Прощание у Райских ворот

ВЛАДИМИР  БОНДАРЕНКО

«Прощание у Райских ворот»

Литературный киносценарий

                «Кто такие волшебники? Люди, творящие радость…»
                Автор.

Из салона микроавтобуса, сквозь тонированное стекло, хорошо просматривалась площадка перед областным ЗАГСом, сплошь заставленная красочно и радужно оформленными машинами. А что за день сегодня? Стоп, стоп, стоп! Пятница! Точно! Как она могла запамятовать…
- Вы не выходите? – прозвучало, как - то смешно, если связать картинку, которую она наблюдала из окна, и вопрос потного мужика за спиной.
- Нет, пожалуйста… - с усилием двинула она хрупкой фигурой  более могучую, справа. Мужик, тяжело пыхтя, протиснулся к выходу, и вынырнул на свежий воздух. Свободнее, с его уходом, в салоне не стало. В погоне за прибылью, водители возили  пассажиров стоя, словно коней; за рубль ехали все, кто стоял, и кому повезло присесть. Ну да  ладно,  где иначе? Только не говорите, что на Луне! Там тоже, уже сколько столетий ничего не меняется! Спросите любого астронома – тот подтвердит. Взгляд огромных серых глаз скользнул по салону. Красивая девчонка…доложу я вам… Это ж, сколько ей может быть? Ну, не больше двадцати… Во всяком случае – с виду… Росту среднего, нормального для девушки ее возраста, светловолосая, стройная, таких печатают на обложках модных журналов; чем - то похожа на солистку группы «АББА», не копия, понятно…
- На Пушкина…? – вопросительно приподнялась женщина, сидевшая  у окна.
- Нет, – даже не пытаясь повернуть голову на голос, ответила Яна. А так ее звали. Главное -  место освободилось! Девушка его живо заняла, отвернула лицо к окну, плечом приняв чей-то зад. Сервис! Но вспомнила недавнюю толпу у ЗАГСа, и  улыбнулась краешками губ. В голове завертелся марш  Мендельсона… Когда-то, и она его услышит. Обязательно! Любимая музыка, гимн, ода любви на две четверти. Марш. Странно, что не вальс, или танго, а именно – марш! Марш замуж! Так получается? Кстати, в этом музыкальном размере написано все, что связано с войной, похоронами и свадьбой. Никогда не задумывались? Конечно, она думала о другом, мы отвлеклись. За окном проносились прохожие и деревья, пролетали километры города, в котором она родилась и выросла. Вскоре салон заметно опустел, стало легче дышать и цивилизованней ехать.
- Бульвар, выходят? – это водитель спросил, через плечо.
- На остановке, пожалуйста… - ответила ему девушка, громко намекнула, что выходит.
Толкнула тяжелую дверцу, и та злобно клацнула железным зубом за спиной. Пятница. Чем ей нравился этот день? Она считала, что в пятницу, неважно какого числа, везет всем и во всем. Суеверие такое. Вы не проверяли, кстати? Поверим ей, раз так уверена в чьем-то счастье по пятницам. Уверена больше, чем  в своем собственном. Куда она приехала? К подруге! Пока еще она не знала, что  Таня, эта самая подруга,  собралась замуж; внезапно, и скоропостижно прощалась  со свободной жизнью и родительской опекой, которая, честно говоря – вот где уже была! Эдипов комплекс, отцы и дети, что там еще есть по психологии, кроме Фрейда? Все мы были на ее месте, понимать должны: каково бывает после того, как уже тяпнули вина свободы… Жаль, что хмель этот, быстро испаряется от жизненных реалий… Но это – потом, а пока – это сладкое слово «свобода»! Свобода выбора. Принимается серьезное, самостоятельное решение, от которого будет зависеть ближайшее будущее человека… Танечка жила недалеко от остановки, и потому встречать подругу не вышла; они обходились без придворных реверансов: «Ах, графиня! Поставьте карету в подъезд… езжайте на лифте…».  Жила с родителями, как вы поняли. Ну, красивая была… Ни пером описать! В таком возрасте все красивые… Да чего вы на зеркало покосились? Вы и сейчас ничего. Правда, правда! Просто перестали в это верить! Девушка прошла через маленький скверик к несметно этажному  дому и, подняв голову, взглянула на высоко посаженные в бетоне окна. Вошла в темную прохладу подъезда, вызвала лифт. Вновь припомнила ЗАГС. Но улыбнуться не успела – двери - вжик! Приехала. «120», «121»… - скользнула взглядом по дверям, и рука потянулась к звонку. А вот и хозяйка… Домашняя неопрятность даже эротична в чем - то. Халат не до конца застегнут, прическа взорвана динамитом лени, предельный минимум тканевого покрытия на теле…
- Янка! – неподдельно обрадовалась Таня приходу подруги, - Заходи! Как добралась? Нормально?
- Вся жизнь перед глазами, – призналась Яна. – Ну, ты забралась, я тебе скажу! В соседнюю область ближе ехать…
- Я забралась…  Выбираюсь уже! В центр! Не надо разуваться… Так иди… Третий день уговариваю себя найти веник… Мои - окопались на даче, битва под Колорадо… Поручили уборку, разделение труда, так сказать. А я это так  люблю… Как секс с резиновым мужиком!
- Что, уже и такие появились в продаже?
- Не видела, точно не скажу. Но по частям продаются, это точно. Причем, только одну часть продают, сволочи. И та на батарейках. Как заяц в рекламе, видела? Пых-пых-пых, брык, на спину, и следующий побежал дальше… На кухню? Ты чего такая загадочная?
- Какая?
- Ну, не знаю, кислая какая - то… Случилось чего? Я же вижу. Сюда садись… - кивок на табурет у стола. – Ты не голодная? Может - кофейку?
- Да нет, спасибо. А что ты хотела? Зачем звала? – присела Яна.
- Так, Яна, что за допрос с пристрастием? Ты меня еще на дыбу повесь…
- Я не знаю, что такое дыба.
- Значит, мне повезло. Я тоже! – рассмеялась Таня. – В кино услышала, про этих, как их? Ну, пацаны эти, трое?
- Гардемарины? – вспомнила Яна.
- Да, которые – вперед… Один - так ничего мужчинка…Такое дело, подруга, - перешла к сути Таня. – Беду мою знаешь? Замуж, Яна, иду.
- Хорошая «беда»… За кого? Я его видела?
- Не хватало! У меня, подруги, еще ни одного кавалера не увели! И как думаешь  – почему?
- Догадываюсь.
- Правильно догадываешься: не знакомлю, не зову, не плачу… И все летит…
- Как с белых яблонь дым… Так кто он?
- Новый.
- Я понимаю, что не старый…
- Яна! Новый – пишется в кавычках! Усекла? Из этих… - растопырила пальцы козьими рожками  Таня.
- Ну, ты даешь… Где нашла?
- Нашла… Меня нашли! Букеты, приветы, шампанское, ужин при свечах, секс при охране. За дверями, понятно. Нормально?
- Он ничего?
- Немного Ален, немного Делон. Мне нравится.
- Ну и, слава Богу! Об остальном не спрашиваю. Твои дела. И что, сразу… в ЗАГС?
- Ну не на танцы же… Так и в девках засидеться можно. За ушко укусил, значит, хочет больше, чем секса…
- А ты?
- А я согласилась. Ну, глянь: как я живу? Домой иду, как солдат из увольнения. Минуту позже, секунду раньше – попытка к бегству! Надоело. Своей жизнью хочу пожить. Ни денег нормальных, ни свободы действий… Надоело все. Долго – не долго, а все сама себе хозяйка. Не пенсии же для этого ждать?
- Ну да, понятно. Ты его любишь?
- Вчера полюбила.
- Когда? – бесполезно описывать величину удивленных глаз, - Вчера? Ты не сумасшедшая? То есть, раньше…
- А что тебя так удивляет? Постель, как индикатор психологической совместимости. Где иначе? О присутствующих не говорим. Зов природы, подруга. Представляешь себе зайца в ЗАГСе? Я тоже. Да нормальный пацан! Делает копейку, тачка путевая, живет в сливочном масле выше головы.
- Криминал? Ты не узнавала? Смотри, Танюха…
- Смотрю, не маленькая. Нет, обычный бизнес, я документы видела, успокойся. Разговоры по мобилке слышала. Бабки, бабки … Мани, мани, мани… - напела она. Ты что? Я бандюков, знаешь, как боюсь? Что я смерти себе желаю? Нет, с криминалом нам не по пути. А позвала я тебя, подруга, вот чего… Пить будешь? Ах, ну да – ты же не пьешь, забыла… Или чуть - чуть? Мартини? А? Ну, как хочешь. Свидетельницей ко мне пойдешь? – прямо спросила подруга. – Погудим на свадьбе, оторвемся, как старая пуговица на кальсонах… Пойдешь?
- Приглашаешь?
- Ну не намекаю же! Решила позвать тебя. Мы с тобой уже, сколько лет дружим? Сама не помню, значит – долго. По рукам?
- Когда?
- На этой неделе, в пятницу. У тебя никаких дел? По работе там, или еще где? Ты мне прямо с утра нужна. Сама понимаешь: парикмахерская, салон, все такое… Сможешь?
- Запросто. Ты знаешь: не верится, Танюха…
- Во что?
- Ты решилась выйти замуж. Научная фантастика!
- Триллер: «Таня вышла замуж»! Честно скажу, не очень и хочется этот свадебный наряд ку-клукс-клановский надевать, целоваться для пьяной толпы, сидеть голодной целой вечер, когда все обжираются деликатесами… Вот в гости – это я  люблю! А так… Ладно, неприятность эту мы переживем… - вновь напела она. – Как считаешь?
- Все будет нормально. Значит,  в пятницу?
- С утра, – согласно кивнула подруга. – Подъезжай ко мне часам к девяти! Такси я пришлю в пол девятого. Форма одежды… Сама знаешь: какая. Розовое свое одень, длинное… Есть еще?
- Есть, надену. Может, сходим куда? – предложила Яна.
- По злачным местам? Это мысль! Деньги, у нас,  есть… Владик  дал, на мелкие расходы… Правильно, отметим это подлое событие! – в комнате зазвонил телефон. – Я сейчас, обожди… - Таня быстро вышла из кухни, и вскоре вернулась: - Жених звонил. Проверяет. Я ему сказала, что с дружкой идем в кафе. Обещал забрать через час. Посмотришь, какой он Ален, и какой Делон! Ну, что? Я одеваюсь, крашусь… В комнату иди, видик включи! Владик дал порнушку…
- Фу! – поморщилась Яна.
- Не «Фу», а дядя любит тетю… По всякому… Учебное пособие! Ты посмотри, серьезно, опыта набирайся. Лучше – у них, чем у дворняжек наших. От них, кроме недоразумений, другого оргазма не дождешься! Я одеваюсь? Сама включишь? Знаешь – как?
- Знаю… - Яна включила телевизор и видик… Действительно: дядя любит тетю, на все семьдесят два по диагонали! И так ее, и эдак  вертит, словно тушу на вертеле… Та мычит, дергается, пытается что-то сказать ему ласковое – не выходит!
- Во, как мужик шпарит! – вышла Таня из спальни. – Подруга, как пластинка вертится! Школа! Что скажешь?
- Про это? – глаза на экран.
- Это я наизусть знаю! Так – нормально? – повернулась Таня на каблуках, демонстрируя наряд,  – Выключай пособие! Ничего? Пойдет?
- Была бы я мужиком – влюбилась!
- Хорошо, что ты не мужик… Шутка! Но, все равно – спасибо. Я готова! Пошли?
Когда Яна доставала из сумочки связку ключей от квартиры, было уже… около полуночи. Нормально. Пока погуляли, пока добралась. Впечатлений куча. Таня выходит замуж… Все равно не верится! Или верится, но с трудом. Но факт остается фактом: в пятницу она превратится из невесты в жену богатого и влиятельного молодого человека. Яна зажгла в прихожей свет… В дверях комнаты, сложив руки на груди, стоял  хмельной  отец.
- Нагулялась? – сердито спросил он дочь. – На часы, хоть иногда, смотришь?
- Я была у Тани…
- У Тани, у Мани… какая мне, в хера, разница! Взрослая стала? Да? На родителей насрать? Или как? Кошка мартовская… У Тани она была… У нее, случайно, член не вырос?
- Нет, не вырос. Она замуж выходит, в пятницу. Так что свой, ей ни к чему.
- Не умничай! А приходи, как положено девушке!
- Мне двадцать один год…
- Хватит! Взрослую корчить хватит! Пока что я тебя кормлю, и значит, отвечаю за тебя! Вот выйдешь замуж, как твоя Таня – проститутка…
- Она не проститутка! Подбирай выражения! – повысила она голос, – Во всяком случае, водку, как ты, не жрет! И не валяется обосцаной  в подъезде!
- Ты… это… кому… обосцаный? – опешил родитель. – Мне? Ты – мне? Родному отцу? Дать тебе дрозда, взрослое чучело? Ты с кем это так разговариваешь?
- Я разговариваю с человеком, который официально – мой отец!
- А не официально?
- Алкаш.
- Что вы ругаетесь среди ночи? – выглянула сонная мама. – Кого это ты кормишь, деятель? Ты чего, Леша? Память потерял? В каком году ты последний раз хлеб в дом принес? И что это тебя на воспитание потянуло? Не поздно кинулся?
- Не лезь! – огрызнулся отец. – Ты слышала, как она меня назвала?
- А что, неправильно? Алкаш, он и есть – алкаш, как его иначе назвать? Спать иди, не одни в доме живем. И ты иди, Яна, поздно уже… Так что, Танька замуж идет?
- В пятницу. Меня пригласила дружкой. Представляешь?
- Молодец. Чего тянуть? Молодежь - или на игле сидит, или вон, – кивок головой на мужа,  -  Лежит, под подъездом. Не зыркай, Леша, правду говорю! И вообще: иди спать! Первый час. Завтра рано вставать. Мне вставать, что смотришь? Ты же, на генделик, побежишь отмечаться? Да смотри, побольше прими, может, сдохнешь скорее… Иди спать! – повысила голос мать, - Я с тобой церемониться не буду! Наверну сковородкой по пустой башке! На лечение тебя сдать, что ли? А? Посмотри, на кого ты стал похож?
- На себя смотри… - буркнул отец, пятясь спиной к дверям комнаты, - Тоже мне – Клаудиа Шиффер… Фотомодель… утюга с самоваром… Ну все, ладно! Не маши руками! Иду уже! А ты, у меня, еще… - замахнулся он издалека на дочь, - После договорим… кто обосцаный, кто алкаш… Лучше бы мальчиком родилась… Две такие выдры в доме держу…
- Он держит… - хмыкнула мать, - Ты член свой не удержишь в туалете! Хотя, правильно: и держать уже нечего, пропил, одни яйца остались, чтоб на мужика походил… Да и те перепелиные! Спать иди, пугало! – на этот раз мать толкнула его в спину, и тот влетел в темную спальню, зацепив в полете, стул. – И не мычи там! Залазь на кровать, и спи! Иди, Яна, ложись тоже… Ты завтра как?
- Как обычно: к девяти. А что?
- Да думала с утра на базар проскочить. Но ты же не успеешь… Ладно, за два раза схожу! Нам сегодня премию дали, - понизила она голос.
- Много? – сбавила тон дочка.
- Не сосчитать. Может ты, домой идти будешь… хотя… поздно уже будет. Ладно, сама! Ну, все, пошла и я на покой.
Девушка прошла в маленькую, метров восемь, комнатушку, включила лампу на письменном столе, присела на тахту, откинулась спиной  на стену и, прикрыв глаза, тихо заплакала…
Света Гавриленко была третьей подругой; первых двух вы уже знаете. В принципе, только они втроем, из всего выпускного класса, представляли некий эротический эталон для сверстников. Вне конкуренции! Ну, если красивая девчонка, длинные ноги и ресницы, 90-60-90, что можно добавить? Ничего лишнего! Или матушка Природа, или родители были в настроении, что такая получилась красотка с обложки… Неизвестно. Светло-русая, с длинными волосами, большими серыми глазами, о фигуре мы уже знаем… Не надо облизывать сухие губы, хороша Маша… Правильно: да не наша. Так, чтобы гулять, особо, она не гуляла, как некоторые ее подруги. Знала себе цену. И выбор - всегда был за ней. И если, у тех же подруг без мужей,  уже по два киндер - сюрприза бегали по дому, то Света с репродуктивной функцией не торопилась. Зачем спешить? Да, встречалась, да… рифма не при чем, все так живут… Молодой организм, что требовал, то и получал, и ничего зазорного в этом нет! Мальчик – это мальчик, девочка – это девочка: время пришло, гормоны под горло подкатили, любовь - морковь, тисканье по подъездам, первый секс,  первые разочарования… Все через это проходят. В отличие от своих близких подруг, Света давно и счастливо  была замужем. Очень скромно, конечно, они жили. Детей, как вы поняли, пока, не было. Квартиру купили родители мужа. А он сам промышлял сочинительством. Дело прибыльное, если есть, кому все это предлагать. Неплохо писал. Бывает, почитаешь сценарий для фильма, посмотришь телевизор, и начинаешь понимать: по сравнению с тем, что увидел, напротив тебя сидит Гений! Пробиться не может, это да. Понятно – почему: это же бизнес! И композиторов, сколько неизвестных, и поэтов, и художников… Все оттого – серое нечто, какое-то, но с деньгами, связями, амбициями засело на телевидении или на киностудии и строчит всякую байду… А мы все это смотрим, потому, что другого нам не показывают! Света его понимала, сочувствовала, но намекала, что есть профессии поинтересней и поденежней, можно пока другим чем заняться… Но Валера стоял на своем: или я буду зарабатывать деньги сочинительством, или вообще ничем другим заниматься не буду! Категорично, но справедливо. Есть жгучее желание, и, значит это только одно: человек знает свое предназначение. Помочь бы ему… Да кто ж,  просто так, это делать будет? Я вас умоляю… Среди нищих друзей не бывает. Ни взять, ни дать нечего! Интерес не тот! Все норовят быть друзьями только в радости. Потому стоит чуть голову приподнять – все друзья! Словно из подполья появляются! Как грибы. Тем и познаются. С Валеркой ей было легко, что немаловажно в семейной жизни. Спокойный, уравновешенный, для нее - красавец, не заносчивый, с обостренным чувством справедливости. Столько положительных качеств… И Света терпеливо ждала того самого утра, когда он проснется знаменитым. Если ему это суждено, в этой жизни. Она верила, что суждено. 

Титры: «Воскресенье»

