно повторял одну и ту же фразу. Настя, не смотря в лицо женщине, опустила в прорезь полтинник.
- Спасибо, дочка, да благословит тебя Бог, - и старуха побрела в другой конец вагона. И люди кидали ей мелочь или отворачивались, стыдливо зажимая в кармане вспотевшими руками деньги.
Опустевший вагон, вырвавшись за поворотом из пробки, радостно зазвенел и поехал быстрее. Настя думала о том, что скоро весна, и смотрела на почерневший снег за окном. На мокрый асфальт. На следы от протекторов. На прохожих, идущих на работу. На полузамерзшую Исеть. Проехали мимо университета, где еще пару лет назад училась Настя. И Настя вспомнила запах библиотечных книг и то ощущение, которое оставляет мел на пальцах. И как она была влюблена в свою преподшу. И картинки, нарисованные ручкой на парте. И скуку лекций.
Толстая женщина с ребенком вышла на следующей остановке, и вслед за ними вышел дед. Водитель вышла, чтобы перевести стрелку. Настя посмотрела в сторону Метео-горки. И вспомнила о своей первой девушке и о своей предпоследней работе. О том, как после первой ночи она стояла и смотрела в окно. Было 10 мая, шел снег, и летели два белых голубя.
В трамвай завалили музыканты. И со знакомой всем прелюдией «мы хотим исполнить песню» хриплыми, прокуренными голосами под дребезжанье старой гитары запели «Перемен, мы ждем перемен». Настя отвернулась в окно и подумала о том, что где-то в отцовском гараже до сих пор валяется рюкзак с фотографией Цоя. А потом достала из кармана десятку и отправила ее в пакет новоявленным последователям великого рок-певца.
На следующей остановке музыканты выпали из трамвая в сторону пивного киоска. А на смену им в вагон зашел оборванный нерусский мальчишка и тонким голосом, путая слова и запинаясь, заголосил:
Я долго будууу гнать велосипед,
В глухих лесах его оставлю,
Нарву цветов и букет подарю
Той девушке, которую люблю.

Тансы, тансы, тансуют девчонки,
А парни пусть постоят в сторонке,
Свет озарил мою больную думу….

Вагон смеялся и сыпал в шапку ребенку монеты. И Настя, решив, что сегодня уже останется без обеда, отправила туда же предпоследнюю десятку. И думала о том, что на работу она уже опоздала, что надо что-то сочинить, хотя лучше сказать правду. Ведь такая погода на улице, и кругом пробки. Да и само начальство, наверняка, задержалось.
Через пару остановок ей выходить. Она встала и пошла к выходу. И когда она подъезжала к своей остановке, то в ее сумке прогудел телефон. Она достала его из сумки и увидела смс от Наташи: «Privet. Ya v gorode. Mozhet, vstretimsa?». Она улыбнулась и вышла из трамвая.


Рецензии
Очень жизненно. Я прям сама весь этот трамвай представила и прочувствовала.. Екатеринбуржские трамваи - вообще вещь очень малосовместимая с жизнью... ))))

Эра Амбер   13.03.2008 12:14     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.