Фантомное ощущение

ВЛАДИМИР БОНДАРЕНКО



ФАНТОМНОЕ ОЩУЩЕНИЕ

ЛИТЕРАТУРНЫЙ  КИНОСЦЕНАРИЙ


ПРОЛОГ.

ФАНТОМНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ, - восприятие человеком утраченной части тела (чаще – ампутированной конечности). Могут сопровождаться мучительной болью, в связи с чем, возможно хирургическое лечение (иссечение рубцов  и т. д.), (БЭС).

В слепых ноябрьских сумерках хлопнула дверца машины. Двор освещался тусклыми, годами, не менянными лампами, а, большей частью,  отблесками света из окон. Столбы сиротливо подпирали ночное небо бетонными карандашами, с обрезанными проводами, без лампочек – экономика должна быть. Точка. Без продолжения известной тавтологии, насчет экономии электроэнергии. Должна, но - нету. Жильцы пятиэтажного панельного дома, в темное время суток, попадали в свои подъезды практически на ощупь,  как саперы. Почти по Брэдбери. Где - то так он описывал в своих романах наше недалекое будущее. И – не ошибся. Именно так можно представить начало XXI века, в европейской стране, некогда цветущей и, вот теперь, в результате геополитической вивисекции, голодной и нищей. Рыночная (читай – базарная) экономика стянула с нее даже рваные трусы, и оставила на всеобщее обозрение и посмешище. Шаги зашелестели по опавшей листве. Теперь можно разглядеть идущего. Точнее – только силуэт. Жаль, что в спину. Высокий, в длинном кашемировом пальто, молодой человек. Он быстро вбежал в черный прямоугольник подъезда, и шум шагов гулко прокатился по лестнице. Прокатился и затих. Звякнули ключи на связке, противно скрипнули петли металлической двери и матово-грязный свет, на какое-то мгновение, осветил лестничную площадку. С улицы хорошо было видно, что двери открылись на третьем этаже. Разговаривают двое. Мужской и женский голоса. Женский – погромче. Не разобрать, правда, – о чем они? И почему общаются в дверях? Обычный «разбор полетов» на пороге? Вновь шаги. Но - уже скорые, перескакивает, видно,  со ступеньки на ступеньку, - спешит.
- Забудь сюда дорогу! – тот самый женский голос, вслед ему; и – хлопок дверью, темнота.
- Уже забыл! – крик в пропасть, ведь ответа не будет.
Молодой человек проявился на входной двери в подъезд, достал сигарету, прикурил. Огонек зажигалки высветил его лицо. Расстроен. Вон как руки дрожат. Поставив между ног небольшой кейс, выпустил вверх тонкую струйку дыма, тяжело вздохнул; нагнулся, поднял кейс и быстро пошел к машине. Сухая листва по-змеиному зашипела под подошвами. Мяукнула сигнализация, клацнула дверца. Кейс полетел на заднее сиденье. Он еще на какое-то мгновение в нерешительности покрутился перед открытой дверцей «жигуленка», докурил почти до фильтра, и окурок, описав кровавую огненную дугу, упал прямиком в ворох листьев, отчего те мгновенно занялись. Повалил густой едкий дымок, затем начали пробиваться тонкие язычки желтого огня.
- Твою мать …! – в сердцах сказал он, заметив дело рук своих, сел за руль и прикрывая  на ходу дверцу, выехал со двора…
Заботливо собранная дворником, еще утром, куча опавших сухих листьев вмиг вспыхнула зловещим костром, осветив обшарпанные стены сорокалетней «хрущевки».  По стенам заплясали уродливые тени оголенных деревьев…

Картина первая

Поздней осенью на трассе мало машин. Во-первых – не сезон, во-вторых – отправляться в дорогу, в темное время суток… Ну, не знаю, едут с утра, как правило, если далеко добираться. «Жигуленок» шёл ровно, километров восемьдесят, наверное. В салоне мурчала какая-то шептуха российской эстрады; всё про любовь, да про девичью. Три дежурные фразы, которые называются «текстом». Трасса пустынна. Когда - никогда проскочит по встречной грузовик, сверкнув фарами, или легковушка. Да и то – вжик, как космический корабль, с перепугу. Он отъехал уже достаточно далеко от города, назад пути нет, бензина не хватит. До ближайшей заправки – километров семь, если верить карте. А дальше… Он и сам еще толком не знал: куда и зачем гонит в ночь машину? Подальше. Но от чего? От неурядиц семейной жизни? Вот так бывает, на нервной почве: психанул – и на край света! Потом одумался, все, как хмель прошло – батюшки! – куда я?! Мотор чихнул. Раз, другой. Глаза поймали мигающую лампочку на панели. Темень вокруг, огней заправки не видать. Водитель нервно заёрзал на сиденье, оглядываться начал, педаль давить до упора, вроде так быстрей домчится. И тут двигатель кашлянул на прощанье и затих. Машина шла накатом, по инерции. Но впереди был подъем дороги, до которого, этой самой инерции, и хватило. А шептуха, по приёмнику, как назло канючит: «Согрей меня… хочу огня…». Холодина же – не передать! Как издевается, прямо! Короче: на трассе, буквально - в чистом поле, застыл «жигуленок», продуваемый насквозь. Холод подло пролазил в щели, охлаждал, пока еще теплый, салон. Молодой человек поёжился, прижал подбородок к груди, пытаясь согреться своим же дыханием. Посидев так, минут пять, он осмотрелся, выключил приемник и фары, подул на окоченевшие ладони. Через бесконечное, как ему показалось поле, справа, мигали огоньки какого-то селения. Что-то вроде новогодней гирлянды. Он включил в салоне свет, достал карту; но, поводив по ней пальцем, он окончательно отбросил ее на сиденье рядом – нет тут никакого населенного пункта! Мираж! А раз так… Плохо дело. Задубеть можно запросто. Сколько прошло времени, пока он размышлял, – сказать трудно, полчаса, час? Он давно сидел с закрытыми глазами, лихорадочно соображая – что делать? И ждал, пока не появится хоть какая машина. Это была единственная надежда. То ли почудилось, то ли слуховые галлюцинации уже начались, но он явственно услышал настойчивый стук в окошко водителя. Приоткрыв глаза, он даже отпрянул вправо: за окном, действительно, стоял, согнувшись, страшного вида мужик и тарабанил ему в окно.
- Чего тебе? – крикнул сквозь стекло молодой человек, стараясь не выдавать страха. Но все равно зуб на зуб уже не попадал.
- Живой? – хрипло и громко спросил мужик, - Тогда, вылазь, пошли!
- Куда пошли? – не понял парень.
- Ты чего, дурак? Сдохнуть решил? Ночью заморозки передавали! Минус десять. Пошли, говорю! Тут рядом. Я пешком хожу, каждый день, пять километров… Так идешь? – присел он на капот, - Ты меня, небось, за упыря принял спросони? – рассмеялся мужик, - Не бойся, я документы могу показать… Пошли!
- А вы кто? И почему по ночам пешком ходите, пять километров, все- таки? – слегка приоткрыл свою дверцу парень, - По службе? Или как? Вы егерь?
- Участковый, - представился мужик, - С бензином туго, вот как у тебя, приходится на своих двоих… Служба.
- А форма? – парня смутил его внешний вид. Чабан, какой-то!
- Что? А-а, - понял мужик, - Вон ты, о чем… Пальтецо цивильное смутило? На! - распахнул он кожух, и тускло блеснули форменные пуговицы, - Поверил? Шинелька не греет, а тут – подстежка с овчины… Здоровье дороже! Так же? Ну, вылазь, синий уже… Заболеешь еще…
- Где мы? – послушно вылез из салона парень, опасливо осмотрелся, - На карте ничего нет поблизости… Какие, пять километров? Куда?
- А вон туда, - показал через черное поле участковый, - Огни видишь? Туда и пойдем. Ровно пять километров. Проверять не надо.
- А что там за село?
- Село… - хмыкнул незнакомец недовольно, - ПГТ! А не село!
- Название, у этого «ПГТ», есть?
- А как же!
- И какое? – шел в обнимку с собой парень, - Не Диканька, случайно?
- Диканька – под Полтавой, - вспомнил географию участковый, - Черти там, русалки… Гоголь… Николай Васильевич… Хорошо писал… Не читал?
- В школе.
- А я кино смотрел, «Вий». Ужас, правда? Что, и вправду такое было?
- Не знаю.
- Никто не знает, - тяжело вздохнул участковый, выдохнув длинный столб теплого пара, - А я верю. Откуда Николай Васильевич всё это взял? Дурака из него сделали… Говорят: в бабском белье писал… Бездари, всё они… Кто чуть лучше пишет – педераст! У них и Чайковский пидор, и Глинка – все голубые! А сами не успевают жопы смазывать… Типа – полное ку-ку… А разве дурак такое напишет? По-моему, он и фамилию свою с ошибками писать будет… А тут - столько рассказов… Один страшней другого. Нет, завистники, не иначе… Отогрелся? – оглянулся на идущего следом парня участковый, - Порозовел… Ничего, недалеко уже… Ты не отставай!
- Вы так и не сказали…
- О чем?
- Как называется поселок? 
- Да? Прости, вылетело. Окраинск! Слыхал? Нет? Странно…
- Что странного?
- Как что? И про нашу посуду окраинскую не слыхал?
- Нет. Гжель, Хохлома… А Окраинск… Что особенного в вашей посуде?
- Ну, ты даешь… Про «Цептер» - сто пудов знаешь, а про Окраинск – нет? Смешно…
- Хороший смех… Чуть дуба не дал… То есть, вы хотите сказать, что ваша посуда лучше «Цептера»?
- Они ж у нас и передрали! Мы всю жизнь, без всякого масла, такие каши варим! Что ты! Пальчики оближешь! По локоть… Завтра попробуешь. Не устал? Ещё минут десять… Гостиницы у нас хорошие, сразу говорю. Недорогие. Самая лучшая – «Гомер», пять звездочек!
- Мрачное название… - заметил парень.
- Почему? Писатель был такой. Грек, по-моему…
- Это я знаю. Но он же слепой был.
- И что? Его потому так и прозвали: «великий слепой». Островский, тоже слепой был… Но это - уже политика. А чем тебе Гомер не понравился?
- Я  не сказал, что он мне не понравился.
- Это верно… Классики на то и классики: кому-то нравятся, кому-то… Во, почти дошагали… Пост «ГАИ» видишь? Зайдем на минутку? Спят сурки…Разбудим, - хохотнул участковый, - Глянь, а  телик работает, видишь? Вон, мигает в окне!
- Дедукция?
- Она. Поднимайся по ступенькам. Дорогу перекопали, через пост все ходят…Неудобства, а что делать? – Парень послушно взошел по крутой лестнице к металлической двери здания и взялся за ручку.
- Погоди! – остановил его участковый, - Я сам. Тут – детектор стоит. Вой поднимет сигнализация. Ну-ка, пусти… - участковый приложил ладонь к эбонитовой пластинке на двери и она, после щелчка, приоткрылась, - Видал… Сасун…? Чудо техники! Америкашки ставили. Проходи! Будь, как дома! И забудь, что ты в гостях! Шутка! Выход – прямо. Тебе видно куда идти? Или ты по запаху?
- Да вроде… Тут, вообще, проветривается? А где…?
- Наряд? В соседней комнате. Спят. Зачем они тебе?
- Так спросил. Нет же никого…
- Есть – нету… Главное – добрались нормально, так же? Ну, отдохнешь, или – сразу в гостиницу? – довольно потер пухлые ладони участковый, - Я проведу, мне по дороге. Мой дом – сразу за гостиницей. Хочешь – договорюсь? Давай, думай быстрее! Знаешь, сколько уже? Жена волнуется…
- А что, может и мест не быть?
- Запросто! Симпозиумы там всякие, конференции… Весь поселок в афишах, вроде Большой Театр приехал… Не бойся, договоримся! Там моя соседка работает. Она сегодня на смене. С тебя – сто грамм! – хитро подмигнул участковый.
- Я бы не отказался… Ещё можно купить водку?
- А то! До утра – хоть залейся! В какое время живем…
- В какое?
- Перемен! Все ж давно «господа», а «товарищи» - под тряпками красными так и мерзнут, тоскуют, наверное,  по прежней жизни.
- А вы?
- Что?
- Не тоскуете? Так лучше?
- Как?
- Нищим. Голодным. По мусоркам шастать. Лучше? Ради этого все поменяли?
- Ты…это… оратор… про мусорки…кого имел в виду?
- Тяжелый случай, - вздохнул парень, - Нас, всех. Не буквально, конечно. Метафора.
- Не метафора это, а политика. Усёк? А мне политика по барабану. За нее деньги не платят. Не всем, во всяком случае. И неприятности одни.
- Это точно. Так, где отель?
- Гостиница? А, вон, видишь? – показал он рукой на высокое светлое здание, - «Гомер». Он и есть. Паспорт не потерял?
- На месте. Сколько возьмут за ночь?
- Долларов пят…
- Долларов? – удивленно перебил парень.
- А чего? Рублей, что ли? Или гривен? – хохотнул участковый. - Так они только в музее и висят…
- Что значит «висят»? Мы что, в Америке?
- Почему в Америке? Дома. Слушай, странный ты какой-то. Я сразу заме-тил. Никогда долларов не видел? Что у тебя за деньги? Покажи!
- Вот, - достал парень несколько гривен, - Это что? Не деньги?
- Деньги, - настороженно вертел в жирных пальцах купюры участковый, - Но древние.
- Какие? Древние? Им лет двенадцать! Хорошо,  какой сейчас год?
- Амнезия? – сочувственно глянул на него служака, - То-то я смотрю, странный ты какой-то… Может, в больницу пойдем? А? Пусть посмотрят… Врачи у нас классные…
- Я здоров. Вот, в паспорте, все мои данные: год рождения, прописка… Видите?
- А ну-ка… Откуда у тебя это? – потряс паспортом участковый, - Музей выставил?
- Какой музей! Вот, прямо сейчас, позвоните, спросите, и вам подтвердят – кто я!
- Кому звонить?
- Ну…не знаю… в милицию позвоните! Вы что, мне не верите? Где, по-вашему, я живу?
- Откуда я знаю? В милицию, говоришь? - задумчиво произнес участковый, - Понимаешь…как бы тебе лучше объяснить? Чтоб ты понял… Милиция… Нет милиции.
- А что есть?
- Полиция. Понял? Я – полисмен. Зарплата – полторы штуки баксов.
- А это – штат Невада? Или – Лас-Вегас? – иронично вскрикнул парень, - Доллары…полиция…Слушай, а может у вас фестиваль, какой проходит? Ну откуда, в пустой степи, полиция? А, «полисмен»? Я не дурак! Пошутил, ладно, смешно… Я уже живот надорвал. А теперь, можешь серьезно сказать: где мы?
- В Окраинске, где. Ты, видать, точно перемерз… Я понимаю. Идем в гостиницу? Отогреешься, и все поймешь… Идем? Тебя как звать?
- Алексей.
- А меня – Свирид Петрович, - представился участковый.
- Голохвастов? – улыбнулся Леша.
- Угадал, - в тон ему ответил Свирид Петрович, - Почти. Пацюк моя фамилия.
- Я уже ничему не удивляюсь, - вздохнул Алексей.
- И правильно делаешь. Входи! – стеклянная дверь поплыла от Леши вовнутрь, - Нравится? Немцы строили. Эти все на совесть делают. Проверять не надо. А вот и Люба, - оскалился Пацюк, заметив за стойкой администратора бесформенную тетю в вышитой сорочке, - Зайчик, привет! – приветливо поздоровался он с ней, - Мы к тебе…
- Вижу, - буркнул полусонный «зайчик», - Чего надо? Мест нет.
- Люба? – продолжал глупо улыбаться Пацюк, - Совсем?
- Только бронь. Ему надолго? – кивнула Люба на Алексея.
- На ночь. Посмотришь? – поскреб пальцами полировку стойки Пацюк.
- Пятнадцать долларов! Паспорт есть?
- Паспорт есть… - почесал маковку участковый, - Тут такое дело…
- Денег, что ли, нет? – безразлично спросила Люба.
- Да есть… Не наши, правда…
- Евро?
- Гривны.
- Гривны? – удивленно переспросила администратор, - Откуда?
- Из национального банка, - спокойно ответил Алексей, - Тут обменники есть?
- Обменники? – подозрительно глянула на Алексея тетка, и перевела взгляд на участкового,  - А ты с юмором…
- Да, - начинал сердиться Леша, - Я – с юмором. Так есть обменники? – повторил он свой вопрос, - Или по курсу возьмете? Я хочу спать. Сколько? – по-деловому спросил он напрямик, и полез в карман за деньгами.
- Пятнадцать долларов, - спокойно повторила администратор, - Нам лишнего не надо. Заполняйте бланк! – придвинула она пальцами абсолютно чистый лист бумаги.
- Пиши, пиши… - толкнул его под локоть Пацюк.
- Авторучку можно? – попросил Леша администратора, разглядывая странный бланк. Если это вообще можно назвать бланком.
- Свирид, - хохотнула администратор, - Помоги человеку…авторучку…
- Тут все Брайлем, - ткнул ногтем в листок участковый, - Неужели не понял?
- Для слепых? Но я…
- А вот об этом, - перешел на шепот Пацюк, - Ни-ко-му. Понял? Ты – такой же, как и все здесь. Для твоего же блага. Пиши.
- Я не умею. Никогда не писал.
- Эх, молодежь, - вздохнул Пацюк, - Учить вас, учить! – достал он подобие карандаша и нашпиговал анкету, - Правильно? Проверим: Алексей… фамилия, как?
- Данченко…
- Данченко…так…прибыл… Откуда ты явился?
- Запорожье.
- Александровск. Запорожье – старое название.
- Пусть будет Александровск, - согласно кивнул Леша, - Мне все равно. Пусть хоть Улан – Уде. Только бы поскорее добраться до теплого душа…
- Горячая вода – по расписанию. С этим ты опоздал. Ничего, утром помоешься. Люба?
- Заполнил? – провела она пальцем по написанному, - Данченко…Александровск… - Леша напряженно следил за ее выра-жением лица. Тетка закатила глаза в потолок и…читала! Шрифтом Брайля! – Пятнадцать долларов! – вынесла она окончательный вердикт.
- На вот, - протянул зеленые купюры Пацюк, - Завтра отдашь, - похлопал он Лешу по плечу, - Любаша, ключики? Какой номер?
- Четыреста второй, на пятом.
- Почему на пятом? – не понял Леша.
- Тебе, какая разница? – простодушно спросил Пацюк, - Пятый, четвертый… Тепло, светло… Пойдем, ты без вещей?
- В машине остались… - Леша поднял глаза на вывеску за спиной администратора и невольно открыл рот.
- Ты чего? – Пацюк тоже глянул и улыбнулся, - Привыкай, тут все так, как у людей…
- Но там же… Ничего не написано… Что за бред?
- Как это «не написано»? «Администратор» там написано, вот такими, - показал он, - Буквами! Просто ты не видишь.
- Я? А кто видит?
- Все. И потише, парень, если тоже хочешь видеть… - загадочно сказал Пацюк, - Спасибо, Любаша, с меня шоколадка!
- Не забудь. Ты мне уже ящик должен.
- Обязательно! – заверил Пацюк, - Пошли? А за машину не переживай. Я позвоню, за ней присмотрят. А завтра, поутру, заправим ее, и поедешь. Отдыхай, – остановился Пацюк перед дверью номера, - Своим позвони…если есть – кому… Ну, все, пойду и я! Что надо сказать?
- Спасибо, Свирид…
- Петрович! – подсказал участковый, - Правильно, молодец. До завтра! Если хочешь, я тебе утром город покажу? У меня выходной.
- Я подумаю. Спасибо.

