Замкнутый круг

ВЛАДИМИР  БОНДАРЕНКО

«ЗАМКНУТЫЙ КРУГ»

КИНОСЦЕНАРИЙ


Титры: «19 мая 1993 года, Украина, аэропорт Борисполь»

У трапа «Боинга - 637», совершившего посадку несколько минут назад в международном аэропорту Борисполь, стоял настоящий эскорт из членов экипажа и людей в форме погранвойск и таможни. Пассажиры вяло спускались с высокой лестницы в небо, еще сонно кивали на улыбки встречающих их у трапа представителей «прекрасной половины человечества» - контролирующих и фискальных служб страны пребывания, и с удовольствием проходили на досмотр, чего, понятно, даже у них не избежать. Иностранцев видно сразу, не будем спорить. Их выдает аккуратный внешний вид, вплоть до отутюженных спортивных брюк. Мы же не придаем своему внешнему виду особого значения, и нас легко распознают ТАМ. По меховым шапкам в Париже, по кожаным курткам, по окоченению в супермаркетах перед витринами, по идеально нечищеной обуви, стоптанной еще пять лет назад, и исправно замаскированной густым слоем детского крема. Если образно сравнивать НАС и ИХ, представьте себя в обычном немецком магазине бытовой техники. Рука в кармане сжимает последний червонец, а на ценнике огромного телевизора нолей в три раза больше! Тоскливый блеск в глазах, и вы идете к выходу, нудно уговаривая себя скопить эти проклятые тысячи и купить, наконец, этот треклятый телевизор, в ближайшие год-два. А следом - входит их слесарь, Ганс, достает из кармана нужную сумму и уносит ваш телевизор уже сегодня. Получил аванс. А вы - мнете в кармане остатки своего аванса, с мыслью купить пожрать на вечер, хоть колбаски какой, кильки в томате - что подешевле выйдет... Ну, живем мы так, куда деваться! В стране, где метание бисера – уже стало олимпийским видом спорта, и едва ли не главным способом выживания. Чего ж жаловаться на такую жизнь? В черном обруче двери «Боинга», как на снимке «полароида», проявилась фигура молодого парня, лет двадцати – двадцати пяти, с дерматиновой сумкой через плечо. На какое-то мгновение он застыл в проеме двери, глубоко вдохнул теплый весенний воздух, и затем неспешно сошел вниз, заметив, как стюардесса кивнула на него пограничнику. Тот посмотрел на прилетевшего, затем - на свои бумаги в руке, и сделал шаг навстречу, встав у него на пути.
- Медведев? – тоном контролера в городском транспорте спросил он.
- Медведев, – согласно и обреченно кивнул прибывший.
- Со мной, – вроде шарику или тузику безродному. Разве что ладошкой по голени не похлопал.
- Это ваши документы? – спустя почти час спрашивал его представитель контрразведки, тыкая пальцем в три удостоверения личности, выписанные правительством Германии, с его фотографиями, и разными фамилиями в них.
- Да, это я... Послушайте, я не Джеймс Бонд, а документы... долгая история, конечно...
- Долгая - не долгая... Придется рассказывать. Время у нас есть. Итак? Что это за бумага из консульства России в Париже? Вы и там были?
- Вы не поверите...
- Я постараюсь. Что с вами произошло? Объясните природу этих документов... Странно, не кажется? Политическое убежище, еврейские данные, украинские... Первый раз такое вижу. Что это вообще значит? Зачем? Вы просили политическое убежище в Германии?
- Дали, как видите. И вопросов было меньше, извините, хоть и бюрократы страшные... На самом деле - все намного проще.
- Вот и поделитесь. Как вы оказались в Германии?
- По порядку, так по порядку... Можно курить?
- Пожалуйста.
- Работал я артистом, в театре. Долго работал, лет девять… Гонорары платили безумные, особенно - аванс. Ну, вы в курсе... Ребенок грудной, детства счастливого ожидает, жена не работает – в декрете, жить негде, в смысле – своего жилья нет… Плохо, что у нас только десять пальцев на руках… Ну так вот... Посмотрели мы с другом на нашу «действительность», рукава закатали, подзаработали деньжат и решили глянуть, за эти деньги, как люди, - сделал он ударение на последнем слове, - живут.
- Посмотрели? – иронично сузил глаза разведчик.
- Повезло, – получилось ответить в тон ему.
- Я бы не торопился с выводами... И дальше?
- Вам то зачем? Хотя, другой реакции, я и не ждал. Нищая зависть всегда губительна.
- Не понял?
- У нас ведь как? Вот, если честно? Вырвался, допустим, человек мир посмотреть, не туристом, а просто - свободным человеком, как они там, по свету мотаются? Кстати, не в курсе? Пенсионеры устраивают себе а-ля уик-энд: в этом месяце – в Англию, на пароме, другую – куда-нибудь, где потеплее… Сам видел. Только нашим пенсионерам не рассказывайте… Так вот: как только рванешь - обязательно втопчут в дерьмо: как это так? На какие шиши? Мы тут пупы рвем, понимаешь, а он на мир смотрит – к ногтю! Вы же к этому клоните? Ну да ладно... Не судимы будем... В общем, дело было так...

Титры: «Январь 1993 года».

Начало января выдалось снежным на удивление. Обычно, на протяжении последних двух-трех лет, начиная с конца декабря, зима переходила в осень. Дождило, сыро, пасмурно, а тут - на тебе – снег! Причем косматый такой, мокрый. На дорогах, понятно, жижа серая, распутица. Машины так и чавкают шинами. Прохожие передвигаются, задирая высоко ноги, но это не спасает. Обувь насквозь мокрая, как и одежда. Меховые шапки напоминают безвременно умерших животных. У дороги стояло трое: Володя, Юра и Саня. Володя на десяток лет опередил их рождение, но внешне это не сказалось. Вместе они смотрелись сверстниками. Кроме Сани. Росту он был среднего, с буденовскими усами, которые его ужасно «молодили». Но главное не в этом. Если Юру с Володей сближала идея, их заветная мечта, то Саня вписывался в их дуэт исключительно по материальным соображениям. Приехав из пригорода Харькова, став, как говорится, парнем городским, он рвал зубами все, что могло в них попасть. Его завидная железная хватка, без преувеличения, могла поставить в тупик бультерьера. Но Володя, между ним и Юрой, был серьезной помехой. Он решал ее «нашептываниями», как ворожка, но осторожненько. Он понимал: главное – бросить зерно... В смысле сомнения, рациональности их дальнейшей дружбы. И он, с упорством младенца, вслепую находящего материнскую титьку,  окучивал Юру скрытой лестью, самый древний дипломатический прием, получая взамен незначительные блага, в виде бесплатного сыра: барышни, шумные вечеринки с обилием спиртного и прочая. Короче, любыми путями старался попасть на полный пансион к Юре. Нужно заметить, что происходило это по вполне прозаической причине: деньги. Каждому – своё, эпиграф на кованых воротах Бухенвальда, взятый из контекста Святого писания.  Уж простите за такое мрачное сравнение… Грустная диалектика: рожденный ползать - везде пролезет. Володя развивал в себе литературные способности, песни писал, сценарии, в надежде подарить все это миру. А жил, как все. Потому, что: «мы придем к победе кому нести куда…». Вечно, как мир... Юра - умел зарабатывать, а Саня – виртуозно перебиваться на огромную актерскую зарплату, с молодой женой и двумя малолетними дочками. Со временем, в его лексиконе появилось определение, ставшее кредо всей его жизни: «Дешман». То есть – дешево. А в реальном мире это скорее статус,  образ жизни. Другими словами, о таком человеке, коих большинство среди нас, можно говорить бесконечно. Но уже этим – все сказано. Дай - лама. Дай рубчик, сигаретку, сто грамм, пожрать, девочку оплати... В принципе - несчастный человек. Жить с подачи... На то, что дадут, а не на то, что заработал реально. Все мы разные, не без греха, но носитель вируса неудачи не лучший спутник на жизненном пути. Вполне серьезно доказано: успех вашей жизни определяет ваше окружение. И если вас окружают люди не состоятельные, ни  творчески, ни жизненно необходимые, то есть такие, которые замещают вашу тень в безлунную ночь, не привнося в вашу жизнь ничего материального, ваш удел: долго и нудно тащить их за собой. Содержать, тешить самолюбие и чувство собственной значимости в чьей-то жизни,  но все это, рано или поздно, сменит чувство обычной неприязни. А это означает только одно – «сколько мы не виделись, и зачем...». Ой, Господи, нужда она никого не красит. Итак, январский вечер, четыре громадных спортивных сумки. Говорили коротко, вглядываясь в далекие бусинки фар.
- Напишите, как добрались, – попросил Саня, пытаясь потушить бессильную зависть в глазах, но она иезуитски светилась в зрачках, отчего они бегали по снегу, под ногами,  поверх голов. - Черкните пару слов... Дотянете? – кивок на сумки.
- Ну, все, уже не бросишь, - хохотнул Юра паром, будто самовар - Набрали, так набрали. Килограмм по пятьдесят, наверное? А писать...
- Что писать? – прикурил Володя, - Добраться бы нормально. О, лови! – такси пренебрежительно проплыло мимо. – Зажрался? Ты это, - обернулся он на Саню, - На работе не трынди особенно, и так столько завистников...
- Да, - отозвался Юра, - Поменьше там: проводил, уехали, и все. Сколько?
- Час, - глянул на часы Володя. – Чуть меньше.
- «Жигули»! – поднял руку Юра и машина, на удивление, покорно остановилась рядом. Сумки уложили в багажник. – Ну, все, давай! – замерзшая рука выскочила из кармана, – Устроимся - позвоним.
- Давай, Санек, - прощальное рукопожатие. – Не забудь: поменьше...
- Помню. Ну, все, счастливо! – ребята уселись в салон, хлопнули дверцы. Машина приняла влево и потерялась в промерзлых, мерцающих огнях, в белых, будто бы птичьих перьях, снежинках, падающих с неба...
В купе их было двое. Пока, во всяком случае. Неподъемные сумки лежали у ног, а они все еще не могли перевести дыхание и поглядывали на трясущиеся от напряжения руки. Так это ж было только начало! Их ждала пересадка, а после – прямиком в Польшу, через  Гомель... Поезд дернулся, вроде овца на привязи, глухо звякнул по стальной проволоке рельс...
- Поехали... – нараспев сказал Юра, выглянув в окно.
- Да, с Богом! – осенил себя распятием Володя. – Перекусим? Или позже?
- Давай потом?
-   Мальчики, билетики приготовили! – заглянула в купе проводница. – До Синельниково? Чаек будете?
- Нет, спасибо. Когда будем в Синельниково?
- В семнадцать сорок пять, – ответила проводница. – Куда вы это столько набрали?
- Туда. Гуманитарная помощь, – усмехнулся Юра.
- Для голодных французов, – добавил Володя. – Вот, решили подкормить.
- Болтун... – оскалилась золотым ртом  проводница. – Может  водочки? Недорого…
- У нас есть, – откинулся спиной на стенку Юра. – Можно вас попросить? Пожалуйста, никого к нам не подсаживайте?
- Ладно, посмотрим... Так, билетики приготовили! – вышла проводница из купе.
- Да пусть садятся, что тут ехать? – прикрыл Володя двери купе.
- На голову? – пнул ногой, ближайшую к себе сумку Юра. – Не зли меня. Ты же знаешь, что я лучше куплю все купе, чтобы сами были. На хера они тут надо?
- Все? Чего ты завелся? Никого же нет. Тем более - ехать час - полтора...
- Ну и что? Хоть десять минут. Знаешь, что я психую, и назло говоришь...
- Ладно, проехали. Погодка то не летная, опять снег пошел...
За окнами плыло то самое, бескрайнее, серое и бесцветное, означенное в букваре, как «родина»... Вагон раскачивало из стороны в сторону, навевало дрему. Володя повернул лицо на окно, глянул в отражение, и вспомнил...

Титры: «Зима 1992 - го...»

В салоне «Волги» было тепло. А снаружи сыпала белая мука, торопливо бежали поздние прохожие, под подошвами которых скрипел мороз.
- Да, - размышлял Юра, - Камеру надо путевую брать. Что мы сами не снимем? Как два пальца... Напишешь сценарий... – он тяжко вздохнул -  Зарабатывать надо, и дергать отсюда! Представь: крутая камера, артисты...
- Им, знаешь, сколько платить нужно?
- Артистам? Своих снимем! Сколько артистов? Три театра в городе! Только предложи – побегут!
- Не все так просто, как хочется. – вспыхнул огонек спички. – Сам прикинь, сколько надо бабок: камера, обслуга, артисты...
- Какая обслуга?
- Не сам же будешь все делать? И артистам, будь уверен, какие гонорары надо отстегнуть. Думаешь, они на сто рублей согласятся? Как в театре? Нужен стартовый капитал. А такой, здесь, честно заработать нельзя. Надо много и сразу. Где брать? Зарплату складывать? А ехать отсюда, да подальше – ты прав, но не с пустыми руками. Сам же видишь: ничего путного тут не высидишь.
- В том то и дело, что вижу. Я когда из Польши приехал, месяц больной ходил. Как люди живут! И что, они умнее, чем мы? Нет. Ладно, Вовка, придумаем что-нибудь. Цель есть, будем думать.
- Главное – не до пенсии. А то, что можем снять «бомбу» – уверен. Это не так просто, но возможно. Знаешь почему? Посмотри, что идет по телевизору? Девки голые, боевики, мылорамы... Закупили по дешевке семь мешков... Давай от обратного: смотри - чего нет? Правильно! Это и называется: «оригинальный сценарий». Писать надо на опережение... Когда я писал «Мутация»? Ну? Два года – в жопу! Американцы уже додумались, в субботу фильм... Получается то, что я бы, еще два года назад написал, принесло бы... страшно сказать! Не знаю, как это у меня получается, но я все пишу на опережение. А представь, самим написать сценарий, снять фильм и продать? Страшно подумать: какие это бабки...
- Нет, страшно подумать, за какие бабки мы здесь живем... – звякнул ключами Юра. – И так вся жизнь пройдет: на работу – с работы, аванс – получка, одно и то же! Как люди живут? Поспать, пожрать, на жену залезть, и снова на работу... Ты себе представляешь?
- И не пытаюсь. Не хочу даже представлять. Я знаю одно: надо искать, где заработать, что-то делать, и галопом, куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда! Лучше там грузчиком, чем тут всю жизнь от аванса до получки в рот бухгалтерии заглядывать. Копейки считать, хватит – не хватит? Ну что это за жизнь?! Вот только вчера получка была, спроси: что у меня осталось? И что я взял? Пожрать? Только на это и хватило. Нет, на проезд и сигареты оставил, до аванса. Не хочу и говорить.
- Поедем... – утвердительно сказал Юра. – Обязательно...

Гулко грохнула дверь купе.
- Едем, Вовка! – взволнованно радовался Юра. – Сколько мечтали...
- Вот если еще до Парижа доберемся... Мечта всей моей жизни.
- Доберемся!
- Чаек, мальчики? – опять заглянула проводница, но уже с предложением, подкупающим своей новизной.
- Нет, спасибо, – проводил ее взглядом Володя. – Театр, наверное, гудит...
- Лишь бы не сглазили.
- А пусть! Мы уже едем! Тьфу, тьфу, тьфу, конечно... – постучал он согнутым пальцем по голове. – Да - а... Жутко подумать: доработал до пенсии, и что вспомнить?
- Так все живут, – вздохнул Юра, но прозвучало это приговором.
- У нас? Ты кино смотришь? Я понимаю, что там все придумано, но прикинь: их безработный, по идее, у чувака денег – ноль, в ресторане завтракает! И на чай, бомжара,  дает!
- А нам – только на чай. И ничего, привыкли... Мы уже так жить не будем. Домой - только в гости. Представляешь: на двух машинах подъезжаем к театру... В костюмчиках классных, хорошие сигареты... А то - и театр купим. А чего? На сцене можно декорации поставить и снимать, уже не искать где, так же? Артисты – свои. Все свое. Камеру возьмем самую дорогую, профессиональную... Ты себе синтезатор купишь, музыку будешь писать... Все получится! Сколько мы мечтали? А помнишь, как мы с цирком зацепились? С Валерой этим, как его?

Титры «Весна 1992 – го...»

