Самки богомола

Последний посеревший лист повис на паутине, застряв между воздухом и землей. Тонкие онемевшие веточки царапают пространство, и голое небо светится сквозь оголенную плоть земной материи. Белые стволы берез, желтая трава под ногами. Местами еще пестрит не убиваемая даже зимой зелень. Так и застынет под снегом, остановив в зеленых жилках сок. Из-под листа выполз муравей и начал взбираться вверх по высохшей веточке.
Ключ в замке зажигания повернулся, и машина через несколько секунд сдвинулась с места, оставляя за собой примятую траву и сизый дымок. В багажнике звякнула лопата, и от черной стали отвалился комочек свежей земли. Анна посмотрела в зеркало – за спиной остались пять холмиков, четыре старых, медленно оседающих под тяжестью времени и проедаемых корнями травы, и один чернеющий влажной почвой. Ее руки тоже испачканы этой землей.
Почва поддавалась легко. Мягкие растревоженные черви вяло шевелились в отбрасываемых комьях. Анна быстро вспотела. Сердце колотилось и как будто застревало в горле, нежная кожа на ладонях почти сразу смозолилась. А потом она бросила лопату в багажник.
Анна смотрела вперед. На лобовое стекло упали первые капли. Небо тяжело лиловело. Первые капли упали на маслянистую землю. Дождевой червь рефлекторно съежился. Через минуту небо разорвалось, как полиэтиленовый пакет, и полило. Лицо скривилось. Горло как будто пережали, и в глазах зарезало.
- К черту! - Анна переключила передачу.
За размазывающими по стеклу воду дворниками мелькнул синий указатель со стрелкой «Екатеринбург. 10 км»
Начиналась ее новая шестая жизнь.

- Который по счету? – Ольга положила ложечку на блюдце.
- Пятый.
- Не жалко?
- Всё когда-нибудь заканчивается.
- Нового будешь заказывать?
- Давай каталог, - Анна махом выпила рюмку водки, поморщилась. Закусила соленым огурцом.
Молния сумочки расстегнулась, и Ольгина рука извлекла толстый журнал. Анна рассматривала мускулы, щетину на щеках, гладко выбритую кожу, кадыки, одежду. Никто не нравился. Ольга наблюдала, как стремительно пальцы Анны пролистывают страницы.
- Есть еще предложение.
- Какое? – Анна перевела взгляд на Ольгу.
- Девушки, - Ольга провела кончиком языка по верхней губе.
- Не, меня это не интересует, - голос Анны прозвучал неуверенно.
- Как хочешь. Я бы посоветовала этого, - палец Ольги проскользнул по глянцевому торсу полуобнаженного брюнета.
- Красивое тело.
- Доктор экономических наук, - Ольга выдохнула дымок.
- Ладно. Сколько?
- Десять.
- Отлично. Реквизиты те же? – Анна вопросительно посмотрела на Ольгу.
- Да. Знаешь, у меня еще встреча.
Анна встала, положила на стол деньги за кофе.
- Созвонимся, - и направилась к выходу.
Ольга закинула ногу на ногу. Тонкая сетка чулка на загорелом колене. Туфля покачивается. Она посмотрела в дальний угол кафе. Оттуда к ней подходил человек неопределенного пола.
 - Это она? – голос глухой, низкий, женский.
- Да. Как тебе?
- Сколько?
- Двадцать.
- Самое то. То, что нужно. Ты молодец, - женщина усмехнулась. – Только интересно, есть ли у тебя совесть?
- Реквизиты моей совести тебе известны, - Ольга отпила красную жидкость из бокала.
- Мужика ей загнала? – женщина присела за столик. Черная майка. Подтяжки. Почти никаких признаков груди.
- Ты же знаешь, сведения об объектах конфиденциальны. Не парься. Он надоест ей через пару дней. Такой идиот. Говорит только о падении курса доллара.
- Бедный мужик. Это который?
- Шестой.
- Вау. Вот так девочка. А как она с предыдущими?
