Я ТЕБЕ ВЕРЮ рабочее название

Пролог
Сначала - запах... Гнилостный, затхлый, кислый: гниющих огурцов и мертвых кошек. Потом - кромешная, вселенская темень, расцвеченная вспышками в воспаленной радужке глаз. Так темно может быть только в черной дыре. И также тихо - кажется черные карлики пожирают не только материю и пространство, но даже звуки и время. Тишина ввинчивалась в мозг нудным звоном, озвучивающем ток крови в артериях. Адреналин, порожденный страхом перед неизвестностью, заставлял колотиться сердце боевым тамтамом. Время тоже исчезло, уступив место растянутому до бесконечности мигу ужаса.
Погребенный, скорчившийся в неудобной позе - полусидя, упершись коленями в сырую стенку -, попытался встать, но ударился головой об жесткую крышку.
- Эй... кто-нибудь!
Голос погребенного звучал хрипло, потому что глотка была пересохшей. И, хотя звучал он приглушенно, но заставил вздрогнуть самого звавшего на помощь. Потому что прозвучал он только здесь, в этом явно замкнутом пространстве и не смог вырваться за его пределы.
- Где я?..
Погребенный вытянул вперед затекшую руку и сразу же наткнулся пальцами на омерзительно осклизлую поверхность стенки. Вздрогнув, он спазматически дернул кадыком и всхлипнул. Но исследования окружающего пространства не прекратил. Рука скользнула по невидимой слизи в сторону. Сбоку тоже была стена. И с другого боку - по кругу!.. Его подозрения подтвердились - он заперт в какой-то емкости! Скорее всего - это бочка для засолки огурцов, судя по запаху. Если это так, то не страшно. Надо только собраться с силами и выдавить боковые доски...
Он стал простукивать стенки, но звук был везде одинаково глухой, как будто пространство за досками было чем-то заполнено.
- Да что же это... Где я?! Эй! Слышит меня кто-нибудь?!
Дыхание погребенного стало прерывистым. Сердце грозило выскочить из грудной клетки. Страх сковал все мышцы. "Фу... надо успокоиться... я задохнусь прежде чем смогу понять, что всё это значит!.. Спокойно... спокойно...".
И вдруг...
- Очнулся, сволочь?
Несчастный вздрогнул, как от удара и начал испуганно озираться.
- Кто это?..
Голос неизвестного доносился откуда-то из-под ног!
- Сейчас узнаешь, дорогой, кто я, и что происходит. Удобно тебе там? Хе-хе... Навряд ли. Самое время задуматься о прошлых ошибках, а, урод? Хотя гедонисты, подобные тебе, никогда не поймут, что такое жить не только для удовлетворения собственных потребностей. Эвдемонизм вам не присущ, скорее - анимализм, потому что в вас преобладает животное начало.
Узник попробовал нагнуться, но уперся лбом в доски. Однако, ему все же удалось нащупать рукой отверстие - возле самого дна бочки. Голос доносился именно оттуда...
- Слышь... Эй, ты меня слышишь?! Какой, на хрен, онанизм?! Философ доморощенный... Проснись! Или крыша совсем съехала? Кончай дурить! Слышишь меня?!
- Слышу.
- Ты что, из дурдома сбежал?! Помоги мне выбраться отсюда!
- Нет, это было бы не логично. Я же сам тебя засунул в эту бочку. С определенной целью. Как тебе ароматы внутри? Нравится? Никакой эстетики, правда? Мне даже неудобно за себя, право... Но сволочью быть все равно приходится - после того, как ты поступил, урод. Поэтому вынужден пойти на компромисс с собственной натурой. Я даже не ожидал, что желание отомстить настолько всеобъемлюще... Ты научил меня ненавидеть, урод.
Незнакомец глумился! Погребенный сжал кулаки, несколько раз резко выдохнул. Воздуха не хватало...
- Слышишь, ты... Короче, хватит, пошутили. Открывай крышку!
- Это было бы затруднительно.
- Почему?
- Ты глубоко под землей, урод. Метра полтора, не меньше.
- Что?!! - Прошлый страх был ничто, по сравнению с тем ужасом, волна которого заставила несчастного заорать, - А-а-а!!! Помогите!!! Вытащите меня отсюда!!!
Но мучитель лишь расхохотался.
- Страшно тебе, урод, скотина... потаскун?!
Но запертый в бочке уже не реагировал на оскорбления. Ужас перерос в панику, замкнутое пространство, казалось, начало сжиматься вокруг него, заставляя задыхаться... И все же через несколько минут узник попытался взять себя в руки.
- Чего ты хочешь? Денег? Я тебе заплачу сколько скажешь. Быстрее, а то я задохнусь!
- Не задохнешься. Я подключу шланг к компрессору и подкачаю кислород.
- Шланг?! Какой шланг?!!
- Гофрированный. Благодаря ему мы с тобой сейчас имеем возможность общаться. Понял?
- Понял... Не понял!!! Для чего все это?! Кто ты такой?!
- Погоди, потомись еще чуток... Я тебе кислородику подкачаю. Хотя, заметь, мог бы и к водопроводному крану подключить. Ах да, забыл сказать... Вокруг тебя, пёс, то есть вокруг бочки, в которой я запер тебя, находится полтонны негашеной извести, понял? Ты в известковой яме. Достаточно немного водички и от тебя не останется даже зубов. Но с этим мы пока погодим. Сколько люди без воды и без еды могут протянуть? Я хочу, чтобы ты пожил еще немножко - дня три-четыре... Если удастся. Тебе ведь пи-пи захочется. Черт его знает, к чему это приведет... Впрочем, неважно. Мне надо, чтобы ты помучился, урод...
Узник начал снова кричать, но мучитель замолчал. Через минуту в отверстие с шипением начал поступать обещанный кислород. Дышать действительно стало легче... Но эта маленькая радость не смогла улучшить состояния погребенного. Он принялся лихорадочно искать варианты спасения, но тщетно.
Что происходит? Кто он, этот садист? Голос знакомый, но страх мешает сосредоточиться, вспомнить... Кто же ты, закопавший эту сволочную бочку в землю, да еще с известью?!! Он сказал “потаскун”... Странное оскорбление. Как-то не к месту...
Но мозг не желал думать о личности палача, ибо был охвачен смертельным страхом!
АРТЁМ
1

Однажды задумываешься: “Как бы я жил, если рядом был еще кто-нибудь?” Однажды ты начинаешь понимать, что есть прямо из кастрюли недельной давности борщ - свинство, что тебе до жути надоели полуфабрикаты - бр-р, замороженная дрянь! - что ты начинаешь разговаривать с собой, словно одичавший островитянин... Однажды ты вдруг замечаешь, что тебе опостылела постная физиономия в зеркале, надоела гулкая пустота комнат, и ты неосознанно прислушиваешься, ждешь когда живая душа крикнет тебе из кухни - "Идем пить кофе, дорогой!"...
Это пресыщение одиночеством, господа холостяки.
Я никогда не включал по утрам телевизор. Последние новости слушал по информационному каналу радиовещания - брил ту самую постную физиономию в зеркале, стоя босиком на резиновом коврике с присосками, и вникал в произошедшее накануне. Из многочисленных радиостанций, прилепившихся к диапазону FM, я выбрал две - их информационная нагрузка не была настолько демонстративно пошлой, как у других.
Сегодня мне особенно остро хотелось плюнуть в свое отражение. "...не надо, - сказал диктор. - Потому что, если вы их будете давить, то можете добиться лишь обратного результата. Лучше прислушайтесь к советам профессионального косметолога..." И профессиональный косметолог с приятным женским голосом принялся обучать аудиторию способам борьбы с прыщами на лице. Мое настроение упало еще на пару делений. "Что такое прыщи, - вяло думал я, - и как с ними бороться... О, звезды! Какая все-таки хрень интересует человечество..."
 Кухня встретила запахом подгоревшего кофе - вчера вечером я здесь неудачно поджарил зерна. Зарядив турку, я поставил ее на разогревающийся песок. Намазал пару кусков хлеба маслом, положил сверху ломтики сыра и сложил все это в микроволновку, переведя ее регулятор на режим "гриль". Потом постоял среди кухни, хмуро вперив взгляд в сигаретную пачку, замершую в засаде на подоконнике. "Криминальные новости, - голос диктора стал сварливым. - Коротко о следующем..." Следующее в его исполнении показалось мне настолько жутким, что я, забыв о зароке не курить натощак, машинально сграбастал с подоконника пачку. Та глумливо осклабилась разверзшейся крышкой, продемонстрировав коричневато-желтые ряды фильтров-зубов.
- Сегодня ладно, - я вырвал один из "зубов" и прикурил. - Вот завтра - ни-ни...
А диктор продолжал нагонять жути:
- ...неизвестного мужчины. Неопознанный труп сейчас находится в морге. И еще одно происшествие. Это случилось в районном городе N-ске. На этот раз акт очередной драмы развернулся в местном родильном доме.
"Что же такое страшное могло развернуться в родильном доме N-ска? - саркастически подумал я. - Сбежал новорожденный младенец? Появился на свет двуглавый мутант?"
- Произошло убийство главного врача больницы, - продолжал вещать диктор. - Преступление было совершено вчера вечером, незадолго до окончания рабочего дня. Подозреваемая в преступном деянии сотрудница медперсонала вошла в кабинет главного врача, а через некоторое время сестра-хозяйка роддома обнаружила в комнате труп... Подозреваемая с места преступления скрылась. Объявлен розыск. Передаем приметы подозреваемой Силаевой Маргариты Николаевной: рост 178 сантиметров, телосложение...
Кофе взбугрился белой шапкой, турка зашипела Торжественно звякнула микроволновка, сообщив тем самым, что мои бутерброды вполне готовы к употреблению. А кофе уже весело переливался в песок, окутывая кухню желтоватым пахучим паром... Столбик пепла сорвался с конца сигареты и упал на пол. Но я не шевелился и продолжал вслушиваться в слова, доносящиеся из динамика радиоприемника.
- Волосы длинные, ярко рыжего цвета. На верхней губе...
- ...родинка, - продолжил я.
- ...родинка, - подтвердил радиоприемник. - Имеющих какую-либо информацию о местонахождении подозреваемой в совершении преступления Силаевой Маргариты Николаевны просим позвонить по телефону...
Номер расслышать не удалось, потому что в прихожей раздался звонок. Я вынул из песка полупустую бурлящую турку, поставил ее в мойку, и пошел открывать дверь.
- Ритка, - бормотал я ошеломленно, вспоминая слова диктора. - Черт побери, Ритка!..
Звонок в прихожей издал еще одну трель. Я, не удосужившись заглянуть в глазок, открыл дверь и увидел звонившего. Пламенеющие локоны, зеленые припухшие глаза...
- Кто там?.. - перехватило дыхание... - Ритка?!
- Тёма... - Она шагнула ко мне. - Здравствуй Тёма. Почему ты в трусах? Ты один?
И заплакала, спрятав лицо у меня на груди.
Я застыл.
- Я не видел тебя целых пять лет, Рита.
Ее тело напряглось в моих объятиях.
- Мне уйти?
- Дурёха... - Мы стояли обнявшись примерно лет сто, но они промелькнули слишком быстро... Я опомнился и сказал, - Погоди, я закрою дверь. Не плачь, пожалуйста. У меня идиосинкразия на женский плачь.
"Боже, - подумал я. - Что я несу?".
- Я помню. - Рита по-детски потерла кулаками глаза. - Ой... Тушь потекла!
- Иди в ванную.
Она пошла умываться. А я постоял в коридорчике возле ванной комнаты, потом пошел на кухню варить кофе. Мысли хаотично мелькали в голове. Пять лет... Целых пять лет прошло с того момента, как я расстался с Маргаритой. А я ее послал в ванную - умываться... Что происходит?! Ее появления выбило меня из колеи. И эти слова диктора по радио - бред?! Совпадение?!
Ритка! Во что ты вляпалась?! Руки сами машинально наполнили турку водой, поставили ее в песок и...
Риты долго не было - я догадался, что она решила принять душ. Кофе был готов, я присел на подоконник и курил в ожидании. Послышались шаги.
- У тебя есть водка?
Я повернулся. Что-то вдруг изменилось вокруг. Все цвета стали выглядеть как-то по особенному насыщенно... У меня внутри туго натянулась стальная пружина и задрожала, готовая молниеносно распрямиться и принести кучу неприятностей. Рита стояла в моей любимой домашней рубашке кофейного цвета. От мокрых прядей волос по ткани расползалась темная влага. Узкая ладонь оперлась о косяк двери. По щеке, как слезинки, ползли две капли воды. Губы чуть потрагивали, в глазах застыл вопрос - как я почувствовал, вовсе не о наличии водки в моем доме... Ее глаза спрашивали о другом.
- Есть мартини, - сказал кто-то моим голосом.
- Нет, хочу водки, - Рита закусила нижнюю губу и отвела взгляд.
- Я поищу. - Ноги понесли меня к холодильнику. - Да, там еще и кофе готов.
Мир вокруг искусственно похрустывал, все слова стали неуклюжими... Мы чувствовали фальшь, как чувствует карту профессиональный шулер, ощупывающий ее сточенными "нулевкой" кончиками пальцев. Рита посмотрела на турку в раскаленном песке. Я открыл холодильник, постоял, вспоминая, что же мне надо было найти.
- Артём... - позвала она. - Я...
Голова закружилась. Я резко повернулся и... мы кинулись друг к другу. Губы нашли губы. Мир опрокинулся, завертелся... Я поднял ее на руки и понес куда-то...


АРТЁМ. Пять лет назад.

1
Меня несло к месту, где была питьевая вода - несло толпой разномастно одетых людей. Почему за водой был отправлен я? Потому что жребий пал именно на меня. Остальная наша компания из четырех парней и двух девушек в это время разжигала костер, разогревала завтрак и ждала когда я принесу воду. Хотелось верить, что они это делают. Возможно, что они просто снова завалились спать. Мы бодрствовали почти всю ночь - а кто бы стал тратить на глупый сон целую ночь на Грушинском фестивале? Пели, пили, орали, слонялись с фонариками по Поляне... Все фанаты "груши", а их здесь тысяч сто, оттягивались не менее лихо, чем мы.
Сейчас я шел за водой. Чуть побаливала голова. Но погода была шикарной, воздух насыщен вкусным запахом дыма бесчисленных костров, так что всё было совсем не плохо. Солнце светило так, что хотелось найти того, кто обозвал наше светило "желтым карликом" и набить ему морду. Утоптанная бесчисленными ногами фанатов широкая тропинка привела меня к понтонному мосту. Нагромождение разнокалиберных плавсредств - катеров, яхт - рядом с переправой придавало месту романтический вид. На палубах, крышах рубок загорали и веселились манерные девушки, парни - сразу видно, гламурная, клубная тусовка. Густой музыкальный коктейль из ревущих динамиков прессовал барабанные перепонки, даже волоски на ногах вибрировали.
В одном из катеров худой как прутик парень с длинными жирными висюльками волос орал на свою подружку в купальнике из ниток. Зло, желчно... Она отвечала ему не менее злобно. Наверное вынюхала общий кокаин в одну ноздрю...
- Кто имеет веселье и веселиться не может, тот болен, - пробормотал кто-то за моей спиной. Голос у его обладателя был сипловат. - Или отдается мыслям своим во угнетение...
- Императрица Екатерина? - узнал я цитату.
- Вторая... Правда к месту?
- Еще как... Потом она добавила: "Кто состоянием своим доволен, тому жить весело".
Впереди меня, позади, рядом и навстречу шли, шли, шли люди. В джинсах, в шортах, в плавках, в бикини... Разрисованные цветными фломастерами и ручками, в бейсболках, банданах, панамах или вовсе немыслимых головных уборах.
За мостом, на полянке справа от тропы, над тремя палатками развевался черный флаг с красным улыбающимся черепом и белой нецензурной надписью. У костерка сидели несколько человек. Бренчала гитара, гуляла по кругу папироса с травкой.
Это всё, - пели они, - что останется после меня... Это всё, что возьму я с собой...
К запаху кострового дымка примешивался узнаваемый аромат конопли. Рядом с компанией лежал развороченный рюкзак, из которого на затоптанную траву высыпались аудиокассеты, диски, сморщившиеся сосиски, раскрошившийся батон в целлофановом пакете. Девушка в купальнике стояла у дерева и картинно курила. Фигура у нее была...
Я поспешно отвел глаза. "Я иду за водой, - напомнил я себе. - В руках у меня две пустых пятилитровых бутыли. Меня ждут ребята, мне надо спешить... Черт, хороша девица! Ох уж эта мне Груша с ее свободной любовью...". Слева и справа от тропинки тесно друг к другу лепились временные лагеря приехавших на Грушинский фестиваль. Я шел, озирался, впитывал ощущения. Мне было хорошо здесь.
Вскоре я дошел до места, где из трубы бьет множество тонких, упругих струек ледяной воды. Я набрал обе бутыли, помыл лицо, отошел в сторонку, скинул с себя майку, шорты, оставшись в одних плавках. Облился поочередно из обеих бутылей.
- Ух... Холоднющая!
Рядом кто-то засмеялся - как будто зазвенели хрустальные колокольчики. Девушка, то ли в длинной майке, то ли в умопомрачительно коротком платье, смотрела на меня и улыбалась.
- Смешно... - констатировал я хмуро, не преминув, однако, скользнуть взглядом по соблазнительным ножкам.
- У меня мурашки по коже... Смотрю на тебя, аж самой холодно стало.
- Что ты понимаешь! - авторитетно заявил я, дрожащими руками напяливая на мокрое тело майку. И добавил, лязгая зубами, - система Иванова, детка...
- Детка?!
- Ну это его сленг, Иванова. Ладно, не обращай внимания.
- А можно мне? По системе Иванова?
- Легко. Снимай майку... платье. Я воды наберу...
Когда я вернулся с водой, она стояла в купальнике. У меня перехватило дыхание... Если кто-то думает, что совершенства не бывает, то он глубоко ошибается. Я поставил одну бутыль в траву, а вторую поднял повыше. Девушка улыбнулась и прикрыла глаза. "Зеленые глаза, - уточнил я про себя. - И рыжие волосы. Ведьма...”
- Готовься...
Искрящийся на утреннем солнце дождь хлынул на ее плечи. Прохладная влага потекла по прекрасно сложенному телу, беззастенчиво проникая бесстыжими струйками во все ложбинки. Я испытывал искреннее сожаление: “Сюда бы видеокамеру и снять клип - “Гимн девичьему телу”... Или хороший фотоаппарат!”. Кожа незнакомки мгновенно покрылась смешными пупырышками, заискрилась на солнце.
- Ой-ой-ой!!! - завопила она, поеживаясь. - Холодно! А-а!..
- Вторую выливать?
Она фыркнула, тряхнув потемневшими от воды рыжими локонами.
- Лей! Ой, мамочка!..
После обливания она обтерлась майкой, которую потом просто перебросила через плечо.
- Ну как, понравилось?
- Супер. Вода холодная... Зато бодрость такая по телу - жуть!
- Блеск... - схохмил я.
- Шутишь, парниша... - закончила она диалог.
Мы переглянулись и одновременно прыснули.
- Рита, - представилась она. - Маргарита.
- Мастер. - Я смастрячил на лице грандиознейший умняк и торжественно протянул ей руку. - Для остальных смертных - Артём. А где твоя метла?
Мы снова засмеялись. Я чувствовал легкое головокружение от происходящего. Мир вокруг изменился до неузнаваемости, в центре его была катастрофически красивая девушка с восхитительным именем Маргарита, а я мог совершенно свободно с ней общаться... Мечта!
- Где ты остановился? В смысле, где базируетесь? Ты же не один здесь?
- Наш лагерь там, за мостом. А ты?
- Нам почти по пути. Наши остановились на берегу по эту сторону. Пойдем?
- Пойдем. - ответил я.
Я поднял наполненные водой бутыли.
- Дай мне одну, - она протянула руку.
- Я сам.
- Нам будет удобнее идти рядом. На дорожке полно народу.
- Какая девушка! - воскликнул я, обращаясь к небесам. А ей сказал, - Согласен. Держи бутылку.
Мы шли и болтали о пустяках. Полянка, на которой недавно компания баловалась травкой, опустела. Флаг с красным черепом обвис. Костер догорал. Клапан одной из палаток был приоткрыт, в него высунулась небритая физиономия. Она щурила затуманенные глаза на проходящих по тропинке, бессмысленно и монотонно хихикала.
- Обкурился...
Рита отвела взгляд. Ей не понравилась сценка на поляне, и я не стал акцентировать внимания на этом эпизоде. Меня волновало другое: вот-вот мы с ней расстанемся. А что же дальше? Неужели я ее потеряю? Нет, это не возможно. С каждым шагом настроение портилось, сказка подходила к концу. Но моя новая знакомая легко и непринужденно вернула мне присутствие духа:
- Пойдем к нам, я познакомлю тебя со своими. Заодно узнаешь, где мы остановились.
- Пойдем...
- Артемий! - дурашливо крикнул кто-то из потока бредущих по тропе. - Стой, Тёмка!
Мы остановились.
- Тё-омка! Это я...
К нам подошел мой однокурсник Марат. На веснушчатом лице широченная улыбка, взгляд устремлен на Риту.
- Это чудное виденье я запомню на всю жизнь... Привет! Вы куда это? Артём, мы тебя уже заждались... Ребята чаю хотят вскипятить, ждут воду.
- Подождут.
- Познакомил бы с девушкой, что ли... - он кивнул Рите. - Меня зовут Марат. А вас?
- Её зовут Маргарита, - Я взял у девушки бутыль и всучил её и свою однокурснику. - Вот, держи. Тащи в лагерь, раз заждались. Я скоро приду.
- А вы куда?
- Много будешь знать, скоро состаришься.
Марат дурашливо хмыкнул.
- Вот так, значит, ты с друзьями поступаешь... Рита, а можно мне с вами? Я исключительно замечательный человек, душа компании и все такое - вы не пожалеете...
Я посмотрел на него и сделал страшное лицо, давая понять, чтобы он отвалил. Но наглец сделал вид, что не замечает. Девушка засмеялась.
- Идём, идём... Исключительно замечательный человек и... И все такое...
Марат, потешно переваливаясь с боку на бок, делая вид, что тащить воду очень тяжело, поплелся за нами.
- Маргарита, - принялся разглагольствовать он. - Я могу сообщить вам о себе одну очень интересную деталь - я родился для того, чтобы встретить такую девушку, как вы... А сколько нам идти?
- Здесь не далеко, метров сто... - сказала она.
"Хоть тысячу километров, - подумал я. - хоть на край земли...".
- Сто метров я как-нибудь осилю, - буркнул Марат. - Еще я вышивать умею... и на машинке... Да! еще должен обратить ваше внимание, мадемуазель, на цвет моих волос - они того же восхитительного оттенка, что и у вас! Неужели это совпадение ни о чем не говорит?! Это судьба!

2

Лагерь Маргариты представлял собой две одноместных и одну четырехместную палатку, над которой на высоком шесте свисал кусок ткани, играющий роль флага. Пространство между палатками было устлано покрывалами, на которых сидели и лежали четыре девушки и два парня, одетые в обыкновенной для "груши" небрежно-богемной манере.
- Марго, ты где слонялась? - громко спросил один из парней. - Ого... за нашей Маргошей увязались два парня!
- Привет, - сказал я и остановился.
- Девчонки, салют! - Марат грохнул на землю бутыли и присел на одеяло без приглашения. - Я - Марат, А это всего лишь мой друг Артем. Давайте знакомиться?
- Артем, присаживайся, - Рита опустилась коленями на одеяло и показала мне на место рядом с собой. - Сейчас кофе попьем. Люба, кофе есть?
- Есть. - Люба, широкоплечая, мужиковатого вида девица, вскочила на ноги. - Сейчас принесу термос. Девчонки, угощайте гостей.
Рита представила своих друзей по именам. Ребята засуетились, на импровизированном столе возникла различная снедь: нарезанная копченая колбаса, сыр, салаты из банок, сладости. Один из парней - Сергей - залез на коленках в палатку и через минуту появился оттуда с пластиковой бутылкой.
- Макнем за знакомство...
- С утра?! - укоризненно спросила Люба. - Моветон...
- Ой-ой-ой, какие мы рафинированные, - засмеялся Сергей. - А вчера-то, вечером... Кто больше всех злоупотребил?
Большая девушка потупилась.
- Все пили...
Через минут десять толкотня прекратилась, все расселись. Слово взял второй парень - Геннадий.
- Как поется в песне, "Утро начинается, начинается-а...". Пусть оно начнется с полезного и приятного знакомства с новыми людьми. За знакомство, Артём и Марат! Наш достархан к вашим услугам...
- Еще поют так: "Поделись бутылкою своей, и она к тебе не раз еще вернется", - сообщил Марат. - За знакомство!
Мы выпили из разнокалиберной посуды, принялись закусывать. Между делом разговорились. Выяснилось, что ребята учатся в медицинском институте на четвертом курсе.
- А мы с юрфака, - сказал Марат. - Учимся на третьем курсе.
Разговор разделился. Мой однокурсник хохмил на другом конце достархана. Рита, сидевшая рядом со мной, рассказала, что они именно в этом составе каждый год выезжают на Грушинский фестиваль и как ей здесь нравится.
- Да... Здесь здорово. Жаль, правда, что "груша" все больше и отчетливее становится похожей на шабаш сатанистов, - заметил я. - Идею фестиваля исказили... Я, конечно, не милиционер, но пьянствовать, накуриваться и колоться можно в другом месте. Раньше здесь собирались барды, любители их творчества. А сейчас - сплошной хеббл-беббл, джага-джага... Тусовка тинейджеров и дураков...
- Сколько тебе лет?
- Я похож на старого брюзгу? Мне 23 года.
- Нет, в чем-то ты прав, Артём. Но, согласись - времена меняются. Старшему поколению жизнь молодежи всегда кажется сплошным хаосом. Не все поголовно наркоманы. Жизнь идет своим чередом, а мы... - Рита аккуратно, посыпала солью ломтик огурца и отправила его в рот. Смешно им похрустывая, закончила фразу, - ...а мы должны научиться принимать ход вещей таким, каков он есть. "Пепси-кола" подрастет, возмужает, состарится... и будет бурчать на следующее поколение за его выкрутасы.
- Согласен. Спорить об этом, все равно, что спорить о вкусах. Кстати, о вкусе - очень вкусные пирожки. Кто готовил?
- Любаня. Она у нас суперкондитер - выпечка у нее всегда получается замечательная.
Мы болтали о самых разных вещах, пили кофе из пестрого китайского термоса, поедали Любанину выпечку, нахваливали салаты. Через полчаса я спохватился.
- Нам пора идти. Ребята там воду ждут... Наверное, уже проклинают.
- Да, пора и честь знать. - Марат вскочил на ноги и скрючился, - Ой... ногу отсидел. У-ух... Не чувствую конечность. Как же я пойду? Мне необходим покой...
Он свалился на траву и деланно застонал. Девчонки засмеялись. Гена присел рядом с "несчастным", поджав губы, осмотрел ногу.
- Конечность приобрела синюшный оттенок, - скрипучим голосом произнес он, явно подражая кому-то из преподавателей медфака. - Предлагаю ампутировать ее.
- Вот-вот, - присоединился я. - Причем по самые уши.
- Вздор! Шарлатаны! Мне всего-то нужен легкий целебный массаж. И чтобы его сделала прекрасная варварка с бархатистыми пальчиками. - Марат открыл глаза, отыскал взглядом Риту. - О, прекрасная варварка Марго! Сделай мне, пожалуйста, массаж... Судьба моей конечности в твоих руках, божественная...
Рита, смеясь, хотела подойти к "больному", но ее опередила Люба.
- Потерпите, пациент. Сейчас я вам сделаю такой массаж, который вы запомните на всю жизнь.
Ее сильные пальцы начали мять и теребить ногу Марата. Он был несколько разочарован тем, что массаж ему делает не Рита, но, стараясь не подавать вида, вытянулся и блаженно застонал.
- О-о... Непередаваемо хорошо... О-о...
- До встречи, - сказал я Рите. - Как насчет сегодня?
- Сегодня?.. - Она задумалась. - Через два часа. Придешь? Я хочу сходить к торговым палаткам, посмотреть на сувениры. Может куплю пару фенечек.
- Приду. Спасибо за угощение. - Я помахал всем рукой и поднял с травы бутыли. - Марат, ты идешь? Или тебя нести?

3

Мы думали, что ребята встретят нас бурным негодованием из-за задержки. Но когда дошли до нашего лагеря, он напоминал сонное царство.
- Все в спячке. - Марат прислонил бутыль к березке и сел на пенек. - Мы стараемся, спешим, тащим, понимаешь, воду... А они дрыхнут!
- Тише ты... Пусть спят. Вчера до утра сидели...
- Ну нет! Пора вставать! Эй, засони! Вода пришла! Мойте рожи, заваривайте чай!
В палатках зашевелились, послышались недовольные возгласы.
- Приперся... Где тебя носило так долго?!
Но движенье уже началось, появились первые заспанные лица. Я раздул еле тлевший костер, добавил дров и залил водой закопченный чайник. Ребята по очереди умылись. Девчонки собрали на стол всякой снеди.
- Долго ходили. - Светлана (она, также как и все приехавшие со мной на "Грушу", училась в университете в моей группе) улыбнулась мне. - Очередь была? По предварительной записи? Или надо было с вечера занимать?
- Нет. Просто... познакомились там с ребятами. Разболтались...
Вездесущий Марат вклинился в разговор:
- А какие это были девушки, ребята!.. Кофе напоили, водкой угостили... Даже сделали шикарный массаж!
- С утра? Фу... - Светлана укоризненно посмотрела на меня. - И ты пил?
Меня почему-то разозлил ее тон. С чего это вдруг она решила меня опекать? И это уже не в первый раз...
- Пил. А что?
- Ничего... Просто это моветон - пить с утра. И массаж сделали?
- Ага, эротический. Две прекрасные таянки.
- Ты извращенный сластолюбец...
- Скорее гурман.
- А вернее осел! - обозлилась она. - Ты специально глумишься, да?!
- Правильно, воспитывай его Светочка! - Лариса, ближайшая подруга Светы повисла у нее на плече. Голосок у нее был дребезжащим, с ехидцей. - Эти мужчины... За ними надо присматривать. О каких это девушках там говорит Маратик? А, Артём? Поясни нам, пожалуйста.
Я тоскливо вздохнул и хотел уже сказать девушкам, что их любопытство зашло слишком далеко. Но в этот момент на сцене появился мой спаситель - из палатки выполз на карачках Сема Глейзер. Пухлое лицо его было заспанным, на лице блуждала глуповато-счастливая улыбка.
- Что тут за вопёж? Девчонки... Отстаньте вы от Артошки. Что вы к нему прилипли? Человек принес воду - это главное. А мы тут дрыхли без задних ног, как последние сволочи. Ларочка, умываться бум?..
- Бум, Сёмочка! - Лариса отлепилась от Светы и запорхала над Глейзером. - Проснулся, Сёмочка... Сейчас, я воды наберу. Зубная паста там, в синем рюкзаке, лапуля... Погоди, я сама достану. Ты весь в каких-то пушинках, свинтус...
- Ага, и рыльце у меня в пушку... Кто-нибудь скажет, что за мерзость мы вчера пили? У меня во рту побывало стадо кошек...
Сёма с первого курса вляпался в сети Ларисы Петуховой - откровенной охотницы за женихами. Глейзер был из богатой еврейской семьи, для которой юриспруденция являлась родовым бизнесом. Будущее Семена было определено, и оно было светлым. Лариса сразу это просекла, последние листы ее конспектов покрылись надписями "Лариса Анатольевна Глейзер" - она уже примеряла на себя этого тюфяковатого парнишу с первых дней знакомства. Сёма, не смотря на простодушный вид, был весьма мудрым человеком, но с ленцой. Ларискины интриги он раскусил, но, решив для себя, что она ему подходит, особо не сопротивлялся. Тем более, что девица окружила его заботой и вниманием, делала все для него удобства, скоротечно затащила его в свою уютную постельку... Родители с ней познакомились через год, на втором курсе. Сначала они испытывали к ней недоверие, но, узнав, что Ларочка из сравнительно обеспеченной семьи, смирились. О свадьбе разговоров еще не было, но финал интриги был предопределен.
Парочка удалилась. Светлана проводила их взглядом, переполненным смесью зависти и презрения.
- Мы еще поговорим с тобой, Артём. Попозже...
- О чем, Светик? О чем нам с тобой говорить?
Она усмехнулась и, виляя бедрами отошла. Я взял гитару. До встречи с Ритой оставалось еще целых полтора часа...
- Спой, Тёмка! Что-нибудь этакое... За любовь. - Марат откупорил банку колы и присел рядом со мной. - А Ритка ничего, а? Я бы...
- Молчал бы... За любовь.
Я вдруг обратил внимание на отвратительную манеру у Марата прикрывать веки, как будто он демонстрирует свое превосходство над окружающими. Как это я раньше за ним такого не замечал? Или дело в плохом настроении?

4

В поход за "фенечками" я планировал отправиться вдвоем с Ритой, просто умыкнув у ее приятелей. Но Марат снова увязался за мной. Он так назойливо нудил и канючил, что я в конце концов махнул рукой и сдался. Когда мы уходили, этот дуралей объявил всем, что мы идем продолжать знакомство с утренними девушками. Светлана метнула нам вслед остро отточенный, щедро смазанный ядом клинок взгляда.
- Всадила по самую рукоятку, - прокомментировал Марат. - Любит она тебя, дружище - наотмашь любит. Ответил бы, что ли? Человек она хороший, и сама, вообще... - он начертил в воздухе замысловатую фигуру. - Словом, женского рода. Выпуклости, впуклости... Все на месте!
- Сводник... Увязался, держи паузу - не ешь мою нервную систему.
- Молчу. - Но через несколько шагов не выдержал, - Но все-таки...
Мы прошествовали по мосту, свернули в сторону лагеря Маргариты. Ее я увидел издалека. Она сидела на берегу. Генка с Сергеем наяривали что-то несусветное на гитаре и флейте - получалось хаотично, но в целом неплохо. Любаня пыталась под этот аккомпанемент петь на тарабарско-английском языке. Остальные нестройно подвывали. Было весело. Марат сразу же присоединился к концертной программе, схватил кастрюлю и принялся лупить по ней палкой. Шум стоял неимоверный.
Я подошел к Рите и присел рядом.
- Мы пришли.
- Я ждала. Ребята не ругались?
- Все нормально. Ну что, идем?
- Идем. Сейчас, допоют...
- Рита, пусть ребята веселятся. Пойдем сами.
Она молча посмотрела на меня. Где-то вдалеке выли наши друзья, но я слышал лишь, как гремит мое сердце. Я встал и протянул ей руку. Рита, помедлив, оперлась на нее и тоже встала, заметила моего однокурсника.
- Марат с нами?
Я вздохнули и пожал плечами:
- Куда без него...
- Сейчас... Мне надо переодеться. - Рита пошла к палатке, но вдруг остановилась и повернувшись, спросила, - Артём, я хочу тебя кое о чем спросить.
- Спрашивай.
Зеленые глаза прищурились.
- Ты для чего это делаешь? Любишь приключения? Ведь ты узнал о моем существовании только сегодня утром.
Я перестал улыбаться.
- Что касается приключений - действительно их люблю. Просто они бывают разные: некоторые длятся недолго, а некоторые всю жизнь. Сегодня утром я лишь узнал, что у лучшего моего приключения зеленые глаза, рыжие волосы и зовут его Маргаритой.
Она улыбнулась, кивнула и скрылась в палатке. Я закурил. Подбежал Марат.
- Где королева Марго? Мы или идем, или как?
- Слушай, Марат, может быть ты останешься? Вон Любаня как на тебя смотрит...
Он подмигнул девушке и помахал ей рукой. А мне сказал:
- А меня сводником называл... Нет уж, друг. Будем соперничать по-настоящему. Мне тоже понравилась Рита. Давай не будем жлобиться. Я попробую выиграть этот приз в честном поединке.
- Идиот.
- И горжусь этим.
- Ты еще ставки назначь... Как на скачках.
- А что, это идея! Ставлю ящик "Метаксы"!
- Ох, дура-а-ак...

5

Торговые ряды Грушинского фестиваля явление уникальное. Многочисленные ряды палаток пестрят невероятным разнообразием самых разных сувениров, украшений, поделок - фенек. Повсюду слонялся грушинский сброд, облапошивая продавцов, загнувших на свой товар непомерно высокую цену. Стибрить феньку считалось особым шиком. Пока толпа заговаривала зубы продавцу, безделушки по рукам уходили в задние ряды. Мы во всеобщем приступе клептомании не участвовали - честно платили за свои покупки. Приобрели на память банданы и повязали их на головы. Рита набрала себе кучу самых разных побрякушек. Я подарил ей миниатюрную гитарку, изготовленную в виде груши, а она мне - коробочку со сверчками. Когда она открывалась, внутрь попадал свет и три игрушечных сверчка, находившихся в коробочке, начинали тихо петь. Марату Рита вручила глиняную дудку, в которую тот сразу же начал дудеть.
В самом конце торговых рядов расположился табор кришнаитов. Бритоголовые люди с потешными косичками, точащими из бритых голов, угостили нас своей вегетарианской едой - сладкими шариками из орешков, зёрен и изюма. На вкус они мне не понравились. Один из кришнаитов в ярком оранжевом балахоне и потешной косичкой, свисающей с бритой головы, начал рассказывать нам о преимуществах существования в свете религиозного почитания лучезарного Кришны - мы смеялись и соглашались. Потом мы поучаствовали в танце-хороводе, подпевая "Хари Кришна, Кришна хари!"
Часа в два дня мы зашли в торговую палатку, где продавали еду, взяли плов, шашлыки, зеленый чай, и принялись все это с аппетитом уничтожать. Марат пошептался о чем-то с полненькой продавщицей и вскоре принес пластиковую бутылку минералки.
- Чай же есть, - сказал я.
- Дурень. Это получше чем какой-то чай.
Оказалось, что в бутылке была водка. Сначала мы с Ритой отказались, но все-таки поддались на уговоры моего друга и выпили. Потом к нам подошли Сёма Глейзер с Лариской и Светлана. Мы познакомили их с Ритой.
- Рад познакомиться. Плов? - Сёма облизнулся. - Ларочка, возьмем?
- Сёмочка, это жирная пища!
- Молчите, мадам Петухова! - вмешался я. - Наличие холестериновых бляшек есть доказательство достатка в жизни... Если ты так боишься за своего Сёмку, мы сожжем лишние калории в его организме алкоголем, Лариса. У нас есть водка.
Я подмигнул Марату. Тот кивнул, разлил водку в стаканы - таясь, под столом.
- Холодная? А за нами не следят? - Глейзер поправил очки. - Надо похмелиться.
- Я дам вам парабеллум... - Марат протянул ему почти полный стакан. - Стакан водки спасет отца русской демократии?
- Полстакана! - влезла Лариска.
- Я полагаю, - задумчиво протянул Сёма, - торг здесь не уместен!
И выпил до дна.
Лариска закатила глаза. Рита улыбалась, наблюдая за этой сценкой. Света метала взглядом кинжалы - в меня и в Риту.
- За "грушу"!
- За "грушу"!
Девчонки выпили, после чего начали есть язвительно-любопытными взглядами Риту. Мы с Маратом продолжали спаивать всех водкой. У девушек быстро "сорвало крышу". Света стала липнуть к мне, без конца шепча на ухо какие-то глупости. Я выразительно глянул на Марата, тот усмехнулся, но все же принял огонь на себя: подсел к Светлане и завел с ней долгий разговор, сопровождаемый взрывами смеха. О чем? Да Бог его знает...
Покинув торговые ряды, мы, уже всей толпой (по дороге к нам присоединились однокурсники Риты), слонялись по всей грушинской поляне. Останавливались то там, то сям - послушать, как поют на сценах барды, подсаживались к компаниям, где играли на гитарах, пели хором хорошие, добрые песни. Везде угощали вином, разведенным водою спиртом, водкой, предлагали покурить травки.
Ближе к вечеру мы сходили к речке. Вода освежила, ослабила действие алкоголя. Я предложил всем вернуться в лагерь и подкрепиться, а после всем вместе идти на вечерний концерт, который должен был пройти вечером на сцене - подмостках в форме гитары. Место так и называлась - "гитара". Все согласились. Любаня выдвинула ультиматум - они пойдут к нам в гости только в том случае, если по дороге мы зайдем к ним, чтобы перекусить. Компания дружно поддержала идею.
Ужин получился хаотичным. Все куда-то спешили, суп пересолили, шашлык залили томатным соусом в неимоверных количествах, этим же соусом все перепачкались с ног до головы. Хохотали до слез. Марат выставил на стол пятилитровую канистру водки. Как он пронес ее на "грушу"?! Ведь милицейские патрули бдительно проверяли всех именно на наличие спиртного... Я и Рита пить не стали - потихоньку сбежали от всех к реке.
Сначала мы смеялись и говорили о всякой смешной чепухе. Потом замолчали. Я держал ее за руку. Мы просто сидели молча, смотрели на воду и нам было хорошо. Может быть я и поцеловал бы ее тогда, но в кустах заорал Марат:
- Вы где?! Ар-ртемий! Марго-о! Пора на "гитару"! Эге-ге-гей!
Мы с Ритой переглянулись и засмеялись.
- Идем?
- Идем.
И вышли навстречу Марату держась за руки.

Концерт был замечательным. Тысячи свечей-светлячков раскачивались в руках зрителей, облепивших склон холма. Возле "гитары" плавали лодки и катера. На сцене выступали барды, группы. Были и знаменитости.
Глейзер с Ларисой остались в лагере - Сёма перепил. Где были остальные я не знал. Мы с Ритой сидели на поролоновой подстилке тесно прижавшись друг к другу. Марат, похоже, смирился с тем, что Маргарита предпочла меня, поэтому находился в сторонке вместе с Любой, Светланой и Сергеем.
Я понял, что Марат проиграл свои скачки. Но мысль эта промелькнула и испарилась. Я думал только о Рите.


МАРГАРИТА .

