О насекомых с неполным превращением

О полном и неполном превращении

     Решив ни с того ни с сего написать этот очерк, фактически не относящийся даже к публицистической литературе вообще, я задумался о том, как его начать.
    Ведь ни от кого не секрет, что живем мы сейчас не просто в эпоху воинствующего невежества, а во времена, когда даже само образование уже ничего не стоит и диплом, полученный выпускником из рук ректора с тем же успехом для его умственного развития мог быть куплен где-нибудь на рынке.
    В век ограниченных невежд, нацеленных лишь на свою узкую специальность, да и в ней ни пса не смыслящих, трудно говорить о вещах, мало кого касающихся в профессиональном плане.
    Для меня-то последнее как раз в порядке вещей. И не только потому, что я не устаю провозглашать себя одним из последних представителей вымирающих реликтов: людей энциклопедических знаний, имеющих элементарное представление о любом явлении природы, общества и человеческого познания. Энциклопедисты вымерли, как динозавры – и, видимо, в том проявилась гнусная гримаса эволюции. Ибо сейчас после эпохи правителей-титанов наступила бесконечная эра хорьков и крыс, а дураками управлять всегда гораздо легче, нежели людьми умными.
    Ну да ладно черт с ним со всем с этим. Я ведь о насекомых начал.
    В самом деле – даже знающие меня могут удивиться теме этого очерка.
    Меня привыкли видеть военным историком середины ХХ века, историографом Ш Рейха и личностей его руководителей, экспертом по огнестрельному оружию, ствольной артиллерии и ракетам оперативного радиуса, авиации, военно-морскому флоту - в общем, всем средствам уничтожения людей, применявшихся в ХХ веке. Коме того, по гуманитарному образованию я филолог-литературовед, и само собой походя разбираюсь в других видах искусства: как пластических, так и мусических. Я на сам так захотел, так получилось по жизни. И прочая, и прочая…
   Но мало кто – или почти никто ! - даже из редких друзей знает, что я также несостоявшийся биолог. Точнее, энтомолог, разбиравшийся в свое время в насекомых лучше, нежели какой-нибудь сегодняшний вечно пьяный профессор с биологического факультета местного  башкирского университета.
   И как несостоявшийся энтомолог я пишу этот очерк.
   В невежестве людей относительно самого многочисленного видами класса живых существ на Земле я не сомневаюсь и давно уже привык, что девять из десяти случайно спрошенных людей скажут про паука, что это – насекомое.
    Хотя эволюционно-биологическая близость этих внешне похожих животных примерно такая же, как, скажем… у человека и курицы.
    Так вот, забудем обо всем.
     О ХХ1 веке, его  политиках, о чрезмерно увеличившемся поголовье людей, которое уже невозможно существенно уменьшить средствами уничтожения, традиционными для прошлого века, и требуется применять что-то новое…
    Поговорим просто о насекомых.
    Шестиногих летающих и нелетающих спутниках человека.
    Появившихся за миллионы лет до нашего появления и – я от души надеюсь – имеющие все возможности в процветанию после гибели последнего homo sapiens.
    Насекомых много не только по видам, но самое главное – по отрядам, которые заняли практически всю пригодную для жизни часть моря, суши и воздуха.
    Но все эти многообразные отряды (распадающиеся на семейства и подсемейства и роды с сотнями видов. от которых кругом идет голова) могут быть поделены на два принципиально различных разряда.
    Это насекомые с полным превращением и насекомые с неполным превращением? о которых я пишу сегодня.
     Объяснять термины, понятные любому биологу, но звучащие китайской грамотой для современного компьютерного олигофрена, все знания которого получены из полуграмотных интернетских рефератов – пустое дело.
    Скажу в двух словах, что два типа принципиально различаются по развитию от яйца до взрослого состояния.
    Насекомые с полным превращением проходят длинный, а самое главное, разделенный на несколько различных этапов путь. Из яйца вылупляется личинка. У большинства внешне не имеющая ничего общего со взрослым представителем вида.
       Личинка – это по сути дела снабженный минимумом примитивных органов чувств и движения ходячий – точнее ползающий – живот с ротовым аппаратом, и все свое строго определенное время жизни она занята непрерывной едой и ростом. Взрослые насекомые покрыты внешним хитиновым панцирем, не позволяющим расти. Личинка же мягка и может расти сколько угодно. Фактически все время существования личинка занята тем, что непрерывно ест и растет, не тратя энергию, а накапливая ее в себе для будущего превращения во взрослое насекомое. Достигнув определенного состояния, личинка превращается в куколку – кто из моих ровесников не видел, как весной оживали перезимовавшие куколки бабочек? – а потом из куколки вылупляется взрослое насекомое. Называемое в биологии имаго – то есть существо, обладающее всеми признаками вида и способное к размножению.
    У насекомых с неполным превращением нет куколки, нет и четко определенной стадии личинки. Из яйца вылупляется просто очень маленькое насекомое. Особая личинка, называемая нимфой. Отличающаяся от взрослой особи лишь отсутствием каких-то боле поздних элементов. Например, крошечный кузнечик, практически ничем внешне не отличающийся от взрослого, коме отсутствия крыльев.
    Кроме того, нимфа отличается от имаго неспособностью к размножению.
     В течение жизни насекомое с неполным превращением непрерывно ест, постепенно растет, многократно линяет, обновляя свой тесный хитиновый покров. Состояния имаго – то есть зрелой особи – оно достигает с развитием половых желез и появлением возможности к этому самому размножению.
   И продолжает прежний вид жизни. То есть растет и линяет, линяет и растет. Имея возможность теоретически достигнуть любых размеров, оставаясь в прежнем качестве.