Картина вторая

Закрыв перед носом Пацюка дверь, Алексей пошарил рукой по стене, но выключателя не обнаружил. На ощупь прошел в комнату, где хоть чего-то можно было разглядеть в лунном свете из окна. Обычный номер, каких тысячи, - стол, стул, кровать, графин с водой, телефон… Телефон! Леша присел перед ним на корточки, снял трубку и та, приятным голосом, сказала: «Слушаю?».
- Девушка? Алло?
- Слушаю вас, - повторил уже знакомый ему голос в трубке, - Назовите номер абонента, с которым бы вы хотели поговорить?
- Номер? Конечно… 271-58-22… Это в Запорожье! Вы можете соединить?
- Минутку, - раздалось в трубке, и повисла пауза.
- Алло?
- Такого абонента нет. Как и названия города.
- Послушайте… Попробуйте: «Александровск»?
- Тот же номер? – подозрительно спросила трубка. – Ожидайте.
- Больше ничего и не остается, - прошло с полминуты и на другом конце провода, сквозь страшный треск, прорвался незнакомый мужской голос:
- Да?
- Извините, я с кем говорю?
- А куда вы звонили? – недовольно спросила  трубка.
- Домой…
- Вот и звони домой! – посыпались частые короткие гудки.
- Поговорили? – спросила трубка голосом оператора.
- Да.
- Три доллара минута. Вам включить в счет?
- Включайте, - обречено ответил Леша и положил трубку на рычаги.
Глаза уже привыкли к темноте, и он заметил, что кроватей, в номере, две. Мало того, на второй кровати кто-то спал! Стараясь не шуметь, он присел на свободную и задумался. Незнакомец под одеялом громко чихнул, сам себе пожелал здоровья, и отбросил в ноги одеяло.
- Здравствуйте, - поздоровался он, - Соседи, значит?
- Вроде того, - ответил в темноту Леша, - Я вас разбудил? Простите…
- Который час?
- Минутку, - щелкнул Леша зажигалкой и глянул на циферблат наручных часов, - Половина.
- Чего?
- Второго.
- Спасибо. А чем вы щелкнули?
- Часы у меня такие, древние, с крышкой, - соврал Леша, вспомнив шепот Пацюка.
- Редкая вещь, сейчас таких не выпускают. В командировку?
- Да, на пару дней.
- Откуда?
- Александровск.
- Знаю, бывал. Хороший городок. Вы ужинали?
- Не успел.
- Да и я не успел, - хмыкнул сосед, протянул вперед руки и, словно лунатик, пошел по комнате, нагоняя на Лешу жуть, - Ничего, я запасливый, - он остановился у стола, пошарил по нему рукой, раздался шелест целлофана, - Теплые еще… Присоединяйтесь! – пригласил он Лешу, - Взял в буфете. Перекусим?
- Неудобно как-то… - осторожно подошел к столу Леша.
- Да бросьте вы манерничать! Котлетки, салатик, водочка есть. По сто?
- Не пью я.
- Похвально. Да и я не особо. Печень, знаете, шалит. В молодости свою бочку выпил. Присаживайтесь, что стоять? Меня зовут Аккакий Ака-киевич, - странно представился сосед по номеру, - А вас?
- Алексей.
- Алексий? – переспросил сосед, - Древнее имя. А по батюшке?
- Юрьевич.
- Угощайтесь! – придвинул он пакет со снедью поближе к Леше, - Ну? Рассказывайте, Алексий…
- О чем?
- Какими судьбами в Окраинске? Кем трудитесь? Мне все интересно.
- А вы, простите, кем? – сразу перевел тему разговора Леша, - Не секрет?
- Я вас умоляю! – всплеснул тот руками, - Секрет. Моя работа - раскрывать секреты.
- Как интересно!
- Ещё бы!
- Вы сыщик? – спросил Леша.
- Исследователь, - уточнил тот, - Но, что-то сходное есть. Вы не находите? Я всю свою жизнь посвятил поискам и исследованию философского камня.
- И как успехи? Вы его нашли?
- Более того – мне, юноша, повезло больше остальных! Я продвинулся в своих исследованиях на три века вперед!
- Кстати, Аккакий…
- Акакиевич, - подсказал сосед.
- Извините. Если все обстоит так, как вы сказали, какой сейчас век?
- Странный вопрос. Вас это серьезно интересует?
- Конечно.
- Начало двадцатого, как и положено. Тысяча девятьсот третий год от рождества Христова. Почему вы затаили дыхание?
- Вы уверены? – Леша даже напрягся от услышанного.
- В чем? В том, что сейчас 1903 год? Конечно!
- И царь есть?
- Вы меня разыгрываете? - рассмеялся сосед в темноте, - Царь! С чего вы взяли, что должен быть царь?
- Из истории. Каждый пацан знает, что в этот период правила династия Романовых. Вот ваше удивление настораживает, Аккакий…
- Акакиевич. Так трудно запомнить?
- Да нет, простите, но ваше имя носил другой персонаж.
- Другой? Быть этого не может! И кто же он? Вы сказали «персонаж»?
- Ну, Гоголя, вы читали?
- Что значит – читал? Мы  лично знакомы с Николаем Васильевичем!
- Да? И как давно?
- Года три. Он, кстати, тоже здесь. Мы вместе приехали.
- Что приехали – это точно… По самое не могу. Гоголь здесь? – переспросил Леша, - Наверное, все тут: и  Гомер Иванович, и Толстой, и Достоевский?
- Понимаю ваш сарказм, юноша, и не сержусь. А чтобы вам доказать истину своих слов… - он встал из-за стола, вытянул вперед руки, обошел стол и направился к двери, - Пойдемте, я вас представлю!
- Кому? – продолжал сидеть Леша.
- Николаю Васильевичу, кому же еще! Вы идете, пока он не лег?
- Да он уже больше двухсот лет лежит! – рассердился Леша, - А вы тут… «Представлю… Николаю Васильевичу…». Самому не смешно? Камень философский… Надо же додуматься! Да, с вами не соскучишься, это точно. Ладно, вернитесь, Аккакий…
- Акакиевич.
- Не будем мешать писателю. Пусть допишет «Мертвые души». Он же их сейчас заканчивает?
- Он закончил их в 1842 году, - остановился в дверях исследователь, - Разве вы не знали об этом? Или вы меня решили разыграть?
- Решил. Вы же меня разыграли?
- С чего вы взяли?
- Только не говорите, что все, о чем мы говорили минуту назад…
- …чистая правда! – подтвердил сосед, - Могу поклясться чем угодно!
- Я вам верю, - Леша устало потер лоб пальцами, - Значит, я черт знает где? Покатался, нечего сказать. Светает, - глянул он за окно, - Хороший городок?
- Окраинск? – вернулся к столу сосед, - Да дыра провинциальная!
- А посуда?
- Какая? Вам тоже наговорили, что она лучше «Цептера»? Не верьте, утопия! Все пригорает, накипь страшная. Это для иностранцев легенду придумали, мол, тут посуда редкая, без масла варить можно… Можно, и варят, масло стоит, знаете сколько?
- Пока нет.
- Лучше бы вам и не знать. Как отделились от Европы, так пустые животы и гладим.
- А мы и в составе Европы были?
- К несчастью. Недолго, правда. Обобрали нас до нитки, и… Что о грустном говорить? Вот, недавно, вышли из состава Соединенных Штатов. Пятьдесят первым штатом числились. Теперь – полная автономия! Как говорится: крути педали! Никому мы не надо!
- А-а, понятно, почему доллары… И кто президент?
- У нас, или у них?
- У нас.
- Тот же. Думали, на четыре года пришел, а он, словно бессмертный. 
- Так и есть. Мафия – бессмертна.
- Вы о чем?
- О бессмертии, - кисло улыбнулся Леша, - Лептонный мир, не слышали?
- Какой, простите?
- Лептонный. Другое измерение, проще говоря. Это и есть бессмертие. Правда, для души.
- Впервые слышу.
- Странно, - прилег на бок Леша, - Я не ученый, а и то знаю, что лептонный мир человека – уникальный паспорт его физики…
- Лептон… электричество… что-то припоминаю…
- Все очень просто, Аккакий Аккакиевич! Неизменна, что? - суть. Меняется только форма. Потому, как изменение сути – есть возврат к хаосу, а формы – к поиску более совершенной модели, гармонии, то есть – развитие. Слишком заумно?
- Эдак вы завернули… хаос…
- Хорошо, объясню проще: чем мы, люди, отличаемся от животных? По сути?
- По сути? Многим отличаемся…
- Только про хвосты – не надо! – категорично попросил Леша, - Не станете же вы отрицать тот факт, что животные - совершенствуют себя, а мы – все вокруг себя? Чувствуете разницу? Модели существования двух видов даже наглядно отличаются, по сути, форме, образу жизни…
- А причем лептон?
- Мы уже подходим к главному. Минуту назад вы сказали, что нашли философский камень. То есть – материальный объект, наделенный определенной информацией. Так? Я ничего не путаю?
- Понимаете… Камень… это - иносказательно…
- Тогда – что вы нашли? – прямо спросил Леша.
- Мы говорим о разных вещах, молодой человек.
- Теперь я это понял. И все - таки? Нечто вы нашли?
- Скажем так: нашел.
- Показать можете?
- Юноша, как можно… показать…
- Другими словами: в наличие его нет! Теперь - о лептонном мире, Аккакий Акакиевич. Подходим к сути. Если вам еще это интересно…
- О чем речь! Очень интересно!
- Что есть бессмертие? Первое – это дух, так? Или – душа. Второе – ее местоположение в пространстве. С этим вы согласны?
- Конечно, трудно спорить…
- Вот и ладно. Наше существование здесь, на Земле, ограничено рамками временными. С трехмерностью пространства вы, надеюсь, согласны? То есть – кому, как суждено. Все мы знаем, что пробудем на этом свете… правильное определение – на этом свете… какое-то время. Затем, наша суть – энергетический сгусток внутри каждого из нас, должен покинуть оболочку телесную… Кстати, ученые даже взвесили его – получилось около четырех граммов. Всего! И эти четыре грамма энергии двигают восемьдесят – сто килограммов живого веса, в согласии со всеми, подчеркну! – законами физики! Настоящее чудо!
- Я вам так скажу, молодой человек: душа, пока человек жив, – прерогатива духовенства. Что бы вы тут не рассказывали.
- А после?
- Вы, случаем, не атеист? Вопросы, какие-то, странные…
- Нет.  Я православный. Перекреститься?
- Это лишнее. Просто, мне более чем странно, слышать подобное из уст человека верующего.
- Ну почему же? Чему нас учат священники? - «Не ищи сокровищ на Земле». Так? Сокровищ, это –  дословно, но речь, скорее всего, о деньгах. Если вырвать это определение из контекста. Понимают же, что без них никуда, кушать то хочется? Понимают. И придется, как ни крути! Но – не ищи! Буквально – не ищи пропитания. А как его искать, не имея на это средств? Есть что-то взамен? Лично я – не знаю. Даже на паперти, извините, не за идею стоят. А ведь духовные отцы отлично обучены законам материального мира. Языки знают, точные науки – образованейшие люди! В отличие от массы, стоящей перед ними на коленях. Да и уровень их жизни, тоже существенно отличается. Неувязочка, получается. Диалектика?
- Богохульство это, а не диалектика…
- Ну-ну… Не надо перекручивать мои слова. Я же о Боге  не поминал. Всуе, тем более. Я сказал, что хорошо организованное «спасение» наших душ, в реальном мире, почему – то фактически далеко от постулатов святого писания. Храм – это моя душа, а вера – дело личное, сокровенное. И, в этом  смысле, мне никакие мытари, для учета личных убеждений, не требуются.
- Интересная теория. И давно вы начали задумываться о подобном?
- Это не теория. Обычный архетип морали. Человек должен верить в нечто большее, чем пять своих чувств, должен быть страх перед таинственным и неизведанным; вроде нравственного предохранителя. Только в этом случае его сознанием можно манипулировать. Чем и пользуются. Но храм, возведенный в душе – это нечто большее. Туда я вхожу один, и выхожу один.
- И как я это все слушаю, прости Господи? – тяжело вздохнул сосед.
- Как правду, Аккакий Акакиевич, как правду. Хотите пример? Пожалуйста! Посудите сами: Христос выгнал торговцев из храма, так же? Было?
- Ну - у… Не вижу связи. Если в контексте Писания… Не забывайте, во что превратили храм торговцы – в базар!
-  А чем лоточная торговля отличается от базара? И какая необходимость торговать предметами культа прямо в стенах храма? Не кощунство? Я точно помню цитату: нельзя служить двум богам – Богу и маммоне. Но, теории – теориями, вернемся к вам, гипотетически.  Представьте себе ситуацию, что вы идете в храм без копейки. И вы абсолютно искренне верите, что имеете шанс  поправить свои пошатнувшиеся дела. Может такое быть? Вы пришли в церковь, искренне веря, что молитва ваша будет услышана. Там, - взгляд ушел на потолок, -  Причем – сразу! Согласитесь, никто просто так не пойдет в храм. Как пел Игорь Тальков: «Наступает момент, когда каждый из нас, у последней черты, вспоминает о Боге…». То есть – когда жизнь прижмет к стенке. Знакомая ситуация? А служба - по прейскуранту! По - земному, так, по рыночному… Это как? Нет у вас денег! Кредит не предусмотрен. А проблема, с которой вы пришли – есть. Как быть?
- Прийти в другой раз, как… Когда будут деньги… Так положено. Заведено. В чем проблема?
- Случается, что «другого раза» может и не быть.
- За все надо платить. Ту же десятину ввели еще при жизни Христа. И что, собственно, вас тревожит? Что раздражает? Везде свои порядки. Я не прав? А вы – в чужой монастырь, как говорится…  Бесплатная свеча – сродни бесплатному сыру…
- Согласен. Вот это вы очень точно подметили, насчет бесплатного сыра. Но нелишне напомнить, что мы то - на земле, а не на небесах. Пока. Чувствуете разницу? Понимаете, о чем я? Не ангелы пока, и кушать надо. Чтобы раньше срока не вознестись… А манна – продукт небесный. Верю: все возвращается на круги своя. Бедные становятся богатыми, и наоборот. Но как долго ждать этой метаморфозы? Мечты мечтами, но мы же реалисты? В материальном мире живем. Ничего из ничего не бывает. Впрочем, вы правы, все это – психология нищих. Миллионеры тоже считают мелочь. Для удовольствия.
- Люди, люди… Неизбежная мечта - жить «при коммунизме»: каждому – по потребностям. Утопия. Уже совсем рассвело? – спросил сосед, соскользнув тем самым с неприятной ему темы.
- Совсем, - Леша по привычке глянул в глаза собеседнику, и в груди похолодело: одни бельма, без зрачков, зомби из фильма ужасов!
- И я почувствовал, - его рука пошарила воздух перед собой, - Конечно, вы молоды, чувства острее… Пора собираться. У меня лекция в половине десятого. Не хотите послушать?
- Про философский камень? – ирония, таки, проскользнула.
- Алхимия, молодой человек, признана учеными, как наука! Сто лет, как признана!
- Не знал, извините. Мне, пока что, немного за сорок. Такой недалекий.
- Это поправимо. Прощаю ваше невежество. Завтракать пойдете? Тут буфет отменный. – Внезапный стук в двери прервал его на полуслове, - Это к вам? Я никого не ждал.
- Да, ко мне, - вздохнул Леша, поднялся и пошел открывать, - Где я возьму восемнадцать баксов?