1

Молоток, который я сжимала в руке, был весь в крови. Люция Ахметовна лежала на полу среди стеклянного крошева - дверцы медицинского шкафчика, распахнутые настежь, угрожающе оскалились обломками. Солнечные лучики на гранях разломов перемигивались с потоками солнечного света, льющимися в кабинет главного врача роддома через открытую балконную дверь. Слишком все это было жизнерадостно и выглядело издевательски на фоне запаха смерти в комнате. Я обошла труп и закрыла дверь ведущую на балкон. Меня трясло. Эти яркие краски за окном... Они резали глаза.
Сзади послышался шорох, кто-то вскрикнул. Я оглянулась. У двери, прислонившись к косяку, стояла Галочка, наша медсестра. Она зажала рот обеими руками, вытаращив глаза смотрела на распростертое тело, брызги крови на мебели, стенах.
- Галя, - позвала я. - Позови кого-нибудь... Ты видишь... Люция Ахметовна...
- Ой... - Галя посмотрела на меня, на мои руки и вздрогнула. В широко распахнутых глазах появилось паническое выражение. - А-а!..
Она выбежала из кабинета. Дверь с тихим скрипом закрылась. Взглянув на свои руки, я увидела, что они были в крови. Правая до сих пор сжимала ручку окровавленного молотка. Я представила, как Галка, истерически икая от страха, рассказывает девчонкам об увиденном и отшвырнула молоток. Подошла к умывальнику, тщательно вымыла руки. Почему-то в кабинет в этот момент никто не зашел.
Каких-то определенных планов у меня в голове не было. Я действовала машинально. Насухо вытерла руки, осмотрела себя в зеркале, вышла на балкон, плотно затворила за собой дверь. Спустилась по металлической пожарной лестнице вниз и пошла прочь от роддома...

2

Клубился табачный дым. Высокие - до потолка - окна ярко освещали холсты, накрытые бязевыми накидками. На подставках стояли гипсовые бюсты выдающихся исторических личностей, и обыкновенных смертных людей. Музыкальный центр мягко, ненавязчиво заполнял пространство классической музыкой. Художник, раскачиваясь в кресле- качалке, разглагольствовал:
- Ван Гог был настолько страстен в своем творчестве, что это граничило с безумием. Да что я... он и был сумасшедшим! Достаточно взглянуть на его "Подсолнухи". Сколько солнечного света, сколько палящего зноя... - Крестовников, зажмурившись, попыхтел трубкой. - От этого жара у него расплавился мозг, "съехала крыша" - помните, как он прислал своей подружке проститутке свое ухо. Чик бритовкой... и в конверт.
Послышался скрип кресла-качалки. Я вздрогнула.
- Альберт, прекрати... Ты начитался жизнеописания великого голландца и пытаешься блистать эрудицией. У меня нет настроения слушать твои размышления о творчестве и вообще о художниках. Тем более, что я уже читала эту книгу - сам же мне давал. Мне просто хочется отдохнуть и собраться с мыслями. Или мне уйти?
"А куда мне идти?! - я почувствовала, что нахожусь на грани истерики. - Что же делать? Меня, наверное, уже ищут..." Крестовников замахал трубкой, зажатой в правой руке.
- Марго, прости, ради Бога! Я заболтал тебя... Пей чай, остынет же. Конфетки вон, эклер... Что случилось, Марго? Если не хочешь - не говори. Но... может я смогу чем-то помочь? Вижу, тебе совсем плохо.
- Налей мне рюмку водки.
- Уважаю... Анюта! Анна... Принеси нам водочки, сладкая. Захвати там рюмки, лимончик... Ну ты знаешь.
Анна - это бессменная любовница и домохозяйка Крестовникова в течение без малого семи лет. Она обладала мягким нравом и услужливостью, но самым ценным ее качеством была безоглядная любовь к Альберту. Они познакомились случайно - художник увидел на улице и пригласил позировать восемнадцатилетнюю девушку в свою мастерскую. Анюта согласилась и во время первого же сеанса сразу поняла, что ей нужен этот человек. Она не повисла у него на шее с признаниями в любви. Стала просто заходить к нему каждый день, прибираться в мастерской, готовить еду, стирать... И конечно позировать.
Он пытался понять происходящее, но тщетно. Пару раз пытался затащить в постель, но она проявила неожиданную твердость. Альберт никак не мог понять, какую роль она играет, и вообще, кто она такая и что здесь делает?!... В период очередного запоя он выгнал ее из дома. Пил, по обыкновению до зеленых чертей, до психушки. Там его кололи гемодезом, поили успокоительными пилюлями. Посещали его только я и Анна. Друзья-художники либо сами пребывали либо в творческом, либо в алкогольном запое...
Она не стала ждать, когда его выпишут - приехала на такси и забрала домой, окружила заботой, теплом. Альберт понял, что она просто любит его. И, самое важное, он понял, что ему это нужно. Он рассказал мне о вечере объяснений. "Я прожил полвека, девочка. Зачем тебе нужен старик?", - сказал он ей тогда. "При чем тут возраст?" - искренне удивилась она. "Действительно... При чем тут возраст? - усмехнулся он. - Хорошо... Но я же... что там скрывать! - алкоголик. Как быть с этим?" "Будем лечиться, родной. Главное, что ты сам это понимаешь..." "Трудно измениться в моем возрасте." "Опять ты о возрасте... При чем тут возраст?"
После того разговора они стали жить вместе.
Анна даже не пыталась ревновать меня, прекрасно разобравшись в моих отношениях с ее возлюбленным. Не мешала нам вести бесконечные беседы, угощая чаем со сладостями, тихо появляясь с подносом и так же беззвучно исчезая...
Я никогда не была любовницей Альберта. Он часто просил прийти к нему - ему нравилось писать меня, общаться со мной. Незаметно мы стали закадычными друзьями. Я рассказала ему про Артёма, но не всё... И Альберт понял меня.
Я всегда могла прийти в дом-мастерскую без приглашения - днем и ночью. После того, что случилось в роддоме, мне просто больше некуда было идти, поэтому я и появилась здесь сейчас. Крестовников понял, что у меня что-то стряслось, однако не стал приставать с вопросами. Мы выпили, заели дольками лимона.
А потом я заплакала.
- У-у... - сказал Альберт. - Марго, я вижу, у тебя совсем всё плохо. Выпей еще чуточку. Тебе это необходимо. Только, прости, я компанию составить не могу. Анюта!..
Анна уже вошла в мастерскую.
- Альберт по старой памяти всё лечит водкой... Выпейте, Маргарита, вам станет легче.
Она протянула мне рюмку с чуть мутноватой жидкостью - когда я глотнула, поняла, что в рюмке была вода с волокардином.
- Спасибо, Анюта...
Альберт раскурил свою трубку. Задумчиво разглядывая клубы табачного дыма, спросил:
- Может, тебе следует уехать из города? Мне кажется, у тебя, Маргоша, в жизни произошло что-то очень плохое. Я не хочу выяснять, что именно, но хочу помочь. И, кажется, знаю как.
Они с Анной переглянулись.
- Ты выпил, - сказала она. - Я сама.
Я непонимающе смотрела на них. А они уже договорились без слов. Анна вышла.
- Что происходит, Крестовников?
Он мягко улыбнулся.
- Артём. Он может тебе помочь.
- Не хочу втравливать его в эту историю. Тем более, что именно из-за этого я решила и расстаться с ним пять лет назад. Я тебе не всё рассказала тогда...
- Я знаю. Почувствовал. Но сейчас настаиваю, чтобы ты ехала к Артёму. Можешь ему ничего не рассказывать, я имею в виду то, что тебя сегодня так огорчило. Просто повидайся с ним. Может быть, тогда ты сама узнаешь, как тебе следует поступить дальше. Анна тебя отвезет...
- Спасибо тебе Альберт...
- Перестань! Давай лучше, пока её нет...
- Вообще-то, как медик, я против... Тем более, что я приняла волокардин.
- Не пори чушь...
Мы выпили по рюмочке из бутылки, которую Крестовников извлек из-за стопки стоящих в углу подрамников.
- Эх, Альберт... - укоризненно протянула я.
- Алкоголизм - это болезнь. - назидательно подняв палец, изрек художник. - А болезнь, как известно надо лечить. Что же помогает от алкоголя? Всем известна истина - "Клин клином вышибают". Из этого следует вывод: чем надо лечить алкоголизм? Правильно - алкоголем... Тут главное, не переборщить.
- Философия старого прохвоста и выпивохи...

3

Я знала, где живет Артём - когда его родители умерли, ему по наследству достался их дом на окраине Самары. Нувориши тогда предлагали ему большие деньги за участок, но он отказался. Ему тогда было так плохо... А тут еще эти толстосумы с рожами висельников. История грозила разрастись в столкновение, но вмешался Сёма Глейзер, а точнее его папаша дядя Соломон - и все успокоилось, как по мановению волшебной палочки. Мы с Артемом тогда приехали к старику чтобы поблагодарить за помощь, и целый вечер были вынуждены слушать истории ветерана юриспруденции, хотя, надо признать, рассказывал он интересно.
“Фольксваген” легко скользил по одному из Самарских городских шоссе, подчиняясь опытной руке Анюты.
- Хорошо водишь машину. - похвалила я. - Мягко... Альберт вечно рвется куда-то, как угорелый. Пассажиры, при его езде, как шарики спортлото по салону летают.
Она улыбнулась.
- Вообще-то это он меня научил водить. Просто мы, женщины, в основном все водим мягче, плавнее... На то мы и женщины, правда?
- Правда.
Мы проехали некоторое время молча. Потом она спросила:
- Куда?
- Направо. А в конце, где набережная - налево. И до конца. Куда кривая выведет...
Какой-то торопыга-недоумок решил подрезать, метнулся наперерез, но из-за перекрестка, звеня и грохоча, вырулил трамвай. Анна, не поведя бровью, помогла лихачу, сдав машину правее и уступив тому место на своей полосе. Парень, сидевший за рулем чуть было не попавшего в аварию автомобиля махнул нам рукой и благодарно просигналил.
- Он еще выпил, - утвердительно сказала Анна, имея в виду Альберта. - Он прячет бутылку за подрамниками.
- Его трудно отговорить, - смутилась я.
- Сейчас он там пьет.
- Мне жаль... Думаешь, это из-за меня?
- Нет. Он болен. И все же сейчас он пьет реже. Пьет, но реже...
- Но ты же все равно будешь с ним.
- Конечно. Буду жить с ним. А как же иначе? Он мой мужчина, мне его Бог послал. Такого, какой он есть.
- Как же иначе... - повторила я.
Мои мысли вернулись к тому, что произошло в роддоме. Сердце снова сжалось, заныло. Артём... Зачем я его впутываю? Но совет Альберта был как нельзя кстати. Очень хотелось увидеть Артёма, прижаться к нему... Может быть в последний раз почувствовать его силу, услышать голос. Судьба... Ее нить так запуталась. Переплелась с чужими нитями судеб... Но ведь не всё по моей только вине!
Тюрьма... Не думать об этом!
- Приготовься, Анюта, нам скоро сворачивать...
Я сразу узнала его дом. За пять лет здесь произошло много изменений. Вокруг стояли особняки богатых господ. Дом Артема был поскромнее. Первый этаж был отделан диким камнем, над нам возвышалась мансарда из соснового бруса. Сквозь металлическую решетку был виден мощеный дворик, пара каких-то строений. Под навесом стоял автомобиль черного цвета.
- Кажется она дома - машина во дворе.
- Я подожду. Если ты не выйдешь, уеду.
- Может быть зайдешь?
- Нет, Маргарита. Мне еще по магазинам надо проехаться, раз в в большой город приехала.
- Спасибо тебе, Анюта.
- Не надо благодарить, Маргарита. Вы с Альбертом друзья.
- Мы и с тобой друзья.
- Конечно. Именно это я и имела в виду.
Мы остановились у забора.
- Я пошла?
- Осторожно, там может быть собака.
- Нет. Он слишком занят. Живет один. Некому кормить собаку.
Я вышла, кивнула Анюте и закрыла дверь. Подошла к воротам и нерешительно толкнула калитку. Она не открылась. Сообразив, я повернула круглую ручку и калитка с тихим скрипом отошла в сторону. Не торопясь, по дороге окинув взглядом дворик, я подошла к двери, надавила на кнопку звонка. Где-то слышалось радио, но слов было не разобрать.
За дверью послышались шаги, она открылась. Артём резко побледнел, как будто увидел нечто страшное...
- Ритка?!
- Тёма... - Я заметила, что он был в одних трусах. Дура! А вдруг у него кто-то есть?.. - Здравствуй Тёма. Почему ты в трусах? Ты один?
Мне почему-то стало так обидно, что я заплакала и прижалась к нему.
- Я не видел тебя целых пять лет, Рита, - его голос звучал глухо.
Я испугалась.
- Мне уйти?
- Дуреха... - Он прижал меня к себе, потом отпустил и завел в прихожую. - Погоди, я закрою дверь. Не плачь, пожалуйста. У меня идиосинкразия на женский плачь.
- Я помню.
Хорошо, что я заплакала. Это дало мне возможность спрятаться в ванной - я сказала ему, что у меня потекла тушь. Мне надо было прийти в себя. Я увидела Артёма и почувствовала ужасную слабость... Боже, я ни на чуточку не разлюбила его! Наоборот... Желаннее него у меня никого на целом свете не было. Зачем? Зачем я сюда примчалась?!! Теперь будет только хуже...
Я умылась, взяла с вешалки полотенце. Тут же висела рубашка Артема кофейного цвета. Я прижалась к ней лицом и почувствовала ЕГО запах - такой знакомый, родной... Не удержавшись, включила душ. Сбросила с себя все, постояла под прохладными струйками. Потом, вытершись махровым полотенцем, надела его рубашку. Стало необыкновенно тепло, спокойно.
Он хозяйничал на кухне. Пахло кофе и сигаретами. И еще, кажется, жаренной яичницей - холостяк... Я наблюдала за ним - вид у него был какой-то потерянный... и вдруг так остро, ненасытно, захотела его, что испугалась, спросила невпопад первое, что взбрело в голову:
- У тебя есть водка?
Он вздрогнул и обернулся. По выражению его лица я поняла, что мы хотим одного и того же.
- Есть мартини. - тихо сказал он.
- Нет, хочу водки.
- Я поищу. Кофе готов.
Кружилась голова... О чем мы говорим?! Любимый, неужели ты не понимаешь...
- Артём... - не выдержала я.
Он кинулся ко мне, обнял, понес куда-то из кухни. Мы упали на его постель и принялись лихорадочно целовать друг друга...


АРТЁМ.
1

Рита спала. Мне очень хотелось закурить, но она положила голову мне на плечо, поэтому я старался не шевелиться. Она уснула час назад. До этого мы любили друг друга - истово, как могут любить друг друга лишь те, кто не растерял чувства за годы разлуки. У нас не было времени на вопросы. Я не знал, как она жила все это время. Я не знал, что за история с убийством произошла в ее городке. И почему убийцей назвали ее...
На кухне продолжало болтать радио. Я подумал, что надо было выключить эту штуку. Потому что могут продублировать новости - они целый день гоняют одну и ту же информацию через каждый час. Не хотелось бы, чтобы Рита...
- Итак, новости. - отозвалось на мои мысли радио.
"Сволочь" - подумал я. И беспомощно слушал весь выпуск, вплоть до криминальной хроники...
- Передаем приметы подозреваемой Силаевой Маргариты Николаевной: рост 178 сантиметров, телосложение...
- Сто семьдесят девять, - пробормотала Рита и открыла глаза. - Украли у меня целый сантиметр.
- Это возмутительно, - сказал я. - Надо подать на них в суд. Предъявить иск рублей этак на полмиллиона.
- Ты считаешь, что сантиметр моего тела стоит так мало?
- Они этого-то не потянут... Что касается меня, каждая клеточка твоего тела для меня бесценна.
- Плохой из тебя биржевик, Тёмка. Мои акции, если ты понял о чем говорили по радио, резко упали в цене.
- Я тебе сказал уже, малышка, что ты для меня бесценна. Какие, к черту, акции...
- Ты говорил, помню, что готов съесть меня.
- А что? Я гурман.
Она хихикнула мне за ухо, прижалась тесней. Я почувствовал, как бьется ее сердце. Чувства переполняли и меня. Как же я любил ее! Мне хотелось раствориться в ней до капельки, до последней клеточки. Глаза, нос, губы, тело, запах, мелодия голоса... Я любил ее так сильно, что испытывал боль, но боль приятную, гораздо более приятную, чем просто наслаждение, которое дает близость.
Я понимал, каково ей сейчас приходится. Она была взволнована, чем-то угнетена... Но сам начинать этот разговор не хотел. "Потом, - шептал я про себя. - Как-нибудь потом..." А сам поцеловал ее. Она притянула меня к себе. Мы вновь слились - уже без бешенной страсти, не торопясь, чувствуя каждое движение. Наше дыхание участилось. Мы старались прижаться друг к другу теснее. Мы почти не двигались... Она застонала первой. Ее тело задрожало, напряглось. И я не выдержал...
Сегодня мне уже в третий раз пришлось готовить кофе. Первый - убежал. Второй остыл, его пришлось вылить. Я надеялся, что в третий раз нам удастся попить горячего кофе. Рита плескалась в душе. Радио заткнулось - я выдернул шнур из розетки.
На плите скворчала сковорода, готовилась яичница. Я достал из холодильника ветчину, йогурт, остатки сыра - все, что было. В это время из прихожей снова послышался звонок.
- Да что ты... - Я разозлился по-настоящему.
Проходя мимо ванной, прислушался: Рита что-то тихо напевала. В прихожей горел свет. Я его так и не выключил. Открывая дверь, я гадал, кто же может прийти ко мне утром выходного дня? И никак не ожидал, что это будет...
- Марат?!
- Привет, мой друг! Ар-ртемий, сколько лет, сколько зим!
Время не соскоблило с его лица веснушки. И улыбка оставалась такой же лучезарной. Правда, в ней появилось что-то еще... От чего она казалась неестественной. Он шагнул в дом, крепко обнял меня, похлопал по спине. Мы не виделись года три, но встреча меня не обрадовала. В доме была Рита. А Марат жил в том же городе, что и она. Его появление у меня не могло быть совпадением. Что-то будет...
- Ну, не стой, как истукан, Тёмка. Приглашай. Или не рад?
- Проходи... Сюда, в гостиную. - Я захлопнул дверь. - Какими судьбами?
Мы вошли в гостиную, Марат прошелся по комнате, разглядывая обстановку. Я глянул на книжную полку, где на видном месте стояла в рамке фотография Маргариты. "Некстати..." Он уже разглядывал ее. Взял в руки, повертел. Вернул на место. Я сел в кресло и достал из кармана халата сигареты.
- Какими судьбами, говоришь?.. - Марат подошел к дивану и вольготно расположился на нем. - А кто там у тебя? Ты ведь не один?
Я прикурил.
- Подруга.
- Понимаю. Ты так и не женился?
- Что я тебе сделал?
- Понимаю. Вольный стрелок... Как дела на профессиональном поприще?
- По всем параметрам - категорически... Ты по делу? Или по старой... дружбе?
- Как тебе сказать? - Он усмехнулся. - Даже не знаю...
- Скажи, как есть.
- Если как есть, то... зашел я к тебе по делам службы, но зашел лично, поскольку мы с тобой старые друзья. Хотя мог послать людей.
- Каких людей? Что-то я не пойму. Ты говоришь загадками.
- Не притворяйся. Мы были друзьями, Артём.
- Заладил... Были друзьями, говоришь? Мне очень лестно. - Я придвинул к себе пепельницу, стряхнул с сигареты пепел. - Касаемо служебных дел - в какой должности работаешь-то?
- О, брат! Вопрос в тему. Давненько мы с тобой не виделись. За это время... Позволь закурить? - Он достал из кармана пачку "Собрания", щелчком выбил сигарету, прикурил от дорогой зажигалки. - Я сделал карьеру. И с недавнего времени являюсь заместителем прокурора города.
- Ого... Как же это ты умудрился? Мы юрфак-то закончили всего лишь четыре года назад. Хотя... Ты всегда был пробивным малым.
Я потушил сигарету и протянул ему пепельницу.
- А мои профессиональные качества в расчет не берешь?
- Не смеши, Маратик. Кто помогал тебе подчищать "хвосты"?
- Спасибо тебе за помощь. Но ты у нас, Тёма, будучи гением юриспруденции так и не выбился в верха. Тебе не хватает житейской мудрости.
- Зато у тебя ее с лихвой.
- Твоя желчность меня не задевает.
- Не удивлён.
- Почему? Считаешь, что я подлец и потому не чувствителен к иронии в свой адрес?
- Ты сам сказал.
- Не переусердствуй, дружище, иначе я подумаю, что ты мне завидуешь... - он улыбнулся, но улыбка его была с грустинкой. - Хватит пикироваться. Насколько я знаю, ты трудишься на ниве адвокатуры?
- Чем плоха эта работа?
- Клиентов у тебя маловато.
- Откуда такие сведения?
- У нас длинные руки... - хохотнул он. - Познакомь с подругой.
- Не стоит.
- Не жадничай. Может у твоей подруги найдется еще подруга. Пригласим ее, закатимся в кабак, покуражимся, как говорится. У нас городишко малюсенький, все на виду. А иногда так хочется, знаешь ли, пуститься во все тяжкие... У вас здесь клубов развелось, да и в казино можно было бы заявиться. А то все работа, да работа... Веришь, у меня до сих пор нет ни жены, ни нормальной любовницы! Так, мелкие интрижки... Не то, что у тебя.
- Теперь я понял, что ты думаешь о моем образе жизни.
Марат поднял руки:
- Сдаюсь! Ты чем-то недоволен. Или встревожен? Все мои слова ты воспринимаешь в штыки. Артем, что произошло? Или ты не раз меня видеть?
- Нет, я просто не выспался. - Я улыбнулся, а сам подумал: "Черт, он меня насквозь видит... Надо успокоиться. Он пришел за Ритой..."
Он покосился на дверь и понимающе подмигнул.
- Не выспался? Ну-ну. Значит, не познакомишь?
- Нет.
- И не надо. Я и так знаю, кто там. - Он встал, поправил свой дорогой пиджак. - Маргарита?
Я засмеялся, надеясь на то, что это получилось у меня достаточно естественно.
- Ты не исправим. До сих пор ревнуешь меня к Ритке?
- Ты не ответил на мой вопрос. - А лицо у него стало серьезное, как у следователя... - И прекрати играть словами. Я знаю эти примочки. Там, где ты им научился врать, я преподавал, Артем. Итак, там Рита?
- Маргарита уехала пять лет назад, Марат.
- Хреновый из тебя адвокат, Артем. Врать не умеешь. Чистоплюйство сыграло с тобой злую шутку. А ведь ты уже преступаешь закон. Статью хочешь схлопотать? За укрывательство... Ну и еще что-нибудь, типа сопротивления представителю закона.
Я разозлился.
- Не понял. Ты что, угрожаешь мне?
- Нет. Я не угрожаю. Угрожает тебе закон, который, уважаемый господин юрист, гласит, что за укрывательство преступника, разыскиваемого органами правопорядка следует наказание.
Лицо его стало надменным, взгляд пронизывающим. Я только в этот момент понял, как Марат возмужал, стал каким-то вальяжным, по чиновничьи респектабельным господинчиком. Именно господинчиком, потому что знал его давно и назвать господином вчерашнего шалопая заставить себя не мог. Я разглядывал строгие складочки, объявившиеся по обеим сторонам его полных, резко очерченных губ. А в глазах его вдруг снова заметил какое-то скорбное выражение, затаенную тоску... Но в тот момент мне было не до анализа моих наблюдений.
- Пошел вон, - сказал я.
- Не пойду. Пока ты не предъявишь мне свою... хе-хе... подругу.
- Неприятностей хочешь? Ты вторгся в мой дом... Вон отсюда.
- Ты сам пригласил меня войти. Может быть и ордер попросишь предъявить?
- Пошел ты... вместе со своим ордером.
- Эй-эй... Я ведь при исполнении, Тёма. А что касается ордера... Пожалуйста, мой друг. - Он полез во внутренний карман пиджака. - Их есть у меня...
- Не надо.
Это произнес уже не я. Мы одновременно посмотрели в сторону двери. Там стояла Маргарита. На ней уже была одежда, в которой она пришла ко мне. Рита строго смотрела на Марата.
- Он ничего не знает. Отстань от Артема. Я готова. Тебе ведь нужна я?
- Рита, - сказал я, шагнув в ее сторону. - Ты никуда не пойдешь.
- Она поедет со мной. - Марат все-таки достал из кармана обещанный документ - сложенную в четверо бумажку. - Вот ордер на ее арест. На улице в машине сидят оперативники. Артем, тебе не стоит вмешиваться. Не советую.
Я не обращал внимания на его слова. Подошел к Рите.
- Я не пущу тебя.
- Придется... - Она смотрела в сторону. - Он просто так не уйдет. Мне придется поехать с ним. Я пришла к тебе... попрощаться. Помнишь, я сказала тебе тогда, пять лет назад? Я тогда сказала правду. Пришло время расплачиваться...
- Молчи. Я все помню. Это все ерунда, блажь, индийская мелодрама... Я буду твоим адвокатом.
- Нет.
- Да.
- Артём, пойми...
- Рита! Я буду твоим адвокатом, ты меня поняла?! Ни о чем с ними не разговаривай до моего приезда!
- Так, это уже наглость! - Между нами встал Марат. - Заткнитесь оба! Пойдем, Маргарита. Не заставляй меня применять силу.
- Я тебе применю! Убери лапы! - Я шагнул к нему, сжимая кулаки.
- Артём! Успокойся. Пошли, Марат.
Что я мог сделать в тот момент?! Ничего... Набить ему морду? Глупо. Рита положила руки мне на плечи, поцеловала. Потом взглянула на Марата и повторила:
- Пошли...
И ушла. Марат, проходя мимо меня, отечески похлопал меня по плечу. Это вынести было невозможно. Я с развороту ударил его. Но кулак пролетел мимо - я метил в печень, а попал в пустоту, Марат неожиданно легко увернулся.
- Прекрати дергать судьбу за яйца, дуралей! - злым шепотом предупредил он. - Заведи себе новую подружку, без криминальных склонностей.
- Ты же ее любил!
- Заплачь! Мало ли кого я любил?! - Он схватил меня за грудки, но я вырвался. "У него появилась седина", - машинально отметил я. Марат сжал кулаки и повысил голос до крика, - Но больше всех на свете я любил свою мать, понял? А эта сука, тварь, Ритка ей по голове молотком, слышишь?! - молотком, до смерти! Двадцать шесть ударов!!! Понятно тебе, Ромео занюханный? - двадцать шесть ударов!!!
Он отшвырнул меня, круто развернулся и пошел вслед за Ритой. Я не удержался на ногах, упал, и остался лежать.
"Что происходит?!! - звенел в моей голове вопрос. - Что ты натворила, Ритка?! Какие двадцать шесть ударов? Нет, не может быть!"

2

Все объяснилось - тоска в глазах Марата, седина... Значит убитая - его мать. Значит именно ее убила Ритка. Убила Ритка? Нет. Тысячу раз нет. И ее слова тогда, пять лет назад, когда мы прощались на вокзале... "Нет, Артем, - прошептала она, вырвавшись из моих объятий. - Забудь обо мне. Я принесу тебе несчастье.". Она быстро скрылась в тамбуре вагона. "Рита! - крикнул я тогда, рванувшись вслед уходящему поезду. "Молодой человек, отойдите от поезда! Девушка ушла!" - проводник толкнул меня раскрытой ладонью в грудь. Я остался стоять на платформе, а поезд увозил Маргариту.
Сейчас я смотрел в окно. Оперативники усадили Риту в "опель", сами сели побокам. Марат уселся на переднее пассажирское кресло. Перед тем, как захлопнуть дверь, он посмотрел на мое окно. Я сжал зубы. Автомобиль плавно тронулся, увозя Маргариту как тогда увозил ее поезд. Только на этот раз за ней приехали три здоровых мужика... четыре - включая водителя.
Кофе опять убежал. Хорошо, что я выключил плиту, а то сгорела бы и яичница... Наведя в кухне порядок, я прошел в спальню и, скинув дурацкий халат, оделся. Взял спортивную сумку, сложил в нее вещи первой необходимости, какие обычно берут с собой в командировку мужчины. Прихватив черный пакет с мусором, предварительно сунув в него злополучную яичницу вместе со сковородой, вышел из дома и избавился от отбросов, выбросив в зеленый ящик. Потом завел свой "Форд", выехал за ворота. Вырулив на трассу, набрал на сотовом номер. Телефон интимным женским голосом сообщил мне, что "абонент временно недоступен". Тогда я набрал номер домашнего телефона.
- Глейзер у аппарата. Внимательно.
Это был не Семен, а его отец.
- Добрый день, Соломон Яковлевич. Артем Сухоруков вас беспокоит. Могу я поговорить с Семеном?
- Ой, Тёмочка, здравствуйте. - Он со всеми говорил на вы, кроме жены, детей и внуков. - Как давно вас не было видно... К сожалению, я не могу пригласить сына к телефону. Они с Ларочкой и детьми на даче. Туда чрезвычайно трудно дозвониться... Я давно говорил Семену, что на даче пора установить нормальный, доступный аппарат связи, а он говорит, что ему необходимо иметь место, где он мог бы отдохнуть от мирской суеты. Вы представляете, Артем? У него слишком много работы, я его понимаю. Семен чрезвычайно загруженный человек... Но ведь и клиенты его - весьма уважаемые люди. Я давно говорил Семену, что...
- Они вернутся только завтра? - бестактно перебил его я. - Простите, Соломон Яковлевич, но дело очень важное...
- Они вернутся в понедельник утром - Семен сразу поедет в контору, не заезжая домой. Может быть я вам смогу чем-нибудь помочь? Это касается профессиональной деятельности Семена? Что-то случилось?
- Соломон Яковлевич, я потом свяжусь с Семеном. Как поживает Белла Борисовна? - Я не хотел спрашивать, но правила хорошего тона заставили меня это сделать. Отец Семена замечательный, но весьма и чрезвычайно многословный человек. А я не в том настроении...
- Чувствую, что не совсем хорошо, Артём.
- Что такое? Почему? - встревожился я.
- Вы только представьте себе, она решила посещать фитнес-клуб... - Он сделал паузу, чтобы я мог прочувствовать всю абсурдность затеи Беллы Борисовны, и продолжил, - Она в данной момент находится именно там. Ей вдруг показалось, что необходимо сбросить вес. Вы представляете? Боже, что происходит, Артем?! Куда мы катимся? Куда катится весь этот мир?! Что произошло с нашими женщинами?! Я отговаривал ее от этого шага, но вы же знаете, - если Белла Борисовна что-нибудь вбила себе в голову, ее уже не отговоришь ни за какие коврижки... В ее возрасте! Фитнес-клуб! Боже, что происходит, кто-нибудь может мне объяснить?
- Для своих лет она держится молодцом.
- Да, но ей втемяшилось в голову сбросить двадцать килограммов! Двадцать! Вы можете себе представить?! Подождите, Тёмочка, я выпью корвалола...
Ждать пришлось минуты три. Я горько пожалел, что позвонил Глейзерам домой. И проклял Семена вместе с его дачей. Наконец, Соломон Яковлевич взял трубку.
- Что происходит?! Всё это так непонятно, Артем, я нервничаю, переживаю...
- Вы слишком драматизируете, Соломон Яковлевич. Сейчас модно среди полных женщин побаловаться подобными вещами - фитнес-клубы, чай для похудения и все такое... Главное не переборщить... Кажется я неудачно выразился. Ну, не увлекаться. Думаю, это увлечение пройдет, Соломон Яковлевич, имейте терпение. Ладно, желаю вам всего хорошего. Я за рулем...
- Конечно, конечно! Я вас прекрасно понимаю. Артем, давайте закончим разговор - это опасно, разговаривать по телефону во время езды. Движение на наших дорогах такое экстремальное... Вы представляете себе - Семен сам сел за руль! Я отговаривал его, как мог, но он решил вести машину сам. А у него почти нет практики вождения! Ведь есть же личный водитель... Ну всё, всё... Я заговорил вас, Артем, простите старика.
- Все нормально, Соломон Яковлевич. До свидания.
- Будьте здоровы, Артем. Приезжайте к нам в гости - мы вам всегда рады. Я обязательно сообщу Сёмочке о вашем звонке. До свидания.
Я отключился. Уф-ф... Ехать к Семену на дачу? Нет. Слишком долго... Я решил заехать в офис, взять кое-какие документы, оставить там сообщение, а потом... Надо спешить на выручку Маргарите. До ее города часа три езды. Я так и не позавтракал... Значит надо заехать в кафе, перекусить.
Ритка... Мой славный рыжий котенок в беде.


МАРАТ.
1

Иногда мне хочется снять с плеч голову, хорошенько потрясти ее, так, чтобы встали на место все ролики и шарики. Еще я никак не могу избавиться от дурацкого, утомительного чувства, что все постоянно смотрят на меня и оценивают каждое мое слово. Специально изучал официальную психологию - хреновня. Комплекс неполноценности... Это я-то не полноценен?! Поэтому я и называю эту псевдонауку “официальной психологией”, потому что придумана она теми, кто сам страдает всеми мыслимыми комплексами! Кретины...
Вчера весь мир встал для меня раком. Убита мама. Мама убита. МАМА!!! И кем?! Риткой... Стечение обстоятельств? Как пишут в романах - рок... Роковая женщина! Ха! Женщина, которую имели раком... Тьфу! Я покажу ей рок. И если Артём вздумает сунуть свои ноздри в расследование, я ему их вырву! А он будет защищать свою сучку.
Я оглянулся. Ритка сидела между двумя операми и... спала! Нет, бля, что, мир совсем перевернулся?!! Рыжая садистка ухайдакала молотком человека, её аресторывают, а она спокойственно спит! Спящая красавица, на х..!
- Что за херня!!! Толкни ее, Михалыч! Нет, ты смотри - она дрыхнет! Ничего, вот доберемся до места...
Опер двинул ее слегка локтем и она открыла глаза, взглянула с недоумением вокруг себя. Улыбнулась чему-то... Тварь! Страшная, неожиданная волна ненависти, жалости к маме и к самому себе стремительно заполнила мой разум. Я развернулся в кресле насколько смог и заорал в эти равнодушные зеленые, любимые, ненавистные глаза:
- За что?!! Ты можешь объяснить, за что?!! Что она тебе сделала?!! Тварь, задушу!...
Мои руки потянулись к ней, но в последний момент, увидев упреждающее движение Михалыча, я опомнился, сжал кулаки и зубы, застонал... Перед глазами появилась вчерашняя ужасная картина: битое, окровавленное стекло, а на нем - мать. Вся ее голова превращена в сплошное месиво. Молоток, лежащий в углу комнаты. Брызги крови на стене. Несколько капель попали даже на потолок... А-а-а!.. За что?!!
- Марат Якубович, успокойтесь... Примите таблетку. - участливо сказал Михалыч. Наверное я закричал вслух.
- Для меня сейчас существует только одно лекарство, пацаны. Сгноить эту суку на нарах!
Лихорадочно закурив, я замолчал. Уставился на дорогу, но ничего не видел... Мысли, мысли... Я знал, что она давно ненавидела мою маму. Та мне постоянно жаловалась на Ритку. Мол, ведет себя независимо, разговаривает только на служебные темы... Игнорирует всяческие попытки сближения. Недомолвки, косые взгляды... Неужели она мстила моей матери только за то, что я когда-то добивался от нее взаимности?! Это же абсурд!
...И ведь довела маму до того, что она запретила мне даже думать об этой стерве. Как она была права! Я, дурачина, был в нее влюблен, неоднократно делал предложения, мечтал о совместной жизни... А она - в отказ. Нет, и все. С-сука!
Блестящая фляжка... три заветных глотка...
- За что?!! - заорал я, обернувшись. - За что ты ее так... так жестоко?! Рита, скажа, за что?!!
Ах, это чистый взгляд, ах, эти зеленые глаза... Может, остановить сейчас машину, отвести ведьму в посадку и шлёпнуть из служебного пистолета прямо в эти глаза...
Уф-ф... Нет, так не пойдет. Надо успокаиваться, взять себя в руки. Так и с ума можно сойти. Я всегда этого боялся - стать беспомощным смешным кретином. Мой сосед - Валек, мужик сорока лет, такой вот кретин. Даун. С детства. Вечно носит с собой какие-то бумажки, копается в них, рассматривает. Однажды я попросил у него дать на них взглянуть. Он, глупо и открыто улыбаясь, дал. Ничего там не было - просто нарезанная бумага - из газет, журналов. Кретин...
А она сидит там, за моей спиной - как ни в чем не бывало... Красивая... Как же я ее любил! И даже сейчас, после того, как она убила мою маму, я ее продолжаю любить. Что за наказание - эта страсть?! Она должна сесть, эта стерва. Я сломаю ей жизнь. Или она сама вздёрнется, или ее убьют. Просто вычеркну ее из жизни, вот и все!
За окном замелькали дома частного сектора.
- Подъезжаем! Давай к посту ГИБДД. Ваня, здесь остановишь, мне надо с гаишниками поговорить.
Я не дал выбежавшему мне навстречу сержанту закончить рапорт, перебив его:
- Сержант, запиши там у себя в журнале номерок и марку одного автомобиля. Скоро проедет здесь... И запиши еще телефон, куда позвонишь и доложишь, понял?
Он закивал, вынул из кармана замусоленный блокнот. Я продиктовал номер "Форда" Артёма.
- Надо будет остановить, хозяина конкретно помурыжить, прочистить ему все мозги так, чтобы психанул. И всем своим просигналь - в таком же разрезе пусть действуют, понятно? Обязательно позвонить мне, когда он объявится, ясно? Или еще раз объяснить?
- Так точно, все ясно! Свернем кровь гражданину, товарищ заместитель прокурора. Можете не беспокоиться. - Он козырнул, приблизился. - Позвольте выразить соболезнование, Марат Якубович...
- Спасибо, сержант. Не расслабляйся...
Я вернулся в машину.
- В горотдел? - спросил водитель.
- Да.
Оставив Маргариту и оперов в горотделе, я поехал в прокуратуру. Сразу же поднялся в кабинет генерального прокурора города Точилина Сергея Геннадьевича. Доложил ему о том, что Силаева Маргарита Николаевна мною задержана в доме у некоего Артёма Валерьевича Сухорукова - адвоката. И что в данный момент Силаева проходит процесс обработки у оперов...
- Подозреваемая в сознанке? - спросил Сергей Геннадьевич.
- Молчит. Да куда она денется? Факты, улики - все говорит о ее причастности к преступлению.
- М-да... Кто будет вести расследование?
- Барышников Миша... Михаил. Цепкий, дотошный... Этот нароет достаточно, чтобы закрыть ее по 105 статье.
- Мотив преступления известен?
- Нет. Но...
- Смотри, дело на контроле... сам знаешь у кого. Люция Ахметовна была женщиной известной. Многое может измениться. Да что я тебе буду говорить... Прости, Марат. Тебе не стоит заниматься этим делом. Все-таки, Люция Ахметовна - твоя мама... Вот ведь, как судьба распорядилась. А по закону, сам знаешь, тебе нельзя принимать участие в расследовании.
- Сергей Геннадьевич, я прошу вас сделать для меня исключение.
- На каком основании, Марат? Ничего не могу обещать. Я тебе не разрешаю, понял?
- Понял.
Прокурор подошел к сейфу, набрал шифр, вынул плоскую бутылку, рюмки.
- Давай по шкалику... За упокой Люции Ахметовной. Царство ей небесное и земля пухом.
- Мама была мусульманкой.
- А какая разница?
Мы выпили стоя, помолчали. Сергей Геннадьевич шумно вздохнул, вернул бутылку и рюмки в сейф. Сел в свое кресло.
- Тело в морге?
- Сегодня заберу... Патологоанатом должен был уже закончить.
- Когда хоронить будешь?
- У татар положено хоронить до захода солнца. Это надо было сделать еще вчера, но...
- Понятно. Пока нет результатов экспертизы, о похоронах не может быть речи. Прости, тебе и так тяжело, а мы о таких вещах...
- Я все понимаю, Сергей Геннадьевич. Мы с вами на работе.
- Да, мы профессиональный долг исполняем... Что собираешься делать? - Знаешь что, поезжай-ка домой, отдохни. А может тебе отпуск дать?
- Ни в коем случае, Сергей Геннадьевич.
Он посмотрел на меня поверх очков, прищурив глаза.
- Ладно, как знаешь. Но мое предложение в силе, помни. Главное - не наломай дров. Все должно быть на высоком профессиональном уровне.
- Как всегда, товарищ прокурор.
Я вышел из кабинета. Розочка, секретарша Точилина подлетела ко мне, прижалась объемной упругой грудью, жарко зашептала:
- Маратик, бедненький... Ты весь измученный, ни сна тебе, ни покоя! Мне так больно за тебя... Может, мне приехать сегодня? Хотя, что я говорю... Тебе не до меня, наверное...
- Потом, Роза, потом... Не сейчас. Прости.
Еле сдержавшись, чтобы не отшвырнуть от себя эту подстилку, я мягко отстранил ее и вышел из приемной.
- Тебе бы только трахаться, сучка... - зло пробормотал я, спускаясь по мраморной лестнице.
Хотя... В чем она виновата? Удобная дежурная любовница, готовая на всё в любое время суток... Зря я на нее сорвался. Она безобидна, как фотокрасотка на календаре.