Преимущество полного превращения

      Я не зря поставил рядом два этих слова – «неполное превращение» и «преимущество».
     Причем слово «преимущество» относится к воздействию насекомых на деятельность человека.
     Потому что человек, далекий от энтомологии и мира животных вообще, вряд ли даже понял серьезную разницу в двух типах развития насекомых.
    На самом деле разница принципиальна, поскольку диктует насекомому разные образы жизни.
    Для чего существует личинка? Для того, чтобы есть. Есть, пожирать, уничтожать весь попадающийся на пути корм. Хотя сама она практически слепа (кроме гусениц бабочек) и малоподвижна. Но весь долгий (у некоторых видов 2-3 года с зимовками) процесс жизни она использует только для еды. Непосвященному в энтомологию человеку будет непонятным: зачем личинка ест, если она почти не движется и не ведет активного образа жизни?
   А ответ лежит на поверхности.
   Личинка запасает энергию, откладывая ее в виде легко преобразуемых белков и углеводов. Энергию, которой потом будет пользоваться вышедшее из куколки взрослое насекомое. Тол есть имаго в полном смысле
    Прожорливость личинки и гастрономические вкусы взрослого насекомого несравнимы.
     Гусеница капустницы может уничтожить целую грядку. А взрослая бабочка изредка питается цветочным нектаром.
     Энергию, требуемую для весьма дальних – по масштабах насекомого – перелетов – бабочка черпает из запасов, накопленных для нее прожорливой гусеницей.
     Так устроен жизненный цикл насекомого с полным превращением. Личинка питается свой срок существования, а взрослому насекомому – имаго – биологически отведена лишь роль продолжения рода. Недаром многие из взрослых форм насекомых полного превращения даже не имеют рта, вообще лишены пищеварительного аппарата: обеспеченные на короткий срок жизни личинкой, они не нуждаются в питании. А выполняют свою цель, за несколько отпущенных дней жизни совокупившись с партнером, отложив яйца и спокойно умерев.
    При этом мы видим очевидный факт.
    У подавляющего большинства насекомых с полным превращением, при безобидности взрослых форм (кроме некоторых отрядов вроде кровососущих, хищных перепончатокрылых и водяных жуков) личинки являются серьезными вредителями и жизнедеятельностью своей наносят ущерб человеческому хозяйству.
   Это могут быть и уже упомянутые гусеницы, и личинки короедов, и подгрызающие корни «проволочники».
    Однако у всех вредителей с полным превращением – где вредят только личинки – есть один общий объединяющий фактор, который, не умаляя важности борьбы с ними, делает все-таки их менее опасными для человека.
   Эти прожорливые личинки не являются полноценными с точки зрения подвижности живыми существами. И даже при массовом развитии они не могут быстро распространиться на неуправляемый ареал.
    Поэтому сколь бы ни опасны были эти вредители, но поле, зараженное личинками колорадского жука, можно сжечь напалмом, а деревья, пораженные гусеницами шелкопряда – уничтожить с помощью огнемета. Локализовав врага и не дав ему распространиться.
    Совершенно иную угрозу представляют для человека

Насекомые с неполным превращением

      Если бы я верил в бога, то сказал бы: насекомые с неполным превращением - наказание, которое бог послал людям за их бесчисленные грехи.
     Главная особенность  насекомых с неполным превращением, составляет в почти стопроцентной полноценности личинки с момента вылупления..
     Она ни образуют личинки, жрущей на ограниченной площади.
     Она имеют нимфу, столь же подвижную, как взрослая особь но жрущую еще больше.
    Веками допекавшие человека насекомые: постельный клоп и домовый таракан - виды с неполным превращением. То есть до конца жизни сохраняющие мобильность и способные поедать неограниченное количество пищи.
     Ну ладно.
     С клопами в перинах и с тараканами на кухнях человек вроде бы совладал.
    Но у него остался один страшный враг, которого они никогда не сможет покорить.
     Имя этому врагу

