цинк

Таракан устроился в морг под пенсию. По сути, случайно. Кто же знал, что жена помрет.

Она с девок крепкой была. Ничем не болела, а если насморк – зажмет ноздрю и цвиркнет. И все дела. Жена закручивала банки с огурцами, копала картошку, колола дрова. Со спины как мужик. Ничего бабьего - ни спереди, ни сзади. И дыхание сиплое и горячее. Как будто в груди дизель колотился.

Детей она Таракану не родила. Да Таракан и не настаивал. Жили и ладно. По субботам баню топили, мясо жарили, холодили самогон. Пили на равных. Опьянев, Таракан играл на гармошке, а жена слушала и давила семечки твердыми как пассатижи губами. Потом брала спящего Таракана и поднимала на сеновал. По железной лестнице. Кобыла была, а не баба.

Таракан от нее гулял. Но редко. Кому он сдался, низкорослый, лысый и с расплющенным носом? В детстве гусак долбанул. Хорошо не в глаз. А гулял Таракан с вокзальной кассиршей. Запирались и тяжко сопели, опираясь на скрипучий дерматиновый стул. И глядели в стороны.

Иногда у Таракана не вставал. Тогда кассирша одергивала юбку и ставила на плитку помятый алюминиевый чайник. Таракан шел в зал ожидания и покупал пирожки. Себе с печенкой, а кассирше с повидлом. Они пили слабый чай и ругали пассажиров, которые сами не знают, чего хотят.

Однажды в зале ожидания помер пассажир. Таракан ходил смотреть. Ничего интересного, губы у мертвеца синие и на носу черная родинка, как муха. Кассирша от рассказа Таракана передергивала круглыми плечами, от которых тянуло сладким цветочным запахом.

Таракан ходил к ней два раза в месяц. Привык уже, но кассирша разом уволилась и уехала в райцентр. Она хотела выйти замуж, а кому она нужна в этой дыре? Таракан проводил ее на поезд и помог с вещами. Она поднялась в вагон, последний раз качнув перед Тараканом своим тяжелым и широким задом, обтянутым синей шерстяной юбкой.

Таракан по ней скучал. Иногда ему снилась случка в служебке. Скрипел дерматиновый стул. Он выходил во двор и смотрел на жену, вытягивающую из колодца полное ведро. По рукам жены ходили каменные мышцы. А потом жена умерла. Пошла в курятник, наклонилась над соломенным гнездом и упала. Передавила все яйца. Таракан пока ее поднял – извозился в яичных соплях. Еле дотащил жену до лавки. Посидел над ней и пошел в милицию. А куда еще?
А потом получал жену в морге.

В морге ему понравилось. Чистенько кругом, белый кафель, бодрящий запах хлорки. И тихая жена на оцинкованном столе под белой простыней. Таракан еще удивился, что у жены оказались такие маленькие уши. Он их целиком никогда не видел. Только краешки с сережками. А сейчас сережек в ушах не было. Только дырочки. Простые сережки были, стекляшки. Куда делись?

Таракан посмотрел под оцинкованным столом. Нет сережек. Обратился к санитару. Тот рукой отмахнулся, не пили мозги. Кому нужны твои сраные сережки? Дел по горло, так нет, с херней лезут. Твоя жена? Ну и забирай. Таракан забрал. Похоронил.

На поминках не пил. Думал, что ему теперь делать? Жаль, померла бы чуть пораньше – он бы женился на кассирше в синей шерстяной юбке. Таракан почувствовал, как твердеет член, и усмехнулся. А сейчас, где кассиршу искать? Дом не бросишь. Крыша железная, асфальт, водопровод и старый яблоневый сад. Летняя кухня, каменный сарай, хлев и курятник. И даже гараж. Недостроенный, зато с бетонной ямой. Достроить – ерунда.

Утром Таракан послонялся по дому, покормил кур и пошел в морг. Санитар его вначале не узнал. Мало ли тут ходит. Таракан достал банку самогонки, оставшуюся с поминок и огурчиков соленых, жениных, - посидели, познакомились.