Эпопея с цирком, если зоопарк можно так назвать, всплыла сама собой. Начинающий еще тогда предприниматель Валера, был переполнен идеями. Мелкий, шустрый, лысый. Постоянно в движении, как хомячок. Его мечта была закупить в Бельгии аттракционы, по типу чешского Луна - парка. Он просто бредил всем этим. А реально - торговал сладкой ватой, и организовал в городском парке отдыха небольшой «аттракцион» с детскими радиоуправляемыми машинками. А вышел на него – Володя. Случайно. В помещении, которое снимал для бизнеса Валера, нужно было нарисовать панно на стенке. Пятьсот рублей, на то время, были большие деньги, и Володя согласился. Справился за четыре дня. Сюжет с летящим Бэтменом Валере понравился. Они стали общаться, находили общие темы. И тут всплыл вариант с организацией своего шоу. Для Володи, на тот момент, это вообще был бальзам на душу. Рассказы и сценарии он писал со школьной скамьи. Высокой драматургией это не назовешь, но получалось же! Во всяком случае, театральные капустники, поставленные по его сценариям, имели успех среди его коллег – артистов. Репертуар театра, где он работал, молодежь не баловал вообще. Все они бегали в антураже, мечтали о гамлетах и Ромео – обычное дело в творческом коллективе, средний возраст которого, исчисляется от Ивана Грозного. За весь год душу отводили на новогодних концертах. Двадцать дней новогодних концертов превращали их жизнь в конвейер, а театр в общежитие. Там и ели, там и спали. Между утренними сказками и вечерними концертами. Редко кто уходил домой после двух сказок. Так вот, Валера выдал идею с организацией своего эстрадного шоу. Нужно было написать сценарий, с этим понятно, собрать мобильную группу – максимум три человека, и подумать, как выкупить будку на колесах в ростовском зоопарке, с директором которого Валера плотно общался, и тому идея понравилась. Еще бы! Свои крепостные артисты. Жаль, не в клетке… Сказано – сделано. Юра согласился сразу, он вообще заводился на эти темы с пол-оборота. Тогда он мечтал о сцене, а в театр попал после того, как принял участие в съемках настоящего фильма. Просто заболел этим. А тут – вариант! Собрались у Валеры дома, поговорили, получалось все реально. Зоопарк, который его директор Терентьев почему - то окрестил «зооцирком», гастролировал километрах в шестидесяти от города, в маленьком селении рудокопов. Вот, на служебной машине, и мотанули. Вы были в зоопарке, знаете, чем это все пахнет. Правильно: живой природой. Директор принял их в своем вагончике, с благами цивилизации, такими как газ и туалет. Свободного жилого вагончика у него не было. Но он отдавал на переоборудование клетку, три постояльца которой отбыли в мир иной или были проданы. Три секции с характерным запахом, который старательно создавали лесные кутюрье: кабан, енот и мишка. С этим решили. Переоборудование – за свой счет, перевозка – тоже, Валера предоставлял для этого свой «убитый» КрАЗ, прибыль от концертов – 70 процентов. Пока. За клетку надо же рассчитаться? Вот такие условия. Но это свое! Сцена, аплодисменты, успех... Гамнецо, вот только, прибрать, и вперед! Воображение, уже рисовало красочные картины, директор излучал симпатию, Валера подбивал барыши и смотрел сладкие сны... Кесарю - кесарево. Однако огни рампы вскоре были украдены, непомерные аппетиты «Карабаса Барабаса» росли, как на дрожжах, и оставалось одно – найти способ оставить уже готовый жилой вагончик у себя. Но как? Ни копейки. Аналогичное, то есть – организация эстрадного шоу, на базе городского парка культуры и отдыха в маленьком провинциальном городке, пришлась его директору по душе. После нескольких неудачных попыток переговоров с Терентьевым, и пачки денег в кейсе, сделали свое дело – непомерная, даже на то время сумма в тридцать тысяч рублей, уехала вместе с «Троекуровым», как его за глаза называли ребята, за прогулки в халате  в сопровождении двух тощих борзых, в неизвестном направлении. Так провидение разрешило их участь. Валентина Ивановна, директор городского парка культуры и отдыха, по- матерински относилась к ним, радовалась малейшим успехам в репетициях, официально оформила их артистами и помогла решить вопрос с жильем… Позже они еще не раз, пусть проездом, но обязательно заворачивали в этот, почти ставший родным городок на Днепре, проведать эту добрую и мудрую женщину… Но это все было после… А их первое и единственное выступление на летней эстраде парка, произвело настоящий фурор! Сработало все: и оригинальный сценарий Володи, и страстное желание Юры выйти на сцену. Долго еще их узнавали на улицах, приветливо улыбались, и это были такие сладкие минуты в их жизни… Ах, как редко бывает такое… И как долго об этом вспоминается. Как эксперимент – удалось все! А, значит, путь в сторону большого экрана, уже не казался им чем-то недостижимым. Конечно, надо было много и долго оттачивать мастерство, пробовать, перегибать палку, искать… А для этого…

На повороте двери купе лязгнули упавшим ножом гильотины – бах! И – назад. Противный такой звук. Остатки ужина – поле брани в миниатюте: кости, салфетки смятые. Натюрморт. Все это красовалось посередине столика. Усталость навалилась на веки,  и о чистоте никто  не помышлял. Юра опустил голову на согнутую в локте руку и дремал. Сказывалось напряжение последних часов. Может даже что и снилось, кто знает? Володя просто достал бородой грудь и раскачивался туда - сюда, скрестив руки на груди. Такими их и застала проводница.
- Ребята! Приехали, – шустро заглянула она. – Выходим!
Как живые роботы, переваливаясь с ноги на ногу, ребята тянули по полу сумки в тамбур. Вроде баранов за рога тащили на убой, а те были категорически против. Морозный и кинжальный ветер продувал два метра тамбура насквозь. Опустив сумки в снег, убили  их взглядом, но куда денешься! – потянули, к мосту с обледеневшими ступенями. Каких трудов стоило дотянуть груз до здания вокзала... А поезд уже ждал. Челноки профессионально швыряли большие тюки и полиэтиленовые сумки в вагон, запуская вдогонку короткие реплики коллегам, шутили даже. Вскоре ребята спотыкались через сумки уже в купе. Лица горели румянцем, вспотели – во, ё маё! В мороз. Конечно, потягай такие сумки – со снежной бабы пар пойдет! Проводница перепуганной мышью пробежалась по вагону, собрала билеты и, ничего не предлагая, исчезла из вида. На смену ей, по вагону прошел старший группы челноков. Обычный мужик, предпенсионных лет. Спина – линейкой. Отставник, не иначе. В его задачу входило: собрать паспорта у торговцев. Чтобы, случаем, не «потерялись» за границей. А в планы ребят такой расклад не вписывался. Они посмотрели на протянутую, за паспортами, руку с детским удивлением:
- Мы - не ваши, – тут же ампутировал руку Юра. – Мы - артисты. Нас уже там встречают, есть кому… 
- Какие артисты? – не понял дядька. – У меня не записано... вот, сколько человек... – потряс он охапкой форматных листов, - надо все паспорта... никаких артистов нет...
- Так у вас и не должно быть, - спокойно продолжал Юра, - Мы - из другой организации. Работаем с Аллой Борисовной, от Москвы.
- Артисты...? – тупо соображал старший и, взглянув на гитару, добавил. – Не знаю... У нас порядок такой... Ну, раз артисты... ладно... – и пошел дальше по вагону.
- Видал? – повернулся Юра. – Паспорта захотел. Вот так отдай, и капец, приехали. Сейчас тронемся, - понизил он голос, - и начнем все прятать... – указал он глазами на потолок.
Все было продумано заранее. Специально для этой операции, в железнодорожном депо, ребята купили трехгранный ключ, или – спецключ, которым пользуется проводник.  Люки, на потолке, были закрыты именно на такой замок. Все это проверялось до поездки. Тогда же и мысль пришла. Юра был в Польше, знал, как проводится пограничный и таможенный досмотр. Короче:  где и как смотрят, знал не понаслышке. Движение по вагону улеглось. Понесло спиртными парами, копченостями, смехом и бессвязной речью.
- Давай! – Юра достал блокиратор замка двери  и зафиксировал его на ручке. Затем, по – кошачьи, вскочил на верхнюю полку, открыл люк. Володя передавал ему содержимое сумок. Вернее – только водку. Несколько ящиков горькой благополучно улеглись над головой, и люк закрылся. – Все! – спрыгнул на пол Юра. – Порядок, – в двери постучали. – Да?
- Ребята...? – женский голос.
- Сейчас! Проводница? Убери сумки, – попросил он Володю, открыл.
- Не помешала? – подруга дней своих суровых, с налетом девичества. – Можно вас попросить... Вы много водки везете?
- Нет. Для себя, – ответил Юра. – А что?
- Да хотела у вас поставить немного. Будут проверять, сами же знаете, – заберут. Возьмете?
- А сколько?
- Да хотя бы десяток.
- А если заберут? Наша и ваша - уже много.
- Рискнем. Что делать? – вздохнула она. – Так я несу?
- Неси, – подруга ушла. – Пусть несет. Заберут, так не нашу же. Правильно?
- Не надо было соглашаться. Зачем внимание привлекать?
- Да ладно, пусть смотрят. Тем более, заберут - какие подозрения? Ты это... как погранцы зайдут – бери гитару и играй... Хорошо? Отвлекай. А что? Мы репетируем. Сейчас поедем... – среагировал Юра на толчок под ногами. – Теперь уже все.
- Не все. Проскочим – будет все.
- Ты прав, Вовка! Уже почти в Польше! – радовался Юра. – Ты не был в Польше?
- И в Америке – тоже... – вздохнул Володя.
- Ничего, главное туда попасть, а дальше... посмотрим, не будем загадывать.
- А долго проверяют?
- Не помню. Часа три. Так что ночь спать не придется. Уже девятый час. О, поехали! Доберемся, Вовка, и в Америку, и в Париж – куда захотим... Денег еще заработаем и - дальше рванем... Сколько мечтали...
- И не говори. Тихо, но едем. Хорошо бы, в один конец... Хоть вторую половину жизни пожить не рабами египетскими, по-людски...

Титры: «Гомель. Около полуночи».

Уже с полчаса, как  состав перегнали в зону досмотра, но он сам, почему – то, не начинался. А может, и начался, но до них еще не дошли. Все равно - нервы. Время тянулось вдвое дольше обычного. Так казалось. Нервы, напряжение, усталость. Досмотр. Типичное «выворачивание карманов», и самое неприятное. Вроде воришку поймали  на улице. Что везете? Сколько? Вывозятся народные богатства! Ей Богу! Ну, везет человек водку на продажу, по бедности, не украл же! Свою, заметьте! Пусть пьют, те же поляки, на здоровье! Нельзя. Подрывает отечественную экономику мелкой спекуляцией... Ничего нельзя. Хотя – нет: работать, отдыхать, плодиться и снова работать – можно. За копейки. Что у нас люди получают? Десять копеек с заработанного рубля? И на это можно жить? Заметьте: не наоборот! Не так, как описано в Библии, не по - божески... Вот все  вокруг и удивляются: как они, то есть – мы, еще живы? Есть разница: сто рублей в месяц, или три тысячи зеленых, за аналогичную работу здесь и там? А вы говорите: почему все рвутся на запад! Да потому, что тамошняя ложкомойница, живет слегка хуже жены здешнего «нового» барыги! Почти научный факт. И уровень жизни, и уровень зарплат, пенсий – все, лишь бы их люди приносили посильный вклад в развитие самого маленького государства. Что, там политики не воруют? Еще как! На всех уровнях. Это хроническое заболевание онкологической формы. Чего и рвутся туда, с наворованным. Там сирых нет. Но простые люди от этого хуже не живут! И не будут. У тех же политиков нет резона развлекать народ нищетой и голодом. Разные интересы, доходы, возможности, а в целом - живут нормально, все есть! И продукты стоят как продукты. И безработный, на свое пособие, месяц живет не голодая, за жилье платит, и умудряется иногда приодеться. Это как? А мы живем так. «Отречемся от старого мира…», отреклись, ради очередного благоденствия бездельников и воров – «благодетелей» на мерседесах. И что изменилось? Лучше жить стали? Они – да. А наш «кухонный парламент», продолжает заседать впроголодь. Вот почему молодые, здоровые и крепкие парни, будущее нации, мерзнут ночью в грязном вагоне, ожидая момента, когда поезд проскочит черту государственной границы...
Наконец то очередь дошла и до них. Соседнее купе уже нещадно выпотрошили. Почему нещадно? Потому, что не рентгеном проверяли личные вещи пассажиров. Прихватывали «излишки». В «установленном порядке». А бедолаги и не сопротивлялись – бестолку, все равно заберут. Поэтому заранее считали это «статьей расхода». Спорить – себе дороже, пусть берут! Именно столько стоит щелчок штемпеля в загранпаспорте.  Серая тень дождевой тучей ввалилась в купе. В проеме двери, аккурат по периметру, толстел упитанный, с пышными усами офицер. Из глаз различимы были две пуговицы темных глаз, да и те без белков. И красные щеки. Санта-Клаус белорусский, ей Богу!
- Документы предъявляем... -  навел он прицел зрачков на ребят, но те выдержали. – Что везем? Оружие? Наркотики?
- Музыку, - спокойно ответил Юра. – Мы ерундой не занимаемся, некогда. Вот, пожалуйста... – протянул он паспорта и глянул на Володю. Тот сразу взял на колени гитару, тронул струны. Офицер на мгновение замер, узнав мелодию Стива Уандера. – Мы с Аллой Борисовной работаем, – небрежно бросил Юра. -  Отстали от группы, вот - догоняем. У нас гастроли в Польше.
- Чего, правда с Борисовной? – щелкнул он один паспорт.
- Да вы присаживайтесь! – пригласил жестом Юра. – Подвинься...
- А ну... это... – присел рядом с Володей толстяк. – Сделай, чего она поет?
- Просто музыку? Я же, как она, не спою. Вот, для нее новая вещь... – и Володя заиграл «левую» тему, которую сам недавно написал. – Убойная? Нравится? Скоро покажут по центральному телевидению. Мы ее уже записали в студии.
- Ты скажи... – защелкал кенаром пограничник. – И давно вы?
- Что «давно»? С ней? Второй год. Работаем в Москве, в ее театре. Но у нас своя программа. Просто работаем в одном концерте с Глызиным, Малининым... Может, вы слышали: дуэт «БИС - ШОУ»? – Юра достал черно – белые фотографии, которые Володя сам печатал. На снимке они с Юрой восседали во фраках, а пониже красовалась надпись: «БИС - ШОУ».
- Не, не слышал... – честно признался пузан. – Какие песни, чтобы я знал?
- Не думаю, чтобы вы слышали. – убрал фото Юра, – программа новая. Но скоро услышите. По телевизору смотрите. Нас запомнили? «БИС - ШОУ». А это – артистично развел он руки в стороны, - Мы!
- Я запишу... – зачарованно глянул на двенадцатиструнную гитару служака, вздохнул, шлепнул оттиск во втором паспорте и пропустил в купе солдата – для детального досмотра. Тот быстро обошел его и побежал в следующее. Не прошло и часа, как поезд лениво качнулся всей своей железной утробой, слегка содрогнулся, и начал набирать ход.
- Ф-фу... – выдохнул Юра, закрывая двери. -   Ну, как ты? Этот еще нормальный попался…
- Предупреждать надо, ты что? Я услышал про пугачиху, у меня и воды отошли. Ну, думаю, Юра погнал. А тот, боров, навис над гитарой, глазки закатил... Ты видел? Так нормально, но давай будем договариваться говорить одно и то же? На всякий случай? Хорошо?
- Хорошо, Вовка! Все хорошо! – радовался Юра. – Едем! О, вот и зона отчуждения пошла... – глянул он в окно.
- Чего пошло? – не понял Володя.
- Ничья земля. Километров пять. Видишь: везде колючая проволока?
- Концлагерь... – рассматривал картину за окном вагона Володя.

Титры: «Сокулки. Польша».