Саранча

   Этим словом пугают детей.
     Им обозначают самую страшную и всесокрушающую силу, с которой НЕТ методов борьбы.
   Саранча – представитель семейства прямокрылых – снабжена идеальным с точки зрения природных возможностей двигательным аппаратом.
   Она может прыгать на большие расстояния и – в период готовности к перелету – лететь со скоростью 60 километров в час.
    Это действительно чудовищный враг: представьте себе тучу, несущуюся на вас со скоростью ветра.
    Тучу, которую невозможно остановить, разбомбить, расстрелять, отравить.
    Биологи подчеркивают, что в какие-то периоды жизни саранча живет спокойно – как члены национальной гвардии какой-нибудь занюханной страны.
   Но когда внутренний триггер дает команду на готовность к перелету, поведение саранчи изменяется.
    Отдельные особи, касаясь друг друга определенными частями ног, передают информацию о грядущем перелете.
     Осознав, насекомые начинают сбиваться в скопления – кулиги, стаи – до тех пор, пока не образуют огромное, всепоражающее на своем пути облако.
     Ученые подчеркивают, что в период перелета саранча меняет свой внешний облик и ее скопление ведет себя с признаками коллективного разума – подобно тому как молниеносно и «все вдруг» совершает поворот косяк рыбы.
     Перелетная саранча так же отличается от оседлой, как мужчины, надевшие военную форму и взявшие в руки оружие, от мирных бухгалтеров и таксистов
    Я не раз смотрел передачи по саранчу, читал статьи.
    Разные ученые высказывали всяческие гипотезы о причине ее непобедимости.
    Но почему-то НИКТО из них не высказал мою мысль, которая объясняет ВСЕ:
      Саранча, как и все прямокрылые – насекомое с неполным превращением. Неважно в отношении половой зрелости и так далее, ее личинки, нимфы и имаго обладают одинаковой способностью к дальнему перелету и одинаковой потребностью пожирать все. что попадается на пути.
   Пожирать, размножаться, расти, линять, и снова пожирать, пожирать и пожирать.
   Потому саранча как квинтэссенция насекомого с неполным превращением непобедима.
     Ее можно попытаться взорвать с помощью ядерной бомбы. Люди подохнут – саранча останется.

*   *   *

    Один из самых уважаемых мною людей, величайших исследователей-натуралистов ХХ века Джеральд Даррелл в одной из своих книг писал:
    - К сожалению, у человека в наши дни остался только один враг - он сам. Но численность населения остается столь высокой, что даже самые кровожадные вылазки против себе подобных не могут столь же удачно решить проблему перенаселения, как это делает природа.
    Всю жизнь Джеральд Даррелл занимался спасением животных от самого страшного врага - человека, так что его вряд ли можно заподозрить в избытке гуманизма.
   Так же как и меня.
   И когда я думаю о саранче и осознаю, что это – насекомое с неполным превращением, чей биологический механизм с момента вылупления из яйца запрограммирован на бесконечную еду и рост…
     Когда я думаю о перелетной саранче, – я вижу в ней идеальный инструмент, которым бог – в которого я не верю – пытается регулировать численность человечества.
   Причем если учесть, что больше всех саранча вредит нациям, находящимся на наиболее низком уровне культурного развития – а, значит, более всех прочих угрожающих миру перенаселением -  то мне хочется сказать – природа была права. создав насекомых с неполным превращением и выделив из низ абсолютно идеальный вид – опустошитель и губитель человечества – перелетную саранчу.


                2008 г.
© Виктор Улин 2008 г.
© Виктор Улин 2018 г. - дизайн обложки (оригинал фото из Интернета).

Сборник очерков «О...»

http://www.litres.ru/viktor-ulin/o/

ISBN 978-5-532-06674-8
29 стр.

Аудиокнига:

http://www.litres.ru/viktor-ulin/o-63918156/

52 мин.


Рецензии
Понятно, Виктор, что данный текст зрел долго, а не в формате импульсивном типа публицистики. Накипело и трещит хитиновая оболочка в перерождении сущности под влиянием внешних процессов.
Размышляющая особь не желает признавать хитиновое клише, звучащее из всех источников российского СМИ. Не желает существовать в образе саранчи жрущей всё подряд.
Отлично и в энергетике выражено авторское кредо. В полном творческом потенциале, способному к протесту, а не патриотизму смиренного терпилы.

О кей и кам тугеза!

.

Евгений Жироухов   26.09.2020 22:03     Заявить о нарушении
Спасибо, дорогой Женя!

Виктор Улин   27.09.2020 08:10   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.