2

День прошел тяжело, суматошно. Народу на похоронах была тьма. По обычаю, на кладбище прошли только мужчины - по очереди они несли носилки с высокими стенками, маму я больше так и не увидел... Это к лучшему - ее лицо изуродовано до неузнаваемости...
Когда мы вышли за ворота кладбища, запиликал мой мобильник. Гаишники сообщили, что Сухроруков в городе. Как назло, с документами и с машиной у него все было в порядке. Конечно, менты нашли к чему прицепиться, но Артем, адвокат хренов, легко их осадил. О наверняка остановится в гостинице... Я позвонил туда, но администратор заявил, что Сухоруков у них еще не появлялся. Значит он сразу ринулся в бой... Будет тебе война, кретин несчастный!
Я позвонил кое-кому, объяснил ситуацию. Разговор был коротким - человек, с которым я разговаривал, понимал все с лёту и решения принимал навскидку.
- Не ссы в компот, прокурор, в нём повар ноги моет. Встретим твоего адвоката, встретим и отметим... Все будет как надо. - и добавил. Нам бы встретиться, малыш. Каляк есть.
- Не сейчас. У меня похороны.
- А... Соболезную. Не, в натуре... Хорошая была женщина, деловая. Потом свяжемся. Крепись, прокурор.
Я отключился. Ну, Артём... По сопатке тебе шлепнут - не сильно, но ощутимо, а уж поймешь ли ты намек... Будем "делать посмотреть", как говорят в Одессе.
Потом все собрались у меня дома. Бабушки в платках, старики в тюбетейках... Мулла прочитал намаз, все выражали мне соболезнования. Самое неприятное - выпить нельзя - условности религиозные мешали.
Нервы, нервы, нервы!!!
Я чувствовал, что мои зубы скоро разлетятся на мелкие осколки или вылетят - так сильно сжимались челюсти. Хотелось заорать, послать всех к черту, вон из моего дома. Я жаждал одиночества.
Наконец, все обычаи были соблюдены, народ разошелся. Салима, - женщина убирающаяся у меня в доме, - быстро привела все в порядок, и я ее отпустил.
Но в покое меня не оставляли. Зазвонил телефон.
- Ты один? - спросил знакомый голос.
- Один.
- Сейчас зайду. Каляк по деловью.
- Где ты?
- Рядом.
Через пять минут я впустил в дом высокого худощавого мужчину. Именно с ним я разговаривал по телефону во время похорон. Он пробыл у меня не долго. Мы поговорили о деле, выпили по полстакана коньяка и он ушел, оставив меня в безрадостных размышлениях.
Я взял стакан, непочатую бутылку конька из бара, и расположился в гостиной. Нервы гудели, как высоковольтные провода. Но коньяк постепенно успокоил, привел в порядок мысли. Только вот чувства не давали покоя. Я продолжал накачивать себя алкоголем. Курил, роняя пепел на ковер. Долго не пьянел.
Дотянулся до телефона.
- Роза? Да, я... Приезжай. Сейчас. Да, один. Жду.
Она примчалась через полчаса.
- Бедненький... Сидишь в одиночестве. Все тебя бросили...
- Молчи... - пробормотал я, снимая с нее всё. - Молчи.
Она всегда любила, чтобы было больно. И я не разочаровал ее.
- Ой... Ой! Маратик!..
Мы упали с дивана на ковер. В свете луны, струящемся из окна, ее тело отливало серебром. Роза смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Почему-то мне показалось, что этот взгляд был укоризненным.
- Закрой глаза, - сказал я. - Не смотри так...
- А она сейчас в тюрьме... - прошептала Роза.
Я сжал зубы и навалился на податливое тело секретарши Толкачева. Перехватил ее ноги в коленях, распял девушку...
- Ой... Ой! - ее дыхание стало частым...
Коньяк все же сделал свое дело - как-то внезапно ослабели ноги, закружилась голова... Так и не закончив, лег на спину. Начал засыпать.
- Маратик, пойдем в постельку.
- Пойдем...


МАРГАРИТА.
1

Марату всегда не доставало целостности. В этом человеке умещается не одна сущность. То он ведет себя, как несформировавшийся подросток, то как прожженный делец. Нет, он не подонок, нет в нем завершенности откровенного мерзавца. Это только в плохих романах герои делятся на исключительно положительных и исключительно отрицательных персонажей. Черное и белое... У каждого человека есть комплекс индивидуальных недостатков - у кого-то превалирует дурное начало, у кого положительное... Беда Марата в том, что он всегда слишком хотел показаться для всех окружающих хорошим - любой ценой. Расскажет анекдот и сам первый смеется. Сделает что-нибудь, а потом ждет реакции, похвалы, за то что он вот такой есть на белом свете. Как на рынке... За плату. И есть в нем еще что-то от крошки Цахеса.
Такие люди вырастают из разбалованных детей. Ветер несчастья, случившегося с Люцией Ахметовной сдул с Марата шелуху благопристойности. Меня везли в мой город, чтобы посадить там в тюрьму, но я почему-то была абсолютно спокойна. Даже поспала немного, согревшись между двумя оперативниками. Они вели себя достойно, зря не грубили, не хамили, не пытались продемонстрировать мне свою власть.
Даже когда Марат, доведя себя до бабьей истерики, начал орать на меня, я лишь пожалела этого несчастного человека. Сколько на него навалилось... Его слова не ввели меня в заблуждение: он продолжал меня любить. И это плохо, потому что влюбленный, лишенный взаимности, может отмстить очень больно... Тем более, если у него есть такой предлог, как у Марата.
Сколько лет я мечтала отомстить Люции Ахметовной и вот она мертва. Мне не хотелось вспоминать случившееся вчера в кабинете главного врача. Я думала об Артёме. Он не сможет остаться в стороне. Моя поездка к Артёму оказалась неосознанной попыткой утопающего схватиться за соломинку. И тем более тяжело именно сейчас попасть в тюрьму, когда я поняла - Артём моя единственная и всепоглощающая любовь. Какой же дурой я была пять лет назад!
Меня привезли в городской отдел милиции. Пока вели по коридорам, сотрудники с нескрываемым интересом оглядывались на меня. Я старалась смотреть перед собой. Меня ввели в кабинет на втором этаже. Сразу же бросилась в глаза глумливая табличка, распечатанная на матричном принтере: "То, что ты не сидишь в тюрьме не означает твою невиновность - это просто наша недоработка!". В помещении было двое мужчин. Те, что привели меня, тоже остались в помещении.
Некоторое время все молча рассматривали меня. Один из оперативных работников сидел за столом, мрачно смотрел на меня, барабаня пальцами по столешнице. Потом он придвинул к себе стопку каких-то бумаг, выпрямился.
- К своему сроку ты набегала солидный довесок, Силаева. По полной программе схлопочешь... - Он посмотрел на тех, кто привез меня. - Что-нибудь говорила?
Те по очереди ответили:
- Нет.
- Она спала всю дорогу.
Мрачный поднял брови.
- Спала? Изощренная дамочка... Показания будешь давать?
- Нет. - Мне было не по себе в этом кабинете. Не то, чтобы страшно... просто я почувствовала, что здесь на меня смотрят лишь как на преступника - ни смотря ни на что, без надежды на апелляцию. - Мне нечего вам сказать.
Сильный толчок в спину. Я вынуждена была шагнуть к столу, чтобы не упасть. Оглянулась.
- Смотреть прямо, мля! - закричал мрачный. - В глаза мне смотреть, Силаева! Не будешь говорить, значит? Ошибаешься... через полчаса - максимум! - ты заговоришь. Скажешь все - что было и чего не было. Ты - убийца. И разговор у нас с тобой может быть только один - твое чистосердечное признание!
Я улыбнулась. Значит, в книжках и газетах иногда все-таки пишут правду. Меня, похоже, собирались "прессовать"... Жутко интересно. И страшно.
- Какие мужчины здесь собрались... Не настоящие. Я бы с удовольствием поговорила с вами, но такого желания почему-то не испытываю.
- Будет желание, это я тебе обещаю, сволочь!
- Вы меня оскорбляете.
- Никто тебя не оскорбляет. Ты сволочь, и больше никто. На твоих руках кровь человека. Как еще с тобой разговаривать? Или ты даешь признательные показания, или... видишь этих парней? Они сейчас из тебя котлету сделают.
- Не сомневаюсь. Ребята крепкие. Им только с бабами воевать в таких вот кабинетах, больше напоминающих пыточную камеру.
- А!... - опер захлебнулся от злости.
Открылась дверь, в кабинет вошел еще один мужчина. "На подмогу" - подумала я. Вошедший быстро окинул взглядом комнату, подошел к столу. На меня он не обратил внимания. Что-то прошептал на ухо сидевшему оперативнику. Тот зло грохнул кулаком по столу.
- Они что там, охренели, что ли?! Как прикажешь работать, в таких условиях? Развели, мля, гумозную демократию... - Он бросил на меня взгляд, полный ненависти. - Не расслабляйся, падла. Сама еще будешь проситься на дачу показаний. Только много перышек с тебя сначала слетит... В хате любят таких как ты - смазливых. Уведите ее.
Меня трясло. Со мной никогда так не разговаривали. Потом-то я поняла, что это был лишь психологический прессинг. Возможно, меня и бить-то не собирались. Просто пытались сломить сопротивление. Они наверное уже и забыли там обо мне, в том кабинете...
Меня сопровождали те же двое оперов, что и привезли сюда. Мы спустились в подвал здания. Милиционер в пятнистой форме открыл решетчатую дверь, меня завели в большую комнату, где сняли отпечатки пальцев с рук и ног, заставили раздеться до белья. Записали анкетные данные. Все это делали двое сотрудников изолятора временного содержания - ИВС. Оперативники, доставившие меня сюда, ушли.
Потом меня закрыли в "обезьянник", судя по размерам, предназначенный для содержания одного, максимум двух задержанных. В нем я просидела на жесткой, обитой железными уголками скамейке почти сутки. Приводили и уводили людей - женщин среди них не было. Пару раз меня сводили в туалет. Один раз покормили - дали кусок хлеба с насыпанной прямо на него горсточкой сахара - с чайную ложку. На меня не обращали внимания. Иногда чувствовала на себе чей-то любопытный взгляд, но повернувшись, видела лишь равнодушные лица сотрудников, занимавшихся рутинной работой.
Ранним утром следующего дня я вошла в "хату" № 7. Свет в ней был настолько тусклым, что я сначала ничего не видела. Потом различила какое-то движение, поняла, что в камере были люди. Дверь за спиной тяжело ухнула и захлопнулась. Гремели ключи - долго, фатально...
- Здравствуйте, - сказала я.
Мне ответили:
- Здравствуй. Заходи.
Я прошла между двухэтажными железными койками к скамейке возле стола в дальнем конце вытянутой в длину камеры, присела. Глаза постепенно привыкали к сумраку помещения. Воздух был тяжелым, состоял из смеси разных запахов. На койках сидели три женщины. Они не смотрели на меня - каждая занималась своим делом. Я бездумно следила за ними, молча ждала чего-то...
- Первоход? - спросила одна их моих новых соседок - на вид самая старшая.
Слово состояло из двух частей, смысл его я поняла. Меня спрашивали впервые ли я в тюрьме.
- Да.
- Не переживай. Здесь нормальные люди. Курить хочешь?
- Не курю.
Они переглянулись.
- Есть хочешь? Когда тебя приняли-то?
"Приняли" - значит задержали. Понятно...
- Вчера днем.
- Сейчас поедим.
- Я не хочу.
- Ясность полная. Гонишь... Вон ту шконку займешь, - женщина показала на верхнюю койку над своей головой. - Только чаю все равно попьем. С шоколадкой.
После упоминания о шоколадке, три женщины рассмеялись. Сначала я подумала, что это какой-то подвох, но мне сразу же разъяснили причину веселья:
- Тут один арестант в соседней хате в нашу Людку влюбился. Они в "воронке" на этапе словились - пацан все глаза проглядел на нее... Вот и подогрел нас чаем, шоколадкой и сигаретами. А малявы ей пишет - в стихах! Зачитаешься. Пушкин отдыхает...
Невысокая миловидная брюнетка лет двадцати двух-трех улыбнулась мне:
- Люда это я. А это - Она поочередно показала на остальных, - Галя, Зинаида Захаровна - самая старшая среди нас.
- Можно просто - Захариха.
- Рита, - представилась я.
- Сейчас кипятку раздобудем, Рита. Долби "робота", кричи старшого, Людок.
Брюнетка подошла к двери и кулаком постучала по "кормушке":
- Старшой! Подойди к седьмой! Старшой!
Звать милиционера пришлось долго, минут десять. На крик Люды отозвались мужские голоса из других камер.
- Людок, ты что ли?
- Я.
- Люда!
- Чего.
- Я это, Роберт. Слышь...
- Ну?
- Ты это... Нужда какая есть?
- Нет, Робик, благодарю. Сейчас твой шоколад будем кушать. К нам новенькую закрыли.
- Кто такая?
- Ритой зовут. Только закрыли.
- А... Ты мою маляву читала?
- Ну.
- Ответ будет?
- Будет, будет...
- Я жду.
- Девчонки!!! - заорал кто-то еще. - Девчонки!!! Как вы там?
На продоле загремели ключи.
- А ну прекратить базар! - сотрудник подошел к нашей двери. - Ты чего здесь устроила, Людка?
- Сережа, открой кормяк.
- Зачем?
- Кипяток нам нужен - новенькую встретить надо.
- Подождете.
- Сережа, сделай кипятку, не жмись.
- Ладно. Щас...
Через пять минут загремели ключи. Открылось окошко в двери, в проеме появилось широкое улыбающееся лицо милиционера.
- Кипяток...
Люда поставила на край окошка ведерко из под майонеза. Милиционер налил из чайника кипятку.
- Спасибо, Сережа.
- Давай...
Окошко закрылось.
Женщины быстро приготовили все к чаепитию. Чай, который они заварили, был необыкновенно крепким, горчил как хина, заставлял содрогаться всем телом. Пили из пластиковых кружек, сидя на корточках возле шконок - таков был арестантский обычай. Каждому дали по отломленной плитке шоколада. Потом все сели за стол (сплав или общак), на котором лежали нарезанные ломтики сала, колбасы.
- Чего трясешься?
- Горько...
- Это чифир, подруга. Арестантский напиток.
- Наслышана. Но пить не приходилось.
Мы пили чифир, беседовали об арестантских порядках в хате. Девчонки после чаепития закурили. Я слушала их и начинала понимать, что большинство из того, что пишется в прессе и в книгах о тюремных нравах - ложь. Здесь меня встретили по-людски. На душе стало легче.
Из разговоров с женщинами, особенно с Галей Черниковой, которая, как оказалось, по профессии была журналистом, я многое узнала о месте, в котором оказалась.
- Существует наработанная схема приема задержанных. - закурив и удобно расположившись с ногами на шконке, сказала она. - С первых шагов им дают понять, что они - не люди. Если по закону задержанный имеет статус подозреваемого в совершении преступления, то сотрудники ведут себя с ним так, будто вина арестованного уже доказана и не подлежит сомнению. С самого начала общение с человеком имеет обвинительный уклон. Унижение, моральное давление рассчитано на то, чтобы сломить всяческое сопротивление, заставить сознаться в содеянном. Наличие этого самого содеяного сомнению не подвергается. Это машина по перемалыванию характеров и попадают в нее все без разбору - виноват, не виноват... все под одну гребенку. Доказать свою невиновность почти невозможно, только если в твоем деле нет вопиющих фактов, доказывающих твою непричастность к случившемуся. Любые сомнения трактуются не в твою пользу, хотя по закону должно быть совсем наоборот, Рита. Это тебе не американское кино. Все гораздо серьезнее и страшнее.
- Жутко было входить в... хату.
Женщины рассмеялись.
- Бояться не арестантского люда надо. Вообще бояться не надо. Слышала такую фразу - "Не верь, не бойся, не проси"? Подумай над этим. Умные люди сказали... Здесь, если ты порядочный человек, тебе бояться нечего. Характер надо иметь жесткий, не скрою. Надо уметь говорить “нет”. - Галя потушила окурок в пустой сигаретной коробке. - Стараться не "гнать", то есть не переживать, не портить настроения соседям по камере своей постной физиономией. С милицией не лаяться почем зря, лучше вести себя корректно. Их это не одергивает, - на то они и менты, чтобы хамить, но арестанта дисциплинирует, помогает обрести уверенность в себе.
- Если бы я не знала, Галка, что ты только третий месяц по первой ходке чалишься, я бы сказала, что ты не в первой сидишь, - заметила Захариха. - Уважаю.
- А за что тебя? - спросила я журналистку.
Она улыбнулась.
- За что могут посадить журналиста, как ты думаешь?
- Ну... клевета, оговор...
- А если факты, о которых я писала подтверждаются документально?
- Не знаю.
- Меня закрыли по уголовной статье. Но это подтасовка. Была я - у кого-то была проблема. Нет меня - у кого-то нет проблемы... Как-нибудь потом расскажу. А вообще-то, здесь не принято спрашивать человека за что его посадили. Захочет - сам расскажет. Это тебе на будущее.
- Извини.
- Да брось ты...
Людка потеряла интерес к нашей беседе - она стояла возле двери, или "робота" на тюремном сленге, и общалась с Робертом.
Время тянулось медленно. Принесли обед, состоящий из испорченных поварами продуктов. Я не ожидала, что нормальные продукты можно так испоганить готовкой... Я с трудом съела несколько ложек супа. Кстати, ложки были без ручек, это было так унизительно... Оказывается, такую меру в ИВСе ввели недавно, потому что арестанты в знак протеста начали глотать ручки ложек.
- Понт корявый, - заметила Захариха, - Алюминий в желудке переваривается. Но жути на ментов нагнать можно. Видела я одного “ложкоглотателя” - идет по продолу, скрючился, а ложки в брюхе при ходьбе позвякивают... Ха-ха!..
После обеда все разлеглись по койкам, лежать приходилось на голых досках, поскольку матрацев не выдавали. Кто-то спал, а кто-то просто думал о своем. Я осмотрелась. Камера была небольшой - метра два с половиной на пять. Под самым потолком было небольшое окно, завареное железным литом с крошечными отверстиями. Единственным источником света была лампа над дверью - тоже зарешеченная. Свет от нее был тусклым, неприятным...
Стены были отделаны под "шубу" - грубо наляпанная штукатурка скалилась запыленными клыками раствора, навевая тоску, угнетая... Не стоило оставаться один на один со своими мыслями. Пока мы болтали с соседками по камере чувство угнетенности ослабло. Но сейчас мне стало особенно тошно, хотелось плакать. Я лежала на боку и смотрела на эту "шубу". Через некоторое время острые грани раствора стали мне напоминать заснеженные вершины гор, выглядевшие похоже, если на них смотреть с высоты. Это напомнило мне, как мы летали в горах на вертолете - я, Артём, ребята... Боже, как давно это было. Слезы потекли ручьем...


МАРГАРИТА. Пять лет назад.
1

У нас на факультете училась девушка из Узбекистана - Дебора Алиханова. Именно она подала мысль о поездке в горы. То есть, она не звала нас туда конкретно, но... Лучше по порядку.
После Грушинского фестиваля мы с ребятами начали дружить. Оказалось, что Марат, к тому же, мой земляк. Почти каждый день Артем с другом приезжали ко мне в общежитие. Вахтерши не пускали чужих, тем более лиц мужского пола в нашу общагу, но мы придумали способ нарушения этого табу: в душевой одна из решеток была сделана на петлях, а замок на ней открывался любым плоским предметом - например пилкой для ногтей. Ребята подходили под окна и бросали камешки - наша комната была на четвертом этаже. Мы с Любаней спускались в душевую, снимали замок, открывали решетку и ребята влезали внутрь. Дебора отвлекала внимание вахтерши, а мы по очереди пробирались незамеченными к лестнице и, давясь от смеха, мчались в комнату.
Как-то, в очередной раз провернув операцию по незаконному проникновению мужчин в наш женский монастырь, мы ввалились в комнату, дико хохоча и дурачась. Дело в том, что Марат, влезая в окно, зацепился за острый штырь джинсами, не удержался, и свалился на пол душевой, оторвав при этом со штанов на заду изрядный лоскут ткани. Вгорячах мы сразу этого не заметили, но когда он помчался первым вверх по лестнице, сверкая цветастыми трусами, мы еле сдержались, чтобы не захохотать там же, на лестнице.
Мы корчились от смеха теперь уже впятером, когда в комнату вошла Дебора. Пришлось повторить историю и ей, после чего я начала икать от смеха, а Марат в изнеможении свалился на койку Любани. Та, дико завопив, кинулась на него с криком:
- Только чистое застелила, баран!
Все опять засмеялись. Словом, вечер начался удачно. Ребята принесли с собой сумку, наполненную пивом и солеными сухариками. Мы расстелили на полу покрывало, сели в кружок и принялись пить пиво. Дебора рассказала о похожем случае, произошедшем в горах, куда она ездила с одноклассниками. Тогда кто-то из мальчишек тоже порвал свои штаны, неудачно спрыгнув с камня.
- А что, в Узбекистане есть горы? - спросил Марат.
- Конечно. Но мы тогда ездили в горы Киргизии - часа четыре езды от Ташкента. Там, не далеко от Чарвакского водохранилища есть турбаза. Классное место. Я вообще каждый год старалась туда ездить - летом там особенно хорошо. Хотя и зимой здорово - на лыжах покататься, на санках... - Дебора вдруг засмущалась. - Там... Было очень здорово.
- Похоже, там тебе не только горы понравились, Дебора? - заметив смущение девушки, поспешил поддеть ее Марат. - Признавайся! Это был красавец джигит?
- Прекрати, Марат...
- Ладно, отстать от девушки, - вмешался Артём. - Расскажи еще о горах, Дебора. Очень интересно.
Мы поддержали его, зашикав на Марата. Дебора, справившись со смущением, продолжила:
- После того, как закончила школу я ездила в горы. Решила поработать в лагере вожатой. Лагерь назывался "Эльбрус". Ходили с ребятами встречать зарю... Нет на свете ничего красивее гор на рассвете. - Она помолчала, задумчиво глядя в окно. - А еще я была в Бричмулле...
Артём поднял руку, как школьник на уроке:
- Знакомое название! На "груше" один из бардов пел песню: "Бричмулла, Бричмулле, Бричмуллою..." - так кажется. Вот я и запомнил слово.
- Да, это наши ташкентские барды придумали песню. - Дебора вдруг погрустнела. - Ох, ребята... Теперь я не скоро там буду.
Все замолчали. Взгляд Деборы затуманился, она смотрела куда-то в сторону. Мы поняли, что она сейчас мыслями очень далеко от нашей комнатушки... Всем стало неуютно. И тут в тишине прозвучал голос Марата - спокойный, без обычной дурашливости:
- Почему это не скоро? Нет ничего проще...

2

- Мне все объяснили! - Переполненный азартом, Марат не замечал, что разговаривает слишком громко. - Сначала я хотел договориться с вертолетчиками...
- С ума сошел? Это же дорого! - Возмутилась Любаня. - Пустая трата денег!
- Ерунда! - отмахнулся Марат. - Выяснилось, что из Ташкента невозможно полететь в горы или ещё куда-нибудь на вертолёте - государственное ограничение в целях безопасности. Зато запросто можно доехать за 2 часа на маршрутном такси, которые постоянно курсируют от конечной станции метро "Буюк Ипак Йули" - бывшая "Максима Горького". Там же можно нанять и такси. Что решаем? Думаю, лучше нанять такси.
За всех ответил Артем:
- Марат, поедем на микроавтобусе. Так мы влезем все вместе. Правильно, ребята?
Все согласились.

Наша маршрутка ехала по извилистой горной трассе. Ребята примолкли, восхищенно глазея на открывшиеся красоты. Марат самодовольно ухмылялся и со значением смотрел на меня. Я перевела взгляд на Дебору. Та зачарованно смотрела в окно микроавтобуса, не замечая того, что творилось в кабине вертолета. "Интересно, - подумала я. - Откуда у Марата столько денег? Он взял расходы на поездку целиком на себя. Такое удовольствие стоит очень дорого..." Я снова посмотрела на Марата. Он не отводил от меня взгляда, но уже не улыбался.
После того, как Дебора рассказала нам о Бричмулле, прошло всего два месяца. Марату понадобились наши паспорта - он что-то невразумительно объяснял, не раскрыв самого секрета своих приготовлений. И вот, накануне наступления зимних каникул, Марат вдруг объявил нам, что все приготовил к поездке в горы. Я до конца не верила в это, собиралась уехать домой. Но пришлось поверить, потому что Марат вместе с Артемом, вдруг появились возле общежития на нанятом микроавтобусе и заявили, что уже через час начнется регистрация на самолет рейсом в Ташкент. Мы собирались как бешенные - побросали все, что могло пригодиться в этой поездке в сумки и побежали вниз. Неожиданностью оказалось то, что в салоне машины кроме Артема и Марата нас ожидали Сёма Глейзер с Ларисой и Светлана.
У меня кружилась голова от калейдоскопа впечатлений: только что мы были в Самаре, микроавтобус домчал нас до аэропорта Курумоч... очередь на регистрацию... рев двигателей самолета... кристально чистая синева на крыльях... И вот мы в Ташкенте, который встретил нас солнечной погодой, чистым воздухом и улыбчивыми таксистами. В столице Узбекистана мы пробыли два дня - у родных Деборы.
Раньше я думала, что все знаю о правилах гостеприимства, но родители нашей подруги продемонстрировали в этом виде человеческих взаимоотношений высший пилотаж. И вообще, национальная черта узбеков - гостеприимство. Нас угощали настоящим пловом, шашлыками, вкуснейшими узбекскими лепешками, мантами, лагманом... Я думала, что лопну от обжорства. Только Любане и Сёме Глейзеру было все нипочем, они ели и нахваливали. Люба научилась некоторым узбекским словам и с удовольствием их повторяла, вызывая добродушный смех хозяев.
Дебора показывала нам свой родной город - по-восточному яркий, красочный, но уже подвергшийся влиянию современного западного урбанизма. Ташкент подрастерял, по мнению Деборы, присущую его архитектуре в прошлом азиатскую ленивую пышность, но приобрел в замен современную стремительность, динамичность, целеустремленность. Побывали мы и на восточном базаре - Алайском рыноке, пахнущем фруктами, дынями, шашлыком и другими вкусностями, это многолюдное место показалось мне огромным самостоятельным государством, живущим по своим уникальным законам. Здесь торговались, продавали и покупали, смеялись и ругались, наживались и разорялись...
Пока мы, девчонки и Сёма, как зачарованные гуляли по городу, Марат вместе с Артёмом пропадали где-то по делам. А через два дня мы отправились в горы, на турбазу "Чимган".

3

В девятиэтажной гостинице турбазы, расположенной в 5-6 километрах от подножия горы Чимган, для нас были забронированы номера - для девушек два - трехместный и двухместный, а для парней один трехместный. Побросав как попало рюкзаки, мы быстро переоделись и отправились кататься на лыжах. Фуникулер доставил нас на склон Чимгана, откуда можно было начинать спуск. Весь день мы посвятили сумасшедшей гонке на лыжах. Солнце слепило глаза, кататься можно было, раздевшись до пояса. Но инструктор предупредил нас, что ультрафиолет небезопасен в больших количествах, поэтому девчонки старались вести себя осмотрительнее. А вот Марат с Артемом, как впоследствии выяснилось, все-таки заработали солнечные ожоги, слава богу, не сильные. Сёма тоже начал срывать с себя спортивную куртку, но Лариса вцепилась в него и стала уговаривать, чтобы он этого не делал. Глейзер покорился.
Вечером мы посидели в баре турбазы. Потом вернулись в комнаты гостиницы.
- Завтра программа развлечений будет еще насыщенней, - пригрозил Марат. - Поэтому советую получше выспаться.
- Слушай, сколько денег ты вгрохал во все это удовольствие? И сколько еще собираешься вгрохать? - удивился Артём. - Даже не по себе как-то. Я знаю, что ты не слишком стеснен в средствах, но...
- Ты знаешь, не очень-то и много, - улыбнулся Марат. - Все дело в разнице цен. В Азии можно на наши деньги неплохо жить - здесь все сравнительно дешевле.
Такое объяснение мне показалось сомнительным. Но выяснять что-то не хотелось, да и не прилично было бы вынюхивать что-то: человек организовал для нас роскошные каникулы...
Света обняла Марата и подвела итог беседе на тему оплаты поездки:
- Ребята, Марат подарил нам эту поездку, а мы считаем, во сколько это ему обходится... Как-то не красиво все это выглядит. Если он сделал это, значит есть такая возможность. Давайте прекратим этот разговор.
Все согласились с ней. Заметив, как Артем и Марат временами морщатся от боли, мы с Любаней намазали мальчишек мазью от ожогов, предусмотрительно приобретенную днем в аптеке турбазы. Потом я почувствовала, что впечатлений на сегодня достаточно.
- Спать хочется, - я зевнула. - Девчонки, пойдем в номер. Мальчишки тоже, наверное, уже устали.
Но парни запротестовали. Марат вынул из рюкзака две бутылки вина.
- Гулянка только начинается, девчонки! Света, поддержи меня.
- Рано еще спать, девочки. Давайте еще потусуемся... - отозвалась Светлана. - Время детское.
Я отказалась продолжать веселье. Люба тоже хотела спать. С мальчишками остались Лариса и Светлана. Мы с Любаней отправились спать в свой номер. Дебора к нашему возвращению уже видела седьмой сон. Я полезла принимать душ, а Любаня, присев на краешек унитаза, закурила.
- Я вот все думаю, подруга, - произнесла она задумчиво. - На что еще может пойти Маратик, чтобы завоевать тебя?
- С чего ты взяла, что он завоевывает меня? - удивилась я.
Она усмехнулась.
- Дурында... Ты, наверное одна не замечаешь, как он на тебя глазеет. Влюблен, как из рогатки. Тёмка понимает это, но - какой порядочный человек! - не пытается даже что-то изменить, вмешаться... А Марат... он пользуется добротой друга. Эта поездка... думаешь, это он рассказов Деборы о прелестях горной турбазы наслушался? Просто использовал предлог. И Светку с собой потащил, потому что знает, что она влюблена в Тёмку, как кошка. Ты видела, как она шипит и топорщится при твоем появлении? Ты, кстати, как с Артёмом?
- В смысле?
- Я спрашиваю, переспала ты с ним, или нет?
- Ну знаешь... - Я покраснела. - Любаня, ты неотесанная мужланка. Лезешь ни в свое дело, задаешь такие вопросы...
- Ой-ой-ой, какие мы нежные... Фифа, ты в каком веке живешь,?! Я тебе плохого не посоветую, мы же подруги, Ритуль. Может быть, я смогу тебе чем-то помочь? Ты же не опытная в этих делах...
- Еще скажи - личным примером. - Я фыркнула. - Ты сама-то имеешь этот самый опыт? Что-то я не заметила...
- Да, мужики на меня, как на тебя, не кидаются, это верно. Бог не дал мне такой фигуры, как у тебя. Но я, подруга, все-таки побольше твоего разбираюсь в этих вещах. Ты романтична до приторности, а я житейски мудра. И вообще, твои замечания в мой адрес оскорбительны! Я что, по твоему совсем пугало?
- Ох-хо-хо... Да не пугало ты, Люба. Нормальная девушка. - Я аж захлебнулась от смеха. - Но как тебя раздуло-то, подруга... Прямо инструктор очень аккредитованный...
Люба погрозила мне пальчиком:
- Смотри, мне твой Артёмка нравится... Уведу! Хотя... кроме тебя он никого больше не замечает. Ничего, - Любаня затянулась дымом поглубже, - и на моей улице грузовик с пряниками перевернется, вот увидишь... Просто я зарок дала себе - пока не закончу медфак - с мужиками ни-ни... Я человек приземленный. Мне на самом деле крепкая семья нужна, дети, хозяйство...
- ...Корова... - продолжила я. - Тебе нужен муж - вылитый кот Матроскин.
- Смейся, смейся. А ведь ты на мой вопрос не ответила.
- Ты о чем?
- С Тёмкой у тебя как?
Я присела на край ванны, теребя в руках губку.
- Мне с ним хорошо. Он такой... Конечно, он мужчина, поэтому иногда ненавязчиво предлагает, но... Я не знаю. Не знаю! Может быть когда-нибудь... Еще рано.
- Чего рано-то? Сейчас, в данный момент, там его Светка обрабатывает, подруга. Уведет... Хотя, Артем не теленок, его просто так не соблазнишь. Но все-таки! Ты на себя посмотри, у тебя тело, как у богини, пацаны по тебе сохнут... Физиология-то не требует?! Как ты терпишь...
- Дело не в этом. Ты всего не знаешь, Люба. Есть вещи, о которых я даже тебе не могу сказать.
- Даже так?
- Да. Прости.
- Хочешь об этом поговорить? - Она хохотнула. Потом, став серьезно, добавила, - ничего, подруга. Я давно заметила, что тебя что-то гложет. Но, если ты не хочешь поделиться со мной, то Тёмке крутить мозги не имеешь права. Тебе лучше объясниться с ним. Поняла?
Я выключила воду и перешагнула через край ванны. Накинула на себя махровый гостиничный халат.
- Мне советуешь бог знает что, а сама с мужиками, по твоим же словам - ни-ни... Провокатор ты, Любаня.
Открылась дверь, на пороге стояла Дебора с заспанным лицом.
- Ой девчонки... Я помешала? Я писать хочу...
Мы с Любой засмеялись.
- Все, уходим... - сказала я и подмигнула Любе, - поговорили?
- Ладно, поговорили.
Она бросила окурок в унитаз, спустила воду и мы вышли.

4

Несколько дней катания на лыжах, санках, прочие мероприятия, начали утомлять. Тогда ребята взяли в прокатном пункте гостиницы палатки, специальное снаряжение, предназначенное для горных туристов, и мы отправились в горы с ночевкой.
Проводником была Дебора - она хорошо знала эти места. Она показала нам, в какой стороне находится лагерь отдыха "Эльбрус", где она когда-то поработала вожатой. С высоты открывался замечательный вид на Чарвакское водохранилище, на дамбу, сдерживающую его воды.
Мы поднимались все выше и выше. Идти было трудновато, но я чувствовала себя необыкновенно бодрой. Наконец, ребята облюбовали подходящую площадку, укрытую от ветра отвесной скалой. Вокруг росли приземистые деревца с причудливо изогнутыми ветками. Место напоминало японскую гравюру с пейзажем какого-нибудь уголка природы близь Фудзиямы.
Мы раскинули две палатки, разожгли костер. Приготовили еду. Пообедав, забрались все вместе в одну из палаток - Артем взял в руки гитару и запел. Некоторые из песен сочинил он сам. Мне очень нравилась его песня о старом воине, возвратившемся с войны в опустевший дом.

Ветер осенний, ветер холодный
В сердце тревогу несет.
Странник усталый, путник голодный
Слепо куда-то бредет.
Где-то свой меч боевой потерял,
И обломилось копье.
В поле доспехи свои разбросал,
Кружит над ним вороньё.
Вот и закончилась битва кровавая.
Он прекратил воевать.
И опостылели подвиги ратные,
Воин устал убивать.
Страшная плата за доблесть удалую
Старого воина ждет...
Требует Смертушка долю немалую,
Смерть предъявила свой счет.
В самое сердце меч его ранил.
Воин друзей растерял.
В битвах кровавых, на поле брани
Долго старик воевал...
К матери старой, к крову родному
Издалека он идет.
Воина месяц багряный до дому
Скоро уже приведет.
Вот и деревня. Знакомые окна,
Крест деревянный на них...
Ветра печальное пение смолкло.
Сдавленный вырвался крик.
Холмик могильный, крест обветшалый...
Не дождалась мать тебя.
Сел у порога воин усталый.
Голову молча склоня...

Песня была печальной, мы все притихли, вслушиваясь в слова. Потом гитару взял Марат и развеселил всех шуточной песней о влюбленной Дженни, подруге ковбоя, который никак не мог понять, что "малютка Дженни подросла".
В полумраке палатки я прижалась к Артему. Он обнял меня. Взгляды наши встретились.
- Ритка... - прошептал он.
Голова закружилась от близости к нему. Он осторожно поцеловал меня. Поцелуй длился долго, бесконечно долго. Мы прижимались друг к другу все крепче, как будто оба боялись потерять любимого человека.
- ...Некогда, некогда, этим заниматься - у меня корова в лес ушла. И пока, и пока не найду корову, подождут любовные дела! - пел Марат. Девчонки подпевали ему. Мы с Артемом одновременно тихо рассмеялись.
- Пойдем? - шепнул он.
- Пойдем.
Он двинулся к выходу из палатки. И тут Светлана, похоже, все время украдкой наблюдавшая за нами, прервала песню Марата:
- Артем, а ты куда? Ребята, может хватит сидеть в палатке? Пойдемте проветримся!
- Я - за! - присоединился к ее предложению Марат. Он схватил меня за локоть, - Идем, Маргарита! Я хочу подарить тебе горы...
- Ты их уже нам подарил, Маратик, - заметила мудрая Любаня. - Дай нам возможность в полной мере оценить твой дар - каждому по своему.
Но ее намек мало кто понял. Лариска с Сёмой тоже засобирались на воздух. Артем незаметно пожал мне руку и подмигнул, прошептав:
- Сегодня вечером, королева...
- Жду с нетерпением, великий князь...
Я ответила вполголоса, но, оглянувшись на Марата, поняла, что он все слышал.

5

В нашем временном лагере остались Лариса и Сёма. Остальные решили походить по окрестностям. Дебора предложила взобраться на вершину Малого Чимгана, который был гораздо ниже, чем его старший "брат" - Большой Чимган.
- Здесь подниматься-то всего лишь часика полтора-два.
Все согласились. К сожалению, никто не догадался взглянуть на часы. Вершина казалась очень близкой.
Подниматься было легко. Парни помогали нам пройти особо трудные участки. Ближе к вершине идти стало труднее, но мы все-таки поднялись. На это у нас ушло бы примерно часа три непрерывного подъема, но пару раз мы останавливались передохнуть - все-таки непривычно равнинным жителям в горах. Да и оглядеться хотелось, пофоткаться. Склоны Малого Чимгана были покрыты травой. Кое-где красовались фиолетовые цветочки, названия которых никто из нас не знал.
Во время одного из привалов Марат отозвал Артема и они о чем-то поговорили. Причем, Марат несколько раз повышал голос. В какой-то момент я хотела уже подойти к ним, чтобы предотвратить назревавшую ссору.
- Чего это они? - встревожилась я. - Пойду...
- Серьезный мужской разговор, не вмешивайся. - Света придержала меня за плечо. - У них свои дела.
- Что за дела, интересно, - спросила я, убирая руку Светланы со своего плеча.
- Тебе-то что? - негромко огрызнулась она. - Что ты лезешь во все?
- Я никуда не лезу...
- Оно и видно.
От такой несправедливости у меня испортилось настроение. Люба не заметила нашей стычки, потому что они с Деборой отошли чуть подальше, заинтересовавшись каким-то деревцем.
 Ребята закончили “серьезный мужской разговор” и все продолжили подъем. Я совершенно выбилась из сил. Воздуха не хватало. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но - вот и вершина. Я совсем обессилела и опустилась на камень.
- Да не гора это вовсе, - сказал Марат, хотя было видно, что и он устал. - Так, холмик...
Единственным, кто нормально перенес подъем, был Артем. Но он не кичился этим. Наоборот, заметив наше состояние, делал вид, что тоже устал.
- Посмотрите туда, ребята. Обалденный вид...
Мы повернулись лицом к тому месту, откуда пришли. Вдалеке были видны крошечные здания туристического комплекса. Я посмотрела влево. Там над нами высилась громада Большого Чимгана. Его вершины не было видно - скрывали облака.
- Мамочки, как красиво-то... - пробормотала Любаня.
Ветер шумел вокруг нас, посвистывая в изломах камней.
- Ребята, здесь действительно здорово. - Артем посмотрел на часы, на небо. - Но я предлагаю спускаться назад. Скоро стемнеет, идти будет сложно.
- Да все нормально, Тёмка. Ничего страшного - мы сюда за два часа поднялись. Назад-то нам спускаться, а значит на это уйдет гораздо меньше времени. Давайте лучше посидим, впечатлений побольше наловим...
- Марат, спускаться тяжелее чем подниматься, особенно в темноте. Мы, дураки, об этом сразу не подумали. Пойми, девчонки итак выбились из сил...
- Паникер! - прервал друга Марат. - Что тебе не нравится?! До захода солнца еще часов пять! Нам этого времени хватит до самой турбазы дочапать, а ты разнылся... Короче, кто хочет уйти - мы не держим.
Он взял меня под руку и демонстративно отвернулся. Я не успела отреагировать. Света подскочила к Артему:
- Я пойду с тобой. Пойдем, Артем. - Света потянула его за плечо.
- Идите, идите... - пробормотал Марат, крепче сжав мою руку. - А мы с девочками еще полюбуемся горами.
Это уже напоминало заговор. Я хотела отнять у Марата руку, но он сжимал ее изо всех сил.
- Отпусти! Мне больно... Я хочу уйти!
- Но Марго...
- Не Марго я! Рита меня зовут!
Артем быстро подошел к нам, за ним подбежала Света.
- А ну отпусти ее! - потребовал Артем. - Она не хочет, ты разве не видишь?
- Ты же сам... - Марат глянул на друга бешенными глазами. - Ах так...
И резко толкнул меня. Я не ожидала толчка и упала на камни. В руки впились острые камешки. От боли и неожиданности, а главное от незаслуженной обиды, из моих глаз градом потекли слезы. Все закричали разом, послышались звуки ударов, чье-то хриплое дыхание. Я ничего не видал из-за застилавших все слез. Но когда Любаня протерла мне глаза, я увидела, что Марата среди нас нет. Все бросились ко мне. Причем, Артем шел, волоча за собой вцепившуюся ему в руку Светку.
- Тёмочка, Тёмочка!... - вопила она. - Он тебя не сильно ударил?
Но ему было не до ее причитаний. Он помог мне встать, отряхнул одежду и осмотрел мои руки.
- Черт... Вся кожа в ссадинах.
- Погоди, Артем, - Люба вынула из кармана чистый платок. - Дай, я вытру грязь.
- А где Марат? - спросила я, морщась от боли. - Что это с ним случилось? Ни с того, ни с сего... Ой!..
- Больно? - спросила Дебора. - И воды нет... Давайте спустимся скорее, там по дороге я кажется видел ручей, можно будет грязь смыть.
- Правильно. Пошли. - Артем оглянулся на Свету. - Не отставай.
- А как же Марат?
- Дойдет... Ничего с ним не случится.
- Вы меня не слышите? Я спросила, где Марат? - Я шла рядом с Артемом, он поддерживал меня под локоть. - Ушел вперед?
- Нет.
- Артем! Господи, ты можешь объяснить, что произошло?
Вмешалась Любаня.
- Подрались они...
Оказалось, что после того, как Марат толкнул меня, Артем подскочил и ударил его в грудь кулаком. Марат не остался в накладе и дал сдачи - но уже в лицо. Я посмотрела на Артема и увидела, что у него начала распухать левая скула.
- А потом мы все кинулись их разнимать, но Марат вырвался и убежал.
- Куда?
- В ту сторону - она махнула в направлении, обратном тому, куда мы спускались. - Черт понес...
На душе стало мерзко. Какая вожжа попала Марату под хвост?! Нелепая, глупая сцена, которую он устроил на вершине горы, испортила все настроение. Мы молча спускались вниз, чувствовалось общее угнетенное состояние.
Идти становилось все труднее. Икры ног болели от напряжения. Артем правильно предсказал: подъем был гораздо легче. Пятки, нестерпимо болели, потому что основная нагрузка приходилась на них. Я еле дотащилась до ручья, а мы прошли еще только меньше половины пути. В обжигающе холодной воде я отмыла от грязи и крови ссадины на руках. Люба перевязала левую кисть - на ней были сильные порезы, было задето сухожилие и большой палец почти не гнулся.
Артем наблюдал за нами, сидя на камне. Он не произнес ни слова, только сжимал кулаки. Света с Деборой сидели чуть поодаль, о чем-то вполголоса разговаривая.
- Все. Пошли, ребята. - Любаня помогла мне встать. - Уже темнеет.
Мы продолжили спуск. Стремительно надвигалась темень. Солнце просто зашло гору напротив Малого Чимгана и сразу стало темно. Первым шел Артем, предупреждая нас о препятствиях. Шли мы очень долго. Взошла луна, стало холодно. Сильно болели ноги. Дебора принялась ругать себя:
- Какая я дура! Зачем я предложила забраться на Чимган? Сидели бы себе в палатке...
- Не вини себя, Деборка, - прервал ее Артем. - Страшного ничего не произошло. Дойдем. Будем считать, что это приключение.
- А Марат? - спросила Света.
- А Марат... Что Марат? Перебесится - вернется.