Выходные дни давно потеряли тот, первоначальный смысл, какой был с ними связан еще лет десять – пятнадцать назад. Когда целую неделю все бежали на работу, производили ерунду, получали авансы и получки, набивали холодильники дешевыми продуктами, и планировали шашлыки на выходной… Слюной можно удавиться от одних воспоминаний! Девочки тогда были маленькие, лет по пять – шесть, но в детской памяти отложились впечатления от настоящих выходных. Теперь это просто день недели. Работаешь ты, или нет, что воскресенье, что понедельник – все едино! Будни. Ну что, не так? Сегодня Яна проснулась рано. Впрочем, она всегда поднималась с десятым лучом солнца, часов в семь.. Долго не спала. Прокуренные легкие отца заменяли будильник. Каждое утро, начиная с шести часов, он бухал кашлем, словно пушка на петропавловке. Раскатисто так, по взрослому. Поэтому просыпались все: и члены семьи, и соседи за стенкой. Правильнее было бы сказать: за перегородкой гипсовой. Декоративная панель от соседей. Но никак не стена. Форточку неизменно открывала мама. Привычка такая была. Без скидок на время года, и температуру в квартире. Яна повернула лицо к столу, взглянула на будильник, сладко потянулась под одеялом. Так не хочется вставать… Да и зачем? Воскресенье же! «К Светке сходить?», - подумала Яна, - «Уже неделю не виделись», – улыбнулась она своим мыслям, -  «Интересно, знает она, что Танюха замуж собралась? Наверное, знает. Одна я осталась на выданье», - Яна отбросила в сторону теплое одеяло, свесила босые ноги на пол, поднялась… Ай, какая фигура! Не отвлекаемся! Набросила халатик, прошла в ванну, пронизанная рентгеном яркого солнца. Отец призраком бродил по квартире, в надежде найти что-то со вчера в пустых бутылках. И большей частью общался исключительно со стеклотарой: «И тут… нету… а было…». Мама уже ушла. Она работала в гастрономе, поэтому убежала, как обычно, тихо и незаметно.
- Янка… - придержал двери ванной отец, когда девочка выходила. – Ты…это…
- Я это … - попыталась пройти сквозь него Яна, - Пусти! Что, головка бо-бо? Помнишь, что вчера молол? Позорище. Нет у меня денег, не смотри так.
- И рубля нет?
- Нет. Не заработала еще. Чайник не ставил?
- Чайник? – тупо переспросил он, - Зачем? Нет, не ставил. Доця, посмотри…
- Нечего мне смотреть! Было бы – не дала! Дай пройти!
- Да иди… Вырастил, на свою голову… Куда намылилась? К Таньке опять? Иди, иди! Она тебя научит, как ноги раздвигать!
- Сам понял, что ляпнул? Допился? Не забыл, что с дочкой разговариваешь? Ау, дядя! Это я, дочь твоя… Яна Алексеевна… Как понял, прием? Не опоздаешь?
- Куда?
- На генделик, куда… Там тебе нальют. Заждались уже братья по разуму.
- Вся в мать, – резюмировал отец. – Невозможно разговаривать нормально.
- Что вы говорите! Как метко подмечено! О чем, с тобой, можно разговаривать? О  водке? – вспыхнул газ под чайником. – А? Люди как-то стараются, хоть какую работу ищут, а тебе все по барабану! Зачем? Жена покормит, не даст подохнуть. Мать работает, я тоже. Там копейка, там две – живем же? А ты, как Диоген, залез в бутылку и философствуешь…
- Диоген в бочке жил.
- Смотри, помнит! Но, заметь: в пустой! А ты? Что я тебе говорю? Все равно бестолку… Чай наливать? Или вам чифирь подать? Ладно, сам нальешь, если захочешь…
Весна в этом году была не то, что теплой, жаркой! Конец мая, а такая жара. Люди уже на пляж выбираются, купальный сезон открывают. В такую пору париться в душном офисе – преступление. Но работа - есть работа. Да и кушать каждый день надо. Таня помогла ей устроиться на эту фирму. Секретарем. Девочка по вызову – дзинь, под столом – чего изволите? Ерунду платили, но жить можно. Главное – регулярно. Плохо, что начальник вел себя неадекватно. То по спине погладит, то за руку возьмет. Подбирался, искуситель плешивый. А то, обещать начал  Канары с Гавайями, повышение по службе, и все к ноге норовит ладошку приложить… Танька бы не растерялась, – подержись, болезный, не убудет. А Яне противно было. Намеки эти, поглаживания. Потому, там долго девочки не задерживались. Дала – выгнал, не дала – тем более. Исход один. Вот она частная собственность! Как хочу, так и ворочу! Никто не указ. Терпела, куда деваться! А сегодня – спасительный выходной! Яна решила прокатиться в центр. Если Светка дома – хорошо, может, вместе куда сходят? А нет – сама. В кафешке посидеть под зонтиком, кола – мороженное… Вышла на остановку. Маршруток – тьма! Тыкаются друг в дружку, как зверушки, за пассажиров борются. Присела у окошка, нравилось ей это место. Рядом – тетка с огромным пакетом на коленях устроилась. Сиденья узкие, Яна плечом в стекло ушла. Хорошо недалеко ехать! Не успели отъехать от остановки – визг тормозов! Глухой удар чего-то мягкого о металл, пауза, недовольный шепот… Водитель распахнул свою дверцу, спрыгнул на дорогу… И – маты, маты, маты… Что же там такого? А! Какой-то бомж, решил, что он слон, шахматный, понятно. И – по диагонали через дорогу! Был бит турой досрочно.  Без последствий для здоровья. Повезло. Водитель вернулся за баранку и объяснил, что пока ехать не получится. До приезда ГАИ. Даже если пострадавший убежит с места ДТП. Но тот и не собирался. Он присел на край бровки, поднял окурок под ногами, и вежливо просил огонька у прохожих и ротозеев на остановке.
- Бывают же счастливые родители, - тяжело вздохнул водитель, - У кого, такое чудо, током убьет, или трамвай погонится… Прости, Господи… Теперь – стой. Будете ждать? – громко вопрос в салон.
- А долго?
- Час.
- Да нет, час это долго… Пойдем, вон еще одна идет… Что подтверждать? Мне сзади и не видно ничего… Деньги, вернешь?
- Конечно. Куда деваться? –  салон опустел, как и прибыль за рейс. – Ну, что? – обратился водитель к бомжу, - Белка дорожная… Влупить бы тебя монтировкой…
- Ну… че… сразу… влупить…дай спичку! – вскинул голову бомж.
- Спичку? Перебьешься! Курить вредно. А тебе – тем более, – на этих словах водителя и Яна покинула салон – чего сидеть? ГАИ ждать? Так планы, вроде, другие были. – Руб,  вернуть? – в спину спросил водитель маршрутки. Яна молча махнула рукой и поспешила к подъехавшему, солидного размера «IVECO». Потолок высокий, стоять – запросто, поручни вдоль окон. Незачем, правда, полупустой салон. Присела у окошка, на любимое место и все внимание за окно. Легкий толчок, машина тронулась с места и побежала, да быстро так! Все замелькало, понеслось за окном. Обычно, водитель на каждой остановке тормозит, заманивая пассажиров, побольше чтобы потников набрать, а тут – смотри, молодец! Одну, вторую проскочил, и салон не полный… И пассажирам вольготно ехать, хоть и  в два раза дороже, чем на «ЛАЗе» с «шашками» на боку – тоже ведь такси дразнится! Молодец, что сказать! Но все равно, какая - то тупая опустошенность внутри. Потому ерунде и радуешься, словно Настенька киношная: «Здравствуй, солнышко красное… поклон тебе, травушка зеленая…». Сколько таких людей… А неустроенный быт он, тоже, с косой ходит, как смерть. Отсюда и выражение: ноги подкашиваются. Встряхнув головой, попыталась отогнать дурные мысли и подумать о чем-то хорошем. О Таньке, например. В пятницу она… па-па-па-па… Мендельсон… фата… шампанское… Хоть раз в жизни, но в белом, по полной программе! Сколько человеку для счастья нужно! Взгляд сквозь стекло – еще остановка мимо… На следующей выходить.
- На остановке, пожалуйста… - обратилась она к водителю.
- Как скажете.
Светки дома не оказалось. Открыл Валера.
- А где? – шагнула в прихожую Яна.
- К матери поехала. Ты проходи.
- Давно?
- Да с утра еще… Чай? Кофе? Покрепче? Обувай ее тапочки… А вы договаривались?
- Нет. Я знаю, что вы дома. Чем занят?
- Пишу.
- Понятно. Про любовь? Дашь почитать?
- Так ты что будешь? Присаживайся, где удобно… Про что, говоришь? Есть одна тема интересная. Сейчас, я кофе принесу…
- Да ладно… Она там долго будет?
- У матери? Нет, сумку набьет и назад, – отвечал из кухни Валера. – У нас напряженка  небольшая… А кушать хоца-а…
- Еще как. И каждый день, наверное? Про Танюху знаешь?
- Что? – поставил он чашку с кофе на столик перед Яной. – Сколько сахара?
- Я сама…спасибо… Замуж выходит.
- Иди ты! Правда? За кого?
- За нового, в кавычках, как она говорит.
- Молодец. А где она его нашла?
- Он нашел. Голова с резьбы… люблю, не могу, а могу – не люблю… В общем, в эту пятницу расписываются.
- Да, вот это новость… Танюха…свадьба… Может коньяка немного, в кофе?
- Нет, не надо, спасибо… Какие у вас планы?
- На сегодня? Да никаких! Дома будем. Говорю же: напряженка… - потер он пальцы, - А без них – и не туды…
- И не сюды, ты прав. Я думала… У меня есть пару червонцев… Может, сходим, посидим в кафешке? Сколько той жизни!
- Той – не знаю, а  этой всего ничего, – улыбнулся Валера. – Ну, а ты, когда?
- Что – когда? Замуж? За кого, Валера?
- Ну, ты же  встречаешься  с этим… что приходили к нам? Или уже  все?
- Вовка? Все.
- Скоропостижно. Еще чего будешь?
- Спасибо, не хочу. Так, ну что его делать? Светки нет… Тебя отвлекаю ерундой…
- Чего ерундой? Ты это брось! Сама – то, как? Что дома? Нормально?
- Нормально, - тяжело вздохнула Яна. – Так  приятно, аж противно…
- Пьет?
- Валера… Больная тема…
- Понял, закрыли. Да, Янка, пора тебя женить…то есть – замуж… Хочешь, познакомлю?
- Перестань.
- Я серьезно! Вот такой, - показал он большой палец, - мужик!
- Мужик? – переспросила Яна иронично. – Помоложе, ничего нет?
- На кой они тебе, а? Позажигать? Он не старый еще…
- Успокоил, спасибо. Судя по ушам – лет триста? И богатый, наверное?
- Пошутила, молодец… Нормальный мужик, я тебе говорю! У Светки спросишь! Ее знакомый.
- А она ничего…
- Так и не виделись сколько… Дождись ее! Она расскажет: кто, что? Ты же не спешишь? Вот и посиди…
- А ты?
- А я попишу немного. Не против? Скучать не будешь?
- Нет, – тоже вот – ирония судьбы: классный парень, талантливый, ему бы пробиться – цены бы не было! Как жить приходится… Главное – человек хороший. Но хороший человек, к сожалению, не профессия, – Валер!
- Аюшки?
- Дай почитать чего-нибудь?
- Иди, выбирай! Правда, черновики… Вот, посмотри…
- Про любовь? – иронично прищурилась Яна.
- А то! Только не заплачь… Это тебе не бразильское горе, сама почитай! Младенца оставили по ошибке врачебной в роддоме… Мрак!
- Сам придумал?
- Из жизни. Знаешь, сколько случаев? Собирательный образ, конечно. Сам чуть не завыл, когда девочка, через семнадцать лет, с мамой по телефону говорит… Ты почитай! Вот о чем писать надо и кино снимать! А не жопы голые крутить с утра до ночи… Или – Луиса - Альберто в бреду… У нас своего счастья и своего горя, знаешь сколько? На три Бразилии хватит! Такое – интересно?
- Еще бы. Закончил? – пролистала Яна стопку форматных листов.
- Это – да. Завтра думаю отсылать на регистрацию, в Киев… Если достану деньги, на ее, родную…
- А много надо?
- Так, Яна, и думать забудь! Я уже договорился. Читай! Может, покритикуешь… Мне это полезно.
- Ладно, пойду в залу… Не буду мешать.
Она пролистала с десяток листов. Сложно вникать в чужие проблемы, когда голова забита своими. Интересно написано, спора нет, но мыслями она была ближе к пятнице и… «Вот заинтриговал! Мужик, какой – то… Может, и в самом деле, познакомиться? Не дедулька вибрирующий, в конце - концов! Это он говорит: мужик, а там может быть… Надо со поговорить Светкой. Надоело одной до головной боли! А вдруг он…» - размышления прервал звонок в двери.
- Я открою! – поднялась Яна.
- Посмотри – кто?
- Яна! – на пороге Света с сумками выше колен. – Давно ждешь?
- Больше часа. Валера сказал, что ты…
- Да, к  маме рванула… Возьми сумку… Осторожно – тяжелая!
- Как ты все дотянула?
- Я? Мне еще рожать, ты что? Помогли! Мама провела до остановки, я давай улыбаться, и вот – сумки дома! Где Валерка?
- У себя.
- Эй, Мопассан! Мама пришла, героин принесла! Совсем ничего не жрет! Когда есть – заставляю. Когда нет – у него праздник! Валер! Ты меня слышишь?
- Слышу, – отозвался муж из комнаты.
- Ну, так выйди на минуточку! Хоть посмотри, чего я добыла… Тебе что, не интересно?
- Почему? Иду!
- Запах почуял, - улыбнулась Света, - Ты не голодная? Я так жрать хочу… Давай с нами? А? Оливье… селедка под шубой… Мама гостей ждала – не пришли. Повезло. Давай, помоги мне на кухне! Все, без возражений!
- Знакомый запах… - потянул он носом воздух, - Я правильно догадываюсь?
- Правильно. Освободи стол, пожалуйста, в зале.
- Момент! Ты слышала, что Яна говорит?
- О чем?
- Танюха замуж идет!
- Правда, что ли? – обернулась на подругу Света. – Когда?
- А ты не знала? В пятницу. Пригласила меня дружкой.
- Нормально. Ты когда ее видела?
- Позавчера. Лицезрела ее немного Алена, немного Делона…
- Вот это новость… Он ничего?
- Конечно, не Делон, как на меня, пойдет! На блатного смахивает, правда. Джип, охрана лысая…
- Как положено… Под английский газон… Имидж! Валерку надо так побрить.
- Зачем?
- Для форсу. За своего примут, может денег дадут на его писанину… Шучу, конечно. Он не такой. Он этих на клеточном уровне не переносит. У него рассказ есть один, так вот там он пишет, что эти все, с босыми головами, люди недалекие от природы. Макушка – просто, как отличительный признак себе подобных. Счастье вора – горе честного! Так же?
- Или, как Леонов говорил в фильме: «Украл-выпил – в тюрьму! Романтика…».
- Без разницы! Красть - не дарить! Блюдо достань, пожалуйста… Нет, большое… Так же? Правильно он пишет: бестолку ловить акулу на червяка! Закон сохранения энергии: сколько взято, столько где - то и убудет. А если все время только брать? Вот так и живем… Половина населения в запое, половина – под забором… Работы ж  нет! Раньше, дорогу перешел – требуются. А теперь? Сама сколько работу искала… А пять лет в институте просидела… Кто ж знал, что останемся с голым задом, зато независимыми?
- Это да. Папик  мой, к примеру… Специалист, зарабатывал нормально, я же помню, как мы жили! А фабрику закрыли – алес – сколько вам лет? Больше сорока? На фиг! Им молодежь нужна, дурная сила… Рабы, короче. Без высоких требований. Или я – Барби на проводе, за двести в месяц! Можно жить? Да еще самец лысый к заднице тянется…достал, падла… Прости, Господи, что не скажешь! И, главное, деваться некуда!
- Вот, вот! Этим и пользуются! Не нравится – гуляй!
- О чем это вы? – вошел Валера на кухню.
- Твой рассказ обсуждаем, - повернулась к нему жена, - Неси на стол… - передала ему одно блюдо, - Близко к тексту…
- Какой?
- А про этих, лысых… Как называется?
- А! «Гильотина для цирюльника», – подсказал Валера и понес оливье к столу.
- Гильотина, - подморгнула подруге Света. – Вот бы кино снять про это… Я ему скажу, он даст почитать – бомба, Янка! Все, как есть! Читала, аж страшно… Просто, по жизни, мы на все это внимания не обращаем… Нас же, как стадо гонят к пропасти, а мы мычим недовольно, но бежим… Цитата! Класс?
- Мурашки по коже… Не боишься?
- Чего? Правды? С другой стороны – страшновато. Журналистов валят пачками, за статейку в десять строчек… Потом годами разбираются: кто убил, и правильно ли убили? Ну, что – не так? Гонгадзе, тот же. Только за этот год передавали, что человек пять-шесть журналистов завалили. Значит, что? – мутят падлы? А? Так же? Чего бояться, если все как надо? Единственное, что радует в этой мрачной ситуации: можно их давить! Как тараканов. Прячется только вор! Ну, ладно, страсти какие… Идем? Сейчас, еще хлеба подрежу… Неси шубу. Что пить будем? Кофе? Может, сок будешь? Будешь, что я спрашиваю! Ты как? Не против? Возражений нет. Сейчас расскажешь: чего там Танюха … Валер! Ты где? Пишешь?
- Ага, по пустой тарелке вилкой… Вы уже идете? Это же пытка средневековая!
- Не верю своим ушам! –  громко сказала Света, и они вошли в залу со снедью, - Мой хомячок проголодался! Сейчас мой маленький… мамочка тебя покормит… Вот увидишь, Яна, будет он знаменитым, или я не за того вышла!
- За того, – успокоила подругу Яна. – Еще как за того! Счастливые вы, ребята…
- Да ладно тебе… - смутилась Света, - Скажешь тоже… Обыкновенные.
- Обыкновенные везунчики, - уточнила Яна, - И необыкновенные друзья…Спасибо вам. На вас смотришь, и жить хочется!
- Вот и давай! – поддержал ее Валера. – Света, может, ее  с Саней познакомим?
- Прямо сейчас? – попыталась перевести тему разговора Света, бегло глянув в сторону Яны, что заметно смутилась. – У нас – званный обед! Я тебе потом расскажу про этого Сашу, - пообещала подруга, - Серьезный мужик, нормальный… Во всяком случае, сколько лет его знаем – все путем!
- Разведен? – отломила кусочек хлеба Яна, - Дети?
- Был женат, - кивнула согласно Света, - Давно, правда. За детей не знаю. Вроде нет. Не успели. Да ты ешь! Танька его тоже знает… Какие то дела у них были, бизнес…
- Интересно. Все его знают, кроме меня. И Танька про него ни гу-гу… Может, я его видела? Это не тот, лысый?
- Та-а! Тот – Эрик! – отмахнулась вилкой Света, - Базарный авторитет! Нет. Там семья, дети, все как положено. Оттого и лысый, - хохотнула подруга. – Денежный, да, но не наш кандидат.
- Кандидат?
- Мы же выбираем не хухры - мухры для тебя! Понимать надо! Подвинь шубу… Спасибо… Саня…как бы тебе лучше описать? Чудной он какой – то.
- Хорошее начало, - хмыкнула Яна.
- Не в том смысле чудной! Скривилась сразу… Там - все нормально! Симпатичный мужик…
- Опять «мужик»…- вздохнула Яна.
- Ну не баба же! Взрослый, серьезный, при бабках. Не эти сцыкуны двадцатилетние – одно ля – ля, и раком в тополя. Ты присмотрись к нему. Никто тебя в спину не толкает. Может и получится что. Просто знаешь, он – человек слова! Вот если сказал что – проверять не надо – сделает!
- Это понятно. А как человек? Сложный?
- Типа: себе на уме. Не балабол. Молчит, лишнего не болтает. Как Штирлиц, короче. Привыкнуть к нему надо. Сразу к нему не подойдешь. Мне, лично, он нравится! – сказала Света и, глянув на мужа, закончила: - Как человек нравится, не подумай еще чего.
- А я и не думаю, - равнодушно повел плечами Валера.
- Молодец, доверяет, - подколола Света. – Знает, что люблю… Ты воду ставил на кофе?
- А ты просила?
- Сейчас намекаю…
- Понял, пошел ставить, - отставил пустую тарелку от себя муж, поднялся и вышел на кухню.
- К вам прихожу, как в кино, - проводила его взглядом Яна.
- Скажешь тоже…
- Не бывает так в жизни…
- Чего не бывает? – не поняла Света.
- Ну, отношений таких. Только в кино. И денег ноль, и жрать нечего, а вы, вроде ничего этого не видите… Ну, что? Не кино?
- Ага, индийское! – изобразила индийскую танцовщицу Света, скрестив руки над головой, - Если чего - то нет, то это не значит, что такого не существует в природе! Нет, так будет! Обязательно будет!
- Оптимистка ты.
- И не говори! Кстати, не помнишь, кто сказал: «Ножом и вилкой роем мы могилу себе»?
- Не знаю.
- Я тоже. Но правильно же  сказано! Если подумать, то мы на унитаз только и пашем.
- Ну, есть то надо…
- Надо, кто спорит? Но как этого добиться рационально? Впрок грести, что, не попадя, главная жизненная потребность человека; всего не напасешься, как ни старайся, а деньги разлетаются быстрее желаний… Экономика тонкая штука.
- Где тонко, там и рвется. А в холодильнике мышь повесилась… И рассуждай потом: кушать - не кушать…
- И не говори: сорок дней поминать! – звонко рассмеялась Светлана.
- Кого? Мышь?
- А кого же! Да что мы о ерунде всякой! Ну, как? Будем Сашке звонить? Решай!
- Кофе, чай, капучино! – зычно выдал Валера, внося дымящиеся чашки с ароматным кофе.
- Ух, ты, капучино мое! За что я тебя люблю? Ставь! Сахар ложил?
- Обижаете…
- Две? Три?
- Как обычно.
- Ясно, три. Молодец. Валер, какой у Сани номер?
- Я что, помню? Сейчас  посмотрю…
- Не надо, Валера, - попросила Яна, - Зачем?
- Яна, - тяжело вздохнула подруга, - Твои вопросы просто настораживают. Мы же говорили…Что с того, что я с ним поговорю?
- Ничего. Но так, сразу…
- А как ты хотела? Встретимся, посидим, все вместе, посмотришь… Валера? Нашел?
- Набираю! – громко ответил Валера.
- Ну вот, набирает… Я возьму здесь! – предупредила его Света и потянулась за трубкой, - Ты, главное, не дрейфь… Алло? Саня, ты? Привет! Ты не занят? Света…Узнал? Как ты? Да вот, сидим, скучаем… Подруга заехала проведать…Нет, не знаешь…Ты вечером как? Будешь занят? Жаль…А завтра? Не знаешь…Давай созвонимся? Что хотела? Давно не виделись…Да… Так к нам и приезжай! Какие бутылки? Ты что, пить начал? А, мы? Кофе, Санек…Чего? От шампанского не откажусь…Завтра, во сколько позвонить? После обеда? А ты что, уже освободишься? Хорошо, так и решим…Ближе к вечеру…Правильно: сколько той жизни! В общем – я звоню! Ну, все, пока! – Света посмотрела в раздумье на трубку, - Порядок. А ты боялась…Вот увидишь: находка, а не мужик! Не понравится – ну, что ж – сердцу не прикажешь…На завтра ничего не планируй. Хорошо? Посидим, шампанское попьем… А там видно будет! Что молчишь?
- Не знаю…Быстро все… Трах - бах…
- Это потом «трах - бах», если понравится. Шучу. Хотя, в каждой шутке есть оргазм… - вновь рассмеялась Света, - Извини, настроение поднялось… Яна, помяни мое слово: все будет хорошо! Вот увидишь! Ты мне веришь?
- Тебе верю, но я …не знаю…
- Да забудь ты этого Володю! Тоже мне секс - символ микрорайона! Ошиблась, с кем не бывает? Я, до Валерки, тоже с одним встречалась. И что я в нем нашла? От шеи до жопы – одни мышцы! А потом присмотрелась – мама дорогая! Одно и на уме, и в штанах! Перекрестилась, и ходу… Нет, думаю, тебе телку яловую, а не меня надо. Поговорить даже не о чем! Еле отвадила. Придет, сядет под подъездом и ждет. Месяц по мышцам доходило, что прошла любовь. А ты вздыхаешь: как  же…что же…Плюнь и разотри! Нет его! А жизнь продолжается! Еще кофе?
- Нет, спасибо. Сколько уже? - глаза пробежались по стене и остановились на настенных часах, - Ничего себе посидели! На работу завтра… Пока доберусь…
- А мы проведем! Правда, любимый? Прогуляемся. Не смотри так, есть денежка, мама дала инвестицию…Так, поднялись дружно! Валера, переоденься, на спортсмена ты не тянешь в этих шароварах. Пошли?

Титры: «Понедельник»