Потом вместе трупы таскали. А чего дома скучать? Да и сподручней, когда вдвоем. Правда выпили они с санитаром здорово. Один труп выронили. Труп толстого мужика. Стали поднимать, опять упал. Смех стал душить. Чем больше стараешься не смеяться – тем смешнее. Положили они труп на пол и посмеялись.

А потом Таракан заплакал и сказал, что, наверное, повесится. Потому что его бросила кассирша. Такая ****ь оказалась. Бросила Таракана и уехала в райцентр. Сейчас там, поди, гуляет, как мартовская кошка, а сама клялась, что любит. Сколько Таракан на нее деньги ухлопал. Столько на жену не тратил, сколько на эту курву вокзальную. Санитар слушал и курил. Потом они подняли труп толстого мужика на каталку, и допили остатки самогонки.

Утром следующего дня Таракан долго лежал в постели и прислушивался к дому. Дом враждебно молчал, и это Таракана разозлило. Дом был похож на мертвую жену. Таракан выпил два теплых сырых яйца и пошел в морг. Санитар ему обрадовался. Таракан надел халат и до обеда таскал трупы на бальзамирование. Ему по-прежнему нравилось в морге. Порядок, тишина, покой. В обед они пили пиво, и санитар сказал, что может похлопотать насчет Таракана. В смысле устроить сюда на постоянную работу. Платят нормально. Сам себе хозяин. Отпуск длинный и за вредность доплачивают.

- А что за вредность? – не понял Таракан.

- Ну, трупы же, - сказал санитар и неопределенно помахал руками.

- Делов-то, - сказал Таракан и откусил край сала в крупной соли.

После обеда он слюнявил химический карандаш и ставил на холодных пятках трупов фиолетовые номера. Санитар записывал номера в журнал. Потом они ели желтый мед. Санитар принес из дома. Хороший мед, липовый. Санитар уронил ложку на пол и засмеялся.

- Чего ты? – спросил Таракан.

- Следующей будет баба, - сказал санитар, поднимая ложку. – Спорим на пару пива?

- Баба так баба, - сказал Таракан, затачивая затупившийся карандаш скальпелем. – Какая разница?

Новый труп поступил к вечеру. Оказалась баба. Таракан вывел на маленькой пятке номер и уловил запах духов. Пятка была белой, чистой и гладкой как мрамор. Таракан посмотрел на пятку и приподнял простыню. Круглые коленки, широкие бедра и выбритое срамное место.

- Хороша, да? - сказал санитар и подошел ближе. Таракан опустил простынь и повез каталку в холодильник.

- Слушай, - сказал санитар, когда Таракан вернулся обратно, - подмени меня ночью. Решили пульку расписать.

- Иди, - сказал Таракан и поправил на голове шапочку.

- Ночью работы никакой, а оплата идет, – сказал санитар. – Запрись и спи.

- Ладно, - кивнул Таракан и проводил санитара до порога.

Потом лег на раскладушку и посмотрел в потолок. Белый. И пятка у бабы белая. Отчего она умерла? Таракан попытался заснуть, но перед глазами стояло выбритое срамное место покойницы.

Таракан сел на раскладушке и посмотрел на часы. Десяти нет. Он встал и пошел в холодильник. При свете лампы мертвая женщина казалась спящей. Таракан отдернул простыню. Круглые колени. Бритое срамное место. Пупок. Втянутый живот. Высокая грудь. Нежный овал лица и густые волосы. Красивая, бля. Таракан отошел в сторону и поглядел издали. Издали ее было видно всю сразу.

- Как тебя зовут, милая? – спросил Таракан.

Труп молчал.

- А мне все одно как тебя зовут, - сказал Таракан. – Ты мертвая. Ты кусок льда.

Таракан походил по залу, посмотрел в темное окно. Вернулся к каталке.

- Сейчас я могу сделать с тобой, что хочу. Это раньше ты могла сказать - пошел вон, быдло. А сейчас не скажешь. Нет, ты не мертвая. Ты все слышишь. Ты просто притворяешься. Тебе интересно, что я сделаю.

Таракан взял с плитки остывший чайник и сделал несколько глотков.