- Первого убили в тюрьме, куда он попал по обвинению в педофилии. Второго загрызли собаки. Третий утонул. Четвертый выпал из окна. У пятого случился сердечный приступ, когда он узнал о всех предыдущих, - Ольга засмеялась.
- А у нее хорошая фантазия. Ладно, киса, я позвоню тебе, - женщина поцеловала Ольгу в губы.
- Пока, Яна.

Анна ехала по вечернему городу. Фонари уже зажглись, но горели не в полную силу, а едва теплились мягким розовым светом, отражаясь на мокром асфальте. Анна посмотрела на часы. Через полчаса у нее должно было быть первое свидание. Она припарковалась у обочины, посмотрела в зеркало, подвела губы. Притворно улыбнулась своему отражению.
Он ждал ее в ресторане. Идеально отглаженная белая рубашка. Уложенные черные вьющиеся волосы. Ровные розовые ногти. «Слишком идеальный», - подумала Анна.
Он отодвинул стул. Она села.
- Анна.
- Владимир, - он поцеловал ее руку.
Полминуты они молчали. Он неловко улыбался.
- Что будешь? – Анна взяла из рук официанта меню.
Он заказал бифштекс. Она попросила овощной салат.
Утром она везла его связанным и с заклеенным ртом. Он дергался на заднем сиденье и что-то мычал. Гаишник остановил ее. Она улыбнулась и протянула документы в окно. Он замычал сильнее, она включила радио.
- Всё в порядке? – спросил человек в форме.
- Да, - Анна закрыла окно.
В лесу она ударила его лопатой по голове и скинула обмякшее связанное тело в яму.
У него даже не встал. Она разозлилась.
Она снова бросила лопату в багажник и проезжая мимо поста ГАИ, улыбнулась человеку в форме.
В этот момент тело под землей дёрнулось в последний раз.
В этот раз не было даже слёз. Это становилось обыденностью. И уже казалось чем-то искусственным. « Почему мы выбираем, а потом вынуждены убивать? Кто придумал эту схему?» - Анне вдруг стало так странно. Спокойное ощущение, что, возможно, больше не следует этого повторять. Но ведь кто-то занимается этим всю жизнь. У ее подруги Светы уже 25. И она выбирает новых и новых. Как ей это не надоело?
На тумбочке лежал невостребованный презерватив.
Она набрала номер Ольги.
- Мне нужен новый.
- Уже? - в голосе Ольги мелькнуло удивление и тут же погасло. Она и не такое видела.
- Да.
- Слушай, мне кажется, тебе нужно передохнуть. Побыть одной. Понимаешь? Это иногда помогает. Не стоит так зацикливаться.
- Наверно. Знаешь, я думала об этом пару минут назад.
- А этот что? Совсем плох оказался?
- Он попросил меня включить новости, чтобы у него встал! – Анна истерически засмеялась. На том конце тоже засмеялись.
- Ладно, я тебе позвоню через время, - Анна положила трубку.
Она вышла из дома и поехала в офис.
Приняли нового сотрудника. Вернее, сотрудницу. Хотя Анна сначала ошиблась. Эта худоба и короткая стрижка ввели ее в заблуждение.
- Это Яна, твой новый помощник. Ты же просила себе помощницу? – директриса растянула губы в улыбке. У нее раскосые глаза. Анна никогда не знала, в какой именно глаз надо смотреть, чтобы прочитать мысли своей начальницы. – И не забудь про отчет. Завтра совещание.
- Я помню, - Анна разглядывала футболку девушки. Начальница вышла. Они остались наедине.
- Симпатичный кулон, - Яна кивнула на висевшего у Анны на цепочке золотого ангелочка.
- Молодой человек подарил.
- Это здорово.