Вот и заграница. Небольшой польский городок на границе с Белоруссией. Еще очень рано. Даже трудолюбивые поляки не все проснулись. Не считая тех, кто вообще не ложился. Солнышко пробивается сквозь серую пену неба. Но что удивительно – тепло! Весна. Дома был крутой минус, а тут плюсовая температура, все тает на глазах. Такое не может показаться. Ребята дождались полной выгрузки челноков и покинули вагон. Здание вокзала ничем не отличалось от сходных полустанков у нас: маленькое, желто - серое, обшарпанное какое - то. Но больше оно напоминало, изнутри, приемный покой больницы. Кроме сонного бомжа в пустом зале никого не было. Небритое метр двадцать, вскидывало голову и повторяло одно и то же: «Кур - рва...». Далее анабиоз продолжался. Сумки поставили под окно, за которым просматривалась автостоянка, на которой припарковался автобус.
- Спроси, – глянул на него Юра. – Сколько будет до Варшавы?
- С чего ты взял, что он поедет в Варшаву?
- Не знаю. Надо же как - то ехать? Спроси!
- Ладно. – Володя вышел на двор. Нет, погодка что надо! Как и настроение. Подошел к автобусу. Водила дрыхнул на рабочем месте, но двери были открыты. – Хелло! – заглянул в салон Володя. – На Варшаву поедем?
- Цо? – не понял поляк. – Варшава?
- Ну да. Куда едешь?
- Не розумем... – не в настроении, сразу видно.
- Не розумем... – повторил Володя. – Плохо. Нам ехать... ехач... надо... Это розумем? Сколько возьмешь? Иле?.. – вспомнил он перевод.
- Пенсдесеч. – ответил Водила. – Иле вас? Еден?
- Двое.
- Пенсдесеч еден, – повторил он.
- Не треснешь...? Пенсдесеч... Долго стояч будешь?
- До осьмой.
- До восьми? – а на часах - начало восьмого. – Я подойду! Пенсдесеч... Ни хрена себе цены!
- Ну? – справился Юра, едва Володя вошел. – Договорился? Куда он едет?
- Никуда он пока не едет. До восьми стоит. А дальше – хер его знает! И полтинник просит.
- Полтинник чего? Баксов?
- Злотых! Баксов... А тут не спрашивал? – кивнул Володя на окошко кассы.
- Я что, язык знаю? Ты же переводчик.
- Давай спросим? – подошел Володя к окошку кассы, но там никого. – Дзень добри! – громко сказал он. –  Пани? Где она лазит? Спит что ли? Пани, вы где?
- Кур-рва... – отрыгнулось в пустом зале.
- Ругается малыш, – пошутил Володя. – Видать хорошо вчера принял. Да где она...? О, - улыбнулся он, заметив женщину средних лет в окошке. – Дзень добри... Иле коште билет до Варшавы? – кассир ответила длинным монологом, смысл которого сводился к тому, что поезд будет в начале десятого и билет стоит шестьдесят с лишним тыщенцев. Один. Значит два – сто двадцать с хвостиком. – Пани, иле то в долярах? – она живо назвала сумму в двадцать баксов. Пришлось платить. Хотя один доллар выходил почти девятнадцать тысяч. Другими словами: переплатили почти тринадцать баксов. Деваться некуда. Обменников поблизости нет, а на кармане - только зелень. До поезда время пролетело быстро. Может так и показалось. Голодные, уставшие – все может быть. Поезд разительно отличался от наших подвижных составов. На каждом вагоне стояла большая единица или двойка – класс вагона. Можно было курить, клятые паны... Каждое купе напоминало застекленную беседку со шторками на дверях – захотел – закрылся, чтоб не глазели. А за окном проносились слайды цивилизации. Дома, дороги, машины... Необычное? Да ничуть! Другое просто. В районе полудня добрались до Варшавы. Сумки сдали в камеру хранения, и вышли в город. Впечатлений, конечно, как у ребенка. Так и подмывало тыкнуть пальцем на витрину, или на еще что, но сдерживались. Как люди живут... Даже на первый взгляд. Магазины ломятся, все чистенько, опрятненько, цены смешные. Для Польши, понятно. Перекусили хот – догами. Десять тыщенцев один. Пятьдесят центов! Аж горло сдавило от обиды за свой общепит. У нас до сих пор цены не сложат за умершую котлету на подсохшем куске хлеба. Что у нас бутерброд – то, поляку, удобрение. Да и не будет он такого есть! Даже за десять центов. Это мы привыкшие. Невдалеке от вокзала Володя наступил на кошелек, остановился. Юра отошел немного вперед и заметил его отсутствие:
- Ты чего?
- Иди сюда, – замер Володя над находкой. – Быстрее!
- Что? – вернулся он.
- Не знаю... –  Володя убрал ногу, нагнулся, поднял кошелек. – Нашел! – внутри – злотые, баксы и другая валюта. – Сколько тут? Прикинь, повезло. Идем в обменник.
Вместе с долларами и австрийскими шиллингами вышло неслабо. Закрепили успех парой хот – догов. И пачкой сигарет,  за семь тысяч, без фильтра. Юре это было по фонарю – он не курил, а Володя уже поймал опухоль левого уха. Вообще то, они шли по адресу туристического агентства, где надеялись продлить визу до Германии, или Франции. Так им обещали в конторе, дома: «Приедете туда, предъявите наш сертификат, вам все сделают». Ну да, сделают. Два раза. Еще тогда была чуйка, что все это лохотрон, но решили рискнуть. И не ошиблись. Агентство, действительно, существовало. Даже по тому же адресу, что значился в сертификате «филиала»! Но, как оказалось, менеджер уже устал объяснять «прихожанам», что человек, который отправляет сюда туристов, сотрудником агентства не является, и никогда им не был. Хлопец изготовил печать, нашлепал бланков и гоняет по чужой стране, как представитель туристической фирмы. А за ним – Интерпол. Аферист, короче. Какой там трансфер в третью страну! Сами бы подумали. Но не до того было, очень хотелось уехать, всему верили. Почти. Руки обвисли. Попали. Что дальше? Приехали, руссо туристо.
- Может в американское посольство пойдем? – предложил Юра. – Паспорта у нас нормальные. Попробуем?
- Пошли.
Срывался моросящий дождь. Сразу как - то посерело вокруг. Посольство оказалось неподалеку. Толпился народ за железной оградой. Попытались войти за высоченный кованый частокол...
- Чего? – окрикнул охранник в черном полиэтиленовом плаще с капюшоном.
- Вот... наши паспорта...
- То  цо?
- Нам надо визу поставить. Можно пройти? Виза... розумеш?
- Чекайте. – он взял паспорта, вошел в здание и вскоре вернулся обратно. Отдал назад документы и прикрыл калитку прямо перед носом. – Ниц. Идич. В свою амбасаду. Тут не можна
- Писец, приплыли, – смахнул со лба капли дождя Юра. – И этот потрох... Агентство... Ладно, вернемся, мало не покажется. И бабки заберем, и по морю пустим...
- По миру, – поправил Володя. – Когда это будет? Сейчас - чего делать? Так и поедем назад?
- Какой назад, Вовчик?! – откровенно запротестовал Юра. – Столько сделали. Добрались. И назад? Что мы не придумаем? Вон, напротив, еще одно посольство. Чей это флаг? Канадский?
- Нет, не канадский. Может Италия. Или Франция. Точно не скажу. Идем?
История повторилась. Более тактично им объяснили, что подобных услуг им не предоставит никто. Нужно было вернуться домой, переоформить визу на ту страну, куда они собрались, а зарубежные посольства подобных услуг не оказывают. То есть - у них нет таких полномочий перегонять иностранных граждан, куда им вздумается, без ведома служб их отправивших. Хоть гопак пляши! Вот уж приехали, так приехали. Картина Репина... правильно! – Приплыли. Но верное решение пришло само собой: в витрине супермаркета красовалась огромная карта Польши. Ребята переглянулись и принялись ее старательно изучать.
- Вот эти два запомни, – попросил Юра. – И тот, и тот прямо на границе с Германией.
- Свиноустье... и... Колбасково... – прочел Володя.
- Свиная колбаса, это и я запомню. Идем на вокзал.
- Куда едем?
- Ближе к границе. Сначала распродаться надо, не тянуть же сумки с барахлом за собой? Тут базар опасный, сам же  читал: рэкет, мафия... Поедем  подальше от столицы. Это какой? – палец уперся в стекло.
- Лодзь.
- Вот туда и поедем, - принял решение Юра. – Пошли? Опять тащить... – скривился он. – Скинуть бы все оптом.
- Может так и будет. Поехали!

Титры: «Лодзь. Вечер того же дня»

Эйфорию будто пыль со стола смахнули. Давила усталость и неизвестность. По дороге до Лодзи почти не общались, дремали всю дорогу. Темнеет в январе рано, как и везде. На дворе пять вечера, а уже темно. Вытащили сумки ближе к выходу с вокзала, передохнули немного и Юра пошел узнавать насчет номера в гостинице. Радостного ему, понятно, не сказали ничего. Стоимость номера привела к нервному смеху обоих. Ну не все же такие, как они, богатые. Отпал вариант. Стоят, думу думают. Подходит женщина. Шуба нараспашку, волосы крашеным водопадом белеют.
- Квартира не надо? – не полячка, сразу видно – наша.
- Сколько?
- Тридцать, за ночь. Недорого.
- Недорого, – согласно кивнул Юра. – За двоих шестьдесят?
- За полтинник договоримся. Вам, на сколько дней надо?
- Пока – на ночь… Тут базар хороший? Продаться бы хотелось поскорей, – жест на сумки под ногами.
- С этим я помогу. Я на базаре тружусь. Ну что, будем знакомиться? Я - Люда.
- Юра...
- Володя...
- Идем? – повернулась она к стеклянным дверям.
- Далеко?
- Нет. Один квартал, – и шагнула вперед, на улицу.
- Стремно все это... – нагнулся Володя к сумкам. – Как считаешь?
- Будем рисковать. Не на улице же спать? Тормозни ее, побежала...
- Люда! Не спеши так! – крикнул Володя вслед блондинке, и та остановилась.
На будущее, чтобы вы знали, один квартал, это метров триста – четыреста. По польским меркам, понятно. Налегке пробежал бы и не заметил, а с грузом... Короче: центр города, напротив театра, старый высотный дом с остроконечными башнями, последний этаж – ласточкино гнездо. В себя пришли ближе к крыше. Длинный, студеный коридор с рукомойником, несколько темных дверей, и вот теплый луч света лениво выполз из - под приоткрытой двери...
- Пришли, – пригласила войти Люда. – Сумки - в коридоре бросайте. Проходите. Голодные? Сейчас муж придет, будем ужинать.
- Нет, спасибо, в город надо, – вот уж кокетство натощак.
- Позже  пойдете. Перекусим немного, с дороги.
- Правда, нам надо в одно место сбегать. Спасибо. Идем? – взгляд на Володю.
- Мы скоро будем.
- Ну, хорошо, придете – кофе попьем, – согласно вздохнула Люда.
- Деньги сейчас? – в дверях обернулся Юра.
- Ребята... Придете – поговорим. Куда вы денетесь?
- Ну да, с подводной лодки, – согласился Юра. – Ладно, пошли.
- Может, ключ возьмете? – тронулась следом хозяйка.
- Зачем? Мы же недолго, – последнее слово уже эхом отозвалось в темном коридоре.
Куда и усталость девалась? Вечерний город переливался неоном  и изобилием. Брели не спеша, бросая взгляды на витрины, прохожих. И подспудно отмечали, что ничем от них не отличаются внешне. Заходили в небольшие магазинчики, грустно кивали: дома такое не скоро увидишь. Стеллажи с бутылочным пивом напоминали александрийскую библиотеку. Во всю стену красовался, казалось, неисчислимый ассортимент. Фланировали до тех пор, пока стрелка часов не упала на критическую отметку - начало двенадцатого. Да и зябко стало, сыро, как - то. Запах кофе напомнил о предложении Людмилы, и ноги сами завернули к дому. Выползли на крышу, отдышались, и палец нащупал кнопку звонка, который болезненно мяукнул за дверями. Вечер закончился кофе, обсуждением дальнейших планов. Причем хозяйка оказалась больше, чем смышленой. Предлагала работать на нее, но за этим стояло одно: перекупка, с чего, понятно, не разживешься. Но решение ребят добраться до Парижа ей понравилось. Возможно, она не ставила перед собой таких, далеко идущих целей, поэтому и остановила свой выбор на Польше, где срочно вышла замуж, чем и была довольна. Но выкладка о пересечении границы нелегально грела ее авантюрную душу. Она тоже поверила в такую возможность, и искренне желала исполнения задуманного.
- Если доберетесь нормально, - прикурила она, - Напишите мне, порадуемся вместе. Я запишу свой адрес...
- Спасибо, Люда, обязательно. Раз уже мы решили - так и будет. Доберемся по - любому, вот увидишь.
- А я уверена, что так и будет. Уже не в Хохляндии. Ну, что? Будем ложиться?
- Да, завтра рано вставать... Вернее - уже сегодня... – поднялся Юра.
- В шесть, - подтвердила она. – Отвезем вас на базар. Все будете скидывать? Что у вас есть?
- Фонендоскопы... водка... ерунда всякая детская...
- Сколько фонендоскопов?
- Около двухсот. Или больше? – вопрос Володе.
- Где - то так, - подтвердил тот.
- Почем?
- По пятнадцать, за штуку. По дешевке. Если б оптом...
- Я поговорю с перекупщиками. А если будет дешевле? – размышляла Люда.
- Насколько? – поинтересовался Юра.
- Ну-у... за десять, скажем... ничего?
- Мало. За двенадцать, хотя бы. Договорись, Люда...?
- Попробую. Что я сейчас могу сказать? Давайте ложиться.
Чуть не сказал: наступила ночь. Она пролетела в разговоре. Легли с первыми проблесками света за окном, только глаза прикрыли – будильник! Казалось, что он разрывается на детали прямо под черепной коробкой... Летят шестерни, пружины разрывают мозг... Люда чего - то говорит... Движение по комнате... Ребенок вредничает... А глаза - не открываются! Веки слиплись бесповоротно. Вот когда начинаешь ценить домашнюю кровать. Звонки трамвая за окном, чужая речь по радио... И понимаешь, что ты далеко и не дома.
- Встаем? – еще с закрытыми глазами спросил Юра.
- Встаем. На счет «три». Готов? – так же вслепую предложил Володя.
- Мальчишки, - склонилась над ними Людмила. – А ну - подъем! Муж уже машину прогревает. Быстро, умываться, кофе и - вперед!
- Только вперед! – неожиданно взбодрился Юра, отбросил в ноги одеяло вместе с остатками тепла и сна. – Вовчик! Хватить дрыхнуть!
- Я раньше тебя на пять секунд встал... – и Володино одеяло полетело в ноги. – Просто ты не заметил. Шуруй на умывальник. Холодная вода, зимой, в шесть утра - лучше всякой водки.
- Твою... свою... родную... – свел ноги Юра, едва открыл двери в коридор. – Ну и жара... Как они моются зимой? Моржи, что ли? Греют воду? Представляю, какая она в кране...
- Да - а ... одеваться тепло надо, чтобы умыться... – высунулся следом Володя. – Полярники - вперед! Не посрамим отечество!
Пару минут молча смотрели на зловещую тонкую струйку из крана. Деваться некуда – зубы сцепили, улыбку дикую растянули по всей морде и – руки под воду... Кстати, ладони сразу посерели, а не покраснели, как ожидалось.
- После такого купания не кофе надо, а сто пятьдесят, вовнутрь...
- Двести... – у Володи даже губы посинели. – Не меньше...
На площади уже урчал «Полонез» - польский «Фиат». Муж Людмилы кемарил в салоне. Колонна из трех человек, с сумками, привела его в рабочее состояние: он вышел наружу, открыл багажник:
- Дзень добри...
- Здрасьте... Вот классно, - приметил Юра, - Представь, сколько автобусом телепаться...
- Поехали? – улыбнулась Людмила. – Все взяли?
- Базар далеко?
- Не очень, пять остановок автобусом. – присела она на переднее сиденье. – Значит так: вход платный. Если покупатель – десять тысяч, продавец – тридцать. Усекли? Один берет два входных, как покупатель и заносите сумки. На билеты никто не смотрит внимательно, главное, чтобы были. Место занимаете любое свободное. Если подойдут... ну, в общем - хлопчики... говорите: мы от пани Ковальчик торгуем, сразу отвалят. Меня там знают. Посылайте ко мне.
- Ну, понятно...
- Что - понятно? Посылайте ко мне, - повторила она, - А не на хер. Их там много, толпой держатся – могу не подоспеть... Спокойно: все вопросы к пани Ковальчик. Запомнили? Так они смирные, но свирепые. Наши ребята.
- Наши?
- Ваши, я хотела сказать. Свою братву, хорошо знаете? Не нарывайтесь. А подойдут обязательно. Вроде все. Центральная улица - кивнула она за окно. – Красиво?
Может и красиво, но не спросонья. И не натощак. Ехали недолго. Вот и базар. Беленая стена выше двух метров, будочка кассы, живая очередь... Сделали, как договорено. Расположились рядом с лужей, другого сухого места не нашлось. Клеенку простелили, товар выложили, ждут.
- Иле слухавка? – остановился первый покупатель, мужик на шестом десятке, со свертком под мышкой.
- Что? – не понял Володя.
- Слухавка, - повторил поляк, тыкнув пальцем на фонендоскоп.
- А - а... – понял Володя. – Трубка? Пятнадцать!
- Дешеч! – начал он торги.
- За дешеч, тебя жена послушает - пятнадцать! Будешь брать? Новая, сердце можно слушать, хрипы...
- Мне до тиску надо...
- И до тиску пойдет... Бери. Добра жеч. Два положения, видишь? – демонстрировал Володя. – Сюда переключил – сердце, сюда – хрипы... Видел такую? Всего за пятнадцать тыщенцев.
- Давай! – выдохнул пар покупатель.
- Водка не надо? Дешево... – загадочно понизил голос Юра.
- Иле? – наш человек! С ним ушла первая «Столичная» и фонендоскоп.
- Оказывается, я еще и торговать умею... – хохотнул Володя. – Кто бы подумал. Слухавки, значит? Ладно, пусть будут «слухавки».
- Ты их на себя повесь, - предложил Юра. – Они все разного цвета, и видно издалека.
- Самое главное, – обвешивал шею винилом Володя. И зычно крикнул: - Слухавки! Кому слухавки? До тиску, до сердца! Пани и панове, нови слухавки!
Надо сказать - подтянулись любопытные. Брали, практически не торгуясь. Вдогонку и водочка улетала. На радость ребятам. Сумки становились легче и легче с каждой проданной бутылкой. Злотые надували карманы, проеденное компенсировалось, вырисовывалась небольшая прибыль. Неплохо для первого раза. Ближе к обеду покупательная способность резко упала. И сыро так было - мрак!
- Ну, что? – подул на ладони Юра. – Хватит для первого раза? Ты не замерз?
- Спрашиваешь! Сворачиваемся? Жрать уже охота.
- Привет... – двое, как и предупреждали. Простенькие курточки, шеи бычьи.
- Привет.
- Наторговали?
- Пани Ковальчик не предупреждала? Мы, сегодня, с ней. Ее товар. Извини, замерзли, сворачиваемся...
- Людка новых взяла? Давно приехали?
- Вчера.
- Как дома?
- Все лучше и лучше... Сами знаете. А вы давно тут?
- Второй год. Все время будете здесь?
- Как товар... Дай огоньку? – попросил Володя, прикурил, глубоко затянулся. – Торговли - никакой. Замерзли по локти, и все удовольствие. Ничего, завтра, может, пойдет движение...
- Ну ладно... – сам себе, под нос, сказал здоровяк. – Удачи!
- И вам, – в тон ему ответил Володя.
- Работяги... -  проводил их взглядом Юра. – Везде пристроятся. Работать ни хера не хотят, а бабки - дай. Думал, хоть тут их не будет. Как на меня – так без суда и следствия... И совесть бы не мучила. Ну, какие это люди?
- Паразиты называются. Их везде полно. К сожалению. По нему плуг плачет, ряху вон какую наел. Но не хочет даун утруждаться черной работой.
- Суки, – подвел черту Юра. – Все? Пошли? Эту – вдвоем понесем, самая тяжелая. Бери свою, красную. Тяжело?
- Шутишь? Почти всю вытрусили. Одни слухавки остались.
- Та ты что! А водка? Ящик ушел?
- Пару пузырей еще, на дне, катаются. Если бы знали - просто водки набрали, скинули и свободны. А так... Мочалки, закладки...
- Ну, кто ж знал? По хот - догу?
- Не дразни. И «Спрайт». Заработали.
-   Сколько, не считал?
- Нет еще.
- Ладно, дома. Достань на хот - доги и на «спрайт». Полтинник отсчитай...
Кассу сбивали на подоконнике. Неплохо вышло. Даже если на баксы перевести. Поскольку раньше освободились, раньше и отдыхать пошли. Опять - в центр.
- Надо слухавки эти... их сколько осталось?
- Штук... сто пятьдесят, я думаю. Надо прийти пересчитать точно.
- Зачем? Сто пятьдесят – значит – сто пятьдесят. А это... – размышлял Юра. – Это... Больше двух миллионов... Так? Сто пятьдесят на восемнадцать... да, где - то так. А на баксы... делим на восемнадцать с половиной... нет калькулятора?
- В сумке.
- Приблизительно... сто сорок, с лишним, баксов. Правильно? Давай с Людкой договоримся за сотку баксов, и скинем все, вместе с сумкой?
- Говорили уже. Она же про перекупщиков мурлыкала? Может, они подойдут сегодня?
- Значит, идем домой. Пойди, возьми себе пачку сигарет, – разрешил Юра дополнительные расходы. – Не дорогих, тысяч за восемь - девять.
- Серьезно? Беру?
- Вон, киоск внизу. Бери, и пошли. Потом покуришь. Я уже замерз.
- Не отошел ты, а не замерз. Самого трусит. Сырость. Идем греться.
Дома было тепло, кофе, и перекупщики. Как на заказ. Те даже не торговались. И не считали. Сказали: сто пятьдесят штук - и вся торговля. Быстро, качественно, удобно. Кто там будет пересчитывать? Целый жмут цветных трубок! Верят на слово. Отдали по двенадцать тысяч за штуку. Уступили. Все равно исходная сумма осталась прежней. И под вечер путешественники уже сидели в купе поезда.