Понятно, почему понедельник называют «тяжелым днем». Во – первых: отдохнув и расслабившись за выходные тяжело возвращаться в прежний режим рабочей недели; во - вторых: от одной только мысли что уже сегодня, прямо с открытия глаз, придется восемь часов кряду совершать нечто… Ну, и главное: если работа не в радость, а вынужденное время провождение, во имя поддержки своего биологического существования, а не ради достижения высоких или творческих целей, которые непременно получат признание в дальнейшем – пиши пропало! Все просто: жить, как все, одеваться, как все, думать, как все… А все, по большому счету,  это никто! Это масса, мыслящая, говорящая и думающая в рамках навязанных стереотипов! Сведенная в понятие «народ». Общественное мнение, эталоны морали и нравственности, все это не что иное, как устав для существующей общности людей, которая не должна думать вразрез уставу. Это наказуемо. Потому, живут по безусловному рефлексу выживания вида. То есть: корм добывают, плодятся, повальным большинством. Но есть и меньшинство, это уже другая общность людей. Во все времена, при любых режимах, всегда было почетно и прибыльно кормить, лечить и веселить. Для этого, понятно, дар нужен, от Бога. Скажу проще: вам встречались  целые подъезды  композиторов, поэтов, писателей? Можете такое представить? Какая - то тетя Люся шпарит на рояле похлеще Игоря Крутого, а дядя Леня переплюнул Пушкина… И так – с первого по девятый этаж! Вот потому, сколько бы нас не насчитали статистики, в массе будут выделяться сиротливо Пушкины и Крутые, Булгаковы и Роулинг - зодчие нашего настроения, ориентиры культуры, о которой вспоминают ближе к последней агонии… Почему - то об этом размышляла еще вчера Яна укладываясь спать. Ей так хотелось помочь Валерке… Но она не знала – как? У нее не было никакого сомнения относительно его будущего: уж сильно уперто он сопротивлялся любым попыткам извне вовлечь его для участия в «общественно-полезной деятельности». Он справедливо приводил пример, когда его знакомого скрипача принудили разгружать шлакоблок на работе, а он – в филармонии работал, после чего сорвалась его гастрольная поездка – потянул суставы на пальцах. А пальцы скрипача – инструмент! Но кто об этом думает? Надо – и все! Грузи! Что до него, Валерки, то она тупо привела сама себе пример о спортсменах, которые ничем кроме тренировок и соревнований не заняты, и живут прекрасно, в согласии с окружающим миром. И, ехидно заметила она: не бедствуя. Чем же  Валерка хуже них? Тем, что создает в безвестности гениальные вещи? Таких – пруд - пруди, скажете вы? Может быть, но и в пруду рыба всякая. Так же? В хорошем смысле слова, а не то, о чем вы подумали… «Таланту нужно помогать, а бездари – пробьются сами!» Так сказал классик! Любое семя дает всходы. А взаимная выгода очевидна. Спала она тревожно. Ближе к утру ей приснилась маленькая церквушка  где - то в глубинке, на высоком холме. Она смотрела на нее снизу и удивлялась: как громко звонят колокола! Прямо рядом! Хоть уши затыкай. Развернувшись, она попыталась убежать от того звона, но он настигал  ее по пятам, словно преследовал … Яна споткнулась, упала навзничь в высокую траву и… проснулась. Рядом на журнальном столике уже не трезвонил, а икал остатками завода будильник. Тяжело выдохнув, Яна приподняла голову, посмотрела за окно: солнце разогревало бирюзовое небо на завтрак. Монотонно гудели моторы машин, голоса прохожих, пение птиц…Все уже проснулись! Прислушалась к тишине в квартире. Мама ушла, отец… тоже, наверное… Пробежала босыми ногами в ванну, умылась, прошла на кухню, поставила на огонь чайник… «До пятницы так долго…»- подумала она и зябко поежилась у открытой форточки. Ей не хотелось идти на работу. Виктор Палыч, модель органа, которым он думает, перешел от намеков к действиям. Тестостерон по мозгам лупит. Так прямо и говорил: «Готовься, на выходные поедем за город…». А это значит: или он присмотрел ей уступчивую замену, или просто пошел ва-банк. Одно из двух. Но от этого же не легче! Сроку ей – пять дней, как пить дать! И что делать? Куда идти? На базар, реализатором, за пятерку в день? Так еще попробуй устроиться… Попадется такой же спермотоксикозный хозяин! С ней согласно засвистел чайник: а так и будет! Налила в чашку кофе, присела за стол, задумалась, разглядывая коричневую гладь перед собой. Лучшего, чем посоветоваться со Светой и Валеркой не придумала ничего. Это ее успокоило. Надежда – лучшее успокоительное. Быстро собралась, оделась, макияж там, все такое, прикрыла за собой входную дверь… «Да что это такое!»- в сердцах подумала Яна, дергая на себя  застрявший в замке ключ. «Как назло все!». Замок давно барахлил. Менять некому. Как говорит мама: «В доме остался один мужик - я». Открылись двери напротив:
- Чего там, Яна? Опять замок? – сосед выставил за порог мусорное ведро.
- Да вот, дядя Витя, опять… Я опаздываю… - еще попытка выдернуть ключ из западни.
- Погоди! Я плоскогубцы принесу…
С усердием стоматолога пожилой человек, закусив нижнюю губу, вращал плоскогубцами вокруг замка, и покрывался испариной… Наконец, ключ нехотя покинул гнездо.
- Спасибо, дядя Витя!
- Купи замок, спасибо, я поменяю! – уже  вдогонку крикнул пенсионер, - Ты слышишь?
- Обязательно… - донеслось с первого этажа.
- Обязательно, - пробурчал сосед, захватил свое полное ведро и неспешно пошел следом, - Что за жизнь? Замок поменять некому …
Немного, но опоздала. Одно слово – понедельник! Палыча, которого за глаза окрестили «Палач», еще не должно было быть. Он всегда приходил на час позже. Она это знала. Но не сегодня! Яна забежала в кабинет, а он… уже сидел на ее стуле…
- Извините, Виктор Палыч… Там авария… - соврала она.
- Бывает, - глянул он на нее, и осталось только облизнуться, - Садись, работай.
- Спасибо.
- Что с выходными? – спросил он, поднимаясь со стула, и уступая ей место за столом, - Решила?
- Пока нет.
- Быстрее думай. Мне надо определиться.
- На выходные у меня… то есть, не совсем у меня  - у подруги, свадьба…
- Скажи, что не сможешь, извинись…
- Так я свидетель. Как  же  я…скажу…Виктор Палыч? Меня уже пригласили.
- Тебя уже, - вздохнул он, - пригласили…Ну-ну… Думай, Яна, не маленькая. До выходных время есть. Ладно, работай. Сирмана никто не видел? – обратился он к сотрудникам, - Как появится – ко мне! – указание Яне.
- Конечно, Виктор Палыч…
День тянулся неописуемо долго. Рутинная работа: бумаги, звонки. Но Яна ждала главного – вечера! В обед набрала номер Светланы.
- Это я. Нормально. Потом расскажу…Нет, все, как договорились…Конечно… Заеду переодеться и сразу к вам… Ну, пока!
В конце рабочего дня сотрудники потянулись на выход. Яна собрала сумочку, проверила ее содержимое – все, вроде, на месте, поднялась…
- Яна! – вырос в дверях  кабинета  лысой березой начальник, - Зайди.
Взгляд на настенные часы, тревожная дрожь внутри… Вошла в кабинет. Виктор Палыч восседал в высоком кожаном кресле на колесиках, где он смотрелся, как инвалид труда. Появление предмета плотской страсти оторвало его от глубоких и содержательных мыслей о пикнике на выходные.
- Можно говорить прямо? –  сразу спросил он, ярко блеснув лысиной.
- Конечно.
- Ты же взрослый человек? Так? Значит, понимаешь, что ничего бесплатного, в этой жизни, нет? Сыра – тем более. Я доходчиво излагаю?
- Больше похоже на  намек…
- Яна, - вздохнул он, - Мне незачем тебе намекать о том, о чем я уже говорил открытым текстом. Это одно. Я не жениться на тебе собираюсь…
- Как повезло! Надо же, а я то подумала… - иронично поцокала она языком, - Виктор Палыч, это все?
- Пока не все, Яна. Ты что, действительно такая? Или косишь под монашку? Да посмотри вокруг! Назови мне хоть одну супер звезду, которая бы пробежала мимо кровати продюсера или режиссера!
- Давайте сразу к морали, Виктор Палыч? Вы – не режиссер, а я  не супер звезда, и, уж тем более – не ****ь! Говорю открытым текстом. Так понятно? Почему вам не сказать прямо: мне уже нашли замену? Вроде сороки-воровки: этому- дала, а этому… Решили взять крепость штурмом? Напоследок…
- Да на твое место желающих… - провел он ребром ладони по горлу, - Вот сколько! И не то, что в постель, а тут, - ударил он пальцем по полировке стола, - Готовы лежать рабочий день!
- Так в чем же дело, Виктор Палыч? – улыбнулась девушка, - Бумаги только прибрать… Чтобы печати на заднице не отпечатались… В производственном сексе я ничего не смыслю, такая недалекая, уж простите… Нужно отдать вам должное – вы смелый человек. Мы не в Америке, к сожалению, но и тут, за подобные предложения…
- Пугаешь?
- И в мыслях не было. Зачем? Просто доходчиво пытаюсь объяснить: наши желания - не совпадают. Вот и все. Могу даже пообещать, что этого разговора никогда не было…Честное пионерское!
- Так, значит? – посмотрел он в упор. - Хорошо. Ладно, иди…
- До конца недели?
- Иди, Яна. Жаль, что ты так ничего и не поняла.
- Куда мне… - грустно хмыкнула она. - Виктор Палыч?
- Да?
- Хотите добрый и, главное, бесплатный совет? Всегда помните, что последнее слово – всегда за дамой.
- Это ты, что ли, дама? Иди, Яна. Рабочий день окончен. И не опаздывай больше, не провоцируй меня на свое увольнение. А пока будешь идти – подумай еще…
- Есть о чем. Спасибо… - согласно кивнула она и вышла в коридор. – Один ноль! Ес!
До дома добралась быстро, как обычно. Взбежала по лестнице, запустила руку в сумку, пошарила… Нет ключей! Неужели оставила в столе на работе? Нажала кнопку звонка…
- Да где ты там? – нервничала она, - Надо же… - в квартире никого не было.
Вышла во двор, осмотрелась – не видать папика, ни лежа, ни стоя. Глянула на наручные часы – есть полчаса. Всего! А ехать к Светке – минут сорок, только ехать! Как же быть? И позвонить никак! Ни карточки, ни телефона у соседей рядом… «Придется ехать так…»- решила Яна и пошла быстрым шагом обратно на остановку…
Александр был человек обязательный. Как и обещал: позвонил, взял шампанское, конфеты и припарковался у подъезда друзей на десять минут раньше назначенного времени. Откинув голову на подголовник кресла, он некоторое время размышлял над тем, зачем его позвали? Знакомить будут? Наверняка. Больше незачем. Осадок от предыдущего «счастья» напоминал о себе всякий раз, как только об этом заходила речь. Хотя, с другой стороны, что сидеть одному? Все -таки сорок четыре не двадцать два! Пора уже задуматься серьезно над своим будущим. Если первый брак действительно оказался браком, по сути, комом первый блин, сколько можно над этим горевать? Ну, не вышло, бывает, и он в этом не одинок… Он снова вспомнил свой недавний разговор по телефону со Светланой. За столько лет их дружбы, Светлана впервые предложила ему знакомство со своей подругой. Что-то да значит… Таню он знал, о Яне только слышал. Может это и есть его судьба? Выглянул через лобовое стекло на окна, достал сигарету, прикурил… Что-то внутри подсказывало ему: все будет хорошо! Но… Было одно обстоятельство, глубоко личное и трагичное, известное только ему одному, которое и стало его застенками… Застенками одиночества… Он старался не думать об этом, просто жил, зарабатывал, возвращаясь, всякий раз, в свою одинокую берлогу…Приемник передал сигналы точного времени. Саша выключил его, достал с заднего сиденья пакет, затушил в пепельнице окурок и толкнул от себя дверцу… «Пора…» - подумал он по слогам, вышел из салона, закрыл машину и направился к подъезду…
Маршрутки, как назло, мелькали задницами в окнах и проносились мимо! Конец дня, все понятно. Народ инстинктивно рвется по домам. Яна переходила с одной стороны остановки к другой, всякий раз пытаясь втиснуться в консервную банку очередной «Газели» или «Ивеко» - все напрасно! Чуть не заплакала от досады! Хоть такси лови! Прошло уже двадцать минут, а она обречено бродила от машины к машине…
- Саня! – открыла двери Света, - Ты, как часы!
- Швейцарские, - улыбнулся он, передал ей полный пакет, - Я первый?
- Третий, почему первый? Не раззувайся! Так иди. Валера! Саня приехал!
- Покажите мне его… - вышел Валера в прихожую, - Привет! Ну-ка, поднимите мне веки… Проходи, Санек…
- А что вы такие радостные? – заметил друг. – Не к добру это… Мы, пока, сами? – кивнул он на комнату.
- Звонила, скоро будет, – успокоила Света, - Заинтриговала я тебя?
- Ой, как вот это самое, что сказала… - наиграно всплеснул он руками, - Куда? Туда? Сюда? – повел он указательным пальцем по сторонам.
- В комнату. Как ты? – спросила Света, проходя на кухню мимо него.
- Да ничего. Как обычно.
- А «как обычно», это как? – спросил Валера.
- Как тебе сказать… Если это - жизнь, то, что же такое смерть?
- И не говори, - согласился Валера. – Не торопишься?
- Уже надоел?
- Да пошел ты…
- Иду. Куда можно? - повернулся он на месте.
- Падай, где понравится.
- Может помочь?
- Кому? Светке? Да сиди ты! – отмахнулся Валера. – Специально тебя ждали. «Александровский» пост себе устроили до вечера… Сейчас, Янка приедет… Ты только это… не тушуйся. Хорошо? Она и сама переживает. Поговорим, то - се… В первый раз, что ли? А там – видно будет…
- Это да… - вздохнул Саша. – Там будет видно…
Приняв одну из поз камасутры, то есть: левое плечо эротично свисает к колену, правое возле уха, Яна приклеилась спиной к дверце «Газели» и терпеливо сносила все тяготы поездки. Машина шла тяжело, завалившись на один бок; в салоне перемешались запахи пота и спирта, едкого дезика и стойких духов… Даже голова закружилась… «Еще немного…» - успокоила она себя, - «Что за день такой сегодня?». Машина сбросила крейсерскую скорость и плавно остановилась… Впереди красными огоньками переливалась стройная череда застывших машин… «Этого еще не хватало…» - глотнула слюну Яна. Сделав усилие, повернула голову к водителю, и сквозь ветровое стекло увидела причину остановки во всей красе…
- Авария впереди… - заметил водитель.
- Накаркала… - сама себе тихо сказала девушка.
В переполненном салоне маршрутки стало настолько душно, что ей показалось, будто закончился кислород. Она еще раз взглянула на дорогу впереди, и решительно двинулась  всем телом к дверям.
- Вы хотите выйти? – спросил ее водитель.
- Здесь можно?
- Пешком пойдете? До остановки топать минут двадцать.
- Пойду.
- Хозяин – барин, - только и ответил водитель маршрутки. И что – то еще, но этого она уже не услышала, так как дверца закрылась, и она быстро перешла на тротуар у проезжей части. Причем, в своем желании прогуляться по воздуху, она была не одинока. И это немного еще утешило.
Александр отставил в сторону пустую чашку, взглянул на настенные часы. Это заметила Светлана.
- Еще кофе? – спросила она первое, что пришло ей на ум.
- Я не все выпил? – улыбнулся Саша. – Мне нужно позвонить. Откуда можно?
- Я дам трубку… - засуетилась Света, - Ты очень торопишься?
- Теперь уже да, – набрал он номер, поднес трубку к уху. – Вадик? Я недалеко. Приходил «Бобер»? Давно? Принес? Я заеду, заберу… Когда? – глянул он на Свету, что смотрела на него в упор, - Скоро. Я еще перезвоню, – посмотрел на трубку и вернул ее хозяйке, - Я же  говорил, что Фоменко в неволе не размножаются? Убедилась? Минут десять еще посижу с вами, ребята… - в двери позвонили, - Сглазил, - хохотнул он, - Не повезло.
- Это она! – резко поднялась Света, - Ну, я ей… - и, поймав ногами тапочки, быстро вышла из комнаты.
- А может, и к лучшему все…
- Кто приходил? – спросил жену Валера, едва она проявилась в дверях комнаты.
- Баптисты, – ответила Света, прошла и присела рядом с Александром на диван. – Помолиться приходили… Ну, где она, Саня? – расстроено спросила Света.
- Ты у меня спрашиваешь? – удивился он, - Дай лапу, друг! – взял он ее ладонь и поцеловал, - Это – за кофе! Теперь бы до машины добежать нормально. Шучу. Не грусти, подруга! Мы еще  встретимся. У меня. Хорошо? Вы как?
- Да что мы…? А когда теперь?
- Созвонимся! – поднялся с дивана Александр. – В пятницу я уезжаю в Питер, по делам. Дня на три. Или вы мне, или я вам звякну. Договорились? Света, что за грусть в твоих глазах? Так только спаниели смотрят.
- Значит, я спаниель, - вздохнула Света. – Только не гавкаю, – кисло улыбнулась она и тоже поднялась, - Вот не повезло…
- А счастья на заказ не бывает, - заметил Саша, - Сегодня – не судьба, значит нам встретиться. Вы девушку успокойте, ладно? Я все понимаю. Но мне и, правда, уже пора ехать.
- Санек, - суетилась у лифта Света, - Ты точно только на три дня едешь?
- Планирую, - ответил он, и эхо покатилось по ступенькам вниз. – Вы, главное, не теряйтесь. Позвоните во вторник, скажем. На мобилку. Есть номер?
- Есть, - ответил Валера. – Когда лучше?
- С утра, в обед, ночью – когда угодно! – улыбнулся Саша, - Всегда буду рад. Вы – моя отдушина. Я с вами душой отдыхаю, – за его спиной открылись двери лифта. – Он сказал: поехали… - вошел он в кабину.
- И махнул рукой, - грустно продолжил Валера. На этих словах дверцы сомкнулись, и лифт, с грохотом нырнул вниз. – Идем? – глянул он на жену. – Света? Ты что?
- Что?
- Вернись на землю. Идем в комнату, прохладно. Да, жаль, что Янка…
На первом этаже дверцы лифта распахнулись. Саша шагнул вперед, на выход, и натолкнулся грудью на взволнованную девушку, что вошла на его место в кабину. Он прошел пару шагов, оглянулся, но разглядеть ее не успел. Дверцы сомкнулись,  лифт резво полетел наверх. Конечно, это была… Яна. Она кляла себя последними словами и готова была разреветься от досады, как все вышло… У двери собралась с духом и нажала на кнопку звонка. Открыла Света. Расстроенная не меньше нее.
- Авария, - выдохнула Яна, - Добежала до «Металлиста», а там - на такси… Он ушел? – поняла она.
- Только что, - отступила шаг назад подруга, приглашая ее войти, - Вы не встретились?
- Где?
- Внизу?
- Так это…в лифте…был он? Я его даже не разглядела, темно… И что теперь? А? Он очень обиделся, Света?
- Нет. Теперь во вторник встречаемся. У него. Так он предложил.
- Это завтра?
- В следующий вторник. Я так поняла, что эту неделю он будет занят. Хоть ты не расстраивайся, - попросила Света подругу, - Что вышло – то вышло. Идем, перекусишь… Шампанское, так и не открывали, тебя ждали. Сейчас как нажремся!
- Женский алкоголизм неизлечим! – донеслось из комнаты.
- А ты не подслушивай! Идем, Янка! Валер, ты будешь с нами?
- Мужской - тоже…
- Я тебя закодирую! Иди к нам! В общем, так, Яна, - они присели к столу, - Все нормально, он заинтересовался, это я чувствую… Знаешь, как ждал?
- Правда, что ли? Ой, как жалко…
- Ничего, недельку подождем. Правда,  же? Валера, ты идешь? Сколько можно звать? Уже поздно, может у нас останешься? Пока посидим, пока то – се… Как добираться будешь? Останешься?
- Я бы…
- Что? Что тебя смущает?
- А на работу?
- Отсюда и поедешь. Что за проблема? У тебя неприятности? На работе?
- Уже начались. У шефа траходром сорвался, мне – неделя сроку одуматься. Как тебе ситуация? В наглую говорит: едем на пикник.
- А ты?
- А что я? Держусь порядочной. Только цена этой порядочности… Останусь без работы. И всего проблем…
- И мы еще тут… - тяжело вздохнула подруга.
- Нет, без вас я бы уже с ума сошла. Представляете меня дурочкой?
- Все мы дуры, - успокоила Света, - А  Любовь - зла…
- Это ты к чему? – вошел Валера. – Я так плохо выгляжу? Привет, Яна!
- Привет.
- Шампанское открывай, Мопассан! Гуляем! Кстати, Валера, Мопассан с двумя «с» пишется?
- Через «Ц»! – игриво обнял он жену. – Двоечница!

Титры: «Четверг»

За час до звонка будильника в комнату к Яне заглянула мама, да так и замерла в дверях: Яна, одетая, сидела перед окном, низко опустив голову.
- С тобой все в порядке? – тихо спросила ее мама. – Яна? Что случилось?
- Ничего, - не оборачиваясь, ответила дочь.
- Я же  вижу… - подошла ближе мама.
- Что?
- Тебя кто-то обидел? Или ты приболела? С чего это ты сидишь кукушкой?
- Не спится.
- Влюбилась, что - ли? Янка? Да?
- Думаю.
- Ну, это я вижу, - мама потрогала ладонью лоб дочери. – Странно думаешь. Колись, что случилось? Мне можно. Я – мать, я пойму. Может, помощь нужна? Ты скажи. Только не молчи, ты меня пугаешь с утра пораньше…
- Нечего рассказывать, мама. Вот думаю, где работу искать.
- Опять? – тяжело вздохнула мама. – А что случилось? Проштрафилась?
- Вроде того. Не дала штрафной пробить, - расставила ноги Яна, - В свои ворота…
- Кому? Козлу твоему лысому? Это из-за него? – догадалась о ком речь мама. – Он что, самец, совсем с ума сошел? Ты кому-нибудь говорила?
- Кому я что скажу, мама?
- Ну… ему… кому… Не в милицию же… Что, приставал? Может, угрожал? Как было? Из-за чего началось?
- Уже закончилось. Еще два дня.
- До чего? – не поняла мама.
- До того. Сроку мне два дня. Вот, доработаю, расчет получу…
- Так, стоп, стоп! Какой расчет? По собственному, что - ли?
- Ну не по статье же! «За уклонение от сексуальных желаний начальника». Я и сама устала от всего этого. Постоянно в напряжении. Так и жди, что за жопу схватит в темном месте…
- Упаси Бог… И что, на него управы нет? Давай заявим?
- И как ты себе представляешь это «заявление»? Опозоримся на ровном месте. Такие дела только «по горячему» решаются. Нет, ничего не выйдет, мама. Просто надо уйти, и все.
- Да-а… Дела. А куда? Подыскала уже?
- Найду. Вот Танюше свадьбу отгуляем… А ты чего так рано?
- Не знаю. Встала и все. Ты это… раз решила уходить… тихо там…
- Я постараюсь.
- Вот жизнь настала, - тяжело вздохнула мама, выходя из комнаты, - Ты ему про нежность, а он за промежность… Им, кобелям, такую волю дали – креститься не успеваешь… Ну ничего, и на таких управа есть! Бог все видит! Ты смотри осторожно с ним… Он, может, намаханый…кто его разберет? Ну, все, ладно, мне уже пора бежать… Покушай обязательно! Там, на столе все. Я кофе купила.
- Да ты что? Вот спасибо! Растворимый?
- Заваришь – растворится. Хороший, почти настоящий. Будь умницей!
- Спасибо, ма…
За окном совсем рассвело. Улица еще была пустынна. Солнце вяло терлось раскаленными боками о тучи, как о перину, поэтому на землю падали редкие его лучи. Похоже и на дождь заходило… На жесть подоконника, слетел воробей. Склонив маленькую голову, он внимательно посмотрел на Яну, что- то чирикнул, взмахнул крыльями и пересел на ветку дерева напротив… Пора собираться на Голгофу. Изменить уже ничего не изменишь, будет так, как суждено. Что с идиотом связываться? Они ж «крутые», не какие – то там в мешочек! Столько женского населения перетрахали за свою «трудовую деятельность» - подумать страшно! А как от таких отбиваться? Выгонит, на фиг, и все. Хозяин. Ходи потом рассказывай, какая он сволочь… У них - желания на поражение. Сопротивление бесполезно. Трах – и живи. Или – проходи дальше. Выбор, прямо скажем, небольшой. С такими мыслями Яна собралась, позавтракала на скорую руку и вышла на улицу. Было еще прохладно с ночи. Эта прохлада окутывала руки и ноги, гладила спину… Она пошла быстрее и холод отступил. Добралась, как обычно. То есть – тютя – в тютю. Прошла на рабочее место, бросила на стол сумочку, присела к столу. «Что ж он сегодня запоет?» - подумала девушка, окинув взором пустую приемную. – «Вот уж действительно: не родись красивым…». Это – про него подумала, про неописуемого, и не без злорадства. Что ее немного развеселило. Ну, действительно, что это за мужик? Видит, что баба его не хочет, даже за мешок плавленых сырков в полнолуние! Нет, оно надумало себе – хочу! Снимай трусы. Бедные девки. Хоть бы там Кристоф Ламбер какой, или Ричард Гир с виду… Ладно! А то – модель члена в костюме от Армани… И тот туда же, авторитетом берет! Неужели настоящие мужики перевелись? Но на этом месте ее мысли прервал телефонный звонок…
- Да? Слушаю? – взяла она трубку. – Кто? Виктор Палыч?- «Вспомни, и появится…»- быстро проскочила шкодная мысль, -  Извините, не узнала. Да, на месте уже. Что сделать? Записываю… Так… - бегала авторучка по блокноту, - Во сколько? Ясно… Конечно, сделаю… Поняла. Вас целый день не будет? Я не волнуюсь, Виктор Палыч, люди будут волноваться… Я тоже «люди», но вы же меня… Конечно, поговорим… Хорошо… До свиданья… - трубка покачалась в ладони и вернулась на место. – Вот так.
- Привет… Ты уже тут?… Янка, салют! – заскакивали в холл сотрудники фирмы и, заметив отсутствие шефа, расслабленно расплывались по рабочим местам. – Его не будет? Класс! Целый день? С меня – шоколадка! Если вдруг меня спросит, скажи… - секретарь босса – его тень, оттого и хоровод такой сразу вокруг нее.
Давно она не чувствовала себя так раскованно и свободно. Настроение сразу поднялось, шутит, улыбается всем… Сколько человеку для счастья надо? Хотя бы восемь часов. И приличную зарплату. Остальное – детали.
- А ты чего?
- Что? – подняла глаза Яна, оторвавшись от бумаг.
- Финиш! Дас ист фантастиш! – вот Славка! Баламут. – Домой, Яна! Цигель ай люлю! Ты что, во вторую смену остаешься?
- Сплюнь! Во вторую… Не тут! – остановила его жестом, - Вон, урна…
- Слышал, ты уходить решила?
- Меня уходить, - поправила Яна. – За половое сопротивление. Это же не секрет? Все уже знают?
- Шеф гонит, доиграется … Куда, не решила?
- А что решать? Работаю пока… Славик, правда, все знают?
- О чем? Про его бздык? Так он повернутый на этом. Девок любит, аж трусы трещат. Какие секреты? За красивые глаза ему не дают, так он… Поняла, как хорошо быть генералом? – приложил ладонь ко лбу Славик.
- Но ты же…
- Что я?
- Ты не такой? Почему?
- Потому, что нельзя быть на свете красивым таким… - ответил он перефразированной строкой из песни, - У меня, Яна, все по любви, по закону и по взаимному согласию, - выделил он длинное «о», - Так что, дочь моя… Если все утрясется, на что я очень надеюсь, ты еще не одного урода переживешь! Ты красивая девчонка, Яна, правда! Но сказка «Красавица и чудовище» - не про тебя. Держись!
- Спасибо, Славик… - растрогалась Яна. – Спасибо… - уже в спину уходящему парню. «Вот и, пожалуйста!»- подумала она, - «Нету… Полно!».

Титры: «Пятница»