Пару часов она объясняла Яне ее обязанности. Где лежат документы. Основные клиенты. Минут двадцать заняло подключение к Интернету. Яна кивала, поддакивала, смотрела на тонкие кисти Анны. Ровные миндалевидные ногти. Тонкие синие венки сквозь белую кожу. Анна не любила ходить в солярий. И покачивающийся ангелочек – Анна наклонялась над столом, обдавая Яну лимонно-морским запахом туалетной воды. Яна слушала ровный голос и незаметно водила кончиком языка в левом уголке губ. Это сладкое ощущение, который испытывает охотник, затаившийся в ожидании жертвы. Яне захотелось прикоснуться, и она краем ладони затронула ладонь Анны. Секунда. Неловкое напряжение.
- Извини, - Яна отодвинула руку. Женская кожа всегда такая нежная. У Анны сохранилось это ощущение прикосновения в ладони. Казалось, рецепторы без воли сознания хотели продлить это прикосновение. Анна промолчала.
«Ничего сложного, - думала Яна. – Обычный сценарий. Даже нет сомнения. Она будет моей. Стоит немного подождать».
Зазвонил телефон, Анна сняла трубку.
- Да, я сейчас к Вам подойду, - Анна взяла документы и вышла из кабинета.

После работы Яна стояла в сумерках и ловила машину. Мимо шли люди, и, заглядывая в их лица, Яна читала в них истории болезней, влюбленностей и разочарований. Мужчина в сером пиджаке стукнул трубкой таксофона и со злым лицом зашел в дверь ближайшего бара. А трубка качалась, как магический маятник, и гипнотизировала Яну. Машины как назло проезжали мимо ее вытянутой руки. Все торопились домой – к женам, телевизору, тарелке с ужином. У многих жизнь текла по проторенному руслу, и там было место семье, супругам, детям, брачным договорам, деньги вкладывались в автомобили, коттеджи, образование. У Яны не было семьи. Она жила одна в маленькой квартире на окраине города. В деньгах она не нуждалась, получая приличные гонорары за свои повести в лучших издательствах страны. Эта работа была только поводом сблизиться с новой заказанной девочкой. Она выпивала их как коктейль с мартини – легко, с наслаждением, пьянея от головокружительного секса. А потом увозила их в Швейцарию, и они навсегда засыпали под ослепительным альпийским снегом. У последней девочки были такие узкие запястья, что Яна сломала их, когда девочка попыталась ударить ее.
Яна вздрогнула от внезапного прикосновения, обернулась. За спиной стояла Анна.
- Тебя подбросить? Ты в каком районе живешь?
- Металлургический.
- Это хорошо. Я как раз через него проезжаю. Если хочешь, могу каждый день тебя подвозить, - и Яна почувствовала в голосе своей новой начальницы какую-то застенчивую робость.
Они сели в машину Анны. По лобовому стеклу застучали капли, стекая бесформенными полосками вниз. И мир потемнел разом, как будто на него нашло какое-то ежесекундное помутнение.
- Дождь пошел, - Яна пристегнулась.
- Отвратительный город, - Анна прищурилась, посмотрев на Яну. – Знаешь, я в первый момент приняла тебя за молодого человека.
- Ну, может. Я не думаю, что между мужчинами и женщинами существует какая-то особенная разница.
- А как же любовь? – взгляд Анны остановился чуть выше губ Яны – там, где пробивается легкий почти незаметный бархатный пушок.
«Любовь, - усмехнулась про себя Яна, - сколько же ты замочила их, этих любовников?»
- Любовь, наверно, это не то, что в штанах, - Яна солгала.
Анна вспомнила о своей пустой квартире. Что ее там ждет? Пароварка и телевизор. И детский голос за тонкой стеной. Почему у нее не получается быть такой, как все женщины? Почему ей все время надо быть сильной?
- Ты давно водишь?
- Года два. А что? – Анна посмотрела на Яну через зеркало заднего вида.
- Хорошо водишь. Спокойно так. Если честно, я очень боюсь ездить в машинах, - Яна вспомнила, как одна из ее любовниц давила на газ, а машина на бешеной скорости неслась в сторону бетонного ограждения.
- Почему?
- В аварию попала. Поэтому сама не вожу тоже.
- Надеюсь, это у тебя пройдет когда-нибудь.