Титры: «Свиноустье. Вечер того же дня»

Как оказалось, городок этот был разделен водной преградой на две части. Регулярно и бесплатно бегал паром. Но на него, увы, они опоздали. Успели увидеть, как он тащится на другой берег. Ну? И что делать? Был еще, правда, и грузовой, но он на Швецию ходил. На пристани, неподалеку пестрели грузовые трейлеры на большой площадке. Причем, всякие машины. В смысле: и польские, и шведские. Вроде, как на отстое. Драйверы не иначе, как сговорились: ни за какие деньги не хотели брать пассажиров. «Но пэссенджер...» - и все! А Бог отвел: тот самый грузовой паром двумя часами позже затонул. Жертвы были. Репортаж ребята увидели, тем же вечером, по телику в гостинице. Понимающе переглянулись. Но ночевать в мотеле все равно не остались – полное безумие: за одну ночь нужно выложить... Стыдно произносить такие цифры вслух. Если ты нормальный человек. Я понимаю: бизнес, но не настолько же! Добрались до железнодорожного вокзала. Вокзал, конечно, громко сказано. Так, помещение. Битые стекла, сквозняк, румыны по лавкам спят. Всем табором. Глаз да глаз. Да и времени - половина одиннадцатого... Говорить не о чем, вроде. И неохота. Подсаживается светловолосый крепыш, одна рука в гипсе, журнал во второй, загадочно молчит. Некоторое время. Подвигается ближе.
- Опоздали? – сочувственно произносит он по русски и вздыхает. – На тот берег? Мне тоже. Первый паром будет в шесть. Кстати - Петр! – представился он. – Куда добираетесь? Если не секрет? На ту сторону?
- На какую сторону?
- К немцам? Туда все рвутся. Правильно, лучше всего тут проходить. В Колбасково хуже. Там секут. И запрашивают много...
- А тут? – спросил Юра.
- Смотря за что. Найдете проводника на ту сторону – сто...
- Злотых?
- Гринов. – улыбнулся Петр. – Злотые и тут никому не надо. Дорого?
- Конечно. Откуда такие бабки? Даже если все продадим...
- Ясно с вами… В нахалку попробуйте, но рискованно, шлепнуть могут. А бежать быстро надо. Идут по наводке следом.
- Кто идет? По чьей наводке?
- Пограничники, кто… Проводник сдает. Вроде игра такая: вас ведет и тут же сдает пограничникам, за бабки. Бизнес. А без проводника никак. Для начала... есть где записать? Или запомните: улица Яхтова, четыре... Дом брата Алберта. Как переправитесь утром, сразу направо и – через парк, недалеко, найдете. Яхтова, четыре, – повторил он.
- А что это за дом? – спросил Володя.
- Приют для бездомных. Еще не были в таких? Будет место - повезло. Супа дадут... не еда, конечно, но с голоду не двинешь. Сами не идите через границу, серьезно - шлепнут. И с проводником осторожней. Такие жуки попадаются. Деньги раньше не давайте. Или - не все сразу. Помог? – улыбнулся таинственный Петр.
- Спасибо, Петр, – с улыбкой, но все еще осмотрительно, ответил Юра. – А работу можно найти?
- Сейчас сложно, не сезон. Только перекупка. Мелочь. Да и что вам заплатят? Крутите проводника, мой вам совет. И никому не верьте, тут люди ушлые, за счет лохов только и выживают.
- А сам, давно здесь?
- С рождения. Я местный. Учился – у вас. Нормально еще говорю? Не забыл. Да, было время, – прикрыл он глаза на секунду. – Были... дела. Хотя я, пару раз в год, мотаюсь к вам. Бизнес. Компьютеры. Хорошо идут. Так, – поднялся Петр. - Придется к фройляйн проситься на ночь. Не приглашаю... извините...
- Мы понимаем. Спасибо... 
- Адрес...
- Яхтова, четыре!
- Молодцы. Успехов! – зачем он заходил сюда? Погреться на сквозняке? Или «стрелка»? Как бы там не было – нормальный пацан попался. Дай Бог ему здоровья! Побольше бы таких людей встречалось.

Титры: «Утро. Правый берег».

Пустой паром остался за спиной. Городок был небольшим, светлым, и чистым. Да и денек выдался – не надо баловаться! Солнце, тепло. Даже куртки кожаные расстегнули. Где эти снег и слякоть? Так приятно, аж противно! Градусов десять тепла, и настоящая весна в январе! Свернули на Яхтовую. Улица - как улица, пообвыклись, уже и не присматриваются ни к чему. На воде сонными чайками качались яхты. Свернули в парк. За высокими кронами деревьев прорезались кирпичные башенки здания.
- Это, что ли? – кивнул Юра.
- Похоже. Старинный замок. Во бомжи живут в Польше!
Под шуршание собственных шагов по сухой траве вошли на сумрачный двор. То ли темные тени от стен делали все вокруг мрачным, то ли действительно обитель и пристанище сирых так проецировало свою атмосферу, неизвестно. Контингент заведения, конечно, внешне мало напоминал убогость. Тех, кого они встретили во дворе, нищими можно назвать с большой натяжкой. Прилично, в основном, одеты. Простенько, но прилично. Заметают, убирают, порядок наводят на территории. Сразу повезло – попался свой.
- Не скажешь... – начал было Юра, тронув за локоть крепкого парня в серой куртке.
- Скажу, - сразу отозвался тот, - Слышу – наши? Откуда? Давно приехали?
- Пару дней. А ты давно тут?
- Второй год пошел, – отставил он в сторону метлу. – Внутрь пойдем? Вам же надо Алберт?
- Хер его знает, кто нам надо! Ты же здесь всех знаешь? Можно тут перекантоваться пару дней? – перешел к делу Юра. – Нормально, хавчик есть?
- Есть. Голодные? Идем, супа накатим. Как раз завтрак. Я ж тут не все время. Как прижмет – сразу сюда.
- Где - то работаешь?
- Где - то работаю. Работы валом, когда сезон. По строительству выступаю. Недавно у одного поляка ишачил, крышу крыл. Так ничего, нормально снял. Бабки спустил, и сюда, не подыхать же?
- Домой не тянет?
- Тянет... Тянет – еще мягко сказано! У меня, в Одессе, жена и дочка остались.
- Большая?
- Дочка? Десять лет.
- Скучаешь, наверное?
- Не то слово! А поехать не могу. Бабки высылаю, и все, – тяжело вздохнул соотечественник из Одессы.
- Криминал?
- Мусору одному увеличил фотографию. Ищут меня. Не, прикинь, жил нормально, сам - моряк, семья. В ресторан пошли, а этот дохлый терминатор начал к жене клины бить. Я ему спокойно объяснил, девочка замужем, мол, а он: «Ну и что»? Нормальный человек? Короче, пошли на выход, а он ее за руку... Сам не знаю, как кулак из кармана вылетел. Тот в отключке, хозяин ментов вызвал, я – на хату, вещи собрал, паспорт у меня уже с визой был. Жену к теще отправил, а сам – на поезд, и – вот, здесь... Такие дела.
- Ты бы позвонил, узнал, - сказал Володя, - Срок давности есть, не слышал? Может, дело уже давно закрыли, если вообще его заводили, а ты мучаешься.
- Ну да, закрыли... Это меня закроют, если приеду. Без всяких сроков. Они же злопамятные. Сам прикинь: только увидят, что вернулся, стуканут потерпевшему, тот сразу своих наведет, подляну подстроит или еще что... Уж лучше здесь. Столовая на втором... – шагнул он на лестницу. – Я и сам жрать захотел. Идем? А вы чего?
- Долго рассказывать, - вздохнул Юра. –  Тебя послушал, и ноги отказали. Какой там назад!? Храни Господь! Еле вырвались. Серега, ты подсказал бы: куда лучше?
- Лучше? – остановился он. – К немцам! Я туда мотаюсь каждую неделю, с товаром.
- С каким?
- Сигареты. Что улыбаешься? Контрабанда – самый ходовой товар. Немцы  сами приезжают за ними к нам, на рынок – так дешевле. У них – пять марок пачка, вот и считай. Две сумки набираю и – вперед!
- А документы? Как ты  через границу?
- Просто, - улыбнулся Сергей. – Польский паспорт. Купил по случаю. Потом покажу.
- Это дорого?
- Паспорт? Разные цены, но договориться можно. Краденая ксива. Пацаны шуруют по черному  – пана бухого отоварят, например, паспорт вытрусят, фотку перебьют – и порядок! Достают, кто как. Да зачем вам паспорт? Проводника ищите.
- Да, нам говорили. А где? - спросил Юра. – У тебя есть знакомый проводник?
- Ну, не у меня лично, но одного знаю. Вам срочно?
- Ну, как срочно... Продаться надо. Чем рассчитываться?
- Понятно. А что за товар?
- Мелочь. Но разлетается, уже проверили.
- Баксов на сто будет? – выпытывал Сергей.
- Если все уйдет... может, чуть меньше. Он сотку берет?
- Кто? Проводник? Как договоритесь. Конечно, цену надо сбивать. Он – с двухсот начинает, но ниже сотки не падает. Тариф. Вечером сходим к нему. Он тут в двух шагах живет, в общаге.
- И тут общаги есть? – удивился Юра.
- Конечно. Чуть лучше наших, правда. Как гостиница. Пришли.
Юра взглянул на живую очередь страждущих и по его глазам Володя понял: завтрак отменяется.
-Что? Не будете? – обернулся земляк. – Может чай? Супец ничего, зря, пацаны...
-Да нет, спасибо... Потом перекусим. – Юра облокотился на перила лестницы. – Слышишь, Серега, где можно на одну ночь остановиться?
- Тут не понравилось? – улыбнулся тот. – Ничего, привыкнете. Есть хата, недалеко. Пани Барбара. Да двадцатку с носа договоритесь. Главное: пузырь ей возьмите, они с мужем по этому делу выступают. Может и скинет десятку... Так, жрать вы не хотите... Сейчас куда?
- На базар, куда еще... Недалеко?
- В центре. Весь товар? – палец показал на две сумки.
- Ну да, - согласно кивнул Юра. – Ерунда осталась, надо скинуть и – вперед!
- Ладно, я все - таки супца накачу, подождете минут двадцать? Вместе пойдем, я проведу. Мне тоже в центр надо: бабки забрать у помещика одного... Ну, у кого я крышу крыл... Подождете? Я быстро!
- Да не спеши. Конечно, подождем...
- Давай хоть чая попьем? – предложил Володя. Но уговаривать и, тем более, провоцировать Юру пересилить врожденную брезгливость, было делом напрасным. Но так, спросил, для приличия, заранее зная ответ...
Сергей устроил им маленькую экскурсию. Все это они уже видели. Да и базар – как базар. Разложились, поторговали часов до трех – пошел товар! А вечером пошли к пани Барбаре... Ой, как описать пьющую бабу? Наши синячки – такие же... Бутылку увидела – вроде родные братья зашли! Комнатушку показала. Сносная. Скромная обстановка: шкаф и два дивана. Стул забыл. Чаю предложила, деньги – вечером – нормально! Опасно, конечно, даже пустые сумки оставлять такой хозяйке, но другого выхода не было. На всякий случай шуганули: мол, ценностей не меряно, и если чего не досчитаются... Она поняла. Закрыла комнату на ключ, и отдала его ребятам. Втроем направились в общагу, к проводнику. Но «сталкера» дома не оказалось. Жена сказала, мол, раз не пришел, будет к девяти часам. Оставили свой адрес, а что еще придумать? Сергей провел их обратно и ушел. Половина восьмого. Если проводник вернется так, как сказала жена, значит, к половине десятого можно ждать в гости. Договориться то ладно, с долларами как быть? Держать на кармане? А вдруг проводник придет не сам, пробьют карманы... Смелость города берет, а глупость сдает их обратно. Юра посидел, подумал и придумал: банкноты завернули в полиэтиленовый пакет, а его – приклеили «моментом» под верхнюю деку гитары, отчего инструмент резко поднялся в цене...
- Настраивай... – передал он гитару Володе. – Правильно? Кто подумает? Здесь – все наши бабки! Все, ждем проводника.
- Может на всякий случай нож взять на кухне? – звенел струнами Володя, настраивая гитару.
- Зачем? Думаешь, трусить придут? Я их, ****ей, стулом перебью! Думаешь, я не вижу, как Серега все выпытывает? Что Петр сказал: не верить никому! Думают на лохов нарвались? Щас! Береги гитару! Что бы там не было – главное – гитара. Даже если разобьют... Звонок, вроде?
- Похоже. Да, точно!
- Поставь гитару за шкаф! – только Володя это сделал, как в двери комнаты осторожно постучали.
- Да? – громко и уверенно сказал Юра. В дверях – Сергей и какой то дохлый поляк. Кучерявый, как Пьер Ришар, с шипящей радиостанцией в руке.
- Это мы! – улыбнулся Сергей. – Можно? Знакомьтесь! – представил он кучерявого. – Анджей!
- Проходите! – пригласил Юра. Те вошли, осмотрелись: куда присесть? – На диван садись...
- Но то цо? – присел Анджей. – К немцам?
- Дорогу знаешь? – вопросом ответил Юра.
- Знам... Иле платите?
- Сергей говорил: сто... Так же, Серега?
- Я говорил... – стушевался земляк. -  Я говорил одно, а человек по -своему решает... Так же, Анджей?
- Так... Значит – сто? Але сто – то тилко до границы...
- Мы и так на границе. Что значит: «до границы»? На ту сторону надо.
- Розумем. Але то – двешти.
- Сто, Андрюха. – поставил точку Юра. – И тех пока нет... Не наторговали... Ведешь?
- Запитам. – ответил сталкер и нажал кнопку рации. – Данута? То я! – дальше - какой то бессвязный каламбур, вроде разговор сам с собой – рация шипит и все, но этого ему оказалось достаточно. – Добже, - убрал он рацию, - Сто. Кеды?
- Какие кеды? – не понял Юра. – У нас нет...
- Он спрашивает: когда?
- А-а, - понял Юра, - Так бы и сказал... Я знаю! Давай послезавтра?
- Точно? – поднялся Анджей с дивана.
- За день, думаю, все скинем? А, Серега? Оптовиков знаешь?
- Так... пару человек... А что у вас?
- Немного водки... это – улетит быстро... и мелочь разная... хозяйственная... Вообщем надо, чтобы было немного за сотню баксов. Сто – ему, - кивнул он на сталкера, - И остальное – на дорожку... А там, примерно на столько и есть товара. Ну, решим вопрос?
- Не сейчас же? – тоже поднялся Сергей. – Баксов десять, за содействие?
- Будет, – заверил Юра. – Как все скинем – чирик твой! Вон, с него получишь, как вернется с задания... Договорились, земляк?
- Я утром зайду за вами, – ответил одессит, пожал руки, и гости ушли.
- Что скажешь? Как тебе: «Данута, я тута...»? Во лох! Разводить пришел... Серега с ним вась-вась, мол: с них десять, и ты – двадцатку...
- Как Иуда.
- Ага. Вот тебе и земляк... Вы, пацаны, башляйте и бегите... если повезет – доберетесь к немцам... Чего люди так меняются?
- Понять, конечно, можно...
- Так, не начинай! – среагировал Юра, - Можно - нельзя... Я понимаю так: если ты человек, хоть в Польше, хоть в Украине – ты человеком и останешься! Что он не мог сам попросить: дайте, пацаны, хоть десятку зелени, помогите? Привел этого, с рацией... Это он не знал, что мы в театре работали... Спектакль ставят... Не на тех нарвались! Мы ему сами пьесу напишем... Ну, что? Будем ложиться? Давай хоть выспимся нормально?
- Можешь не уговаривать, – улегся Володя поверх одеяла одетый.
- Могу, – согласился Юра. – Но разденься, не бомжа какая...