Вот он, денечек заветный! Она – свидетель чужого счастья. Его, оказывается, еще и подтвердить надо, а не просто так свадьбу сыграть и водки попить. Чтобы чужие дяди и тети поверили, не как - нибудь… А как ошибочка выйдет – снова те же дяди и тети будут рассматривать вопрос: жить вам вместе или нет? Хорошо, хоть под простынь не просятся к молодоженам… И за то спасибо! Зачем эти все условности, если браки совершаются на небесах? Для чего нужна «законность сожительства» - догадаться не трудно, но Яна понимала так: если суждено людям быть вместе – хоть расписывай их, хоть поверь на слово, но все будет так, как они сами захотят, и не иначе. Хотя, опять таки: а тусовка под ЗАГСом, для приглашенных? А три дня, вычеркнутые из нормальной жизни? Как без этого всего? Язычники мы! И пусть хоть пятое тысячелетие наступит на дворе, все равно привыкшие к обрядности, по любому поводу мы так и будем водить хороводы и петь песни… За всем этим скоморошеством, не кроется ничего загадочного. Почему мы так трепетно ждем выходных? Своих и чужих дней рождения? Нового года? Нам нужен повод расслабиться! Собраться вместе. Нужно ощущение праздника, то есть праздности бытия! И всего- то! Отвлечься от суеты будней, от каких-то проблем, от мыслей о насущном! А праздник – его еще создать надо, вот в этом и проявляется человеческая потребность выпить не просто так, а по случаю, повеселиться в урочные дни… Как без повода? Праздники делятся на государственные, религиозные и личные. И отмечаются в той последовательности, в какой их разместили календарно. Кроме… Правильно, свадьба – дело такое, что под вселенский календарь не подгонишь! Как сегодня, например. Просто – определенный день. И он настал! Яна допоздна гладилась, собиралась, так поздно спать легла, что и глаза прикрыть не довелось – дэинь – будильник! А внутри все - др-р-р - трепещет, руки места не находят… Чего волноваться? Не сама, пока, идет под венец… Да разве подобное состояние объяснишь… Предвкушение праздника. Того, чего пока не свершилось. Самое запоминающееся. Такси уже ждало ее под подъездом, как условились. А невеста – у себя дома. И время бежало, как перепуганное… Распахнулась и хлопнула дверца такси…
- Все? Поехали? – вопрос водителя.
- Да… Успеваем?
- А куда спешить? – улыбнулся водитель, - День оплачен…
- Но я не собираюсь весь день кататься… Сколько уже? Ой, батюшки… Поехали! Точно опоздаем!
- А во сколько надо быть?
- Десять минут еще есть. Успеем?
- Шутишь?
- Почему? В девять надо быть у невесты. Какие шутки?
- Неудачные, - не глядя на пассажира, ответил водитель, выезжая со двора.
От осознания того, что и тут она опаздывает, Яна почувствовала легкий озноб. Она не стала поддерживать разговор с водителем. Да и он не сильно напрашивался на беседу. Боялась одного: не попасть в пробку. Светофоры, зловещими альбиносами, вспыхивали, едва машина к ним подъезжала. Как назло! Но так бывает: попадешь на «зеленый» – скатертью дорога, а нет… У таксиста, словно нервы удалили. Едет себе, правила соблюдает, курит. Радио пропикало шесть раз. Вот они, коварные минуты! Так и вовремя, вроде, выехали, как и планировала… Поперла невезуха, что говорить! Танька, небось, «половецкие пляски» под подъездом отбивает, матюкается. И она права, раньше надо было выезжать! Да что уже говорить! Яна отвернула лицо к окну и покорно ждала финала.
- Волнуешься? – заговорил водитель, - Еще минут пять, не больше. Хочешь, я им скажу, что мотор заглох?
- Зачем?
- Тебя выручить. Может же такое случиться?
- Уже случилось. Зеленый!
- Так и правила выучишь, - нажал на газ таксист, - Есть машина?
- Стиральная.
- Понятно. Водить, вообще, умеешь? Хоть немного?
- Сейчас – поворот! – вместо ответа напомнила Яна. – За магазином.
- Подъезд - первый? Не перепутал? О, да нас уже встречают! – машина подкатила к дому и остановилась перед подъездом. В окружении детворы и бабулек на лавочке, стояла сердитая Таня, с пакетом в руке.
- Ну что ты, в самом деле? Яна? Десятый час… - подошла она к машине. – Проспала?
- Да я вообще не ложилась. Время не рассчитала. Извини… Едем? Садись вперед!
- Щас! – открыла Таня заднюю дверцу, - Место для самоубийцы. А я замуж собралась. Двигайся! Ты и, правда, что-то бледная. Поехали! – захлопнула за собой дверцу.
- Куда? – спросил водитель.
- Туда, куда… В салон, на Ленина. Рядом с «интуром». Знаешь?
- Есть такой. Торопимся, или как? – выруливал он задом.
- Это, у тебя, шутки такие?… Конечно, рысью! К одиннадцати надо быть на старте!
- Понял.
- Как ты? Светка сказала…
- Да, так вышло. Влетела в пробку, на спуске. Бегом примчалась, а он уже…
- Что тебе так не везет? Хочешь, дам адрес одной тетки? Сильная баба, все мои знакомые у нее были.
- Помогло? – потерла пальцем виски Яна.
- А то! Обязательно сходи! Людка недавно ходила, помнишь Людку? Как у тебя было, приблизительно. Непруха конкретная. Ну, та ей и сказала: есть тот и тот, прокляли… Не со зла, по зависти. Вот. Короче, прости и забудь. А я, в смысле – она, порядок наведу. Людка домой пришла – звонок. Один из тех, что позавидовал ей звонит. Прийти хотел. Но тетка ей сказала: ни в коем случае на порог не пускай никого, три дня! Она и выдала: занята и все такое. Как рукой сняло! Так что сходи обязательно.
- А ты ходила?
- Была. Пару раз была. Как  тетка сказала – так и есть. Вот, видишь? - еду.
- Так ты знала? И про свадьбу, и про все остальное?
- Знала. Но не верила. Убедилась? Вот и я. Так что тетка конкретная. Приедем, я дам адрес и телефон. К ней по записи. Сколько можно тебе так жить? Пусть хоть скажет, что за зараза у тебя, и от кого!
- Дорого?
-  Пятнадцать гривен. Раза три придешь. Ну, полтинник готовь. А может, и сразу порчу снимет. В общем, разгоним твоих чертей! К дверям давай! – обратилась она к таксисту, - Приехали. Пошли?
- Надолго? – спросил водитель.
- Сплюнь! Надолго. Идем, Яна! Смотри, не чухни по бабам, - предупредила она водителя.
- Я женат.
- И что? – вылезла из салона Таня, - Верный и примерный?
- Вроде того.
- Вот, - подняла она вверх указательный палец, - Вроде! Господи, куда я лезу? Это ж все такие. Но попробуем, вдруг пронесет. Пошли! Время. Сейчас забамбахаем  прически, хоть денек покрасуемся. А, Янка? Просыпайся! Гуляем! По проселочной дороге  шла я  молча… Как там дальше? А! И была она пуста… как моя голова… Знаешь, что-то мне уже перехотелось замуж выходить.
- Таня…
- Знаю – труба зовет, - похлопала она ладошкой свой живот, - Проходи! – пропустила она Яну впереди себя, - Сейчас мы такую красоту наведем! Мужики облизываться будут по самую бороду! А мне, как в анекдоте: артистка спрашивает режиссера: «Какой мне грим делать?», а тот: «Ты кого играешь?» - «Проститутку», «Попудрись и хватит»… Чего смеешься? Жизненный анекдот. Ни фига себе очередь… - даже присвистнула Таня, увидев с десяток девушек и женщин, - И за кем? За вами? А с острой болью? – пошутила она, спасая ситуацию. – Мне расписываться через час.
- Тогда - вам без очереди, - пропустила ее солидного вида дама в дверях, - Святое дело…
- Да, только молиться и осталось, спасибо… - Таня заглянула в зал и обернулась на  Яну, - Ты сразу за мной, как место освободится… Мы вместе! – пояснила она даме, - Она – свидетель.
- Ну вот, одну пропусти… - пробурчала девица с прической цвета радуги, что сидела на стуле прямо под дверью.
- Что за волнение в наших рядах? – глянула на нее Таня. По очереди проплыли улыбки и смешки, - Если вы сильно торопитесь, то идите передо мной, а  меня пусть ждут! Я же попросила, по человечески…
- Все в порядке, девушка… Идите первой… Плохо, что два мастера всего… - прокатилось по очереди, – женская солидарность! Не как - нибудь!
В течение часа мастера прически, волосок к волоску, создавали образ женщины, которая обязана своей красотой спасти мир. И когда Таня встала с кресла, ожидающие в коридоре чуда, просто ахнули: этого не может быть! Глядя на нее можно было подумать, что это не работа парикмахера, а очередное творение Леонардо да Винчи… Конечно же, они просто подчеркнули и вытащили на свет скрытое в тени вуали смущения девушки и заложенное самой Природой  очарование. Водитель, видавший всякое, и тот рот открыл, едва увидел выходящую из салона девушку. А когда следом появилась Яна – просто беспомощно рухнул на сиденье. Поверглись его прежние идеалы и представления о том, что красота и гармония могут находиться на расстоянии вытянутой руки…
- Ну, вы, девчата… - только и выдохнул он, - Я ночь спать не буду…
- Что, такие страшные? – усаживались девочки сзади.
- Побольше бы такого страха! И лет двадцать скинуть…
- Кому? – не поняла Таня. – Мне? Ты что, детей грудных любишь?
- Да ладно вам скромничать, - закурил он, - Детей… Куда едем?
- Назад. Только аккуратно вези, - попросила Таня, - И окошко прикрой пока. О чем думаешь? – обратилась она к Яне, что задумчиво смотрела в окно.
- Честно? Ни о чем! Просто хорошо, – ответила Яна улыбнувшись. – Спасибо тебе.
- Приходите еще! – в ответ улыбнулась Таня. – Поехали!
Колеса зашелестели по асфальту, будто четыре пластинки на стареньком проигрывателе. И запись недавнего прошлого монотонно шипела по серому асфальту… Дальше началась настоящая сказка: шикарный белый кабриолет «БМВ», водитель негр, свита на кадиллаке… Неужели, хоть один день в жизни, не может быть сказкой? На большее - никто и не рассчитывает! Один день. Двадцать четыре часа… А потом: карета превратится в тыкву, кучер в крысу, а невеста присядет на кухне в линялом ситцевом халате… Чего только не было! «Зеленый коридор» по пути до самых дверей ЗАГСа, организованный местным ГАИ, или как их там? Видеосъемка с земли и с воздуха… Сам Влад смотрел на это все немного ошалело, сжимая в ладони пальцы Тани. Эта несовместимость образов нищеты и благоденствия производила эффект аутизма и у зевак, и у самих участников торжества. Все происходило ирреально, даже следом поползли слухи, что люди «своими глазами» видели Тома Круза с Николь Кидман в шикарной белой машине. Некоторые хвалились, что успели взять автограф, пока машина стояла на светофоре; что в городе, американцами, снимается фильм… Шороху наделали, короче. А потом… Ресторан. Прилизанный общепит. За внешним лоском и изысканным интерьером все равно проглядывали прищуренные глаза обслуги, в руках которой уже шелестели пустые пакеты и текли слюнки… Тоже люди. Какой праздник дома будет! Кому омары, кому ананасы, кому икорка… На зарплату такой стол соберешь разве что по частям. На те сто или двести баксов в месяц можно только оливье настрогать тазик. И запить «спрайтом». В зале  все было чинно, вычурно, непривычно для простого глаза. Смокинги гостей, декольтированные дамы, бриллианты и запах духов, который приковывал, как наркоз: вдыхаешь до одурения… И не на каждой свадьбе будут петь приглашенные звезды из России. А задуматься, казалось бы: все – за  ворох зеленой бумаги! Вот бред… Но так устроен мир. Кому вершки, кому корешки. И чем больше у вас зеленой целлюлозы, тем больше вероятность настоящего счастья в отдельно взятой семье. Свидетелем у Влада был его друг и партнер из Канады Сэм, которого Влад, в шутку, называл: «дядя Сэм». Вот он, действительно, чем-то внешне походил на Тома Круза. Был обходительным, внимательным. Яна не  знала, куда руки девать, куда глаза направить. С таким обхождением она сталкивалась впервые. Можно понять. Вместо: ты чо, коза? – почти шепотом: вы прекрасны, Яна… И ручку подаст, и стульчик подвинет… Да ладно, не в Америке живем… Но все равно – приятно. Так же? У нас - такие традиции и нравы. Почему? Да потому, что у нас - сплошная фауна: козлы и козы, кобели и суки. Чего ждать? Мы не в Кембридже  уроки прогуливали. Когда потушили в зале свет и вкатили огромный торт на тележке, присутствующие встали и начали дружно аплодировать. Влад вышел из-за стола, прошел на середину зала, поближе к торту, посмотрел на него потерянно, и обвел взглядом гостей. Повисла неловкая пауза среди присутствующих. Ему поднесли микрофон.
- Не думал я, - громко отозвались динамики его голосом, - Что увижу сегодня настоящий праздник… Честно … Нет слов. Спасибо вам всем! Знаете, о чем я подумал, глядя на все это? – обвел он рукой зал, - Я подумал, что вот такого праздника достойны все без исключения, не только я… Танюша, подойди, - попросил он невесту, - Я объясню – почему. Купить можно праздник, но не  счастье. Все согласны? – улыбнулся он.
- Я запишу! – отозвался Сэм, сняв напряжение в зале.
- Конечно, Сэм, запиши. Но это не мои слова, – продолжал Влад, - еще лет десять назад я смотрел «Крестного отца»… все видели? Там была свадьба… точно такая же, как сейчас, здесь… Тогда это был сон. Я не верил, что такое можно сделать и у нас. Настоящий праздник любви! У меня получилось. Благодаря вам, присутствующим здесь, благодаря вот этой девушке, - обнял за талию Таню, - благодаря Господу Богу, что свел нас с ней… и с вами… А вот это чудо, - обернулся он на торт, - как и свою радость, я хочу разделить со всеми вами! Вы кричали: «горько», неправда! Можете убедиться! – показал он рукой на торт, - Вот чего я желаю всем вам! Подходите, дамы и господа!
- Умница! – тихонько похвалила мужа Таня, - Я так тебя люблю…
- Все слышали? – торжествуя, поднял он микрофон, а Таня смущенно покраснела. Не ожидала, что личное пойдет в эфир. – Прошу вас! – Влад принял из рук официанта огромный нож и погрузил лезвие  в бисквит…
В это же время, в ресторан вошел крепко сбитый парень, и уверенно направился прямо на парней из охраны Влада. Один из них выставил вперед руку. Незнакомец уперся в нее грудью, затем своей убрал ее в сторону.
- Не понял? - вернул ее на место охранник, - Ты кто? Бэтмен? – спросил он странного посетителя, - Головой не ударился? – на руках пришельца щелкнули браслеты наручников.
- Порядок, - отступил на шаг Леха, - Не жмут? … - у незнакомца пробили карманы на предмет опасных вещей, - Чего хотел то?
- Поздравить, - улыбнулся незнакомец.
- А че ломился? Языка нет сказать?
- А ты слушаешь?
- Иногда, под настроение.
- Оно и видно. Ладно, меня хозяин ждет…
- Серьезно? - улыбнулся Леха,
- Спроси, - настойчиво повторил мужчина, - У меня мало времени. Скажи: «Бобер» пришел…
- Что за шум? – зашипело у Сани в ухе.
- Шефа просят, - ответил тот, прижав пальцем наушник, - «Бобер», какой-то... передашь?
- Ждите, - стрельнуло в ухе.
- Ждем, - сам себе буркнул Леха, - Щас, братан, минутку…
- Часики сними? - попросил гость, подняв перед собой руки.
- А ты не балованный? – осмотрелся Саня.
- Идите в подсобку, – шипел в наушнике начальник охраны.
- Понял. Сейчас шеф будет… Пошли?
Влад поймал настороженный взгляд начальника охраны, вопросительно кивнул ему головой. Тот показал пальцем себе под ноги...
- Что случилось? – спросила Таня.
- Ничего, - улыбнулся Влад, - Все  в порядке. Бери свой торт. Ты самая красивая невеста на свете… Вот что случилось!
- Чтоб не забыл… - погрозила она пальцем свободной руки.
- О чем?
- О том, - заглянула она ему прямо в глаза, - Что я самая красивая… Влад, правда, все  в порядке?
- Я же сказал…
- А чего киваешь борову своему?
- Тебе показалось. Пойдем к столу?
- Мне, почему - то,  страшно, Влад…
- Брось. Все в порядке. Ты мне веришь? Если да – моргни два раза… - шутливо попросил он.
- Чего моргать? Я что глухонемая? Просто чувствую, что-то не так…
- Это нервы. Шампанское? – подвел он ее к столу, отодвинул стул, и Таня присела на место, - Никто, - шепнул он ей на ухо, - Ты слышишь? – Никто не испортит нам праздник. Я тебе обещаю!
- О, вот видишь?– обещаю… Что? Пытались таки? Угадала?
- Вроде того, - присел он рядом, налил в бокалы шампанское.
- Значит, угадала, - круто погрустнела Таня.
- Угадалку выключи на пять минут, - попросил на улыбке Влад, - Ты же умница…
- Не подлизывайся…
- Таня, - вздохнул Влад, - Я ненадолго исчезну?… Все  в порядке!
- В порядке? – переспросила она.
- Пять минут! Отпустишь?  За что выпьем? – поднял он бокал.
- Дела? Даже в такой день? Влад, ну ты даешь… За что, говоришь? А вот за тебя и давай!
- За нас! – поправил он и чокнулся с молодой женой, - До дна!
- За покой, в нашем доме! – предложила Таня.
- Умница! – звякнул хрусталь и молодые выпили.
Их разговора никто не слышал. Вокруг торта качались в медленном танце гости. Суетились официанты. Мир и покой. Яна танцевала с Сэмом. У нее слегка кружилась голова, она даже глаз не открывала – сон! И что творилось за стенами этого зала, ее не занимало в этот момент. Просто легко и хорошо. А всякие там проблемы… так они не из этой сказки! Когда Яна открыла глаза, машина уже  везла ее домой. За окном полночь, темень. А в ушах - голос певца из Москвы… Вот вам и пятница. Для Яны – лишнее подтверждение ее суеверия…
Влад вышел из зала, подошел к Лехе, что ждал в дверях, выслушал его и скрылся из вида. Пока гости расходились, Таня пудрила носик, он спустился в подсобку. Парни из охраны уже были там, где их попросил быть «Бобер». Это был человек Сани. Доверенный. Влад обвел взглядом холодный каменный мешок с тусклым освещением. За спиной слух уловил шум чьих - то шаги. Влад настороженно замер. Шум шагов приближался. Влад затаил дыхание. Шаги затихли на мгновение…
- Влад? – голос Игоря. – Ты здесь?
- Здесь. Ты сам? – отозвался Влад.
- Сам. «Бобер» на служебке, в машине… Ребята возле твоей вертятся, как и условились, – Игорь встал на пороге, осмотрелся, - Пока все – тьфу, тьфу…, - заметил он, - Наружка фарами к твоей тачке стоит…
- Наружка?
- Я так думаю.
- Дай Бог. Так, ладно, выводи меня, Гоша. Кто с Таней?
- Витя. Они уже  в машине.
- Машину проверили? – спросил Влад.
- В смысле?
- В смысле безопасности.
- Конечно, все  в порядке. Готов? Будем выходить?
- Ясный перец! Теперь, действительно – время - деньги! Скажи Сереге: пусть выруливает…
- Все будет, как договаривались.
- Надеюсь! – Влад подошел к Игорю, заглянул ему в лицо, - Пошли?
- Пока я не скажу, не выходи! Мало ли…
- Ты это брось, «мало ли»…
- Влад…
- Да ладно, понял я… - поднимался он следом за начальником охраны. – Сам не забудь…
- Что? А-а, букетом рожу закрыть? Так, пришли… Все, стой здесь! Снимай фрак! – Игорь выглянул наружу, снял свой пиджак и надел фрак Влада, - Похож? - и правда: издалека, впотьмах, трудно разобрать, кто есть кто. Гоша вышел в холл, прикрыв за собой двери. Потянулись минуты напряженного ожидания. Вскоре Влад уже сидел рядом с «Бобром», молчаливым и загадочным.
- Вперед? – нарушил затянувшееся раздумье Влада «Бобер», - Ничего сказать не хочешь?
- Ты о чем?
- Ну, типа: ни пуха, ни пера? Шучу, – улыбнулся тот, - Вперед? Глянь в зеркало!
- Что я должен увидеть?
- Чисто? - выдохнул «Бобер», - Никого?
- Чисто. Ну, с Богом! – перекрестился Влад, - Во, кашу варим… мурашки по жопе… Так, Гоша поехал… Давай, за ним… потихоньку… Саня, где?
- В порту, как и договорено.
- Сейчас – налево, и сваливаем!
- Так, Влад, сиди тихо, хорошо? – попросил «Бобер», - Пригнись, - выруливал «Бобер», - Не поднимай голову… Выезжаем… Так, порядок – пошли за твоей тачкой… Белое «Пежо»… Завтра я пробью номер.
- Я тебе и так скажу: чья машина. Все?
- Можешь подняться. Пока они отдуплятся, что к чему…
- Лишь бы не раньше. Танюха с ума сойдет…
- Переживет. Лучше дура, чем  вдова…
- Пошел ты…
- Тебя выкину, и – как угодно! – натянуто улыбнулся «Бобер».
Вот так и закончилась сказка в этот вечер. По всем законам жанра. За отъезжающей от ресторана машиной, словно на веревочке, катился светлый «Пежо». Холодный и пристальный взгляд зафиксировал машину с тонированными стеклами,  затем рука подняла к уху мобильник:
- Едут домой… Понял – до самого дома.

Титры: «Вторник»