- Страх – может быть, а это – нет, - Яна отогнула ворот майки, и Анна увидела загорелую кожу с кривым шрамом. И рядом родинка.
- Тебе повезло, что ты выжила. Человек такое хрупкое существо, - внутри Анны появился какой-то теплый комок из жалости и еще одного непонятного чувства. Она попыталась про себя определить это чувство, но оно вдруг испарилось, оставив легкий сладкий привкус.
- Биоконструкция.
Они ехали по трассе, освещаемой цепью фонарей. Мокрый асфальт размазывал этот свет желтыми пятнами и мчался прямо под колеса машин, поднимая грязную водяную пыль, которая шлейфом тянулась за автомобилями. Анна нажала на кнопку панели, и из динамиков ритмично забили басы. Прибавила скорости. Яна инстинктивно откинула голову на подголовник и сжала рукой дверную ручку.
- Ты с мужем живешь? – слова Анны немного расслабили Яну.
- Нет.
- Значит, есть друг, - слова Анны прозвучали как утверждение, а не вопрос. Яна усмехнулась.
- Ну, у меня была подруга, но мы расстались недавно, - и Яна почувствовала непонимание в быстром повороте головы Анны. Решила пояснить. – Мне девушки больше нравятся.
Лицо Анны стало неподвижным. Мелькнул страх. И какая-то мало убедительная мысль о том, что «они такие же люди, не будет же она меня насиловать». И мышцы лица расслабились.
- И почему вы расстались? – она постаралась сказать это спокойно.
«Напугала девочку», - мелькнуло у Яны в голове.
- Она меня не устраивала, - голос Яны стал жестче.
- У тебя какие-то особенные требования? – Анна улыбнулась.
- Да нет, сама не понимаю иногда, что мне надо. Просто чувствую, что что-то не то, чего-то не хватает.
- Да, такое бывает, я тебя понимаю.
 «Даже не подозреваешь, как понимаешь», - Яна отвернулась в окно. За окном приближались дома ее района, глядя на нее тысячами желтых глаз.
- Останови около магазина, я дальше пройдусь пешком, надо еще купить корм своему животному.
Анна включила поворотник.
- Что за животное?
- Кот сиамский. Очень злой. Ну, ладно, давай до завтра. Спасибо, что подвезла, - Яна подумала, как здорово было бы сейчас поцеловать эту хрупкую белую шею.
«Из нее вышел бы симпатичный мальчик», - Анна включила заднюю передачу и выехала с парковки.
Через полчаса Яна зашла домой, включила свет. Кот ее встретил протяжным мяуканьем и затерся об ноги. Яна сняла обувь, прошла в комнату, включила телевизор. На экране зеленая самка богомола поедала еще совокупляющегося с ней самца. Яна посмотрела на стену. Там висела карта Швейцарии. Красные крестики – места, где были спрятаны под снегом частицы ее самой.
*
Будний день. Но они не работают. В руках директрисы хлопает, пенясь, бутылка шампанского. Пахнет праздником. Они поднимают бокалы. Директриса говорит тост в честь десятилетия компании. Яна стоит за спиной своей начальницы и смотрит, как та немного откидывает головы, выпивая потрескивающий пузырьками сладкий напиток. Как она закрывает глаза. И внизу живота нарастает горячее напряжение. На улице еще день, но в помещении клуба темно. Тут всегда ночь. Всегда праздник. В воздухе поднимаются тонкие струйки дыма. Анна быстро пьянеет, ей хочется танцевать, но дэнс-зона пустует. Остальные еще сидят за столиками. Но ритмичный транс уже бьется пульсом в ее венах.
- Танцевать хочется.
- Так пошли.
- Все подумают, что мы уже пьяны.
- Какая разница.