- Ты не смотри, что я страшный, - сказал Таракан. – Кассирша от меня уезжать не хотела. Я сам выгнал. Езжай говорю в город, ищи там себе мужа. Хера тебе тут делать? А, ты же мата не любишь. Тонкая, образованная, да? В лимузине ездила, в рестораны ходила. Пирожок с повидлом любишь? Ага, откуда. Ты из другого теста. Ты барыня. Рыба ты дохлая, а не барыня, поняла?

Таракан пошел к двери и проверил замок. Резко обернулся.

- Что, сука, боишься? Зачем, мол, я дверь проверил? А как ты думаешь? Правильно, нравишься ты мне. 

Таракан вернулся к кататалке. Ему показалось, что губы мертвой сжаты сильнее, чем прежде. Он усмехнулся.

- Испугалась? Вот так-то, милая. Со мной шутить не надо, ясно? Ладно, успокойся. Я тебя накрою. Простыночкой. Ты думаешь, что я не понимаю, что тебе не ловко? Я грубый, но понять могу. Хотя такую кралю как ты не встречал. Красивая. Ты и сама знаешь, что красивая. Лежи спокойно. Просто полежи тут, рядом. Какая тебе разница, где лежать? Тебе теперь без разницы. А мне – нет. Я тоже лягу. У меня жена умерла, так что я теперь свободен. И ты свободна. Сейчас я твой муж. Понятно? Вот и молодец. Лежи и молчи. И меня слушай.

Таракан пошел и лег на раскладушку. Повернулся на бок и посмотрел на каталку.

- Между прочим, я тебе не изменял, поняла? Как можно такой красавице изменять? Я только тебя и люблю. Ты гладкая. Пальчики с маникюром, губы накрашены, волосы блестят. Ты где работаешь? В телевизоре? Или в кино?

Таракан перевел взгляд на мертвые загорелые руки.

- Откуда зимой загар? С моря? На пляже все с ума сходили, небось? Мужики липли? Скажи честно? Липли мужики? Чего молчишь?

Таракан рывком сел на раскладушке.

- Значит, получается - я в деревне, а ты по курортам? Без меня. Понятно, я тебе не сдался. Лысый, нос набок. Ты там туфли одела, и пошла по курорту задом вилять. Зад, небось, у тебя сахарный. Не может быть, чтобы не сахарный. Но проверить надо. Сейчас проверю. Не такой я дятел, как ты думаешь.

Таракан перевернул мертвую на живот. Задница у нее была на вид очень сладкой. Таракан полюбовался с разных сторон. Его разобрала гордость, что у него есть такая собственность. Ни кассирша, ни тем более жена и в подметки не годились. Эка, цыпа. Только плохо, что молчит. Если молчит – значит, скрывает. Таракан намотал волосы мертвой на кулак и приподнял ее голову.

- Говори, с кем была на юге? Кто тебя возил? Говори, кто? Ты думаешь, я не догадываюсь? Я баб хорошо знаю. Курвы. Одним миром мазаны. Что, не так? Нет, именно что так. И ты на юге была не одна. Колись, сука. Ладно, можешь молчать.

Таракан отшвырнул голову мертвой и быстрым шагом пошел в холодильник. Через минуту выкатил коляску с толстым мужиком.

- Вот он, - сказал Таракан – Твой любовник. Правильно, это ведь он?

Мертвая лежала лицом вниз. Таракан перевернул ее на спину. Голову повернул на мужика.

- Вот, погляди, это он? Да чего я спрашиваю. Он. Сытая рожа.

Таракан сплюнул закипавшию на губах пену.

- Брюхо нажрал, олигарх. Тебе все можно. Хочешь девок покупаешь, хочешь замужних баб. А они и рады мужу рога настроить. И дать и денег заработать. Шалавы. Ты, боров, свои деньги на чем нажил?

Таракан помолчал. Потом взорвался.