Яна не придала никакого значения тому, что уже не первый раз ей снятся какие-то странные сны. То есть, сны эти, сами по себе, ничего не означали. Она не могла связать увиденное во сне с реальностью, и вот это ее настораживало. Только это. Обычно как? Знакомые снятся, близкие, обстановка известная, обрывки событий недавнего прошлого. А ей снились чужие образы, чужие люди, посторонние события. У вас было такое? Вот сегодня, например, ей снилось, будто бы она получила какие-то бумаги, много, целый ворох; и все они превращались в ее руках… в доллары! Причем саму себя она не видела, только свои руки и бумаги. Они сыпались из ее рук, словно листья осенью. По комнате ходили молчаливые люди и подбирали их с пола, передавали ей и растворялись в воздухе. Ничего сюжетец, так же? И просыпаться неохота после такого видения. Но на чудеса ночь отводит лишь несколько часов. За ее спиной пронзительно зазвонил телефон; она повернулась на звонок и… проснулась. Как в жизни: только настиг удачу, а она хвостом круть! Но что бы это могло означать? К деньгам, обычно, совсем другое снится. Или тараканы, или… правильно – то самое. И много. Тяжело открыла веки, глубоко вдохнула, взглянула на будильник – полчаса есть. Приложила холодную ладонь ко лбу, прикрыла глаза, провела по сухим губам языком. «Это все нервы», - убеждала она себя, - «А сон… что сон? Все будет нормально. Обязательно». Зашумела вода в ванной. Мама уже встала. Да и ей пора. Чего-то она ожидала от сегодняшнего дня. Предчувствие было, холодок выше солнечного сплетения, и тревога непонятная. Подобное она уже переживала однажды.
- Ты уже встала? – заглянула к ней мама. – Чайник горячий.
- Спасибо, - пальцы потянули язычок молнии вверх, - Мама?
- Да?
- Ты сны можешь разгадывать?
- А чего гадать? Все и так ясно, вон как живем… А что приснилось?
- Да понимаешь… - и Яна пересказала, что запомнила из увиденного во сне.
- Бумаги? – задумалась мама, - обычно, это хлопоты какие-то, а деньги… Деньги - это плохо.
- Правда? Почему? Ведь я не теряла, мне давали их в руки…
- А во сне все наоборот. Ты на работе с деньгами не связана?
- Нет, бухгалтер есть.
- Тогда – не знаю. Будем надеяться, что все это просто сон. Не бери дурного в голову!
- И тяжелого в руки, ты права. Мама?
- Ну, что еще?
- Так, ничего. Иди.
- С тобой точно все в порядке? Что-то ты последнее время одни загадки мне задаешь. Точно – не влюбилась?
- Пока нет. – Зазвонил будильник.
- Выключи, - кивнула на него мама, - Пусть наше чудо как следует проспится. Что с ним делать? И выгнать жалко, столько прожили. Был же нормальный человек… Пока работал. На хера нам эта «незалежность»?! А? Всю страну раком поставили, сволочи. Одни бандюги везде. Комуняки плохие были, а эти, что, лучше? Те, хоть последний кусок не отбирали. Ляпали в ладошки, а хлеб двадцать копеек стоил. А теперь – бьют по карману, а хлеб больше гривни стоит. А квартира? За какой хер столько платить? Дому сорок лет уже! Ой, ладно, пошла. Ты не поздно сегодня?
- А что?
- Ясно, к ужину не ждать. Если есть, оставь папику пару гривен? Есть?
- Оставлю, - пообещала Яна. - А зачем?
- Вроде нашел работу. Ксерокопии надо сделать. Просил вчера.
- Ладно, иди. Мне уже тоже пора бежать.
В целом, день прошел ровно. Палыч не появился и после обеда. А ливень, вообще, расслабил всех окончательно. Сотрудники сонными мухами смотрели в окна, литрами пили кофе, решали кроссворды… Света не позвонила. Яна настороженно взглянула на мертвый телефон, сняла трубку, услышала длинный гудок и положила ее на место. Дело к вечеру, а все тихо. «Может, сорвалось?»- подумала Яна, - «Или - занят».
- Яна? – выглянул из-за двери приемной Славик, - Там к тебе.
- Кто? – даже вздрогнула она.
- Я! – проявилась в дверях Света, - Не ждали?
- А чего не позвонила? – шагнула к ней навстречу Яна, - Проходи!
- Я – за тобой! Ты еще долго?
- Пять минут…
- Поехали! – махнула она рукой, - Что смотришь? Машина ждет, поехали!
- Какая… машина? Ты серьезно? Такси?
- Увидишь, – загадочно ответила Света. И Яна все поняла. Отчего руки вообще затряслись. Она сделала шаг к окну, выглянула и увидела черную иномарку у входа.
- Он? – не оборачиваясь, спросила Яна.
- Мы, - ответила подруга и потянула ее за руку из душного офиса. – Прошу! – распахнула она перед Яной переднюю дверцу, - Знакомьтесь!
- Саша, - кивнул головой крепкий брюнет за рулем.
- Очень приятно…
- Мне тоже, - заурчал мотор, - Яна… Можем ехать? – Яна молча кивнула и взглянула на Свету; та заговорщицки подмигнула:
- Например, я – проголодалась! Живот бурчит, как и твой мотор.
- Намек понял, - повернул  руль Саша, и машина послушно вырулила на дорогу. – Пристегнись, пожалуйста, - попросил он Яну, - Справа ремень…
- Я знаю… - глядя в пол, ответила Яна, потянула на себя ремень безопасности. Саша заметил ее смущение и улыбнулся краешками губ.
Таня с отрешенным видом сидела посередине комнаты на толстом и мягком ковре с телефонной трубкой в руке. Влад исчез, испарился! Ни слуху, ни духу. Думай, что хочешь! Зато масса странных телефонных звонков. Его ищут. Кто? Она понятия не имела. За потрескивающим в трубке вежливым тоном она слышала зловещие нотки. Ей было просто страшно. От неизвестности. Всякий раз, когда грохала дверца лифта, она вздрагивала и напряженно смотрела на входную дверь, ожидая увидеть кого-то из охраны Влада с потерянным выражением лица. Она уже была готова ко всему. Но никто не появлялся. Таня уже и не прикрывала дверцу бара. На полу отблескивали прозрачным стеклом пустые бутылки из-под виски. Когда телефон зазвонил в очередной раз, она тупо взглянула на трубку под ногами и отбуцнула ее от себя ногой. «Пошли вы все…», - в сердцах подумала она. Но телефон продолжал звонить. С большой неохотой она нагнулась, подняла трубку, нажала кнопку:
- Да? Какого  хе… А, это ты… Привет! Не узнала сразу, – звонила Света, - Чего делаю? А ничего не делаю, пью… Крыша едет! Долго рассказывать… Сама… Четвертый день, как сама… Откуда я знаю! Никто не знает… Что? Ко мне? Давай… - трубка упала под ноги, - Зае… все! – присела она на пол с рюмкой в руке, - Вышла замуж… Дура… Чего тебе? – спросила она появившегося в дверях охранника, - По вторникам у меня критические дни! Не видишь, что ли?
- Там  это… короче… К хозяину пришли… Пустить?
- Кто пришли?
- Ефимыч... – странно ответил охранник.
- Какой Ефимыч? Ну, впусти,  - привстала Таня на нетвердые ноги.
- Добрый вечер! – в комнату вошел щуплый дядька в костюме и  в очках.
- Ты кто?
- Я адвокат Владислава Петровича, - представился посетитель.
- И что? Ему уже адвокат нужен?
- Он не звонил? - Пропустил иронию мимо ушей адвокат.
- Кому? Мне? Нет, не звонил.
- Точно? – настойчиво спросил он.
- Чего ты придолбался? Сказала: нет, значит – нет! Сама с ума схожу…
- Самое время. У нас серьезные неприятности, Таня…
- У кого это «у нас»? – не поняла она.
- У нас, у всех.
- А ты то, при чем? Ну, у меня – ясно… Есть информация? Говори!
- Говорить, пока, не о чем, Таня. Но я хотел бы, чтобы ты глянула: на месте ли его загранпаспорт? Посмотри, пожалуйста, - попросил адвокат, - И если его нет…
- То что?
- Плохо, что.
- Ни хрена не понимаю: плохо, хорошо, загранпаспорт… Прямо можешь говорить? Он рванул за кордон?
- Пока не уверен. Потому и прошу посмотреть.
- Ну, идем, глянем… - направилась она в спальню, открыла платяной шкаф, достала документы, - Мой на месте… И его - тоже… Нет, это обычный… Ты понял, адвокат, нет паспорта. Сам догадался?
- Деньги на месте?
- Какие?
- В коричневом кейсе.
- В кейсе? – переспросила она, - А где он его прятал? – присела Таня на кровать, - Тоже  знаешь? И много там было?
- Почему «было»? Его  нет?
- Я его вообще не видела, - честно призналась девушка, - Веришь? Потому и спросила. Так сколько? Секрет? Давай, колись, адвокат! Хочу знать, на что рассчитывать брошенной невесте…
- Ни на что, Таня. Кроме, как на чудо. Это не его деньги.
- А чьи? Чего он их дома прятал? Если вообще прятал…
- Хорошо, я тебе кое- что скажу… Можно присесть?
- Валяй!
- Дело в том, Таня, что Владислав Петрович заключил серьезную сделку с бельгийцами. Сумма очень большая. Поверь на слово. Деньги были в коричневом кейсе, и его он привез сюда, сразу после встречи с бельгийцами. Где он его хранил – я не знаю. Но эти деньги бельгийская сторона отзывает назад, их надо вернуть.
- Иначе?
- Лучше об этом не думать. Значит, ты не в курсе? Не хочу тебя пугать, но если деньги не вернуть, лучше бы нам и не родиться. Ну, поищем вместе? Где они могут быть? Как думаешь? Есть что-то вроде сейфа?
- Вот попала… - ударила она кулаком подушку.
- Таня! У нас мало времени! – напомнил адвокат.
- Почему? Ты что,  не  сам пришел?
- Нет, что ты! Конечно – сам! Где искать будем?
Таня и адвокат провели полный шмон по всем правилам. Во всяком случае – киношным. Кейса нигде не было.
- Вы на дачу не ездили?
- Думаешь – там? Нет, не ездили.
- Плохо. Это, Таня, моменто море, называется по-латыни. Ладно, ты еще подумай, поищи сама, а я поеду к бельгийцам, попробую их успокоить. Да, и бери, пожалуйста, трубку, когда телефон звонит. Хорошо? И перестань нажираться. Возьми себя в руки! Сейчас не время квасить. Поняла меня? Вот и славно. Я позвоню. Будь дома. Пока!
- Пока… - проводила его глазами Таня, - Ни фига себе… кейс… бабки… Убьют еще… Где же он может быть? – обвела она испуганным взглядом  спальню и поискала глазами телефонную трубку…
Света положила рядом с собой трубку и задумчиво посмотрела куда-то мимо Валеры. Тот это заметил, и подсел ближе  к ней. Яна беседовала с Александром, разглядывая недопитое шампанское в высоком бокале.
- Да, - продолжала она начатый им разговор, - Такие дела… Ничего, живу. Может, найду, что получше, но пока выбора нет.
- Выбор всегда есть, - не согласился с ней Саша, - Безвыходных ситуаций не бывает. Как, ты говоришь, его зовут?
- Кого? Шефа? Виктор Палыч. А наши зовут его «Палач». За то, что мало платит, и много работать заставляет.
- Это везде так. К сожалению. Н-да… Он высокий, лысый? – нарисовал его портрет в воздухе Саша.
- Да. Вы что, знакомы?
- А фамилия? Как его фамилия? Не Зубков, случайно?
- Сам же знаешь… - сделала она маленький глоток, - Зачем спрашивать?
- Знаю, - долил себе шампанское Саша, - Врать не буду. Так он что, пристает?
- Ладно, - поставила Яна бокал, - Давай о другом?
- Маньяк лысый! Как был … В общем, можешь про него забыть. Работа тебе нравится?
- Нормально. Люди хорошие, спокойно, тепло… Зарплата…
- Об этом - тоже не волнуйся.
- Скажешь тоже – не волнуйся… Ты что, волшебник?
- По совместительству. Эй, хозяева! – постучал он чайной ложечкой по бокалу, обращаясь к шептавшимся Светлане и Валере, - Давайте, накатим?
- Давай. За что? – отозвалась Света. – У меня – пусто! Плесни, пожалуйста…
- Это сюрприз! – налил ей Саша. – Скоро узнаете.
- Страсти, какие… - обняла за плечо мужа Света, - Ну, давай! Кстати, я звонила Тане…
- Как она? – спросила Яна.
- Плохо. Пьяная, как зюзя, Влад пропал…
- Когда? – спросил Саша,
- Говорит: в субботу. Как в ресторане вышел на пять минут – и все.
- Вернется, – поставил бокал Саша.
- Ты о чем? – не поняла Света его мыслей вслух.
- По дороге расскажу! Поехали! – резко поднялся он из-за стола. – Может быть, успеем!
- Ты можешь сказать, что происходит? Саня?
- Конечно. Но позже. Поехали!
Таня сидела на широком подоконнике, разглядывая улицу внизу. По комнате были беспорядочно разбросаны вещи. Кейс она, понятно, не нашла. Не было его в доме. Как и мужа. Хмель улетучился. Теперь она понимала, насколько влипла. Страх ледяной сосулькой жег ее тело изнутри, отчего ее бесперестано бил озноб; во рту пересохло, ей даже, в какое-то мгновение, захотелось сигануть вниз головой… Передумала – высоко. И не стоит, какой-то вонючий кейс ее драгоценной жизни! Под ворохом вещей зазвонил телефон. Она, было, приподнялась, но передумала, приковав его взглядом к полу. Вновь глянула за окно. У подъезда остановился черный джип, вышло двое с босыми макушками. Задрав головы, они точно искали ее окна!
- Боже мой… - зажала она рот ладонью, - Меня убьют… Что же делать? – Таня спрыгнула на пол, пробежалась по комнате в поисках укромного уголка, - Спокойно… - остановилась она, осмотрелась и резко побежала в ванную, откуда вернулась с пистолетом Влада, - Как же… из него… - потянула она затвор на себя, - Так, вроде? Мы еще повоюем… - в двери позвонили. Таня затаила дыхание и прижалась спиной к стене. Звонили настырно, долго. Она приложила холодную сталь к щеке и закрыла глаза… Звонки смолкли, так же внезапно, как и начались. «Что это может быть?», - подумала она. Но вместо ответа зазвонил телефон. «Щас, прямо спотыкаюсь…». Она прошла к окну, осторожно выглянула наружу – джипа не было! Телефон заглох. И вновь – звонок в двери! «Кто же звонит?». Прошла к двери, глянула на монитор видео наблюдения и с облегчением выдохнула воздух: с обратной стороны стояли Светка с Валеркой, Янка и… Саня! Дрожащей рукой повернула замок, открыла дверь:
- Это вы? Господи, как я испугалась! – бросилась она на грудь к подруге, - А где эти двое?
- Душегубы? Наверное, к тебе на работу поехали. Ты пистолет не наводи на меня, - попросил Саша, - Дай мне! Вот, так хорошо. Заходи в квартиру, все заходим! Давай, рассказывай!
- О чем?
- Ты как? В себе? Вспоминай, что говорил Влад тем вечером? – прикрыл входные двери Саша, - Не помнишь?
- В пятницу? Мне? Или…
- Да. Вообще.
- Ничего. Сказал: пять минут, а уже пять дней завтра… Был звонок. Поздно, около часа ночи.
- О чем  говорили? Кто звонил – не спрашиваю.
- Я и не знаю… правда…
- Имена? Хоть что-нибудь называлось? Вспоминай, Танюха, напрягись…
- Имена?
- Ну?
- Не помню…
- Ладно, у нас мало времени… Танюха, собери вещи, все, что тебе понадобится… - подтолкнул ее под локоть  Саша, - Только быстро! В темпе! Идите в машину и ждите нас там, – попросил он ребят, - Вот, ключи, - протянул он связку на брелке, - Как пользоваться, знаешь? – вопрос Валере.
- Конечно!
- Тогда – вперед! Таня? Ну что там?
- Бегу!
- Главное – не на месте… - попросил он, подошел к окну, выглянул и достал из кармана сигарету.
Больше приключений не было. Машина долго петляла по городу, пока не заехали в район новостроек. Частокол девятиэтажек тянулся к горизонту, где они еще напоминали руины, окруженные металлом строительных кранов. У одного из домов Саша затормозил.
- Здесь можно искать только вчерашний день, - обернулся он из-за руля, - Я и сам адреса не знаю, его пока нет. Будешь теперь «девушкой без адреса», - глянул он на Таню, - Недельку потерпишь? Телефона нет, - предупредил он, - Магазин, вон, рядом. И, главное, пока будешь тут, ты – из другой жизни, поняла?
- Как это? – спросила Таня, - Из другой?
- Нету ни Влада, ни ваших общих знакомых, никаких имен, уяснила? Как… Из твоей, прежней жизни. Старайся меньше общаться с соседями. Их пока немного, но береженного - Бог бережет. Не исключено, что можешь тут встретить кого-то из знакомых. Вот это – хуже. Но, думаю, все будет нормально. Выходим?
- Вы оставите меня одну? – спросила Таня, ступив на комья глины под ногами.
- Ненадолго, – толкнул от себя дверцу Саша, - Так что - соскучиться не успеешь. Главное – отсюда ни шагу! Не хочу тебя еще больше пугать, но эти люди  будут пробивать весь твой круг общения, и меня, в том числе. Чтобы на тебя выйти. Ну? Пошли? Холодильник работает, продуктов хватит на неделю. Вытянем тебя, Танюха! – обнял он ее за плечо, - Помяни мое слово!
- Лишь бы меня поминать не пришлось… - грустно ответила она.
- Сплюнь! Не раскисай. Мало чего в жизни не бывает. Третий этаж, подойдет? Лифт не работает, - предупредил он.
- Я могу  с ней остаться, - предложила Яна.
- Можешь, - согласно кивнул Саша, - И вы тоже. Вечером я заеду, и отвезу всех домой. Телевизор  привезу, скучать не будешь, - глянул он на Таню. – Помни, о чем я тебе говорил: ни слова!
- Помню…
- Вот и молодец! Пошли, я открою, и смотаюсь в магазин. Посидим, перекусим с дороги… Что будем пить? – вопрос ко всем. – Хорошо, на мой вкус.
- Ты же за рулем… - глянула на него Света.
- А я о себе и не говорю. Что брать? Ликер? Водку? Чего скривилась? – Таня так поморщилась при упоминании водки, что лицом походила на плачущего младенца. – Немного – можно, - понял ее состояние Саша, - Расслабиться это нормально.
- Я бы с удовольствием нажрался, - признался молчавший от впечатлений Валера. – Вот так и оживают мои литературные герои…
- А и, правда! – оживился Саша, - Останетесь на пару часиков? К десяти я заеду, и всех развезу по домам. Заодно - разведаю, что и как? Сейчас, - глянул он на часы, - Восьмой час. Пока туда, пока сюда… Годится?
- Остаемся! – приняла решение за всех Света.
Легкое застолье всем пошло на пользу. Время пролетело быстро и незаметно. Да и вообще, если с реальностью бороться бесполезно, лучше ее просто скрасить. Что и произошло. Ситуация с Владом была классической, как опера Верди. Финансовая афера, цепочка которой замкнулась на фирме Влада, вышла из-под контроля, исключительно по легкомысленности самих же инвесторов фатальной сделки. Проще говоря: бандюков; они сами себя и кинули, поставив на кон полный кейс баксов против нескольких листов бумаги формата А-4. Под юридическую гарантию частной фирмы, с уставным капиталом чуть более десяти тысяч в национальной валюте. Когда пришло время считать слонов, на свет появились те самые представители криминальных структур, которые контролировали, как они считали, сделку, начиная от наводки, из «самого надежного банка», как кричит телевизионная реклама, до передачи злополучного коричневого кейса инвестируемой стороне. С круглыми глазками – где? И Владислав Петрович «пропал» вовсе  не от испуга за свои проделки, а по заранее спланированному сценарию: отбыл в нужное место, и в нужное время. Не совсем понятно? И неудивительно, финансовые операции мало чем напоминают лоточную литературу. А аферы – тем паче. Таким образом, в низком старте остались стоять криминальные инвесторы, и фискальные структуры. Законники и узаконенные соловьи-разбойники из державных кабинетов и офисов. Внештатники у тюремщиков. А Александр? Он, каким боком оказался в этой истории? Саша – ее автор. Пока не одолели эмоции, представьте себе отчаянье молодого предпринимателя, когда система и криминал, буквально раздели его до носок! Криминал, кстати, и есть ключевое звено системы. Поэтому, иметь финансовые дела с государством, равносильно игре в русскую рулетку при полном барабане патронов. Оно ничего не сделает себе в убыток. Никогда. Норовит со всего получить доход. Иначе, каким образом можно нагулять морду размером с задницу? На какие доходы? На жалованье чиновника? Я вас умоляю…Только в двух случаях вы не платежеспособны -  в день своего рождения и смерти. Задумайтесь: сколько и за что вы постоянно платите? Кому? И представьте реальную стоимость того, за что вы платите? Как вам разница? Поэтому – не судимы будем, все справедливо. Александр нарочно был на виду все время. Покатавшись с час по городу, он заехал домой, взял коробку с новым телевизором и вернулся за ребятами. Скинув «хвост» на одном из светофоров. Ребята встретили его, радостно сверкая хмельными глазами. К одиннадцати Света с Валерой уже были дома, а  Яна еще сидела на переднем сиденье «БМВ» и слушала медленную композицию по приемнику.
- Не хочешь идти домой? – догадался Саша, заметив ее настроение.
- Дело не в этом, - вздохнула Яна. – Спасибо тебе за вечер!
- И тебе спасибо… - ответил он. – Мы еще увидимся? Прости, я говорю глупости…
- И я тоже, - улыбнулась Яна, - Я и правда не хочу уходить… Но… завтра на работу… поздно уже…
- Позвони мне, - попросил Александр. – Когда захочешь…
- Даже ночью?
- Когда захочешь, - повторил он.
- Позвоню, - пообещала Яна.
- Яна?
- Да?
- Можно я  встречу тебя, после работы? – повисла неловкая  пауза.
- Я не знаю, что тебе ответить…
- У тебя кто-то есть? – взглянув на педали, спросил Саша.
- Нет.
- И у меня, - широко улыбнулся Саша, и добавил: - Кроме тебя… Хочу верить, что это так…
- Мне пора, - открыла дверцу Яна, - Я позвоню!
- Буду ждать…
Яна помахала рукой на прощанье, вошла в подъезд, поднялась один пролет и глянула на улицу. Машина  все еще стояла у подъезда с выключенными фарами. Все начинается с ожидания чуда и им же заканчивается…
Титры: «Неделю спустя»
Теперь впору задуматься над тем, что же такое чудо? Всего неделя прошла. Зарплата Яны равнялась двустам баксам, Палыч души в ней не чаял, после работы ее обязательно забирал Александр… Конечно же, никакое это не чудо, оно совсем в другом: скучной прежней и пресной жизни уже не было. Мама настойчиво просила познакомить ее с Сашей, тот обещал зайти, но всякий раз, едва Яна покидала салон машины, он уносился прочь по каким-то неотложным делам, дико извиняясь за свою занятость. Но главное оставалось первостепенным: они были счастливы, каждый по-своему. Дома царил достаток и покой. Отец устроился на работу, практически бросил пить. Не считая пива. Как же без него? Да под рыбку… Взглянув на жизнь трезвыми глазами, Алексей Николаевич спешил домой, обязательно прихватив для родных что-нибудь вкусненькое. Но все равно в его глазах притаилась некая виноватость за недавнее прошлое. Мама это видела и старалась даже не заговаривать об этом самом прошлом. Пусть оно и останется там, где осталось! На помойке прежней жизни. Так решила она, искренне поверив, что наступила совершенно другая, новая, лучшая жизнь, в их отдельно взятой семье. Втайне от Яны и мужа сходила в церковь, поставила свечи, и сбивчиво благодарила Всевышнего за наступившие перемены. На месте Яны может оказаться кто угодно! То, что мысли наши материальны уже давно и бесповоротно доказано! И если постоянно думать о желаемом – оно обязательно свершится! Подобные мысли создают определенную организацию ума, концентрируют нужный импульс, притягивая желаемое за хвост… Никогда не сталкивались? Запомните: если желания ваши материальны, разумны и искренни – рано или поздно им суждено сбыться! Конечно, глупо на что-то надеяться и ничего для этого не делать. Одного желания мало. Но, как бы там ни было, в основе исполнения лежит мысль! «Стучите, и отворят вам…», - помните? Достучаться до небес не просто, но возможно. У Яны вышло. Впрочем, не только у нее. Недавняя история с Владом и Таней несколько иной пример, но… Чем же все закончилось? Уже на третий день, после известных событий, Саша отвез Таню в порт. Она обречено смотрела на высоченный белый корабль из окна машины, даже не подозревая о том, что на нем она отчалит от берега напастей. Поднявшись на борт, Таня слушала наставления Саши, пока он провожал ее до каюты, и ничего толком не понимала: куда она едет? Зачем? Словно под гипнозом была. Каким же было ее удивление, когда за открытой дверью каюты она увидела… Влада! Обернувшись на Сашу, она едва не прослезилась: неужели все? Тот, словно прочитав ее мысли, согласно кивнул головой. Влад шагнул к ней навстречу, и она просто рухнула к нему в объятия. Взглянув на них еще раз, Саша тихонько прикрыл двери каюты, погладил ее рукой и отечески перекрестил… Дело сделано. И если история Влада и Тани продолжилась, то история Яны и Саши только начиналась… Вот чего произошло за какие-то семь дней.

Титры: «Исполнение желаний»

Была суббота. Яна затеяла большую стирку. А вечером они собирались с Александром в гости к Свете и Валерке. Повод был: сбылась мечта Светланы! В пятницу вечером, было часов пять, им в двери позвонили. Помните феномен пятницы? Вот и не верьте… Так вот, Света открывает двери – двое, солидного вида. «Такой-то, здесь проживает?», - спрашивают. Света в непонятке, подумала – менты, согласно кивает, приглашает войти. И, вот теперь воздуха в грудь побольше! – они достают из кейса бумаги… Оказалось – продюсеры, контракт Валерке привезли. Нет, вы представляете? Настоящий контракт, на настоящие бабки! У Валерки руки трусятся, стоит, читает бумаги. Света быстренько кофе гостям дорогим… Короче, подпись Валерки на документах они оценили в двадцать штук баксов! Которые тут же и выдали. Из того же кейса! «Что я говорила?», - торжествовала Света, - «Или он проснется знаменитым, или я не за того вышла!». Потом они долго еще обсуждали с ним дальнейшие планы, форму сотрудничества… Часа два. Когда они ушли ребята тупо смотрели на гору денег, и тихонько щипали друг-друга… Кто ж в такое поверит? Но факт остается фактом – труды Валеры не пропали даром. Не зря было потрачено столько нервов, здоровья, не зря радовался куску хлеба вчерашнего… Впереди совсем другая жизнь. По этому случаю и решили собраться сегодня. С чем, собственно, обе стороны были согласны. Но до вечера еще далеко. Яна замочила белье и суетилась по хозяйству. Саша, наконец-то, обещал заехать на обед! Решился. Больше всех переживала мама. Настрогала тазик оливье, приготовила жаркое, салаты всякие из-под ножа вылетали, как повергнутые в ужас птицы… На неделю наготовила с перепугу. Папик почивал под телевизором, как положено. Правда, побриться его все-таки заставили. Время незаметно добежало до полудня. Стол уже был накрыт. Белье постирано и трепыхалось в потоках теплого ветра на балконе. Ждали Сашу. В половине первого раздался звонок в двери.
- Встречай! – вытерла руки о передник мама. Яна пошла открывать. Вошел огромный букет с ногами. Сашиными.
- Не опоздал? – спросил букет голосом Александра, - Здравствуйте… Возьми… - поцелуй в щеку, - И вашу, - потянулся он губами к маме, но та неловко отстранилась.
- Проходи…те… Не надо разуваться… Леша? – позвала она мужа.
- А? – отозвался он.
- Ты где? Давай к столу!
- Алексей! – протянул он Саше крепкую руку и тот ее пожал.
- Саша.
- Очень приятно, - потер руки папик, - Прошу… Чем богаты… - пригласил он Сашу в комнату. – Ты чего так долго прятался?
- Вам показалось.
- Занят был? Понимаю – бизнес. Ну, молодец, что нашел время. Присаживайся, вот тут, с Янкой…- показал он рукой – куда. – Ох, мать и наготовила, - оглядел он стол, - Со времен Брежнева такого стола не видел…
- Не болтай! – шутливо шлепнула его по макушке ладонью мама, - Не видел он… Двигайся! Яна, ухаживай за кавалером… Леша?
- Чего?
- Наливай, чего… - указала она глазами на бутылку шампанского.
- Всем? – поднял он бутылку. – Или – покрепче?
- Я за рулем, - предупредил Саша.
- Немножко можно… - хлопнула пробка.
- В другой раз, - не согласился Саша. – Обязательно. – Мама понимающе кивнула головой.
- Что в мире делается, Саня? – простецки спросил отец.
- Деньги, - так же просто ответил Александр.
- Это ясно. Телевизор смотрим. А вообще?
- Что вас интересует?
- Когда жить нормально будем?
- Если вы обо всех – никогда.
- Успокоил. А почему? – с вилки просыпалось  оливье.
- Не бывает так. Просто мы с этим практически не сталкивались, пока рулила партия, был застой, за нас думали, за нас решали. Так же? Чего же вы теперь хотите? Какого счастья? Капитализм – это модель естественного отбора, где выживает сильнейший. Человек думает о себе сам. И сам же решает: быть ему богатым, или бедным.
- А правительство?
- Что правительство?
- О чем оно думает? – переваривал сказанное отец.
- О себе, о чем. А нас оценивает общими понятиями: «народ», «трудящиеся», например. Не «Алексей Николаевич», а «среднестатистический гражданин». Ну что не так? Если бы они думали обо  всех, дядя Леша, у вас бы, как у Медведчука, например, было тех же восемьсот миллионов в банке. Или миллиарды, как у Лазаренко. Все просто: торт не для прислуги! На сером хлебе перебьетесь. Вот поэтому, тут вы «народ», а они там «Степанычи» да «Петровичи». Личности! И раньше так было, просто никто не задумывался, мозги ж засрали, извините, красной пропагандой. Вот и выходит, что  теперь любая  «ум, честь и совесть» последнего не имеет…
- Чего последнего?
- Совести. Да и чести – тоже. Яна, передай, пожалуйста, хлеб… спасибо! Честь – производная от «честности», от крепкого купеческого слова, проще говоря… Живем по Дарвину, дядя Леша, зубы надо держать на ширине плеч! Иначе сожрут! Могу сказать больше: бороться с системой бесполезно, мы же ее часть, причем - составляющая. Все равно, что самому себе руки крутить. А условия жизни тем лучше, чем больше человек головой работает.
- Так просто? – не поверил отец.
- Все гениальное просто, дядя Леша, - подтвердил свою теорию Саша. – А из нас, каждый гениален по-своему. Просто другим этого признавать неохота. Каждый считает себя лучше другого, неповторимым. Никогда не задумывались? Вечное соперничество. Глупое и никому не нужное. Ну, как это так: кто-то будет умней, красивей, счастливей? По большому счету – полный бред! Вот и доказываем свою «состоятельность» каждый день, всеми доступными и недоступными средствами. Вместо того чтобы просто жить. В этом вся разница! Хотя бы между нами и животными. Они – постоянно совершенствуют себя, а мы – все вокруг себя. Нам же важнее, что вокруг нас, а не внутри. Так уж мы устроены. И ничего с этим не поделаешь. Вот вам, чего больше всего хочется?
- Мне? – отложил вилку в сторону отец, - Много чего… Машину, как у тебя, например…
- Вот! Предел мечтаний – машина. Вам хочется броских атрибутов, подчеркнуть свою значимость, выделиться из массы, хоть чем-то! Той же машиной. Так?
- Не знаю… Просто давно хочу машину, и  все. Что в этом плохого?
- Ничего. Я же не сказал, что хотеть машину плохо? Вы ее что? Правильно, просто хотите. А этого мало. Нужны деньги, как минимум. Заработать эти тысячи честно – абсурд! Честно, я имею в виду, ту же получку складывать. Все рассчитано так, что этого не произойдет никогда, сколько бы вам не платили на производстве. Утопия.
- А как же остальные покупают? На какие? Все воруют, что ли?
- Ну почему воруют? Делают деньги.
- Научи – как? На чем делают? Я тоже буду делать.
- Масса способов. Ну, например: торговля. Что у нас, славян, выходит лучше всего остального. Как оказалось. Продать на три копейки дороже – это просто на генном уровне. Чего только не пережили: и спекуляцию, и кооперацию, и предпринимательство. Все это, как не называй – лохотрон для ближнего. Что? Не так? Бабки на сигаретах - как молотят, завидки берут! Подъем – до сорока гривен в день! А всего то  разница – пятак на пачке! И никаких налогов, замечу. Нормально? Что еще? Можно продавать тот же мед, если есть пасека. Приличные деньги можно сколотить за сезон. Сельхозпродукция. На рынок ходите? Та же работа, но – на себя.
- А-а, понимаю… Так что, мать, в село надо ехать.
- Едь, - ухмыльнулась мать, - Саша, ты его не накручивай, а то он точно меня селянкой сделает! – пошутила она. – Какое село, Леша? Тебе просто пример привели. Салат, передай… Земля поклон любит. Даром ничего не отдаст. И какой из тебя фермер? Работаешь – и работай. Нам хватит.
- А не хватит – мы поможем! – нежно обнял Яну за плечо Саша, -  Спасибо вам за угощение, все было очень вкусно. Яна, можно тебя? Мне нужно смотаться в одно место, ненадолго… В пять будь готова, я заеду. Подарок Валерке нужно выбрать. Займешься? Что ему подарить? Как считаешь? «Паркер»?
- С золотым пером? Символично.
- Купишь? А я цветы для Светы возьму. Договорились?
- И торт, - придержала его за локоть Яна, - Большой.
- Самый большой! – улыбнулся Саша, поцеловал Яну и ушел.
В это же самое время, в салоне черного шестисотого «мерседеса», известный уже Ефимыч беседовал с крупным мужчиной, лицо которого украшал шрам. За что его, за глаза, понятно, звали «Скорцени». И поделом. Мужик он был вздорный, злопамятный, невыдержанный… короче – эпитетов достаточно. А уж прошлое – жуть берет! Три отсидки, пять «мокрух», не считая рэкета и грабежей. Теперь он официально заседал в горсовете чиновником, замом, каким-то, расписывался за зарплату и делал вид, что он белый и пушистый. А, фактически, он был хозяином города. А мэр, так, погулять вышел. «Скорцени» прикурил от окурка новую сигарету, выпустил дым в лицо адвокату.
- Что - то я ни хера не понял, Ефимыч, - глухо произнес бандит, - Где бабулеты? Ты понимаешь, какие это бабки?
- Конечно…
- А понту? Конечно… Где баба? Я тебе ее поручил, так же? Ну? И где теперь мне искать эту шалаву? Не знаешь? Я тоже. И что делать будем? С кого получать?
- Петр Андреевич… - адвокат не рискнул назвать его «Пьер», как того звали братки, - Мои ребята ведут Фоменко…
- Да насрать мне, кого там водят твои ребята! Это кто еще?
- Фирмач, я  рассказывал… а она - его знакомая…
- А-а, помню. Ну и? Есть результаты?
- Уже  вычислили  его хату, на новостройках. Адрес… вот…
- Молодцы, - даже не взглянул на листок бумаги из блокнота Пьер, -  А бабу? Ее нашли?
- Нет, не нашли. По моей информации, из турагенства, она сейчас плывет…
- Куда? – не понял  Пьер.
- На лайнере плывет, вокруг света…
- Как далеко уже она … заплыла?
- Должна быть на Кипре.
- Должна? – перекривил его Пьер, - Ну ты, бля, Тургенев! А реально? – выбросил окурок Пьер и закрыл окно. – Чего смотришь, как обосравшийся младенец? Там ее нет? Угадал? Прое… прошляпили, - кашлянул он, - Правильно? Что думаешь делать? Короче, сын израилев, бабки надо вернуть, Ефимыч, реально, и чем скорей, тем лучше для тебя. Ты меня понял? Расходы – за твой счет. Справедливо?
- Петр Андреевич…
- На твоем месте, я бы не перебивал. Кивай головой, говори «да», и вали за бабками… Ты меня уже затрахал своими разговорами! Все понял? Жду еще эту неделю! В смысле – ту. И ни днем больше. Если денег не будет, дрочи жопу, порву… Все, пошел на хер! -  Ефимыч стоял посередине проезжей части, совершенно потерянный, обдуваемый всеми ветрами немолодой уже человек с высшим юридическим образованием. Он был бессилен. И обречен. Если не случится чуда, и не найдутся эти проклятые деньги… А на это он уже и не рассчитывал. Внезапно в его голову пришла мысль  обратиться за помощью к Фоменко. Когда речь заходит о жизни все средства хороши. Чем черт не шутит? Он достал из кармана мобильник, набрал номер:
- Добрый день! Извините, что беспокою. Моя фамилия Ройтман… Слышали? Тем лучше… Вы не уделите мне пять минут? Вопрос касается нашей общей знакомой… Выходит, что есть, Александр Сергеевич… Во сколько? Я буду…
Саша задумчиво посмотрел на мобильник в руке и, так же молча, спрятал его в карман. Он знал этого мелкого и шустрого адвоката, но его сообщение насторожило. Ройтман был «многостаночник», и нашим и вашим «барабанил», кто больше заплатит. К Владу его приставили люди Пьера. Для финансового контроля. Но Саша сразу это просек и оказался хитрее. Он предупредил о «засланном казачке» Влада, отчего тот «наивно» делился любой информацией с адвокатом, вроде совета спрашивал. Отчего адвокат спокойно бродил впотьмах от начала и до самого финала истории с кейсом. Саша знал, что конечный маршрут Влада и Тани обязательно отследят, рано или поздно. В турагенствах тоже сидели люди Пьера. Поэтому, по плану Саши, и для полной достоверности информации, которая дойдет до того же Пьера, ребята направлялись на Кипр, где их ждали не люди всесильного упыря, а другие документы и билеты на самолет до Австралии. За это он был спокоен. Устроил медовый месяц Владу и Тане. Теперь его интересовало одно: о чем знает, и о чем не догадывается адвокат? Особенно, после того, как прослушает запись на автоответчике в его кабинете. Это тоже было частью плана. От этого зависело, какие решения он примет в дальнейшем, чего ждать, и к чему надо быть готовым. Приход Ройтмана был кстати. Это многое прояснит. Саша все сделал для того, чтобы игра шла по его сценарию. И не иначе! «До пяти еще пару часов есть», - глянул он на часы, - «Думаю, у него полные штаны, а, значит… Значит они ничего не нарыли! Или ему нужна информация, или… на меня вышли. Это хуже. Хотя, если бы Пьер узнал раньше, что я в игре, адвокат бы не звонил. Логично. Ладно, ждем Ройтмана… И все станет на места».