6

Сёма догадался разжечь яркий костер. Облака совсем закрыли луну и мы шли почти на ощупь. Дебора ушибла ногу, а Света содрала кожу на запястье, шагнув в темноте в какой-то колючий кустарник. В какой-то момент Артем воскликнул:
- Смотрите! Огонь, там, справа. Это наши!
- Ух ты! - обрадовалась Люба. - Совсем рядом уже.
Все облегченно вздохнули. А через минут пятнадцать мы уже подходили к нашему лагерю. Издалека мы крикнули, что приближаемся. В ответ в два голоса завопили Сёма и Лариса. При нашем появлении они кинулись обниматься.
- Где вы были так долго?! - Лариса подбежала ко мне, обняла. - Мы так испугались... Сёма уже хотел идти на поиски.
- Мы кричали... - Сема подошел поближе, увидел платок на моей руке. - Упала?
- Марат не появлялся, Семен? - спросил Артем, устало падая на покрывало у костра.
- Марат? Нет... А почему он не с вами?
- Почему, почему... Заблудился.
- Но вы же вместе были, ребята? Как он мог заблудиться?
- Ушел куда-то...
Лариса всплеснула руками.
- Он же потеряется в этой темноте!
Все молча смотрели на Артема. Он потрогал вспухшую скулу.
- Сёма, у нас есть водка?
- Сейчас! - Глейзер кинулся в палатку. - У Марата в рюкзаке есть, он брал! Я сам видел...
- Ты голоден, - Я поняла, что он собрался идти на поиски друга. - Артем, поужинай. Я тоже. И мы вместе пойдем искать Марата.
- Ты сиди в лагере, - вмешалась Любаня. - С Артемом пойду я.
- Глупости, девушки, пойду я. - Семен появился из палатки с бутылкой. Он строго блеснул очками на вскинувшуюся Лариску и продолжил, обращаясь к Любе, - Вы устали. Сейчас Артем перекусит и мы пойдем. Жалко, дров маловато...
- Ничего, мы веток наломаем, - успокоила его Люба. - Правда, девочки?
Артем почти ничего не ел. Он выпил водки, закусил кружочком колбасы, пожевал хлеба и пошел в палатку за фонарями. Я пошла за ним. В темноте палатки я обняла его:
- Ты устал...
- Не сильно. Без вас мне будет легче. Я бы и Сёмку с собой не брал, но он обидится.
- Да... - Мы поцеловались. - Будь осторожен, Артем. Я тебя жду.
- Я буду осторожен, Рита.
Как я не хотела его отпускать...
Мы с девчонками смотрели им вслед. Любка вдруг грубо выругалась.
- Из-за этого... Марата все мы, как оплеванные! Где его носит, балбеса?!
- Успокойся, Люба. Нам остается только ждать. - Я присела у костра. - Еще веток надо побольше собрать.
- Ты сиди у костра, а мы с девчонками пойдем собирать хворост, - скомандовала Люба. - У нас еще фонарики есть?
Лариска закивала:
- Целых два. Правда, один маленький, лазерный...
Мы переглянулись и впервые за весь вечер рассмеялись.

7

Всю ночь мы жгли костер. Девчонки валились с ног от усталости. Я тоже ходила за хворостом. Его поблизости от нашего лагеря было мало. Кусты и деревца горели неохотно. Но мы упорно таскали и таскали этот чертов хворост...
Под утро все выдохлись. Мы молча сидели у костра. Светка и Любаня курили. Лариса привалилась к рюкзаку и, положив голову на согнутые колени, спала. Ребята так и не пришли...
- Сейчас рассветет, - негромко сказала я. - Костер уже не нужен. Только чайник надо согреть, чтобы горячий кофе в термосы залить.
Люба посмотрела в сторону появившегося совсем недавно розового ореола над вершинами гор на востоке.
- У какого писателя я читала?... "И когда свет алым неоном озарил восток, радостное известие настигло алу Тиберия." Не помню, кто написал. Но как красиво "И когда свет алым неоном озарил восток"...
- Любаня, тебе надо поспать, - заботливо сказала Света. - У тебя в голове кавардак... Кстати, знаю я этого писателя. Из древних... Как его? Марк Тенетий.
- Тенетий? Надо же... Древние уже тогда знали о неоне... Слушайте, девочки, а давайте выпьем для бодрости? - предложила я, прикрывая ладонью зевок. - Все равно, пока Артем... и Сёма не вернутся, я не усну.
Девчонки переглянулись.
- Почему бы и нет? - Люба встала. - Только лучше водки - она скорее возьмет. Вино только раскиселит...

8

... Кто-то сильно потряс меня за плечо и я застонала от боли в натруженных мышцах. Было нестерпимо холодно.
- Сейчас... - пробормотала я. - Не трясите... Кто это?
- Ритка, проснись! - голос у Любани был хрипловатым. - Там мальчишки пришли.
Я окончательно проснулась и вспомнила все. На рассвете мы - дуры! - решили выпить водки для бодрости. Дебора отказалась и, разбудив Лариску, увела ее в палатку спать. Я, Любаня и Света выпили по полстакана водки и осоловели. Еле-еле дотащившись до спальных мешков, мы отключились.
- Где они? - я вылезла из мешка. - Все нормально?
- Нет, не все. - Люба вздохнула. - Артем...
- Что?! - Я схватила подругу за руку. - Что с Артемом?!
- Не нервничай, Рита. Он упал, но не все так страшно...
Я отпустила ее и выбежала из палатки. У чадившего костерка сидели парни. Я сразу не узнала их - такие у них были изможденные лица. Их было двое - Марат и Семен. Сёма встал мне навстречу, а Марат отвернулся.
- Что с ним? - спросила я, машинально отметив, что очки Семена треснули и он выглядел бы забавно, если не накаленная обстановка. - Где Артем?
- Успокойся, Рита.
- Хватит меня успокаивать! Где Артем, вы можете мне внятно объяснить?!
Я подбежала к Марату и схватила его за плечо.
- Да тише ты! - буркнул он, дернув плечом. - Там, на турбазе он... В медпункте.
Внутри у меня все похолодело.
- Что ты с ним сделал?!
- Ничего. - Он встал, покачнулся. - Ничего!!! Кто его просил шляться по горам ночью?! Упал... Да жив он! Только ногу вывихнул... Может сломал, я не знаю.
Я почувствовала запах перегара и отшатнулась от Марата. Повернулась к Семену.
- Он пьян? Сёма, ты можешь спокойно объяснить как все произошло?
- Могу. Только не сейчас. Я устал, Риточка.
Он покачивающейся походкой пошел к палатке и забрался внутрь. Следом, естественно, там же скрылась Лариска. Ко мне подошли Люба и Дебора.
- Присядь, Ритуль. Я тебе все объясню. - Люба потянула меня за рукав куртки.
Мы сели на покрывало, усыпанное щепками, травой и мелкими камешками. Перебивая и дополняя друг друга, девушки рассказали мне о том, что произошло ночью.
Артем с Семеном сначала шли вместе. Но потом, поняв, что разделившись, они смогут охватить большую площадь поисков, разошлись. Время от времени они перекликались, звали Марата, но тщетно. Парни добрались до вершины Малого Чимгана, там они передохнули немного и пошли в том же направлении, куда ушел после ссоры Марат.
Бродили долго. Кричали, звали пропавшего друга... Поняв, что все попытки найти Марата обречены на провал - было очень темно, а батарейки в фонарях сели, - они решили возвращаться, чтобы продолжить поиски днем. Но во время спуска мальчишки сбились с пути. Наш костер они почему-то не увидели. Поэтому они пошли сначала в направлении огней турбазы, которые были прекрасно видны сверху. А потом они хотели найти тропинку к нашему лагерю. Но Артем, споткнувшись об камень, скатился в расщелину, где протекал ручей. Падая, он ударился несколько раз, потерял сознание...
Сёма Глейзер спустился вниз, нашел друга, взвалил его на плечо и тащил до самой турбазы... Там его встретили работники. Артема положили в медпункт, а Сему повели в бар, чтобы покормить. В баре громко играла музыка, за стойкой сидел пьяный Марат...
- У Артема предполагают перелом левой голени, множественные ушибы и сотрясение мозга. Ребята разговаривали с ним. Говорит, что чувствует себя нормально... Его, наверное, в город скоро отправят. Если уже не отправили.
- Так чего же мы сидим здесь? - я вскочила на ноги. - Собирайтесь, будите Светку...
- А она уже ушла на турбазу. Сразу - когда ребята пришли она не спала. Умчалась, как угорелая...
Я кивнула.
- Значит, за ним есть кому присмотреть. Ладно, я все-таки пойду на турбазу. А вы, как только проснется Семен, собирайтесь и тоже идите в гостиницу.
Переодевшись и собрав свои пожитки в рюкзак, я хотела уже отправляться в путь. Девчонки легли отдохнуть - сонными голосами они попросили меня быть осторожной. Марат продолжал сидеть возле костра. Он задумчиво ворошил палкой угли. Видно, хмель уже выветрился из его головы, потому что его взгляд стал гораздо осмысленнее. Завидев меня, он тихо попросил:
- Рита, присядь, пожалуйста. Нам надо поговорить.
Я остановилась возле него, но садиться не стала. Тогда он тоже встал. Вынул сигарету, закурил. На меня он старался не смотреть.
- Рита... Мне очень... стыдно за то, что случилось этой ночью.
Я молчала. Он тяжело вздохнул.
- Понимаешь... Он не должен был... Мы с ним договорились...
- Что ты мямлишь? Говори конкретнее, а то я пойду.
- Ну... Мы с Артемом решили так: он даст мне возможность поговорить, объясниться с тобой.
- Объясниться? На какую тему?
Он затянулся сразу несколько раз, выдохнул сизый дым и бросил окурок в костер.
- А ты сама не понимаешь? Еще там, на "груше", мы с Артемом поспорили, с кем из нас ты будешь... Мы договорились все делать на равных - а получалось всегда так, что ты больше была с ним. Это не справедливо! Поэтому я вчера потребовал, чтобы он оставил нас вдвоем с тобой и мы смогли бы поговорить. Понимаешь? Ты очень нравишься мне. Я... даже люблю тебя, Рита. И очень хотел бы...
- “Даже люблю”... Хватит.
- Но ты не дослушала! Он вчера опять вцепился в тебя. Почему он не подпускает меня к тебе? Я же хотел просто поговорить! И драку начал он, а не я...
- Я сказала хватит! Мне все ясно. Поспорили, значит.
- Это был мужской договор...
- Может быть, вы еще и приз победителю назначили - в денежном эквиваленте? Во сколько оценили вы меня, интересно? Эх вы... Мужской договор, говоришь? Настоящие мужики так не поступают. Я пошла.
- Но Рита...
- Уйди!
Я шла, не разбирая дороги. Он что-то еще говорил мне вслед, но я уже не слышала ничего... Признание Марата оглушило меня. "Я даже люблю тебя" - осёл! Он даже любит... А Артем? Как смел он спорить на меня? Боже, как на ипподроме! На меня поставили, как на лошадь. Два идиота...
Пока шла к турбазе, я продолжала думать о признании Марата. Вспоминала все, связанное с Артемом, с нашими отношениями. "Перелом левой голени, множественные ушибы, сотрясение мозга., - вспомнила я рассказ Любы - Его, наверное, уже отправили в больницу, в город... Но куда? В какой город? Ташкент далеко. Скорее всего, в какой-нибудь местный райцентр. Помню, мы проезжали какой-то городок с восточным названием. Хотя, что я переживаю? Света о нем позаботится...". Мне было очень горько... Когда я спустилась на дорогу, возле меня остановилась легковая машина цвета мокрого асфальта. Из нее вышел высокий, спортивного телосложения смуглый мужчина.
- Здравствуйте, - сказал он приветливо. - Вы на турбазу?
- Да.
- Я мог бы подвезти вас. Вижу, вы еле волочите ноги... Устали?
- Устала... - призналась я, улыбнувшись. Наверное, моя улыбка выглядела жалкой.
- Давайте свой рюкзак.
Он помог мне снять тяжелый рюкзак и положил его в багажник своего автомобиля. Открыл дверь переднюю пассажирскую дверь и сделал приглашающий жест:
- Прошу вас. - Я послушно села. Он обогнул машину и села за руль. - Почему вы одна? Не может быть, чтобы настолько красивая девушка бродила по горным тропам в одиночестве.
- Так случилось.
- Поругались с друзьями? Понимаю...
Машина легко тронулась с места и покатила вперед, быстро набирая скорость. Мужчина с улыбкой следил за дорогой.
- Меня зовут Аскар. А вас?
- Маргарита.
- Королевское имя... Наверное, кто-то пытается называть вас королевой Марго, а вам это жутко не нравится?
Я улыбнулась.
- Угадали, Аскар. У вас звучное имя.
- В переводе с тюркского аскар, аскер - означает воин, солдат. Вы остановились в гостинице турбазы?
- Да.
- В Ташкент не собираетесь? Могу довезти. Я как раз туда поеду.
Я задумалась. Что мне было делать? Злость на парней не проходила, хотя я уже начинала понимать, что на самом деле не все так просто, как это преподнес мне Марат. Но понимание это было смутное, я была уставшей физически и морально. Мне хотелось одного - покоя...
- А вы сможете меня подождать? Мне ведь надо собраться, принять душ...
- Не вопрос, Маргарита. У меня на турбазе есть дела, примерно на час. Успеете?
- Конечно!
- Договорились. Сейчас... - он взглянул на часы. - ...без пятнадцати час. В два часа я поднимусь к тебе в номер, помогу принести к машине вещи.
- Договорились. - И, помолчав, добавила, - спасибо тебе, Аскар.
- Пожалуйста, Маргарита. Рад быть полезным.
Он посмотрел на меня. Я вдруг заметила, что у него необычные глаза. У смуглых азиатов обычно темные глаза. У Аскара они были голубыми. И вообще, этот парень был очень красив, призналась я себе в глубине души.
Машина свернула направо, к гостинице, и припарковалась на специальной площадке.
- Итак, в два часа. - сказал он. - Ты сейчас захватишь рюкзак? Я помогу донести...
Мы вышли из машины.
- Нет, я сама.
Забрав из багажника рюкзак, я пошла в гостиницу. Аскар стоял возле своего автомобиля и смотрел мне вслед.

9

Администратор гостиницы сказал мне, что Артем, вместе с сопровождающей его девушкой, был отправлен в больницу райцентра.
- Девушка представилась его невестой, - Администратор, средних лет коренастый узбек в тюбетейке по-отечески улыбнулся мне. - Очень подходят друг к другу...
Я поблагодарила его за информацию, взяла ключ и поднялась в номер. В течение часа я привела себя в порядок, собрала свои вещи, написала ребятам записку, что уезжаю домой, и чтобы они за меня не переживали. Об Артеме я старалась не думать.
Ровно в два часа в дверь постучались. Это был Аскар. Сверкая белоснежной улыбкой, он сделал мне комплемент:
- Ты очень, очень красива, Маргарита.
- Спасибо...
Он взял у меня из рук сумку и мы спустились в вестибюль. Я подошла к администратору и, отдавая ключи, попросила передать моим друзьям, что в номере для них лежит записка. Потом мы с Аскаром пошли на автостоянку. Он положил мою сумку в багажник. Я снова заняла переднее пассажирское место.
- Маргарита, подожди минутку, - попросил Аскар. - Я совсем забыл... Надо сигареты купить. Сбегаю в бар.
- Конечно.
Его не было примерно минут десять. Наконец, Аскар вернулся и мы тронулись в путь. Я смотрела в окно, прощаясь с горами. Все-таки, как здесь красиво... Горы стоят того, чтобы их любить.
И пусть эта поездка оказалась неудачной, сопряженной с неприятными происшествиями - горы тут ни при чем. Я продолжала смотреть в окно, а Аскар не мешал мне думать о своем.
Через некоторое время мы все-таки разговорились. Он включил музыку, начал рассказывать веселые истории. Аскар так уморительно умел преподносить смешные случаи, что я непрерывно смеялась. Потом они спросил меня:
- Твои друзья... они будут тебя искать?
- Нет. Я оставила им записку. Мы будем проезжать через какой-нибудь районный центр?
- Да, Газалкент. А почему ты спрашиваешь?
- Там в больнице должен быть мой... знакомый.
- Что с ним?
- Перелом голени. Он сорвался в расщелину, сильно побился.
- Ты хочешь его навестить?
- Если тебя это не затруднит.
Аскар пожал плечами.
- Не проблема. Заедем. - Он посмотрел на меня. - А ты откуда, Рита? По-моему ты не местная.
- Угадал. Я из Самары.
- Наверное, я скажу банальность, но все-таки скажу: глядя на тебя, начинаешь верить в утверждение о том, что самарские девушки самые красивые.
- Спасибо, Аскар.
Мимо автомобиля проносились глинобитные дома кишлаков.
- Скоро Газалкент, - предупредил Аскар. - Заедем к твоему другу, а потом пообедаем в местном ресторанчике. Я давно не ел. А ты?
- Я тоже проголодалась.
Газалкент оказался небольшим городком, до больницы мы добрались быстро. Но в приемном покое нам сказали, что Артема к ним не привозили. Медсестра сказала, что, скорее всего, его повезли прямо в Ташкент.
- Ну что же, - сказал мне Аскар, заводя машину. - Мы тоже едем в Ташкент. Так что, увидишь ты своего Артема.
Мы поели в ресторанчике. Аскар не пил, но меня заставил выпить вина.
- Ты выглядишь очень утомленной. Наверное не спала всю ночь? Тебе просто необходимо выпить, чтобы успокоить нервы.
Я сдалась и выпила целиком бокал - после острой пищи хотелось пить. За едой мы разговорились. Я сказала ему, что хочу улететь в Самару. Поэтому попросила доставить меня по прибытию в Ташкент прямо в аэропорт. Аскар согласился.
- Только предупреждаю, Рита, в Ташкентском аэропорту всегда существует проблема с наличием билетов. У меня есть там кое-какие знакомые... Поэтому, я сначала схожу к ним сам, попробую решить все без очередей. Идет?
Вино кружило голову, мне было необыкновенно хорошо и спокойно. Хотелось спать.
- Конечно, тебе лучше знать.
Когда мы продолжили путь, плавное покачивание автомобиля быстро убаюкало меня. Аскар помог мне откинуть назад спинку сиденья и я погрузилась в сон...

10

На мою щеку упал сухой листок и я проснулась. Открыв глаза, обнаружила, что все еще нахожусь в машине Аскара, но его самого здесь не было. Я посмотрела в окно. Уже наступил вечер. Автомобиль стоял под раскидистым фруктовым деревом, по-моему персиковым. Вокруг стояли еще деревья, сквозь голые ветви которых был виден свет и строения. Вокруг стояла тишина, даже ветра не было. Я никак не могла понять, где оказалась. И куда подевался Аскар?
Тело, онемевшее от долгого пребывания в одном положении, слушалось с трудом. Я вышла из машины и пошла в сторону света. Под ногами тихо хрупали листья. Я вдруг заметила, что к этому звуку присоединился еще один - мерный, приближающийся. Из-за деревьев в мою сторону метнулась темная масса.
- Мама... - я присела от страха.
- Актуш! Токта, тема! - крикнул кто-то по-узбекски. - Тема, дедим, Актуш!
Ко мне подбежал огромный черный пес с белой грудью, остановился в полосе света и, вывалив длинный язык, часто задышал. Он не сводил с меня своих умных глаз, настороженно следя за каждым движением. Я обмерла и не произносила ни звука - страх сковал все мышцы. Через кустарник слева на дорожку шагнул незнакомый мужчина.
- Не бойтесь, Рита. Это Актуш, - сказал он. - Он ученый, команды выполняет. Просто стойте спокойно, не делайте резких движений.
- Поняла. - промямлила я испуганно. И, не удержавшись, добавила, - если он у вас такой ученый, то почему в цирке не работает?..
- Что?
- Ладно, проехали... А кто вы?
- Я работаю у Аскара Талгатжоновича.
- А где он сам?
- Уехал по делам.
- Но машина здесь...
- Вы думаете, у такого человека только одна машина?
Он встал рядом с псом и я смогла частично разглядеть собеседника. Он был неимоверно мускулист, роста невысокого, с широченными плечами и обритой наголо круглой головой. Надбровные дуги, чрезвычайно развитые, были украшены чернющими лохматыми бровями и далеко нависали над глазами, придавая лицу мужчины свирепый вид.
- Такого человека? А что он за человек?
- Вы не знаете? - Он пожал плечами. - Ну тогда он сам вам расскажет.
- Я могу сходить в туалет? - начиная раздражаться, спросила я. - Или мы так и будем стоять втроем на этой дорожке - я, вы, и ваш суперпес?
- Зачем же здесь? Давайте пройдем в дом.
Он вполголоса дал псу команду на узбекском языке и Актуш умчался куда-то в темноту. Цирк да и только... Мы прошли по дорожке до аллеи, ведущей к дому. В свете фонарей я разглядела трехэтажное строение, выполненное в обычном для востока кричаще роскошном стиле. Войдя в высокие двустворчатые двери, украшенные витражами, я остановилась, не в силах вымолвить ни слова. Холл в доме Аскара, выглядел просто волшебно... Главной его достопримечательностью был фонтан, напоминающий своим оформлением японский сад камней. Только вместо камней были использованы разноцветные полупрозрачные куски какой-то незнакомой мне породы. В центре пола было выложено мозаичное панно в манере "Тысячи и одной ночи". Мраморная лестница, плавной дугой уходящая вверх, обрамлялась резными перилами из мореного дуба. На стенах красовались арабески, ковры... И повсюду были растения - деревья, пальмы, неведомых мне видов кустики и цветы.
- Чего застыли? Проходите. Туалет там... - Мужчина показал на дверь справа. - По коридору вторая слева.
- Ага... - только и смогла выдавить я. - Мама дорогая... Сколько роскоши-то... Какое все блестящее, разноцветное!
- У Аскара Талгатжоновича отменный вкус! - хвастливо заметил лысый. - На красоту он денег не жалеет.
- Вижу... Обувь снимать?
- А как же? Вон тапочки.
Я с наслаждением скинула кроссовки и надела мягкие пушистые тапочки. Потом пошла в туалет, оказавшийся еще одним шедевром азиатского творчества.

Тахир - а именно так звали моего сопровождающего, - работал у Аскара охранником. Кроме того, он выполнял массу других обязанностей, и я начала подозревать, что он еще и домоправитель, то бишь мажордом. Когда я попыталась уточнить это, он свирепо зыкнул на меня черным глазом и угрюмо промолчал.
Ужин напоминал поминки. Я недоумевала, где же носит Аскара. Почему я нахожусь в этом доме и как обстоят дела с моим отлетом в Самару. После ужина я не выдержала и прервала продолжительное молчание, задав все эти вопросы Тахиру.
- Хозяин велел накормить вас, и ждать его приезда. Вот все, что я могу вам сказать.
- Отвезите меня в аэропорт, Тахир. Я сама куплю себе билет и полечу домой.
- Нет. Вы будете ждать Аскара Талгатжоновича.
- Я что, в плену?! Средневековье какое-то... - Я решительно направилась к двери. - Нет уж, мистер телохранитель. Я сейчас же уйду - передайте Аскару мою искреннюю благодарность за заботу, но мне надо лететь домой.
Он с интересом наблюдал за моими действиями. Скинув тапочки, я надела кроссовки и открыла входную дверь. На пороге, занимая значительный участок крыльца, лежал Актуш. Он не обратил на меня внимания, даже ушами не шевельнул. Я шагнула через порог. Актуш повернул свою будку-голову и изучающе глянул на меня. Обвислые губы его чуть приподнялись, обнажив белоснежные клыки.
- Ур-р... - предупредил меня пес о возможных последствиях моего опрометчивого шага. - Ур-р-р-р-р...
- Понятно, - примирительно выдавила я. - Ур-р, так ур-р...
И вернулась в дом. Тахир повернулся и начал подниматься по лестнице.
- Идите за мной, Маргарита. Я покажу вам вашу спальню.
- Я не хочу спать! Итак проспала все на свете...
- И все-таки следуйте за мной. В комнате есть все, для того, чтобы вы интересно провели время до приезда хозяина.
- Тахир, это уже не гостеприимство, - я решила сделать последнюю попытку. - Вы не имеете права держать меня здесь. Это уголовная статья - похищение человека.
- Глупости. Вы по своей воле поехали с Аскаром Талгатжоновичем. Вы хотите ехать в аэропорт? Но ваш паспорт у хозяина. Вы же с ним договорились, что он сам купит вам билет.
Я покачала головой и решила подчиниться. "Ничего, - подумала я. - Посмотрим. Утром я все равно уйду..."
Но все, как оказалось потом, обернулось иначе...

11

Комната, отведенная мне, была похожа на будуар шамахандской царицы. Ковры, тюли, кружева, подушки... Единственное, что напоминало мне времени действия - множество современной аппаратуры.
- В шкафу вы найдете одежду, белье... Все, что душе угодно из одежды.
Тахир пожелал мне приятного времяпровождения и исчез за дверью. Я, не удержавшись, заглянула в шкаф-купе и присвистнула от изумления: здесь действительно было из чего выбрать... Потом скинула тапочки и с разбегу запрыгнула в пышные холмы огромной кровати. Итак, я невольница... Правда, клетка у меня золотая.
Я решила не предаваться излишним размышлениям о своей дальнейшей судьбе. В изголовье кровати были вделаны полочки. Здесь были часы, светильники, штук пять разных пультов управления. Вот только телефона не было... Я стала поочередно брать пульты и нажимать на кнопки - комната заходила ходуном. Задвигались шторы на окнах, включилась музыка, телевизор, DVD-плеер... С потолка свалилась полупрозрачная кисея, плотным облаком загородив кровать. Наконец, поманипулировав кнопками, я поняла что к чему. Убрала этот дурацкий балдахин и оставила включенным лишь телевизор.
Транслировали концерт узбекской певицы... нет, судя по приёму ее на сцене публикой - Суперзвезды Узбекистана на все времена - Юлдуз Усмановой. Понаблюдав некоторое время за представлением, я вдруг поняла, что глаза мои слипаются, сознание проваливается в какую-то сладкую темень, из которой навстречу тянулись нежные щупальца дрёмы... Неужели Тахир чем-то опоил меня? Эта мысль на мгновенье встревожила меня, но додумать ее я не успела - сон сморил меня.

12

Утром я открыла шкаф, взяла свежее белье и, внимательно осмотрев богатый ассортимент одежды, выбрала голубые джинсы с вышивкой, теплую блузку. Я решила не поддаваться искушению и одеться попроще. Свои вещи я решила попозже постирать, но пока не знала, где и как это можно сделать. Решила потом спросить у Тахира. Переодевшись, спустилась вниз. Никто не отозвался на мой зов, поэтому я осмелилась выйти из дома.
- Сюда! - послышался голос Тахира.
Он стоял возле строения, напоминавшего пышный слоенный торт. Я подошла поближе и поняла, что это была беседка с окнами-витражами. Завтрак был накрыт в ней. Здесь было тепло - обогреватель нагнетал теплый воздух. Я поздоровалась с Тахиром. Он молча кивнул мне в ответ.
- А где Аскар? Он вернулся?
- Да. Сейчас он спустится к завтраку.
Хорошо еще, что стол в беседке был нормальным, без топчана с достарханом, когда боишься, что вот-вот угодишь ногой в блюдо... Я далека от мысли ругать чужую культуру, но слишком все это было непривычно.
На завтрак были сладости, зеленый чай, вкусно пахнущие лепешки, виноград. В красивых тарелках - нарезанные мясные деликатесы, приправы, масло, мед.
- Ой, как все вкусно... - я улыбнулась Тахиру. - Когда же он появится?
Тут дверь открылась, в беседку вошел Аскар, вырядившийся в парчовый чапан.
- Ассалому алейкум, худжаин... - почтительно пробормотал Тахир, приложив руку к сердцу.
- Ваалейкум ассалом, Тахир. Здравствуй, Рита. Как спалось?
Он присел напротив меня, на лице светилась приветливая улыбка.
- Спалось хорошо. - Я решила пока не выяснять истинную природу вчерашней сонливости. - А где ты был?
- Как? Ты забыла? Мы же с тобой договорились... Ты ешь, ешь. - Он разломил лепешки на части, разлил чай по расписным пиалам, подал одну мне. - Я ездил в аэропорт, чтобы приобрести для тебя билет.
- Приобрел?
- К сожалению, как я и предполагал, с билетами туговато. В Ташкенте эта проблема очень актуальна. Билеты раскуплены задолго до самого рейса - много людей, имеющих деловые интересы в России.
- И что же теперь мне делать?
- Отдыхать. Ни кто тебя не гонит. Ты в моем доме желанная гостья, Рита. Даже не представляешь, как я счастлив видеть тебя здесь. Неделя-две ничего не решают. А там - посмотрим.
Я поперхнулась и закашлялась.
- Неделя-две?! Ты с ума сошел! - Я услышала, как стоявший за моей спиной Тахир шевельнулся и что-то пробормотал, но продолжала возмущаться, - О какой неделе ты говоришь? Мне надо срочно лететь в Самару!
- Тебе не нравится у меня? - Красивые брови поднялись, взгляд Аскара стал грустным. - Поверь, в моем доме ты получишь все, что пожелаешь! Я тебе обещаю, что никто здесь тебя не обидит.
- Замечательно! Ловлю тебя на слове. Вчера меня пугали собакой! Меня не пускали в аэропорт. Что это? На каком основании? Я пленница?
Аскар рассмеялся и поднял обе руки, как бы сдаваясь.
- Стоп! Ты засыпала меня вопросами... Ты не пленница, Рита. Ты - гостья. Желанная гостья... И вчера Тахир не отпустил тебя по одной простой причине - боялся за тебя. Ты себе не представляешь, как опасно молодой девушке в одиночестве разгуливать по ночному городу.
Он намазал кусочек лепешки маслом, положил сверху виноградину и аккуратно отправил в рот. Потом запил чаем и протер губы салфеткой.
- А собака... Актуш очень умный пес.
- Наслышана...
- Вот именно. Он не тронет никого, пока ему не прикажу я или Тахир. Но он и не выпустит никого, пока не получит на то специальной команды.
Я вздохнула и откинулась на спинку стула. Как ему объяснить?! Ситуация была абсурдной. Мне не оставили ни одной лазейки - логично и обоснованно объясняли мое положение и отношение ко мне так, что мне оставалось только расплакаться от умиления и без конца твердить слова благодарности за заботу о моей персоне... Но меня это начинало бесить. Я не беспомощный ребенок!
- Аскар, - начала я. - Если я не пленница, значит я прямо сейчас могу уйти?
- Куда? Зачем?
- Ну это уж мое дело, куда я пойду!
- Нет, это и мое дело. Я мужчина, хозяин этого дома. Ты находишься у меня в гостях, поэтому позволь мне сделать все так, чтобы ты была довольна.
- Я буду довольна, если ты меня отпустишь!
- Но почему ты хочешь обидеть меня?! Что я сделал тебе такого плохого, что ты хочешь оскорбить меня?
- Я?! Оскорбить?! - В изнеможении я закатила глаза. - Я же еще и виновата...
Аскар налил мне еще чая. Его лицо было невозмутимым.
- Ты не можешь уйти, Рита. Да и куда ты пойдешь? Ты совершенно не знаешь Ташкент...
- Я не ребенок!
- Конечно. Ты красивая девушка, которой нужен покровитель. И потом - у тебя даже нет паспорта! А без паспорта ты можешь напороться на неприятности с милицией.
- А где мой паспорт?
- Он у людей, которые приобретут для тебя билет на самолет.
- И когда же они его приобретут?
- Как только появится такая возможность.
- Значит ты не в состоянии сразу сделать это?
- Я могу очень многое, Рита, но этот случай особый...
- Ты не обманываешь меня, Аскар?
- Как ты могла такое подумать?!
Он отвернулся. Я совсем перестала что-либо понимать.
- Но меня будут искать, будут волноваться... Дай мне телефон, я позвоню друзьям!
- Ты знаешь их номер? Где они, твои друзья?
- В Ташкенте.
- Какой у них номер телефона?
- Не знаю...
Он улыбался.
- Не знаешь... Рита, может быть ты успокоишься?
Но я и сама уже начала впадать в какую-то прострацию. Мне вдруг стало безразлично, здесь я нахожусь, или еще где... Насытившись, мы с Аскаром вышли из беседки медленно пошли по аллее вокруг дома. Аскар закурил.
- Рита, ты сейчас слишком возбуждена. А ведь стоит-то лишь просто расслабиться и подождать, когда решится проблема с билетом. Отдохни, будь моей гостьей. Чуть позже Тахир приготовит сауну, ты сможешь попариться, искупаться в бассейне. - Он покачал головой. - Кстати, в саду есть еще один бассейн. Он еще не совсем готов. Хочешь, покажу? Есть на что посмотреть...
- Покажи. - Мне было все равно.
Мы прошли по аллее далеко за дом, свернули на другую дорожку, и, наконец, вышли к бассейну. Он действительно был великолепен - необычной асимметричной формы, выложен плиткой разных цветов.
- Идем поближе, - потянул меня за руку Аскар. - Смотри!
В бассейне не было воды. Я увидела человека, который что-то делал на дне. Видны были фрагменты какого то сложного и необычайно красивого рисунка.
- Ой... Что он делает?
- Это Усто-Рахимжон... Он мастер мозаичник, художник. Великий мастер. - Аскар громко обратился к человеку на дне бассейна, - Хормень, Усто-Рахимжон! Ассалому алейкум!
- Ваалейкум ассалом, Аскаржон, - мастер обернулся. Его покрытое морщинами лицо осветилось доброй улыбкой. - Здравствуйте, девушка.
- Здравствуйте.
Аскар попросил меня подождать наверху, а сам спустился к мастеру по приставленной лестнице.
- Я вижу, работа продвигается?
- Потихоньку. - Усто-Рахимжон встал, протирая руки тряпкой.
Они о чем-то говорили минут пять. Я прошлась по бортику бассейна. Голова у меня закружилась и я чуть не упала вниз.
- Осторожно, девушка!
Они вдвоем кинулись к лестнице, но я уже пришла в себя, спрыгнула с бортика на дорожку вдоль бассейна.
- Все нормально... У меня просто закружилась голова.
Аскар поднялся наверх и, обняв, увел меня в дом.
- Тебе надо отдохнуть...
- Сколько можно отдыхать?... - Я вяло попыталась оттолкнуть его руку со своей талии. - Я только и делаю, что сплю...
Мы поднялись на второй этаж дома и вошли в спальню. Я обессилено прилегла, положила голову на подушку и закрыла глаза. Сладкая глубина манила...
- Рита... Какая ты красивая... - шепнул Аскар.
Его дыхание обожгло мне щеку. Я почувствовала его губы на своих губах.
- Прекрати, Аскар... - отвернувшись сказала я. - Оставь меня.
- Рита...
Я сжала зубы, и потрясла головой. Изо всех сил толкнула его обеими руками в грудь.
- Аскар! Ты что задумал?!
Он быстро встал.
- Ничего, ничего, Рита. Не бойся, я не обижу тебя. Прости, не удержался... Ты мне сильно нравишься.
- ...Может ты даже меня любишь... - съязвила я. - Что-то много парней в последнее время признаются мне в любви. И никто не спросил меня - нравится ли мне это. Аскар, если я твоя гостья, то, будь добр, выйди, оставь меня одну.
Он долго молча смотрел на меня. Я сидела выпрямившись и не отводила взгляда до тех пор, пока он не опустил голову.
- Ладно, - его голос звучал сдавлено. - Я поторопился - прости. Но запомни, Рита. Если мне что-то нравится - я этого добиваюсь. И ты не будешь исключением.
- Вот и все. Теперь мне все ясно. - Преодолевая головокружение, я встала. - Теперь я ухожу. Мне нечего делать в доме, где добиваются чего-то, не спросив на это согласия. Прощай!
Я шагнула вперед и упала в подставленные руки. Он подхватил меня, бережно уложил в постель и ушел.
- Пропала... - пробормотала я и отключилась. Но перед тем, как окончательно провалиться в пропасть, решила, что больше в этом доме я не съем ни крошки и не выпью ни капли...

13

Очередное пробуждение не было таким безоблачным. Я проснулась с жуткой головной болью, меня тошнило, во рту был железистый привкус. За окнами была темень, значит наступил вечер, а скорее всего - ночь... Так и есть - часы показывали час ночи. Я с трудом приняла вертикальное положение. Возле кровати стоял столик на колесиках, а на нем накрытое блюдо, сок... Собравшись с силами, я встала, обогнув столик, прошла в ванную, вход в которую был прямо из спальни. Меня стошнило. Постояла под прохладным душем, почувствовала хоть какое-то облегчение.
Я оделась в свои вещи - пусть не стиранные, но свои. Необходимо было бежать из этого "гостеприимного" дома. Но как? Главная проблема - пес. От него не скроешься... Однако, это не остановило меня. Я выглянула в коридор. Никого не было. Приглушенно светили бра на стенах. Прокравшись к лестнице, я глянула в пролет. В доме царила тишина. Я спустилась в холл и подошла к входной двери. Пока меня никто не окликнул, все шло нормально. Но что, а вернее кто ожидает меня во дворе? Умный пес наверняка будет серьезной помехой.
Я задумалась. Можно было попробовать для начала пробраться в беседку - вряд ли она запиралась на ключ. А дальше... я вспомнила, что за беседкой, метрах в двадцати было еще одно строение из красного кирпича. Что бы это могло быть? На гараж оно кажется не походило... Сауна? Не когда разбираться. Главное, первоначальный маршрут бегства я определила.
Повернув ручку, я выглянула за дверь. И здесь никого не было. Беседка заманчиво белела в полумраке. Свет во дворе мешал моему плану, но делать было нечего... Правда, можно было обогнуть освещенные участки по периметру двора, но это существенно удлинило бы дорогу до моего первого убежища. Я глубоко вдохнула и, решившись, шагнула из дома. Не останавливаясь, пробежала на едином дыхании до самой беседки. Открыла дверь, влетела внутрь и закрыла ее за собой.
- Господи, помоги мне... - прошептала я и осмотрелась.
Разноцветные витражи окон были пронизаны светом уличных фонарей и все внутри было покрыто разноцветными пятнами. Сквозь эти окна очень трудно было разглядеть что-либо снаружи. Я подошла к окну, которое выходило в сторону второго намеченного мною по плану строения. Вгляделась в него: за беседкой было уже не так светло, как непосредственно возле дома. Два окна еле различимого в сумраке кирпичного домика были темными.
"А если дверь будет закрыта на замок? - подумала я с ужасом. Но тут же заставила себя успокоиться, - Сначала надо в этом удостовериться, а потом думать, что делать дальше..."
И вновь я, приоткрыв дверь, осмотрелась. Никого... Пока мне везло. Я вышла из беседки и быстрым шагом пошла к домику из кирпича. Бежать я не решилась, боясь наступить на что-нибудь или сбить в темноте какой-нибудь предмет, вызвав тем самым нежелательный шум. Добравшись до строения, я пошла вдоль его стены, разыскивая дверь. Ага, вот она... Нашарила ручку и дернула. Безрезультатно... Сердце забилось более учащенно. Я снова дернула дверь за ручку, потрясла ее... Но тщетно. Боже...
Тело сотрясала дрожь, я почувствовала слабость и присела у стены. Что же делать? Сейчас сюда прибежит этот проклятый пес... И что же я буду тогда делать? Останется только орать и звать на помощь. Прибежит Тахир, а может быть и Аскар... Как я им объясню... хотя и объяснять-то ничего не придется, итак все ясно.
Вдруг я услышала какой-то звук. Я обмерла..
Что-то скрипнуло рядом со мной.
- Ким бу? - спросил приглушенно кто-то.
Дверь приоткрылась. Из домика вышел человек в белых штанах и длинной белой рубахе. Он не заметил меня, потому что я продолжала сидеть у стены. Но, осмотревшись вокруг, человек издал удивленное восклицание:
- И-е!.. - и повернулся, чтобы зайти назад.
Тут-то он меня и увидел.
- Вы?!
Я медленно встала и кивнула ему:
- Я... Здравствуйте, Усто-Рахимжон...