- Воровал? Понятно. Мы все в нищете, а ты в масле, сволочь. Ты думаешь, теперь все можно? Все деньгами измерить можно? Заплати и имей? Нет, не так. Не будет этого. Не все тут мразь. Не прошел твой номер, сука. Говори, ты пер мою жену? Вот она, перед тобой лежит. Или ты столько трахнул, что не помнишь кого и как? Нет, такое лицо как у моей жены – это редкость. Его не забудешь. Она первая красавица. Ты ведь ее помнишь? Конечно, помнишь. И я знаю, что ты помнишь. И я знаю, как все было. Рассказать?

Таракан подкатил каталку с мужиком к каталке с женщиной.

- Вот, слушайте. Поехали вы на юг. Сняли там номер. С видом на море. Номер с кроватью. И ты завалил на эту кровать мою жену. Сразу. С порога. Еще бы, не завалить. Я тебя понимаю. У меня у самого поджилки трясутся, когда с ней кувыркаюсь. Но то – я, ее муж, а не ты, залупа. Не стесняйся, колись. Значит, ты ее завалил. Покажи, как ты это сделал. Не хочешь? А я знаю как.

Таракан перевернул голого мужчину на бок. Потом опустил его лицом вниз на мертвую женщину.

- Вот так вы и лежали. И ты своей елдой влез прямо в нее, в мою красавицу. Так же? Это же так было? Посмотри, как она для тебя старалась. Выбрилась чисто. Все как по заказу. А про меня вспоминали? Вспоминали, как я страдал? Как слезами обливался? Как на стену лез? Как выл по ночам в пустой постели. Как мечтал до вас добраться. И вот моя мечта сбылась. Я тут, рядом.

Таракан отошел к столу и взял скальпель, которым чинил карандаш. И стал красться к лежавшей на каталке парочке. Он крался не дыша. И радостно улыбнувшись, ударил толстого мужчину в спину. Скальпелем между лопаток. Попал в хребет. Сжатые пальцы резко съехали вниз и прошлись по лезвию. Таракан посмотрел на свои изрезанные пальцы, но крови не было. Таракан перехватил ручку скальпеля и снова ударил. Острие ушло в холодное мясо трупа. Еще и еще. Таракан задыхался и бил, бил, бил.

Зазвонил телефон. Таракан вздрогнул. Скальпель звякнул об пол. Таракан вытер лоб рукой и медленно подошел к телефону.

- Да.

- Как дела? – спросил санитар пьяным голосом. – Я выиграл кучу денег. Утром поставлю две бутылки анисовой.

- Нормально, - сказал Таракан и опустил трубку.

Он сел на раскладушку, и некоторое время приходил в себя. Потом встал и перевалил мужчина обратно на каталку. На душе было ясно и тепло. Таракан завез в холодильник вначале толстого мужика, потом женщину. Лег и уснул без снов.

Утром его разбудил стук в дверь. Вошел санитар с двумя бутылками водки.

- Жив-здоров? - спросил санитар.

Таракан взял водку и молча пошел к столу. Они выпили. Санитар рассказывал про свой выигрыш. Как пришел играть с натуральной мелочью, а ушел с крупными деньгами. Таракан подумал, что украденные стеклянные сережки – это не натуральная мелочь. И мертвый санитар расскажет ему сейчас все, как было. Таракан усмехнулся и сжал скальпель разрезанными до кости пальцами.


Рецензии
... Никита...
... привет...
... если честно... то сюжет не один...
... я не говорю... что один с другим не состыкуется...
... ещё б! у тебя! да не вписалось!... :)

... но когда читаешь, - по названию да так:
... тараканы врассыпную)))
... свои, конечно, не твои жжж... :)

... чОрт,.. так и хочется "пройтись" по тексту...
... отписать по КАЖДОМУ абзацу... но... тогда...
... полный О)бзац мне, как рецензенту... :)))

... я читала... и не один раз... читаю... и буду читать,-
... и этим всё сказано, Марзан,..
... а теперь спать...
... Валю читала, Ольгу, и тебя, - так я завершаю свой день, -
... без тараканов, -

Ревека Клевер   13.09.2019 23:30     Заявить о нарушении
...Марзан - таракан...привет, Ревека...я был бы не против и каждого абзаца :)...твоя энергетика превосходна...одалживаюсь без зазрения совести...:)...

Марзан   14.09.2019 21:34   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.