Картина третья.

Пацюк просунул взъерошенную голову в приоткрытую дверь и улыбнулся:
- Ожил? Говорил же: отогреешься – все, как рукой снимет. Как сосед? Не храпел?
- Не до того было. Мы до утра проговорили.
- Да? – удивленно поднял брови  участковый, и прикрыл за собой дверь, - О чем?
- О душе, - пропустил его в комнату Леша.
- Нужное дело, - сопел Пацюк, видно пешком поднимался по лестнице, - Завтракал?
- Вот, господин ученый пригласил в буфет, - кивнул Леша на алхимика, - но вы же в курсе, что у меня…
- Пустяки! – отмахнулся Пацюк, - О чем разговор? Ты – наш гость! Я угощаю!
- Я и так должен…
- Забудь, все - за счет заведения!
- Чем я заслужил такое расположение? Неужели я – стотысячный гость?
- Нет, - присел на стул участковый, - У нас населения чуть больше трех тысяч. Разве, что ты нам его увеличишь, - пошутил участковый, - А гостей у нас только так положено встречать.
- Кем положено? Не чуди!
- Вот люди! – хлопнул ладонью по колену Пацюк, - Ему шару предлагают, а он вопросы задает! Нет, ты точно…того… Правда, академик? – спросил он ученого.
- Простите, но я профессор, - скромно уточнил сосед.
- Один хрен! Ты извини за резкость… профессор…
- Ничего.
- В буфет, значит? – вздохнул Пацюк, - Уже открыто, я видел. Пошли?
- Пойдемте, Аккакий Акакиевич? – слегка тронул профессора за локоть Алексей.
- Да…да… Так вы… новый… - сбивчиво бормотал профессор, следуя следом за выходящими Алексеем и участковым.
- О чем он? – спросил Леша Пацюка.
- Формулы повторяет, - глупо ответил Пацюк, - Профессор, как-никак…

Картина четвертая.

Закрывая двери на ключ, Леша на слух уловил металлическое щелканье вокруг и, краем глаза, окинул коридор. То, что он увидел, сковало его изнутри: по коридору ходили люди с тросточками, которые и издавали этот леденящий душу звук. Цок-цок… цок-цок… Передвигались они уверенно, даже узнавали друг друга по шуму шагов, здоровались, о чем-то говорили и шли себе дальше. Царство слепых! «Может, - подумал Леша, - Это пансионат какой, для слепых?». Пацюк словно прочел его мысли:
- Не видал еще такого? – спросил он, - Ничего, привыкнешь.
- Тут все… такие?
- Нет, не все. Закрыл? – толкнул от себя двери Пацюк.
- Да. Я подумал, что вы вроде как…
- Для них – вроде как, - кивнул на слепцов Пацюк, - Так надо.
- Кому?
- Так, - вздохнул участковый, - У тебя одни вопросы! Кстати, не забывай, что ты такой же, как и они…
- Но я же не слепой!
- Т-ш-ш! – закрыл ему рот огромной ладонью Пацюк, - Ты что?! С ума сошел?
- А что я сказал? – снял его ладонь с лица Леша, - Правду?
- Глупость, - потер ладони Пацюк, - Ты сказал. Кому она тут нужна, твоя «правда»? Им? Все равно ни черта не видят. Точнее, что им скажут, то и видят. Скажут: красное – значит красное.
- Понятно. А зрячих, кроме нас с вами, еще много?
- Зрячих много не бывает. Усёк? Так и заруби на своём любопытном носу! И никогда не было!
- Да ну ладно…
- И не ладно! Ты вот у себя там, в этом… Александровске…
- Запорожье.
- Опять за своё… Хорошо – в Запорожье… всю жизнь, считай, прожил, и думаешь, наверное, что всё видел, все знаешь?
- Я не думаю, почти уверен.
- Вот! А между тем, зрячие, у вас там, такие же слепые! Что вам сверху скажут, то вы и будете видеть!
- Где-то иначе?
- Думаю – нет. Везде одно и то же. Вот у нас тут, городишко вшивый, но кто всё видит? Правильно! – Руководство! То есть – я.  Другим незачем. А что до тебя, - Пацюк оглядел его с ног до головы, - Пока ты здесь, постарайся хотя бы  вид делать, что ты такой же, как и все вокруг. Для твоего же блага, - повертел он указательным пальцем перед собой, - Может и пронесет.
- Мало мне загадок, так еще и угрозы…
- Какие?
- А что это за «может, пронесет»? О чем вы?
- О тебе, дурачок. Чего всполошился? Аппетит не пропал? – остановился он перед дверью буфета, о чем  можно было догадаться только по запаху – табличка на двери являла пустой прямоугольник, - Тогда – вперед!
- Написано: «буфет»? – кивнул на табличку Леша.
- Можешь, если захочешь! – приятельски хлопнул его по плечу Пацюк.
- Чего не сделаешь…
- И то, правда, - вздохнул участковый, - Кстати, тачку твою уже перегнали. Под гостиницей стоит.
- Вот за это – спасибо. И я могу ехать?
- Конечно,  кто тебя держит?
- Долг. Вы оставьте свой адрес, я обязательно пришлю доллары…
- Адрес, конечно, я оставлю. А вот, как ты выедешь отсюда… Кофе?
- Что значит: выедешь? Меня не выпустят?
- Да кому ты надо! Два кофе! – сделал заказ Пацюк, - Помнишь «Вий»? Как Хома пытался убежать с хутора, помнишь? Я не зря помянул. Вот, что-то вроде такой аномалии здесь … Сюда можно запросто попасть, а отсюда… Да не смотри так, пять километров, как по циркулю!
- Хорошая перспектива. Но я попробую.
- Давай, - равнодушно кивнул Пацюк, - Не ты первый, не ты последний. Все так говорили, а живут себе…
- То есть, выхода нет, и  все эти люди не отсюда?
- Теперь – отсюда. Ты пей кофе, остынет. Город смотреть будешь? Впрочем, как хочешь, ещё надоест, - подморгнул Пацюк, - Мне в одно  место надо, подбросишь?
- Ясное дело. Далеко?
- Километра два. Бак, кстати, полный.
- За счет заведения?
- Мелочи, - отмахнулся Пацюк, - Забудь. Поехали? – звякнула ложечка в пустой чашке. А Лёше почудился удар колокола…

Картина пятая.

Первое на что Леша обратил внимание, так это на то, что холода как не бывало! Весенняя погода, солнышко даже припекает сквозь темное пальто. Людей немного, но вот это: «цок-цок-цок» вокруг… Жуть берет. Все слепые! Кошки и те передней лапой вперед бегают! Леша осмотрелся вокруг: дома, как дома, деревья – как деревья…
- Здравствуйте… - его обошел слепой и поцокал дальше по тротуару.
- Добрый день, - машинально ответил Леша и поёжился, приподняв плечи.
- Едем? – подошел к нему Пацюк.
- Поехали, - согласно кивнул Леша и поискал глазами – на чём?
- Не туда смотришь, - Пацюк обошел его и указал рукой на другую сторону улицы, - Вон она, видишь? Как новенькая. Помыли, заправили. Под знаком стоит, правда…
- Да? – Леша поднял глаза и увидел абсолютно белый круг металла на столбе, - Кирпич?
- Угадал! Стоянка запрещена, правильно называется,  - уточнил Пацюк, - Но не для нас, - подморгнул он приятельски, - Пошли, опоздаю… Тебе тут рай, а не езда! – усаживался он на переднее сиденье, - Ты же пока видишь… А остальные - куда хочу – туда кручу! – повертел он перед собой невидимый руль, - как в Луна-парке! Все равно – поглядывай, водилы, сам понимаешь, сильно «зрячие» тут…
- Куда? – выворачивал руль Леша.
- Сейчас – направо! Осторожно, - придержал его за руку Пацюк, - Обгоняют…
Леша обернулся назад и увидел огромный «Форд», которым управлял бритоголовый в черных очках.
- Он хоть что-нибудь видит? – спросил Леша.
- Сны, - ответил Пацюк, - Пусть обгоняет. Авторитет.
- Как они ездят? – вздохнул Леша.
- Ездят же! Ко всему человек привык, - в упор глянул Пацюк, - Кроме цианистого калия, - засмеялся он собственной глупой шутке, - Давай за ним! Пусть пробивает дорогу! – едва он это произнес, как «Форд» виртуозно протаранил  легковушку, что шла параллельно его движению, - Ну вот, а ты спрашиваешь – как? Бах – и всё!
Бритоголовый вылез из машины, провел рукой по капоту, затем – пошел на урчание мотора легковушки; нащупал двери водителя.
- Ты попал… - донеслось до Лешиного слуха, - Ой, попал, братела… - он то не видел, что за рулем была женщина! Она приоткрыла стекло.
- Придурок! – визгнула дама, - Козёл! Кто тебе права дал?
- Ты чо, в натуре? – обалдел тот, - Памперсы протекают? А ну, вылазь, самка тупая! Ты в курсах, на сколько моя тачка тянет?
- Самое интересное – впереди, - улыбнулся Пацюк, - Сейчас увидишь!
- У нее что, черный пояс? – покачал головой Леша и вздохнул, - Дурдом!
- Ты смотри! – азартно прошептал участковый, - Знаешь, кто она? Ой, чего будет…
- А кто она?
- Начальник областного ГАИ! – рассмеялся Пацюк. Леша обратил внимание, что он сам себя веселит по поводу, и без, - Смотри! Ой, попал, лысый…
- И авторитет не поможет?
- Не-а… О, видал: выходит!
- Значит так, ездун, - дама пошарила рукой впереди себя, - Ты где? Стань ближе!
- Она тоже слепая? – удивленно спросил Леша, - А как же…
- Демократия, - странно ответил Пацюк, - Представитель от народа. Бывшего сняли, за взятки в особо крупных, а ее – на его место. Зрение вернут. Так положено. Дважды бабе повезло. Всё, права отдаёт, видишь? Я же говорил: попал лысый! Подъедь ближе, я поздороваюсь, - попросил Пацюк. Леша покорно подъехал к месту аварии. – Добрый день, Алина Афанасьевна! – поприветствовал женщину Пацюк, - Помощь не нужна?
- Добрый, - слегка повернула она голову на голос, - Ты, что ли, Пацюк? Не знала, что у тебя авто…
- Не моё, Алина Афанасьевна. Что тут у вас?
- Да вот, - указала она рукой на «форд», - На «крутого» нарвалась, - съязвила начальник ГАИ, - Моя, сильно побита?
- Фара, передняя, левая…
- Двести баксов, - вздохнула она, - И краска, наверное?
- Немного, - успокоил Пацюк, - А так – целая…
- В общем, так, - обратилась она к бритоголовому, - Всё понял? Фара – твоя! Как хочешь. А за права – будем говорить отдельно.
- Алина… Афана… - подавился воздухом крутой наездник.
- Всё, базар окончен! – резко перебила она, - А за самку…
- Алина…
- Вали отсюда! – даже не слушала она его, - Пацюк? Ты еще тут? Оформи протокол! Как положено, - акцентировала она, - Понял? Я буду у себя через полчаса - час. Зайдешь, - она села за руль, хлопнула дверцей, сдала назад и бахнула машину сзади; тоже фара – дзинь! – И на этого – протокол! Всё, пока! – и уехала с места происшествия.
- Порядки тут у вас, не надо баловаться, - заметил Леша.
- Правильно – баловаться не надо, - согласился Пацюк и вылез из машины, - Иди сюда, Трофим! – позвал он крутого, - Сколько тебе говорил… Нарвался таки? И что делать будем?
- Договоримся… - водил плечами Трофим, - Первый раз, что ли? Сколько?
- Ты Рокфеллером не прикидывайся, Трофим. Сколько… Сам знаешь – сколько. Афанасьевна – баба теперь крутая, сам знаешь. Начнем? – достал он лист протокола.
- Свирид, - положил руку на лист Трофим, - Будь проще, - в карман Пацюка нырнула рука с пачкой купюр, - Напиши на «дядю Васю», мне тебя учить? Принесешь права – получишь столько же… Фару сам купишь? Или хлопцев пригнать? Мастерскую, на Юных Петлюровцев, знаешь?
- Ну.
- Скажи Юрке – от меня, он все сделает. Перетёрли? Я поехал?
- Давай, - прижал в кармане купюры Пацюк, - Ты и мертвого уговоришь! Позвонишь сам?
- Когда? – вернулся за руль крутой.
- Вечером. Телефон не забыл?
- 02? – пошутил Трофим.
- 03! – ответил Пацюк, - Выключай дурака! Домой звякнешь! И осторожно там, - Пацюк огляделся, - Я видел машину Демченко! Смотри, его не квакни! Не расплатишься.
- Бывай! – «форд» принял влево и газанул с места.
- До первого светофора, - смотрел ему вслед Пацюк, - Помяни мое слово…
- А Демченко, кто такой? – спросил Леша, когда Пацюк уселся на место.
- СБУ.
- Странно, что не НКВД, - Леша иронично глянул на участкового, - Больше подходит.
- Ты не осли, - захлопнул дверцу Пацюк, - Это тебе не там…
- Выходит, ты таки бродишь во времени?
- А как же! Пять километров. Каждый день между прошлым и будущим. Еще вопросы есть?
- Значит, есть шанс? – выруливал Леша.
- Свалить? У тебя – нет. Про Хому, помнишь?
- Он хоть пытался…
- И ты попробуй, - кивнул Пацюк, - Кто не дает?
- Тебя отвезу…
- Давай, давай! Покатайся, город посмотришь, окрестности. Чем тебе заняться? Сейчас – налево! Мост видишь? За ним – направо.
- А что там?
- Городская управа. Флаг лицезреешь?
- Белый? Символично.
- Дальтоник, - хмыкнул Пацюк, - Белый. Для всех он – жовто-блакитний!
- Ну да, - согласно кивнул Леша, - Извини, никак не привыкну к вашему спектру.
- Привыкнешь, - пообещал Пацюк, - Как и все.