Яна встает и идет к диджейскому пульту. Диджей улыбается, оторвав наушник от уха, и прибавляет громкости. И они танцуют под взглядами своих еще скованных коллег. Но им все равно. И нет усталости, ощущение, что в тебе заработала какая-то батарейка. И чем больше движешься, тем больше в тебе энергии. И ты уже просто наслаждаешься своей молодостью, красотой, ритмичностью. И два тела сближаются. Анне нравится, как танцует Яна. Один общий ритм на двоих. И она закрывает глаза и представляется себя лозой, обвивающей молодое дерево. Тысяча мимолетных прикосновений – дыхание, запахи, волосы, бедра, руки, кончики пальцев, ткань одежды. И в какой-то момент Анна пугается этой манящей, сумасшедшей близости. И она ускользает к столику, чтобы взять в дрожащие пальцы холодный бокал. А Яна продолжает танцевать, и вокруг нее уже вьется неуклюжий айтишник, за ширинкой которого проступает стояк. Анна не решается вернуться обратно, она садится на высокий стул у стены и смотрит на своих коллег. Она никогда не задумывалась о том, что это за люди, какие у них интересы, чем они живут. Они для нее вроде инструментов на рабочем столе. Ее пробирает смех, когда она видит, как под воздействием алкоголя эти существа-роботы теряют грим официальности, краснеют и липнут друг к другу с разговорами, рукопожатиями, похлопываниями по плечу и интимными прикосновениями. Ей становится скучно, и она бесцельно крутит в бокале тонкую розовую соломинку. К ней никто не подходит, она знает, что ее боятся, боятся ее красоты, успешности, властности. Только эта новая девчонка ведет с ней так, как будто она ей вовсе не начальница. Девчонка так похожая на красивого, стройного мальчика. Анна вдруг понимает, что среди этих пятидесяти трех человек, заплывших офисной нездоровой бледностью, они двое – вроде как пара. Эта девочка-мальчик и она.
«Странная мысль… Что-то в ней есть, что-то похожее на меня… Но что именно?» - Анна отставляет бокал и улыбается идущей к ней Яне.
- Почему не танцуешь больше? – Яна облокачивается о стойку.
- Не хочется. На тебя смотрела.
- Да? – и в этом коротком вопросе Анна чувствует обволакивающую интимность.
- Знаешь, мне здесь скучно, - Анна достает телефон и смотрит на светящийся в темноте экран.
- Можно уйти. Тут недалеко есть гей-клуб, хочешь туда?
У Анны что-то замирает внутри, и вдруг ей становится снова весело и легко:
- А пошли!
Они идут в сумерках по улице с едва тлеющими фонарями. И Анна вдруг чувствует себя такой беззащитной и слабой в наступающей со всех сторон темноте. Запах сырости всегда напоминал ей о том, что когда-нибудь и ее жизнь на земле закончится. Так пахнут дождевые черви, роящиеся во влажной почве свежих могил.
А в клубе ее обступают незнакомые, похожие друг на друга люди, и Анна чувствует, что между этими людьми в этом помещении и всеми остальными людьми есть неуловимая разница. И вроде одеты они стильно, и в прическах нет ничего экстраординарного. Но разница есть, и она проступает зримо и слышимо в жестах, в мимике, в тембре. И ее снова накрывает волна веселья и желания танцевать, и когда танец ее подхватывает, она внезапно понимает эту призрачную разницу, как искорка, вспыхивает в ее сознании одно слово СВОБОДА. В этих сдавливающих пространство стенах, в этом прокуренном воздухе – от всех тел, взглядов, улыбок словно идет излучение этого слова. И оно пульсирует в ритме музыки, в ритме движущихся молодых тел, в отрешенном взгляде бармена, крутящего в руках шейкер. СВОБОДА – это было то, чего всегда не хватало Анне. Жило в ней под чувством замкнутости и одиночества. Будило ее мелодичным голосом самой ранней птицы. И умирало после первой чашки утреннего кофе.
Она потеряла чувство времени, она забыла слова и мысли. Она просто была. Частью этого танца, сестрой всех этих людей, целующихся парней, тянущихся друг к другу девочек.