В половине девятого пришел Сергей. Ребята еще спали. Он встал в дверях, постучал, и громко провещал:
- Подъем, перебежчики!
- О, Серега, привет... – протер глаза Юра. – Как на улице?
- Тепло. Вставайте, пора на работу! Помогу донести сумки. У меня тоже работа сегодня.
- Нашел?
- Ну. Анджея провел, а его соседу нужно участок вскопать. Считай – заработал.
- Много? – одевался Юра.
- Баксов двадцать, не меньше.
- А даст?
- Половину уже взял, куда ему деваться? Сам же не хочет копать... Сейчас, я чайник поставлю... Заварка у нее есть... Я знаю... Одевайтесь пока.
- Такой родной, хоть в засос целуй... – вслед ему тихо сказал Володя.
- Ага, земляк... Гитару с собой берем!
- Понятно....
На оставшуюся, после торговли, мелочь уже можно было не обращать внимания. Водка ушла вся, не считая восьми бутылок, что взяли с собой. Посетили обменник и остались довольны: все прошло, как по писаному. Как рассчитывали, так и вышло. Тем более что и Сергей сам все видел. Значит сталкер узнает то же самое, что и Серега. Кроме одной, но существенной мелочи... Это хорошо. Можно собираться в дорогу. Конечно, отметили последний рабочий день, скромно попили водочки, поговорили с Анджеем, договорились на восемь утра...   

Титры: «Точка невозвращения».

Спали тревожно. Что говорить? На карту поставлено все. Все, что есть. Тут уже: или пан, или пропал. Но назад пути нет. Поднялись за полчаса раньше будильника. Юра прошел к окну, выглянул на улицу:
- Не видать пока...
- А ты думал, он всю ночь будет дежурить под окнами? Пора собираться, – поднялся Володя.
- Я думал, как его сэкономить? Он же лох -  лохом, ты сам видел! С рацией разговаривает. Короче: бабки только на границе, точка! Чтобы он не пел. Понял?
- Я то понял.
- Что ты понял?
- Расчет – по факту. Что непонятного?
- Правильно. Говорить буду я, ты – страхуешь. Ты – моя спина. Это если он засаду устроит, чтобы бабки забрать... кто его знает, но береженого...
- ...Бог бережет, ты прав. Никто не знает, что у него на уме? Одеваемся?
- Да, пора.
Собрали вещи, причем сумки с остатками товара и старой одеждой оставили на квартире. Там же спрятали и документы: паспорта, обычные и загран. Положили в полиэтиленовый пакетик и приклеили к задней стенке шкафа, в надежде вернуться и забрать все это, если что... Простились с пани Барбарой, сказали, что оставляют ей сумки на пару дней, что ей безумно понравилось; защебетала пташка: «так-так...». Еще бы! Ясно, подарили все ханыжке... Своего бы дождаться. И вышли на улицу. Анджея пока не было. На часах – начало девятого.
- Проспал? – оглядел пустынную улицу Юра, - Или передумал?
- Он? За сто баксов? Я тебя умоляю! Прибежит. Может, мутит что-то?
- Пусть. На свою голову. Живым не дамся. А ты?
- Сплюнь! Живым. Все должно быть нормально.
- Должно. Где он, потрох? Сколько уже?
- Почти половина девятого...
- О, идет... Сусанин...
- Дзень добри... – аж запыхался, так бежал.
- Привет... Все нормально? – спросил Юра.
- Так... нормально... Идем?
- Идем, конечно. Далеко?
- Не, три кварталы... – показал он рукой направление, и перевел: - просто... прямо, значит... Пенензы е все?
- Как договаривались – сто? – насторожился Юра.
- Не, сто - тилко до границы...
- Мы и так «на границе», дядя! – не выдержал Юра. – Или идем, как договорились, или... Тебе что, сотни мало?
- Такий тариф. От карта... – показал он смятый кусочек бумаги. – Сто та карта... або двешчи и на тот край, до немцев.
- Покажи, что за карта?  Как смотреть? – взял «карту» в руку Юра. – Сам поймешь, что нарисовал?
- Так, – развернул он листочек. – Тут проходим, а дале... просто... километров три... Розумем?
- Я не розумем, за что тебе платить? За эту бумажку? – наседал Юра.
- Я проведу до границы, за сто, карту дам, а дале...
- А дале – сто баксов за это фуфло? Так? Я тебе таких бумажек, знаешь сколько нарисую? Короче, пока не будем на той стороне – бабки не получишь! Это розумем? Не хочешь нормально – найдем другого... Так что, идем? – давление Юры сработало. Анджей опешил на мгновение, видимо понял, что так и будет, и согласно кивнул. Юра только этого и ждал. Он подморгнул Володе и шагнул в указанном направлении. Анджей и Володя пошли следом. Топали уже минут пятнадцать, а все не видать было границы.
- Мы правильно идем? – остановился Юра. – Ты учти, мы сами бандиты... Если что не так – ты первый. Понятно?
- Так, розумем... Не, ище квартал... – обречено вздохнул поляк.
Действительно, через квартал пошли дачные участки. Виднелись невысокие ограждения вдалеке, что хоть как-то отдаленно напоминало границу... Повернули к небольшому дачному домику, перед которым, почему-то, была... пограблена КСП – контрольно-следовая полоса! Почему именно – перед? Для кого? Для дачников? Непонятно. Когда ее пересекли, поляк старательно заграбил полосу. Конспиратор. Подошли к полю, огражденному низкой проволокой.
- Немцы там... – остановился проводник, и показал – где – на другой стороне поля.
- Это я понимаю, - осмотрелся Юра, - Так... теперь – твоя «карта»... Как ее смотреть? Где мы сейчас? Покажи!
- Тут... – уверенно ткнул грязным пальцем в каракули поляк. – А дале... Просто... просто... намшук...
- Да, у тебя все просто... молодец... Значит так, идешь туда? Сто.
- Не, за сто не пойду... Двешчи!
- Ты глухой? Я даю сто марок немецких! По буквам повторить?
- Як то марок? – опешил Анджей. Он то не знал, что Юра вчера заработанное перевел на дойч марки. – А доляры?
- Марки, Анджей, вот, видишь – сто марок! Если с нами не пойдешь – полтинник, больше не получишь... Мне твоя бумажка и на хер не надо! Я бабки плачу! И неслабые... Не надо нас разводить. Так что? Решай? Если там засада, возьмут всех, родной... И тебя, и нас... Понял, зачем зову? Мы тут не шутки шутим. Короче: не боишься – веди! Дальше – мы сами. Вперед?
- Так сто?
- Если идешь. Нет – полтинник.
- Пенсдешеч. – подтвердил Володя смешное слово.
- Добже...
Переступили через проволоку, прошли по краю поля до дороги. Анджей остановился.
- Что? – огляделся Юра.
- Дале – сами. Давай пенсдешеч... – потерянным голосом сказал поляк, понимая, насколько пролетел.
- Идти куда, пенсдешеч...?
- На той край дороги, - показал поляк, - Тут ище Полска, а дале – германска територия... Давай пенендзы! – начинал он нервничать, - та я назад... тут не можна долго стояч...
- Держи, Сусанин... – полтинник марок Юра, все - таки, выдал, - Как обещал. Пока!
Поляк схватил купюру и рванул обратно. Ребята переглянулись.
- А теперь, Вовчик, ноги – в руки... Карту смотри! Пока он до погранцов добежит, мы уже в другом месте будем! Вперед! То, что он нарисовал – засада, ясно, как день... Если мы пойдем по карте, нас там и примут... Значит, меняем курс. Пойдем рядом с отмеченными местами.
- Гениально, профессор!
- А ты думал... Жизнь плоха без лоха! Он думает, что кинул нас, а писюнов получит от своих! Так и будет. Если проскочим. Вперед!
Перебежали на другую сторону дороги. Никого. По самой дороге не пошли, поднялись на насыпь, и – по верху. Все видно, как на ладони. Проурчала одна машина, другая... Где-то через пару километров сошли с насыпи. Присели на полянке. Юра напряг слух:
- Опять машина?
- Где?
- Ложись, где! Вон едет... Кинулись уже... Вот продажная сука!
Залегли, словно в зарницу играют. Тихо лежат, как мышки. Грузовик прошел мимо на маленькой скорости и скрылся за поворотом.
- Ищут... – привстал на колено Юра. – Хоть за это Петру спасибо, предупредил...
- И не говори. Полезли наверх?
- Конечно! Надо идиотом быть, чтобы прямо по дороге к ним прийти!
- А денек классный, - заметил Володя, - Тебе не жарко?
- Жарко... Ну? Вперед?
Трудно сказать сколько километров они пробирались сквозь тернии кустарников, но вскоре вышли на ряд строений, вокруг которых стояли сторожевые вышки...
- О-па! – остановился Юра. – Пришли... Вышки видишь?
- Вышки вижу. Почему никого нет? – присматривался Володя.
- Может это и есть засада? Мы туда, а нас: хенде хох, ребята!
- Все может быть. Давай разойдемся в разные стороны? Ты зайдешь отсюда – показал Юра, - Посмотришь: как там? А я – с другой стороны... Не на тех нарвались, Вовчик! Прорвемся!
- Пошли!
Осторожно приблизились к заброшенному строению. Заглянули в окна с разных сторон – пусто!
- Никого... – подошел Юра.
- Я вижу. Идем дальше? Или передохнем?
- Прямо тут? – улыбнулся Юра. – Что, сильно устал?
- Да не очень... Просто жарко... И пить охота.
- Это да, попить бы не мешало. Но колодца не видно. Придется терпеть. Все, уходим! От греха подальше.
Солнце, казалось, специально над ними повесили! Они вправо, и оно туда же! Они влево... Долго шли, несколько часов. Около пяти вышли на ограду из колючей проволоки. И Володя, к радости обоих, прочел надпись на табличке: «Achtung! Verboten!».
- Пришли. Немцы.

Титры: «Германия»