Титры: «Вечером того же дня»

На балконе было прохладно. Хотя вечер был теплый. Все из-за ветра. Яна прислонилась спиной к Сашиной груди и прищурено смотрела на зарево захода. От рассказанного Сашей мысли перепутались, но тревоги не было. Она была уверена, что он все продумал. Но чего-то он, все-таки, не договаривал. Чего? Что он скрывал от нее? И зачем?
- Что теперь будет? – спросила Яна, когда Саша замолчал.
- Ты о нас? – прижал он ее крепче к себе.
- Получается, ты все знал? Зачем же ты все это затеял?
- Хороший вопрос. Но я готов объяснить. Понимаешь, без конца подставлять левую щеку, как постулат христианства, меня это не устроило, в корне. Это – одно. Сама подумай: пока порок будет наказан, пройдет не один десяток лет, а то и больше. Но все это время буду страдать один я. Причем – дважды. Очень долго и не справедливо. Согласна? Мне все равно, что общество смирилось с криминалом, даже в структурах власти. Что говорить, если наш премьер срок мотал?! Под Ленина косят, тот тоже по тюрьмам да по ссылкам молодость провел, а на старости лет, сама знаешь, чего было… Под шумок и за брата убиенного рассчитался с правящим режимом. Правда, в учебники истории это не вошло. Да и  далеко все зашло, как ни крути. Благими намерениями выстлана дорога в ад… Пороки и предрассудки - это все в порядке вещей. Он же знал, что иллюзия мнимого равенства и братства обречена изначально. Не мог не знать! Утопия! Парижская коммуна, Робеспьер, Сен-Симон, рай на одной шестой суши. Как идея – нормально, но как модель общества равных возможностей – полный бред! Каждая империя имела печальные примеры того, чем заканчиваются подобные реформы. Рано или поздно. Плаха - не обязательно топор, это может быть и нищета, что намного круче. От голода тоже умирают. Только дольше и больше. А нужен он, чтобы сдерживать массы от смуты. Все просто! Что сто целковых при комуняках, что триста при демократах, а суть неизменна – бери, что дадут, восемь-десять процентов от реального заработка.  Но это все – лирика! Одно я знаю точно: нам нечего противопоставить беспределу, силы неравные. Но отсюда и вся беспомощность. Защиты ждать неоткуда. Понимаешь?
- Ты что, объявил им  войну?
- Ну что ты! Какая война, Яна? Много чести уркам. Я уверен, что преступлению можно противопоставить только преступление! Равноценную силу. Так в учебнике физики написано. Наш Закон, все равно, что правила дорожного движения: сюда – можно, а вот сюда – нельзя. Где-то я прочел гениальную фразу, что слабые придумали законы для защиты от сильных. А ведь так оно и есть! Сама подумай: конченый наркоман убивает близкого человека, его судят, сажают в тюрьму, там кормят-поят несколько лет. Потом он выходит на свободу. Но родного человека уже не вернешь? А эта падла жива - здорова. Даже если пожизненно получит. Ну? И где справедливость? Его же, все равно, что в угол поставили! Правильно в Библии написано: око за око! А ворье? В старину им руки отрубали, а теперь – пять лет на нарах. И так – что ни возьми! Пользы, как понимаешь, ноль. Мера наказания неадекватна преступлению. Как думаешь: кто и почему настоял на отмене смертной казни? Ничего на ум не приходит? Кому выгодно такое табу? Только тому, кто реально рискует получить высшую меру. Логично? Почему – то же в штатах не запрещают электрический стул, инъекции, повешенье? Там тоже демократия! Правда, интересно? А у нас – низзя! Законников полстраны! Какая там смертная казнь! Тем более, когда все покупается и продается. Разница только в сумме. А что такое купленный судья? Или следователь? Или прокурор? Все хотят кушать. Так что все мы, немножко, исключения из правил, если задуматься…
- И ты?
- С некоторых пор я сам устанавливаю правила игры. С некоторых. Право такое имею. Когда у меня отбирали, по закону, замечу, кровью заработанные деньги, когда в дом ломились братки, рылись в моих вещах, ни милиция, ни прокуратура их после найти не смогла. Ну, приснилось мне все! Даже от фоторобота отказались. А мне посоветовали… сама понимаешь… Я это пережил. Дело прошлое. Но…
- Что? Решил мстить? Как Монте - Кристо?
- Почему мстить? Месть – это подло. Особенно когда она становится смыслом жизни. А возмездие – в самый раз! Нет, Яна, клин клином, и только! Ты же  главного не знаешь!
- Да?
- Представь себе… Деньги – это так, прелюдия. Компенсация, если хочешь. А им -  путевка на нары. Туда, где им самое место. Помнишь Жеглова? «Вор должен сидеть в тюрьме!».
- И что? Ты их посадишь?
- Я же  не Жеглов. Сами сядут. Они уже на пути туда. Скоро круг замкнется. Адвокат, спасая свою задницу, побежит к Пьеру, а тот обязательно придет туда, где я спрятал сыр. Туда, где его давно и долго ждут. И все.
- Так просто?
- Три человека рисковали своей жизнью, - напомнил Саша.
- Прости.
- Ничего, все уже позади. Все решится через день – два. Идем в комнату? Ты не замерзла?
- Саша?
- Ну?
- Чего еще я не знаю? Я же  вижу…
- Идем в дом… - поцеловал он ее в щеку и улыбнулся. Но как-то грустно.
- А Таня вернется? Когда-то же этот кошмар закончится?
- Обязательно! Соскучилась?
- Более того. Мы же, вот с таких, вместе! Скоро?
- Скоро, Яна. Ну, и что нам скажет живой классик? – вернулся Саша в комнату, где был накрыт стол, - Мы будем сегодня пить? Или, хотя бы, закусывать?
- А ты не за рулем? – хитро спросила Света.
- За рулем, - согласно кивнул он, - Но сегодня я готов заплатить самый непомерный штраф! Такой повод…
- У меня все готово! – указала рукой на стол хозяйка, - Прошу! Я так рада за Валерку… Где удобно падайте… Честно говоря, не ждала результатов так скоро… А тут – звонок! Полный абзац! До сих пор не верится… Первый контракт!
- Вот за это и выпьем! – наливал шампанское Саша, - И снова нальем! За тебя, Валера! Умница! Я в тебя верил.
- Спасибо, - затушевался Валерка, подставляя фужер под другие фужеры, - Не знаю, что и сказать в свое оправдание?
- Ура, - подсказал Саша, и выпил первым, до дна…

«Скорцени» задумчиво смотрел в окно и слушал Ройтмана. Когда тот высказался, повисла непродолжительная пауза. Хозяин кабинета тяжело вздохнул, повернулся в пухлом, кожаном кресле и положил руки в наколках перед собой на стол.
- Выходит, - произнес он медленно, - нас отымели?
- Павел Андреевич… позвольте  я…
- Отымели, не спорь. В самое пятнышко. Что и тебя ждет. Я же обещал? Вот. А я пустых обещаний не даю. Дрочи жопу, адвокат, самое время… - «Скорцени» встал из-за стола, обошел его и встал перед щуплым евреем, - Херово, сын израилев, учил тебя, учил, столько бабок вбухал, чтобы твоего сексуального маньяка - переростка от тюрьмы отмазать, и вот – благодарность. Ну, ничего, ты его заменишь, в камере.
- Павел Андреевич…
- Заменишь. И у старухи потеет проруха. Что? Сказать нечего? Что смотришь?
- Почему нечего? Я же еще и слова не сказал, по сути, Павел Андреевич…
- Да что ты! Прости… Давай, говори.
- У меня есть информация. То есть… Я знаю, где деньги.
- Ты знаешь, где деньги? – иронично переспросил «Скорцени», - Как давно? И делаешь мне нервы?
- Помните, я говорил о Фоменко?
- Ты вообще до хера говоришь! Не тяни!
- Деньги - в «Уездном» банке. В сейфе, – выдохнул Ройтман.
- А Фоменко, при чем?
- Там его ячейка. Плюс – информация.
- Вот как? Интересно. То есть, бабки под носом, приманка в бегах… Головастый перец! Ну? И что ты предлагаешь? Брать банк?
- Зачем банк? Фоменко! Он же в городе!
- Точно? От кого информация?
- Есть запись его разговора с каким-то нашим американцем. Я ее снял с его автоответчика. И там он прямо говорит, что деньги лежат в его ячейке, и на днях он привезет кейс ему в порт, что все прошло, как по нотам… Сумму назвал…
- Сходится?
- До цента…
- Короче так, адвокат, если ты уверен в том, о чем говоришь, бери ребят, снимайте его с хаты, или откуда угодно и – прямым ходом в банк! Все понял?
- А если он…
- Что - если? Слушай, зае…хал бы ты к бабушке! Никаких «если»! Он же не поц! Знает, с кем  дело имеет. По печени получит, бегом побежит. Только аккуратнее там с ним, - попросил «Скорцени», - Пока не заберешь бабки. А Фома… Ребята знают, что делать. Ступай, Ефимыч, и так столько времени трындим. А время – деньги… Мои деньги…– напомнил «Скорцени», провожая уходящего адвоката взглядом, затем перевел его за окно и глубоко вдохнул полной грудью. – Жидяра обрезанный…

Старенький Ройтман смотрелся первоклассником между громилами «Скорцени». Моськой среди слонов. Его качало от одной мысли, что он будет давать им какие-то распоряжения. Поэтому он долго молчал, разглядывая их снизу, а затем, выдавливая из себя каждое слово, тихо заговорил:
- Папа, наверное, уже всех предупредил? Куда едем, за чем?
- Базара нет…
- Не перебивай! –  недовольно брызнул он слюной, - С клиентом, как можно аккуратнее…
- Ефимыч… - показал ладонь один, типа – чего злиться?
- Ты, вообще, нормальный человек? – строго глянул он на него, - Можешь минуту спокойно послушать, что тебе говорят? Повторяю еще раз: только базар! Пока дело не сделаем, клиент должен быть, как новорожденный. Что делать после – вы знаете. Знаете?
- А то!
- После того, как я уеду! – предупредил Ефимыч, - После, а не раньше! Со мной пойдет один, - обернулся он на месте, и, приметив среди стоящих наиболее свирепое лицо, ткнул пальцем, - Ты! Остальные – за дверью. Малейшая непонятка, или намек на непонятку – бегом ко мне!
- А сколько их будет?
- Кого «их»?
- Этих, за кем едем… Стволы брать?
- Один он будет, один! Никаких стволов!
- Он что, нинзя? – хохотнул здоровяк.
- Для папы – он курочка Ряба. Понял? А ты, как раз, и будешь «нинзя»! Уяснил? Не перепутай. Можно, если упираться будет…
- Не успеет…
- Ты это брось! Если будет упираться, - повторил адвокат,  – легонько по бокам, и все! А то я вас знаю! Мы его, пока, не в морг, а в банк должны доставить! Чтобы на человека был похож! И чтобы говорил нормально. А не с синей рожей. Все ясно? Так, сейчас, - глянул он на часы, - девятый час. В половине десятого мы должны быть у его дома. Обычно, в это время он возвращается. Берем его, тихо, везем на базу, а утром – в банк. Вроде все. Кому что непонятно?
- Ты чо, грузишь, Ефимыч? Пол десятого, ясно, будем в пол десятого.
- А ты не чокай, сопляк! Понял? – выгнул коромыслом тощую грудь адвокат, - Папа всех на кукан наденет, если дело сорвется! И не смотри на меня так, не в зоопарке! Все, я пошел! Ждите в машине, буду в девять! – и гордо пошел на выход из офиса, не оборачиваясь.
Саша поднял усталые глаза на настенные часы и задумчиво опустил голову. Он понимал, что никаких двух дней у него нет. Пару часов, от силы. Game over! Адвокат был предсказуем. Наверняка он уже сидит под его домом с бригадой отмороженных. Пока они не получат деньги, чего не произойдет при любом раскладе, должна работать легенда страха и время. До утра. Звонок мобильника прервал его мысли. Встряхнув головой, он поднялся, улыбнулся Яне и вышел в прихожую.
- Да? Я! Как договорились… конечно… Что? Уже стоят?  Выезжаю, через десять - пятнадцать минут… Минут двадцать, я думаю… Да, с новостроек… Пока никого не видел… Буду… Ничего они не сделают! Уверен! Во всяком случае – до утра… Сколько вас? А не много? Ну, тебе виднее. Пасите их, пока я не приеду. Понял, пока!
- Собираться? – приподнялась со своего места Яна, едва он вошел в комнату.
- Пока нет.
- Поздно уже… - не поняла она.
- Яна, - сказал он, с трудом подбирая слова, - Ситуация изменилась… Я оставлю тебя ненадолго… то есть – сегодня ты поедешь на такси, я сейчас вызову…
- Саша? Что-то серьезное? – взяла его за запястья рук Яна и заглянула в глаза, - Я же вижу! Я поеду с тобой! – приняла она решение.
- Я поеду один, - ровным тоном возразил Саша, тоже глядя ей прямо в глаза, - Так надо.
- Кому?
- Мне. Нам. Даже лучше, что все так скоро разрешится. Мне пора.
- Саша…- поднялись Света с Валеркой, - Мы с тобой!
- Ребята, - остановил он их улыбкой, - Завтра – обязательно, а сегодня я еду один. Вы же меня знаете: сказал – отрезал! Ждите такси. Хорошо? Все, мне пора.
Друзья молчаливо стояли вокруг стола и смотрели вслед уходящему Александру.
«БМВ» Саши выскочило на проспект и остановилось на светофоре. Он достал сигарету, прикурил, глубоко затянулся и глянул в зеркало заднего вида. Новогодней гирляндой светились габариты и фары стоящих за ним машин. Он не то, чтобы сильно спешил, но хотел побыстрее добраться до дома. Столько лет он ждал этой развязки! На что жизнь уходит? На то, чтобы отмахиваться палкой от бродячих собак! Аж зло берет! Все, люди, как люди. Работают, строят планы, детей растят… А из-за этих недоносков приходится одной рукой сдерживать натиск бандитов государственных, а другой – уголовных, и при этом еще умудряться заниматься тем, что во всем мире, именуется бизнесом. То есть – одними ногами и головой. «Коронованные» в застенках хотят и на воле чувствовать себя помазанниками. Выставили обществу счет за свои не востребованные амбиции. Только вдуматься: ворье и душегубы контролируют общественно-полезную деятельность практически всех законопослушных граждан! Тех самых, за счет которых и в местах лишения свободы их кормят и поят! Патологическая онкология общества! Ничего не создающие материального претендуют на его львиную долю! Ну? И о какой «справедливости» может идти речь? Право сильного? Чем не естественный отбор в действии? Ничего себе «романтика с большой дороги»! Мигнул желтый. Нога поймала акселлератор, и машина понеслась вперед. Еще минут пять. Его догнал джип, но притормозил и пошел сзади. «Ведут…», - подумал Саша, и внезапно посерьезнел - «От новостроек? Боже мой! Там же ребята…Хотя… Там их уже не должно быть. Ну-ну… Покатаемся…». «БМВ» свернуло во дворы. Саша сразу же заметил у своего подъезда машину «скорой» и джип с черными стеклами чуть поодаль. Припарковался, Заглушил мотор. Дверца джипа приоткрылась, но никто не выходил, только струйка сизого дыма змейкой поползла вверх. Саша глянул на «скорую», улыбнулся, и уверенно вылез из салона. «Начнем?», - подумал он и шагнул в сторону темного подъезда…

Пьер шлепнул ладонью по голой заднице девицу и та, поправив волосы рукой, оторвалась от своего занятия оральным сексом. Подняв томный взгляд на Пьера, она отерла влажные губы, и присела рядом с ним. Мыслями он был где-то далеко. Повернувшись на боку, он приподнялся на локте, налил себе виски, отпил маленький глоток и поставил стакан на место. Звериное чутье подсказывало ему, что все далеко не спокойно. Но что? Внешне все тихо. Почему не звонит Ройтман? «Что, до сих пор не появился этот … как его?». Пьер тяжело вздохнул и, чтобы как-то отвлечься, обхватил девицу за тонкую шею и пригнул голову к своему животу. Та, покорно, сомкнула опухшие губы со следами стертой помады вокруг его обмякшего члена. Пьер слегка выгнулся в спине, издал подобие мычания, и погладил ее по русой голове… Часы на стене показывали четверть десятого.

Как только Сашина нога ступила на крыльцо подъезда, из джипа показалась пара ног, и, тут же, резко распахнулась дверца «скорой». Джип мгновенно окружили люди в масках. Стриженые бойцы Пьера вылетали плашмя на асфальт, так и не поняв: что происходит? Все это заняло меньше минуты. Саша обернулся на шум и, заметив среди ОМОНовцев знакомую фигуру с автоматом, подошел и протянул руку:
- Привет!
- Здорово! – пожал ее крепыш в маске, - Всех в машину! – дал он команду, - Пакуйте! -  указав стволом автомата – кого именно, - Взять то взяли…
- Ты о чем? – не понял его тревогу Саша.
- Что мы им предъявим? Они чистые! Мало чего они тут оказались! Мотор заглох! Ствол, на всякий случай, я прихватил, - похлопал он себя по карману, - Можно, конечно, старого пердуна потрусить, на предмет их ожидалки, - кивнул он на адвоката, которого паковали в «скорую», - Пока очко с копейку.
- Вот его, - серьезно сказал Саша, - В первую очередь! Но осторожно. Это адвокат, законы знает. Главное, не сыграть ему на руку. Жми его, Толик! Пока горячий. Кто послал? За чем? Что я тебя учу! И, как - бы, между прочим, скажи ему, мол,  Андреевич уже дал показания. Иначе, как бы его взяли? Правильно? Он будет настаивать на встрече с ним, чтобы убедиться – все так и есть, но ты скажи, что до очной ставки… Возьмите на понт, что Андреевич уже все на него списал. Давай, Толян!
- На хера такие цирки? Материала – выше крыши! Особенно по последней сделке Пьера. Одни оффшоры чего стоят, а бюджетные бабки, черный нал? Кстати, а где капуста? Не потратил?
- Не успел, - улыбнулся Саша, - Но очень хотелось. Да, насчет Влада…
- А что Влад?
- Вроде как статья о мошенничестве? В особо крупных?
- Мы же решили: Влад – часть оперативной разработки! Он – потерпевший.
- То есть, все чисто?
- Показания даст и все. Как свидетель.
- Это мы переживем. Сейчас куда?
- За папой, куда… Там у него телка, татуировки жопой гладит, балдеет мерин.
- И глазки заблестели…
- У кого? У меня? Пошел ты… Я свою Ксюху ни на кого не променяю! А ты? Долго еще будешь сам?
- А я уже не сам.
- Иди ты! Правда?
- И ничего, кроме правды… Знаешь, сам не думал, что все так выйдет.
- На оливье позовешь? – протянул на прощание руку Анатолий.
- Обязательно! – пожал ее Александр, - С этим, - кивок на машину, - разберемся…
- Разберемся, - уже на ходу заверил опер, - Я этому херу, его корону, сапогом собью!
- Не промахнись, - попросил Саша.
- Будь уверен! – опер влез в салон «скорой», задвинул дверцу, и машина медленно выехала со двора. Саша поднял голову на окна, но любопытных глаз не увидел. Посторонний шум за окнами стал символом опасности. Поэтому, стрельба, крики, звон стекла во дворе гнали жильцов от окон, а не наоборот. Не то время! Боятся люди. А уж если в подъезде крик, и, не дай Бог, к вам в двери будут звонить… Помощи ждать неоткуда. И каждый спрятан за стенами своей крепости равнодушия…

Титры: «Прошел месяц»

Июль. Лето в самом разгаре. Дела на фирме Саши вновь пошли в гору. Но, учитывая прошлый печальный опыт, он доверяет свои финансы банкам заморским, а тут, только оборотные средства. Так спокойнее. Где гарантия, что не объявится новый «Пьер», или еще какой упырь, расписанный в тату под Хохлому? Свято место… Тем более, что ситуация в стране располагает к подобному. Однако, после ареста Пьера и сподвижников, город жил спокойно. Внешне спокойно. Сферу влияния законника поделили две группировки, но тревожить Сашу пока не решались. Ждали подходящего момента. И он ждал. Находчиво встав под «крышу» СБУ. Там посерьезнее ребята. Он им оргтехнику спонсорскую подогнал, машину, оздоровительный пансионат содержал в доле с ними же. Реально и безопасно. Таким образом, можно делиться. Хоть знаешь, что деньги не на общак воровской пошли! Еще не хватало! Обменивались телефонными звонками и просьбами. Реальными и выполнимыми. Так и жили дружно. А здоровье Саши пошатнулось. Как - то, среди ночи, он странно захрипел, вроде воздухом подавился. Яна включила лампу на столике у кровати, растормошила его сонного, и заметила, что он прямо белый весь! Испугалась – не передать!
- Саша! – склонилась она над ним в постели, - Ты меня слышишь? Открой глаза! Тебе плохо? – глаза он приоткрыл, но они были какие-то стеклянные. И Яна вызвала «скорую». – Что с ним? – встревожено, спросила она доктора.
- Трудно сказать. Нужно сделать анализы, тесты. Но…
- Что?
- На первый взгляд, что-то с секрецией. Он не жаловался на печень, на боли в суставах?
- Никогда.
- Странно. Очень похоже… Нужно везти его в клинику, - сказал врач, -  Чем скорее, тем лучше. Вы ему кто?
- Я? Я его…
- Понятно, - сложил чемоданчик врач, - Собирайтесь, поедем с нами. Везем во вторую! – сказал он санитару, - страшного, пока, ничего, - успокоил он Яну, - С ним это впервые?
- Что?
- Приступ?
- Приступ? – повторила Яна, - Да… Никогда не было…
- Это уже лучше… Да не волнуйтесь вы так! Вылечим! Вы собрались? Поехали! – Саша широко раскинул руки по плечам санитаров и еле перебирал ногами, пока спускались вниз по лестнице, шли к машине. Яна придерживала его в спину дрожащей ладошкой и повторяла бессвязно: - Саша… как же… Саша… - теперь для нее начался совсем другой отсчет времени. К чему она не была готова.