Яна не танцевала. Она смотрела на Анну и думала о том, что это действительно то, что ей нужно. То, что она так долго искала. То, чем всегда хотела обладать. Такое безумно красивое молодое тело, словно вся жизнь, все питательные соки, вся вселенская энергия слились в одной плоти. В этом стройном стволе, разделенном на бедра и руки. Словно в ней само начало жизни и ее конец. Словно в ней всё. Южное солнце, наливающее черной спелостью плоды оливы. Вкус моря, оставленный на детской загорелой коже. Запах сосен в залитом светом лесу из ее отрочества. Всё это есть в ней – в ней одной. То, чего не было во всех других. И Яна почувствовала, что ей хочется убить ее. Скорее, пока та не забрюхатела от какого-нибудь потного мужика, пока не оплыла семейным жирком, пока ее рот не стал источать запах старения. Пока в ней есть всё. Надо убить ее и найти в ней начало. Этот опьяняющий источник, это устье, где сливаются разом все реки жизни. Разобрать ее, выпить, съесть, выбелить ее кости, проглотить ее мозг, а то, что найдет, спрятать от всех людей, чтобы никто не смог отобрать, чтобы всегда принадлежало только ей. Она подошла к Анне и без разрешения обняла ее, прильнув губами к ее по-детски свежему дыханию. И телом почувствовала, что у Анны сердце-бабочка, бьется в изначальной пустоте и просится наружу. «Скоро я выпущу тебя», - Яна посмотрела в глаза Анне, вдруг снова ощутившей себя очень слабой и податливой в руках своей обнаглевшей подчиненной. В первый раз она почувствовала, что не она сейчас хозяйка положения и не в ее руках собственная хрупкая жизнь.
Они вышли из клуба молча. Яна поймала машину и открыла дверь перед Анной, села следом за ней. Назвала адрес. Анна словно оцепенела. Как муха, крепко застрявшая в паучьей сети. Мысли начинались и обрывались. Словно загипнотизирована. «Почему я еду к ней? Я ее хочу? Я хочу… Хочу… Это произойдет».
Яна положила руку на ладонь Анны. Словно маленький птенчик в жестокой детской ладони. Она знала, как умеют сопротивляться птицы. Сначала бьются, потом вот так замирают, а потом бьются с удвоенной силой, и их крохотные сердца стучат с бешеной скоростью, перекачивая кровь по тонким сосудам. Маленькие птицы, только что ощутившие неотвратимое притяжение свободы.
После гулких шагов по обшарпанной лестнице за ними захлопнулась дверь. Щелчок замка.
- Мне нужно в ванную.
- Она там, я включу свет.
Яна зашла в комнату. Закрыла форточку, чтобы с улицы случайно не услышали криков. Кот со странным равнодушием следил за ней с дивана, прищурив голубые глаза. Она услышала, как Анна включила воду, как уронила мыльницу. Она улыбнулась Анне, когда та подошла к ней сама. Ее руки обхватили тонкую шею и сдавили. Яна чувствовала, как пульсирует жилка под ее большим пальцем. И тут она ощутила, как что-то теплое течет по животу и майка намокает. И с пальцев Анны, сжимающих маленькое лезвие ножа-брелка, капает на пол красная вода. Яна целовала теряющую сознание Анну и думала о том, что никогда больше не увидит слепящего альпийского снега. Внутри нее было что-то сломано. Она разрезала тонкую кожу, уже захлебываясь собственной кровью.

*
Ольга стояла посреди комнаты. Двое мужчин в униформе выносили два больших черных полиэтиленовых пакета на улицу. Двое других оттирали кровь с пола и стен.
- Они нашли друг друга, - Ольга посмотрела в окно, где проплывало темное облако, и почувствовала вибрацию телефона в брюках.
- Да? Вам мужчину или женщину?


Рецензии
Очень понравилось. Автор мастерски создаёт видимые яркие образы, заплетает захватывающий сюжет в интригу. Вероятно, смерть здесь в качестве метафоры, рассказ в общем о жизни, когда двое не дают друг другу жить, как мне кажется.

Жажда Жизни   03.05.2009 23:34     Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.