- Прорвались. Так, а как туда пролезть? – прошел вдоль ограждения Юра и остановился перед поваленной наземь секцией. – Как на заказ! Иди сюда, Вовчик! Нашел!
- Добро пожаловать в Германию! – подошел Володя. – Право первого шага...
- Да ладно, - отмахнулся Юра, - Я его уже сделал. Давай ты! Переступай осторожно, чтобы джинсы не порвать... Все, мы – в Германии! Гутен морген, товарищи! Я правильно сказал?
- Кроме «товарищи».
- Да? Ну, это – от меня! Пошли? Ты глянь, как целлофан порвался на гитаре... Сними его! Так неси. А то в глаза бросается.
- Ну да, еще подумают, магазин выставили... Вон дорога... только – куда?
- Сейчас узнаем. Вспоминай немецкий, ты говорил, что хорошо его знаешь.
- Да прямо – хорошо! Со школы помню, кое-что...
- Ну, тебя поймут?
- Надеюсь. Пошли? Скоро стемнеет, а мы еще неизвестно где!
- В Германии, почему неизвестно?
- Да, но где именно? Это, как я понимаю, еще восточная Германия. Союзная республика, - улыбнулся Володя. -  А нам – на запад надо. Сначала доберемся до Билефельда, к подруге этой, что в универмаге, у нас, познакомились... Может нормально примет? Как думаешь?
- А-а, помню... так ты ее адрес записал?
- Конечно.
- Помню, хорошая девочка... вся в коже... Правильно: едем к ней! А там – посмотрим! Как ты сказал? – Биле...
- Билефельд. Я смотрел по карте – край географии!
- Так нам туда и надо! Чем дальше – тем лучше! Направо! Видишь: машины все внизу? Нужно до вокзала добраться без приключений...
- А что?
- Я не говорил? Если нас возьмут за тридцать километров от границы, вернуть могут только в ближайшее государство... Закон такой... А значит...
- ...в Польшу?
- Лучше, чем на Украину, так же? Как, по -  немецки, «вокзал»?
- Банхоф.
- Железнодорожный?
- Любой. Хотя нет, автобусный – бус-станцьон... кажется так. Но нам нужен именно банхоф! Ловим машину?
- Конечно. Не пешком же идти! Вон едет, какая-то... тормози.
- Bahnhof, bitte... – попросил Володя водителя «опеля», и тот согласно кивнул. –  Danke... Садись, Юрчик! – обернулся Володя, а водила чуть не газанул с места – русские! Хорошо половина Володи была уже в салоне, и он передумал. Но в полицию мог настучать. Их дядя Адик, фюрер  в смысле, раз и навсегда приучил стучать по малейшему поводу. И к этому они были готовы. Пусть звонит! Пока приедут, они уже кто знает где будут! Поэтому нарочито улыбались, все нормально, нет повода для беспокойства... У вокзала водитель затормозил. Но денег не взял... Просто уехал и все. Странно. Наш бы за два метра слупил, а этот, видать, богатый дядька... Или – так принято... Кто их разберет? Первые шаги, первые удивления. Прошлись по чистой и опрятной улочке, но... как бы это правильно выразиться? Вы когда нибудь видели, чтобы у частного дома хозяева выставляли домашнюю утварь? Причем – в отличном состоянии? Ну, выбрасывают, у них, так ненужные вещи! Бери – не хочу! Кресла, телевизоры, диваны... Да, чудят немцы... Столько добра просто стоит под открытым небом! Наших запусти – наутро магазины напротив откроют! Бизнес будут делать. На старье. Вокзал, или – станция, маленький, чистенький, тихо, уютно. Взяли билеты до Берлина и стали ждать поезда. Хорошо, что недолго. Плохо, что в Берлин попали в два ночи... Полицай с овчаркой по вокзалу ходит, но на ребят даже не глянул, прошел и все.
- Теперь нам бы надо в западный Берлин попасть, - сказал Володя. – Узнать бы еще: как?
- Спроси, вон сколько людей.
- Придется. – Володя подошел к газетному киоску: - Sagen Sie, bitte…– обратился он к продавцу газет.
- Ja? – отозвался тот.
- In West Berlin wie zu vergehen? – общались минут пять. Одно дело правильно спросить, и совсем другое – понять, что тебе отвечают? С непривычки не так то это и просто, уж поверьте на слово! Тра-та-та, как пулемет, а что сказал? Улыбаешься, дурак - дураком. Что понял - хорошо, не переспрашивать же! Четверка по немецкому – за границей не показатель. Володя и в блокноте рисовал стрелки всякие, писал каракули... Договорились до того, что ребятам надо было пройти на Александр-плац, площадь такая, где глобус на мачте... И оттуда идет поезд. Ф-фу ты, ну ты... Разобрались насилу. Вышли в ночную темень Берлина... Хотя, их темень – наши сумерки. Все сияет неоном до утра! Витрины, дома, рекламы – видно, как днем! Они нашей электроэнергии не экономят! Метро закрыто на замок. Транспорта никакого, кроме такси... Отпадает, дорого... Решили идти пешком. Направление узнали у прохожего, и пошли. Что их сразу удивило в ночном Берлине: потуши огни витрин –  высотные дома! Те же девятиэтажки, как у нас, ей Богу! Вроде дома побывали! Часа через полтора вышли на Александр-плац. Красивая площадь. Спустились в метро. Да-а... Стены порисованы матюками, наркоманы спят на ступеньках... Метро – есть, вокзала – нет. Вышли наверх. Что за байда такая?
- Может это и есть вокзал? – предположил Юра. – Надо на метро к нему подъезжать?
- Сейчас спрошу... Es ist Sie moglich?... – и – все сначала. – Да, идем! Станция банхоф, так и называется.
- А он нас не назад привезет? Мы же на  вокзале ничего не узнали.
- Если и так, какая разница! Тот, не тот!...
- Чего ты злишься? – зевнул Юра. – Вот смеху будет: два часа топали, чтобы приехать назад.
- Зато прогулялись. Логично? Берлин посмотрели. Надо было еще на рейхстаге расписаться... Как в сорок пятом.
- О, это идея! А где рейхстаг? – оживился Юра.
- Началось... Откуда я знаю! Пошли в метро... Слышишь? Едет вроде что...
Так и скумекали правильно: вагон метро привез их обратно. В кассе узнали, что нужный  поезд идет на Женевском направлении, билет стоит столько то, время отправления – шесть ноль восемь... Какая точность... На самом деле так и было: ровно в шесть ноль восемь поезд на Гамбург тронулся с места!

Титры: «Западная Германия, Билефельд»

Проехали Ганновер и вышли в Билефельде. Было в районе одиннадцати часов утра. Оставалась самая малость: найти нужный дом. Но и с этим справились: Володя заранее написал печатными буквами адрес, и получил письменный ответ, где была указана остановка метро, трамвая и прочее... Тоже сработало. Полчаса – и на месте!
- Какой дом? – спросил Юра.
- Семнадцать. Коттедж, а не дом. Смотри коттедж.
Еще полчаса кружили по нужной «штрассе», но номер семнадцать оказался не коттеджем, а многоэтажкой в семнадцать этажей; и входная дверь на кодовом замке. Пришлось ждать, пока кто-нибудь выйдет, чтобы войти в подъезд. Дождались. Маленькую девочку с собачкой. Сели в лифт, поднялись на девятый этаж, нашли дверь, позвонили. Тишина. Хоть по буквам говори. Позвонили еще – открылась дверь напротив. Женщина, лет сорок пять, в халате:
- Ее нет, – чисто по русски. – Вам, наверное, Лида нужна?
- Наверно... А куда она ушла?
- Не знаю, в магазин, наверное... Может, зайдете? Подождете ее у меня?
- Спасибо, было бы неплохо. Только приехали...
- Это я поняла. Родственники?
- Да нет, знакомые.
- Пить не хотите?
- Очень.
- Просто вода, или колы?
- Если можно – колы? – попросил Володя.
Полчаса, или час прошел... Сидят на кухне, говорят ни о чем.
- Вроде лифт? – прислушалась хозяйка. – Да, точно! Сейчас я посмотрю... Это она! – вернулась женщина на кухню, - Дождались, ребята...
- Спасибо вам...
- Не за что... свои ведь...
- Это она? – удивленно спросил Володя, кивнув на пенсионных лет женщину, которая открывала свою входную дверь.
- Добрый день! – вместо ответа поздоровался Юра. – Вы не подскажете: где Лида?
- Лида – это я... – опешила женщина. – Лидия Михайловна... Вы ко мне?
- Вот это номер... А девушка... Лида... она нам адрес дома написала... вот, смотрите!
- А! Это – моя племянница! Ну, получит она у меня!
- Когда это будет... – погрустнел Володя.
- Откуда вы ее знаете?
- В универмаге познакомились. Она с акцентом говорила, оставила адрес: «всегда рада, приезжайте...». Вот дела...
- А вы специально приехали? К ней?
- Ну да. Что бы мы тут делали?
- Проходите, раз приехали. Голодные? Сейчас что-нибудь сообразим... у меня, правда, холодильник пустой... но ничего. Проходите, проходите, что стоять? На кухню.
- Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Юра.
- Кинули, в родном городе...
Перекусили, чем Бог послал. Общение затянулось. Час ночи.
- Вот что, парни, - поднялась со стула хозяйка, - Не знаю, что вам посоветовать, но вам у меня нельзя оставаться на ночь...
- Да мы на кухне посидим, можно? – с надеждой спросил Юра. – До рассвета, хотя бы...
- Я бы и рада... но порядки здесь такие...
- Какие? Кто  знает, что мы у вас? Соседка? Так она не видела, что мы ушли...
- Нельзя, – отрезала женщина. – Не могу. Идите, пожалуйста...
- На улицу, ночью?
- Это ваше дело.
- Ну, спасибо, приняли... соотечественников...
- Я могла и этого не делать. Вам пора. Извините, но я не могу вас оставить до утра в квартире. А с племянницей я поговорю...
- Поговорите, расскажите, как выставили на мороз ее гостей... ночью... Ладно, Лидия Михайловна, спасибо и за это. Идем, Вовчик. Бог вам судья.
- До свидания! – и двери закрылись навсегда.
- Что скажешь?
- Германия. Наших тут, не пуганных, не осталось. Живут и боятся, что на них настучат. Ты же слышал? – «И рада бы, но...». Пора привыкать. Будем знать на будущее: каждый – сам по себе!
- Скоро рассвет... На улицу не пойдем.
- А кто тебя гонит? – поежился зябко Володя. – Посидим на батарее. Хоть железяка, а греет... Каких-то пять часов!
- Всего ничего... – иронично заметил Юра.
- Утром - куда?
- Тут нам делать нечего, – подвел черту Юра. – Ты куда хотел? В Париж? Вот туда и поедем!
- Серьезно?
- Какие шутки? Карту найдем, посмотрим... да что я тебя учу географии! Спи!
- Спокойной ночи, месье...

Титры: «Направление – Саарбрюккен!»

Саарбрюкен – маленький немецкий городок на границе с Францией. Ребята вычислили его по карте на вокзале. Ехать было далековато, судя по карте, но до Парижа, оттуда – рукой подать! С пересадкой. И билеты обошлись не дешево. Поезд петлял между горами... пейзажи, конечно, красочные! Почти всю дорогу, до станции пересадки, ехали сами, и только после, к ним подсела пожилая дама. Причем: подсела, что называется! На уши. Юра сразу притворился спящим, а общение перекинулось на Володю. Дама говорила и говорила... понять бы до конца – что именно? Но Володя вежливо кивал в паузах: «О, я-я...» - Старушка покинула их за две станции от конечной, и они облегченно вздохнули.
- Что она хотела? – спросил Юра.
- Не трахаться же! Потрындеть она хотела, что непонятного? Я понимаю: человек пожилой, но видит же, что не немцы?
- С чего ты взял?
- А что - похожи?
- Не думаю. Просто ей захотелось общения. Все старухи одинаковые. И наши, и эти... Лишь бы кто слушал. Мы станцию не проскочим?
- Наша конечная. А как быть с французским? – спросил Володя.
- Ты у меня спрашиваешь?
- А у кого же! Я пять слов знаю. А ты?
- Я – нет. Значит, будешь учить французский. Ты же хотел в Париж? Вот и учи. Доберемся, недельку поговоришь – выучишь! Немецкий быстро вспомнил...
- Жрать захочешь... Подъезжаем, вроде?
- Что написано? – на крытой платформе мелькали вывески.
- «Саарбрюккен», написано, – прочел Володя. – Приехали! Выходим.
Они уже не искали архитектурных различий между городами. Вышли с вокзала, осмотрелись – ничего городок. Высотные здания, как в Америке, надписи: «Bank», «Deutsche Bank»...
- Спроси таксиста: сколько будет до этого... как ты записал?
- Форбах?
- Спроси! Может, на такси поедем, если недалеко?
- Думаешь?
- А чего? Спрашивай! Вон, на «мерсе», мужик...
- Wieviel Marken bis zu Forbach? – спросил Володя таксиста. Тот загадочно посмотрел на клиентов и спросил:
- Die Dokumente bei Ihnen existieren?
- Что он хочет? – не понял Юра.
- Документы спрашивает.
- Полицай?
- Да нет, таксист...
- Все, валим отсюда! Быстро! – принял решение Юра. – Еще в полицию стукнет... Уходим. Попрощайся.
- Auf Wiedersehen! – стараясь не выдавать волнение, сказал Володя таксисту. Тот, недружелюбно глянул на них, а когда они отошли с десяток метров, начал что-то рассказывать коллегам и указывать на них рукой.
- Давай свернем куда-нибудь! – предложил Юра. – Чтоб он нас не видел... Вот подорванный! Документы... Ты понял? Так, деньги надо поменять...
- Доллары?
- Марки. Зачем они нам? Или – уже во Франции?
- Можно и тут. Какая разница?
- Курс. Вот и вся разница. Ладно, там поменяем. Надо же: Франция под носом, а тут...
- Все будет как надо... я тебе говорю... Смотри: еще такси! Спит, что ли? Давай у него спросим?
- Нет, не будем спрашивать. Садимся, и говори – куда. Сколько, спроси? - принял решение Юра.
Так и сделали. Таксист был страшно простужен, сидел с носовым платком в руке, размером с национальный стяг.
- Wohin wir fahren?  – сразу завел он мотор.
- Wieviel Marken bis zu Forbach? – повторил свой вопрос Володя.
- Sechs und zwanzig...  – ответил водила.
- Сколько? - обернувшись с переднего сиденья, спросил Юра у Володи.
- Двадцать шесть...
- Всего? Едем!
- Forbach, bitte!  – сделал заказ Володя, и такси послушно поехало во Францию. У пограничного шлагбаума, рядом с которым красовался синий щит в желтых звездочках по кругу – знак евросоюза, приемник сразу заговорил по - французски. Юра обернулся и улыбнулся. Володя согласно покачал головой – Франция! Они и понятия тогда не имели, что Форбах - родина Патрисии Каас! Здесь она родилась, выросла и запела. Впереди – Лотарингия! Специфический департамент Франции, граничащий с Германией, откуда они и въехали в страну. За двадцать шесть бундес – марок…
- Wohin? – спросил таксист.
- Bahnhof, bitte...  – ответил Володя. – Пусть везет сразу на вокзал. Правильно?
- Выйдем раньше, - не согласился Юра, - На всякий случай. Скажи, пусть тормознет!
- Halten Sie, bitte...  – попросил Володя, и такси остановилось метров за сто от здания вокзала. Юра рассчитался, и они отпустили машину.

Титры: «Бонжур, месье!»

- Ну? – прищурился Юра. – Мы – во Франции! Ты же мечтал? Вот  и получай! Только погода, что-то портится.
- Да, будет дождь... – глянул на небо Володя. – Ну и что? Юрка, Франция!
- Тихо ты! Не дома... уже внимание обращают. Ну что, меняем бабки? Где тут ченч поблизости? Спроси!
- У кого?
- А вон, подруга, на остановке... У нее и спроси. Может, познакомишься...
- Ладно тебе... M'excusez...  – робко начал он. Девушка обернулась на голос:
- J’ecoute?
- L'echange... La devise... Comprenez?  – все остальное было сказано руками. Но девушка его поняла.
- Change? La banque - par le chemin...  – показала она на ту сторону дороги, где находился банк, и вывеска висела.
- Мercie... – отошел Володя от девушки и подошел к Юре.
- Узнал?
- Мы, как два Гомера – вот он, банк! На той стороне!
- Так иди, меняй... Сколько будем менять? Марки – все, понятно. Долларов восемьдесят?
- Откуда я знаю? Давай восемьдесят. Посмотрим, сколько на франки выйдет.
- Держи марки... И баксы - полтинник... двадцатка... и десятка... Давай! Я жду здесь. Не долго. Хорошо?
- Как получится.
- Ты это кончай. Скоро стемнеет, а мы стоим на остановке. Недолго.
- Я постараюсь!
Ченч занял почти полчаса. Две кабины, длинная очередь. В одну даешь баксы, получаешь квитанцию, стоишь в очереди во вторую кабину, чтобы получить разницу.
- Что так долго?
- Надо было со мной идти, не спрашивал бы...
- Сколько? За баксы?
- Почти полштуки! – потряс простынями денег Володя. – Как царские... И за марки – двести с лишним. Нормально?
- Спрячь, будешь рассчитываться. Теперь нам надо в Метц! Автобуса, как я понимаю, мы не дождемся... Ну что, лови такси! Гулять, так гулять! Это же недалеко?
- По карте – да.
- Лови! – решил Юра. – Сколько той жизни!
Поймать машину, во Франции, да и вообще – за границей – не проблема. Руку поднял, и газету читай – сама подъедет... Поездка до вокзала Метц обошлась им ... в шестьдесят франков! Немного, согласитесь. Минут пятнадцать езды... нормально. На вокзале взяли билеты. Правда, не до самого Парижа, отсюда нет прямого поезда. Опять пересадка! Но, делать нечего - сели, на какой пришлось. Через станций пять, вагон подозрительно начал пустеть. Пожилая супружеская пара, сидевшая напротив, заметила их волнение. После общения на пальцах ребята поняли: пересадка. В кассу уже не пошли. Просто уселись в поезд на Париж – и все. Через какое-то время к ним обратились контролеры. И тут помогла уже знакомая пара. Билеты взяли прямо у контролеров. Вскоре любезные старики их покинули, и до самого Парижа они ехали одни. Юра спал, а Володе сон не шел. Вот это были впечатления! За окнами поезда мелькала вечерняя Франция... Неважно, что пригород, неважно, что полустанки – конечной станцией был Париж! Путь, до которого, как в сказке, превратился в ровную скатерть...