14

Мы вошли в темное помещение. Он не стал включать свет.
- Дай руку... - Я послушалась. В темноте он прикоснулся моей рукой к спинке стула. - Это стул. Садись, кизим.
- Спасибо.
Сам Усто-Рахимжон присел на койку - я услышала, как она скрипнула под ним. Мастер вздохнул.
- Наверное, я все-таки не в том возрасте, доченька, чтобы ко мне ночью украдкой прибегали девушки... - Он добродушно усмехнулся. - Не бойся. Тебя привела ко мне беда? Что случилось, кизим?
- Мне надо уйти из этого дома, Усто-Рахимжон.
- Если девушка ночью тайком пытается уйти из дома, где ее называют гостьей, значит она попала в этот дом против своей воли. Тебе не причинили вреда?
- Меня опоили каким-то лекарством - я проспала вчера весь день и проснулась только ночью. Перед этим Аскар пытался... Он дал мне понять, что я никуда отсюда не уйду без его разрешения.
- Ахмок... Глупец! Мужчина так не должен поступать. Я еще днем заметил, - с тобой что-то не так...
- У меня сильно кружилась голова.
Он молчал, видимо размышлял. Мои глаза привыкли к темноте. Комната была крохотной. Из всей обстановки только тахта, стол, стул и небольшой шкафчик для одежды. Здесь и проживал временно Усто-Рахимжон.
- Где ты живешь, кизим?
Я рассказала ему обо всем. Рассказ мой длился около пятнадцати минут. Мастер слушал, не перебивая. Потом еще помолчал некоторое время.
- Я помогу тебе уйти, - наконец сказал он. Я облегченно вздохнула. - Ты сиди здесь, не бойся ничего. А я пойду, привяжу Актуша. И как только он тебя не почуял?..
- Я была на улице всего несколько секунд. Только у вашей двери задержалась.
- Тогда, наверное, Актуш уже где-нибудь рядом. Сейчас...
Он подошел к шкафчику, открыл его и некоторое время копался в вещах. Потом подошел ко мне.
- Держи. Я пошел, жди меня...
Он вышел из домика. Его шагов я не слышала - он был в мягких кожаных галошах. Я посмотрела на то, что он вложил в мои руки. Это была небольшая пачка денег. Он предвидел, как мне трудно придется без копейки в кармане... Закрыла глаза и замерла в ожидании. Ждать пришлось долго. Я потеряла счет времени. Страхи ожили. Мне казалось, что мастер просто решил успокоить меня, а сам пошел за Тахиром... Почему бы и нет? Он зависим от Аскара... Тот вполне может предъявить мастеру счет за вмешательство в личные дела хозяина дома. Но мне не хотелось верить в предательство - у мозаичника были добрые и честные глаза.
Дверь скрипнула.
- Кизим...
Я вскочила и пошла на голос. Усто-Рахимжон стоял у двери.
- Актуша я привязал. На всякий случай прошел по двору туда-сюда - никого нет. Тахир и хозяин спят в доме. Больше здесь никого нет. Ты можешь идти. Только тебе придется перелезать через ворота - они заперты на замок.
- Актуш не залает?
- Он никогда не лает.
- Усто-Рахимжон...
- Что, кизим?
- Я не видела, забирал ли кто-нибудь мои вещи из багажника машины. Может быть, они до сих пор там? У меня ничего нет... Аскар даже паспорт мой забрал.
Мастер сердито свел брови и покачал головой.
- Ахмок... И-эх, ахмок... Пойдем.
Мы прошли по кружной тропинке и машине Аскара, на которой мы с ним приехали с гор. Я надавила на кнопку замка багажника и он открылся. Моя сумка так и лежала на том месте, куда мы ее положили.
- Твоя? - спросил мастер.
- Да, моя.
Он проводил меня до самых ворот. По дороге объяснил, куда мне надо идти после того, как я окажусь на свободе.
- Куда ты пойдешь?
- К родителям своей подруги - Деборы. Наверное, наши все там.
- Какой у них адрес?
Я задумалась.
- Район называется на букву Ч... Чизар, что ли...
- Чиланзар? Этот район большой. А конкретнее?
- Да! Там есть рынок, мы покупали там фрукты. Большой рынок.
- Фархадский базар. Ну? А дальше?
- А дальше... Я не знаю самого адреса, но точно помню, как от Фархадского рынка можно дойти до их дома пешком. Или на такси.
Он ободряюще похлопал меня по плечу.
- Это уже кое что. Доберешься. - И озабоченно нахмурился. - Вот только не знаю я, что делать с твоим паспортом... Как же ты без документа?
- С паспортом я что-нибудь придумаю.
- Запомни на всякий случай адрес. Обратишься, если будет очень трудно. - Он сказал мне название района Ташкента, номер квартала и дома. - Там живет мой брат Хайрулло. Я сообщу ему о тебе. Запомнила?
- Да.
Мы остановились возле ворот и я задрала голову - было очень высоко.
- Может быть мне перелезть через забор?
- Нет, дувал сверху утыкан битым стеклом, кизим. Ты поранишься. Попробуй перелезть через ворота. На них много разных украшений, они послужат тебе опорой.
- Я обняла его за плечи и поцеловала в щеку.
- Спасибо вам, Усто-Рахимжон. Мне так повезло, что я встретила вас... Только боюсь, чтобы у вас из-за меня не возникло проблем.
- Не бойся, кизим. А со мной все будет хорошо, не переживай.
- Спасибо! Я полезла...
- Полезай.
Перелезть через ворота оказалось не так трудно, как это показалось мне сначала. Чтобы воротина не раскачивалась ее снизу придерживал мастер. Я благополучно добралась до верха, цепляясь за металлические завитушки, перелезла на другую сторону и осторожно спустилась на землю.
- До свидания, Усто-Рахимжон.
- Саламат булинь, кизим. Будь счастлива.
Следуя советам мастера, я прошла между заборами домов, нашла нужный поворот и минут через десять быстрой ходьбы оказалась возле большой дороги. Чуть поодаль я увидела бетонные коробки этажных домов. Где-то там должна быть конечная остановка трамваев. И, по словам Усто-Рахимжона, там часто стояли в ожидании такси.
А дальше все просто - возле остановки действительно стояла "Деу-Нексия" с шашечками. Я договорилась с таксистам, что он довезет меня до Фархадского рынка, а дальше я ему покажу, как надо ехать.
Пока мы добирались до места, небо посветлело. Люди еще спали - по тротуарам шастали редкие прохожие. Когда мы добрались до рынка с огромной вывеской над входом - "Фарход бозори", я сориентировалась показала таксисту направление. Минут через десять машина остановилась возле дома родителей Деборы. Я рассчиталась с водителем деньгами Усто-Рахимжона.
Мне открыли почти сразу. Сон у матери Деборы был очень чутким. Она впустила меня и удивленно запричитала:
- Что случилось? Где ты была? Мы все очень волновались... Разве так можно?!
- Тише, тише, Роно-апа... Вы всех перебудите. Пусть поспят.
Она закивала.
- Да, да... Ты тоже ложись. Идем, я постелю тебе.
Так закончилось мое возвращение из золоченой клетки Аскара, но само приключение еще продолжалось...

15

В комнату ворвалась Любаня и принялась тормошить меня.
- Ритка! Ритуля! Ритушенция! Ты где была, дурёха?! Мы так волновались!
Я отталкивала ее руки и цеплялась за остатки сна.
- Любаня... отстань. Я так хочу спать...
- Она хочет спать... Вы слышали?!
Я открыла глаза. В дверях столпились улыбающиеся ребята. Сёма Глейзер вошел в спальню, присел возле тахты на табурет.
- Не выспалась? - спросил он. - А мы? Думаешь, мы спали все это время спокойно? О чем только не передумали...
- Я же оставила записку. Вы что, не читали?
Люба выпрямилась.
- Не было никакой записки.
Я села, прикрывая грудь одеялом.
- Как это?!... Я же в номере оставила, на столе... Что уезжаю домой. Только я не смогла уехать. Этот Аскар... Понятно. Теперь мне все ясно! Вот за какими сигаретами он уходил тогда... Он записку мою забрал. А этот администратор...
- Погоди-ка, - прервал меня Глейзер. - Какой Аскар? Какой администратор? Расскажи по порядку.
Но тут вмешалась Дебора:
- Вы все офонарели тут. Дайте ей хотя бы умыться! Потом, за завтраком она нам все расскажет. Сёма, Марат, а ну - марш из комнаты! Девчонки, идемте, поможете мне накрыть на стол. Рита, приводи себя в порядок и выходи к завтраку.
- Люба, останься, пожалуйста, - попросила я подругу. - Мне нужно с тобой поговорить.
Когда все вышли, я спросила у нее, где находится Артем.
- Он в больнице. После завтрака мы собирались к нему. Нога в гипсе. Сотрясение мозга... нет, не пугайся! - в легкой форме. Настроение только у него не очень... Переживает за тебя. Мы ему не стали говорить, что ты пропала без вести, сказали, что улетела срочно домой. - Она улыбнулась. - Вот удивится он, когда тебя увидит... Представляю.
- О чем еще вы с ним говорили?
- Ну... О разном... Марат оставался с ним, а о чем они говорили, он не докладывал. О тебе, скорее всего. Во всяком случае, когда он вышел из палаты, то настроение у него... ниже уровня плинтуса. Артем, наверное, наехал на него из-за тебя. А сказал ли Марат ему насчет этого злосчастного договора касаемо твоей персоны - про то нам неведомо, подруга... - Любаня покачала головой, - Ну и страсти же завариваются вокруг тебя, подруга... Любовный треугольник - классика! Завидую...
- Нашла чему завидовать... Ладно, иди. Я умоюсь, оденусь и тоже выйду.
Я полежала еще, нежась под мягким одеялом, а потом все-таки встала. Моя сумка стояла здесь же, в спальне. Необходимо было взять из нее чистую одежду, белье... Я открыла сумку и принялась вынимать из нее вещи прямо на пол. И вдруг увидела почти на самой поверхности странный пакет, абсолютно мне не знакомый. Это был довольно крупный целлофановый сверток, туго перемотанный скотчем. Сначала я хотела его развернуть, но передумала и положила назад в сумку. Переодевшись в чистое, пошла умываться.
За столом собрались все. Я рассказала им о своих приключениях, о том, как побывала в доме у Аскара, как мне удалось оттуда бежать. О свертке я пока решила всем не рассказывать. Девушки ахали и охали, слушая меня. Марат был очень серьезен, на еду не обращал внимания, пил чай и смотрел куда-то в сторону. Только когда я сказала насчет паспорта, он повернулся.
- А ты помнишь, где этот Аскар живет? - спросил он.
- Нет. Я не думала об этом. Просто хотела скорее оттуда убраться. Но я знаю адрес брата Усто-Рахимжона.
- Прекрасно. Назовешь мне адрес - я сегодня постараюсь уладить все это и вернуть твой паспорт. Нам уже пора лететь домой, поездка оказалась слишком насыщенной происшествиями.
Света тоже подала голос:
- А к Артему ты не поедешь?
- Не знаю, если времени на это хватит.
Я сказала, обращаясь к Деборе:
- Я тоже хочу съездить к Артему.
- Сейчас пообедаете, - вмешалась мать Деборы. - А потом все вместе поедете - Хасан-ака вас отвезет на машине.
Отец Деборы кивнул и добавил:
- Мой микроавтобус к вашим услугам.
После завтрака я подошла к Марату и поговорила с ним наедине. Рассказала о свертке. Он зашел в спальню и внимательно осмотрел пакет. Потом тщательно вытер его полотенцем и положил обратно в сумку.
- Не вздумай открывать это. - предупредил он меня. - И никому ни слова.
- Понятно.
- И еще... Сразу адресок этого мастера мне дай. Попробую что-нибудь сделать.

16

Встреча с Артемом была радостной. Он заулыбался, при виде нас, не сводил с меня взгляда. Мы стояли вокруг его койки, всего их в палате было четыре и все были заняты. Возле двух коек к тумбочкам были прислонены костыли. В палате было очень чисто.
- Как я рад, ребята... Ужасно скучно здесь - и читать уже надоело, с соседями разве что поболтать... Они меня тут закормили восточными яствами. Даже по-узбекски несколько слов научился говорить...
Почему-то он не спросил, откуда я здесь взялась. Все заулыбались. Света первой подбежала к Артему поближе, начала поправлять сбившуюся простынь, суетиться, ухаживать. Он смущенно взглянул на нее:
- Не надо, Света... Все нормально.
- Как ты? Нога не беспокоит? - спросила Любаня.
- Нет. Когда мы отправимся домой? Где Марат? Семен с Ларисой?
- Он готовит наш отъезд, - ответила Света. - А Глейзеры дома остались - у Лариски что-то там заболело...
Ребята поговорили о пустяках. Я молча слушала их болтовню и смотрела на Артемку. Он тоже смотрел на меня. Наконец, он попросил:
- Ребята, вы не могли бы оставить нас с Ритой наедине? Извините...
- Конечно! О чем речь... - Любаня двинулась к выходу. - Мы тебе там в на тумбочке гостинцы оставили в пакетах. Разберешься?
- Разберусь... Ничего не надо было!
- Не кокетничай...
Все вышли. Я подошла поближе, остановилась у изголовья. Артем чуть сдвинулся, освобождая место.
- Присядь.
Я села. Он взял меня за руку.
- Ты где была, малышка? Я скучал.
- Была в Ташкенте.
- Ребята говорили, что ты уехала домой.
- Они не хотели тебя волновать.
- Что-то случилось? - встревожился он. - С тобой все в порядке?
- В порядке.
Он погладил мои пальцы.
- Нам надо поговорить, выяснить.
- Не надо.
- Почему?
- Потому что нет причины ничего выяснять. Я просто люблю тебя, вот и все.
В палате воцарилась тишина. Лица мужчин повеселели, но они старались не показывать вида, что прекрасно слышат нас.
Я все-таки это сказала... На душе сразу стало легче.
- Повтори, - он приподнялся на локте. - Повтори...
- Я люблю тебя. Очень люблю.
- А я люблю тебя. - Он притянул меня к себе, поцеловал.
- Вай, маладец! - прокомментировал один из соседей. - Уважаю! Якши!
Мне совсем не было стыдно, только все происходящее казалось каким-то спектаклем - хорошим спектаклем. В котором мы с Артемом играли главные роли. "Господи, - взмолилась я. - Сделай так, чтобы все было хорошо!"

17

Марат появился дома только вечером. Он был взволнован и встревожен, сразу позвал меня в сторонку.
- Видел я твоего Аскара, землячка, - начал он. - Мутный типок...
- Он не мой, Марат.
- Ладно... Короче, он требует свой сверток.
- А ты не узнал, что в пакете?
- Рита, - он понизил голос, - забудь про пакет... Я-то итак сразу все понял. Только тебе не надо знать подробностей, Рита. Ни к чему.
Я покачала головой.
- Аскар... А сначала он мне показался порядочным. Интересно, для чего он сунул свой пакет в мою сумку?
- Времени у него не было, торопился. Что под руку в багажнике попало, туда и спрятал. Он не ожидал, что ты от него сбежишь. Кстати, твоего мастера...
- Что с ним?! - я испугалась за мозаичника.
- Не знаю... Похоже, неприятности у него из-за тебя. Ладно, дело не в том. Я сейчас заберу сверток и поеду на встречу с Аскаром. Он привезет твой паспорт. Оттуда я поеду в аэропорт за билетами.
- Я еду с тобой.
- Нет.
- Да. Я еду с тобой - баста!
- Рита!
- Марат! Тебе придется ехать со мной! И пакет будет у меня, а не у тебя, понял?!
Его скулы ходили ходуном, я услышала явственный скрип сжатых зубов.
- Ладно, - выдавил он наконец. - Едем. Ты сама напросилась. Только запомни: твой Аскар - сволочь последняя, он очень опасен.
- Он не мой, Марат.
- Но нашла-то его ты.

Встреча произошла в ресторане “Ренессанс” близь Ташкентского "бродвея", то бишь, если мерить по европейским стандартам, в сити-центре. Был вечер, народу в зале было сравнительно немного. Мы с Маратом остановились у входа в зал. К нам подошел официант.
- Добрый вечер. Прошу вас туда... - Он указал на один из столиков. - Думаю, вам там будет удобно.
- Погоди-ка, дружище, - фамильярно прервал официанта Марат. Он выискивал взглядом Аскара. - Нас тут должны ждать.
Я взяла Марата под руку и шепнула ему на ухо:
- Вон они... в дальнем углу. Их четверо. Что будем делать?
Он побледнел, завидев Аскара в окружении троих здоровенных парней. Они откровенно пялились на нас и, улыбаясь, перебрасывались оценивающими репликами. Аскар что-то сказал им - они отвернулись, - и пошел нам навстречу.
- Рита! Какое счастье вновь встретиться с тобой! - он протянул мне обе руки.
- Здравствуй Аскар. Давай без рук.
Он засмеялся.
- Жаль! Я так хотел еще разок прикоснуться к тебе... А кое-кто из моих друзей хотел бы прикоснуться к твоему спутнику. - Он взглянул на Марата. - Грубоват ты, Марат.
Один из парней встал из-за столика и хотел подойти к нам, вид у него был угрожающий. Но Аскар что-то сказал ему по-узбекски и тот, хмуро кивнув, вернулся на место.
- Ладно, придет время - поговорим и об этом инциденте. Марат, ты же понимаешь, что за все нужно отвечать, за любое свое деяние человек должен расплачиваться.
- Ты считаешь, что я тебе что-то должен? - спросил Марат. - Давай обсудим.
Я никогда не видела его таким воинственным.
- Я же сказал! - На миг улыбка исчезла с лица Аскара. - Об этом позже. Чего же мы стоим? Марат, веди свою спутницу к нашему столу.
Я перебила его:
- Стой, Аскар. Никуда мы не пойдем. И разговоров с тобой вести не собираемся. Твоя вещь у нас, но не с собой. У меня есть условие.
- Паспорт? О, Аллах... Вот твой документ, девочка! - Он сунул руку во внутренний карман своего пиджака и вынул мой паспорт. - Держи. Он мне совсем не нужен. А ты отдай мне то, что я по ошибке положил в твою сумку.
- По ошибке... - я покачала головой. Паспорт я отдала Марату, и он положил его в свою барсетку. - Аскар, мало того, что ты силой удерживал меня у себя дома, но, как я узнала, ты еще и собираешься отомстить Усто-Рахимжону. Это так?
Улыбка исчезла с его лица.
- Ты пытаешься влезть в мои дела, Рита. И Марат, кстати. Этого не стоит делать. Могу наказать. - Я вдруг увидела, в его глазах ярость. - Никто не может меня предать безнаказанно. Поняла?! Давай сюда мою вещь.
- Тогда распрощайся со своим драгоценным свертком!
- Э-э, подруга... Ты, похоже, ничего не поняла. Ты хоть понимаешь, во что вляпалась?! Да от тебя и твоего Марата мокрого места не останется!
Марат решил вмешаться. Последние слова Аскара вдруг как будто включили в нем какой-то механизм.
- Ты что, решил что можешь вот так спокойно нам угрожать? - его голос был спокоен, но в этом спокойствии я вдруг услышала такие нотки, что мне стало жутко. Марат подошел к Аскару ближе. - Так или нет? Или мне показалось?
Аскар криво усмехнулся и ударил Марата в живот кулаком. Его подручные вскочили и побежали к нам. Марат согнулся, но, пересилив боль, бросился в атаку. Он успел перехватить руку Аскара, сделал подсечку... Но подоспела помощь - молодчики Аскара окружили нас, скрутили руки Марата.
И тут из-за моей спины вышел пожилой узбек с серебристо-седой бородой. Он приветливо улыбнулся мне, кивнул Марату. Потом он повернулся к Аскару. Но его взгляд перестал быть добрым. Он стал каким-то оценивающим, взвешивающим...
- Ассалому алейкум, Аскаржон.
- Ваалейкум ассалом, Махмуд-ака... - Он повернулся к своим парням. - Отпустите его... Возвращайтесь к столу.
Аскар что-то хотел сказать еще, но пожилой нетерпеливо поморщился и перебил его:
- Что ты хочешь от этих людей, сынок?
- Ничего, Махмуд-ака. Ну... Не совсем так, конечно... Вон у нее есть моя вещь...
- Э-э... Ты что-то неконкретно заговорил. Только что ты угрожал девушке, про какое-то мокрое место говорил. Было такое?
Аскар побледнел. Справившись с собой, он взял пожилого под локоть.
- Давайте пройдем за стол, Махмуд-ака. Поговорим там, где нам будет удобнее обсудить дела. Мы встали возле выхода... Здесь люди, неудобно.
- Дела? Какие дела ты со мной собрался обсуждать, сынок? Ты приглашаешь меня за свой стол?
Он обвел взглядом зал, выбрал пустой стол и повел нас к нему. Мы расселись. Подлетел официант и, обращаясь к Мухмуду-ака, спросил, что нам подать. Но седобородый лишь сделал недовольное движение пальцами и официанта как ветром сдуло.
- Здесь тебе будет удобно? - спросил старик Аскара.
Тот опустил голову. Я поняла, что он действительно смертельно боится этого Махмуда-ака. Марат, криво улыбаясь, наблюдал за происходящим.
- Так, придется мне выяснить все до конца, - произнес седобородый. Он посмотрел на меня ласковыми глазами. - Доченька, отдай мне его вещь, пожалуйста.
В его просьбе было столько властности, что моя рука автоматически открыла сумочку. Я достала пакет, перемотанный скотчем и вручила его старику. Аскар уставился на сверток. По его лбу стекала капелька пота, лицо было мертвенно бледным.
- Спрячьте, Махмуд-ака... Это нельзя показывать! - прошептал он.
- А в личные вещи девушки это подкладывать можно? - Желтоватые глаза седобородого жгли Аскара насквозь. - А девушку похищать можно? А старику Рахимжону мстить тоже можно?! А у своих друзей крысятничать? Ты что вытворяешь, щенок?!
За столом повисло тягостное молчание. Я вдруг почувствовала, что у меня дрожат коленки. Марат незаметно нашел мою ладонь и ободряюще сжал пальцы.
- Махмуд-ака... - начал Аскар просительным тоном. - Все не так, как выглядит...
Но пожилой уже не обращал внимания на парня. Он снова улыбнулся мне по-отечески и сказал:
- Кизим, тебе большой привет от Усто-Рахимжона. Не волнуйся за него. Какая ты смелая, что решилась заступиться за старика... - Он грозно глянул на Аскара и тот стал еще сантиметров на двадцать ниже. - Не переживай, кизим. С этим мы разберемся сами. И с пакетом тоже. А ты возвращайся со своими друзьями домой в Самару. И будь счастлива, дочка. Не садись в случайные машины, за рулем могут быть разные... ты меня понимаешь.
- Спасибо, Махмуд-ака, - я встала. - Надеюсь, Аскар не сильно пострадает...
Он понял мою насмешку над парнем, подмигнул мне и подыграл:
- Мои возможности не безграничны, кизим. С Аскаром будут разговаривать люди... Обещаю - я передам им твою просьбу.
Марат тоже встал и, кивнув пожилому, взял меня под руку.
- Рахмат, Махмуд-ака, - сказал он. - Надеюсь, наше знакомство будет продолжаться?
- Передай привет... сам знаешь кому, - ответил седобородый. - В следующий раз, если надумаете еще приехать в Узбекистан, то сообщите заранее. Вас встретят, проследят, чтобы подобных историй больше с вами не приключалось. До свидания. До свидания, кизим!
Мы вышли из ресторана. Меня затошнило от переживаний. Марат тоже был на взводе. Но я все-таки поняла - друг Артема очень непростой человек... Куда девалась его постоянная дурашливость? Он стал подтянут и серьезен.
- Кто это? - спросила я у Марата, - что за Дед Мороз?
- Тише... - Он испуганно покосился на двух мужчин, о чем-то беседовавших возле черной иномарки, запаркованной на стоянке возле ресторана. Они оба бросили в нашу сторону взгляды. - Это очень уважаемый человек.
- Откуда ты его знаешь?
- Неважно. Важно то, что ты в безопасности. Этот Аскар... он сам создал себе неприятности. Пакет принадлежит не ему... - Марат махнул рукой. - Пойдем скорее отсюда. И забудь все, что видела и слышала.
Мы сбежали со ступенек и растворились в толпе...

На следующий день мы поехали в больницу и, переговорив с главным врачом, узнали, что Артем может покинуть больницу, правда для этого ему надо будет подписать документ об отказе от лечения. Кроме того, ему дали направление в хирургию по месту жительства, историю болезни. В тот же день мы вылетели домой...

АРТЕМ.
1

Сотрудник ГИБДД поднял жезл и дал отмашку. Я досадливо выругался и включил правый поворотник. Остановившись на обочине, подождал, когда милиционер подойдет.
- Здравия желаю, сержант Артеменок. - Он козырнул и протянул руку, - ваши документы, пожалуйста.
Я отдал ему права и техпаспорт. Сержант изучал документы тщательно, как ученый изучал бы древний редкий манускрипт.
- Попрошу вас выйти из машины.
- Пожалуйста.
Я вышел. Он сверил мое лицо с фотографией на правах.
- Прошу вас пройти со мой в помещение.
- С удовольствием.
Я решил не перечить менту, поскольку догадывался, что Марат успел здесь побывать и наверняка дал указание сотрудникам ГИБДД придраться ко мне. Мы зашли к ним на пост. Меня подробно допросили о том, кто я, откуда, и с какой целью прибыл в этот город. Заставили дунуть в трубку. Я беспрекословно выполнил все их требования и стоял, улыбаясь - лица у сотрудников были озадаченными. Почему я не возмущаюсь? Тогда легче было бы довести меня до истерики и впаять неподчинение. Но перед ними стояла сама лояльность.
- Адвокат, значит? - буркнул сержант, остановивший меня на дороге.
- Так точно, товарищ сержант. Адвокат.
- У нас свои защитники есть. Зачем нам левые?
- Значит понадобился левый. Клиент всегда прав...
- Э-э... - сказал сержант. - М-нэ...
- Не понял? - услужливо спросил я.
- Давайте проверим ваше транспортное средство.
- Конечно! Как скажете, товарищ сержант.
Я и двое сотрудников подошли к "Форду". Я открыл все, что можно открыть: багажник, капот... Предъявил аптечку и огнетушитель. Мы совместными усилиями выяснили, что ручной тормоз моего автомобиля находится в прекрасном состоянии, и все номера - двигателя, салона и так далее - вполне правильные и в списке похищенных не значатся. И резина у меня на колесах была высокого качества...
ГИБДДшники стояли возле машины и смотрели на нее с откровенной ненавистью. Я лучился доброжелательностью. Ситуация становилась откровенно комичной. Сотрудники это, кажется, поняли. Один из них снял с головы пилотку и протянул ее к моему лицу.
- Дыхни-ка в пилотку...
- Не глумись, Макарыч... - вмешался его коллега. - Он уже в трубку дул.
- Пусть дыхнет в пилотку! - настырничал мент. - А вдруг трубка не боеготова.
Я пожал плечами и дыхнул. Сотрудник понюхал пилотку. Второй мент заржал:
- Скажешь теперь, Макарыч, жене своей, что на работе пилоток нанюхался...
- Пошел ты...
- Все нормально? - осведомился я. - Или еще куда дыхнуть?
Мне отдали документы - ну не до чего им было больше докопаться. Пришлось отпустить...
Сначала я решил где-нибудь устроиться. У ментов я решил ничего не спрашивать - остановился у коммерческого киоска, купил пачку сигарет, а заодно узнал, где находится гостиница. Городок был крошечный, гостиница здесь была одна и оказалась довольно-таки комфортабельной. Мне любезно предоставили номер.
Оставив вещи в комнате, я вышел на улицу. В первую очередь я решил отправиться в прокуратуру. Возле совей машины, запаркованной на стоянке, я увидел двоих сотрудников ГИБДД - они смотрели на нее, как удав на кролика. Я подумал, что до прокуратуры мне лучше дойти пешком, тем более, что она находилась в пяти минутах ходьбы от гостиницы.
Но мой поход к прокурору города не увенчался успехом. Марата там не было, прокурор Точилин Сергей Геннадьевич разговаривал со мной сухо, педантично потребовал предъявить документы, отказал подписать ордер на защиту Силаевой Маргариты.
- С кем вы заключили договор? С самой Силаевой? Или ее родными? Приехали по собственному почину? Не понятная заинтересованность, господин адвокат... - Он вперил в меня свинцовый взгляд и всем своим видом давал понять, куда мне следует идти. - До свидания.
Я не пал духом и решил побывать в родильном доме. Узнав у прохожих, где он находится, вернулся к гостинице. Ментов возле машины уже не было, поэтому я поехал к роддому на ней.
В приемном покое сидели двое мужчин - будущие или сбывшиеся папаши - оба не выспавшиеся и чуть навеселе. Они, похоже, подружились здесь, сроднившись на почве сходных обстоятельств. Когда я вошел, они заинтересованно глянули на меня, предположив, что компании будущих отцов прибыло. Я сразу же подошел к окошку и постучался. Открыли не сразу.
- Настюха злая, - заметил один из мужчин, - не любит, когда стучат в окошко. Ты, мужик, подожди, она сама высунется минут через пять.
Я улыбнулся папашам и последовал совету. Не стоило злить Настюху, кем бы она не была...
- А такой анекдот слышал? - мужик продолжил прерванный разговор. - Папаша с женой через окошко общается - родила она недавно. Кричит ей, на кого, мол сын похож? Рядом какой-то другой мужик говорит: "А ты его все равно не знаешь..." Ха-ха!...
Через некоторое время окошко приоткрылось.
- Кузин! - голос у медсестры был звонкий, как корабельная рында. - Петруха Кузин, подойди!
Один из мужчин вскочил и подбежал к окошку.
- А? Тут я! Чего там, Насть?
 Я заглянул ему через плечо. Девушка, позвавшая Кузина оказалась толстогубой, щекастой пышечкой.
- Родила. - Настюха деланно отвернулась, демонстрируя профессиональное равнодушие.
- Когда?! - Петруха начал пританцовывать на месте.
- Да с полчаса назад...
- Да кого ж?! Не томи, Настенка!
- Кого, кого... Двойня у тебя.
- Да знаю я, что двойня! Ты скажи, кто родился-то?
- Девочка...
- А-а!
- ...и пацан.
- У-у!!!
Новоявленный папаша вдруг просунул руки в окошко, ухватил медсестру за воротник халата, притянул к себе и впился поцелуем в пухлую щеку.
- Пусти!.. Пусти, Кузин!!!
Но он уже и сам отпустил ее, радостно хохоча, повернулся ко мне, обнял, оттолкнул, подбежал к своему недавнему напарнику:
- Дочка и сын! Ты представляешь?!
- Ювелир, - восторженно поддержал радость Петрухи второй мужик. - Жму лапу, папаша!
Они крепко обнялись. Откуда-то появилась бутылка, звякнул стакан.
- Эй, вы! А ну марш на улицу! Здесь пить нельзя! - Настя сунула голову в окошко, так, что ее крупные мягкие груди свесились на эту сторону. - Сейчас милицию вызову!
Кузин подбежал к окошку, на ходу вынимая из-за пазухи коробку конфет.
- Держи, Настюха! За весть радостную! - и вручил ее медсестре. - На кого похожи-то?!
- А ты его не знаешь! - вмешался приятель папаши.
Все засмеялись.
- Эх, дошутишься ты у меня... - заметил Петруха. Потом он повернулся ко мне. - Айда, мужик, выпьем! Обмоем детишек моих, а?
Лицо Петрухи озаряла радостная улыбка. Я отказался.
- Извини, друг, дела.
- Какие дела?! Да ты чего? У меня сразу дочь и сын родились! Такое не часто случается!
- Что поделаешь, - вздохнул я. И протянул руку, - Поздравляю тебя, Петр.
- Спасибо, - он ответил на рукопожатие. - Смотри, если передумаешь, приходи. Я тут рядом живу: улица Толстого один, запомнить легко. Скажешь - Петруха-тракторист, тебе любой дорогу покажет.
Друзья, обнявшись и оживленно переговариваясь, вышли из приемного покоя. Медсестра, улыбаясь, смотрела им вслед. Потом перевела взгляд на меня.
- А вы что здесь?.. Как фамилия?
- Здравствуйте, Настасья, - я подошел к окошку и улыбнулся пухлой медсестре. - Мне поговорить надо с вами.
- Некогда мне говорить, - улыбка исчезла с ее лица, уступив место выражению профессиональной неприступности. Она окинула меня взглядом с ног до головы. - Работать надо.
- Погодите... Мне о Силаевой Маргарите поговорить надо. Я ее адвокат.
Настя уставилась на меня округлившимися глазами.
- Э-э... Конечно! - Она суетливо защелкала шпингалетом со своей стороны двери и открыла ее. - Зайдите!

2

Медсестра Настя завела меня в небольшой кабинетик - что-то вроде вахтерки. Сама она села за столик, на котором лежали кипы каких-то формуляров, а мне предложила кресло по другую сторону стола. Настя округлила глаза и почему-то шепотом спросила:
- Вы ее видели?
- Маргариту? - не понял я.
- Да...
- Видел. То есть... Да, видел. Но мне все равно надо еще встретиться, надеюсь это произойдет сегодня или завтра.
- Ух ты... - Медсестра заерзала на стуле. - А зачем она убила Люцию, вы уже знаете?
Я опешил. Похоже, медперсонал был уверен в виновности Риты. Черт, в таких условиях работать будет сложновато. Неужели у нее совсем нет сторонников?
- Почему вы думаете, что именно Силаева убила главврача?
- Это всем известно. Они ненавидели друг друга. - Настя бросила взгляд на тумбочку рядом со столом. - Вы, может быть, чаю хотите?
Я мысленно выругал себя за то, что не купил на всякий случай коробку конфет или тортик. Но чаю выпить все-таки решил согласиться, - чаепитие располагает к откровенному разговору, а мне просто необходимо было разговорить эту Настю. Сделать это можно было легко - медсестра оказалась девушкой простой и коммуникабельной.
- С удовольствием, - сказал я. - С утра за рулем. Как приехал в ваш городок, так до сих пор и брожу по делам.
- Ой... А покушать не желаете? - встрепенулась Настя. Ее взгляд красноречиво поведал мне, что девица, кажется, не прочь завести со мной шашни. - Я могу и покормить вас. У меня тут пельмени...
Она нагнулась и полезла в тумбочку.
- Нет, от пельменей я, пожалуй, откажусь, Настя. Давай просто чайку попьем? - Я намеренно заговорил с ней по-свойски. - Ничего что я на "ты" перешел?
- Нормально, - махнула рукой она. - Чай, так чай.
- Договорились. Меня Артем зовут. А твое имя я уже знаю.
На столе один за другим появились фаянсовые бокалы, коробочка с чайными пакетиками, банка с вареньем, конфеты, завернутый в оберточную бумагу пирог, пластиковый электрочайник. В углу комнатушки был кран, из которого Настя набрала воду. Через несколько минут перед нами уже стояли бокалы со свешивающимися из них "хвостиками" заварочных пакетиков.
- Хотя бы пирога поешь, Артем. Вкусный, с клубничным вареньем.
Сама Настя отнюдь не грешила любовью к диете - с нескрываемым удовольствием она стала уписывать свой пирог в обе щеки, умудряясь при этом кокетливо улыбаться и строить глазки.
- Да, пирог отменный. - Я с удовольствием съел кусочек. - Продолжим наш разговор?
- Ага...
- Значит, вы все тут считаете, что Ри... Маргарита убила Люцию Ахметовну?
- Ну да. А как же еще? - Она сделала большой глоток чая. - Ее же Галка видела с молотком в руке.
- Галка? Она здесь работает?
- Так ты чего, вообще не в курсе что ли?
- Я еще не читал дела. Но обязательно прочитаю, просто решил сначала составить для себя свою общую картину произошедшего.
- А... Ну, тогда я тебе рассказу, как все было, а ты составляй свою картину. Чего чай не пьешь-то?
- Пью, пью... Ты рассказывай.
И Настя начала свое повествование. При этом она не забывала налегать на пирог, варенье, конфеты и чай. Прямо Цезарь какой-то...
В тот день Маргарита уже с начала рабочего дня поцапалась с главным врачом. Люция Ахметовна выразила свое недовольство по поводу какой-то мелочи. Это очень разозлило Риту, и она ответила резким тоном. Всё бы ничего, но инцидент произошел в присутствии других работников роддома, поэтому Люция Ахметовна взъярилась. А какому начальнику понравится, что его подчиненный ведет себя слишком независимо, да еще и огрызается при всех?
- А из-за чего конкретно все произошло? Что такого сказала главврач?
- Да фигню какую-то. У одной пациентки во время родов случилось кровотечение, но благодаря Маргарите, осложнений не возникло, больше пыли было... Кто-то, а я догадываюсь кто, донес Люции о случившемся. Ну, главврачиха и начала к Ритке привязываться, мол, не фига лезть, если опыта не хватает. Можно было, говорит, не доводить до того, что кровотечение открылось... Рита ей в ответ, мол, кому-кому, а той о подобных ситуациях говорить вообще стыдно. Мы не поняли, в чем дело, но Люция тогда совсем серьезно разоралась...
Потом Маргарита и Люция Ахметовна ушли в кабинет главврача. О чем там шел разговор - история умалчивает. Но Ритка оттуда вылетела злая, как тысяча чертей!
- Как? Разве ее не в кабинете застали?
- Это потом. Она туда еще два раза заходила. Минут через двадцать ее снова вызвала Люция. Ритка с нами курила на лестнице - ведь не курит сама, а тут... Перенервничала. Тогда-то она и сказала, что когда-нибудь не выдержит, и грохнет Люцию.
- Грохнет?
- Убьет, значит. Мы-то думали, что это она так, со зла, с психу брякнула... Короче, ее снова Люция к себе зовет - это ей Галка передала. Ритка побледнела вся, затряслась... Но пошла. На этот раз ее долго не было. Потом ей все равно пришлось выйти из кабинета, потому что роды надо было принимать - не сложные, но там что-то было не так. Короче, в третий раз она к Люции уже сама пошла.
Третье посещение кабинета главного врача Ритой оказалось роковым. Минут через пять после того, как она вошла туда, следом прибежала Галина - медсестра. Она-то и застала Риту с молотком в руке, а на полу лежала убитая Люция Ахметовна...
Мы уже допили чай. Оба закурили. Настя стояла у окошка под приоткрытой форточкой. Ее взгляд стал задумчивым, лицо строгим.
- Все, все было в крови... Галка прибежала к нам, мы в ординаторской были... Орёт чего-то... Мы сразу ничего не поняли. Прибегаем - в кабинете только труп. Дверь балконная нараспашку, Маргариты нет. А на полу молоток лежит... Осколки... Для чего ей понадобилось шкафчик разбивать? Ну вот... Что нам еще было думать?! Вызвали милицию. Они приехали быстро, а следом - заместитель прокурора, Марат Якубович. Люция Ахметовна его мама... Он так переживал! Пришлось ему успокаивающее дать.
- Что за шкафчик?
- Шкафчик? А... Там Люция Ахметовна препараты хранила. Ну эти... которые строго по рецепту.
Она замолчала, заново переживая события рокового дня. Я, пытаясь отвлечь ее от этих воспоминаний, спросил:
- А кто сейчас выполняет обязанности главного врача?
- Ординатор. Михаил Анатольевич Самойлов. Сейчас пока он, а потом... я не уверена. Хочешь с ним поговорить?
- Пока нет. Настя, мне нужен домашний адрес Силаевой. Поможешь?
- Слушай, адвокат... или не адвокат?... а ты часом не темнишь? Как это ты не знаешь домашний адрес своей клиентки?
Я вздохнул.
- Я адвокат. Понимаешь, Настя, я знаю Риту со студенческих лет. Эта история началась так давно... Надо ли рассказывать, объяснять?
Она искоса глянула на меня и покачала головой.
- Ладно уж... Поверю. Вот значит, из-за кого она затворницей жила... Ясно. Что еще тебя интересует, кроме домашнего адреса?
- С кем она общалась? Есть ли у нее друзья в этом городе? Может быть ты их знаешь?
Настя выбросила окурок прямо в форточку и повернулась ко мне:
- Конечно. Кто же не знает Альберта? Пиши...
- Пишу. И еще, Насть, мне бы с Галкой этой пообщаться... Она на работе?
- Нет. В отпуске. Дома сидит. Я тебе ее телефон дам, созвонишься. Только, бестолковая она. Вряд ли ты от нее чего-нибудь добьешься.

2

Я знал, что Рита живет у дяди и тети. Старший брат после смерти сестры забрал малышку в свою семью, тем более, что собственных детей у него с женой не было. Риту воспитывали как собственную дочку. Дядя не стал скрывать от девочки истины, рассказав ей обо всем после того, как она стала совершеннолетней.
В первую очередь я решил посетить именно семью Риты. Когда я, попрощавшись с гостеприимной медсестрой Настей, вышел из роддома, то увидел, что возле моей машины стоят два парня в кожаных куртках. Они были очень похожи друг на друга. Один, со скучающим видом прислонился к машине, а другой прохаживался возле нее взад-вперед. Завидев меня, они переглянулись и о чем-то коротко переговорили. Я подошел.
- Дядя, твоя машина? - спросил один из них.
- Моя, племянник.
Спросивший усмехнулся.
- Племянник, говоришь...
- Дядя, говоришь... - произнес я в ответ. - Чего надо-то?
Я понял, что этих громил подослали. Кто? А кто еще знал о том, что я буду в городе? Конечно же Марат. Вот только, не хотелось в это верить... Неужели он докатился до того, что начал подсылать таких вод молодчиков к друзьям, хотя бы и бывшим?
- Угадал, - вступил в разговор второй из парней. - Нам от тебя кое-что надо. Короче, сейчас ты, дядя, садишься в свою машину и чехлишь из нашего города в свою Самару на очень большой скорости. Ясно?
- Чехлишь?
- Ага, чехлишь. Уезжаешь, короче. Понятно?
- А если нет?
Они переглянулись.
- Такого варианта не существует. Ты просто уезжаешь, и все.
Я шагнул к машине, доставая из кармана ключ. Но тот, который стоял ближе к машине, не посторонился.
- Ты все понял, дядя? - спросил он, глядя на меня исподлобья. - Или тебе требуется разъяснение поподробнее?
- Отойди от машины. А то я сам сейчас вам все разъясню.
Я уже понял, что придется защищаться. Нападать не стоило, потому что было видно - они сами хотели спровоцировать драку, чтобы легче было потом свалить вину на меня. Поэтому я пожал плечами и обошел "Форд", чтобы открыть дверь с пассажирской стороны.
- Эй, дядя! Ты, кажись, не понял...
Парень подбежал ко мне и вцепился в плечо. Я перехватил его руку и завернул ее ему за спину. Второй забежал мне за спину, но я развернулся и толкнул на него напарника. Они замешкались, но не на столько, чтобы я успел сесть в машину. Но я успел занять удобную позицию - прикрыв спину автомобилем. Они разделились и стали заходить с двух сторон.
- Вас послал Марат? - спросил я.
- Какой еще Марат?! - по его глазам я понял, что он действительно не знал, о ком я спрашиваю.
Парень справа замахнулся, но я легко ушел от удара. Однако, второй успел достать меня кулаком в подставленное плечо. Я не остался в долгу, хлестнув ему по глазам пальцами. В это время подоспел второй и мне пришлось сманеврировать - я отскочил в сторону, чтобы между нами был временно ослепленный.
- Сука! Он мне по глазам!... - верещал он, растирая слезы. - Убью!
Я успел еще ударить пару раз второго парня, но потом они навалились одновременно, молотя кулаками, как поршнями. Может быть, я выдержал бы этот натиск, но меня вдруг ударил по голове сзади кто-то третий - сильно, неожиданно... Я свалился под градом ударов, посыпавшихся с трех сторон и отключился...