Картина шестая.

Оставив Пацюка у Городской Управы, Леша вернулся к гостинице. Отсутствие денег постоянно напоминало ему о том, что без Пацюка ему здесь не выжить. Если, конечно, он не вырвется отсюда. Бак полный, уже хорошо. Дорогу – приблизительно помнит. До поста ГАИ, и – через поле! Все бы ничего, но вот эта повсеместная слепота! «Почему не все слепые?» - не мог понять Леша, - «Пацюк, Демченко, все, кто в Управе – зрячие. А простые люди… », - притормозил на переходе, пропустил шествие с палочками, и - дальше. «Что-то Пацюк не договаривает. Все эти его «пока», на что он намекает? Меня тоже могут ослепить?», - мороз пошел по коже, - «Ужас! Почему, не могу понять, все должны быть слепыми? Кому это нужно? Что толку от слепого человека? Это ж каждому поводырь нужен. Страшное место. За что мне все это?», - Леша притормозил, осмотрелся. Он уже стоял у поста ГАИ. «Теперь – куда? Где поле?», - не видел он никакого поля! Круглое строение, полоска земли, и все! Дорога шла за горизонт серой змейкой, но никакого поля и в помине не было. Горизонт из деревьев вдалеке. Он проехал с километр вперед, все время, оглядываясь, но не видел самого главного ориентира своего спасения. Немного впереди он заметил старика, что направлялся прямо к нему. Старик шел не спеша, простукивая асфальт перед собой и, все время, поправлял шапку на голове. Когда он поравнялся с машиной, Леша распахнул дверцу:
- Здравствуйте! – поздоровался Леша, - Можно вопрос?
- Здрасьте, - остановился старик, - Спрашивай…
- Тут поле, вообще, есть?
- Поле? – задумался старик.
- Обычное поле – километров пять. Оно было у поста ГАИ! Может, мне в другую сторону надо?
- Поле, - повторил старик, - У поста? Есть такое. Ты его, что ли,  ищешь? Рановато.
- Почему?
- Слыхал я, про поле это. Ты сам,  когда его видел в последний раз?
- Вчера. Что значит – видел? Так оно существует в природе?
- Мне еще мой дед рассказывал, что оно после полуночи, вроде как, проявляется. А ты его перейти решил? Зачем?
- Живу я там, зачем…
- Так ты не местный? Вон оно что… А сюда, как попал?
- Привели, как попал…
- Зрячий?
- Пока – да.
- Бежать тебе надо, раз зрячий. Как останешься – пиши пропало! Уже был в поселке?
- Только оттуда.
- Значит – видел. Так и живем. А как вы, там, за полем? – спросил старик.
- Так же.
- Тогда - какая разница, где жить? Что тут, что там…
- Для меня есть разница, - вздохнул Леша, - Сам не понимаю, как все получилось? Мотор заглох посреди дороги… это помню… участковый…
- Пацюк?
- Он. Знакомы?
- Кто ж его не знает! Был бы он зрячий, если бы не…
- Что?
- Такие, как ты. Прятаться тебе надо, парень. Пока поле не появится. Прятаться и ждать.
- А вы, далеко живете?
- Отсюда? Не очень. Принять не могу, извини, семья. Внучок родился недавно…
- Поздравляю!
- Спасибо. Один зрячий на всю семью. Пока. Понимаешь? А хрусталики вынут…
- Что за страсти такие, средневековые?
- Так положено, - тяжело вздохнул старик, - Должны быть, как все. Ежели, пробьется в жизни – хрусталики вернут.
- И вы, так спокойно… Да я бы… За своего ребенка…
- Ничего бы ты не сделал! Раз положено…
- Бред! Вы, в каком веке живете? Что значит, вас положено калечить? Сами поняли, чего ляпнули? Да собрались бы все вместе, как румыны – вывели Чаушеску во двор – бах – и все! И назад, через поле! Врачи же ваши не слепые?
- Им не положено.
- Вот! Хрусталики на место, и порядок! Просто?
- Говорить – просто, - согласился старик.
- Чего вы боитесь? Или вы ждете, пока выйдет указ яйца резать? Что за покорность тупая? Это же не деньги отбирают? Зрения лишили, нормальной жизни…
- Деньги – в первую очередь отобрали...
- Еще и нищие! Лучше некуда! И ждут! Слепые и нищие – полный букет! Кому расскажи…
- А кому ты расскажешь? Все правильно ты говоришь, поэтому не место тебе среди нас.
- Хорошая логика! Здравому смыслу нет места!
- Такая наша доля…
- Ну-ну… Ой, дедушка… Что за жизнь? А вы куда шли?
- К дочке. Она, у меня, в управе трудится.
- Зрячая?
- Что ты! Она в отделе по нашим правам… инспектором… Как станет старшим…
- Понятно – вернут хрусталики. И какие ваши права?
- А у нас одно право – тихо жить. Как все.
- Может, подвезти? Вы не стесняйтесь! Так же быстрее будет?
- Чем пешком? Конечно. А ты, что? В поселок ехать будешь?
- А куда? Поле, сами же сказали: только после полуночи… Да и то неизвестно – когда? «Может, Пацюк еще там? Хоть денег у него попрошу… Взаймы. Что - то здесь не так, - подумал Леша, - Как там Пацюк говорил? Бродит каждый день? Выходит, надо крутить Пацюка. Кидаться лохом, все разузнать, а потом…».
- Так подбросишь? – прервал его размышления старик.
- Садитесь…конечно…

Картина седьмая.

Машина качнулась и замерла у высоких ступеней Управы. Леша заглушил мотор и увидел выходящего из здания Пацюка, в сопровождении той самой дамы, начальника ГАИ. Она вслепую находила юркого Пацюка, что вертелся вокруг нее, и назидательно тыкала пальцем воздух перед собой. Затем, вытащив из кармана мобильник, отмахнулась от участкового и расплылась в широкой улыбке, заворковала, аки птица на току, понять можно – баба! Хоть и слепая. Пацюк и без намеков понял, что ему пора; случайно бросив взгляд к ступеням, он заметил машину Леши и делово сбежал по лестнице.
- Ты где пропал? – простецки спросил он, искоса поглядывая через плечо на ступени управы и тяжело дыша, - За поселок ездил?
- Прокатился, - с деланной беспечностью ответил Леша, - А что?
- Ну и как?
- Что? – не понял Леша.
- Угомонился? Ты… это… постой пока… Ладно? – Пацюк явно нервничал, и не заметить этого было просто невозможно.
- Случилось чего? – участливо спросил его Леша.
- Сплюнь, - уклончиво ответил Пацюк, - А ты прямо звезда. Тут о тебе только и говорят…
- Кто?
- В управе. Как-никак новый житель…
- Кто? Я?! – даже дыхание перехватило.
- Ну, не я же! – почему-то обозлился на непонимание Пацюк, - Короче, будут твой вопрос решать капитально.
- Какой вопрос? Нет у меня никаких вопросов!
- У тебя – нет, а у них, - кивнул за спину Пацюк, - Есть. Появились.
- И что решать?
- Все то же, - поскреб затылок ладонью участковый, - Порядок для всех один…
- То есть?
- То есть, - передразнил Пацюк, - Ты дурака не включай! Зрение заслужить надо, не хухры - мухры… понимаешь… А он – «то есть»… То и есть, решают, когда тебе операцию делать будут!
- Мне? Операцию? Нормально, - покачал головой Леша, - Да это вам надо кесарево сечение сделать, от горла до жопы! Отморозки! Они решают! А меня спросили: надо это мне?
- Это необязательно, - отмахнулся Пацюк, - В законе написано…
- В каком? Покажи!
- Покажут, - заверил Пацюк, - Так положено… Перед операцией и покажут. Чтоб по закону все было. Документы подпишешь. И – на стол! Чик-чик, и – как все!
- Что значит «все»?! И когда операция уже решили? – собирался с мыслями Леша.
- Или вечером, или - завтра с утра… не знаю точно…
- Вариантов нет?
- Чего? – не понял Пацюк.
- Решение окончательное?
- А-а… А какое еще может быть? Все так живут.
- Если это жизнь, то, что же такое смерть? В общем, так, служба, - потер лоб Леша, - Ты себе как хочешь, а  нож  свинье не товарищ. Можешь так и передать… этим… гомерам  своим конченым. В конце концов, у меня есть права!
- Водительские, - хохотнул зловеще Пацюк и потянулся к поясу, на котором висела кобура, - А у меня… полномочия… парень…
- Пацюк! – высокий визг начальника ГАИ переключил внимание участкового, - Где ты застрял?
- Джастен момент, Алина…Афанасьевна! – громко отозвался Пацюк, - Сиди тут! – сердито буркнул он Алексею и оторвался грузным телом от машины...
- Ты уху ел? – скороговоркой, ехидно, выпалил Леша, - Сиди, жди…
- Чего ел? – не понял юмора Пацюк, - Какую уху? Подожди! – выставил ладонь Пацюк и поскакал вприпрыжку по высоким ступеням к начальнику ГАИ.
- Подожди, - задумчиво повторил следом Леша, - Душегуб, - он обернулся и заметил на заднем сиденье трость старика, которого он подвозил, - А куда он девался? Чертовщина…

Картина восьмая.

Ни с того, ни с сего сорвался моросящий дождь. Капли глухо таранили капот. Все бы ладно, да ни облачка на небе! Леша включил дворники, однако они, противно воя, скользили по стеклу, на секунду открывая картинку с видом на Управу, где на крыльце, решали, почему-то, именно его судьбу, странные люди. Если бы их беседа не была, для него, такой зловещей… Как можно спокойно сидеть и ждать, пока у тебя вынут из глаз хрусталики? А он покорно сидел и ждал. Мистика! Правду говорил Пацюк: попал! И рада бы курица на свадьбу не идти, да за ноги волокут… Всплыли слова старика: поле появляется после полуночи… Значит… Леша гусиной кожей покрылся  от одной мысли потерять зрение. «Нужно что-то делать… А что? -  Ума не приложу!», - рассердился он на свое бессилие что-либо предпринять. Совершенно потерявшись в своих мыслях, он не заметил, как у машины вновь вырос Пацюк. Как привидение. Леша даже вздрогнул, когда участковый постучал жирным пальцем  по стеклу.
- Ну? – слегка приоткрыл стекло Леша, - Чего тебе, детоубивец?
- Сам ты… это слово… Везучий, - брякнул Пацюк и шморгнул носом, - Алина Афанасьевна на сегодня первая…
- А в чем везение? – не понял Леша, - Она то будет видеть.
- А ждала сколько? – зафилософствовал участковый, - Понимать надо. И кем только не трудилась. Тебе этого не понять…
- И незачем, - вымученно улыбнулся Леша, - Мне и так хорошо.
- Это тебе кажется, - отмахнулся Пацюк, - Все вы так рассуждаете, как дети малые. Сам подумай: вот, к примеру, все видят. Зачем тогда мы?
- И действительно – зачем? Какой от вас прок?
- То есть… что значит… Ты, путешественник, осторожнее со словами…
- Извини…сорвалось…
- То-то же… Молодой ты еще… Горячий… Все ошибки от поспешности.
- Ну, хватит уже! Я же извинился… Свирид Петрович?
- А?
- Ты когда хрусталики назад получил?
- А я с ними и не прощался, - затушевался от нежданного вопроса Пацюк, - Как бы тебе объяснить? Понимаешь, если в семье начальника, или милиционера, есть наследник…
- А-а… Династия зрячих?
- Вроде того. В салон пустишь? Холодно…
- Садись, - равнодушно пригласил кивком головы Леша, - Есть уже пора.
- Намек? Понял, - Пацюк долго размещал свои лишние килограммы на сиденье, - В ресторан? Или в отель? На выбор. Забыл сказать: до операции, у тебя, безграничный кредит.
- Та ты что! Сколько? – повернул ключи в замке зажигания Леша.
- Тысяч сорок.
- Долларов?
- Сырков плавленых! – заржал Пацюк, - Ясно долларов! Поехали, счастливчик!
- Еще скажи, что завидуешь, - съехидничал Леша, разворачиваясь на площади.
- Помечтай, - зевнул Пацюк, - Тебе ещё будет, кому завидовать, с тем и будешь жить.
- Добрый ты, Пацюк… - искренне съязвил Леша.
- Сам удивляюсь, - было видно, что служака думал о чем-то своем и не понял иронии, -  Направо сейчас… И, правда, пора проглотить чего – нибудь.
- Может, в банк заедем? – предложил Леша, - Я же угощаю? Неудобно, как-то, без денег…
- Тебе это ни к чему, - сразу отреагировал Пацюк, - За все уплачено. Направо! Вот тут паркуйся…Приехали… Он угощает, - хмыкнул обижено Пацюк и распахнул дверцу.

Картина девятая.

Алина Афанасьевна не то, чтобы нервничала, но была заметно взволнована. Ей, как и всем новорожденным в Окраинске, в трехмесячном возрасте, были удалены хрусталики. Прошло более тридцати темных лет. Но она доказала свою лояльность! А, согласно местному законодательству, зрение торжественно возвращают только тем гражданам, которые поддерживают правящий режим, его идеологию, политику, как внутреннюю, так и внешнюю, и всей своей жизнью подают пример гражданской покорности и законопослушания. Она отвечала всем этим требованиям. Незапятнанная репутация покорной овцы, заслуги родителей и прочая, и – до операции считанные часы… Долго она ждала. Очень долго. Офтальмологи, для этих целей, пользовались резервным банком изъятых хрусталиков. Единственный недостаток их состоял в том, что подходили они не всем. Нужен донор. Им мог стать кто угодно. Любой чиновник или сановник, преданный анафеме руководства. Или… Да, вы правильно поняли: случайный гость с «той стороны». Отсюда фантастический опцион, повышенное внимание – всё, чем располагает мир материальный. Естественно – не бесплатно. Леша догадывался об этом. И не безосновательно. Пацюк ни на шаг от него не отходил. Такой кисель на палочке: чего изволите? А как иначе? Сумма премиальных участкового исчислялась суммой Лешиного опциона в сорок тысяч американских долларов! Их он получит в случае удачной трансплантации хрусталиков донора. Значит, его надо беречь, как зеницу ока. Буквально. Чем Пацюк и был всецело поглощен. Пока начальник ГАИ проходила специальные процедуры, Леша рвал зубами копченых кур и отирал ладонью с губ красную икру. Пацюк смотрел на него ласково, по отцовски, пододвигая ему новые яства. И считал, считал… Он то знал, что скоро, в кармане кителя, запоет мобильник, и тогда…
- Хорошо ешь, - приговаривал Пацюк Леше, - Как душа пожелает…
- Пить можно? – спросил Леша, прищурено взглянув на Пацюка.
- Сок, - кивнул Пацюк, - Кока-колу…
- Ты еще грудь предложи, - Леша положил рядом жирную салфетку, - Сок… Не пью я сок. Правда, запиваю. Иногда.
- Потом запьешь, - откинулся на стуле Пацюк, - Хоть залейся.
- Я так понял, - оперся на локти Леша, - Ты меня, как свинью откармливаешь? Молчишь? Тогда я тебе скажу, Свирид Петрович: я буйный, когда и не пьян. Усек? Мне до фени твои заморочки, и ваши местные приколы со слепотой! Я не лох, имей в виду. Мало того, я не вижу в твоем лице даже потенциального противника. Учитывая мой дан по айкидо. А тебя завалить… - отмахнулся Леша, - Проверить не хочешь?
- Все сказал? – спокойно отреагировал Пацюк на его угрозы, - Стивен Сигал… И я скажу: моя забота уже оплачена. Авансом. Второе - за дверями ждут мои люди. В больнице тебя ждет, не дождется Алина Афанасьевна. Усекаешь, к чему клоню? Ещё вопросы есть? Кушай, паря, когда еще так придется… А вообще – достал ты меня! Понял? Жри молча!
- А говоришь: полиция, - улыбнулся расслабленно Леша, - Мент ты поганый… Тебе до полисмена, как пенису до фонарного столба! Люди, за дверями, говоришь? Много?
- На тебя хватит.
- Тогда – ты первый. Уж извини, - на этих словах, совершенно неожиданно для Пацюка, Леша резко опрокинул на участкового сервированный стол, развернул его за ворот кителя, да так, что тот,  как девочка на шаре, покатился по полу… Присутствующие в зале посетители и обслуга, понятное дело, ничего не могли видеть. Чем и воспользовался Леша. Он резко побежал в сторону служебных помещений, и затерялся среди подсобок и холодильников.