Титры: «Париж»

В районе одиннадцати вечера состав въехал  под своды Гар - де - л’Эст – Восточного вокзала Парижа. Его виды – почти во всех французских фильмах! Тут и Ален Делон ходил, и Катрин Денев, и Бельмондо… – да кого тут только не было из знаменитостей! Теперь и они стояли на том же полу, что и Делон... Надо же! Кто бы сказал, еще полгода назад... Но факт оставался фактом – они в Париже! Свершилось! Когда эмоции чуть улеглись, встал вопрос: куда дальше? Не на вокзале же стоять?
- Ну? Куда поедем? – спросил Юра. – Ты рад?
- Спрашиваешь!
- Так веди. Куда?
- А ты куда хочешь?
- Наших надо найти, – решил Юра.
- Где? Нет, в Париже, понятно. Искать - где?
- Не знаю. Но ночевать где-то надо? Слышь, а поехали в ресторан... как его? Русский?
- «Максим»?
- Вот, туда, там спросим, узнаем: что к чему? Правильно? Бери такси!
- Шикуем...
- Не трынди. Я плачу.
Несколько минут по ночному Парижу... Тем, кто там впервые чудится, вроде они золушки, которые торопятся на бал. Такое состояние. Таксометр показал тридцать франков.
- Что у них за цены? – удивлялся Юра, выходя из такси перед рестораном «Максим». Причем выход ребят был королевский: дверцу открыл швейцар при входе в ресторан... Надо же! Вот с ним и решили пообщаться. Но на беду, служака был местный и дружил со словарем.  Путного ничего не сказал. Тем более – на чай не дали. Пошли через мост над Сеной, к Эйфелевой башне, что сияла новогодней елкой. Народу – тьма! Туристы, в основном. Японцы, китайцы, американцы... Фотографируются безмерно. Кайф им перепортили местные фашики: прибежала бригада малолеток в длинных плащах, с прическами «каменный гребень», да и давай горлопанить: «Хайль Гитлер! Зиг Хайль!». Жандармы тут же нарисовались, уговаривают деток: тихо, ведите себя хорошо... Представляете наших ментов, в такой «нештатной» ситуации? А те, малолетки, задиристые такие, машины пинают ногами, маты орут. Ну, забрали жандармы четверых, другие поумолкли и разошлись... О, нравы... Вот такого нашим нельзя показывать, даже по телевизору... Примут за издевательство над правоохранительными органами. До такого обращения с нарушителями общественного порядка нам еще расти и расти, как дубу запорожскому – лет семьсот... У нас - ребята простые: что не так – «бобик» милицейский перевернут, чтобы не дай Бог, случайно не погнался... Ну, а кого заберут – тем будут «лечить» печень и почки, кулаками да мешками с песком. Возможно – до утра. Как настроение будет. Почему так? А дело даже в самом названии! Полиция – от греческого: «поли», многообразие. Они и роды примут, и в больницу доставят... Но слушают их безукоснительно, знают, что можно и серьезно выхватить. Милиция же – от слова «милитер», военизированное подразделение. Не специализированное, как на западе, а именно – военизированное! У этих – скорее сам родишь, если возьмут. Такая разница. Я уже не говорю, что обычная «проверка» карманов, на предмет «наличия оружия или  наркотиков», прямо на улице, закончится потерей последнего рубля, который вы оставляли на хлеб... Сколько случаев было? И бороться с этим – бесполезно. Себе дороже. Обчистили посреди улицы, и радуйся, что не тронули. Может мы потому и озлобленные такие на них, и на режим, в общем? Но, вот она – башня Эйфеля, чудо архитектуры! Красота! Даже руками металл потрогали... Лифт гонял под облака… Но «чисто символической» платы, за это удовольствие, французы не предусмотрели. Подъем на второй уровень – 58 франков. Вот и считайте… Когда эмоции схлынули, было уже далеко за полночь...
- Где тут метро? – первым пришел в себя Юра. – Ищи вывеску! Задубеем на улице! Это, не метро? – указал он рукой.
- Похоже...
- Вперед! Пока не закрыли!
Успели. Прямо за ними железные ворота на входе в метро клацнули до утра. Спустились на платформу. Длинный ряд пластиковых сидений, таких, как у нас в трамваях. Негры, бомжи всякие... Страшновато, но куда деваться? Устроились в сторонке, особняком... Так до утра и дожили. Позже, из окна вагона, увидели над головой, стеклянные купола Лувра... Покатались под землей, да и поднялись наверх. Ну и движение! Толпа - туда, толпа – сюда... Болезнь всех мегаполисов. Броуновское движение. Вышли в центр, к Триумфальной арке, и ступили на Елисейские поля... Это – проспект. А стал анекдотом из жизни... Перед отъездом они встретили старого знакомого, который не вылазил из-за рубежа. Танцор. Так вот, когда его спросили о Париже, он рассказал, как они гуляли на Елисейских полях. Юра спросил тогда: так что, правда, одни поля? На что тот ответил: да, поля, поля... Теперь посмеялись вместе. Зашли на почту и решили отправить весточку из Парижа. Кстати – три франка за конверт! Причем – в любую сторону света пиши! Баловство, а приятно. Да и представили реакцию родных и знакомых дома... Для того и отправили открытки на Украину. И родных успокоили, и завистникам нос утерли: вот мы, в Париже! Кто не верил? День клонился к закату. Пора было подумать о ночлеге. Сегодня заняли места заранее. Находились – не то слово! Ноги трусились, как хвост собачий... Потому и уснули мгновенно. Так прошел еще один день в Париже. С утра все повторилось: метро, центр... В середине дня решили пойти в русское консульство. И, надо сказать, правильно сообразили. Но об этом чуть дальше. В тот вечер было сильно пасмурно, потом – пошел мелкий, противный дождь... Амбассаду РСФСР нашли быстро. Вот тут и началось представление! К моменту их прихода уже стемнело. Подошли к высокой ограде, увидели селектор, Юра нажал кнопку.
- Да? – металлическим голосом ответил динамик.
- Здравствуйте... с кем мы можем поговорить?
- Что вы хотели? – вопрошал динамик.
- Поговорить... у нас украли вещи и документы... мы работаем...
- Завтра, с утра... – прервал динамик, и шипение смолкло.
- Он что – даун? – побелел Юра. – Какой, «с утра»? – и снова нажал кнопку.
- Да?
- Мы – ваши граждане! Вы что оставите нас на улице? – резко спросил Юра. – Нам нужно поговорить с консулом! Вы понимаете, что мы артисты, из Москвы? Что это за отношение?!
- Проходите... – щелкнул автоматический замок на кованых воротах и ребята ступили на длинную дорожку, что вела к зданию. На пороге их встретил здоровый дядька с металлоискателем, которым он провел по сумкам и одежде; после – впустил вовнутрь.
- Вещи оставьте здесь, – показал он под двери у дежурной кабинки, - А сами – проходите, присаживайтесь... – кивок в сторону огромных кожаных диванов. – Ждите, – и ушел.
- Что говорить будем? – спросил Володя. – Как в поезде?
- Говорить буду я, – ответил Юра. – А ты – все подтверждай.
- Хорошо.
Из дальнего угла, видимо он спустился по лестнице, к ним шел маленький человек в совдеповском спортивном костюме и в тапочках. Не церемонясь, и проявляя крайнее раздражение он выстрелил:
- Так... короче... кто?...что?... откуда? Не вздумайте врать! И если меня подняли напрасно... Что случилось?
- Мы – артисты, - спокойно принялся объяснять Юра, - Отстали от группы... Мы в театре Пугачевой работаем... Догоняем своих... Приехали в Париж, и на вокзале у нас сперли сумку, а там – все документы...
- Так, стоп, стоп! Если я сейчас позвоню в Москву, мне подтвердят, кто вы?
- Можно. Но куда звонить? Вахтеру? Я же вам говорю: театр Пугачевой, и она сама, вчера были тут, проездом... Сейчас они - на пути в Германию, там концерты! Это мы отстали, да плюс ко всему – и без документов остались... Это вы понимаете? Что к вам каждый день артисты из театра Пугачевой заходят?
- Тут такие «артисты» заходят... – хмыкнул консул. – Ну и что мы будем делать? Деньги тоже...?
- Те, что были с собой – остались, но ни на что уже не хватит.
- А вообще, хоть какие-то бумаги, у вас, есть? – другой бы задумался: почему они попали в Париж, если в Германию ехали? Пронесло...
- Вообще – есть... – полез Юра в сумку. – Вот, пожалуйста... статьи в газетах... про нас... видите: сколько газет писало? Так... Вот – фотографии... Узнаете? Это мы! Похожи? Плакаты были... сперли... Что еще? Все, что осталось...
- Не густо... но похоже на правду... – вернул бумаги консул. – Значит так, парни, - хлопнул он себя по коленям, - Уже поздно... Заночуете здесь! Не положено, но куда вас девать? Вы – первые, для кого я делаю исключение...
- Спасибо...
- Потом скажете… Голодные? Что я спрашиваю! От ужина кое-что осталось, я дам команду... перекусите... Завтра, в половине десятого, я за вами зайду и поедем в консульство. Что еще? Да! Объяснительные, подробно: когда, как и что? Понятно? Напишите, и спать ложитесь. Белье вам принесут. Все понятно?
- Да... Скажите... э-э... простите, вы не представились...
- Вадим Николаевич.
- Вадим Николаевич, а помыться, где можно?
- Ну, вы, парни... Да-а, - улыбнулся консул. – Вон в те двери! Горячая вода... и прочее... Все ко мне? Тогда я пошел отдыхать! Приводите себя в порядок, покушайте и – объяснительные! Пока!
- Спокойной ночи, Вадим Николаевич! – в один голос простились они с радушным хозяином.
- Ну вот... – выдохнул Юра, - А ты говорил... Все в порядке! Чего мы сразу сюда не пошли?
- Давай мыться? Чухаюсь, как эскимос... Ты первый пойдешь?
- Иди. А я пока вещи занесу.
В то время, как Юра принимал «ванну», Володя, с усердием классиков прошлого, творил печальную оду «о дорожных злоключениях». Выходило очень длинно, с подробностями.
- Получается, Вовчик? – вошел Юра, вытирая влажные волосы. – И за меня напиши... А то я с ошибками... и почерк... Хорошо?
- Одной рукой? Нет, перепишешь у меня, своей рукой... Вадим не примет... Вот увидишь…
- Не люблю я писать...
- А придется. Документ, все- таки, – в двери постучали. – Да?
- Насобирали вам перекусить... – вошел здоровяк с разносом, накрытым салфеткой. – Чай... кофе... сливки... бутерброды... – поставил все на стол и вышел.
- Спасибо, – понеслось уже в спину гэбисту. – Обслуживание, как в ресторане...
- А ты думал! Так, ты кофе?... А я – чай! Не возражаешь? – убрал салфетку с разноса Юра. – О, тут бутеры знатные! По два... Бери!
Как быстро пролетела ночь... Утром ворвался консул:
- Подъем! Начало десятого! Написали?
- Да... На столе... Доброе утро!
- Доброе... Где? Это? – поднял он бумаги. – Так... угу...угу... нормально... А почему адреса украинские?
- Потому, что для работы в другой стране прописку менять не обязательно, – объяснил Юра. – Мы сами - с Украины, родные там, квартиры... А работаем - у Аллы Борисовны... Не одни мы такие.
- Сколько киевлян у нее трудится? – вставил Володя. – Половина наших.
- Да...но... Как с вами быть? Вы же из другого государства! Консула вашего искать бесполезно – не прокисает... Можно, конечно, попробовать...
- Зачем? – удивился Юра. – Мы с вами все решим, и поедем дальше. День уже и так потеряли...
- А что вы хотите от меня? – спросил консул. – Денег у нас нет. Москва зарплаты полгода не платит. Живем за счет виз.
- Как это?
- Визы открываем, как... Копейки, но живем. Собирайтесь, парни, пора ехать. Я внизу буду, в машине... Быстренько!
- Пять минут, Вадим Николаевич? – попросил Юра.
- Не больше! – сказал консул и вышел.
- Так ты понял? – спросил Юра. – Значит, можно еще и бабки просить? У этого - нет, а если к другим попадем... Нормально. Все? Пошли!

Титры: «Рю-де-Прони, Париж»

Консульство было почти в центре, на Рю-де-Прони. Едва вошли, консул включил телевизор:
- Сорок восьмой канал – Москва! Вам, какие бумаги надо?
- Что мы – это мы, добираемся сами...
- Понятно. И все?
- Нет. Мы попытаемся связаться с нашими, - фантазировал Юра, - Но... первый раз в Париже... Вадим Николаевич! А можно поработать где-нибудь, в русском ресторане?
- То есть, как «поработать»? – удивился консул.
- Для нас это будет, вроде репетиции... Есть варианты?
- А-а... В этом смысле? Тут рядом, ресторан «Петрушка», два квартала отсюда, хозяйка – мадам Натали... Попробую позвонить ей, пусть она вас послушает... Да и заработаете немного...
- Было бы неплохо.
- Ладно, смотрите телевизор, а я - пошел делать бумаги! – и ушел.
- Хороший мужик... – сказал Володя.
- А наш? Ханурь... Даже стыдно. Правильно, что мы в российское консульство обратились. Домой не тянет? – кивок на экран телевизора.
- Туда? Нет.
Вадим Николаевич появился минут через десять.
- Значит так: вам все напечатают, но у девочек много писанины, надо погулять с часок... Как вы?
- Нормально. Мы через час нужны?
- Час-полтора. Сейчас сколько? Двадцать одиннадцатого? К часу подходите... Не заблудитесь? В центр – налево, и вниз...
- Ну, тогда мы пошли?
- Шуруйте! В час - я вас жду!
Какое было настроение... Не передать! По узким улочкам Парижа шли неспешно, заходили в магазины, перекусили в бистро... И время бежало следом, вроде щенок, не поспевало...
- Консул – консулом, - сказал Юра, - А про ночлег надо думать. В метро я уже не хочу. У него спрашивать не будем, пусть думает, помог и мы тю-тю... Слушай, может быть -  попоешь?
- Где? В кабаке?
- В метро! У нас же поют? Газетку постелим, а ты давай, погромче... Сможешь?
- А чего? С документами разберемся... Хоть какие то бумаги. Если остановят – сильвупле! Так же? Смотри! – остановился Володя, - Русский кабак! Зайдем?
 Маленькое, темное помещение мерцало тусклым светом откуда-то издали. На стуле у входа дремал охранник. Звенели ложки-вилки... На скрип двери охранник приподнял голову, сонно привстал:
- Oui, monsieur?
- Мы – месье, точно... – улыбнулся Юра. – Русский ресторан? Не ошиблись?
- Свои... – прозвучали нотки недовольства. – Покушать, или – просто так?
- Тебя как зовут? – спросил Юра.
- Олег. А что?
- Давно здесь?
- В кабаке?
- В Париже!
- Шестой год.
- Да ты что! – всплеснул руками Юра. – Откуда сам?
- Из Питера... Музыкант, играл там, в ресторане, а теперь...
- Сложно устроиться по профессии?
- Конкуренция – сумасшедшая! Гонки на выживание. Тут наших лабухов, знаешь сколько? И все хотят кушать. Не дома, борща просто так не нальют... Бегают от точки-до точки, все поделено, по времени: одни отлабали- меняют другие...
- А в метро?
- Что-в метро? – не понял Олег.
- Тоже поделено?
- А ты, как думал? Там еще башлять надо местным, за то, что с балалайкой постоишь. Будешь брыкаться – сам понимаешь... Это не СНГ...
- Хм... – задержал воздух Володя. –Ни фига себе...
- Ты чего?
- Да вот… Юра собирался на газетку меня поставить. В метро, чтобы пописали... Правда, могут?
- Не-ет... Пугают, гонят, инструменты забирают – что они конченые?! Так запросто свою же точку спалят, если будет криминал, – успокоил Олег. – Вы заметили, что жандармы отмороженные здесь? В смысле: тихо себя ведешь – и проходи мимо? Как и везде: не буди лиха...
- Да, пока оно тихо... – докончил Юра. – Раз так... Нет, попробуем разок, да, Вовчик? Я прикрою.
- Пробуйте, - равнодушно отреагировал Олег, - Но я бы не советовал искушать судьбу.
- Олег! – из-за шторы проросла девица в трико. – Ты занят? Можно тебя?
- Иду. Тут ребята зашли, они оттуда, – повернулся на голос Олег.
- Да? – заинтересовалась она. – И что ищем?
- Хотели попеть... но, похоже, придется просто разговаривать.
- Правильно, – подошла девица. – Так вы поете? Что? Народные?
- Народные – исключительно под сто грамм! – отрезал Юра.
- Откуда?
- Украина.
- Знаю Хохляндию, бывали. А мы, - кивнула она на Олега, - Питерские. Проходите! – пригласила она за собой, - Пить не хотите? Не стесняйтесь! Идем, покурим! Рассказывайте!
- Что?
- Все. Давно приехали? – присела она на высокий стул, когда они вошли в маленькую гримерку в зеркалах.
- Недели нет, пока. Ты понимаешь, - нагнулся слегка к ней Юра, - Бродим, вслепую. Как заземлиться? Сейчас, вот, бумаги из консульства ждем... А дальше?
- А что – дальше? Деньги,  у вас, есть? Вот – Жилье, на что искать? Кушать надо каждый день. Так же? Хоть раз?
- Да это понятно! Куда приткнуться? Есть места?
- Решили остаться? – выпустила сизый веер дыма танцовщица. – С гитарой чего? Правда, поете?
- Он поет, - глаза на Володю, - Сам песни пишет...
- Здесь это никому не надо. Они прутся от народных песен... Калинка-малинка... и все такое... тра-ля-ля… Они другими нас не видят. Пробовали, до вас еще ребята, попеть эстраду – тухлый номер! Ноль реакции! Но можете попытаться, кто его знает! Сейчас я вам дам газетку одну... где она...?... а – вот! Здесь – все русские рестораны Парижа. Пройдитесь, предложите, может повезет...
- Не может, а точно! – взял газету Юра, - Это столько здесь наших кабаков? Ничего себе! Адреса есть...хорошо... Ну, а ты? Домой не тянет?
- Привыкла, – грустно улыбнулась она. – Вру, конечно, тянет. Там все друзья остались, знакомые, родные, дочка с мамой... А ты говоришь... Кому мы тут надо? Ну, скажи: кому? Изо дня в день одно и тоже...
- Так чего не съездишь, не проведаешь? – спросил Володя.
- Чего? – затушила она окурок в пепельнице. – Жить хочется. Я в одной фирме работала… Референтом… Мои, что - то провернули, на несколько лимонов, а я бумагами занималась. Все стрелки на меня. Бабки неизвестно где, бухгалтера нет, хозяина нет, документы изъяли, двоих закрыли до суда… В общем, помогли мне свалить добрые люди…
- Это плохо.
- Что?
- Люди добрые, пока денежка есть. Сдать могут. Они знают, где ты?
- Знали бы – приехали… Шестой год тихо.
- Тебе хоть обломилось что, от той аферы? – спросил Юра.
- Обломилось… - вздохнула она. – Два раза! Правда, я успела до отъезда один чек обналичить, за проценты… Вот на то и жила, пока…
- Вроде, выходное пособие?
- А ты с юмором. Выходное. Десятка зелени.
- Ни фига себе! – искренне удивился Юра.
- Раздели на шесть! – предложила она. – Сравни цены… Десятка… Чуть больше, чем полторы штуки, в месяц… Так же? А теперь посчитай: квартира, питание, проезд… Десятка, это у нас деньги. А тут – точно, пособие. Вот у вас, сколько с собой?
- Зачем тебе?
- А я сразу скажу: на сколько вам хватит. Ладно, если секрет – не говорите. Понятно, что таких денег у вас нет. Небось, штуку насобирали, или две… Так же?
- Было столько, – согласно кивнул Юра.
- Было… Вам, парни, если решили остаться, работу надо искать срочно, а не по кабакам бегать. Пой песни, хоть тресни…
- А жрать - не проси… - докончил Володя. – Так где, ее искать? Кем можно устроиться?
- О-о… Как все запущено… - накинула она на плечи халатик. – Не знаю. В смысле: не знаю, что вам и посоветовать?
- Консул договорился с мадам Натали…
- Из «Петрушки»? Ха! Дохлый номер! Жадная баба! И что он договорился?
- Чтобы мы попели. Пусть она нас послушает…
- Пусть. От нее не отвалится. Только – смысл? Думаете: заплатит?
- А что, нет? – посерьезнел Юра.
- В лучшем случае – пивка, за труды. И – адью!
- Ты ее хорошо знаешь?
- Приходилось столкнуться. Вот, с Олегом… Помнишь, Олежек? – тот кивнул. – Это давно, сразу по приезду сюда. Как и вы бегали, искали… И к ней зашли… Ну, послушала, и что?
- Что?
- Ничего! Это его, - рука на Олега. – Послушала… А на меня, и смотреть не стала! Вы еще туда не заходили? Там не то, что танцевать, тарелку поставить некуда! Пятнадцать квадратов! Как трамвай! Посетители сидят в потемках, накурено так, что в противогазе надо ходить… Сходите, сами увидите. Но ничего она вам не даст.
- Пойдем, конечно, раз договорились. – ответил Юра, расстроено вздохнув. – Да, рассказала ты… Ну, ничего.
- Вы поймите: тут каждый ищет сам. Как повезет. Хоть подскажу я, хоть нет – это я так думаю, а на деле – пока сами не найдете, не договоритесь…
- Ясно. Не пора? – глянул Юра на стену, где висели часы. – Сколько?! Вовчик, погнали! Второй час! Ну, все, пошли мы.
- Счастливо! Вы заходите, если что… - предложила танцовщица.
- Если что – зайдем! – пообещал Юра.