3

Кто-то в моем сне читал стихи. Голос был бархатистый, с приятной хрипотцой.

Смешит нас горе, но печалит счастье.
Мы ищем правду в откровенной лжи.
Бывает нам уютно лишь в ненастье.
Как искренно мы верим в миражи!

Нам ненависть привычнее любви.
А радость вызывает в нас страданье.
Мы счастье свое строим на крови.
Любви предпочитаем обладанье.

Любой полет падением считаем.
И добродетели нам сладостнее грех.
Где надо воздвигать - мы там копаем.
Чужой провал в нас вызывает смех.

Мы с удовольствием глазеем на уродство.
Толпой бросаем камни в Красоту.
И величаем мудростью юродство.
В любом наряде ищем наготу.

Мы постоянно видим в чистом гадость.
В товар мы обратили даже честь.
Мы плачем, но, скрывая свою радость,
Спасителей своих ведём на крест.

- Ну как? - спросил тот же голос.
Я хотел ответить, но меня опередил другой голос, уже женский:
- Как всегда ты обозлен на весь мир.
- Грубо.
- Зато в точку.
- Не совсем...
- Альберт, своим стихотворением ты говоришь всем: "Какие же вы все сволочи!"
- Не "вы", а "мы".
- Ты романтик...
- Ты сказала это так, как будто хотела назвать меня старой сволочью. Но я не обижаюсь. Из романтиков всегда, в конце концов вылупляются самые сволочные и желчные циники. А стихотворение... я слизал стиль у Франсуа Вийона. Помнишь его "истины наизнанку": "От жажды умираю над ручьем, смеюсь сквозь слезы и тружусь играя..."?
- ..."Куда бы не пошел - везде мой дом. Чужбина мне - страна моя родная", - продолжила женщина. - Кажется наш гость пришел в себя. Представляю, о чем вы сейчас думаете, Артём.
Она назвала меня по имени. Интересно... Я открыл глаза. В комнате был полумрак. Впрочем, помещение, в котором я находился, трудно было назвать просто комнатой. Это был огромный зал, заставленный картинами, гипсовыми статуями, подрамниками... "Мастерская!" - догадался я. Чуть поодаль от дивана, на котором лежал я, у журнального столика в креслах сидели двое - мужчина и женщина. В руках у них были бокалы с темной жидкостью - скорее всего с вином - мужчина держал в правой руке раскуренную трубку. Оба смотрели на меня.
- Здравствуйте, - пробормотал я. Говорить было больно. - А где я?
- У друзей, - ответил мужчина. - Меня зовут Альберт, фамилия Крестовников. А это - Анна, моя любимая женщина.
- А вы Артём, друг Маргариты, - улыбаясь, добавила женщина. - Рита нам о вас много рассказывала.
- Дайте, пожалуйста, сигарету, - попросил я. Я дотронулся до затылка и нащупал повязку. - Спасибо, перебинтовали... Меня кто-то ударил по голове. Вы не в курсе - кому это понадобилось? И как я здесь оказался?
Анна кивнула Крестовникову и куда-то вышла. Сам хозяин мастерской подошел ко мне с бокалом.
- Выпейте вина, мой друг. Оно придаст вам бодрости. К сожалению, сигарет у меня нет, но могу предложить трубку, изготовленную из корня ореха. Хорошая, прокуренная трубка. И неплохой табак.
Я отпил из бокала. Темная густая жидкость приятно согрела нёбо.
- Какое замечательное вино... И от трубки не откажусь. Очень курить хочется...
Он кивнул с таким видом, как будто заранее знал мой ответ. Вернулся к столику, открыл деревянную коробку, вынул из нее трубку.
- Прежде чем прикурить, понюхайте табак, мой друг. Спорю на тысячу пиастров, такого табака вы еще не нюхивали.
Забавная манера разговаривать у этого Альберта... Да и сам он - человек оригинальный, по всему видно. Я взял набитую трубку, понюхал табак и почувствовал вкусный терпкий запах чернослива.
- Да, это не сигарета. Это посерьезнее будет...
- Ни какого сравнения! - Художник протянул мне спички. - сравнивать курение трубки с курением сигареты, это все равно что сравнивать любовь с онанизмом.
- Альберт! - послышался укоризненный голос Анны. Она вошла в мастерскую с подносом в руках. - О чем ты говоришь? Артем ослаб, а ты ему свою вонючую трубку тычешь под нос... Ему сначала надо принять лекарство, поесть, выпить кофе.
Пришлось ее послушаться. Они совместными усилиями придвинули ко мне столик и Анна разложила на нем еду - бульон в фарфоровой чашке, крекеры. Из черной керамической турки на металлической подставке доносился аромат свежесваренного кофе.
- И это ты называешь едой?! - загремел Альберт. Он презрительно ткнул пальцем в сторону крекеров в серебряном блюдце. - Что это за тесто? Ему после боя с этими проходимцами необходим настоящий бифштекс с кровью!
Анна улыбнулась.
- Будет и бифштекс. - Но тут же уточнила, - Через час. А пока - бульон.
Пока я хлебал из чашки вкусный куриный бульон, приправленный пряностями, Альберт рассказал мне, как я попал в его мастерскую.
- Настёна рассказала мне, что вам пришлось противостоять троим противникам.
- Сначала их было двое...
- Да, третий подкрался сзади. Когда Настя позвонила мне, мы с Аннушкой сразу же выехали. Парни, которые вас избили, бросили вас лежащим на автостоянке, а сами сбежали. За это, Артём, вам стоит поблагодарить Настю - она подняла такой крик, пригрозила, что вызовет милицию... Она же вам оказала первую помощь. Там столько народу собралось... Вас хотели перенести в приемный покой, а потом вызвать "неотложку", но я договорился и забрал вас к себе.
- Спасибо. Но кто эти парни? С какой стати они напали на меня?
Все-таки я не верил, что Марат был способен пойти на такой шаг. Альберт пожал плечами.
- Шпана... Может быть вас хотели ограбить? Они предъявляли какие-нибудь требования?
- Потребовали, чтобы я исчез из города.
- Странно... - Художник встал, прошелся по мастерской. - Кому-то ваше появление поперек горла. Откуда им известна цель вашего приезда? Кто о ней знает?
- Только прокурор города и его заместитель.
- И еще мы с Анной.
- Откуда вы знаете о цели моего приезда?
- Не трудно было догадаться. Дело в том, что это я посоветовал Маргарите поехать к вам. Потом мы узнали о трагическом происшествии в родильном доме, подозрениях следственных органов в отношении Маргариты... И тут в городе объявляетесь вы - адвокат, близкий ей человек. Догадаться не сложно...
Я допил бульон и доел крекеры.
- Спасибо, Анна. Очень вкусно.
- Чуть попозже будет обед посерьезнее.
- Вот теперь можно выкурить трубочку.
Мы с Альбертом задымили. Анна собрала со столика посуду и ушла. Художник снова уселся в кресло.
- Так я тебя правильно понял... Ничего, что я на ты перешел?
- Нормально.
- Если я тебя правильно понял, ты уже разговаривал с прокурором?
- Да. Он указал мне на дверь.
- На каком основании?
- Требует предъявить договор с родственниками Маргариты.
- Это не проблема. Я могу заключить с тобой этот договор. Да и дядя Риты - Константин Денисович - будет только рад. Дядя и тетя знают о тебе?
- Нет, я только узнал их адрес у Насти.
- Надо поспешить, потому что они могут обратиться к другому адвокату.
Он вынул из кармана халата мобильный телефон, прищурился, набрал номер.
- Алло? Константин Денисович? Очень рад слышать вас. Это Альберт. Как ваше здоровьечко?
Я покуривал трубку и прислушивался к разговору. Художник не торопился приступить сразу к делу - выяснил, как обстоят дела со здоровьем у дяди Риты, и у ее тети - Евгении Семеновны. Потом он посетовал на погоду, дурно влияющую на гипертоников, сообщил об очередной солнечной вспышке, усугубляющей и без того незавидное положение людей, страдающих этим недугом. Константин Денисович, похоже, также был не слишком лаконичным, потому что Альберт время от времени замолкал, слушая своего собеседника и поддакивая ему. Наконец, он перешел к делу:
- Константин Денисович, а я ведь к вам по делу звоню. Вы уже виделись с Маргаритой? Нет? Почему? Ага... Свидания в период следствия запрещены? Прискорбно... А вы уже наняли адвоката? Собираетесь? Что? Ох... - Он нахмурился. - Константин Денисович, вы можете позвонить Евгении Семеновной и остановить ее? Дело в том, что у меня сейчас находится юрист из Самары, давний друг Маргариты, который приехал специально для того, чтобы защищать ее. Что? Понятно... Понятно. А не могли бы вы заехать потом ко мне? Да, Лермонтова. 25-й дом. Через часок? Ждем... И вам не болеть.
Он положил трубку в карман.
- Евгения Семеновна как раз поехала в адвокатскую контору, чтобы договориться о защите Риты. - Он хмыкнул, - Можно подумать, что кто-то из местных адвокатов пойдет против заместителя прокурора... Ладно. Ее дядя сейчас поедет на перехват Евгении Семеновной.
- Ясно. А потом они приедут сюда?
- Точно. Анна! - громко позвал он. И пояснил мне, заговорщицки подмигнув, - Надо подготовиться к военному совету...

4

До приезда Силаевых я успел принять душ, привести себя в порядок, пообедать. Чувствовал себя достаточно хорошо. Ушибы и ссадины на теле давали о себе знать, но особых неудобств не причиняли. Через некоторое время явились родственники Маргариты. Мы познакомились. Константин Денисович внешне был очень похож на Риту. Видимо, рыжий цвет накрепко въелся в гены рода Силаевых - пламенеющий ежик жестких волос дяди был лишь слегка тронут на висках сединой. Веснушки были не только на сухощавом лице, но и на руках. Евгения Семеновна оказалась улыбчивой невысокой женщиной с грустными глазами. Супруги сидели рядышком на диване, где я недавно отлеживался после драки.
- Никто, представляете, Альберт, никто... - Евгения Семеновна теребила пальцами пуговицу на своем жакете. - Извиняются, глаза отводят...
- А что вы хотите - городок невелик. Убита мать заместителя прокурора... Адвокаты боятся испортить с ним отношения. В таких случаях нанимаются адвокаты из области. - Художник перевел взгляд на меня. - Вот, кстати, один из них. Друг Маргариты - Артём Сухоруков.
- А мы с Артемом знакомы. Правда заочно, - дядя улыбнулся.
- Ваша фотография в комнате Риты в рамочке на столе стоит, - добавила тетя. - Так это вы - парень с юрфака...
Я кивнул. Вошла Анна с подносом, на котором были чашки с чаем, печенье, конфеты. Все это она разложила на столике.
- Итак, приступим. - Альберт сделал приглашающий жест. - А заодно обсудим, как нам быть дальше.
- Что тут обсуждать... Все очень просто. - Я взял одну чашку, глотнул ароматного чаю и улыбнулся супругам Силаевым. - Вам нужен адвокат, который будет защищать Риту. Я приехал сюда именно с этой целью.
- А те парни?.. Которые на вас напали? - напомнила Анна. - Они не успокоятся.
- Видите ли Анна...
- О чем ты, Аннушка? - вмешался Альберт и похлопал меня по плечу. - Не обращай внимания, Артём. Она просто волнуется за тебя.
- Я понял.
Он нахмурился.
- Но будь осторожен. Предельно осторожен.
- Буду.
- А что случилось? - спросила Евгения Семеновна, переводя взгляд с Альберта на меня. - Какие парни?

5

Альберт с Анной настаивали на том, чтобы я съехал из гостиницы и жил у них. Но я отказался. Переночевав у них одну ночь, я вернулся в гостиницу, переоделся и отправился в прокуратуру, где меня уже ожидал дядя Маргариты. Наконец, ордер был выписан.
На этот раз прокурор разговаривал со мной по другому. Вид у него был усталый, отрешенный.
- Работай, парень. Тяжело тебе будет что-то доказать... И мой заместитель настроен решительно. Я против него не пойду. Убитая - его мать.
- Знаю, Сергей Геннадьевич. Я знаю Марата давно, на одном курсе учились. Но подозреваемую знаю также достаточно давно. Она не способна на такую жестокость. Поэтому я должен разобраться во всем досконально. Что-то здесь не так.
- Могу тебе пообещать, Сухоруков, что с моей стороны тебе препятствий не будет. Большего от меня не жди.
- И на том спасибо...
Девушка за компьютером в приемной проводила меня пристальным взглядом.
- Алло, - услышал я ее голос, когда закрывал за собой дверь. - Марат?..
Первым делом я решил встретиться с Ритой. Свидание произошло в специально оборудованной для этого комнате. Милиционер завел Риту за решетку, разделявшую помещение пополам, а сам удалился. Я смотрел на любимую женщину и мое сердце сжималось от боли... Она осунулась, вокруг глаз залегли тени. Рита улыбнулась мне, но улыбка ее была такой беззащитной, что я отвел глаза.
- Здравствуй, - пробормотал я. - Как ты?
- Как в тюрьме... Здравствуй, Артём.
Я быстро написал в блокноте "Комната наверняка прослушивается, будь осторожна!" и показал ей. Она пожала плечами и кивнула, дав мне понять, что знает об этом.
- Я узнал, что завтра у вас день передач. Дядя и тетя передадут тебе продукты, одежду... Если у тебя есть в чем-то необходимость, напиши список. Я передам. А пока... вот, возьми. - Я протянул ей общую тетрадь, ручку, сигареты, две пачки чая и кулек конфет. - В тюрьме курево, чай и сладкое - первая необходимость.
Рита кивнула и принялась писать список. Я закурил. Молчание длилось долго. Потом она отложила ручку, вырвала листок, сложила его и передала мне.
- Я не могу пока вытащить тебя отсюда. Все слишком серьезно.
- Меня сегодня с утра возили в суд.
- Да, знаю. Я как раз получал ордер... Тебя защищал дежурный адвокат?
- “Защищал”...
Мы рассмеялись.
- Тебе вменяют статью сто одиннадцатую, четвертую часть.
- Что-то там про особую жестокость говорили.
- Нанесение тяжких телесных повреждений. Молоток... ладно, ты лучше вот что скажи, Марат в суде был?
- Нет. И без него много чего пришлось пережить.
- Да, этот дровец в топку подбросил бы... - Я протянул ей бумагу. - Распишись. Буду тебя защищать.
Она расписалась, вернула мне документ.
- Все-таки я втянула тебя в эту историю. Против своей воли.
- Ты должна была обратиться ко мне. Иначе я просто тебя не понял бы.
- Ты вряд ли сможешь мне помочь.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ты ничего не докажешь.
- Но ведь ты не убивала ее.
Она молчала. Я приблизил лицо к окошку, через которое мы разговаривали.
- Я знаю, что ты не виновна. Давай не будем разыгрывать мелодрам. Случилось то, что случилось. Надо разобраться во всем и поставить точку на этой дурацкой истории.
Она встала.
- Знаешь, Артём... Я устала от всего этого. Мне совершенно наплевать на то, что будет дальше. И тебе не стоит вмешиваться... Тем более, что тебе, кажется, уже досталось. Откуда у тебя эти следы на лице?
- Неважно. - Я тоже встал. - Если ты опустила руки, то это не означает, что я должен сделать то же самое. Борись, Рита. Или ты хочешь провести целое десятилетие в тюрьме? А может и больше, - уж на это Марат расстарается... А настоящий убийца будет разгуливать на свободе? Не будь глупой...
- Какая есть. Позови конвойного, или как его там... Я устала. И... прости меня.
Её увели. Я вернулся в гостиницу, чтобы еще раз внимательно прочитать копии обвинительных документов, привести в порядок мысли, подготовить план своих дальнейших действий. Мне совсем не нравилось настроение Риты.

АРТЁМ. Пять лет назад

1

Я тогда сказал Марату:
- Пусть она сама выберет.
Он злобно пнул камень и покосился на вершину Большого Чимгана.
- Она липнет к тебе. И ты к ней.
- Это достаточно весомый аргумент для того, чтобы ты наконец усвоил, что ситуация однозначна - третий лишний.
- Ты не даешь мне шанса. Мы договаривались.
- Шанс есть у нас обоих. Послушай себя со стороны, Марат. Ты несешь такую ерунду...
- Ах так? По твоему, я дурак?
- Ты влюблен. А влюбленные все немного не в себе.
- Ты тоже влюблен.
- Да. - Я улыбнулся. - Да! И, по-моему, взаимно. Понимаешь? Ты, как друг, должен...
- Я ни кому ничего не должен! Дай мне с ней поговорить наедине. Не лезь! Не вмешивайся. Пусть она сама мне скажет.
- Говори.
- Все. Ты сказал.
Потом была драка на вершине Малого Чимгана. Обозлившийся Марат куда-то убежал. Нелепые поиски в ночных горах привели к тому, что я сверзился в расщелину и мне крепко досталось.
Только по приезду из Ташкента я узнал, что досталось и Маргарите. Но она просила меня не вступать в конфликт с Маратом.
- Мне его жаль. Он одинок. И, кажется, сильно влюблен в меня. Что же теперь делать? Не бить же его. Тем более, что он попросил прощения. И вопрос с Аскаром решил.
- Подозрительно все это. Откуда он знает этого "крестного отца" узбекской мафии?
- Ты о ком?
- О седобородом.
- Не знаю. Главное, что все кончилось хорошо.
Все кончилось хорошо. Поездка оказалась перенасыщенной приключениями. Она несколько отдалила нас с Маратом друг от друга, но еще крепче сблизила с Ритой. Я витал в облаках... Она подарила мне себя - без остатка. Хотя так ли это?.. Оказалось, что я знал еще не все.

2

Сёма Глейзер не нуждался в деньгах, но мы у него, как бы это не было заманчиво, никогда не брали в долг, а он и не предлагал. Было даже как-то неудобно говорить с ним о такой прозаической вещи, как деньги. Марат - второй платежеспособный человек в нашей компании. И это было очень удобно. Как и большинству студентов, мне хронически не хватало денег на маленькие радости. На выручку приходил Марат. Чего стоил его царский жест - поездка в горы?!
Он легко расставался с деньгами. Мы брали у него в долг, но не все возвращали. Во всяком случае, я старался соблюдать приличия, а вот другие... Пусть это будет на их совести. Когда приходило время расчета, я шел калымить. Марат смеялся, говорил, что нет необходимости идти на такие жертвы, но я был непреклонен, зарабатывал в поте лица и отдавал все до копейки.
Мои родители, всю жизнь честно проработавшие на государственном производстве, сейчас жили на пенсию. Им было тяжело оплачивать мою учебу, но они не жаловались. Просить у них что-либо сверх того я не мог и не хотел.
Но пришло время, и помощь понадобилась не мне, а моим родителям.
В то злосчастное морозное утро они решили съездить куда-то по своим стариковским делам на нашей старенькой "копейке". "Лада" подъехала к перекрестку и начала сворачивать направо. В это время ЗИЛ-131 с автокраном, ехавший по встречной полосе, подпрыгнул на "лежачем полицейском", поскользнулся и ударил в бок легковушку, протащил ее метров двадцать, впечатал в ствол старого тополя, развернулся и рухнул сверху на салон краном...
Подробности дорожно-транспортного происшествия рассказали сотрудники ГИБДД. Мои отец и мать остались живы - все были чрезвычайно удивлены этим обстоятельством, поскольку салон "копейки" был смят в лепешку. Где они там уместились?.. Но прожили мои родители не долго.
Я дежурил возле них сутками. Врач реаниматор сделал все что смог. Их оперировали много раз. Нужны были деньги... Я обратился к Марату и он, как всегда, не отказал. Потом был целый месяц боли и переживаний за отца и мать. Они пришли в сознание, но нить, связывавшая их с реальностью оказалась чересчур тонкой - первой умерла мама. На следующий день скончался отец. У них не оставалось сил бороться...
Потом были хлопоты с похоронами. Мне помогали друзья - Марат, Семён. Девчонки тоже принимали активное участие. Я был как во сне. Боль постоянно сжимала сердце, реальность казалась такой чужой, колючей... На похороны приехали друзья родителей, сослуживцы, родственники. Я слушал, как первые комья земли с грохотом посыпались на крышки гробов и стоял, закрыв глаза. Кто-то положил мне на плечо руку, сжал. Но мне было ни до кого.
Потом были поминки, разговоры, разговоры... Когда разъехались сослуживцы и родственники, остались друзья. Парни говорили друг с другом вполголоса, не мешая мне. Я отрешенно сидел за столом. Девчонки наводили порядок в доме.
Я просидел долго. Мысли лихорадочно кружились, вились вокруг одной темы: за что?! Почему они?! Разом! Ни с того, ни с сего... Господи, все мы живем и грешим, но иногда трудно тебя понять, за что ты караешь тех, чьи грехи несоизмеримо малы по сравнению с грехами благоденствующих подонков? Есть ли логика в произошедшей трагедии? И может ли быть вообще логика в таком уходе из жизни? Мама, папа... Как мало я уделял вам внимания... Больше я вас не увижу, не смогу поговорить с вами, не смогу услышать ваши голоса. Вы ушли...
Окна посерели, потом стали темными. Комната погрузилась в полумрак. Я очнулся, осмотрелся. Ребят не было. Встал, прошел по дому. На кухне кто-то был - я слышал звяканье посуды. Вошел. Рита готовила чай.
- Ты?.. А где ребята?
- Они разъехались по домам. Я решила остаться. Чай будешь?
- Буду. Ни куда не уедешь?
- Нет. Ты в порядке?
- Живу...
- Тёма, - сказала она, взглянув мне в глаза, - не ищи виноватого. Слышишь? Горько, ужасно горько терять близкого тебе человека, тем более вот так, разом! Но с этим придется смириться, родной мой.
- Слушай, а я ведь ничего не знаю о твоих родителях. Ты мне о них никогда не рассказывала. Почему?
Рита разлила чай по чашкам, присела у стола. Я устроился напротив. Выражение ее лица стало отрешенным, глаза смотрели куда-то далеко, сквозь меня.
- Ты хочешь знать?
- Конечно.
Молчание длилось очень долго. Я в недоумении ждал ответа, но Рита, позабыв про чай, думала о чем-то, как будто забыв о моем существовании.
- Рита, - тихонько позвал я. - Если не хочешь, не говори.
- Да... - Ее руки потянулись к моим. - Да. Потом. Ладно? Просто... сейчас об этом я говорить не хочу. А ты... ни кого не вини в произошедшем, слышишь? Ненависть - худшее чувство. Она может испортить всю жизнь. Даже может случиться так, что у тебя больше никого не останется, кроме ненависти. А это.. это хуже смерти. Понимаешь?
- Да... наверное.
Тогда я был настолько занят своим горем, что не стал вникать в эти ее слова. Потом мне пришлось вспомнить этот разговор. Судьба заставила...
Маргарита осталась со мной в этом большом, внезапно осиротевшем доме.

МАРАТ. 5 лет назад.

1

 "Груша". Тысячу, миллион раз я клял себя за то, что тогда не пошел за водой сам, а согласился с Артёмом - он пойдет, а я разжигаю костер. Лень-матушка, хрен бы ее побрал совсем... А он идет за этой дурацкой водой и знакомится с самой лучшей девушкой в мире, с Марго. Везунчик... Когда я ее увидел, сразу понял - эта женщина должна принадлежать мне. Именно она должна готовить пищу в моем доме, кормить меня, когда я возвращался бы вечером с работы. Только она должна рожать мне детей. Это я понял тогда, но этот дурак, неудачник Артем втесался между мной и Марго, как... А-а-а! У меня не хватает слов, для того, чтобы как следует обозвать этого придурка.
Дурацкая затея - поездка в Узбекистан! На кой черт меня потащило туда, в эти долбанутые горы?!! Как я себя потом ругал... Но как все задумывалось, как все замечательно было запланировано! Одной этой поездкой я хотел расставить точки над "ё" - отдалить Тёмку от Марго, стать для нее единственным и неповторимым мужчиной... Наивный дуралей.
Чимган отнял у меня надежду на обладание Марго. Виновата моя торопливость, горячность. Правильно Силок меня учил: прежде чем что-то затеять, тысячу раз подумай, как ты потом все это обоснуешь в случае неудачи. Я забыл об этом правиле, наделал глупостей, сам себя подвел к тому, что пришлось униженно просить прощения.
Хорошо еще, что на сцене появился Аскар. Если бы не я, Марго пришлось бы туго. Когда я увидел в руках Марго тот сверток, сразу понял, что дело связано с криминалом. А кто еще мог бы похитить девушку, как не человек, связанный с криминалом? Я даже не мог сразу сообразить, как лучше все провернуть, чтобы не вляпаться в историю с местными братками. У меня был адрес Хайрулло, родственника мастера мозаичника. Я решил для начала съездить туда.
Таксист попался говорливый. Молодой чернявый, с бровями, сросшимися на переносице.
- Жаль, жаль, что русские уехали. Их ведь никто не гнал! Много хороших специалистов наши новые узбеки уехали, когда Узбекистан перешел на государственный язык. - Он так и сказал - "уехали"...
- А что, у вас своих профи не хватает?
- Ну почему же... Хватает. Дехкане в полях, в садах, на бахчах. Рынки процветают... Был на наших рынках?
- А как же...
- Вот. Сейчас вот автомобили южно-корейские выпускаем. Нет, экономика наша поднимается, укрепляется, слов нет.
- Грех жаловаться.
- Просто друзей у меня много было среди русаков. Жаль терять такие связи, интересно было... Доехали. Тебе вон тот дом нужен.
Он показал мне на выкрашенную в синий цвет калитку. Такси стояло в узенькой улочке, вдоль которой тянулись глинобитные зоборы.
- Спасибо. Сколько с меня?
Я рассчитался с ним узбекскими сомами - купюры напоминали маленькие яркие коврики - и, попрощавшись, пошел к калитке. Нажав на кнопку звонка, прислушался. Где-то в глубине двора послышалась приглушенная трель. Через некоторое время калитка открылась и я увидел мужчину лет пятидесяти.
- Ассалому алейкум, - поздоровался я. - Здравствуйте.
- Ваалейкум ассалом, парень. Почему не заходишь? Дверь не заперта...
- Мне нужен один человек... Его зовут Хайрулло.
Мужчина обнял меня за плечо.
- Пойдем, пойдем в дом, парень. Там поговорим.
Я вошел во двор. По чисто подметенной дорожке мы прошли к дому.
- Так я не понял, туда я попал, или нет? Мне нужен Хайрулло.
- Я Хайрулло, парень. А тебя как зовут?
- Марат.
- Салям, Марат. Проходи в дом.
В комнате, где мы расположились для беседы, практически отсутствовала мебель. Она была устлана курпачами - длинные узкие матрацы, обшитые пестрым патериалом, - здесь было покойно, тихо.
- Подожди немного, Марат. Я сейчас приду.
Он вернулся минут через пять. Сел напротив меня.
- Сейчас женщины чай принесут.
- Спасибо... - Я решил перейти к делу. - Вы знаете Усто-Рахимжона?
- Ие... Конечно знаю. Это мой брат. Это он тебя прислал?
- Ну... да. Я расскажу вам, в чем дело, а вы сами решите, что можно сделать.
Он внимательно выслушал историю похищения Марго, и о роли Усто-Рахимжона в организации ее побега. Невысокая, улыбчивая женщина лет тридцати принесла чай, сладости. Хайрулло-ака разлил чай по пиалам.
- Угощайся, Маратжон. Выслушал я тебя. Да, история не красивая... А паспорт надо вернуть. И правильно вы поступили, что не вскрыли сверток Аскара.
Он задумался. В тишине мы прихлебывали зеленый чай, не верилось, что буквально метрах в пятидесяти находилась оживленная городская улица.
- Надо позвонить, - наконец-то решил он. - Посиди пока.
Ждать пришлось долго. Судя по моим часам, Хайрулло-ака отсутствовал тридцать минут. Я весь извелся - время, время! Он вернулся и я, взглянув на его лица, понял, что дела плохи.
- Извини, парень... Новости у меня нехорошие.
- Что случилось?
- Уходить тебе надо. Срочно... Ищут твою девушку. У брата моего большие проблемы... Аскар обо всем догадался. И этот сверток... Из-за него сейчас много народа может пострадать. Вай, что же делать?
Я смотрел на этого немолодого человека и понимал, что он, в сущности, обыкновенный работяга, и решение таких проблем ему не по плечу. Черт, этим звонком он только подставил себя...
- Ладно, я пойду.
- Подожди, а как же паспорт? Девушке нужен документ...
- Я попробую поговорить с другими людьми.
- С кем?
Я вздохнул.
- Хайрулло-ака, вы итак из-за нас попали в историю. Теперь этот Аскар и на вас наедет.
Он выпрямился. На лице появились решительные складки.
- Ни я, ни мой брат Рахимжон не совершили ничего дурного. Нам не за что стыдиться. И я не боюсь какого-то там Аскара. Пусть приезжает, поговорим.
Я отвел глаза. Будут с тобой говорить, дядя, как же...
- Ладно, я пойду, Хайрулло-ака.

2

Я вышел из гостеприимного дома. Прошел вдоль глинобитного забора до поворота и встал возле чинары. Ее толстый ствол служил неплохим прикрытием. Ждать пришлось не долго. С противоположной стороны к синей калитке, откуда я только что вышел, подъехал автомобиль. Из него вышли двое мужчин. Не церемонясь, они толкнули дверь и вошли. Я понял, что мне лучше будет исчезнуть и повернулся, чтобы уйти.
- Что, парень, не успел?
Как он подкрался так бесшумно? Крепкие пальцы мужчины в спортивном костюме впились в мое плечо. Блеснули в улыбке белоснежные зубы.
- В чем дело? - возмутился я. Голос мой дрогнул... - Пусти!
- Э-э, не рыпайся давай, щенок. Пошли к машине. И запомни - будешь дергаться, руку сломаю.
Он потащил меня назад, к дому Хайрулло. Из машины вышел еще один парень, встал, облокотившись на дверь. Он смотрел на меня пустыми глазами, равнодушно зевнул и сказал сопровождавшему меня:
- Далеко ушел?
- Нет, за поворотом тырился.
- Давай его в машину...
Черт! Если я дал бы им усадить себя в автомобиль, дальнейшая моя судьба была бы плачевной. Поэтому я решился на то, что сделал в следующий момент. Резко крутнувшись на месте, я вырвался из цепкого захвата парня в спортивной одежде, и что было сил ударил его коленом в пах, от чего тот согнулся пополам. Пустоглазый дернулся было на выручку приятелю, но я пнул по двери ногой, а затем достал его прямым ударом в переносицу. Глаза его на мгновенье приобрели осмысленное выражение и тут же потухли. Я повернулся к первому противнику. Тот был покрепче - он уже снова выпрямился и готовился напасть на меня. Вот тут-то мне и пригодились тренировки: серия взрывных ударов по корпусу и в довершение знаменитая ван-даммовская "вертушка" надолго вывели из строя боевика Аскара. Он свалился на асфальт и затих.
В том, что он был именно боевиком Аскара, я не сомневался. Вполне возможно, что один из вошедших в дом Хайрулло-ака и был самим Аскаром. Но выяснять достоверность этой догадки я не стал - через пять секунд на месте скоротечного боя меня уже не было.

3

После посещения брата художника и драки с Аскаровскими подручными я сразу же поехал в переговорный пункт и позвонил домой. Объяснил маме в чем заключается проблема, не упоминая, правда, последний эпизод. Она, конечно же, сначала вспылила:
- Что у тебя за друзья?! Им устроили халявную поездку, а они умудрились вляпаться в историю... Как у тебя с этой девицей?
- Никак...
- Что?! Ты хочешь сказать, что за все это время ты не смог ничего предпринять? Тогда для чего все эти затраты? Ты просил меня помочь - я пошла тебе на встречу. Учитывая твой возраст, гипертрофированную сексуальность...
- Мама! Я давно вышел из переходного возраста! Куда тебя несет?
- Несет?! Как ты разговариваешь с матерью?! Может быть ты и вышел из переходного возраста, но мне все равно постоянно приходится учить тебя, как себя вести в той или иной ситуации. А Силок? Сколько советов он давал тебе - ты о чем думал, сынок? Почему у тебя никогда ничего не клеится?
- Мама! Хватит. Я позвонил тебе не для того, чтобы выслушать очередную нравоучительную лекцию. И инструкций по правилам поведения в обществе мне не надо. Мне нужна конкретная помощь, совет по конкретной проблеме.
Она помолчала.
- Ты этого Аскара не видел? - ее тон стал спокойнее.
- Нет. По словам Марго - он высокий красивый узбек, хорошо владеющий русским языком, как ни странно.
- Что здесь странного?
- Ты о чем?
- О том, что узбек хорошо владеет русским языком.
- Я имею в виду, без акцента.
- Сам-то ты кто?
- Татарин.
- А по-русски говоришь без акцента.
- Ха! Зацепила, согласен, но не в том дело. Почему ты не даешь мне договорить? Сама же хотела узнать, что из себя представляет этот Аскар.
- Ладно, не кипятись. Чего ты хочешь?
- У Аскара паспорт Марго. У нее его вещь.
- Паспорт - ерунда.
- Но, в паспорте есть сведения о Марго...
- Думаешь, он...
- Конечно! Этот сверток...
- Молчи. Я поняла. - Она замолчала.
- Мама, - позвал я.
- Погоди, я... подумаю.
Она говорила с кем-то, но я не мог расслышать слова. Потом она снова обратилась ко мне.
- Перезвони мне через час. Я попробую связаться с ташкентскими друзьями. Может быть, они смогут тебе помочь.
- Что за друзья?
- Понадобится - узнаешь. Ну все, сынок. Перезвонишь через час.
Как всегда, мама оказалась всесильной. После часового перерыва я вновь позвонил домой.
- Чем обрадуешь, ма?
- Возьми ручку и блокнот, запиши.
- Диктуй.
Она продиктовала мне телефонный номер.
- Разговаривай почтительно, Марат. Это очень важный человек. Если ты поведешь себя с ним дерзко, то ни чем не сможешь помочь своей разлюбезной Марго, а еще это отразится не только на тебе, но и на мне. Ты меня понял? Очень, очень серьезный человек.
- У него имя есть, у этого серьезного человека?
- Махмуд-ака.
- Просто Махмуд-ака? Без отчества?
- Без отчества.
- Понял. Понял! Ака - это дон. Этакий дон Махмуд узбекского разлива...
- Сынок, этот человек может заставить тебя всю свою жизнь жалеть о том, что ты воспринял его несерьезно. За неуважительное отношение, за твое шутовство он спросит и с меня, поскольку я поручилась за тебя. В конце концов, он согласился помочь тебе, и твоей мокрощелке, идиот несчастный!
- Я понял, ма! Это была шутка. Ну и язычок у тебя...
- Издержки профессии. Не шути так больше, тем более в адрес таких людей.
- Буду самой корректностью.
- Позвонишь мне потом, как все уладится. Эх, - вздохнула она. - Жаль, что я сама не могу прилететь.
- Этого только не хватало.

4

"Дон" Махмуд оказался импозантным мужчиной в годах - серебристая борода, умный прищур темных, почти черных глаз, властные манеры... В этом человеке чувствовалась сила. Подручные - двое мужиков со зверскими физиономиями - ловили каждое слово своего патрона и бдительно следили за моим поведением. Я пытался вести себя безупречно. Тем более, что заметил у нукеров на поясах самые настоящие ножи в ножнах - узбекский народный обычай. У-у-у...
Разговор произошел в доме, напоминавшем один из дворцов, которые по обыкновению раздают направо и налево джинны из ламп или бутылок в сказках "Тысячи и одной ночи". Я подробно (в который раз!) рассказал историю похищения Марго. Махмуд-ака внимательно выслушал меня. Потом он задумался. Я тупо прихлебывал неизменный зеленый чай, чувствуя, что уже пропитался им насквозь и при каждом движении булькаю. Зато мне понравились узбекские лепешки с кунжутом и жаренным луком - вкуснятина неимоверная.
Седобородый крестный отец ожил, с важным видом приказал принести ему телефон. Один из нукеров повиновался. Было сделано несколько звонков. Разговор велся на узбекском языке, но частично я понял о чем шла речь - узбекский язык схож с татарским, корни-то тюркские. Он поговорил об Аскаре с несколькими людьми, не называя собеседников по именам. Потом он написал что-то на листочке и передал мне. Я взглянул на бумажку. Там были цифры.
- Поезжай к своей подруге, забери у нее чужую вещь. - сказал мне Махмуд-ака. - Потом позвони по номеру на бумажке - это телефон Аскара - скажи, что готов отдать сверток, который унесла девушка и назначь ему встречу. Увидеться вы должны вечером в 20.00. в ресторане "Заравшан". Он обычно в это время бывает там, но, на всякий случай, если он поменяет время встречи, предупреди меня. У тебя есть номер моего телефона. Сразу меня не увидишь - не пугайся. Разговаривай с Аскаром смело, не дай ему повода подумать, что ты оробел. Когда дело зайдет слишком далеко, вмешаюсь я.
- Спасибо, Махмуд-ака. Сверток ему можно отдать?
- Можешь отдать. Он ему не пригодится... Этого Аскара давно было пора взять за одно место... Ладно, это тебя не касается. Итак, ты все понял?
- Понял, Махмуд-ака.
- Баракалла... Мои люди отвезут тебя.
Один из нукеров проводил меня из дома. Во дворе стоял черный "БМВ", возле которого паслись еще двое нукеров. Тоже с ножами на поясах. "Мое сопровождение... Ах, как лестно, черт побери. - Я подошел к машине. Дверцу услужливо открыли. Я важно кивнул и сел на заднее сиденье. - А приказал бы убить - запросто перерезали бы горло. Не меняя выражения лиц".
Мы ехали по залитым солнцем улицам Ташкента. Я размышлял над последними словами дона Махмуда. "Когда дело зайдет слишком далеко, вмешаюсь я", - предупредил он. Как далеко может зайти дело? Битой башку в на пельмени расколошматят? Что за тип этот Аскар? На что он способен? Эх... Втравился в историю, бленда-мет вам в глотку!
Марго - вот причина. Все для нее сделаю. И даже если "дело зайдет слишком далеко". Почему? Да хочу я ее! Хочу, и баста... Светка, дурочка, не смогла Артемке мозги запудрить. А ведь договаривались с ней! "Люблю я его, Марат... Хочу, чтобы был счастлив. Пусть даже без меня. Он кроме Ритки никого больше знать не желает, понимаешь?". Идиотка несчастная! А за свое счастье побороться слабо? Начиталась литературы девятнадцатого века, сентименты-алименты... Что они нашли в этом Артеме? Инфантильный, не пробивной, слабохарактерный типус. Марго совершенно ему не подходит.
Марго... Почему меня к ней так тянет? Патологически, каждой клеточкой... Лучше бы Артем свернул себе шею там, в горах! Покручинилась бы, Марго, а я на этой волне... Тьфу!
- А? - спросил водитель.
Кажется, плюнул я наяву.
- Все в норме, джигиты. Скоро доедем?
- Еще минут десять, дорогой. Потерпи...
- Потерплю. Дай ножик посмотреть, что ли...
Оставшееся время я разглядывал тесак нукера. На широком ослепительно блестящем лезвии была арабской вязью выгравирована надпись. Машина остановилась.
- Доехали, дорогой.
- Бисмилла иррахман иррахим, - облегченно сказал я, возвращая нож хозяину.
- По-арабски читаешь?
- Нет, а что?
- Именно эти слова ты только что видел на лезвии моего ножа.
- Ишь ты... Совпадение. Спасибо, джигиты.
- На здоровье.
Я вышел из машины.

АРТЕМ. .