Картина десятая

Алина Афанасьевна растерянно потерла лоб мобильником и пошарила воздух вокруг себя. Дежурная сестра, услышав шорох, тут же отреагировала:
- Что-нибудь нужно, Алина Афанасьевна?
- Это ты, Леночка?
- Я, Алина Афанасьевна.
- Голоса похожи… с Катюшей… Где Виктор Андреевич?
- Готовит операционную. Позвать?
- Зови, - шум легких шагов, открываемой двери. Темнота и тишина. «Неужели все зря?» - панически подумала женщина, - «Что же это такое? Только появился шанс…Нет, своего я не упущу! Когда еще представится возможность вырваться на свет Божий?», - она легла поверх одеяла и закрыла лицо ладонями…

Картина одиннадцатая

Пацюк доберманом носился по ресторану, заглядывал во все возможные ниши и комнаты, но Алексея нигде не было. Испарился! Тут же на Лешу дали ориентировку и объявили в розыск. На ноги подняли весь личный состав МВД Окраинска. Теперь парень оказался вне закона, и, как сложится его ближайшее будущее, пока оставалось загадкой. Пацюк логически понимал, что отличить зрячего от слепого на улице, или в транспорте, дело плевое. Но, также, он понимал, что о том же самом мог подумать и Алексей. Значит, его поимка займет намного больше времени, чем он рассчитывал, и свои тысячи он увидит не так скоро, как хотелось.
- Перец долбанный! – сердито сплюнул участковый, - Бегай за ним… Пацан! А все так хорошо складывалось… Твою мать! Ну, что там, Сукин? – обратился он к оперативнику, который стоял на коленях и заглядывал в люк слива, - Что ты там хочешь увидеть? Вчерашнюю мочу директора? Сюда иди! Понабирают дураков, и работай с ними! Вот что, Сукин, - набрал воздуха Пацюк, - Не хер тут раком стоять! Дуй на пост ГАИ…
- На въезде?
- Не перебивай! Ясно, что на въезде! Там, скорее всего, он и появится. Организуй там пост, засаду. Понял? Круглосуточно.
- Кого взять?
- Сам смотри. Мне насрать! Петрова, Иванова… Но, чтобы днем и ночью… днем и ночью… - указательный палец рассекал воздух перед лицом оперативника, - Все ясно? Вперед! Душегубенко, где? А, вон ты, где… Сюда иди! Да разогни ты коленки, не кузнечик… А для тебя будет другое задание…

Картина двенадцатая

Конечно же, Алексей ничего о происходящем и понятия не имел. То есть, он представлял, конечно, что его побег, хулиганская выходка – как угодно назовите его поступок, со стороны любой власти будет расценен, как серьезное правонарушение. Даже в мире параллельном. Но наши инстинкты намного сильнее указов и директив. Мало кому как вздумается распорядиться нашими органами, личной жизнью, да и жизнью вообще! Он считал себя правым. В данной ситуации. Он защищал свою жизнь доступными ему средствами. А там… Уже перевалило за полдень. Ужасно хотелось есть и спать. Но он не мог себе этого позволить. Физически не мог. Затерявшись в толпе, по улице шел молодой парень в темных очках с алюминиевой тростью, и старательно простукивал перед собой асфальт. Как и все вокруг. Искоса поглядывая на витрины магазинов, Леша просто диву давался: для кого мерцают экраны телевизоров? Для кого наряжены манекены? Для кого выставлены другие товары? И, ой, простите за смех, продаются газеты и журналы? Он прошел по улицам к гостинице, заметил свою машину… А рядом – оперативников, что, словно шпионы, маскировались под зевак. «Это уже хуже», - подумал Леша, - «Пешком далеко не уйдешь…». Мысль поймать такси испарилась так же, как и появилась – за какие…? Да и опасно – тут же сдадут. С экранов телевизоров не сходил его портрет. Он в розыске! Что может быть сквернее? «А транспорт?», - осенила мысль, - «Должно же туда что-то ходить?». Навстречу ему долбил асфальт местный житель с бутылкой в кармане.
- Слышишь, брат… - обратился к нему Леша, - Неделю в гостях, а все не запомню: какой автобус идет до поста ГАИ?
- Автобус? – икнул «брат», - До поста? Никогда не ходил… Маршрутка есть, правда… Утром и вечером…
- Во сколько?
- Вечером, - тупо повторил мужик, - Семерка…
- Семерка – это номер маршрутки? – уточнил Леша.
- Ну.
- А где остановка? Куда сейчас? – оперся он на палку.
- Прямо, - неопределенно ответил мужик, - Туда! – и показал большим пальцем себе за спину.
- Там прямо? – переспросил Леша, - Не ошибся?
- Я? – пошарил по остаткам волос на голове мужик, - Тебе – туда! – подвел он черту разговору, и, черкнув грудью по плечу Алексея, шатаясь, побрел дальше, размашисто щелкая перед собой тростью.
- А что вы ищете? – донеслось из-за спины.
- Да понимаете… - обернулся Леша на голос, и запнулся, увидев человека в форме…

Картина тринадцатая

Давно Пацюка так не строили. Он вдавил мобильник в ухо, да так, что оно посинело.
- …и последнее, - шипела зловеще трубка, голосом губернатора, - Если до вечера вопрос с Алиной Афанасьевной останется открытым, сам понимаешь – служебное несоответствие, и все вытекающие… Пока!
Пацюк ошалело вращал глазами и покрывался испариной, облизывая пересохшие губы. Прощай, красное солнышко… Так ему стало тоскливо, что он завыть хотел. Несколько поколений Пацюков, неизменно, от рождения зрячих, верных служак режима, как говорится: верой и правдой, и тут… Он может стать первым изгоем своего рода. И из-за кого?! «Щенок!», - бессильно злился Пацюк, - «Сволочь сопливая! Я тебе глаза вот этими пальцами выдеру! Попадись только…». А сорок тысяч долларов? От этой цифры ему совсем стало не по себе. Не видать ему этих денег, как, впрочем, и всего остального. На башне Управы глухо звякнули часы. «Четыре…», - одними губами просвистел Пацюк, - «Вечер уже… Сливай воду… Где же его искать?». В руке задрожал мобильник.
- Да? – тут же отреагировал Пацюк, - Я! Где видели? В центре? Когда? Его кто-нибудь ведет? Сукин? Куда он направляется? Понял. Есть Бог на небе! – глубоко выдохнул он, - Мы еще потанцуем! – жирный палец надавил нужные кнопки, - Пацюк! Давай машину… - глянул он на белую вывеску дома напротив, - На Деникина! Я возле «Оптики». Быстро! Ну, паря… - сузил он зрачки, - Достал ты меня!

Картина четырнадцатая

- А что вы ищете? – донеслось из-за спины.
- Да понимаете… - обернулся Леша на голос, и запнулся, увидев человека в форме.
- Я могу вам помочь? – перед ним стоял полисмен.
- Спасибо, не стоит, - поправил на носу очки Леша, - Жену жду… в очереди она… застряла… Спасибо…
- Вам виднее, - пожал плечами полисмен и пошел себе дальше.
- Слава Богу! – согласился с ним Леша и глубоко вдохнул вечерний сумрак…

Зимние сумерки ранние. Все посерело в одночасье. В темных очках, кроме сумерек, отражалась зловещая действительность. Леша окончательно ослеп разглядывая все вокруг сквозь  черные линзы. Пришлось приспустить оправу на нос, и смотреть исподлобья. Он уже более часа беспредметно переходил с улицы на улицу, и судорожно искал ответ на вопрос: где достать денег? Вор из него никакой. Тут же попадется. Но ничего другого, как назло, на ум не приходило. Сквозь стекло витрины супермаркета он смотрел поверх очков на очередь у кассы, и представлял, как он подойдет к кассирше, запустит ладонь в ячейку кассы… «Полный бред!», - мотнул он головой, - «Налетчик… Там камеры, охрана… А если…». И тут он почувствовал, как его тронули за локоть. Леша обернулся. Перед ним стоял неопрятного вида мужик.
- Тебе чего? – слегка отстранился Леша.
- Ты же этот? – странно спросил бомж.
- Какой «этот»? – одними глазами осмотрелся вокруг Леша, - О чем ты?
- Оттуда? – кивнул тот за себя головой, - Не бойся. Пасут тебя. Не оглядывайся. За мной иди. Не сразу. Ничего не бойся…
Странный тип разминулся с Лешей и двинулся вглубь торгового зала. Шел спокойно, уверенно, не касаясь тростью пола. Леша проводил его взглядом из-под очков и пошел следом. Что уже терять? Разве что в голодном обмороке упасть посреди магазина. Выбор небольшой, согласитесь. Мужик остановился у стеклянных дверей с надписью: «Вход запрещен!» и поджидал, пока подойдет Алексей, и когда тот подошел, двери распахнулись изнутри. Как и почему – вопрос второй.
- Иди прямо, до конца, никуда не сворачивай… - сказал странный спаситель, даже не взглянув на Лешу, - Упрешься в двери, постучи трижды… Все, иди!
- А ты?
- У тебя мало времени, иди!
- Как же ты?
- Обо мне не волнуйся. Иди.
Леша безропотно шагнул в холод темного коридора, и стеклянные двери за ним закрылись. Глаза никак не привыкали к темноте и он, то и дело, касался плечами то одной стены, то другой. И шел туда, где должно было быть его спасение – в конец коридора…

Картина пятнадцатая

Начальник СБУ Окраинска Нестор Демченко никакого страху на сограждан не нагонял. Даже наоборот: этакая душка. Глядя на него, можно было подумать, что ему все по фигу. Такое у него было выражение лица. Того и гляди зевать начнет, разинув рот. На самом же деле, Нестор был человеком хитрым, как и следует быть людям его профессии, изворотливым и двуличным. Специфика ремесла. Шпионов в Окраинске отродясь не было, диссидентов – тем паче, а отчеты, о проведенной работе его ведомства в центр – были. Внимательно изучая потолок, Нестор ваял опусы, достойные Агаты Кристи. Вот и сейчас, запрокинув голову назад, он искал на потолке ответ на вопрос: куда подевался донор? Главное он знал: он где-то в черте поселка. Но где? Странно, что до сих пор его не обнаружили. Зрячего! Обленился Пацюк, зажрался. Последнего донора он привел полгода назад. Что ж, придется свой зад подымать. Пухлые пальцы пробежались по полировке стола и остановились на кнопке селектора.
- Слушаю, Нестор Иванович? – отозвался селектор голосом молоденькой секретарши.
- Анечка, - потер он кончик носа, - Пригласи ко мне капитана Кулакова!
- Хорошо, Нестор Иванович! Он уже в приемной.
- Пусть войдет!
- Разрешите? – тут же донеслось из-за двери.
- Вошел уже, - буркнул Демченко, - Проходи, садись, Кулаков.
Капитан Кулаков, стриженый под кактус увалень, уселся перед столом начальника, и, как заведено, слегка разинул рот. Мол, весь внимание. Демченко взял театральную паузу, потирая указательным пальцем висок, и перевел взгляд на подчиненного.
- ЧП у нас, - вздохнул Нестор, - Донор в бегах. Конец года. Намекаю. Что делать будем?
- Искать, - брякнул Кулаков первое, что всегда приходило на ум.
- Как долго?
- К утру сыщем! – заверил капитан, - Куда ему деваться?
- Это верно, некуда. А что, до утра… никак? Спишь много, Кулаков.
- Никак нет, господин полковник, как положено – восемь часов!
- Кем положено? – Нестор навалился грудью на стол, - Я тебе давал такое предписание? В поселке ЧП! Восемь часов… В общем так, Кулаков, спать некогда!
- Понимаю…
- А ночь, - кивнул на окно Демченко, - Так вот она, голубушка, на подоконнике уже. Задача ясна?
- Так точно!
- А раз так, - вновь откинулся в кресло полковник, - Не хер мне глаза мозолить! Занимайся делом. Свободен!
- Слушаюсь! – резко вскочил со стула капитан, - Разрешите идти?
- Иди. И помни: утром донор, вечером - премия.
- Не волнуйтесь, Нестор Иванович, в первый раз, что ли? Да мы его…
- А вот этого не надо, - остановил его порыв полковник, - В целости и…
- …сохранности, - понятливо закончил Кулаков.
- Молодец, соображаешь. Иди.