Титры: «Отголосок вещего сна»

Виктор Павлович даже привстал со своего места от неожиданности, когда в его кабинет заглянул представительного вида негр с тоненьким кейсом в руке.
- Вы… ко мне? – выпрямился он окончательно над столом. – Чем могу?
- Моя фамилия Дерк, - представился посетитель и протянул вместо руки свою визитку, - Адвокатская коллегия Соединенных Штатов! – говорил он с небольшим акцентом, но четко, - Вы позволите присесть?
- Да-да…конечно…
- Спасибо, - присел негр перед массивным директорским столом и открыл на коленях кейс, - Мы разыскиваем госпожу Гранову. Она здесь работает?
- А что она натворила? – присел в кресло Палыч, - Здесь, здесь она работает…
- Ее можно увидеть?
- Она будет после обеда, - виновато развел руки Палыч, - Обстоятельства…семейные…
- Понимаю. В котором часу у вас обед?
- Собственно, он уже заканчивается… Вы почти вовремя… - глянул он на часы. – Кофе? Покрепче?
- Спасибо, я только что обедал. Вы позволите ее обождать здесь? – прикрыл кейс негр.
- Безусловно, господин…э-э…
- Дерк! – подсказал негр, - Благодарю вас.
Несколько минут сидели в полной тишине, не считая дроби пальцами по кейсу.
- Вы прямо из штатов? – нарушил тишину Палыч.
- Да, утром прилетел в Борисполь. Но не из штатов, из Франкфурта. Были дела там.
- Быстро добрались.
- Получилось, - согласно кивнул негр.
- А вы… адвокат, какого профиля?
- Не совсем понял?
- Таня… Гранова, зачем вам понадобилась? Не секрет? Я же ее начальник… Поймите меня правильно, пожалуйста…
- Я понимаю. Нет никаких секретов, господин…
- Зубков!
- Господин Зубков… Мы разыскиваем госпожу Гранову по просьбе ее близких родственников.
- В штатах?
- Да, в штатах. Речь идет о ее доле в завещании родственницы госпожи Грановой.
- То есть… она… эта родственница, - поднял он глаза на потолок.
- К сожалению, - вздохнул адвокат, - Необходимо соблюсти определенные формальности.
- Понимаю. Но это точно она? Вы не перепутали? Как вы нас нашли?
- Это было несложно, - улыбнулся негр, - Адрес ее семья не меняла уже лет сорок. Ну, а где она работает, сами понимаете, узнать еще проще. Мы встречались с ее матерью, два часа назад.
- Вон оно что… Значит, ошибка исключена? И много ей причитается? Простите за нескромный вопрос…
- Информация конфиденциальная.
- Простите… Просто любопытство. Так, - вновь глянул он на настенные часы, - Пора бы ей уже быть… Я вас оставлю ненадолго? Дела… работа…
- Конечно, пожалуйста…
Яна рассчиталась с таксистом и потянула на себя стеклянную дверь офиса, столкнувшись с Зубковым.
- О! – странно отреагировал он, - Как раз во время. А я уже вышел тебя встречать. Как Саша?
- Немного лучше. Я не опоздала?
- Я же говорю: самое время! Пойдем ко мне! Там к тебе пришли.
- Кто?
- Увидишь.
- Вы неисправимы, Виктор Павлович… Человек-загадка, - шла за ним Яна.
- Это я загадка? Уж кто бы говорил! У тебя что, были родственники в штатах?
- Где? – остановилась Яна.
- В Америке, где! Там тебя негр ждет, адвокат. Идем, он все расскажет. Проходи… - распахнул он двери кабинета, - Вот, господин Дерк, это и есть госпожа Гранова! Я оставлю вас наедине…
- Спасибо, - поднялся из кресла негр, - Моя фамилия Дерк, - вновь отрекомендовался он, - Я представляю интересы Алисии Легран.
- Но я… не знаю…
- Понимаю ваше смущение, госпожа Гранова, - прикрыл за ней двери заморский адвокат, - ее настоящая фамилия Леся Гранова. Она ваша родственница по материнской линии. К сожалению, госпожа Алисия, скончалась неделю назад. Примите мои соболезнования. В своем завещании, госпожа Легран завещала третью часть своего состояния вам. Остальные две – своему сыну Дональду и сестре Патрисии.
- У меня есть брат? Во, блин… простите!
- Ничего. Двоюродный, - продолжил адвокат, -  Он, кстати, тоже был удивлен, когда услышал о вас. Даже обещал приехать к вам. Вот его телефон в Чикаго, - протянул листок бумаги адвокат, - Если захотите, можете ему позвонить. К сожалению, он совсем не говорит по-русски… Вы знаете английский?
- Я немецкий учила, в школе… Кто же знал…
- Печально. Ну, да ладно. Если вы не против, перейдем к делу, госпожа Гранова? - негр выложил перед ней какие-то бланки с печатями.
- Это что?
- Формальности. Ваше письменное подтверждение, что вы ознакомлены с содержанием завещания… Сейчас я вам его переведу…
- Не надо, я вам верю, - остановила его Яна.
- Так положено, - не согласился адвокат, - У меня определенные полномочия… Это недолго, уверяю вас. Значит так… - читал он скоро, четко, монотонно, - «…будут находиться  до особых распоряжений владельца на персональном депозитном банковском счете, и могут быть востребованы к  получению в любое удобное для владельца время… », - он положил прочитанное перед Яной, - Все понятно? Эти цифры, - указал он пальцем на ряд цифр, - Номер вашего счета в «Бэнк оф Эмерика». Вот тут, - указал он рядом, - Необходимо поставить вашу подпись. Ее занесут в банк памяти компьютера, и никто, кроме вас, не сможет получить с этого счета не пенса! Номер счета, желательно, выучить наизусть. Один экземпляр я оставляю вам. Поздравляю вас, госпожа Гранова! Вы теперь очень состоятельная женщина! Даже по нашим меркам.
- Спасибо, - Яна тупо смотрела на форматные листы в синих печатях, на свою куцую подпись, на улыбку негра… Что происходит? Она была в замешательстве. Откуда? Какие родственники? Где они были всю ее жизнь?
- Вы меня не проводите? – попросил адвокат, чем вернул ее в реальность. – Мне уже пора в аэропорт. Самолет через полтора часа. Как у нас говорят: гуд лак!
- А?
- Желаю счастья! – улыбнулся негр, - У вас проблемы? – снял он с лица улыбку.
- Вроде того. Муж болеет.
- Это плохо. Что-то серьезное? Может, помощь нужна? Теперь мы можем поместить его в лучшую клинику. Можно в Швейцарии, можно – в Англии. Если вы мне поручите…
- Ну что вы… - вяло отмахнулась Яна, - Сами справимся. Спасибо за участие, господин…
- Дерк!
- Господин Дерк, - придержала двери Яна, - О какой сумме идет речь? Извините, я сразу не спросила…
- Восемь с половиной.
- Тысяч?
- Миллионов! – неподдельно удивился Дерк, - Восемь с половиной миллионов долларов США, госпожа Гранова! Примите еще раз мое искреннее сочувствие, и, простите, может это прозвучит кощунственно, поздравления! Если угодно, я смогу оказать вам юридическую помощь прямо из Чикаго. Все, что вам будет нужно - связаться со мной, но это все нюансы. Вот моя визитная карточка! Можете звонить мне в любое время. Буду рад!
- Спасибо, - Яна шла чуть впереди негра, под удивленные и завистливые взгляды сотрудников. Как же! Миллионы на голову упали! Что еще они могут подумать? Слухи словно тараканы расползаются. Услышат на копейку, развезут на десять. Что поделать – психология нищих: дуракам счастье! С такими деньгами люди становятся нечеловеческого роста, выше всего: злыдней, обстоятельств, цен, долгого разрешения любых житейских проблем - всего, что измеряется деньгами. А ими измеряется все, кроме сострадания и порядочности. Они становятся другими людьми против своей воли, исключительно по велению судьбы и случая! А, всего-то – закон сохранения энергии. Элементарная физика! Причуды материального мира. Как подметил Наполеон Хилл: «Для того чтобы стремиться вверх, хотеть изобилия и процветания, требуется не больше сил, чем для того, чтобы смириться с нищетой и бедностью». Вот о чем нужно всегда помнить!
- Займешь пару миллионов, до получки? – простецки пошутил Палыч, когда Яна вернулась в приемную, - Слабо?
- Запросто! – так же ответила Яна, - Но лучше, мне кажется, купить на эти деньги фирму.
- Зачем тебе эта головная боль, Яна?
- Это второе, о чем я подумала. А зачем вам столько денег, Виктор Павлович?
- Так тебе и скажи, зачем… Надо. Планы, как у Гитлера.
- Он плохо кончил, - напомнила историю Яна, - А я вам зла не желаю.
- А если серьезно? Что думаешь делать?
- Жить.
- Ну, это понятно. Есть на что.
- Нормально жить, - уточнила она, - Как и должны жить люди. Неважно, в какой стране.
- Тут ты права, - вздохнул начальник, - Хоть это и полная утопия. Общество равных возможностей, как и линия горизонта. Бежишь к нему, бежишь, а все добежать не можешь. Всю жизнь стремишься его достичь, а под конец понимаешь: суета сует, как сказал дедушка Экклезиаст. Но приятно, когда жизнь дает тебе шанс. Я за тебя рад.
- Спасибо.
- Да не за что. На свадьбу позовешь? Как там Санек, кстати?
- Теперь я его даже из преисподней вытащу! Сколько бы это не стоило. Виктор Павлович, если я… можно?
- Беги, конечно! Привет передавай! Ты это… работать еще будешь?
- А как же! Аванс в понедельник! – пошутила Яна, - Так я могу идти?
- Ты еще здесь? – улыбнулся Палыч, - Беги, Яна. Ты нужнее Сане. Справимся. Может вызвать такси?
- Доберусь. Спасибо. Завтра – как обычно, - остановилась она в дверях приемной, - Я еще работаю, - напомнила Яна и быстро вышла на лестницу.
- Конечно, - уже вслед сказал начальник, - Кто спорит? – и, повернувшись на сотрудников, закончил: - Ну, что стоим? Тоже наследство получили? Арбейтет, господа, рабочий день еще не кончился. Я не понял: Сирман появится на рабочем месте хотя бы в этом месяце? Где он, кстати?
- В командировке.
- Свяжитесь с ним, пусть мне перезвонит, - дал он распоряжение заместителю, - И сводку по последней сделке – на стол!

Этой ночью Яна решила остаться в больнице, сменила молоденькую сиделку. Саша, все еще, был без сознания. Она сидела рядом с кроватью и смотрела на него. Столько событий за последние несколько дней – в голове не укладывается! Наследство, Сашина болезнь… Тут бы впору планы строить. Незаметно для себя она задремала. Нет, сниться ей ничего не снилось, но чуткий слух уловил шум движения в палате. Яна открыла глаза и увидела молоденькую сестричку, которая пришла сменить постель у двери.
- Извините, я вас разбудила?
- Нет, все в порядке, я не спала, - выпрямила плечи Яна.
- Как он?
- Так же, - глянула на Сашу Яна, - Спит и спит. Как спящая царевна…- улыбки не вышло.
- Ничего, сон – это здоровье, - подбодрила медсестра, - Все будет хорошо.
- Надеюсь. Вы сегодня дежурите?
- Да. Что-нибудь нужно?
- Пока нет, так спросила. Вас как зовут?
- Лена.
- А меня – Яна. У вас, случайно, чайника нет?
- Есть, только что  закипел. Сделать чайку?
- У меня пакетик кофе, взбодриться, - достала из сумочки пакетик кофе Яна и протянула его девушке, - Можно будет сделать чашечку?
- Конечно, какие проблемы? Сколько сахара?
- Две, если можно…
- Я сейчас, - взяла пакет медсестра и вышла из палаты. Яна проводила ее взглядом и перевела его на Сашу. Он шевельнул губами, и Яна склонилась к нему.
- Саша, - тихо сказала она, - Ты меня слышишь? – но он не среагировал на голос. – Мы тебя вылечим, обязательно! – пообещала она, - Знаешь, какие мы с тобой богачи? – осторожно поправила подушку Яна, - Теперь не пропадем. Вот только в себя приди.
За окном пошел мелкий дождь. Бесшумно. Яна подошла к окну, прикрыла форточку. И, задумчиво глядя на сереющее небо, подумала вслух:
- Только приди в себя…

Титры: «Неделей позже…»

Яну потянуло на солененькое. Пришла пора. Так некстати. Непривычные доселе ощущения поначалу ее раздражали. Хотя чувствовала она себя неплохо. Но вот эти поклоны унитазу… Ладно дома, а на улице? Поэтому старалась больше находиться в квартире. А в больницу – вызывала такси. Состояние Саши начало стабилизироваться. Он уже приходил в себя, ненадолго, но это прогресс! Надежда! Поговорить, правда, у них не получалось. Только Яна поймает момент его пробуждения, воздуха в легкие наберет, а он опять глаза закрывает. Так и беседовала с ним спящим, в надежде, что он ее слышит. Дежурить больше не оставалась. Платила сиделке и все. С работой  тоже пока решила повременить, а Палыч - не дурак, все понял, за свой счет отпустил на месяц. До выздоровления Саши Яна решила сделать ему, точнее – обоим, небольшой подарок: купить квартиру. Надо же тратить деньги! Сняла со счета необходимую сумму, присмотрела квартиру в девятиэтажке. Взяла и купила. Там сделали косметический ремонт, провела телефон, купила мебель, холодильник, микроволновку, телевизор и перебралась, как говорится, к себе. Столько лет мечтала… Одной ей было хорошо, но непривычно как-то. Тихо, спокойно, живи и радуйся! Сколько человеку для счастья надо! Позванивала в больницу, а оттуда звонили ей, чтобы лишний раз не мотаться… Вечером, по телевизору, показали репортаж о недавнем судебном процессе. На экране мелькнуло лицо Влада. Яна взяла в руки дистанционку, сделал звук погромче. В общем, говорилось о том, что некий Петр Андреевич, используя свое криминальное влияние, занимался не совсем благовидными делами в городе, список которых не стали даже перечислять. Просто сказали, что он, путем подкупа и шантажа должностных лиц, занял место второго заместителя городского головы по финансам. А фактически руководил из своего кабинета индустриальным центром. Его деятельностью занимались КРУ, налоговая, СБУ, ОБЭП. Материала собрали столько, что можно было его не то, что четвертовать, на атомы распылить! Мэра, понятно, попросили погулять, «по собственному желанию», провели чистку рядов, а сам Петр Андреевич, согласно приговору суда, поехал на двенадцать лет строгого режима. В принципе правильно: чем рубить щупальца, проще начинать  с головы. Пользы больше. Но это случай единичный, к сожалению. Все равно в городе остались его «метастазы» - коррумпированные чиновники, авторитеты всякие мутные, которые и имя собственное последний раз от матери в детстве слышали. По кликухам общались с окружающим миром и себе подобными. Нет, понятно, тоже люди, чего в жизни не бывает! Но когда они, эти «братаны», строят мир «по понятиям», извините, стены темницы по ту сторону нормальной жизни, и большинство считает, что живет на воле, по законам свободы и справедливости. Пусть даже и условной. Им, этот «блатной базар», как-то даже оскорбителен. Влад проходил по делу, как свидетель, потерпевшая сторона. Его фирма попала под финансовое давление определенных криминальных структур, но он обратился в органы, и те провели соответствующую работу, в результате которой все стало на свои места. «Получается», - подумала Яна, - «Таня уже вернулась? Надо ей позвонить». Что и сделала не откладывая. Трубку сняла Таня. Никакого удивления, только чувствуется напряженность и усталость в голосе.
- А я к тебе заезжала, - сказала она, - Днем. Так ты теперь богатая? Можно поздравить?
- Сама не верю, - призналась Яна, - Представляешь: прихожу на работу, а там – негр!
- Настоящий?
- Фиолетовый, как чернила для второго класса!
- Ну? И что он?
- Короче, в штатах жила какая-то моя тетка… - и Яна пересказала подруге последние события, - Ну, а ты, как? Видела Влада по телику…
- Я тоже смотрела. Мрак, правда? До сих пор телепает…
- Я думаю… Столько пережить. Влад дома?
- Ясное дело. Звонил, скоро будет. Боюсь я за него.
- А что?
- Этого хера посадили, но тут же его кореша остались… Ходи и оглядывайся.
- Это да. Хотя, зачем? Сама подумай: папу закрыли, а новый, так вы ему даже услугу оказали – трон освободили! Так же? Чего бояться?
- Ты права. Все равно, знаешь, страшно.
- Представляю. А где вы были все это время?
- В Австралии. Недалеко от Сиднея.
- Классно?
- Не то слово, Янка! Вот если хочешь посмотреть, как надо нормально жить – туда! До сих пор не могу отойти от впечатлений. Куда не поткнись – все для людей! Аж зло берет за наш срач! Ты понимаешь, там люди себе мозги не засирают: хватит денег – не хватит. Просто живут. Как люди, понятно. На работе им платят нормально, цены, конечно, всякие, но им хватает на все, прикинь! Мы жили у Сашиных друзей, такие классные ребята! У них фирма своя, продуктовая.
- Ну, еще бы…
- Что - еще бы? Знаешь, как пашут? Но и имеют за это. Налоги, другая фигня – мелочь! Не наша монголо-татарская дань! Пацаны давно дома трехэтажные свои имеют, машины, все, понимаешь? Ой, не хочу расстраиваться… Как Саня? Извини, сразу не спросила.
- Пока плохо. Давно вернулись?
- Дня четыре. Как нам позвонили, что тут все улеглось… Сама понимаешь, позвонить сразу…
- Понятно. Может, встретимся? А давай ко мне? Танюха? Посмотришь, как я устроилась… Давай?
- Когда? Сегодня?
- А что? Не получится?
- Почему? Влад вернется, посмотрим. Ты из дома звонишь?
- Да. Запиши номер! – Яна продиктовала цифры, - Перезвони! Я буду дома. Ну, может, в магазин выйду. На автоответчик наговори тогда, если что… Хорошо?
- Я позвоню.
- Ну, пока! До встречи! Буду ждать! С Владом приезжайте!
- Ладно, пока! – закончила разговор подруга и положила трубку.

Титры: «Почти месяц спустя…»

Тяжелая железная дверь комнаты для свиданий противно завыла, и в проеме Пьер увидел своего адвоката. Тот щурился с непривычки, всматриваясь в мрачную комнату; вошел, слегка повернул голову на сопровождающего его офицера и тот, понятливо кивнул, закрыл двери. Сто баксов. Рыночная экономика в действии.
- Не скажу, что день добрый, - положил он на стол дипломат и улыбнулся, - Но рад тебя видеть в  здравии!
- Ты свои хиханьки для ****ей оставь, - недовольно ответил Пьер, - Есть новости? С чем приехал? Давай сразу к делу, Серый!
- Как скажешь, - присел к столу Сергей Фурсенко, адвокат по уголовным делам, - Но дела все херовые, Андреевич…
- Это я и без тебя знаю. Просвет есть? Привез бабки?
- Как просил, - передал из кармана конверт адвокат, - Пять штук. Хватит?
- Хватит. Что с апелляцией?
- Пошла вместе с конвертом. В Генеральную. Там наш человек. Придется подождать, Андреевич…
- Как долго?
- Точно не скажу. Пару месяцев. Может – больше.
- Серый… - перегнулся через стол Пьер, злобно скрипнув зубами, и перешел на шепот, - Месяц! Ты понял? Месяц! Бабки у тебя есть. Как хочешь. Больше ждать не буду. Ты меня понял? – и вернулся в исходное состояние, - Давай сигарету!
- Я бросил, ты что, забыл? Чего ты злишься? Ребята и так делают все возможное, чтобы тебя поскорее вытащить отсюда!
- Вот именно – возможное! – разозлился Пьер, - Значит, невозможное делайте! Чего, для нас, не существует! За наш общак Швейцарию купить можно! А ты тут клоуна строишь: месяц, больше… Короче, вытаскивай меня и весь базар! Маляву передашь.
- Кому?
- Прокурору. Областному. Помнишь? Ну, квасили с телками в сауне?
- Суслик этот? Что был голый в галстуке?
- Помнишь. И на словах скажи: я просил, чтобы он навел справки, запомни: Александр Фоменко… Он знает, что делать.
- И я знаю, - спрятал записку в кармане куртки Серый.
- Что?
- Фоменко этот, под гэбэшниками стоит!
- Точно? Проверяли? Сам откуда знаешь?
- У него капуста  поперла, мы инкассаторов послали, за доляхой, ну, он набрал номер и все.
- Что – все?
- Без вариантов! Там Глухов, полковник этот, Васюков… Замочат, в натуре! Помнишь, как Валек наскочил на гэбэшную кормушку? Раскатали КАМАЗом! Храни Господь с ними дела иметь! Ты что?!
- Везучий, сука…  Второй раз соскользнул. Может его…
- Щас! Я что, идиот? Я его и во сне встречу – поздороваюсь… И ты забудь. До поры - до времени. Мешок, он тоже прохудится, когда-нибудь… Тогда и поговорим. А пока… Вот нет его, и все!
- Уговорил. А теперь, вот что… дай бумажку! И ручку. Пока есть время, - Пьер черкнул несколько слов, - С этих счетов… все… на депозит… в Гамбург… Срочно. Электронкой. Как сделаешь – поздравь меня.
- С чем?
- С днем рождения!
- Так у тебя же…
- Серый…
- А-а… Понял. Отобью телеграмму. Тебе сколько стукнет?
- Пиши – полста пять. Так, теперь запомни, или запиши: обслугу мою здесь прикормите по высшему разряду. Достаньте адреса домашние, проведайте всех, вплоть до «кума». Накормите досыта, не обеднеем. Чтобы я парился нормально, пока ты чухаться будешь.
- Сделаем.
- Настю пришли на выходные. Не улыбайся, мне надо слить горячую воду. Одиночку с нормальной кроватью. Что еще? «Мальборо» не забудь, блоков пять, пока хватит… И, главное: у тебя один месяц! Время пошло.
- Тогда  и я пошел, - встал из-за стола Серый, - Не возражаешь? До города час пилить. Самолет – в пол одиннадцатого, прикинь… Придется в кабаке сидеть целый вечер…
- Еще скриви рожу, для правдивости! В кабаке ему тошно… Ладно, топай, Серый! И я пойду. Все запомнил?
- Как магнитофон.
- Вот и крути отсюда! Телеграмму жду на выходные, - протянул на прощание руку Пьер.
- Заметано, - пожал ее Серый, но его взгляд насторожил Пьера. Слишком хорошо он знал адвоката. Глазки у того блестели аккурат перед белыми тапочками. Но может это свет такой здесь? Кто рискнет поднять на него руку? Так подумал Пьер, выпуская холодную, как рыбу, руку из своей. Но взгляд запомнил. И был настороже.

Титры: «Клинический роман»

Это только кажется, что время тянется, как резиновое. Будьте уверены – так летит, что аж  дух захватывает! Ну, сами посудите, если человеческая жизнь, по галактическим меркам равняется, только вдумайтесь – секунде! Раз - и. Был и нету! А мы тут считаем: год прошел, два… Так и Яна, казалось бы, только забеременела, а тут уже полгода, как и нет. Летит время. В консультации ей посоветовали лечь на сохранение, опасались, тяжело переносила беременность. Она согласилась. Материнские инстинкты настолько сильные, что в такой ситуации выбор, как правило, один – ребенок. Кукушек не считаю. В смысле тех, кто «залетел» по кайфу, а ребенок им и до того не был нужен. Потрахалась и скинула в роддоме, чего получилось в результате. Или, чего хуже, подкидывает на чужой порог или в мусорник. Твари редкие, иначе не назвать таких «мам». В жизни все бывает, все мы люди, но выбросить свое дитя на помойку… Разве такую можно назвать человеком? Животные такого не делают! Так то ж твари бессловесные! А тут… Вроде человеком родилась. Сука. И все. Ну да ладно. Короче, сразу после посещения врача, Яна позвонила Тане, и они вместе с Владом приехали к ней, она собрала вещи, и ребята отвезли ее в больницу. Частная клиника с мудреным названием: «Центр репродуктивной медицины». За бабулеты, понятно. Было за что платить: к машине кресло выкатили, усадили, повезли в здание; палата на одного, с телевизором и прочими прибамбасами. «Хилтон»! Пять звездочек!  С фитобаром и молочным рестораном. Яна провела ребят до порога клиники.
- Держись, - попросила ее Таня, - Три месяца – тьфу! Не заметишь, как пролетят. Главное, не волнуйся. Все, кроме триппера – от нервов. Если лекарства, какие надо будут…
- Да что я, не куплю? – улыбнулась Яна.
- Все время забываю, что ты у нас наследница! Ну и что? Не дергайся. Мобила есть, чуть что – набрала… У Владика, вон, все фармацевты знакомые. Обещаешь?
- Что? Не волноваться? Совсем не волноваться не получится. Ты же знаешь…
- А ты попробуй. Пойми, что суждено – тому и быть! Будешь ты сердце рвать, или нет. Саня поправится, у меня чуйка хорошая. Давно у него была?
- Вчера. То лучше, то хуже. Может и правда, позвонить негру этому? Ну что это за лекари? Полгода лечат, а все на месте! А так, в Англию перевезу, или в Швейцарию… Не знаю, что делать… - вздохнула Яна, - Но так, тоже не дело. И плачу нормально, даже больше, чем просят. А результата – ноль. Такое впечатление, что они просто бабки качают и все. Как и везде у нас. Успокаивают, как дурочку: мы анализы сделали, мы в попку заглянули, мочу понюхали – будет жить.
- Я анекдот вспомнила! Больной спрашивает врача после операции: «Доктор, я буду жить?», а тот ему: «Будете, конечно! Но херово-о-о…». Да, Янка, что ни возьми – где живешь, то и жнешь. А негру можешь позвонить, что он скажет? Может, посоветует чего? Он же местный, как-никак. Чем на методы наших шаманов надеяться, лучше, конечно, не рисковать. Не замерзла? Что-то дрожишь. Может, пойдешь уже? Давай, а мы к Сане заскочим. Узнаем, как он? И тебе перезвоним. Чтоб не волновалась. Топай, давай, прохладно. Ты поняла? Чтобы я этого выражения лица больше не видела! Вот это свое изображение «Не влезай - убьет» - забудь! Думай о ребенке. Ну, все, иди…
- Спасибо вам…
- Ага, и поклон отвесь в пояс… Иди, холодно! Я сама замерзать начала. Мы позвоним! Где-то через час. Не будешь еще спать? Влад?
- Что? – отозвался тот.
- Уходим, что. Хоть обними подругу… Шучу! Он последнее время только думает, совсем говорить разучился…
- Кто?
- Ты, кто! Сама с собой беседую днями. Ну, скажи: ма-ма… - пошутила Таня, - Вот видишь – не хочет. Ладно, пошли мы. И ты – иди. Держись, Янка! Нам бы ночь продержаться, да день простоять, как говорил Кибальчиш. Поехали, Владик! Пока, подруга!
- Пока.
Яна смотрела через толстое стекло двери, как отъезжает машина, затем неспешно пошла к себе в палату. Включила телевизор, прилегла и задремала, согревшись под теплым одеялом…
Сиделка Саши отложила в сторону журнал, посмотрела на больного с подозрением. Ей показалось, что он не дышит, хотя  зеленая змейка на экране продолжала извиваться туда-сюда. Она склонилась над ним и уловила щекой еле заметное теплое дыхание, успокоилась.
- Порядок? – заглянула дежурная сестра.
- Да… Вот, показалось… Все в порядке.
- Физраствор заканчивается, - проверила она капельницу, - А ты говоришь: в порядке. Поменяй, пожалуйста, бутылочку. Температуру меряла?
- Полчаса назад. Тридцать семь.
- Сейчас померяй! Тридцать семь это плохо. Схожу за шприцем, - сказала дежурная сестра и вышла из палаты. Сиделка промеряла температуру еще раз, но показания остались те же. – Ну? – вернулась сестра, - Сколько?
- Так же.
- Закати рукав… Придержи  руку… - попросила ее сестра, -  Вот… должно помочь… - вынула она тонкую иглу из руки, - Через час еще померяй, и, если ничего не изменится – зови меня! Там к нему пришли, можешь пока отдохнуть минут двадцать. Но далеко не уходи.
- Я в буфет спущусь…
- Сходи, - согласно кивнула дежурная сестра, - Но – недолго!
- Можно? – в палату заглянула Таня, - Заходи, Влад… Как он?
- Температурит, - ответила сестра, - Страшного ничего, но…
- Что? Может, лекарства нужны? – тихо спросил Влад.
- Пока все есть. Так обычно проходит криз. Но он держит стабильный температурный показатель.
- Сбить не получается? – спросила Таня.
- Терморегуляция, в его состоянии, противопоказана. Стараемся стабилизировать до нормального уровня и все.
- Вам виднее. Никитин был?
- Профессор? Был.
- И что? – спросила Таня, обойдя койку.
- Сказал, что для волнений, пока, повода нет. А! Он просил вас позвонить ему. Завтра.
- Именно нас? Что-то надо?
- Близких. Зачем – не объяснял, - ответила сестра, - Просто просил передать…
- Понятно. Ладно, Влад, - вздохнула Таня, - Будем идти. Вы, если что…
- Не сомневайтесь! – заверила сестра, - Сразу вам. Успела? – спросила она молоденькую сиделку, что появилась в дверях.
- Там уже закрыто…
- Я поставлю чайник, не волнуйся. Тебе чай? Кофе? Ладно, обожди пару минут… Форточку можно прикрыть, - сказала сестра сиделке, - До утра… Пойдемте, я проведу вас.