Альберт и Анна поселили меня в небольшой, но очень уютной спальне. Здесь был даже письменный стол. Я вынул из кейса ноутбук, включил его. Открыл документы, файл "Рита" и внес туда несколько изменений. Туда же записал и адреса, телефоны, которые мне дала медсестра из роддома Настя. Потом набрал на мобильном телефоне номер Галины - той самой, которая застала Риту на месте происшествия с молотком в руке.
- Алло? - голос ответившей женщины был плаксиво-капризным. - Кто это?
- Здравствуйте. Мне нужна Галина Бутурлина. Я адвокат Силаевой Маргариты, зовут меня - Артем Сухоруков.
- Ой...
- Алло? - не понял я. - Галина, это вы?
- Да, это я. - Она шумно выдохнула в трубку, как будто вынырнула на поверхность с большой глубины. - Адвокат?
- Да. Я буду защищать Маргариту. В данное время собираю материал. Поскольку именно вы являетесь основным свидетелем происшедшего, мне хотелось бы поговорить с вами, Галина.
- О чем говорить? Все итак ясно...
- Пока еще ничего не ясно, - мягко возразил я ей. - Иногда мы видим одно, но на самом деле...
- Нет! - перебила меня Галина. - Там все понятно. Вы же не видели всего этого... И милиция уже меня допрашивала, помощник прокурора приезжал, тоже вопросы задавал.
- Я адвокат, Галина. Моя задача - восстановить истину и приложить максимум усилий для того, чтобы облегчить участь подзащитного. Неужели вы не хотите помочь Маргарите? Вас никто не заставляет говорить не то, что вы видели на самом деле. Напротив! - я перевел дух. - Напротив, Галина, мне нужна истина в деталях. В самых незначительных деталях подчас кроется тот рычажок...
- Да я понимаю - истина где-то рядом, так сказать. Но...
Она замолчала. Обнадеживало то, что она не бросила трубку сразу. Осталось только заинтересовать ее в содействии. Только как? Если она упрется, то из нее потом и клещами не выдернешь словечка…
- Галина, вы меня слышите?
- Да, слышу. Что вы хотите?
- Встречи, разговора. Где вам удобнее было бы побеседовать со мной? Может быть кафе? Я не местный, поэтому выбирать вам.
- Нет, кафе не пойдет. Дорого, да и публика… Хотя да! Есть нормальное кафе. Мороженое, напитки и все такое. Там можно поговорить спокойно.
Она назвала улицу, где находится кафе и ориентиры, чтобы облегчить мне поиски.
- Я буду там… через минут сорок.
- Хорошо, я буду вас ждать, Галина.
- А как я вас узнаю?
- Как в шпионском романе – я положу на стол газету.
Она хихикнула и отключилась.
В дверь постучались. Я убрал телефон в карман.
- Да-да!
Вошла Анна.
- Доброе утро, Артем. Как спалось?
- Замечательно. Здравствуй, Анна.
- И выглядишь вполне нормально.
- Ваше лечение помогло.
- Идем завтракать, Артем. Альберт спит – он всю ночь работал. Так что завтракать будем вдвоем.
Я посмотрел на часы.
- Анна, мне через тридцать пять минут надо быть в кафе “Лакомка”. Назначена очень важная встреча, я не могу опоздать…
- А ты и не опоздаешь. Здесь ходьбы-то минут десять. Тем более, у тебя есть машина. Могу и я подвезти, если хочешь. Ты умылся, оделся… Нет, без завтрака я тебя не отпущу.
Пришлось подчиниться. Мы спустились в столовую, где Анна уже сервировала к завтраку стол. Аппетитный запах омлета заполнял комнату. В блюдах высились горки блинчиков и пирожков. Хозяйка разлила чай по большим бокалам. Я понял, что не смогу уйти, не отведав стряпни Анны, и решительно уселся за стол.
- Приятного аппетита, Артем.
- М-угу… - ответил я, жуя вкуснейший пирожок.

2

Конечно, я мог поговорить с Галиной в официальной обстановке. Но такие беседы лучше вести в привычной для допрашиваемого обстановке, тогда и разговор будет более открытым, доверительным. Психология…
Я быстро нашел “Лакомку” – обшитое сайдингом зданьице с витринами до земли. В парке позади заведения малыши катались на качелях. Я вошел в стеклянные двери. У стойки скопилась очередь из детей и их родителей. Они покупали мороженое, напитки и, не задерживаясь в кафе, уходили обратно в парк. Отстояв минут десять, я взял кока-колы, мороженого и занял столик у окна. “Аргументы и факты”, купленные мною по дороге сюда в киоске, я положил рядом со стаканчиками мороженого. Ждать пришлось не долго.
Галине на вид было не больше 20 лет. Невысокая жгучая брюнетка – миловидная, чуть лопоухая, с кокетливой челкой, почти скрывающей темно-карие глаза. Когда ее точеная фигурка в черном облегающем платье появилась в дверях, я подумал, что еще одна девчушка зашла полакомиться мороженым. Но она остановилась и начала озираться, выискивая кого-то взглядом. Я встал и помахал ей рукой.
- Галина?
- Уф-ф… Да, это я. Вы Сухоруков?
- Можно просто Артем. Присаживайтесь. Вот мороженое, кола… Угощайтесь.
- Спасибо.
Мы помолчали, осваиваясь с присутствием друг друга. Я разлил напиток в пластиковые стаканчики. Она кивнула и отпила немножко.
- Я в правду не очень понимаю… Ведь я уже дала показания. Рассказала все, как было. – Она волновалась, огромные глаза, изумленно глядящие на этот мир, казалось, вот-вот наполнятся слезами. – Я ничего против Маргариты не имею, она хорошая женщина и классный врач, но когда я увидела ее с молотком… всю эту кровь… мертвую Люцию… Кошмар!
- Конечно это не слишком приятные воспоминания, Галина, я вас понимаю. И уверен, что на допросе вы говорили только правду. Но вам пришлось отвечать на вопросы, так?
- Конечно.
- А вопросы-то можно и по-разному задавать, вы не находите?
- Ой, я не знаю… - Галя залпом допила кока-колу. – Задавайте свои вопросы. Делайте что хотите…
Она открыла свою сумочку и вынула платочек. Я успел заметить пачку с надписью “Parlament”.
- Что я хочу? Тогда предлагаю сейчас спокойно съесть это мороженое, а потом прогуляться до дальних скамеек в парке – там нам будет спокойнее. Да и покурить там можно, вы не против, Галина? Или у вас мало свободного времени?
- Нет, конечно. Так было бы лучше. Здесь столько народу… - Она оглянулась на очередь, весело гомонящих детей.
Мы не торопясь прикончили мороженое, разговаривая о пустяках. Она постепенно успокоилась, даже начала кокетничать. Наконец, мы вышли из “Лакомки” и пошли в парк.

2

В глубине аллеи, за действующим фонтаном мы нашли пустую скамейку. Здесь было спокойно, ни кто не мешал разговору.
Мы закурили.
- Скажите, Галина, вы ее знаете по работе – Маргарита могла бы убить кого-нибудь? Я понимаю, что вопрос не корректный, но все-таки?
Она вздохнула.
- Не могу сказать… Нет, конечно. Она хороший человек. Часто помогала мне. Я ведь недавно в роддом на работу устроилась. По началу непривычно было, трудно… Плакала даже. Знаете сколько нервов надо с мамашами, с детьми… А Рита меня успокаивала, учила как лучше все делать. И с персоналом у нее всегда были хорошие отношения. – Галина нахмурилась. – Только с Люцией они всегда были на ножах.
- С Люцией? А почему вы ее не по отчеству?
- Ну… - Она смутилась. – Так ее все называют. В неофициальной обстановке.
- Понятно. А что значит “на ножах”? Скандалили?
- Нет. Просто не разговаривали. Общались только по работе. Люция сама по себе человек высокомерный… была. Даже в чаепитиях не участвовала. И дни рождения отмечать на работе запретила. Ее все недолюбливали. – Галина решительно затянулась дымом. – Да сука она была, прости господи…
- Серьезно? С чего ты взяла? – Я решил, что пора перейти на “ты”.
- С чего взяла, что сука? Она всеми помыкала. Вечно недовольная, всё не так, не по её установкам… Сколько человек повыгоняла! Мелочная зануда. И меня хотела выгнать за курение. Настю…
- Настю? Знаю её.
Галина не обратила внимания на мою реплику. Она прикурила новую сигарету.
- Вот и на Риту она взъелась…
- Маргарита ведь не курит?
- Нет, не за курение. Просто Рита не боялась Люцию ни капельки. Вечное у них было противостояние.
- В чем выражалось это противостояние?
- Да в чем… Девчонки все к Ритуле тянулись. Жаловались ей на главврача. А Люция на собрании возьми да скажи, мол, Силаева организовала в учреждении свою группировку. Как назвала-то… Словно бандиты какие. Какие еще группировки?! Человеком надо быть! Свои темные делишки она шито-крыто делает, не докопаешься… А нас по струнке заставляла ходить.
Я внутренне напрягся.
- Как же без темных делишек-то… В наше время. Дай, пожалуйста, зажигалку. В моей, кажется, газ кончился. – Я взял у нее крошечную пьезозажигалку. – Случайно не из-за этих делишек они поссорились в последний раз?
Галина улыбнулась.
- Нет. Трудные роды были.
Она рассказала мне тоже самое, что до нее поведала Настя.
- И все-таки, - я решил чуть поднажать. – И все-таки, Галя, скажи – о каких темных делишках ты упомянула?
- Ну… Разное болтают. Люди к ней приезжают… Да вообще в городе ее многие… побаиваются. Деньги – откуда у нее столько денег?! Машину ее вы видели? И вела себя как императрица.
- Понятно… То есть, у тебя просто сложилось такое мнение. Но фактов у тебя никаких нет?
- Какие еще факты… У Люции все было шито-крыто. Комар носу не подточит. Но у любого спроси – скажут: дело ясное, что дело темное.
- А у кого лучше спросить?
- Да у любого.
Я вздохнул. Пора менять тему.
- Ладно, поговорим о том происшествии. Значит, Рита с Люцией поругались?
- Да. Ритка несколько раз к ней в кабинет залетала – разбираться. Я краем уха слышала, как она сказала Люции: “На вашей совести уже есть случай смерти пациента! Кто знает, может и не один...”.
- Ну?
- Да, так и сказала.
- И что, такой случай действительно был?
- Не знаю. При мне не было. И девчонки ничего такого не говорили... Может быть раньше? Да нет, об этом кто-нибудь обязательно обмолвился бы.
- Понятно. А дальше? О чем еще они говорили?
- А дальше… Дальше я не слышала. Они тише стали говорить.
- Когда ты вошла?
- В последний раз я вошла, когда Люции уже не было в живых. Рита стояла среди кабинета с молотком в руке.
- Просто стояла?
- Да. Нет. – Галя отбросила окурок. – Нет, она… ногой по полу…
- Что? Не понял.
- Ну… Там крови было много. Рита как будто кровь размазывала туфлей по полу. А в руке у нее был молоток.
- На полу лежали осколки стекла?
- Да – от шкафчика. Много осколков.
- Дверь на балкон была открыта?
- Кажется да. Но она всегда была открыта. Да и при чем здесь дверь?
- Не знаю.
Мы посидели молча.
- Галина.
- Да?
- Слушай, а что хранила в шкафчике Люция?
- Как что? Препараты дорогие.
- Какие?
- Я подробный перечень не знаю… Вам лучше у Самойлова спросить.
- Кто это?
- Это единственный, кто нормально общался с Люцией. Он все знает – точно. Врач-ординатор. Сейчас Михаил Анатольевич обязанности главврача исполняет. Вечно у нее в кабинете запирались и шушукались. А потом он уезжал куда-то.
- Что он за человек, этот Михаил Анатольевич?
- Ни то, ни сё. Пьет. Стучит на персонал начальству. Молча так, посидит, послушает – незаметный, тихий… А потом все разговоры наши в кабинете главврача озвучивает. Если он вместо Люции в роддоме командовать останется, я уволюсь к чертям собачьим… Да-да, раз Люция какие-то делишки крутила, то Самойлов в этом точно замешан по самые… по макушку.
- А ты откуда это знаешь?
- Ну… - Она стушевалась и покраснела. – Нечаянно услышала пару раз…
Я скрыл улыбку. Понятно… Галина страдает болезнью “коммунальной квартиры” - подслушивает. Для меня качество полезное. Да, Настя ошиблась, сказав, что у Галины я ничего путного не разузнаю.
- А что конкретно слышала?
- Про товар говорили. У кого-то забрать, кому-то передать… О деньгах тоже упоминали.
Это уже серьезно. Я решил поднажать еще:
- Галь, это очень важно, то, что ты сейчас говоришь. Попробуй вспомнить их слова в точности.
Она задумалась. Снова полезла в сумочку за сигаретами. Прикурила, затянулась.
- А при чем тут Рита? Убийство?
- Я пока не знаю. Но чувствую, что связь есть. И от тебя зависит, смогу ли я установить эту связь. Поэтому, Галя, попробуй вспомнить.
- Да я же не так чтобы подслушивала… Задержалась на минутку возле двери.
- Ну и?..
- Ну что… Люция говорит Самойлову, мол, что он должен отвезти товар Мухтару.
- Мухтару?
- Да, я запомнила. У моих соседей пес Мухтар.
- Дальше.
- Самойлов у нее спрашивает: “Деньги сразу?” А она: “Не твое дело. Тебе дадут сверток. Свое ты получишь, не беспокойся. И вообще, что это за вопросы, Петя?” Тут он залебезил, мол, просто так спросил… Потом я испугалась, потому что кто-то в коридоре появился.
- Так, понятно. А второй раз?
Смешно оттопыренные ушки Гали зардели.
- Вы, наверное, такое думаете обо мне...
- Ошибаешься, ты очень мне помогла. А главное, ты помогла Рите. А ей, Галя, сейчас очень нужна помощь.
- Думаете, пригодится информация?
- Конечно! Итак?..
- Второй раз я была в кабинете Люции. Вдруг Самойлов залетает – испуганный весь… Люция зыкнула на него глазами, а мне говорит: “Выйди, Галочка, на минутку. Я тебя позже позову”. Я и вышла… Любопытно мне стало, чего он так напугался. Послушала немножко…
- О чем они говорили?
- Да все о том же Мухтаре. Наехал, говорит Мухтар. Требует больше товара. И деньги, мол, пока никакие не будет давать – мало товара, нет оборота. Люция материться начала – как базарная торговка. Потом говорит: “Придется напрямую к”…
- К кому?
- Не помню…
- Имя или фамилия?
- Имя. Черт, не помню… Я еще подумала тогда, что имя старинное, сейчас так не называют. На букву С, кажется. Или “Ш”?.. Нет, точно не скажу.
- Вспоминай, Галя…
Она морщила лобик, терла тонкими пальцами с кровавым маникюром переносицу, но вспомнить прозвище упомянутое Люцией так и не смогла.
- Ладно, Галина, не переживай. Вот мой телефон, - я вручил ей свою визитку. – Если что-то вспомнишь – позвони обязательно. И никому о нашей беседе не говори, поняла?
- Да.
- Ты упоминала по телефону, что тебя уже допрашивал заместитель прокурора… А ему ты про эти разговоры Самойлова с главврачом говорила?
- Нет. Он и не спрашивал.
- Хорошо.
Я задумался.
Галя вынула из сумочки опустевшую пачку и смяла ее.
- Ну что, всё на этом?
- А? – Я вздрогнул. – Да. Пожалуй на этом все. Но наш разговор еще не окончен, Галя. Попробуй все-таки вспомнить еще что-нибудь. Теперь ты понимаешь, что не все так просто в этом деле. Какой товар могла передавать Люция через Самойлова какому-то Мухтару? Подумай. И – самое главное! – держи язычок за зубами. Никому, слышишь? – никому не говори.
- Что я, дура что ли… Никому не скажу.
- До свидания, Галина.
Мы распрощались. Я дождался, когда девушка скроется за поворотом и вынул из кармана диктофон. Стройной версии случившегося в тот роковой день в кабинете Люции Ахметвоной у меня пока не было. Но кое-какие разрозненные детали головоломки начинали складываться в единое целое. Пусть доказательства пока лишь косвенные, но запись нашего с Галиной разговора могла помочь в сборе более качественной информации.
Значит существует тихий, незаметный стукачок Самойлов... Стоит его прижать. Обязательно стоит!

МУХТАР

1

- Иди сюда! Сюда, я сказал!!! В стойку!
Трясущийся парень, еще минут десять назад выглядевший настоящим бойцом, испугано жался к стене. Его лицо и тело были покрыты множественными кровоподтеками. Мухтар поднял кулаки, не защищенные перчатками, сильно стукнул ими друг об друга.
- Смотрите на него! Чмо... Он же сейчас обоссытся! Чемпион... - Он плюнул в сторону испуганного противника. - Ты же чемпион, дурачок... Кикбоксер! Где твой бойцовый дух?! Как там тебя зовут? Гоша? Говно ты, Гоша...
Намеренно осыпая противника оскорблениями, унижая его, Мухтар добился своего. Внезапно решившись, парень сжал зубы и с криком бросился на обидчика. Это была храбрость загнанного в угол. Дрался он хорошо, но сейчас против него стоял не простой боец, не просто спортсмен... Мухтар был воином, он не дрался - он убивал.
Он легко заблокировал суматошные удары Гоши, уклонился от его правой ступни и перешел в атаку. Насколько молниеносной была реакция Мухтара, настолько нечеловечески быстро работали его руки и ноги, когда он начинал наносить удары. Подручные затаив дыхание следили за тем, как в течение трех-четырех секунд старший превратил тело Гоши в отбивную. Наконец, несчастный, как тряпичная кукла, был отброшен мощным ударом назад к стене. Парень был без сознания. У него были переломаны ребра, правая рука вывихнута, сломана челюсть.
Мухтар сплюнул, взял из рук Виталика полотенце.
- Нет нормального противника. Сплошное тряпьё... Я даже размяться не успел.
- Да против тебя бульдозер не устоит, Муха. Ты же машина! Я даже твоих рук не видел...
- Надо ехать в Китай. Там есть нормальные бойцы. Я встречался с одним, лет пятнадцать назад... - Мухтар искоса глянул на избитого. - Уберите его. Дайте денег... Пару штук баксов. Хотя... на лечение хватит и пятисот. Слышишь, Палач?
- Слышу ... А за каким хером ты ему бабло ? - Долговязый, длиннорукий Палач подошел к парню, взял его за ногу и волоком потащил к двери. - Он и так побоится жаловаться ...
- Я сказал - дай денег. Понял?
- Да понял я , понял...
Мухтар вдруг взвился в воздух и обрушился на макивару - немыслимая скорость и сила ударов заставила наблюдавших за патроном разинуть рты. Палач торопливо утащил Гошу из спортзала. Макивара вертелась и стонала, казалось, вот-вот лопнет пружина... Но Мухтар уже выплеснул часть нерастраченной энергии и застыл в стойке. Медленно опустил руки вдоль тренированного тела, выдохнул...
- Мне нужен достойный противник, пацаны. Эх, того китайца бы сейчас сюда!

2

Потом была сауна. Мухтар, хоть и восточный человек, любил серьезный жар хорошей парной. Напарившись, он искупался в ледяной воде бассейна и, не заворачиваясь в простынь или халат, как подручные, в одних купальных трусах присел к сервированному столу.
- Тяпа, скажи Нельке, пусть мясо принесет.
Тяпа исчез за обшитой рейками дверью.
Мухтар налил в высокий бокал персиковый сок, с наслаждением выпил, налил еще.
- Хорошо... - Чего встали-то? Присаживайтесь.
Гном и Дрищ уселись на пластиковые стулья, потянулись к бокалам. Гном, покосился на запотевшую бутылку водки, но налить не решился. Шеф пьянства не поощрял... Мухтар заметил его терзания и усмехнулся.
- Трубы горят? Ладно, выпейте по стакану под мясо, разрешаю.
Дрищ сграбастал бутылку, свернул крышку и разлил драгоценную жидкость - себе и Гному. Выпили большими глотками, торопливо, не чокаясь. Мухтар, наблюдая, брезгливо поморщился.
- Хорошо пошла... - выдавил Дрищ, занюхивая водку нечищенным бананом.
- Уф-ф-ф... - откликнулся Гном.
- Тьфу... - отреагировал Мухтар. - Я же сказал - под мясо выпить! Что за кайф... Не пойму.
Вернулся Тяпа. За ним вошли четыре девушки в сильно открытых купальниках. Они принесли еду. Высокая, стройная Нелли поставила на стол два блюда с жаренным мясом, ломтики которого были густо пересыпаны луком, зеленью, специями. Девушка поцеловала Муху и присела рядом. Ее подруги тоже положили принесенное на стол, но присаживаться не стали - сразу же бросились в бассейн. Помещение наполнилось визгом, хохотом и плеском воды.
- Мясо... - Муха брал истекающие жиром ломтики прямо руками. - Вкусно приготовила... Молодец.
- Для тебя старалась, Мухтарчик.
- Не называй меня так. Это не правильно. Если хочешь сделать мне приятное - называй Мужтарджон, так мне привычнее. У нас, узбеков, так принято.
- У нас, у татар, тоже так говорят. - Нелли, откинувшись на спинку кресла, лениво потягивала сок. - И вообще, у нас много общего и в другом: похожие языки, вера.
- Много общего, согласен. Только вы, татары, ассимилировались... Обрусели. Причина понятна - слишком долго вы прожили в самом сердце России. Удивительно еще, как язык сохранили. Хотя, что я говорю?! Ты на каком языке думаешь? Только не ври, что на татарском.
- Угадал... Думаю я по-русски. Но это не моя вина. По-татарски мы разговариваем только дома.
- Вот! В этом наше коренное различие, Нелли. Узбеки сохранили свою культуру. А ваша только сейчас начала вновь возрождаться. А молодое поколение? Говорит и думает по-русски. Тяжело вам будет реанимировать свою культуру, девочка.
- Не мне же ее реанимировать. По мне, так по фигу - хоть узбеки, хоть русские... Лишь бы человек было хороший. Вот рожу от тебя ребеночка, и буду его воспитывать, как захочу.
Дрищ, Гном и Тяпа не обращали внимания на их разговор. Приятелям гораздо приятнее было наблюдать за девушками, которые, войдя в раж, уже поснимали с себя лифчики, а затем и трусики. По загару на их телах можно было определить, что они привыкли принимать солнечные ванны обнаженными.
- Какие тёлки, Тяпа... - Дрищ разинув рот глазел на русалок в бассейне. - Новенькие! Откуда?
- Самарские. Студентки по вызову, мля... Спецзаказ.
- А для кого?
- Сам знаешь...
- Эй, хоть за сосочек бы покрутить...
Гном успехнулся:
- Попробуй... Тебе потом самому соску открутят - хрюкнуть не успеешь.
Тяпа ощерился и подмигнул пацанам:
- Не ссы в компот, Гном! Там повар ноги моет... Девки свое отработали ночью. Сегодня хотят домой ехать. Но... - Он снова подмигнул. - Я с ними предварительно договорился... Они говорят, что могут и задержаться на ночку. Бабло отстегнем и - в койку!
- В натуре?! - Дрищ аж привстал. - Скока?!
Гном и Тяпа рассмеялись.
- Скока... По деньгам, Дрищ! Ща, разберемся... - Тяпа тронул Мухтара за плечо и показал на купавшихся девчонок. - Муха, ты не против, если мы...?
- Дай доесть человеку... Озабоченные вы, пацаны.
- Да ты посмотри на них, Муха! Их же прямо сейчас трахать надо, здесь! - Дрищ уже не мог спокойно сидеть. Его взгляд прилип к обнаженным телам. - Они же сами хотят!
Мухтар с Нелли переглянулись и рассмеялись.
- Ладно, бассейн только не загасите, самцы. Заставлю мыть собственноручно! Понятно?! - И, обтерев жирные губы полотенцем, добавил для Нелли, - Хотя все равно после этих сучек воду менять надо. Распорядишься, Нелёк...
А пацаны с дикими воплями уже попрыгали в воду. Девушки, ни чуть не испугавшись, весело завизжали...
Нелли встала.
- Поедем отсюда, милый? Ко мне.
- Поехали.
Но в это время появился Палач - лицо сумрачное.
- Муха... Поговорить бы ...
Мухтар глянул вошедшему в глаза.
- Нелли, я приеду к тебе позже. - Встал. - Палач, айда отсюда... Здесь не поговоришь.
- А пацаны чё?
- Пусть потешатся...
- Гы... - хмыкнул Палач. - Зафоршмачат бассейн ...
- Нет, я их предупредил. Пошли.
Нелли проводила их взглядом. Некоторое время она наблюдала за резвившимися в бассейне. С Гнома сорвали трусы, и он, истошно вопя, гонялся за девушками, пытаясь вернуть сей важный предмет одежды. Дрищ, сверкая безумными глазами, вылез из бассейна, шумно дыша, опрокинул в себя бокал водки, захрустел огурцом. Глянул на ноги Нелли, но быстро отвернулся. За нее Мухтар печень вырвет...
- А где Муха? - спросил он у Нелли.
- Ушел с Палачом.
- А...
Дрищ махнул рукой и вернулся в воду. Нелли встала.
- Эй, скажите потом, чтобы прибрались здесь!
- Ага! - откликнулся Тяпа. - Будь спок, Нелёк!
Она усмехнулась и вышла.

3

Синий “Митсубиси” остановился возле ворот. Палач вышел из машины, открыл ворота, машина медленно вкатилась во двор. Мухтар заглушил двигатель. Они с Палачом вошли в дом и сразу прошли в кабинет.
- Садись.
Палач кивнул, расположился в черном кожаном кресле. Сам хозяин дома сел за стол.
- Ну? Что случилось, Сергей?
- Ща ... - Палач достал из внутреннего кармана куртки телефон, набрал номер. - Алло? Фикса, ты где ? Ага... А Жиган с тобой? Хорошо ... Я сейчас у Мухи. Вашу историю ... ему расскажу, ясно? Сидите там на фоксе - может понадобитесь, ясно? Ну вот так ...
Мухтар молча смотрел на Палача. Тот спрятал телефон, закурил.
- Короче, в городе адвокат появился...
- Знаю.
- Силантий велел с ним разобраться - попугать ...
- Да знаю я! Силантий меня в курс поставил за этого адвоката. Что случилось, ты мне скажи? Фикса с Жиганом облажались?
- Да не... Помяли его малость ... Только он успел с медсестрой из роддома пообщаться. Есть там одна ... Свинота. Я не знаю, что она там говорила, но адвокат из города так и не уехал ...
- А где он?
- Кажись у художника кантуется.
- У Альберта?
- Ну...
- А что за свинота из роддома?
- Настя зовут ... Я не знаю, что она там ему натрепала, только надо бы проверить ...
Мухтар с размаху ударил кулаком о кулак.
- Что она может ему сказать?! Что она может знать?!
Палач опустил глаза и пожал плечами.
- Ладно... - Мухтар достал свой телефон, набрал номер. - Фикса? Вместе с Жиганом дуйте в роддом, привезите ее в кабак. Только нежно, без пыли...
- Поедем в кабак? - Палач встал, прошелся по кабинету. - А Силантий ... ты его в курс поставишь?
- Сначала с бабой этой покалякаем, потом видно будет. Может порожняк всё это. Чего вату катать?
- Ясность полная ... Хороший мессер, Муха. Задарил бы ?..
Он тронул рукоять самурайского меча, стоявшего на полированной деревянной подставке.
Муха вскочил и подлетел к Сергею.
- Не трогать!!!
Палач испуганно отдернул руку.
- Чё ты ?.. Я ж только потрогал...
Мухтар шумно выдохнул, опуская занесенный для удара кулак. Сергей, замер, выпучил глаза. Во взгляде узбека он вдруг явственно ощутил дыхание смерти... В паху предательски расслабились все мышцы. Палач чуть было не обмочился...
- Никогда не прикасайся к этому мечу, Серёга... Никогда!
- Да понял я ... чё орать-то...
- Ладно... Иди пока. Я сейчас.
Палач пошел к двери, бросая через плечо недоуменные взгляды. Перед тем как выйти, он сказал уже ровным голосом:
- А кикбоксер тот... ну, которого ты сегодня забил... Он умер. Я его ни куда не успел довезти.
Мухтар глянул на Палача.
- Где труп?
- А нету ... Нету трупа.
Палач вышел.
Меч... Мухтар поклонился, бережно взял обеими руками оружие, вытянул клинок из ножен, поцеловал сверкающую, с волнистыми прожилками, сталь. Ножны положил на стол...
Взмах!!! Оборот и еще взмах! Холодная молния с тихим зловещим свистом бесновалась в воздухе кабинета. На пол упала перерубленная сувенирная свеча. Клинок застыл. Мухтар перевел дыхание, выпрямился. Вложил меч в ножны, с поклоном вернул его на подставку.

4

Настя не слишком напугалась. Парни, приехавшие за ней, вели себя спокойно, шутили. Сказали, что с ней хочет поговорить очень уважаемый человек: ничего страшного, просто ответить на пару вопросов, перекусить в ресторане, а потом ее вернут на рабочее место. Пухленькая медсестра смекнула, что дело связано с тем симпатичным адвокатом, которого на днях били возле роддома.
Так оно и оказалось. Восточного вида мужчина сидел за столом и смотрел на нее - черные глаза напоминали вход в бездонный колодец, а на ярких, резко очерченных губах - призрак улыбки.
- Присаживайся, Настя. Как твое здоровье?
- А вы на меня посмотрите, - пошутила толстушка. - На здоровье не жалуюсь.
Двое ее провожатых отошли куда-то. Рядом с чернявым красавцем сидел бледного вида долговязый парень с полусонным взглядом совиных глаз. “Наркоман что ли?” - подумала медсестра.
Мухтар широким жестом провел рукой над столом, уставленном яствами.
- Угощайся, красавица.
- Ой... - Настя улыбнулась. - Вы меня совращаете, мужчина...
- Мухтар. Меня зовут Мухтар.
- Какое красивое имя.
- Восточное.
- Я поняла. У вас ко мне вопросы?
- Да. Это касается твоей беседы с самарским адвокатом.
- Я так и поняла. А те двое парней, которые меня сюда привезли... это ведь они с адвокатом дрались? Я их узнала.
- Наблюдательная ты, Настя.
- Что есть, то есть.
Она взяла вилку и придвинула к себе салат - овощи, мясо, зелень.
- О чем тебя спрашивал адвокат?
- Его зовут Артем. Защищает нашу врачиху - Ритку Силаеву. Слышали про убийство нашего главврача?
- Конечно. Что его интересовало? Если можно - поподробней.
Настя принялась есть салат. Попутно она передавала содержимое разговора с Сухоруковым Мухтару. Тот внимательно слушал, время от времени корректируя беседу вопросами. Палач, казалось, отсутствовал. Его взгляд застыл, зрачки превратились в крохотные точки. Но, когда Настя мельком взглянула на темную бутылку с яркой этикеткой, Сергей выпрямился, налил девушке красного вина и вернулся в свою раковину...
- ... попросил телефоны и адреса, - договорила медсестра и надолго приложилась к бокалу с вином. Отдышалась, продолжила, - а потом его отлупили ваши приятели.
- Адреса? - перебил Настю Мухтар. - Чьи адреса?
- Ну... близких и знакомых Маргариты. Чтобы взять у них информацию, надо полагать.
- Ты дала ему адреса?
- Конечно.
- Чьи адреса ты ему дала?
Девушка пожала плечами:
- Так родственников ее... Художника Альберта. Знаете такого?
- Кто не знает Альберта...
- Всё...
- Всё?
- Да, всё.
Снова шевельнулся Палач. Покачал головой, произнес убежденно:
- Врешь, Настя.
Мухтар взял пухлую ручку медсестры, сжал белые пальцы.
- Ой, - Настя скривилась. - Мальчики... Вы же обещали... Больно!
- Не пищи... Зачем же врать, Настюха? - Сережа прищурил совиные глаза. - Кому ты в уши член вкручиваешь, сучка?
- Я не вру. - Но глаза ее забегали. - Может просто забыла...
- Вспоминай.
Палач взял со стола нож, придвинул к себе тарелку с бифштексом, и с нажимом, скрипя металлом по фаянсу, разрезал мясо. Нацепил на вилку и отправил его в рот. По губе на подбородок юркнула струйка крови.
- Вспомнила! Он еще телефон Галки взял.
- Кто такая?
- Медсестра. Да дура она, глупая, как пробка. Что она может ему сказать?! У нее в голове одни сиськи-письки...
- Ты дала ему номер телефона Галки?
- Дала. Мальчики, я пойду, а?
- Тебя отвезут. - Мухтар отпустил ее руку. - Всё?
- Да всё, всё!
- Пиши телефон своей Галки...
Испуганную медсестру отвез назад в роддом Фикса. Ему нравились пухленькие, но Настя была слишком перепугана, чтобы флиртовать с бандитом. Последние слова Палача ей запомнились особенно:
- Если скажешь кому-нибудь о нашей встрече... Приду и убью. Сам.
И ожег Настю взглядом, оставив отметину в ее душе на всю жизнь.

5

Всю ночь они не могли уснуть - Костя оказался истым поклонником изощренных способов секса. Его нежные руки, губы и язык исполняли на теле Галины волшебную музыку любви, и каждая частичка девушки резонировала в такт его движениям...
- Ты мой ангел... - шептал он, лаская ее небольшую, крепкую грудь с победно торчащими сосками. - Я хочу тебя съесть...
- Съешь...
И он вновь, распластав ее на постели, ритмичными движениями вбивал ее бедра в матрац.
- А-а... А-а-а! - стонала девушка, кусая губы. - Больно... Пусть мне будет больно!
...Она готовила им обоим завтрак, когда Костя вышел из душа. Он подкрался к ней сзади.
- Я не могу смотреть на тебя просто так, - прошептал он ей, прижавшись пахом к ее ягодицам. - Ты такая аппетитная... Твои ножки сводят меня с ума!
Он торопливо задрал полы короткого халатика - того самого, что он подарил ей вчера вечером, - стянул до икр черные кружевные трусики, просунул руку между ляжек...
- Откуда у тебя столько сил? - Галка задрожала, уперлась ладонями в стол, выгнула спину... - Мамочка... А-а...
Волшебный, неистощимый поршень ткнулся, проложил себе путь, заходил внутри нее ходуном, вкачивая новые и новые волны наслаждения.
Потом они завтракали - кидаясь друг в друга кружочками огурцов, помидоров... Перемазались сметаной и вареньем. В довершение она облила его кетчупом...
- В душ!
И там, в ванной, под прохладными струями, Костя вновь - в который раз! - подарил ей острейшее наслаждение. После обессиленную, мокрую, поднял на руки, отнес в постель.
Именно в это время в дверь постучались - дробно, негромко, вкрадчиво... Как будто там, на лестничной площадке был кто-то свой.
- Кто это? - спросил Костя.
- Не знаю, - беспечно ответила Галина. - Открой. Пожалуйста... Я вся мокрая.
Ей не хотелось шевелиться. Тело наполняла блаженная истома, хотелось спать... Костя накинул ее халат, пошел открывать.
- Педик, что ли? - спросил долговязый мужчина, окидывая пронзительным взглядом совиных глаз коренастую фигуру любовника медсестры. - Чё в женском халате-то?
И вошел, как к себе домой, ступая по-кошачьи. Скользнул мимо остолбеневшего от такой наглости парня, направился прямиком в спальню.
- Эй! - Костя вдруг сообразил, что незваный гость оскорбил его. - Куда? Ты кто?! Стой! Ты что сейчас сказал? Как меня назвал?!
Палач остановился, оглянулся.
- Ты мне? А...
И, вернувшись, приставил к горлу враз похолодевшего от испуга любовника острое лезвие ножа. Костя почувствовал, как его мошонка сжалась до размеров грецкого ореха.
- Молчи, петушок... Ой, молчи... Иди лучше на кухню. И сиди там тихо, не кукарекая, понял?
И Костя всё понял. Он боялся произнести слово, боялся кивнуть. Просто попятился назад... Страшный гость удовлетворенно кивнул и исчез за дверью спальни. Костя обмяк. Потом хотел идти в на кухню, как ему приказали. Но, вдруг встрепенулся, на цыпочках подбежал к двери, ведущей на лестницу. Но, когда он ее открыл, то натолкнулся на заинтересованные взгляды двух высоких парней с весьма колоритной внешностью самых настоящих бандитов.
- Ты кто? - спросил один из них.
- Костя, - пробормотал любовник.
- А... Здравствуй, Константин. Как жизнь?
- Нормально...
- Хорошо, что нормально. Иди в дом. Иди, иди! И больше не высовывайся...
Костя, понурившись, отправился на кухню.

6

Что-то царапнуло грудь - аж мурашки по коже... Галина улыбнулась, не открывая глаз, спросила.
- Кто там?
Ответа не было. Холодный металл коснулся ее соска.
- Еще?! Ты меня уже итак до изнеможения довел... - Девушка задышала чаще. Сосок затвердел... - Иди ко мне...
- Щас, - был ответ. - Только сначала поговорим.
Она открыла глаза, вздрогнула, но осталась лежать - у ее груди был нож. Круглые глаза с желтыми зрачками, не мигая, с интересом смотрели на нее. Незнакомый мужчина сидел возле нее на постели и стальным острием теребил сосок.
- Кто вы?! Где Костя?
- Костя на кухне. Жив-здоров... пока. Ты ответь на пару моих вопросов, девочка - только честно !... - а потом я уйду. И твой неистощимый Костя цел останется. Натрахаешься всласть ... Обещаю.
- Спрашивайте.
Но Палач не торопился. Кончиком ножа он подцепил краешек покрывала, укрывавшего нижнюю часть тела девушки и медленно стянул его в сторону. Сергей стал с интересом рассматривать Галину, на губах его блуждала легкая улыбка. А нож медленно, почти невесомо скользил по коже, покрывшейся пупырышками.
- Боишься, сладкая?
Она закивала. Палач качнул головой:
- Конечно... Хороша ты, Галя. Тело - как на картине. Смуглая кожа... Чистая, без единого шрамика. Так и хочется ...
Он вдруг перехватил удобнее ручку ножа, резко размахнулся и опустил руку вниз... За доли миллиметра от тела стальное жало замерло в воздухе. Галина вскрикнула. Сергей положил ей на губы левую ладонь.
- Тише, малышка. Я тебя еще не зарезал. Только показал, что это вполне возможно, поняла ?.. Если ты сейчас мне соврешь - чуть-чуть! - я всажу в тебя этот страшный нож по самую рукоятку . Вот в этот упругий, сладенький животик. Вспорю его, вывалятся кишки - дымящиеся, вонючие... А потом я порежу твое красивое личико, отсеку соски, обезображу кожу на бедрах. И к тебе уже ни один самец не подойдет на пушечный выстрел. Если ты выживешь. И для тебя это будет трагедией, потому что ты , стебливая сучка, без мужского члена и дня не приоживешь! Поняла?!
- Я поняла вас... Не надо меня резать, пожалуйста...
Слезы градом полились из ее глаз.
- Вот и славно ... Утрись, поговорим. - Он набросил на нее покрывало. - Когда он позвонил?
- Кто?
- Адвокат?
- Вчера.
- Где встретились?
- В кафе “Лакомка”.
- О чем говорили?
- Об убийстве Люции Ахметовны - главврача нашего.
- Что ты ему сказала?
Всхлипывая и сотрясаясь, не смея даже присесть, Галина пересказала Палачу разговор с Сухоруковым, но о том, что касалось связи Люции с врачом-ординатором она не упомянула. Палач слушал, не отрывая взгляда от глаз девушки.
- Еще, - потребовал он. - О чем вы еще говорили?
- Это все. Он хочет защитить Маргариту. Не верит, что это она убила Люцию.
- Хм... А кто же еще, кроме этой дуры мог убить главврача? - Палач спрашивал у себя, на девушку он уже не обращал внимания. - Ладно. Значит, говоришь, визитку тебе дал?
- Да. Там, в сумочке...
Сергей оглянулся и увидел на тумбочке черную дамскую сумочку. Дотянулся, открыл и высыпал содержимое на постель. Среди обычного набора женских безделушек он обнаружил визитную карточку Сухорукова.
- Точно всё? Может быть он что-нибудь еще пытался у тебя узнать?
- Нет.
Сергей нагнулся, глянул в ее глаза. Но, кроме испуга, ничего больше не увидел.
- Я правду говорю...
- Ладненько ... Верю. Но, если ты мне чего-то недоговорила...
Острие ножа вновь царапнуло кожу груди - на этот раз сильнее, так, что выступила кровь.
- Я поняла...
- Хорошо.
Сергей взял ее сотовый телефон из кучки вещей, высыпанных им из сумочки. Окинул взглядом комнату, подошел к брюкам Кости, лежавшим на полу. Обыскал и вынул еще один телефон.
- Трахайтесь дальше... Если сможете.
Палач вышел из спальни. Галина расплакалась.
Костя вскочил, завидев входящего незнакомца с совиными глазами.
- Кто вы? Что вам надо?
Но мужчина промолчал. Он некоторое время сверлил любовника Галины взглядом, потом вдруг круто развернулся и пошел в сторону прихожей.
- Я закончил , - сказал он Фиксе и Жигану. - Баба точно будет молчать, а вот ее стёбарь... Тот будет барабанить на всех углах. Поэтому придется обоих... Она в спальне, он на кухне. Придумайте что-нибудь. Ясно?
Парни переглянулись.
- Сделаем. - Фикса шагнул в квартиру первым. - Жиган, я на кухню, ты в спальню.
Палач, не оглядываясь, сбежал вниз по лестнице.

Костя не успел ничего предпринять, когда вместо желтоглазого на кухне появился один из парней с лестничной площадки. Бандит сумрачно глянул на трясущегося парня в нелепом женском халате, и поднял на уровень глаз пистолет с глушителем.
- Пук! - сказало оружие. И, мгновение спустя, повторило, - пук!..
Жиган не стал делать дело сразу. Он дождался подельника. Фикса вошел в спальню, глянул на перепуганную Галину.
- Ну чё ты, Фикса? Давай скорей...
Тот усмехнулся.
- Может сначала... а? Смотри на нее. - Он повернулся к девушке. - Эй, сбрось покрывало. Сбрось, я сказал!
Но Галина молчала. Она уже поняла, что ее ждет.
 Фикса обошел тахту, запихивая пистолет за пояс, взял девушку за волосы, рванул из ее рук покрывало. Обнажившееся тело заставило дружков повеселеть.
- Я первый... - изменившимся голосом выдавил Жиган. - Держи ее.
Общими усилиями они справились со слабым сопротивлением девушки. Жиган, приспустив штаны, навалился на Галину сверху. Фикса, осклабившись, наблюдал, как подельник пытается раздвинуть ноги несчастной. И не заметил, как тоненькая рука нашарила маникюрную пилку.
Оглушительный рев Жигана заполнил спальню: девушка успела нанести ему несколько ударов, прежде чем он смог сообразить, что же его так больно ужалило в спину. Он вскочил и, запутавшись в штанах, сверзился с тахты на пол. Фикса выхватил из-за пояса пистолет.
- Сучка!!!
...И два раза нажал на курок. Тело девушки выгнулось, она упала на пол.
- Сдохла?! Эх... Я б ей сначала всё седло распинал, гадине! - Жиган, кряхтя и постанывая встал на ноги, натянул брюки. - Больно, бля... Надо было ее отдрючить!
- Что скажет Силантий? Ему не понравится все это... - Фикса взглянул на морщившегося от боли подельника. - Ладно, нам сказали, мы сделали. Пошли, в машине водка есть. Продезинфицируем.
Бандиты вышли из квартиры, захлопнув за собой дверь.
Девушка, истекающая кровью, застонала. Еле двигаясь, она обмакнула палец в собственную кровь и что-то написала на полу.
Галина смогла обмануть Палача. Но это не спасло ее жизнь...