Картина шестнадцатая

Сукин толкнул от себя стеклянную дверь и шагнул в темноту. Прислушался, осторожно сделал пару шагов вперед. Из-за стен доносились производственные шумы, глухо, словно сквозь вату: голоса, щелканье касс, гул зала… «Жаль фонарика нет», - подумал оперативник и, в тот же момент, откуда-то из темноты, на него навалилось двое. Удары по ногам и затылку уложили его на холодный бетон. На запястьях клацнули браслеты наручников. Он даже гавкнуть, как говорится, не успел, так быстро все произошло.
- Попался! – Сукину голос показался знакомым, - Отбегался, потрох. Звони Ивановичу!
- Послушайте… - изворачивался на брюхе Сукин, пытаясь развернуть лицо, - Я оперативный работник… Мои документы…
- Лежи тихо! – в спину уперся армейский ботинок, - Сейчас тебя отвезут куда надо, там и расскажешь! Ну? – это уже не Сукину.
- Машина вышла.
- Будем паковать. Дохлый, какой-то… А столько шума. Ладно, давай сигарету!
- Послушайте, - не унимался Сукин, - Это ошибка…
- Ясное дело, - с иронией ответили ему из темноты, - Вся твоя жизнь – ошибка! – и в темноте гулко прокатилось подобие смеха…

Картина семнадцатая

Фонари  на улице почудились Леше ясным солнышком. Что происходило с ним в темноте коридора он, пока, не осознал. Его взяли за рукав, и повели неизвестно куда; гулкие шаги, бесконечные повороты, приглушенные голоса, и – сплошная темень. Теперь, оказавшись снаружи, он разглядел своих сталкеров в царстве тьмы. Трое мужчин и девушка, прилично одеты, в черных, понятно, очках.
- Как ты? – первое, что он от них услышал. Спрашивала девушка. Мало того – она смотрела прямо ему в глаза! Сквозь черные линзы!
- Нормально, - ответил Леша, - Вы меня видите?
- Заметно? – улыбнулась она и сняла очки, - Вижу. И они, - кивок на своих спутников, - Тоже. Не удивляйся, так надо. Скоро ты все узнаешь.
- Хотелось бы… А то, у меня, уже и воды отошли, - попытался пошутить Леша, - Средневековье…
- Да нет, - не согласился с ним один из спасителей, - Не средневековье. Все происходит в реальном времени.
- У вас? – уточнил Леша, - Недавно мне сказали, что на дворе, - он даже кашлянул, - Тысяча девятьсот третий год. Или это шутка?
- Вон ты о чем, - подошел тот, что выглядел постарше своих спутников, - Правду – так правду: да, у нас, - повёл он рукой вокруг, - 1903 год. Но, это категория не временная, а эволюционная…
- Не совсем понял…
- Поясняю: нормальное, поступательное развитие любого общества, проще говоря – эволюционное, не предполагает искусственных корректив. Революции, там, прочий хаос… Деструктивные процессы останавливают эволюцию. Ровно на столько, сколько продлится этот деструктивный процесс. Ни о каком «созидании», опирающемся на разрушение, и речи быть не может! Это полный абсурд! Теперь о главном: мы все – не отсюда. Не смотри так, мы – такие же, как и ты. И сюда попали, примерно так же, как и ты. В разное время, правда. А то, что здесь происходит – попытка реального мира… реального, я подчеркиваю, замедлить эволюционные процессы изнутри. Ты уже понял, что мы в параллельном измерении? Параллели не пересекаются, но ноосфера – мощное информационное поле планеты, служит проводником между двумя реальностями. Поэтому, все, о чем знаешь, ты – знают и все вокруг.
- Интересная теория. А вот это, - Леша показал пальцами «козу», - Глазки вынуть…? Тоже – эволюция? Или местное ноу-хау?
- Это физическое олицетворение контроля режима над происходящим, - вздохнул собеседник, - Там, - неопределенно кивнул он за спину, - Куда ты хочешь вернуться, - Это называется идеологией. Там тебе тупо навязывают образ мышления. Все, что ты видишь, слышишь – предлагаемые обстоятельства бытия. Так же? Скажут: демократия, и толпа – «Ура! Демократия!», дождались, вроде, новой жизни. И даже в голову никому не придет, что определенных благ дождались не они, а те, кто бросил клич. Каким бы абсурдным он не был. Ты вспомни историю: французские утописты, наши народовольцы, пьяная матросня в семнадцатом году… Все говорили об одном и том же: плохо народ живет, не так, как в сказках написано. И что? Лучше стали жить? Да, некоторое время, слизывали крохи, упавшие с барского стола. И песни ваяли с бредовыми идеями: «мир насилья мы разрушим…», «мы рождены, чтоб сказку сделать былью». Сделали?
- А что, разве мы плохо жили при коммунистах? – вспомнил Леша своё «счастливое пионерское детство» и ванильные булочки по четырнадцать копеек.
- Смотря, кого ты имеешь в виду. Если себя – ты, всего-навсего,  бесплатно учился, лечился и мочился. Тебя это устраивало. Улавливаешь? – Устраивало. Как и твоих родителей. Прецедента для недовольства не было! Зарплата – всегда вовремя. Десять копеек с каждого заработанного рубля, правда. Зато продукты - дешевые, с голода не умрешь. Вроде, и уровень жизни достойный. Чего бузить?
- К чему ты клонишь?
- Ничего идеального – нет. Просто, в любой человеческой общности есть, было и будет предприимчивое, наглое, паразитирующее меньшинство, которое живет и процветает за счет глупости пассивно мыслящего большинства. Срабатывает все: стадное чувство, его формирует «общественное мнение», человек же, по природе, существо коллективное? А этим и пользуются. «Как люди скажут» - самый расхожий аргумент власти. Не кто-то конкретно, а – толпа. Усекаешь? Никакой персональной ответственности за происходящее! Чуть что – сразу ссылка на «мнение народа». Спровоцировать толпу на определенную идею трудно, но возможно. Очень удобно и практично. Во всех смыслах. Классическое «умывание рук». Так появляются и закрепляются в сознании масс  привнесенные инстинкты и установки. Короче: жить, как все – основной жизненный принцип. Ни при каких обстоятельствах не выделяться из толпы. Поэтому, индивидуальностей у нас – по пальцам посчитать, все остальные – среднестатистические граждане. Средненько, бедненько… Среднее образование, средняя зарплата, посредственная жизнь в целом. Что-то не так? А, толстомордым, что?  Главное – вовремя бросить очередной клич. И всё.
- Что – «всё»?
- Можно парить ноги в сливочном масле. За тебя всё будут делать другие.
- Если ты такой умный, почему же ты до сих пор в очках?
- А вот потому и в очках. И – здесь. Поздно или рано, все равно, нормальным, эволюционным путем, и вы и мы, придем к тому, о чем пишут фантасты…
- Когда это будет… - отмахнулся Леша, - В третьем тысячелетии?
- Но будет же! Шаг за шагом, год за годом. Развитие человечества идет по спирали. По заданной траектории Вселенной. И пусть сегодня нравственные святыни попраны, завтра – крест ложу! – кого-то ожидает закономерная паперть. Диалектика эволюции. Вот и стремятся некоторые урвать сегодня от этой жизни побольше, продираясь по миллионам черепов к заветному корыту государственной казны. Кстати, ты обратил внимание, какие у них всех упитанные рожи? Как в «Трех толстяках». Не читал? Рекомендую. Олеша написал. Как говорится: сказка – ложь… Где же машина?
- Оптимисты вы, ребята, - переваривал услышанное Леша.
- Ты им звонил, Федя? – спросила девушка говорившего с Лешей.
- Сказали: уже выехали. А, вот и они! – указал он рукой на белый фургон, с надписью «Сладости» на борту, – Поехали? Нужно торопиться.




Картина восемнадцатая

Машина «скорой помощи» подъехала к главному входу больницы. На крыльцо вышел крупный мужчина с бородой и в белом халате, мельком глянул на машину, и, развернувшись, отдал какое-то распоряжение. Минуту спустя на крыльцо выкатили каталку. Дверца «скорой» распахнулась, показалась пара ног в армейских ботинках, а, затем, и их владелец – капитан Кулаков. Он внимательно осмотрелся вокруг и дал команду рукой – давай! Сукина вытащили за ворот и силой уложили на каталку.
- В операционную? – спросил Кулаков бородатого эскулапа.
- Конечно! – утвердительно кивнул тот.
- В операционную! – распорядился капитан, и Сукина повезли навстречу судьбе.
- Это ошибка! – протестовал Сукин, извиваясь всем телом под ремнями, которыми его пристегнули, - Позвоните Пацюку! Вы не того взяли! Идиоты! – последнее он зря сказал, так как после этого он физически не смог увернуться от мощного удара Кулакова.
- Осторожнее… - попросил Кулакова врач, - Не повредите…
- Переживет, - ответил Кулаков, разминая ладонь.
- Будем надеяться, - тяжело вздохнул врач, - Направо!
Каталку подняли лифтом на третий этаж и вкатили в операционную, где пациента уже ждала бригада хирургов и Алина Афанасьевна на втором столе.
- Привезли? – тревожно спросила она, приподнявшись на локте.
- В целости и сохранности, - подтвердил Кулаков, отечески погладив Сукина по голове, - Не волнуйтесь.
- Значит, можно начинать? – с надеждой в голосе спросила она.
- Ждем Пирогова, - ответил врач, - Как только он появится, и начнем.
- Он разве не приехал еще? – нервничала начальник ГАИ.
- Давно здесь, Алина Афанасьевна. Не волнуйтесь.
- Хорошо… я спокойна…
- Ну? – услышали присутствующие в операционной знакомый голос и повернули головы в сторону двери, - Покажите мне его!
- Пацюк? – удивленно спросила Алина Афанасьевна, - А вы чего здесь?
- То есть, как это – чего? – обиделся Пацюк, - Положено, Алина Афанасьевна. Согласно моим полномочиям. – Он быстро прошел операционную и замер подле каталки, - Сукин?!! – Пацюк почувствовал геморрой с зубами, - Как?! Кто?! – и во рту пересохло, - А где… этот… который…?
- Вы его знаете? – напрягся Кулаков, заглянув на пациента через плечо Пацюка.
- Знаю ли я его?! – визгнул Пацюк, - Кого вы притащили?! Где… донор? Это же мой человек! Господи ты, Боже мой… Я думал, что один недоношенный…
- Мыслишь правильно, - в операционную заглянул Демченко, - Что тут у вас? – вместо ответа повисла долгая гоголевская пауза…

Картина девятнадцатая

- А здесь у нас оперативный центр! – девушка толкнула от себя  массивную железную дверь, - Проходи!
- Спасибо, - вошел Леша и осмотрелся. Столы, люди, компьютеры. – И что вы тут делаете?
- Добро, - многозначительно ответила девушка, - В основном.
- И какое?
- Возвращаем зрение. За пять лет организовали и наладили центр ремиссии зрения. Была проблема с врачами – решили. У врачей, ведь, тоже есть дети, близкие. Все мы люди. Вот и работаем сообща. Надоело жить впотьмах! – в сердцах выдохнула она.
- Понимаю. И давно у вас… это…?
- Что?
- Операции.
- Шестой год, я же сказала. Сам пойми: первая проблема была - врачи, потом - банк донорских хрусталиков… Свои сложности были… пока то да сё… Но цель…
- …оправдывает средства. Согласен. Так жить нельзя. СБУ не беспокоит?
- Пока нет. Да и что они могут?
- Что они могут – промолчим. Нет - и нет, и – слава Богу! А тут как – живая очередь?
- Родственная, - уточнила девушка, - В хорошем смысле слова. У нас тоже должны быть гарантии. Мать сына, брат сестру - не сдаст. Так же?
- Ну-у… Если не найдется Павлик Морозов…
- Пока не нашелся. Пойдем в столовую? Наверное, ты давно проголодался?
- Давно и окончательно! Стакан чая выпил бы.
- Перестань! Поешь, как положено. У нас классные повара.
- Интригуешь?
- Правда! Французы. Их Пацюк два года назад привел. Приехали туристами…
- Дальше - я знаю. А что поле?
- Ты имеешь в виду: когда открыт шлюз?
- Именно. Есть данные?
- Точных – нет. Извини. Но мы работаем.
- Похвально. «Я пешком хожу, каждый день, пять километров… Каждый день между прошлым и будущим», - ясно вспомнил он слова Пацюка, и хлопком приложил ладонь к лицу, -  Господи! Как же я раньше…? Пацюк… он же  шастает туда - назад, как поезд Москва - Симферополь. Вот что нам  надо узнать: когда, во сколько, где? А для этого, что нужно? Информация! А где ее взять? Кого спросить? Верно! – Только близких! У него есть семья?
- А как же! Жена, сын…
- Умница! – чуть не расцеловал девушку Леша, но сдержал порыв, - Гениально! Зови шефа!
- Чернышевского?
- Все равно! Хоть Герцена! Я нашел выход! Зови!

Картина двадцатая

Пацюк, к своему глубокому сожалению, не владел ни одним из приёмов восточных единоборств, кроме медитации. Это его и погубило. Санитары медленно замыкали плотное кольцо из белых халатов вокруг неповоротливого участкового. Он покорился судьбе и без признаков сопротивления сам улегся на операционный стол рядом с Сукиным. Выбора у него не было. Только надежда. Да и то – никакая. Демченко наблюдал за происходящим в операционной издали. Он знал, что Пацюк не будет противиться его воле. Пока это была мера превентивная. Таким образом, Нестор Иванович рассчитывал на примере Пацюка показать всем, что воля представителя Закона священна, а приказы – безусловны. С другой стороны – информация о происшедшем в операционной обязательно станет достоянием гласности, и его авторитет возрастет на несколько пунктов. И, в – третьих, - если донор не объявится сам, до утра, Пацюк будет на его совести. Для этого, в операционную, были приглашены корреспондент и оператор местного телевидения, журналисты радиостанции. Реалити – шоу, началось. Несмотря на позднее время в эфир пошли «спецвыпуски» новостей.
- Это было трудное решение, - начал свою «тронную речь» Демченко, - Но мы обязаны были отреагировать на происшедшее в поселке. Все вы знаете, что согласно статье первой закона о статусе и обязанностях мигрантов, четко оговорено, что уравнение мигрантов в правах с коренными жителями – бесспорно. Другими словами: мигрант обязан пройти офтальмогическую стерилизацию и получить вид на жительство. Поскольку этого пока не случилось, и мигрант ударился в бега, до его поимки, лица, ответственные за его пребывание до стерилизации и безопасность, будут находиться в предстерилизационном карантине до восьми ноль-ноль завтрашнего утра. После чего, согласно статьи второй, того же закона, их подвергнут принудительной офтальмогической стерилизации. Руководство поселка рекомендует Алексею Данченко добровольно явиться в клинику и исполнить свой гражданский долг до указанного срока…
- О чем это он? – прислушался Леша, услышав свою фамилию по радио.
- Предлагает тебе сдаться, добровольно, - пояснила Лена, та самая девушка – спасительница, - Как тебе предложение?
- То есть, - показал пальцем на приемник Леша, - Если я не приду…
- Им вынут хрусталики. Шантаж, - спокойно резюмировала Лена.
- Суки, - упавшим голосом сказал Леша, - Теперь мне точно одна дорога…
- Ну-ну, успокойся, - Лена придвинула ему чашку кофе, - Никто тебя осуждать не будет, а  Пацюк… Посмотри вокруг, - глянула она через плечо, - Почти все – его работа. А ведь у них, на той стороне, родные, близкие, дети… Вот о чем думать надо. Мне его не жаль.
- Да и мне насрать, честно говоря, - выдохнул Леша, - Но непорядочно, как-то, получается… не хорошо…
- Я тебе так скажу: судьбу не обманешь. И твое появление здесь, и удел Пацюка – есть в этом какая-то закономерность. Когда-то все это должно было закончиться. Справедливо. Пей кофе, и не бери дурного в голову! За все надо платить. Рано или поздно. Будем считать, что его час - настал. Зло наказано.
- Да какое зло! Теперь он – такая же жертва, как и все мы! – возбужденно выпалил Леша.
- Пусть так, - согласно кивнула Лена, - И что? Может, предложишь его спасти? Им? – вновь кивнула она на притихших людей вокруг, что слушали их спор, - Многие из них только сегодня узнают, что такое свет, что такое синее небо и звезды, друг - друга увидят впервые! А ведь им, посмотри! – даже не по двадцать лет! Нечего сказать? Наша тройка… ну, те, что за тобой пришли, Илья, Федор и я, здесь - шестой год. Мы – не в счет! Ладно. Но вот эти люди! Как с ними?
- У каждого - своя правда, - устало опустил голову Леша, - Вам виднее.
- Ты прав, - успокоилась девушка, - Виднее. Но мы хотим, чтобы было «виднее» и им. Они не кроты, они люди, они не должны существовать впотьмах! Даже в зазеркалье! Вот это и есть правда. А не «своя», или «моя». Что до справедливости, о которой ты только что горевал, так вот, что я скажу, Леша: в буквальном понимании ее не было, нет и быть не может! Мир держится на сопротивлении противоположностей. Хорошие – плохие, добрые – злые, богатые – бедные. Так устроен свет. Как батарейка – плюс-минус. Идеальны только фантазии людей о всеобщем благополучии, мечты о горизонте надежды, до которого не дойдет никто и никогда…
- Если так мрачно все, зачем тогда весь этот цирк с Пацюком, с этими же людьми? Ну, получат они назад зрение, и что? Что увидят? В смысле – обнадеживающего? Ведь они же чего-то  ждут? Как ты будешь смотреть им в глаза?
- Честно. Мы сделали все, что смогли. Для них. А в остальном… Им решать: как и что? Мы же, вроде как, пришельцы. Не из Космоса, правда, - улыбнулась Лена, - Но миссия сходная. И – выполнимая. Мы – люди, Леша! И должны делать все возможное, чтобы в этом, ни у кого, не было сомнений. Даже в душе.
- Вовремя вспомнила. Что-то стало тоскливо. К чему бы это?
- Совесть, Леша. Это нам знакомо. Чернышевский идет, - заметила Федора Лена, того, что постарше Ильи, - Какой, ты говорил, у тебя план? Федя! Можно тебя на минутку?