Титры: «Черная метка для Пьера»

Пьер стоял с открытым ртом перед Серым. Его словно колом огрели по спине.
- Когда? – выдавил он, - Когда заморозили счета?
- Я думал, ты в курсе… Как тебя взяли на хате, тогда, с Настей…
- И ты только теперь об этом говоришь? Ты понимаешь, что это значит?
- Юридически – вышка. Но ее отменили. Ты присядь, еще не все, - попросил Серый, - В Генеральной была чистка, короче - нет там уже нашего человека. Пока, во всяком случае.
- И сколько будет длиться это «пока»? – спросил Пьер, - Всю оставшуюся жизнь? Хорошая перспектива. Другими словами: ни хера мне не светит?
- Ты стал пессимистом, - заметил Серый, - Стареешь. Я же не сказал, что все так херово?
- Не тяни, ладно?
- Я скажу тебе кое-что, а ты подумай. Мы не можем тебя вытащить отсюда, и это факт. Ни один вариант не годится, кроме…
- А я ни одного и не слышал, - грубо перебил Пьер.
- Почему? А о Генеральной? Но пока мы там контакты наладим, прикормим, пройдет не один месяц. И не два. Согласен?
- Задрал ты вопросами! Дело говори!
- Готовься на лыжи, Андреевич. Другого пути я не вижу. Но, - присел Серый напротив, - Фишка в том, что до того, ты должен вести себя неадекватно некоторое время…
- Усираться, что ли? – хмыкнул Пьер.
- Почти. Конвоира «папой» называть, например, просить на мороженное…
- Ну, понятно: с пола жрать, и в угол срать… На дурку косить, короче. Докатился…
- Дуракам – счастье. Не забыл? Лучше будет, если ты и сам поверишь в это. Так надо. Психиатр будет наш. Выжди пару дней и начинай. Пусть все вокруг поверят, что ты «поехал». Смотри, врача не требуй! Можешь гавном стены рисовать… Что на ум придет, то и делай. Не мне тебя учить. Сможешь?
- А что, у меня выбор есть?
- С этим решили, - вздохнул Серый, - И приятная новость: Фоменко твой, уже конает в больнице. Может, ему помочь?
- Сам сдохнет, - буркнул Пьер, - О себе надо думать…
- На том и порешим. План такой: после того, как установят диагноз, тебя должны будут перевести в больницу, а по дороге - тебя примут и переправят в безопасное место. На время. Потом – сам решай – куда? Но пока, Андреевич, все делай, как договорились. Выбор, как ты сам заметил, у тебя небольшой. Если есть, что передать – давай!
- Пока – ничего, - смотрел Пьер себе под ноги, - Лыжню хорошо подготовьте.
- За это можешь не волноваться, - заверил адвокат, - Смажем от старта до финиша! Главное, сам понимаешь, за тобой. Ну, все? Мне пора. Настя завтра будет. Как просил. В одиночку идешь прямо сейчас. Все, что просил, уже там. Держись, Андреевич! – Серый постучал в двери, и они тут же открылись, - Я закончил, - сказал он офицеру, - Арестованного переведите, согласно предписанию начальника лагеря. До свидания! – и сотня баксов перешла из одной ладошки в другую. Когда двери закрылись, Пьер тяжело поднялся и задумчиво качнулся на ногах. Он понял: его списали. Никакого побега не будет. Уж слишком все просто. «А с Настей они лоханулись…», - злорадно подумал он, - «Скорее бы завтра!». И коварно улыбнулся своим мыслям.

Осень. Очей очарованье, как заметил Пушкин. Яна чувствовала себя неплохо. По сравнению с тем, когда она попала в эту клинику – земля и небо! Уход, он и в Африке уход. Малейшее недомогание – сестра уж тут, как тут. И то тебе, и се тебе… Саша, уже два месяца, как пришел в себя, но разговаривать пока ему было тяжело. Что- то типа инсульта было, научно выражаясь, напоследок. Столько пережить… Бывало Яна позвонит ему, а он помычит в трубку, на радость ей; так и жили – она в больнице, и он тоже. Клинический роман. По расчетам врачей, Яна должна была рожать уже на этой неделе. И этого события ждало столько людей! Таня с Владом каждый день заезжали. Стоят под окнами, сигналят… Света с Валеркой приходили. С утра, в основном. Света, кстати, тоже решилась род продолжить. Второй месяц пошел. Валера вообще с головой в работу ушел. Были заказы на сценарии от студий России, Прибалтики. Даже из Гамбурга пришло письмо! Полдня бегал, пока перевели. На «ZDF» ему предложили контракт. Телевизионный проект. Пока речь шла о пяти сериях. Представляете, какие это бабки? Верил человек, добивался своего, столько нервов и здоровья положил… А свои, в смысле – украинские промоутеры, в нищету кутаются, словно в шаль, считают не перспективу, а прибыль сразу; как бы подешевле купить, да подороже продать… Ну, это в порядке вещей! Нет, не было и не будет пророков в отечестве! Вот когда о человеке в Каннах заговорят, в Лос-Анджелесе, в Венеции, в Берлине – милости просим! Тут тебе и интервью, и предложения… А пока этого нет – ты, дома, неинтересен никому. Обычное дело. А Валерка и не расстраивался по этому поводу. Дела идут, а это – главное! И совершенно неважно, кому все это интересно – русским, прибалтам или немцам! Важен результат! Вот сколько всего произошло за это время. Почувствовав легкий озноб, Яна закуталась в одеяло, достала из - под подушки мобильник, набрала номер.
- Как ты? – сразу спросила она, - А мне говорят, что уже на этой неделе…да… я не боюсь, что ты? Все будет хорошо. Тебе лучше? Я слышу, что лучше… Я тоже очень скучаю… Мы скучаем… Как – кто? Я и маленький… Знаешь, даже не представляю… А ты? Я тоже тебя целую… Обещай, что не будешь переживать? Обещаешь? Ну, все, пока… Я еще позвоню.
Яна взвесила в руке трубку, вздохнула и спрятала ее под подушку. С наступлением сумерек веки стали тяжелыми. Она привыкла к режиму, и сон приходил строго в определенное время. Как и все остальное. Она съехала, словно с горки, на подушку и заснула…

Титры: «Ночь ужасов»

В четвертом часу утра Яна почувствовала спазмы  в животе; ее сильно мутило. Дотянувшись до кнопки над кроватью, она ее нажала и, зажав ладонью рот, согнувшись пополам, добралась до умывальника… Прямо экзорцист, какой – то! Рвала чем-то серым. А тут еще и по ногам потекло. Воды отошли. Две сестры уже крутились вокруг нее. Третья завезла в палату каталку, застеленную чистой простыней. Яну уложили на нее и быстро повезли по коридору. Неоновое мерцание с потолка прыгало по ее лицу, словно блики от дуговой сварки. Ей было настолько неважно, что она даже не вслушивалась в голоса вокруг. Чувствовала, что ее везут куда-то и все. Острый запах нашатыря заставил ее открыть глаза. Над ней склонилось лицо в марлевой маске и сказало мужским голосом:
- Поднимаемся… Осторожно… Нужно лечь в кресло… Помогите ей! Дышим ровно… Спокойно… - ее переложили в кресло, где она застыла с широко раздвинутыми ногами, - Первый раз? – спросило лицо в маске, - Ничего, у всех бывает в первый раз… Теперь, детка, слушай меня, и делай все, что я скажу. Договорились? Стимулятор! – странно сказал он кому-то, - Не бойся ничего. Дыши глубже, чаще… - она почти не почувствовала, как игла пронзила ее руку, - Еще чаще! Вот… Молодец… Теперь – тужься! Сильнее! – от напряжения Яна испариной покрылась; было больно и страшно. Яркий свет раздражал, слепил, жег огнем… Промежности она вообще не чувствовала. Врачи делали свое дело, завершая Божий промысел. А, в это же время, под подушкой в палате, истерично кричал мобильник… Турецким маршем Моцарта.
- Головка пошла, - сказал уже знакомый ей мужской голос, - Тужься сильнее!
Яна делала все, о чем ее просили. Из последних сил. Рвала под собой простынь застывшими пальцами, в кровь кусала губы, кричала… Было так больно, словно ее пополам разрывали за обе ноги. Но терпела. Сколько могла. Время остановилось. Казалось, оно просто замерло. Все происходило вне времени и пространства. До тех пор, пока и Яна, и врачи не услышали до боли знакомый крик новорожденного.
- Мальчик! – радостно сказал доктор, высоко подняв в руках младенца. Яна попыталась улыбнуться, но перед глазами пошли голубые круги, и она провалилась в бездну…
Когда она пришла в себя, вокруг никого не было. Она инстинктивно потрогала пустой живот рукой и поняла: все правда, не приснилось. А где же ребенок? Попыталась приподняться, но почувствовала тупую боль в пояснице. Глазами отыскала кнопку на панели кровати, потянулась пальцами, нажала. По коридору за дверями зашелестели шаги. Ее все еще знобило. Во рту пересохло, как в Сахаре. «Что они так долго?»- нервно подумала она, как открылись двери, и заглянула медсестра.
- Проснулась? – спросила она, - Как ты себя чувствуешь? Все прошло нормально. Поздравляю! Три семьсот, пятьдесят семь сантиметров. Позвони, поздравь папу…
- Где… он…? – сухими губами спросила Яна.
- Здесь, - странно ответила сестра, - Скоро тебе его принесут покормить. Отдыхай пока.
- Воды, - попросила Яна.
- Конечно, - прошла к столу сестра, налила стакан кипяченой воды, подала Яне, - Не спеши… тихонько… вот так… Отдыхай. А лучше – поспи пару часиков, - посоветовала она ей, - Ложись нормально… Спи.

Титры: «Конец клубка»

Часа через два, после ухода Насти, Пьер почувствовал легкое недомогание, но значения этому не придал – мало ли! Он допил остатки вина, что она принесла, и прилег на койку. Все будет так, как решил он, не иначе! Вот им! Таких размеров кукиша он и не представлял никогда. Веки потяжелели, а тело стало заметно легче. Он попытался приподняться на локте, но не смог. Голова потянула назад. «Что за…», - подумал он тревожно, - «В натуре, приболел?». Потрогал рукой лоб – холодный, даже слишком. Свесил на пол ноги, перевалился на один бок и вытаращил глаза: он не чувствовал ног! Как Мересьев! Почуяв неладное, Пьер потянулся за кружкой на столе, ухватил ее пальцами за ручку, но выронил, и она гулко покатилась в сторону от стола. Тело его не слушалось. «Траванули!», - догадался он, - «Суки позорные! Кого? Его? Да как они…», - он бессильно навел глаза на дверь, открыл рот, но звуки выходили какие-то животные, трубные; мычание, да и только! Кто ж его поймет? Голова закружилась, и стало темно в глазах. Пьер скатился на бетонный пол камеры и пополз к двери, беспомощно цепляясь пальцами за ножку стола, за мертвецкий холод  бетона под собой. Так страшно ему не было давно. Подобно плющу, он подтягивал тяжелое и непослушное тело на спасительные сантиметры, но вскоре обессилел и затих. Взор стал стеклянным и мутным. Дыхание частым и прерывистым. Рука приподнялась над грудью, пальцы поймали спертый воздух камеры, и, пару секунд спустя, застывшая  рука безжизненно упала рядом с хозяином… Не зря ему не понравился блеск глаз Серого, идиотский план побега, вместо того, чтобы за реальные бабки тихо свалить отсюда. Но даже его животное чутье не спасло его от главного – от расправы подельников. Жестокость параллельного мира не знает себе равных. Человека лишают жизни из-за чего-то. Только вдумайтесь! Хитрые и изворотливые злодеи, живущие по кодексу естественного отбора, вершат свой суд, в своих, корыстных интересах, во имя надуманных правил и законов, придуманных ими же, с единственной целью – разделяй и властвуй! Почему процветает рэкет? Даже в государственных масштабах? Правда, там его именуют «налоги». Кому и за что я обязан отдавать свои деньги? В какую казну? Во имя, каких таких «государственных» нужд? Что за бред для серого бычка!? Деньги – собственность государства, и никуда они из него не деваются. Мало того, они находятся во внутреннем обращении! Ну? Какие налоги? Мы ходим в магазины и на базары, покупаем машины и продукты, деньги постоянно находятся в обороте… Вот! Пришли к сути: внутренние денежные потоки аккумулируются, контролируются и распределяются  аппаратом  управления, чиновниками, ничего не производящими материального латентными тунеядцами! От сотворения мира и до дня сегодняшнего, история рода людского, не знает примеров того, чтобы вот это самое меньшинство альтруистки рвалось к  преобразованию окружающего мира! Семеро с ложкой – день вчерашний! Умножайте это число на легион! Богатые и бедные две стороны одной монеты, которую человечество пытается разменять с завидным упорством. Как ни печально, но этого не произойдет никогда. Общество сытых – обречено. Как Атлантида. Это представляете, каким должен быть уровень жизни? Когда у всех всё есть? То есть потребности сведены до условностей бытия? Вот вам и фантастика! Стремиться не к чему! Кроме самосовершенства. Левитировать, скажем, общаться телепатически… Только и останется. Общий достаток и есть суть процветания державы! А не частный, как нынче. И где денется преступность? Что делить? Что копить? На что посягать? Правильно – глупо, если всего вдоволь и в достатке. А пока, начало двадцать первого века, и еще одна жертва людской алчности коченеет на бетонном полу тюремной камеры…

Титры: «Белый коридор»

Зеленая точка на мониторе перестала прыгать змейкой, и скользила вдоль экрана длинной, ровной линией; прибор начал подавать тревожный писк. Сиделка взглянула на экран, журнал выскользнул из руки и шумно упал под ноги. Она растерянно приложила руку к груди, завертела головой и, не зная, что можно предпринять в такой ситуации, выбежала в пустой больничный коридор.
- Елена Петровна! – испуганно крикнула она в пустоту, - Где вы? Елена Петровна?!
- Иду! – отозвалась дежурный врач из палаты рядом, - Что случилось? Чего ты кричишь?
- Там…прибор… - отступала спиной сиделка, и пыталась объяснить происходящее врачу, - Амплитуда пропала… Ровная линия идет…
- Да ты что! – ускорила шаг врач, - Давно?
- Минуты три уже… Елена Петровна…
- Адреналин! – дала ей команду врач, - Живо! Готовь шприц! – и принялась жестко массировать грудную клетку Саши. Он не чувствовал прикосновения рук. Вообще ничего не чувствовал. То, что он видел – видел он один. Длинный, в непривычно ярком свете бесконечный коридор. Белый. Все вокруг было белым. Он идет по этому коридору в никуда. Причем видит себя со стороны. И пижама его, и руки… Странное тихое жужжание вокруг, так, вроде  лампа дневного света горит над головой и издает подобный звук, непонятно откуда доносятся обрывки голосов… Но непонятно, о чем идет речь? Он идет все дальше и дальше… Даже нет, не идет – скользит над полом… Жужжание усиливается, сливается с чужими голосами и звуками… Что это? Куда он идет? Зачем? И где все? Саша пытается остановиться, но у него не выходит. Его словно затягивает невидимый магнит… Он не ощущает реальности… Свет становится все ярче и ярче… Он уже слепит… Саша пытается прикрыть глаза, но вдруг свечение исчезает, и все проваливается в черную пропасть небытия…
Яна с недоумением и тревогой вслушивается в длинные гудки вызова. Телефон не отвечает. «Может, аккумулятор сел?», - подумала она, - «Или он на процедурах…». Трубка ложится рядом на простынь. Но что за тревога такая непонятная в груди? Все же в порядке! Или нет? Она просто устала. Только что унесли маленького после кормления. Он так похож на Сашу… Копия! Особенно глаза. Шаги в коридоре отрывают ее от размышлений. Она поворачивается на шум шагов всем телом и видит силуэт за стеклянной дверью палаты. Двери приоткрываются. Серьезное лицо Тани сразу же ее настораживает.
- Саша? – вот такие глазищи перепуганные.
- Яна… ты… это… - подруга быстро подошла к ней, заглянула в глаза, присела рядом и крепко обняла за плечи.
- Что с ним? – бесцветно спросила Яна, глядя вперед себя, на открытые двери.
- Пока не знаю, - не выпускала ее из объятий подруга, - Мы заехали… нас не пустили… Прикинь! Первый раз не пустили!
- Что с ним? – настойчиво повторила вопрос Яна.
- Он в реанимации… Остановка сердца…
- Остановка? – переспросила Яна, вывернулась одним телом и поднялась. Ей стало не по себе, тошнота подкатила. Она прошла пару шагов в сторону окна, остановилась, - Он… Саша… жив?
- Жив. Да ты присядь! В реанимации он, слышишь? Значит, есть шанс! Я сама перепугалась до смерти, - вздохнула Таня, - Врач стоит передо мной, глазки потупил… У меня все и оборвалось внутри. А он, она, то есть, говорит: «Состояние пограничное, но шансы выжить, у него, есть…». Ты сильно не нервничай, молоко пропадет… А тебе маленького кормить. Саня – жив, ты поняла? Плохой, но живой. Присядь! – настойчиво хлопнула ладошкой по кровати Таня, - А еще – приляжь, лучше… От греха подальше. Рухнешь еще.
- Сказала? – заглянул в палату Влад, - Как она?
- Сам не видишь? Заходи, двери закрой… Дует.
- Яна, - кашлянул он, - Я только что разговаривал с врачом… Кризис миновал. Так он сказал. Что это значит, я только догадываться могу, но, вроде, тьфу-тьфу-тьфу, пронесло. Все нормально, Яна! Ты меня поняла? Кризис – миновал! Тебя когда выписывают?
- Завтра…
- Во сколько? – присел он на кровать, рядом с женой; так, снизу вверх и смотрели на Яну.
- Обычно, выписывают с утра… Вы заберете меня?
- Что за вопросы? Скажут – когда, набирай меня! Завтра я специально сделаю для себя выходной!
- Да, - ожила Таня, - И скажи - чего надо принести? Пеленки, там, конверт для малыша…
- Запиши, - попросил Влад, - Есть ручка? Или - давай я? Диктуй! - достал он из кармана блокнот и ручку, - Чего ты стоишь?
- Яна? – потянула ее за руку подруга, - Присядь. От того, что мы тут будем  колотиться, лучше никому не будет. Диктуй… Ты в таком состоянии, что мне придется с тобой остаться. Все нормально, слышишь? Влад звонил врачу. Поправится. Не дадим ему пропасть! Диктуй! – пересилив себя, улыбнулась Таня, - Большими буквами!
- Ладно, - вздохнула Яна, присела рядом, - Пиши…

Титры: «Восьмое чудо света»

Можете смеяться, но сегодня была… пятница! Яна долго собирала вещи, и ждала, когда принесут малыша. Влад и Таня уже были внизу. С таким огромным букетом роз… Клумба, а не букет! Влад еле держал его перед собой. Таня курила в салоне на переднем сиденье. Когда на крыльце появилась Яна в сопровождении целой делегации врачей и сестер, Таня затушила в пепельнице окурок, скинула стройные ноги на асфальт и встала перед капотом машины, широко раскинув руки.
- Страна встречает своих героев! – громко сказала она и пошла навстречу подруге. Влад семенил чуть позади, придерживая двумя руками букет, - Почему наследник не идет своим ходом? Непорядок! Ну, - потянулась она губами к щеке Яны и поцеловала, - Поздравляю! Ты глянь, какая погодка на дворе! Как на заказ!
- Это – тебе! – передал букет Яне Влад, - Удержишь?
- Тяжелый, - приняла подарок Яна.
- А у него ж меры нет, - хмыкнула Таня, - Собрал все, что девки у киоска выставили! Маленького возьми! – распоряжалась Таня, - Может, крестным будешь… Тренируйся! Осторожно бери! – страховала передачу младенца Таня, - И не дави сильно, не прижимай к себе… Вот так… Молодец. Смотри, получается! Сегодня же заделаем такого же! Готовься!
- А что готовиться? Я всегда… - немного покраснел Влад.
- Идем в машину! Не спеши, за мной иди… я двери пока открою… Яна, сзади садись… бери у него сына… тихонько! – Яна удобно устроилась на заднем сиденье, приняла на руки ребенка; Таня села впереди, рядом с Владом, - Видишь? – обернулась она на подругу, - Чем рискую, ради тебя? Впереди села. Отметишь это особо!
- Как? – улыбнулась Яна.
- Пока не решила, - задумчиво сказала Таня, - Но – готовься!
- К чему готовиться?
- Чего ты придолбалась? – наиграно возмутилась Таня, - К счастливой жизни готовься! Мы теперь, знаешь, как все жить будем? Долго и счастливо! Бабки – не при чем! Дело наживное.

Титры: «Месяц спустя. Аэропорт Борисполь»

«Совершил посадку…» - проговорили динамики сказочным эхом. Влад прислушался к голосу и повернул лицо к Тане:
- Идем?
- Прилетел? – сонно отозвалась Таня и посмотрела на часы, - Где цветы?
- Сзади. Выходи.
- Как я?
- Нормально. Пошли!
- Чего ты нервничаешь? Успеем. Пока таможню пройдут… Поменьше букеты не продают? – иронично спросила она, выходя из теплого салона машины, - У тебя какая-то гигантомания появилась, - и хлопнула дверцей.
- Что появилось? – не понял муж, включая сигнализацию брелком.
- Букет забыл?
- Из-за тебя, - пискнула сигнализация, дверца открылась; Влад принял к груди большой букет, - Идем?
- Лицо – попроще, - попросила шутливо Таня, - Ладно?
- Ой, на себя смотри…попроще… Проще некуда.
Став в сторонке, чтобы не мешать прилетевшим, ребята ловили взглядом каждую выходящую из-за стеклянных дверей фигуру. Лицо Тани просветлело:
- Янка…
Она не ошиблась. Яна вышла первой, прижимая к себе ребенка; чуть позади проявилась знакомая фигура Саши. Внешне ничего не напоминало о том, что ему пришлось перенести. Выглядел он совершенно здоровым. Вот вам и гиппократы заморские! Конечно, все это стало возможно по понятным причинам. Но цель достигнута – Саша здоров!
- Янка! – взмахнула рукой над головой Таня, - Мы здесь!
Яна среагировала на знакомый голос, поискала глазами, откуда он раздается, взгляды их встретились.
- Ребята…- одними губами, на улыбке, сказала она.
Таня пробивала телом дорогу впереди себя, словно никого вокруг и не было, спешила к подруге. Саша ограничился бесконечными извинениями, продвигаясь вслед за ней. Таня хотела обнять подругу, но вместо этого просто взяла за локти.
- Как долетели?
- Нормально.
- Саня, - перевела Таня взгляд, - Ты что, пластическую операцию сделал?
- Нет, - смутился он, - А что?
- Похорошел, - нараспев сказала Таня, - Как ты?
- Ничего. Плохо выгляжу?
- Ну да! Плохо. Как огурчик!
- Зеленый?
- И в пупырышках… Ты не прикалывайся, Саня, розовый, как поросенок! Я же говорила, что все будет хорошо? Ну? Кто не верил? Пить можно?
- Мне? – не понял Саша.
- Ну не мне же! Можно?
- Ему все можно, - глянула на мужа Яна, - В меру, как и всем. Короче – подняли Сашку.
- Ну, и, слава Богу! – отпустила локти Таня, - Дорого обошлось это «можно»?
- Двадцать штук, - ответила Яна, - Копейки.
- Копейки, по сравнению с человеческой жизнью, - уточнил Влад, - Санек! – и крепко обнял друга, - Рад тебя видеть! Ну? Что стоим? – обратился он ко всем, - Водка греется! Мы, Санек, стол накрыли «брежневский»! Помнишь, как при комуняках гуляли? Все, как положено! А повод у нас один.
- Два, - тихо сказал Саша, - Два, а не один.
- Какой второй?
- За сына, - глянул на ребенка Саша.
- Это святое… Поехали? Давай сумку!
- Она не тяжелая.
- Но лишняя. Давай! Возьми сына.
- Яна? – отдал сумку Владу Саша и протянул к ней руки, - Давай я понесу?
Яна передала ребенка Саше и улыбнулась всем:
- Все-таки есть Бог на небе! – сказала она, - Я так счастлива…
- Мы все счастливы, - прильнула головой к плечу Влада Таня, - Поехали? Светка нервничает уже…
- Кстати, а где она? – спросила Яна.
- У тебя дома, где! Кто, ты думаешь, все наготовил? Я, что - ли? По коням? Влад, давай вперед, заводи! – дала она команду. – Расскажу про Валерку – упадешь!
- А что с ним?
- С ним порядок. Он, у нас, теперь, знаменитый.
- Да ты что? Получилось?
- Конечно!
- Вот молодец!
- Поехали, он сам все расскажет. Ну, давай, колись, как там?
- Где?
- В гнезде, где! Как Англия? Туманный Альбион?
- Нам бы такого тумана… Побольше и поскорее… Короче, слушай…
Кольцо людей сомкнулось за ними, и они растворились в пестром калейдоскопе судеб, проблем, надежд… Уверен, что все у них сложилось хорошо. Уверен настолько, что в душе искренне желаю им этого. И всем вам…

КОНЕЦ


(21 сентября 2003 г.)
      


Рецензии