7

Мухтар был у Нелли, когда ему на сотовый телефон позвонил Палач. Он с сожалением убрал с коленей ноутбук, встал, потянулся, взял со столика телефон.
- Слушаю.
- Муха, это я ...
- Ну?
- Здесь я, возле дома. Выйди - разговор не телефонный.
- Иду.
Он быстро накинул рубашку. В комнату вошла Нелли, вопросительно взглянула на друга. Тот нетерпеливо качнул головой, мол, не мешай. Девушка пожала плечами и вышла. Мухтар подошел к окну, осторожно выглянул из-за занавески. В безлюдном дворе стоял “бумер” Палача. Мухтар вышел из квартиры и сбежал вниз по лестнице. Подошел к машине, сел на заднее сиденье. Палач сидел за рулем. На пассажирском сиденье справа от водительского сидел Фикса. Жигана почему-то не было.
- Ну? Ездили к Галине?
Палач кивнул. Выражение его лица было, как всегда, полусонное.
- Повидался я с бабой этой, царство ей небесное...
Мухтар стиснул зубы.
- Так вы ее замочили?! Кто вас просил?! Идиоты...
- Она меня видела. И... стёбарь её тоже... Он пацанов видел.
- Что?! Час от часу не легче... Два мокряка. Ну вы, блин, даете. Настюха из роддома знает, что мы к Галине должны были сунуться! Её ты тоже замочишь? Кого еще?! Тебе же Силантий лично говорил, чтобы в городе поменьше мокрых дел было - слыхал постанову?! У Силантия стрелка была с ментовским начальством. Они там договорились... Куда тебя прёт, Палач?
- Я с Силком сам поговорю, объясню что и как было. А Настя... Я с ней тоже побеседую. Душевно побеседую. - Палач сонно моргнул. - Ты не серчай, Муха. Лучше , выслушай.
Муха взял у Фиксы сигарету, прикурил.
- Говори.
- Короче, ничего она не знала толком. Или хорошо играла... В какой-то момент мне показалось, что баба чего-то недоговаривает. Потом решил: не врет. Я на нее жути нагнал конкретной. После такого не врут. Визитку адвокатскую я у нее забрал.
- Давай ее сюда.
Палач передал Мухе картонный прямоугольник.
- Дальше что?
- Да всё.
- И все?! - Мухтар вновь взъярился. - И после этого порожняка ты мочишь ее и ее любовника!
- Да сдал бы нас этот стебаришка, Муха! Порода у него петушиная... Я его как увидел - сразу раскусил. Не было бы его там - оставили бы бабу в живых. А так... Не судьба .
- А где Жиган? Он же с вами к Галине поехал.
- Домой его завезли... Раненый он. - Фикса рассмеялся. - Пилкой для ногтей Галинка всю спину ему поколола. Молодец тёлка, жалко ее.
Мухтар не разделял щенячьего восторга Фиксы. Он мрачно смотрел в темное окно машины и размышлял. Наконец, обратился к Палачу:
- Решай вопрос с Настей. Объясни все Силку. А я завтра с адвокатом поговорю. Лично.
Мухтар вышел из машины и зашагал к подъезду. Палач, усмехаясь, глядел ему вслед.
- Поехали? - Фикса достал свой телефон. - Поехали в сауну, Серега. Пацаны там со студентками куражатся. А мы что, лохи что ли?!
Палач завел двигатель.
- Ладно... Завезу тебя.
- А сам-то?
- Не до бабья мне. Дел по горло ...
“Бумер” неторопливо выехал из двора.

АРТЕМ

1

Новый день принес страшную новость. Я как раз собирался к 14.00 в ИВС, чтобы встретиться с Ритой, которую завтра должны были этапировать в Самарский следственный изолятор. Но планы нарушились... Ко мне в комнату вошел Альберт. Выражение его лица было растерянным.
- Извини, Артем, я помешал...
- Что-то случилось?
- Да. Сейчас позвонила Настя. Та самая медсестра из роддома.
- Помню.
- Галину... ее коллегу - убили. И ее друга тоже. Застрелили в квартире Галины...
Я встал.
- Дай мне Настин телефон!
Альберт кивнул. Его брови страдальчески изогнулись, казалось, что он вот-вот заплачет. Я достал сотовый и под диктовку художника набрал номер.
- Алло, Настя? Это я - Артем Сухоруков. Ты можешь подробнее рассказать мне, что случилось?
В трубке слышались всхлипы и хлюпанье.
- Да... Там у нее Костя был. Мой двоюродный брат. Я их неделю назад познакомила. Любовь у них началась. И вот...
Она разрыдалась уже всерьез. Я понял, что разговаривать Настя сейчас не в состоянии.
- Настя, ты где?
- Возле... ее дома... Здесь мили... ция...
- Еду!
Альберт пожелал ехать со мной. Мы сели в мой “Форд” и через несколько минут были на месте. Во дворе бетонной пятиэтажки скопилась уйма народу. Несколько милиционеров пытались заставить людей разойтись, но тщетно. Я увидел Настю и позвал к машине. Она подошла, влезла в салон. У нее было заплаканное опухшее лицо, в руке насквозь мокрый платочек. Я дал ей свой.
- Когда обнаружили тела?
- Полчаса назад... Это я виновата!
Я оторопел.
- Что ты говоришь?!
- Да, я...
Она рассказала мне про вчерашний разговор с бандитами в ресторане - с паузами, сквозь рыдания и причитания.
- Я звонила ей! Но телефон был отключен... У меня был ключ от ее квартиры... Я пришла, чтобы предупредить на всякий случай, а дверь заперта. Решила зайти, оставить записку. Открываю, а там...
Мне и Альберту пришлось снова успокаивать девушку. Художник достал из кармана пиджака плоскую металлическую фляжку и отвинтил крышку.
- Выпей, Настя. Это коньяк. Он тебе сейчас необходим.
Девушка кивнула и взяла фляжку. Через некоторое время она снова была в состоянии говорить.
- Костя лежал на кухне... Голова и грудь прострелены. А Галина... Ой, Галка-а... Она в спальне лежала, на полу. Вся в кровище... Мучилась, бедная...
- Мучилась? Почему ты так думаешь?
- Она же не сразу померла.
- Откуда ты знаешь?
- А как же она смогла написать...
В окно машины постучались. Я резко обернулся и увидел человека в милицейской форме. Он жестом попросил меня выйти.
- Сержант Степашкин... Здравия желаю. По какому поводу загораживаем проезжую часть, граждане?
- Сейчас отъеду.
- Стойте... Предъявите-ка документики. - Пригнувшись, он заглянул в салон, бдительно огляделся. - Ага... И вас попрошу документики показать, граждане.
Я показал ему свои документы, в том числе и удостоверение. Настя вынула из сумочки паспорт. А вот у Альберта с собой ничего из документов не было. Но милиционер, приглядевшись, удовлетворенно кивнул:
- А, художник... Ладно, не мельтеши. Знаю тебя. А вас, Настасья Павловна, попрошу пройти со мной.
- Куда это? - удивился я.
- Как это куда? К следователю. Ее ищут... Она же трупы обнаружила! С нее показания положено снять.
Настя вышла из машины.
- Минутку, сержант! - Я подошел к Насте и, обняв ее, отвел в сторонку. Негромко спросил, - Что она написала?
- Кто?
- Ты сейчас нам с Альбертом сказала, что Галина перед смертью что-то написала.
- Ой, да!... Не помню... Имя какое-то... Не к месту. Си... Силантий! Точно.
- Тише...
- Кровью своей написала... Бедная Галя...
- Стоп! Не плачь. Слушай меня внимательно! - Я оглянулся на сержанта. Тот хмурился, но пока не мешал. - Ничего им о бандитах не говори, поняла?! Скажи, что пришла к подруге, дверь не открыли, но у тебя был ключ... Только про бандитов ни слова!
- Но почему?..
- Потом объясню!
- Гражданин адвокат!
- Все, все, сержант. Можете забирать ее.
Настя и милиционер вошли в подъезд.
Я вздохнул.
- Жаль Галину… Сволочи!
Мы вернулись в машину. Альберт, устроившись на пассажирском сидении, сразу же приложился к своей фляжке, потом протянул ее мне.
- Думаешь, все это связано с делом Маргариты?
- Конечно. Галина была свидетелем убийства. – я отпил пару глотков и вернул коньяк художнику. - Для чего еще ее могли ликвидировать?
- Тогда получается, что в деле Риты замешаны местные бандиты?
- Выводы делать рано, Альберт. Общие фразы на основе догадок… Это лишняя трата времени. Необходимы факты, детали, имена…
Рядом с подъездом остановилась белоснежная “пятнашка”. Из нее вышла женщина - высокая женщина в деловом темно-сером костюме, подчеркивающем фигуру. Следом за ней из “Лады” вышли двое мужчин с кейсами в руках. Женщина скользнула взглядом по лобовому стеклу нашей машины и направилась к подъезду. Я завел двигатель. Пора было уезжать, мы итак привлекли слишком много внимания.
- Погоди-ка… - Альберт спрятал в карман фляжку и открыл дверь. – Минутку… Это моя знакомая идет. Леночка… Елена!
Женщина в сером костюме остановилась. Ее спутники тоже. Альберт встал возле “Форда” и помахал женщине рукой. Она что-то сказала своим коллегам, и они вошли в подъезд. Сама Елена, улыбаясь, подошла к художнику.
- Альберт… Здравствуй. Ты что здесь делаешь?
Они поцеловались.
- Здравствуй, Леночка. Знаешь, я убрал твой портрет со стены.
- Анна?
- Нет, Аннушка тут не при чем. Она не ревнива, во всяком случае, ни разу не давала мне повода заподозрить ее в ревности. Я убрал портрет потому, что он не закончен.
Она вопросительно подняла брови.
- Объясни.
- Он не закончен, Леночка. Не закончен, потому что ты с каждым разом становишься все совершеннее и совершеннее…
- Спасибо за комплимент.
- Брось… я правду говорю. – Он взял ее ладонь в свою. – Ты настоящая женщина, Лена. И я счастлив, когда вижу тебя: есть еще на грешной земле настоящие женщины.
Я заглушил двигатель и тоже вышел из машины. Альберт представил меня:
- Это Артем Сухоруков, адвокат. – И, обратившись уже ко мне, добавил, - и мой друг. А это… Артем, ты имеешь честь познакомиться с одной из умнейших и красивейших женщин – Еленой Сергеевной Ливень.
- Елена Прекрасная… Здравствуйте, Елена Сергеевна. Очень приятно познакомиться.
- Спасибо, я тоже рада познакомиться с вами. Не часто Альберт говорит о ком-либо, что этот человек его друг. Это лучшая рекомендация, Артем… а как вас по отчеству?
- Бросьте! – вмешался художник. – Давайте без отчеств, по-простецки. И на “ты”.
- Договорились. – Лена кивнула мне и улыбнулась. – Какими судьбами здесь, Альберт?
- За случайно… А ты по работе?
- Да. Убийство произошло.
- Мы в курсе. Артем, - Альберт повернулся ко мне. – Лена эксперт-криминалист.
- Правда? Значит, сейчас вам предстоит…
- Да-да, - прервала меня Лена. – Сейчас я поднимусь в квартиру убитой и буду копаться в ее окровавленных вещах. Такая у меня работа. Ты шокирован?
- Я вовсе не шокирован, Елена. Просто...
- Погоди, Артем… - вмешался Альберт. – Лена, просто моему другу надо с тобой побеседовать.
- Я не могу. Я и так задержалась…
- Нет! Попозже, когда ты освободишься от дел. Артем будет защищать Маргариту Силаеву. Сама понимаешь, вам есть о чем поговорить. Ты бы оказала ему неоценимую помощь…
- Стоп, стоп! – Рита прижала пальцы к губам художника. – Я все поняла. Хорошо. Как только освобожусь – позвоню, и мы встретимся. Так пойдет?
- Ты – золото!
Мы распрощались с ней. Напоследок Альберт взял с нее обещание позировать для нового портрета.
Уже выезжая из двора злосчастного дома, я спросил у Альберта:
- Ты писал ее портрет?
- Конечно. Когда она была моей любовницей.
- Ого… Даже так? И вы расстались...
- Да-а… Мы остались друзьями. Она замечательная женщина, Артем. Я бы испортил ей всю жизнь.
- А как же Анна?
- Анна – вне конкуренции, дружище, ты же знаешь.

2

Итак, что же ты такое, Михаил Анатольевич Самойлов, временно исполняющий обязанности главного врача родильного дома? Тихий и, по словам погибшей Галины, мутный субъект... Пора тебя взять за жаберки, уважаемый ординатор... Вот только где бы мне тебя отловить? На рабочем месте? Не то... Домашний адрес не известен, но узнать его можно. Только вот, стоит ли заявляться к Михаилу Анатольевичу домой? Не думаю. Да и в официальной обстановке он вряд ли раскроется. Нужна шоковая терапия...
Эх, знать бы, чем живет Самойлов, как время свободное от темных делишек проводит... Наверняка есть страстишки, требующие удовлетворения. А, поскольку Михаил Анатольевич принимает участие в каком-то нелегальном бизнесе, то деньги у него имеются.
Итак, Михаил Анатольевич Самойлов, какое у тебя хобби? Алкоголь? Наркотики? Девочки? Мальчики? Фу... Гадать можно до бесконечности. Надо выяснить все в точности. Кто мне может дать такие сведения?
Если бы не трагическое происшествие с Галиной, я бы встретился в 14.00 с Ритой. Ее завтра должны этапировать в Самарский следственный изолятор. Как же ей сейчас тяжело... Ей просто необходима моральная поддержка. Хотя радостных новостей у меня для нее нет.
Эх, Рита, девочка моя... Что ты сейчас делаешь, о чем думаешь? Тюрьма не так страшна, как считается в народе, но морально такое трудно пережить. Если соседки по камере нормальные люди, то ее поддержат, не дадут сломаться. Хотя о чем я? Маргариту сломать трудно. Не тот характер...
Я взглянул на часы. 14.45 - поздновато для свиданий с подзащитной... Но попытаться стоит. К тому же, Рита могла бы дать полезную информацию об ординаторе.
Весело запикали кнопки сотового телефона. Секретарша прокурора Точилина соединила меня с шефом, но явно сделала это без особого желания.
- Точилин. Слушаю.
- Здравствуйте, Сергей Геннадьевич. Сухоруков беспокоит.
- Сухоруков... А, адвокат... Что скажешь, Сухоруков? Нарыл чего-нибудь?
- Работаю, Сергей Геннадьевич. Нарыть, может быть, и не нарыл, но примерное месторасположение предполагаемых раскопок уже знаю.
- Звучит расплывчато, по-адвокатски... Проблем нет?
- Как же без них. Вы наверное в курсе: убили главного свидетеля по делу Силаевой.
- Галину Бутурлину? Знаю... тебе-то от нее какой был прок? Она - свидетель стороны обвинения.
- Не все так просто, Сергей Геннадьевич. Я выяснил кое-что...
- Так ты с ней беседовал? Когда?
- Незадолго до происшествия.
- Запись разговора есть? Тебе стоит поговорить со следователем, который работает по этому делу.
- Конечно. Я готов. Сергей Геннадьевич...
- Да?
- Я привык свои проблемы решать сам, но в решении одной из них без вашего содействия обойтись не могу.
Он хмыкнул.
- Ну? Говори в чем дело.
- Я не смог явиться на свидание с моей подзащитной, которое было назначено на 14.00, потому что в тот момент был на месте убийства Бутурлиной. Однако, встретиться мне с подзащитной Силаевой просто необходимо. Ее же, как мне известно, завтра повезут в Самару.
- Понял тебя. Хочешь встретиться - я не против. Ты где сейчас?
- Недалеко от ИВС.
- Я позвоню дежурному.
- Спасибо, Сергей Геннадьевич.
- До свидания.

МАРГАРИТА
1
Встречи со следователем Барышниковым, выезд в суд, где мне, как особо опасной убийце выбрали меру пресечения “лишение свободы” - все это происходило в каком-то сюрреалистическом мороке... Когда я возвращалась в камеру и вновь вливалась в арестантскую жизнь, мир вокруг снова приобретал реальные черты. Пусть в хате была убогая обстановка, пусть здесь не хватало элементарных удобств - самое главное, что здесь меня оставляли в покое, не задавали вопросов с подвохом и не предъявляли абсурдных обвинений!
Я понимала рвение следователя, прекрасно ориентировалась в существующем положении дел, не находила оправданий себе, поскольку всё говорило против меня. Но никак не могла оправдать непрофессиональной ожесточенности, злобы этого блюстителя законности! Барышников ненавидел меня всеми фибрами своей следовательской души. Он задавал вопросы с едким подвохом, безоговорочно отрицал присутствие во мне каких-либо положительных моральных качеств и прямо называл меня законченной сволочью. Он не утруждал себя соблюдением элементарных этических, нравственных норм - абсолютно не стесняясь своего скотского поведения, уголовно-рыночного сленга и бездарности актерской игры. Отсутствие даже намека порядочность, целый комплекс отрицательных человеческих качеств, присущих Барышникову, выдавали в нем коварного, хитрого и беспринципного подлеца. Кто же из нас преступник?! Я перестала уважать в его лице всех работников следственных органов. Если они все так по ремесленному относятся к выполнению своих обязанностей, то насколько качественны результаты их работы? Как говорил Михаил Жванецкий - “Что-то не верится в эту латынь”... И получается, что ширпотреб это, а не правосудие. Барышниковы размахивают Законом, как окровавленным мечом...
Как можно доверить судьбу человека - а то, что он преступник надо еще доказать! - в руки умственно недалекого махинатора с садистскими наклонностями?! После каждого допроса во мне возникало тошнотворное чувство, будто всё вокруг меня и я сама облиты грязью, раздирало нестерпимое желание принять душ.
- Кожа постепенно нарастет, - успокаивала меня Галина. - Скоро ты перестанешь так остро реагировать на этот беспредел. То, что происходит в системе уголовного дознания - результат текущих процессов в нашем обществе. Из россиян лепят законопослушную аморфную массу потребителей. Нас искусственно переделывают европейскому образцу. Помнишь политику “кнута и пряника”? А еще знаменитое римское “хлеба и зрелищ”? А теперь попробуй, проанализируй происходящее вокруг... По телевизору - сплошная развлекуха самого низкого, гаерского пошиба, в магазинах изобилие, на прилавках - псевдолитературная жвачка... Во все сферы жизни на генетическом уровне вживляется серость. Кто в центре внимания толпы? Звезды попсы, герои сериалов, проститутки, убийцы...
- И педерасты! - ввернула Захариха. - Сплошные педерасты по телику, в книжках и на улицах. К какому мужику нормальной бабе приткнуться?
- Вот именно, - в разговор вступила Люда. - Одни пидоры, наркоманы и алкаши...
Я с улыбкой прислушивалась к их разговорам. Где соберется больше одного жителя России, там начинается митинг... Нет, они в основном правы, эти женщины. И пусть уровень их знаний основан на трамвайных разговорах о “сволочной власти”, но им приходится вариться в этом “бульоне” общества, а кто захочет добровольно носить ярлык “быдло”?
Галина, отхлебнув из металлической кружки крепкого чая, резюмировала:
- Подводя итог сказанному, я с полной ответственностью заявляю, девчонки, что наше государство приобрело явственные черты полицейского. А это значит - борьба с преступностью ведется под лозунгом “Лес рубят - щепки летят”. Поэтому, нам лишь остается смиренно относиться к происходящему беспределу - из этого котла нет выхода. Закономерный исторический процесс... Для кого-то он - Молох, для кого-то - стартовая площадка в райскую жизнь. Зеки сами же вывели аксиому: “Не все равны”, так что не фиг рыпаться. Затачивайте локти, подруги, и протискивайтесь к солнцу. А не хватает духу и цинизма - в борьбе с Государством неминуемо останешься терпилой. Ибо Государственный механизм изначально настроен против отдельно взятого индивидуума - в пользу серой массы. Она же, эта масса рабочего быдла, жрет, плодится и работает на благо верхушки цивилизации - удерживающих власть тузов. Неба в алмазах ты можешь добиться лишь в том случае, если напрочь отринешь романтику книжных морально-этических канонов, нарастишь пять рядов акульих зубов и научишься вступать в сделку со своей совестью.
- И все же, Конституция, мораль, этика... - возразила я. - Есть еще такие понятия, как честь и достоинство. С этим что делать?
- Ты меня не слышишь? Не смеши, подруга. Все эти формулы - атавизм. На сцене жизни - Ее Величество Целесообразность! И все вытекающие последствия ее царствования. Государство живет по своим понятиям - вернее народ живет по понятиям, навязываемым ему государством. Демократия, нравственность, культура взаимоотношений и прочая матата - для простого человека. Сильные мира сего не размениваются на такие мелочи. Они качают бабло, укрепляют власть, соревнуются между собой у кого крепче яйца. Ты Ницше читала? Он ведь не на пустом месте свои трактаты кропал, но брал примеры из окружающей действительности...
- Погоди... Ты так защищаешь их, этих монстров...
- Глупая, ты, Ритка. Если бы я их защищала, то не сидела бы здесь, а давно уже жила бы в шоколаде.
- Бабы, заткнитесь уже... - Захариха зевнула. - Все извилины сплелись... Кто-то кайфует, а кто-то страдает - вот вам и вся формула. Хули выдумывать еще что-то...
На продоле послышались шаги, к нашей хате подошли. Загремели запоры, “робот” нехотя отворился.
- Силаева! На выход. Быстрее.
- Куда? Вечер...
- Куда... К адвокату.
Артем!!! Я вскочила, заметалась. Глянула на Галину. Она улыбнулась и подмигнула:
- Нормально выглядишь, Ритуль. Иди.
Людка похлопала меня по плечу:
- Сигарет возьми у своего! И зажигалку.

2

Голубоглазый сержант альбинос окинул мрачным взглядом меня с ног до головы и еле слышно буркнул:
- Проходи за решку.
Я послушно скользнула за решетчатую перегородку и присела на скамеечку у стола. Альбинос запер меня в клетке, повернулся к выходу:
- Сиди на попе ровно. Жди.
И вышел. Я вздохнула. Интересно, долго ли мне придется сидеть “на попе ровно”? А сама чувствовала, как волна безудержной радости рвется наружу, заставляет колотиться сердце. Где же он, мой любимый, единственный адвокат?!
Ждать пришлось недолго - минуты три. Артем вошел в перегороженную решеткой комнату стремительно, развернулся и взялся за прутья арматуры руками. Я вскочила:
- Милый...
- Тс-с... - он покачал головой и еле слышно пробормотал, - не забывай о прослушке...
Я кивнула, протянула руки. Он сжал мои пальцы, потянул их к губам.
- Скучала? - одними губами прошептал Артем.
- С ума сходила!
- Как ты, котенок?
- Нормально. Девчонки в камере хорошие, учат меня всему... Я чифир научилась пить.
Он улыбнулся, но улыбка была грустной.
- Не переборщи. Цвет лица испортишь.
- И ты перестанешь меня любить?
- Конечно...
Наши взгляды встретились. Артем потянул меня к себе, поцеловал в губы. Холодная арматура холодила щеки...
- Хорошо что ты не падаешь духом, Рита, - произнес он, переведя дыхание. - Это главное - не падать духом.
- Сначала мне было скверно, Тёма. Потом поговорила с соседками по камере, обдумала все... нет, я не падаю духом.
- И готова бороться?
На этот вопрос я ответить не могла.
- Присядем, Артем.
Он снова прикоснулся губами к моим губам, потом отпустил руки.
- Присядем.
Он сел на стул со своей стороны, я - на скамейку со своей. В решетке между нами было окошко. Артем достал сигареты.
- Дай мне тоже, - попросила я. И добавила, увидев удивление в его глазах, - девчонки попросили... И еще зажигалку.
- Конечно. Сигареты оставлю - у меня с собой есть пачки три... Потом еще принесу. И зажигалку свою оставлю, перед уходом. Я тебе тут еще чай принес, конфеты, фрукты...
- Ой, мне дядя с тетей вчера передачу принесли - столько всего!
- В тюрьме нет такого понятия, как изобилие, котенок. Все пригодится.
- Да. Девчонки примерно так же сказали.
Он прикурил, достал из кейса бумаги.
- Поговорим?
- Поговорим. Что тебя интересует?
- Точнее будет сказать - кто меня интересует. Михаил Анатольевич Самойлов, ваш ординатор, ныне исполняющий обязанности главного врача.
Я удивилась.
- Михаил Анатольевич? Странно... Чем тебя мог заинтересовать этот человек? Ни чего выдающегося, серый и незаметный... Администратор, буквоед. Что еще?..
Артем покачал головой.
- Нет, котенок, все это мне и без тебя известно. Меня больше интересуют детали его поведения в повседневной жизни, привычки, пристрастия...
- Ого! Ты собираешь на него досье?
- Что-то вроде того.
- С какой стати он тебя заинтересовал?
- Есть кое-что... Рыльце у вашего ординатора явно в пушку. Он замешан в каких-то темных делишках, которые проворачивала покойная Люция Ахметовна.
Я пожала плечами.
- Если что-то и было - я не в курсе. А откуда ты узнал?
- Поговорил кое с кем из медперсонала... - Артем нахмурился. - Дело очень серьезное, котенок. Галину Бутурлину убили.
- Что?! За что?!
- Если бы я знал... Но догадки есть. И ты мне должна помочь, Рита. Дело касается не только тебя, если тебе наплечать на свою судьбу, то подумай о других.
“Галка! Да что же это происходит... Убили Галчонка - безобидную девчушку!” - я не сразу поняла, о чем были последние слова Артема.
- Что? Прости, я никак не приду в себя после... Галчонок! Как мне ее жаль! Кто это сделал? Что-нибудь выяснилось?
Он укоризненно покачал головой:
- Рита, ты меня не слышишь... Да, Галину жаль, очень жаль. Но те, кто это сделал, нанесли удар неожиданно. О них пока ничего не известно. Но я ухватился за некоторые детали. У меня такое чувство, что за всем этим стоят какие-то люди, очень серьезные, расчетливые люди, которые очень не хотят, чтобы истина всплыла наружу.
- Так значит опасность грозит и тебе?!! Артем!
- Ну, не все так серьезно...
- Ты сам только что сказал! Не отводи взгляд... Всё! Ты больше не занимаешься этим делом, Тёма. Я запрещаю тебе, слышишь! Боже мой, ведь я же тебя предупреждала тогда, помнишь?! Я с самого начала знала, что принесу тебе несчастье, родной мой...
Он вдруг вскочил, заходил по крошечной комнатке взад-вперед.
- Рита, я повторяю, что дело касается не только твоей истории. Тут все гораздо масштабнее, чем кажется на первый взгляд. Не удивлюсь, если... - Артем остановился, резко повернулся и обжег меня взглядом, - Скажи мне честно, Рита, ты ведь не убивала Люцию?!
Мы смотрели друг другу в глаза и молчали. Я чувствовала, как кровь пульсировала в моих, сжатых до боли кулаках. Артем задал мне вопрос, но мне нечего было сказать ему в ответ...
Нечего!

АРТЕМ. Четыре года назад

1

Близились выпускные экзамены в медицинском институте. Маргарита стала пропадать все чаще и чаще - то в библиотеке, то в общежитии института, где зубрила вместе с подругами. Наши и без того короткие встречи превратились в сеансы психоанализа. То есть, я выступал в роли психоаналитика, поскольку у Ритки за годы учебы в ВУЗе выработалась стойкая фобия на экзамены, сейчас перешедшая в паранойю.
- Нет, я не смогу всё это сдать! - Она поднимала руки к небесам и восклицала, - Боженька, помоги мне сдать химию! И остальные предметы... Хотя бы на четверочку, Боженька!
Я пытался ее успокоить:
- Не глупи, котенок. Ты сдашь все на пять - я же знаю, что ты круглая отличница, вундеркиндер и все такое...
- Что ты понимаешь... “вундеркиндер”... У меня поджилки трясутся, как только я подумаю о предстоящих экзаменах!
Я делал озабоченное лицо:
- Хочешь поговорить об этом?..
Потом Рита пропала вовсе - оставалась ночевать в общаге. Мы договорились, что пока встречаться не будем, потому что ей действительно надо готовиться. В каком-то смысле мне это было на руку... Тем более, что у меня выпускной курс в следующем учебном году, а за этот год мы, юристы 4 курса экзамены уже сдали, - я был свободной птицей и мог заняться делом.
Наконец-то сезон экзаменов у выпускников-медиков прошел. В один из жарких субботних дней в дверь моего дома постучались. Я еле дополз до двери, открыл...
- Артемка!!! Я все сдала, представляешь?!
В прихожую влетела Рита и повисла на моих плечах. Я не выдержал и застонал. Рита встревожилась:
- Что с тобой, Тёмка? Ты весь горишь...
- Тише, котенок... Поздравляю тебя, любимая. Я знал, что ты все сдашь, помнишь - я говорил...
- Погоди ты!.. Что у тебя с лицом? Ой, а плечи-то... Да ты обгорел на солнце, миленький! У тебя ожог!
Я взял ее за руку и повел в гостиную.
- Ерунда, пройдет. Ну, загорел немножко...
- Не загорел, а обгорел. И очень серьезно. Сейчас я буду тебя лечить, слышишь? Пусти... Ну пусти, Тёмка!
Несмотря на ее протесты, я усадил ее в кресло, а сам осторожно, стараясь не делать лишних движений, присел на палас к ее ногам.
- Рассказывай, котенок. Как все прошло?
- Что рассказывать? Я хочу поскорее забыть этот кошмар...
- На сколько сдала?
- Ну, ты сам говорил, что я у тебя “вундеркиндер”... - она потупилась. - Все на “отлично”.
- Ты мой котенок... - Я притянул ее к себе, поцеловал. - Кто бы сомневался, родная... Теперь ты полноценный медик?
- Вполне. И сразу же приступлю к выполнению своих профессиональных обязанностей. - Рита решительно встала. - Ложись на диван, Тёмка. Так, где у тебя аптечка? Молчи! Помню, помню... На живот ложись!
Пришлось послушаться. Рита вышла из гостиной. Я прислушивался к ее шагам и улыбался. Когда она зашла на кухню, до меня донесся ее вскрик.
- Тёмка! Я люблю тебя, Тёмка!
Она прибежала, прижимая к груди охапку полевых цветов.
- Это мне?!
- Конечно. Я знал, что у тебя сегодня последний экзамен. Любаня поделилась... Кстати, она сказала тебе?..
- Да, передала, что ты просил зайти к тебе после всего... Я бы и так зашла, Артем.
- Слушай, там на кухне еще вино в холодильнике, фрукты, сладости... Извини, но тебе придется за мной поухаживать, котенок.
Рита чмокнула меня в щеку.
- Я быстро!

2

Рита намазала меня какой-то мазью, запретила вставать. Сама же сервировала столик в гостиной возле дивана, включила музыку и мы сели праздновать успешную сдачу экзаменов.
Она рассказала мне, что ей пришлось пережить. Вспомнила пару забавных случаев, произошедших на экзаменах. Мы посмеялись над Любаней, в пух и прах разругавшейся с одним из пожилых преподавателей, который имел дурную привычку лапать студенток.
- Он так испугался, что мгновенно выставил ей в зачетку “отлично”! - Рита рассмеялась. Потом погладила меня по щеке. - А ты? Чем занимался все это время ты? Я так соскучилась по тебе, любимый мой Тёмка... Где ты так обгорел? Был на пляже? Или в лесу - собирал для меня цветы?
- Погоди, слишком много вопросов, котенок. Лучше скажи мне, чем ты теперь собираешься заняться? Надеюсь, не ринешься тут же работать...
Она пожала плечами:
- Я не задумывалась над этим... Работать? Ну, не так сразу... Надо сначала немного отдохнуть. А ты? Чем будешь заниматься ты?
- Вот об этом-то я и хотел с тобой поговорить.
- Так. Что ты задумал, Артем? Колись.
- Колюсь: предлагаю вдвоем махнуть в Германию. На две недели.
Рита округлила глаза.
- В Германию?! Почему в Германию?
- Тебе не нравится эта страна? У меня целый план...
- Мне очень нравится Германия! Но... это так неожиданно... Ну конечно, конечно поедем! А деньги на поездку?
- Я заработал.
- Понятно. Там где работал, там заработал ожог?
- Загорел немножко... Работать пришлось под солнцем.
- Бедный... Поедем по туристической путевке?
- Нет. У меня в Германии есть приятель. Тоже юрист, зовут Артур, Гейн Артур. Мы познакомились в интернете. Он прислал нам с тобой гостевой вызов. Собственно, мы могли бы махнуть туда и на месяц-два, но...
- Понятно, денег на столько не хватит. А что за план?
- А план такой...
Я обнял ее и начал рассказывать свой план.

3

В немецком консульстве, располагающемся в Саратове, я загодя оформил гостевые визы. На сборы нам оставалось всего четыре дня. За это время я облез, как змея в период линьки. Рита мазала меня какими-то мазями и все обошлось. В день выезда об ожоге напоминал только облупленный нос.
Из Саратова мы выехали на автобусе. Компания пассажиров подобралась веселая - всю дорогу мы болтали, травили анекдоты. Поездка превратилась в экскурсию. Ехали через Москву. Потом - Брест, кавалькада машин возле таможни, досмотр... Польша!
Время от времени водители делали остановки, пассажиры имели возможность размяться, сделать покупки в местных магазинах, пообедать - обеды были предусмотрены и входили в стоимость проездных билетов.
В Германию въехали ранним утром. Берлин, Ганновер... В Ганновере мы попрощались с новыми знакомыми и сошли с автобуса. Артур был здесь - я сразу узнал его. Высокий, худощавый, улыбчивый парень, неплохо изъясняющийся по-русски. Я немного болтал по-немецки - мы легко понимали друг друга.
На красном “БМВ” Артура мы быстро домчались до Остнабрюка - города, где он жил. У Артура была трехкомнатная квартира в четырехквартирном домике. Своя лужайка, где стояли столик и стулья - первый вечер в Германии мы отметили именно здесь. Хозяин дома вынес компактный гриль, приготовил традиционные немецкие колбаски. Мы пили пиво, ели колбаски и слушали Артура. Он оказался очень гостеприимным и радушным парнем. Желая как можно больше разнообразить наше пребывание в Германии, Артур подготовил сюрприз: его дядя миллионер, владелец аптеки и коллекции раритетных автомобилей, разрешил взять “Додж” - домик на колесах - мы отправимся на нем в путешествие.
- Поедем в Куксхафен! - возбужденно объяснял Артур. - Там у дяди квартирка прямо возле моря... По дороге можно заехать на кирмис, парк аттракционов. А после - в Голландию! Я покажу вам рыбный рынок... Вам понравится! Потом можно будет махнуть в Париж, в Ниццу. Лазурный берег в это время года - сказка! Ну как?!
Мы с Ритой переглянулись и хором ответили словами немецой песни:
- Гуд-гуд, зуппа гуд, аллес зуппа гуд!!!

4

С нами поехала подруга Артура - Ангелика. Она говорила по-русски, потому что родилась в СССР. Ее родители жили в Узбекистане, с началом перестройки уехали на историческую родину. Прошло много лет, и девушка уже путала многие слова, но в основном говорила вполне правильно.
По дороге в Куксхафен мы заехали в парк аттракционов. Давно мой организм не вырабатывал столько адреналина за раз! Парк занимал огромную территорию. Мы катались на американских горках, занесенных в книгу рекордов Гиннеса - единственные в мире, они были сделаны целиком из дерева!
Мы посетили большинство аттракционов - нас швыряло, крутило, бросало и подкидывало! Сквозь восторженные визги на немецком языке, слышались наши крики - на чистом русском... Эмоции лились через край.
Накатавшись, полные впечатлений, мы продолжили путь. Спокойный, тихий Куксхафен встретил нас запахом Северного моря. Мы наскоро перекусили в дядиной квартире и побежали на пляж, который находился метрах в ста от дома.
Накупавшись, пошли гулять по городку. Танцевали в парке, поужинали в турецком кафе, поиграли в мини-гольф... В цветочном магазине на набережной мы с восхищением наблюдали, как продавец - настоящий художник! - на глазах покупателей создавал из цветов, зелени, камней, ракушек и других самых разных подручных вещей букеты-шедевры. Несмотря на дороговизну, я все же купил для своей любимой одно из произведений искусств цветочника.
Вдоль набережной тянулась длинная аллея, засаженная необычного вида деревьями. Я никак не мог понять, какой породы эти растения. Судя по стволу, это были платаны. Но расположение ветвей обескураживало. Узловатые и причудливо изогнутые, они росли только из верхушки короткого толстого ствола. Артур заметил мое удивление и объяснил:
- Эти деревья были выращены в специальном питомнике. До определенного возраста они росли вполне нормально, как обычные платаны. Потом деревца выкопали - аккуратно, каждый корень, - и... посадили вновь, только ветвями в землю. Через некоторое время ветки превратились в корни, а корни в ветки...
- Ужасно! - возмутилась Рита. - Это издевательство!
- Действительно, извращение какое-то... - согласился я с оценкой подруги. - Садизм. Только человек мог додуматься до такого...
Артур развел руками.
- Зато красиво.
Потом мы зашли в казино. Рита играть не стала, но с интересом наблюдала за моей игрой. Фортуна была на нашей стороне - я выиграл три с половиной тысячи евро - для нас, бедных студентов, это были огромные деньги!
В Куксхафене мы задержались на четыре дня. Потом отправились дальше. Согласно плану Артура, посетили Голландию, страну велосипедов, морепродуктов и марихуаны. Правда, последнего атрибута мы не видели, потому что не искали. Ухоженные, небольшие города Голландии действительно были заполнены велосипедами. В центре города их было так много, что разбегались глаза. На рыбном рынке мы решили попробовать местные экзотические блюда, набрали штук пятнадцать разновидностей, но есть смогли лишь три-четыре, потому что остальные оказались... сладкими!
Неутомимый “Додж”, снабженный спальным местом, небольшой кухней, холодильником и даже биотуалетом, доставил нас в Париж. Не буду перечислять всемирно известные достопримечательности, где нам довелось побывать - скажу лишь, что фраза “Побывать в Париже и умереть” очень близка к истинному положению вещей. Пять дней в Париже - это впечатление на всю жизнь...
Ницца - солнце, лазурное море, красивые люди и головокружительная радость... Маргарита и я жалели время, которое приходилось тратить на сон.
- Артем, я не могу насытиться всем этим, - шептала Рита, прижимаясь ко мне ночью. - Неужели кто-то так живет всю жизнь?
- Кто-то живет. Только впечатления у такого человека, скорее всего, не настолько яркие. Мы с тобой изголодались по всему этому, поэтому так остро реагируем на все. Торт тем и хорош, что лакомиться им лучше всего по праздникам. Попробуй есть торт ежедневно, и его сладость станет приторной...
Артур и Ангелика оказались замечательными ребятами - могли поддержать компанию, но и не стремились все время проводить вчетвером - они были увлечены друг другом и не мешали нам самим распределять свое время.
Наше сказочное путешествие подошло к концу. Вернувшись в Остнабрюк, мы распрощались с нашими новыми друзьями и выехали назад в Россию на поезде.

5

- Спасибо тебе, родной мой... Эта поездка запомнится на всю жизнь!
- Я как раз хотел с тобой поговорить об этом.
Мы гуляли по набережной. Был вечер, Самара подмигивала нам разноцветными огнями. Дневная жара сменилась приятной прохладой.
- Ты о чем?
- О нас с тобой. Я, Рита, очень хочу, чтобы мы с тобой были вместе всю жизнь.
Я обнимал ее за талию, сжимал в руке ее пальцы. Рита молчала. Почему-то она не смотрела мне в глаза.
- Почему ты молчишь, котенок? Или ты не поняла, о чем я?
- Я поняла, милый. Просто... Ты знаешь, мне уже пора уезжать. Я уже договорилась - буду работать в своем городке, в родильном доме. Меня уже ждут...
Мы дошли до каменной Ладьи. Кажется, единственное место на набережной, где процент небольших кафе на квадратный метр не настолько высок. Я остановился. Рита не смотрела на меня, ее взгляд был направлен на песчаную полосу вдоль Волги.
- Рита, почему ты уходишь от ответа? Наши с тобой отношения дают мне право предложить тебе то, что я предложил. Я люблю тебя. И хочу быть с тобой. Простые слова... Мне нужен твой ответ.
Она улыбнулась. Но улыбка ее была с горчинкой...
- Тёмочка, сейчас я с тобой. Тебе этого мало? - Рита положила руки мне на плечи, приблизила лицо и шепнула, - Я тоже тебя люблю, родной мой... Пойдем домой? Я так хочу тебя... Сейчас, скорее!..
- Но...
- Пойдем...

6

Прошло несколько дней. Рита так и не ответила на мой вопрос. Как только я начинал говорить об этом, она старательно уводила разговор в сторону. Мы почти не вставали из постели... Любовь и недосказанность изнуряли меня, а я привык контролировать ситуацию.
Однажды утром Рита куда-то ушла. Ее не было часа три. Потом она вернулась и сообщила:
- Вечером я уезжаю домой.
Хотя я подспудно был готов к этому, все же удивился:
- Твой дом здесь. О чем ты?
- С понедельника я должна выйти на работу, милый. Я говорила по телефону...
- Рита!
Она прикрыла мой рот ладонью.
- Милый... Артем... Я не хочу об этом говорить.
Я вскочил.
- Зато я хочу! В чем дело?! Что за тайны? У тебя что, проблемы? Так поделись со мной, Рита! Почему ты держишь меня в неведении? Я должен знать, почему ты желаешь откровенного разговора. Слышишь?..
Она вдруг расплакалась.
Черт!.. Да что же с ней такое?!
- Прости, милая моя, нежная... Прости! Если не хочешь - не говори. Только не плачь. Я не хотел тебя обидеть.
- Я расскажу тебе, Артем. Давно уже должна была... Только боялась, что ты меня дурой назовешь. Потому что история эта... дикая, и... в общем, лучше ты сам потом решишь, как отнестись к этому. Но знай, что это для меня так важно, что я решила посвятить этому всю свою жизнь. Понимаешь?
Хотя я и кивнул ей утвердительно, но все равно ничего не мог пока понять.

7

23 ГОДА НАЗАД

Продолжение следует


Рецензии