Картина двадцать первая

- Нестор Иванович? - тихонько позвала Алина Афанасьевна Демченко, - Можно вас?
- Конечно, - с готовностью отозвался тот и отошел от стола, на котором пузырился бедный Пацюк, - Слушаю вас?
- Может я и не права…
- Ну, ну, Алина Афанасьевна, - успокоил Демченко, - Все будет по-нашему, вот увидите! Всегда было, и всегда будет. Как смена дня и ночи.
- Это я понимаю…
- А что вас беспокоит? Времени - то, совсем ничего осталось. Посмотрим, как говорится, в глаза друг - другу, а эти, - кивнул он на столы, - Кто им виноват? Закалка есть, а сноровка уже не та. Какой от них толк? Тут хватка нужна, железная, задор молодецкий! На все свое время. Н - да, были и мы, когда-то,  рысаками…
- Нестор Иванович! – вошел крепыш в идеально облегающем костюме, - Вас! – он нес телефонную трубку перед собой.
- Давай! – приложил Нестор ухо к трубке, - Слушаю? Где? И в чем проблема? Оцепите дом… нет, лучше квартал! Высылайте группу захвата! Всех не надо, только… Да, вы правильно поняли. Действуйте! Ну, вот, - вернул он трубку, - А вы волновались. Нашли их гнездо! Осиное. Так что повезло всем. И тебе, Пацюк, как ни странно, - обернулся он на несчастного участкового, - В рубашке ты родился, Пацюк!
- Ваши бы слова, Нестор Иванович, - тоскливо отозвался Пацюк.
- Доходят, как видишь, - важно надул щеки Демченко, - Хоть и не сразу. Ну, что, господа, ждать уже недолго. Успеем выпить по чашечке кофе? – спросил он неопределенно, разведя в стороны руки, и хитро подмигнул привязанному Пацюку.
Из ворот здания областного СБУ, на большой скорости, выехало три легковушки с мигалками на крышах. Пролетев перекресток на «красный» и создав несколько аварийных ситуаций, они растворились в грязных сумерках…

Картина двадцать вторая

Варвара Пацюк как раз стряпала на кухне и услышала звонок в двери. «Кто бы это мог быть?» - подумала она, отерла руки о передник, и подошла к двери.
- Кто? – спросила она, даже не глянув в глазок.
- Свирид Петрович прислал, - услышала она в ответ незнакомый мужской голос.
- А сам он где? – повернула Варвара защелку замка.
- Где ему быть… - неопределенно ответили из-за дверей.
- Ну? – приоткрыла она двери и внимательно глянула на пришедшего незнакомца, - Что-то раньше я вас не видела.
- И слава Богу, - ответил незнакомец, прыснул ей в лицо из баллончика, и Варвара, тут же, осела на пол, - И век бы не видать… Где вы там? – негромко позвал он, - Быстрее! – шаги снизу заторопились и к двери подошло двое парней в медицинских халатах и с носилками, - Грузите!
- Как он с ней спит? – ворочал безжизненную тушу Варвары один из парней, - Да помоги ты! Такой тюлень… Тут кран надо.
- Не осли! Быстро на носилки и в машину! Времени в обрез.

Картина двадцать третья

Леша попросил ребят: хоть одним глазком взглянуть на операционную. Ему не отказали. Федор с Леной провели его через три комнаты и остановились у стены, впритык к которой стоял старенький диван. Федор достал из кармана куртки нечто, напоминающее брелок с автосигнализацией и направил его на стену. К Лешиному изумлению, метра два стены, разъехались в разные стороны и, в образовавшемся проёме, он увидел большую залу, операционные столы, рефлекторные лампы и людей, занятых каждый своим делом.
- Входи! – пригласил жестом Федор, - Гостей у нас не бывает, но для тебя сделали исключение.
- Спасибо. За что такая честь, можно узнать?
- Просто так, - улыбнулся Федор, - Какие у тебя заслуги?
- Перед отечеством? – пошутил Леша.
- Хотя бы, - так же иронично продолжил Федор, - Или молодой ишо?
- Есть маленько, - осматривался Леша, - А заслуги… Я и не думал. Какие могут быть заслуги? Перед каким отечеством? Если перед тем, в котором я существую вторую половину жизни, их и быть не может.
- В первой лучше было?
- Как тебе сказать? Тогда мы и не задумывались, просто жили себе. Все было. Те же богатые. Те же бедные. Но туфли, чешские, сорок рублей стоили, а хлеб – двадцать копеек. И сказать, что цену ничему не знали – бред, так оно и стоит, на самом деле. По себестоимости. Просто, был отдельно рынок, и отдельно – экономика. Контролируемая государством, замечу. Потом все подвели под «революционную ситуацию» - одни не хотят, другие - не могут, в смысле: спокойно смотреть, как кто-то лучше их живет, а не вообще живет, и, даже не сделав вид, что заметили, как объединяется Европа, тут же разделились на отдельные княжества. То есть – минус лет восемьсот, сразу. Ни к чему это, правда, хорошему не привело, как и следовало ожидать. Стали не «союзной республикой», а «суверенной державой». В тех же границах, с тем же населением и менталитетом, но с новыми приколами: таможни, границы, по – взрослому так, чтоб не баловались. Как дети малые. О родном языке вспомнили, а говорить на нем так и не научились. И так - что не возьми – все через… тернии к звездам! Что на западе нет чистого украинского языка, что на востоке – нигде! А государственный суржик – есть! А как тебе гимн? – «Ще не вимерла Україна»? Хоть одну страну назови, где государственный гимн, сродни отпеванию усопших? А ты говоришь: заслуги.
- Я в шутку спросил, а тебя понесло вон куда, - вздохнул Федор, - Да, ты прав. Большей частью. Не так то просто жить за пределами тюрьмы «по понятиям». Ну, вот, - остановился Федор, - Наш главный специалист.
- Пирогов! – представился Леше средних лет мужчина.
- Алексей.
- Показываю «хозяйство», - подмигнул Пирогову Федор.
- Тот самый? – вместо ответа кивнул на Лешу офтальмолог.
- Он.
- Рисковый ты, парень, - поправил пальцем оправу очков на носу Пирогов, - Наделал дел…в тридевятом…хм… треклятом, я хотел сказать, царстве.
- Жить захочешь, - ответил Леша, - Я же не знал, что все так обернется…
- А кто знал? – грустно сказал Пирогов, - Я? Или – он? Никто не знал. Пока жили «по ту сторону», даже в голову не приходило, что есть где-то нечто подобное. Так же? Над фантастикой шутили, триллеры только по телевизору были страшные. А в реальной жизни – только фатальности. Что со шлюзом? – обратился Пирогов к Федору, - Есть новости?
- Ждем. Сейчас привезут жену Пацюка. Уже звонили ребята из машины.
- Глупо. Вся связь на прослушке.
- Не думаю. Даже если запеленгуют сигнал – он идет не отсюда.
- Тоже верно. Ну? – обернулся врач на Лешу, - За домом не соскучился?
- Уж лучше там, - неопределенно ответил Леша.
- Недолго осталось ждать, - заверил его Пирогов, - Многие сегодня вернутся к нормальной жизни. Просто к жизни, - поправил он сам себя, - Так будет точнее. Извини, мне надо работать.
- Федор! – позвал товарища издалека Илья, - Наши приехали!
- Пойдем? – глянул на Алексея Федор, - Жену Пацюка доставили. Она – наш золотой ключик!
- Я не люблю эту сказку, - ответил Леша, - Но если она знает, где заветный холст на стене…
- Даже не сомневаюсь! Иметь такие бабки, за таких, как мы… И не знает? Она у меня и первую внебрачную ночь сейчас вспомнит! Пошли!

Картина двадцать четвертая

Оперативники СБУ, насмотревшись пособий, типа: боевиков и шпионских фильмов, тихо проскальзывали один этаж за другим, пока не оказались перед нужной дверью. Пистолеты, фонарики, жесты рукой – ниндзя! Внезапно появившегося на лестнице старика насмерть перепугали. Тут же зажали ладонью рот и прижали к стене.
- Тихо! – прошипел опер старику в лицо, - Кто здесь, - кивок на двери за спиной, - Живет, знаешь? Я руку уберу, но не вздумай кричать!
- Так… там… это… эта… - перешел на шепот старик.
- Нормально говори! Но – тихо… Понял? – старик согласно кивнул, - Вот и говори… Кто там живет? Они дома?
- Кто «они»? – вращал невидящими глазами старик, - Там пенсионерка одна… живет… Нету там никого!
- Не путаешь? Это же Юных Петлюровцев, девять?
- Так точно… девять…
- А люди?
- Какие люди? Одна она, давно одна… Муж года два, как помер… Совсем одинокая бабка…
- Так, - слегка оттолкнул от себя старика опер, - Они тут все заодно. Вскрывай! – дал он команду, - Все от двери! Заходим! – несколько грамм пластида, вынесли замок с частью дверей, и группа захвата ворвалась в квартиру…

Картина двадцать пятая

Варвара приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась. От страха. Все, что она запомнила – незнакомец в дверях. Она, словно с бодуна, никак не могла взять в толк: где она, и что происходит? Варвара полувозлежала на старом диване, а вокруг стояли какие-то люди. И все смотрели на нее.
- Ну? – присел перед ней на корточки средних лет мужчина с проседью в волосах, - Как самочувствие?
- Где я? – резонно спросила Варвара, заерзав по дивану.
- Это неважно, - выпрямился Федор, а это был именно он, - Вам лучше? Говорить можете?
- Что вам надо? – испуганно озиралась тетка, - Кто вы?
- Спрашивать буду я, хорошо? – Федор достал из кармана куртки сигарету, прикурил, - Вы же любите своего мужа?
- Что с ним? – приложила она руку к груди.
- Пока ничего. Жив - здоров.
- Почему «пока»? Где он? – всполошилась Варвара.
- Я же вас попросил, - вздохнул Федор, - Вы не в той ситуации, чтобы задавать столько вопросов. Давайте так: я спрашиваю, вы – отвечаете?
- Что вам надо? – вращала она глазами.
- Немного. Вспомните, пожалуйста: в какие дни и в какое время Свирид Петрович уходил в поле? Вопрос понятен?
- Какое поле?
- У нас, их несколько? За постом ГАИ! Вспоминаете?
- Ночью… уходил…
- Это понятно. В какие дни? И когда именно ночью?
- Уходил… в полдвенадцатого… Говорил: до полуночи надо быть на месте.
- День?
- Да почти каждый…
- А про место он не вспоминал? Где именно он переходил поле?
- Место? – мяла она пальцами подол платья, - Нужно пройти через пост…
- Как пройти?
- Через пост, - повторила она, - Там, внутри, двери есть… Так он говорил.
- То есть – двери в помещении поста? Вы ничего не перепутали?
- Так он другого и не говорил… Внутри, получается, двери…
- Так я и думал! – всплеснул ладонями Федор, - Внутри! Под охраной! Как же я раньше… Ладно, сейчас вас отвезут домой…
- А Свирид?
- Что Свирид? У нас, его нет. В больнице он.
- Как в больнице?
- Не знаю – как. Смотрите телевизор – узнаете. Сережа? – позвал Федор, - Давайте ее назад! Только осторожно. Мало ли…
- Вы меня отпускаете?
- А вы подумали, что мы за вас выкуп будем требовать? – улыбнулся Федор, - Извините, что потревожили. Идите с ним! – показал он рукой на парня в кожанке, - Скоро будете дома. Езжайте, Сережа! Чего вы ждете? Прощайте, желаю вам счастливой семейной жизни! – повернулся он к Варваре, - Еще раз извините за беспокойство… Ну, Леша, - набрал воздуха в грудь Федор, - До полуночи – полтора часа.
- Времени, как у Золушки, - заметил Леша, провожая взглядом уходящую Варвару.
- Да, - согласно кивнул Федор, - Дома будешь, позвонишь?
- А ты где живешь? Жил… - поправился Леша.
- В Днепре.
- Рядом совсем. Давай телефон! – достал из кармана блокнотик Леша.

Картина двадцать шестая

Переборщили чекисты со спецэффектами. Соседи сверху, почуяв запах дыма снизу, немедля вызвали пожарных. На что, понятно, чекисты никак не рассчитывали. Пока они натыкались друг на друга в синем тумане квартиры, в дом ввалилось еще десятка полтора пожарных. Долго не разбираясь, они пустили толстую холодную струю воды наугад. В ответ посыпались отборные маты и пожарники поняли, что погорячились. Воду выключили.
- Что тут у вас? – крикнул в туман пожарник.
- Ничего! – донеслось обратно, - Освободите квартиру!
- А дым?
- У нас учения. По освобождению заложников. Не мешайте работать!
- Вы точно не сожжете дом?
- Пошел вон!! Тебе что, не ясно сказано?
- Но был вызов…
- Так надо. Все, можете быть свободны. Мы созвонимся с вашим руководством.
- А с кем я говорю? Можно узнать вашу должность и организацию?
- Нельзя. Освободите помещение!
- Ну… так… Ладно, - тяжело вздохнул пожарник, - Уходим, парни! Все в порядке! Все вниз, к машине! Это учения! Саня? Шланг смотай! Уходим!
- Что это было? – опытный чекист Воронов, промокший насквозь, вышел к дверям, - Не скажешь, Витек? Что мы вообще тут делаем? Где заговорщики? Кто дал этот адрес?
- В конторе…
- А им – кто? Ты же видишь: ни одной живой души! Мы не в счет, - поправился он, - Что за байда такая? Если это шутка…
- Да Бог с вами, Виктор Андреевич! Какие шутки?
- А что? Стою, как младенец обосцаный, неизвестно – почему и где? Как это назвать?
- Давайте позвоним в контору, уточним…
- Что уточнять? Туда ли мы ворвались? Ту ли дверь взорвали? Или что? Так, хлопцы, - обратился он к бойцам, что откашливали едкий дым, - Валим отсюда! Быстро, как и входили! Все в машину! Вот так, Вован, за двадцать лет первый прокол… По всей форме. Буквально, - развел он руки в стороны…

Картина двадцать седьмая

Лена сидела напротив Алексея и ловила себя на мысли… Ну, с кем не бывает? Двадцать два, чудесный возраст! Нравился ей этот смуглолицый парень. Сразу понравился. Без всяких причин. А может, обстоятельства подталкивали ее фантазии? Кто знает… Леша заметил ее смущение.
- Что-то не так? – спросил он.
- Да нет. Просто задумалась. Скоро буду дома.
- Дай то Бог, - вздохнул Леша и посмотрел на стрелки наручных часов, - А ждут дома? Кавалер, небось, извелся весь…
- Что извелся – точно, - улыбнулась Лена и машинально поправила рукой волосы, - Нет у меня никого…
- Сирота? – пошутил Леша.
- Казанская, - в тон ему ответила Лена, - Как - то уже привыкла…
- Одна? И как?
- Сам видишь – как. Борьба за выживание.
- И никакой личной жизни, - подвел черту Леша, - Это плохо.
- Кто спорит?
- Когда вернешься, - взял паузу Леша, - Мы сможем встретиться?
- А ты этого хочешь?
- Хороший вопрос, - набрал воздуха Леша, - Прямой.
- Уж такая я, прямолинейная.
- Это лучше, чем вокруг да около. Сразу – да, или сразу…
- Сразу – да, - перебила она и, смутившись, прикрыла глаза ладонью, - Прости, вырвалось…
- Я всю жизнь мечтал, чтобы мне задали такой вопрос. И, - кашлянул он, - Знаешь, если бы мне даже пришлось выбирать, - Леша явно потерялся в потоке мыслей, - Я бы выбрал, такую, как ты…
Они молча смотрели друг на друга, и каждый думал о своем. А, возможно – об одном и том же. Две молодости – вторая и первая. И одна любовь с первого взгляда…

Картина двадцать восьмая

У поста ГАИ наблюдалось большое скопление полицейских машин. Был выставлен временный шлагбаум. Знаете такой: туда - сюда катается? На колесиках. Блок – пост, короче,  сделали. Удивить этим они никого не удивили, водители, как обычно, покорно останавливались, так как специальное звуковое устройство на шлагбауме издавало монотонный и частый сигнал, типа – коротких телефонных гудков, и не услышать его было попросту невозможно. Машины дотошно досматривали, попутно вымогая «у слепаков», как они выражались, пять – десять баксов за  грязные педали, и старый резиновый коврик под ногами водителя. До всего остального – им дела не было. Огнетушитель, там, аптечка… Впрочем, это же другое измерение! Половина двенадцатого вечера. Результатов – ноль. Демченко сидел в просторном салоне джипа, сквозь приоткрытое окошко, принимая пустые доклады подчиненных, и курил одну сигарету за другой. С таким «произволом» он столкнулся впервые. «Никогда проблем не было! Привел Пацюк донора, хрусталики вынули, пока тот в себя не пришел и – всё! Нет, попался угорь скользкий! Главное – наглый такой! В бега, понимаешь, пустился… Такого еще не было. И где его искать? Может, он вообще не появится? Ни сегодня, ни завтра…». Нестор Иванович тоскливо посмотрел на происходящее за окном и тяжело выдохнул.
- Что за люди пошли…? – тихо, и безадресно спросил он, - Ничего святого! Выродки. Ты к ним – со всей душой, по закону, как положено… Нет, обязательно насерут в душу… пожиже… И как после этого я должен реагировать? Пацюк этот… боров педальный… Я знал, что рано или поздно у него глаз замылится, даже ждал… Настал час. Как думаешь, Санек, появится этот «спортсмен» сегодня? Или всю ночь зря просидим? – теперь он обратился к водителю.
- Кто его знает… Я так думаю, Нестор Иванович, если  он не один, а он точно не один, ему одна дорога – сюда. Весь вопрос: знает ли он про шлюз?
- Логично, - кивнул Нестор, - А откуда он может точно об этом знать? Кто ему скажет? Он знает только про пост ГАИ, так же? Ну, появится, что делать будет? Вокруг бегать? Как там внутри, кстати? Все готовы?
- А то! Пусть только явится.
- Вот, вот, пусть… Все планы пересрал, щенок! – зло выругался Нестор.
К посту медленно подъехала еще одна полицейская машина. Нестор бегло глянул на нее и отвернулся. «Сколько людей нагнали…», - подумал он, - «Разве об этом кто-нибудь думает? Кроме меня». Полицейский «форд» плавно обогнул шлагбаум, люди в форме – какие вопросы? – и припарковался у круглого здания поста ГАИ. Из машины вышло трое – двое мужчин в полицейской форме и девушка с папкой под мышкой. Что-то сказав охране они, один за другим, быстро взбежали по железной лестнице вверх и вошли внутрь.
- Служба безопасности? – проводил их усталым взглядом Нестор, краем глаза взглянув на номерной знак, - Баба с папкой… Баба?! – внезапно осенило его, - Я – первый! – схватил он рацию и тут же оплевал динамик, - «Гнездо»? Как слышите?
- Слышим вас, первый! – мгновенно отозвалась рация.
- К вам посетители…
- Да, они уже здесь.
- Документы…? – напрягся Нестор.
- В порядке. Третий отдел, для усиления… Что - то не так?
- Третий…? Нет, все в порядке, внимательнее там… Фамилии запишите! На всякий случай. И не грубите, «троечники» безбашенные, будете в окна вылетать, если разозлите их… Они нас слышат?
- Да. Рядом стоят.
- Привет им. Точнее, пусть передадут привет Анатолию Сергеевичу! От меня. Лично! Как поняли?
- Нормально, - прошипел динамик незнакомым голосом.
- Вот и славно. Отбой. До связи! – Нестор положил рацию на сиденье рядом с собой, - А Сергеевича не было на оперативном совещании, - вслух подумал Нестор, - Он же в отпуске… А, ну и черт с ним! Главное – люди его здесь! Включи музыку! – попросил Демченко водителя, - Заснуть можно…

Картина двадцать девятая

Ствол пистолета с глушителем коснулся плотной шторы на зарешеченном окне и слегка ее отодвинул.
- Порядок, - Федор внимательно глянул на улицу, - Ну? – это уже к перепуганному наряду полиции, сидевшему на полу с руками за головой. На них были направлены еще два пистолета – Алексея и Лены, - Кто первый? Или сразу исповедать?
- Чего вы хотите? – изображал хладнокровие старший наряда, хотя жопа уже была мокрая. На него еще никто не направлял оружие.
- А как ты думаешь? – присел перед ним Федор, - Сказку про Буратино читал?
- Ну.
- Читал? А вот моему другу, - кивок на Алексея, - Она, почему-то, не понравилась. Но он очень, - выделил Федор, - Хочет знать: где заветная дверца? Вопрос понятен?
- Какая дверца?
- Да ты и, правда, камикадзе… Дверца, через которую Пацюк отсюда туда бегал! Повторить вопрос? – ствол пистолета уперся служаке в щеку.
- Не надо, я скажу… - понуро сказал тот и повторно пустил под себя горячую предательскую струю.
- Молодец, - убрал пистолет Федор, - Я слушаю? – и сдержал порыв смеха.

Картина тридцатая.

Варвара мячиком от пинг-понга взлетела по лестнице, толкнула от себя двери, бросила связку ключей на трюмо в прихожей и, только после этого, перевела дух.
- Свирид! – шумно выдохнула она, - Ты дома? Меня украли, Свирид… Ты где? Нету… - обошла она все три комнаты, уставленные антиквариатом, зашла на кухню и грузно опустилась на табурет. Мужа дома не было. Думай, что хочешь. «А что тут думать?!», - рассердилась Варвара на отсутствие защитника, - «Служба у него… Дни и ночи… А жену, чуть не изнасиловали! Ну, придешь ты домой!». Она глянула на телефон, подумала секунду-другую, и потянулась к трубке…

Картина тридцать первая.

Демченко мотнул головой, развевая дрему, и сладко потянулся. В салоне журчала ручейком музыка, дремал водила, все было, как и час назад. Ничего не изменилось. Это его насторожило. «Где этот Бэтмен?», - спросил он сам себя и ответил: - «Не вижу. Странно». Часы на приборной доске показывали без пяти минут двенадцать. «Пять минут?», - подумал Нестор, достал сигарету, размял ее пальцами, но прикурить не успел – в здании поста ГАИ погас свет!
- Что? – нервно заерзал он на сиденье, - Зачем? Кто?
- Что случилось, Нестор Иванович? – тут же отреагировал водитель.
- Свет погас…
- И правда, - глянул сквозь лобовое стекло Витек, - Может – пробки?
- «Гнездо»? – схватился за рацию Демченко, - Я – первый! Как слышите?
- Слышу вас, первый, - спокойным голосом ответила рация.
- Что со светом?
- Погас…
- Это я вижу! Почему? Прием, первый?
- Выясняем. Мы же не электрики… Как у вас, первый?
- Никак, как… Давайте решайте со светом! Меньше пяти минут осталось…
- Понял вас, решаем, - и рация смолкла.
- Не нравится мне все это, - прищурился Нестор, - Пойду, посмотрю, что там?
- Мне с вами?
- Сиди в машине. Жди гостя! – Нестор открыл дверцу и свесил ногу, - Или – гостей. Я пошел.
Картина тридцать вторая

Закон подлости – двери были на кодовом замке! Федор даже испариной покрылся, колдуя над комбинацией цифр. Лена направила на замок луч фонарика. Ничего не получалось.
- Ты точно не знаешь шифра? – обернулся Федор на подмоченного полисмена, - Или подзабыл? А? Вспоминай, у тебя минуты две-три!
- Да не помню я, - тоскливо скулил полисмен, - Хоть убейте, - резко осекся, - То есть, ни к чему это… конечно…
- Минута, - направил на него ствол с глушителем Федор, - Что нам терять? Так же?
- Постойте! – выставил ладонь полисмен, - Он год набирал! Точно – год!! Я вспомнил!
- Какой? Быстрее! – взвел курок Федор.
- Сейчас… тысяча… тысяча…
- Заело?
- Точно! Девятьсот третий! Одна тысяча девятьсот третий!
- Если ты ошибся – начинай молиться… - крутил цифры Федор, - Получается! – улыбнулся он ребятам, - Правда! И – тройка… Щелк! – озвучил открытие замка Федор, - У нас – меньше двух минут, - напомнил Федор, - Леша, ты – первый! Вперед! Лена? Тоже давай…
- А здесь люк какой-то, - заглянул в темень дверного проема Алексей, - Воронка…
- Это шлюз, Леша! Прыгай! – слегка подтолкнул его в спину Федор, - Мы за тобой сразу же… Не забудь позвонить, как доберешься! Удачи те… - Федор не договорил. Он подался всем телом вперед, закатил глаза и осел под ноги Алексею. Леша перевел взгляд с Федора на  облако серого дыма, и сквозь него разглядел человека с пистолетом.
- Далеко собрался? – спросил Нестор, а это был он, - Без глупостей, парень! Спокойно, закрывай двери… спокойно, я сказал! Ну? Что стоишь? Все кончено. Ко мне, медленно, и - руки, чтобы я видел! – рявкнул Демченко и направил ствол пистолета в сторону Алексея, - Последний раз говорю: быстро ко мне!
- Вы, главное, не волнуйтесь, - тянул время Леша, убирая Лену к себе за спину, и отступив шаг в сторону люка, - Все будет хорошо… Мы идем… - еще полшага назад. Кромка люка попала под подошву. Леша крепко сжал ладонь девушки в своей и, повинуясь природным инстинктам, резко подался спиной назад…
- А-а-а!!! – истошно закричала Лена, проваливаясь в черную дыру и неизвестность…
- Дер-жи-и-сь!! – они летели в невесомости, крепко взявшись за руки, дышать стало трудно, уши заложило, а, вскоре сознание покинуло их обоих…


Картина тридцать третья.

Едкий запах нашатыря больно ударил в нос. Леша выгнулся спиной и ошарашено взглянул на девушку в белом халате, что склонилась над ним.
- Вы кто? – схватил он ее за запястья, - Не надо меня трогать!
- Успокойтесь, - высвободила она руки, - Самое страшное уже позади…
- Как он? – спросил толстый милиционер голосом Пацюка.
- Пришел в себя. Сейчас укол сделаю…
- Зачем? – напрягся Леша, - Не надо никаких уколов!
- Врачу виднее, - огонек зажигалки высветил лицо милиционера, и Леша успокоился – это был не Пацюк.
- А где Лена? – Леша дал закатать рукав свитера, - Девушка, она со мной была…?
- Не было никакой девушки, - ответила медсестра, - Вот ему, - головой указала она на милиционера, - Спасибо скажите. Еще бы минут десять – и все…
- Что со мной было?
- Замерзал ты, паря, - ответил милиционер, - Как в глухой степи ямщик. Так что, можно сказать, заново родился. До ближайшего села – пять километров. До города – семнадцать. Ты куда ехал то? На ночь глядя, в мороз? С пустым баком? О чем ты думал, когда выезжал?
- Значит, это все… не на самом деле? – спросил Леша.
- Что «все»? – не понял милиционер, - То, что тебя с того света вытянули? Говорю же: в рубашке ты родился! Один случай из ста! Ты где живешь? Есть, кому сообщить?
- Есть. Но не нужно. Вы меня до города не подбросите? – спросил Леша у милиционера, - Как я назад доберусь? А машина… Что с ней будет? Поможете?
- Куда тебя девать? Ты ее, - кивок на «Жигули», - Закрыл бы. Толку мало, но все же… Не жалко бросать?
- Нет.
- Тебе виднее, - выбросил окурок в сторону милиционер, - Садись, поехали! Из меня жена сейчас чучело будет делать! Час назад должен был быть дома. Твои, наверное, тоже с ума сходят?
- Периодически, - улыбнулся Леша, - Как настроение будет.
- Все мы не совершенны.
- Вот, - протянула листик медсестра, - Обязательно принимайте пару дней, для профилактики… Организм ослаблен, лучше поддержать. Ну? Мы поехали?
- Спасибо вам! – поджал губы Леша, - Дай вам Бог…
- Берегите себя, - попросила его девушка, - Видите, как оно бывает? Не искушайте судьбу, она этого не любит. Прощайте!
- Всего доброго! Спасибо вам! – дверца «скорой» хлопнула и машина, выпустив молочный дым, быстро поехала в сторону города, - Вот попал…
- Да, не приведи Господи, - согласился с ним милиционер, - Поехали? А то уже я начал замерзать… Садись впереди! Ну, рассказывай! – рука повернула ключ в замке зажигания.
- О чем?
- О чем хочешь. Только не молчи. Не люблю. Заснуть можно, а нам еще семнадцать километров пилить!
- Знаете, чего со мной было? Вы не поверите! Нет, правда! Не будете смеяться?
- Когда было? – спросил милиционер, - Меня, кстати, Юра зовут!
- Леша.
- Вот и познакомились. Так чего там было, ты говоришь?
- Короче, я, когда замерзать начал…
Красные бусинки габаритов машины становились все меньше и меньше. И пропали прямо на линии горизонта…

ЭПИЛОГ

Когда утром Леша открыл глаза, то увидел другие, прямо перед своим лицом.
- Привет! – потрепал он за ухом верного спаниеля. Раз собака дома, значит жена тоже на месте – ее же собака! – Ну? Где мама, Сенатор?
- Гав! – вскинул морду спаниель.
- Это точно, - Леша отбросил в ноги одеяло, - Вся наша жизнь «гав», но… местами очень даже ничего. Аля? – позвал он жену, - Ты где?
- Встал уже? – отозвался женский голос из кухни, - Давай мойся! Завтрак готов.
- Понял? – обратился он к собаке, - И никаких «гав». Иду, Аля! О, как вкусно пахнет! – заглянул он на кухню.
- Ожил? Слава Богу! Ты где вчера был, чудовище? Я уже в милицию звонила, по больницам…
- А в морг? – по черному пошутил Леша, - Не звонила? Если бы не мент на трассе…
- Вот-вот, если бы… Куда тебя понесло, на ночь глядя? Приключений захотелось?
- Вот чего больше не хочу, так это приключений. Честное слово! Тебе рассказать, что я пережил… Нет, не буду. Было – и было, всё! Ты меня больше одного ночью не отпускай, - попросил Леша.
- Интересно, как?
- Ты же женщина! Придумай, как?
- Вовремя напомнил, - улыбнулась Алина, - Месячные прошли…
- Только месячные? – стал вплотную к ней Леша.
- А что еще?
- Злость, например…
- Что на тебя злиться? – отмахнулась девушка, - Но, согласись, ты был…
- …не прав, согласен, - перебил он ее, - Но это же не повод…
- Так, не начинай! Кстати, тебе звонили…
- Кто?
- Друг, какой-то… Из Днепропетровска…
- Откуда? – похолодело в груди, - Из Днепра? Ты не ошиблась? Он не представился?
- Сказал: Федор, мол, ты в курсе… чего ты побелел? Что-то не так? Леша? С тобой все в порядке?
- Да, со мной все в порядке, - он вернулся в комнату, в куртке нашел свой блокнот, пролистал и бросил на кресло – не было там никакого Федора, - Но я же записывал… Бред! Ошиблись номером, - решил он, - Мало ли Леш на этом свете! Так что ты там говорила, насчет… - быстро пошел он к жене, - Я – готов! Или – одеваться?
- Не надо! Я иду! – с готовностью отозвалась молодая жена, - Чайник закипит, и иду!
- Жизнь продолжается! – завалился на кровать Леша и закрыл лицо руками, - Какая все-таки это приятная штука – жизнь!!


КОНЕЦ



(17/12/2004, г. Запорожье)


Рецензии