Титры: «Шансонье»

Хороший мужик, этот русский консул! Сделал бумаги на русском и на французском, на бланках с водяными знаками… Ерунду написал, конечно: мол, наши, отстали от группы, добираются на родину автостопом. Где родина, и где они? Ну да ладно, все ж документы! Утро радовало всем: солнцем, француженками… Кто решил, что это самые красивые бабы? Наверное, такой же красавец. Но пробегали, ничего так, девчонки… Не до них, правда, было. Голова другим забита. У спуска в метро Юра остановился.
- Ну, что? Попробуем?
Метро у них – наш подземный переход. По глубине, по длине. И воняет паленой резиной! Тормозные колеса у вагона такие, резиновые. Никогда не видели? И они тоже. Посмотрели. Володя настроил гитару, огляделся: сиротка – сироткой, никому дела нет! Юра чуть поодаль встал, наблюдает. Пальцем по струнам - дрень! Пошла музыка! На хрен никому не нужная, но пошла. Газетку то и дело сквозняк из-под ног вырывает. Руки заняты, ногой газетку ловит. Десять минут прошло, ну хоть бы пару монет… А, под финал «концерта», местные басурманы подошли. С маленькой тележкой на колесиках. Там аккумуляторы стоят, колонка, в руках – электрогитара:
- Cette notre place... Ont gagne?  – вопрос, конечно интересный. Понятно одно: гонят! - Partez, si ne voulez pas... – и рукой так, от себя, подальше.
- Это презент… понимаешь? – покрутил гитару в руке Володя. – Презент… Мы не поем тут… – палец указал – где. – Мы…  но шансон… Tu comprenez? – видок, конечно, у них… басота-басотой! Но поняли. Пошли дальше, вглубь метро. – Юра! Видал? Отвалили…
- Раз пронесло. Все, больше не будем рисковать. Попробуем в ресторане.

Титры: «Вечер того же дня. Мадам Натали».

Ресторан «Петрушка» действительно был таким, каким его описали недавние знакомые. Пока было немноголюдно. В темноте просматривались посетители… Глаза закрой: вроде на болоте! «Ква…ква…». Мадам Натали выглядела томной дамой: прическа каре, длинное до пят платье и такой же мундштук. Говорила она низким, прокуренным голосом, и смотрела полуприкрытыми глазами. Вроде вагон с колбасой только что раскидала. А тут ее тревожат…
- Да, мне звонил Вадик… - стряхнула она пепел на пол. – Вы его знакомые?
- Еще по Москве, – соврал Юра.
- Только я не поняла: он говорил, вы попеть хотите? Вы артисты? Из филармонии?
- Мы работаем в театре Пугачевой. Слышали про такую?
- Как же… Алла… А здесь как? И почему Вадик? У вас неприятности?
- Маленькие. Документы сперли.
- Ну, что ж, попробуйте, - затушила она окурок в пепельнице, - Становитесь и работайте. Я посмотрю. Где удобно, там и становитесь.
Удобства, как говорится, почти что во дворе. Ну, что ж: петь – так петь! Володя отыскал в темном углу небольшое пространство, провел пальцем по струнам; ничего не произошло: гитары не слышно из-за разговоров и звона посуды. Но деваться некуда…
- Ночными островами… - затянул он на первых аккордах известную песню Киркорова, - Шел темной ночью я устало… - некоторые заинтересованно притихли; вилки остались висеть пару секунд в воздухе, головы повернулись на источник раздражения, - Вдруг слышу – песня льется… и дымка вьется от костра…
- Громче… - подбодрил Юра напутствием. – Клюнули!
- А у костра, вся в белом… - продолжал насиловать связки Володя, задыхаясь от табачного чада, - Девчонка та, что песню пела… И греческие звезды… - да, не калинка, и, уж тем более, не малинка; интерес загас свечой, но надо продолжать: - Как будто созданы они… - мадам Натали сделала глубокую затяжку, обречено взмахнула мундштуком, и демонстративно скрылась за занавеской. Допели эту песню, взялись за другую, как подошел служка с пробором посередине на голове, словно из прошлого столетия явился:
- Баста, не мучьтесь! – громко сказал он. – Харе! Им не нравится, вы же видите… Хозяйка сказала налить вам чего-нибудь… Что будете? Пиво? Виски?
- Сам выпей, - сердито буркнул Юра, - За наше здоровье…
- Как угодно. А что передать мадам?
- А вот это, что предложил, и передай! – ответил Юра. – Может она пить хочет? Сука редкая, конечно, твоя мадам…
- При чем она? – не понял служка. – Вы просили – вас послушали. Чего это она сука?
- Я сказал не сука, а редкая сука, - уточнил Юра. – Тебя тоже за сто грамм держат? Как ты с ней ладишь?
- Нормально, - даже не обиделся парень, привык, - Жратва есть, крыша над головой, бабки…
- Много?
- Хватает. А вы где играли? Дома, в смысле?
- В кабаке - не пели, если ты об этом. В театре Аллы Борисовны.
- Классно… А я, до приезда сюда, в группе Серова играл… Коллеги.
- По несчастью – да, – согласно кивнул Юра. – Ты далеко живешь?
- Не очень, а что?
- Можно, у тебя, переночевать? Одну ночь?
- Пацаны… - даже растерялся он. – Тут так не принято, извините. С удовольствием бы… но…
- И этот – редкая… - обернулся к Володе друг, - Все ясно. А где можно переночевать?
- В отеле, где еще?
- И с юмором, - кивнул Володя Юре. – Идем? Поздно уже.
- Вы не обижайтесь, пацаны… - шел тот следом к выходу, - Не дома, понимать должны… Посидели бы вечерок, поговорили, если бы…
- Что? Что «если бы»? Бабки дали? Да? Ты это хотел сказать? Так какая разница? Что в отеле плати, что к земляку, на полу прилечь… Так вот, что я хочу тебе сказать, земеля: нас развести, практически невозможно! Мы сами, кого хочешь, разведем на ровном месте. Потому мы и добрались сюда свободными людьми, а не туристами, и не за такие бабки, какие берут агентства. Понял? Ты не при чем, извини, может, что сказали сгоряча…
- Да нет, все нормально… Я понимаю. Но тут – все так живут, сами увидите. Другой мир. Так что, если остаетесь – о наших привычках забудьте. Заходите, буду рад.
- Спасибо. Хоть во второй раз мы увидим, как ты устроился? – протянул руку на прощание Юра.
- Думаю – да, – пожал ее официант из группы Серова.
- Думаешь, ты много, но впустую, - заметил Юра. – И знаешь, почему? Сказать? Ты увидел, что французы живут по- своему, и смирился, стал жить их жизнью… Но французом не стал, и не станешь. А таких, как мы, может больше и не зайти в ближайшие годы. Я вот к чему: везде люди одинаковые, если ты заметил, но ты решил измениться. В этом твоя главная ошибка. Человек – он, что украинец, что француз – всегда человек. Так же? Ладно, зажал два метра на полу, ладно – не предложил куска хлеба, ладно – не спросил: куда мы пойдем, как ночевать будем, где? С глаз долой, из сердца вон, ладно… Мы не умеем обижаться, мы умеем помнить. В основном – добро, как все славяне, это – наше, понимаешь? Они этого не оценят, а если и оценят, то очень низко к земле надо прогнуться, смириться… Человека уважают везде, хоть во Франции, хоть в Америке… Теперь я много говорю… Ну, ты понял? Подумай над моими словами, пригодится после! И начнет фартить! Сам увидишь. Пока, музыкант!

Титры: «Прошло два дня. Париж».

Франция прикумарила. Метро, ночлежка на станции Толбяк… Вчера неплохой выпал денек: познакомились с настоящей графиней. Короче: на Рю-де-Рю, улица - улиц, по нашему, прямо напротив ресторана «Петроградъ», стоит  православный собор; случайно на него вышли. «Родичи в изгнании» приезжали семьями помолиться, на шикарных «мерседесах»; несчастные женщины в длинных, до пят, норковых шубах, солидные дядьки в кашемировых пальто, детки балованные вокруг машины носятся… Русская речь! Вот что притянуло внимание ребят. Вошли за ограду, осмотрелись. На порог собора вышла бабулька в платочке, типичная «тетя Маша»…
- Добрый день! – поздоровались.
- Добрый.
- Вы не подскажете: где располагается русская диаспора?
- А вы, по какому вопросу?
- По личному. И вопрос у нас не один. Вы не в курсе? Мы уже не знаем: куда и идти…
- А к Марье Ильиничне не обращались?
- Нет. А кто это, Марья Ильинична?
- Председатель фонда. Вон ее кабинет… Но она  с утра была, ушла уже. Может вам адрес офиса дать? Поговорите с ней, она женщина серьезная. Давать?
Офис Марьи Ильиничны нашли без труда, что удивительно. Центр города. Ну, чуть правее от центра. Старый домик, в три этажа. Поднялись по витой лестнице на второй этаж, постучали. Открыла такая же бабулька, как и в соборе: платочек, росточек, добрая тень.
- Марья Ильинична…
- Проходите. Присаживайтесь. Как доложить? – точно к графине попали!
- Артисты, из Москвы, – выдал «визитку» Юра.
- По вопросу?
- По личному. Она нас примет?
- Не сомневайтесь. Здесь присядьте, пожалуйста… - указала бабушка на полукруг венских стульев, - Я доложу…
- Очень будем вам признательны! – выдал Володя. – Ты понял? На прием попали, не как -  нибудь! Кому расскажи…
- Тише. Слышишь, эти тоже… - кивнул Юра на парня и девушку, что заливались шепотом по-французски.
- Что тоже?
- На прием. Но подруга, похоже, наша. Глянь? Мы за вами? – специально по-русски спросил у девушки Юра.
- Может быть, - без акцента ответила девушка. – Студенты?
- Похожи?
- Нет, - честно сказала девушка. – Вы впервые здесь?
- Да. Может, познакомимся? – предложил Юра.
- Зачем?
- Как - зачем? Неудобно называть девушку «Эй», так же? Или «девушка»? По имени приятней. Вы же наша?
- Нет, молодой человек, я – не ваша. Я здесь живу, уже пятый год. Думаю оставаться. Папа написал письмо графине, чтобы посодействовала, по своим каналам… Пока учебу закончу – все решится.
- Дай Бог. И папа не против?
- Чего он должен быть против? Закончу Сорбонну, искусствовед-международник, может – легкий кивок на своего патлатого спутника, - замуж выйду… Дома так не жить.
- Так ты… ничего, что на «ты»?
- Ничего, пожалуйста.
- Сама все для себя решила, жить есть на что, папики помогают… А кто твой папа? Не секрет?
- Не секрет – председатель нефтяного холдинга.
- Тогда понятно.
- Проходите, Танечка! – пригласила ее бабушка, - Мария Ильинична ждет.
- Attends me ici, s'il vous plait! – улыбнулась она потенциальному нареченному и, подморгнув ребятам, прошла в кабинет.
- Шустрая белка… - заметил Юра. – Лет восемнадцать, а видал: замуж, папа, жених… молодец! Нигде не пропадет.
- И симпатичная, – добавил Володя. – С такой «визиткой» можно не только замуж…
- С этой? – обвел свое лицо пальцем Юра, - Или вообще? – жест на ноги.
- Вообще. Повезло Танюше, что ни говори, молодец… А мы – без папиков, сами пробиваемся. И ничего!
- Vous aussi de Moscou? – неожиданно обратился к ним спутник девушки.
- Ответь что-нибудь, - попросил Юра и продемонстрировал французу расположение – улыбнулся. – Говори!
- Сейчас… Вспомню… Ага! Est absent, monsieur, nous non de Moscou...
- А говорил: плохо язык знаешь.
- Vous atre familiers avec Таnia? – вот любопытный!
- Про Таню спрашивает, - перевел Володя.
- Это я понял.
- Est absent, nous ne pas еtre familiers... – повторил Володя, прокартавил, вернее. – Он переживает, что мы уведем его подругу, понял? Я сказал: береги ее, Сеня… Что-то вроде того. Ну, ты слышал. – И повернулся на француза: - Quand le mariage?
- Pardonnez, que? – вот глазищи сразу увеличились.
- Что ты спросил?
- Когда свадьба. C'est votre fianc;e? Таня? – уточнил Володя.
- Est absent, que vous!? – искреннее удивление мальчишки.
- Je demande aux pardons... J'ai pensе : vous le fianc;... – на всякий случай закончил разговор Володя. – Я сказал, что мы приняли его за жениха.
- Ну, правильно… Она же сама так сказала. А он, что, отказывается?
- Нет, он об этом еще не знает. Знай наших! Молодец баба!
- И не говори. Вышла! Все в порядке? Помогла? – спросил ее Юра.
- Почти. Приглашает вас. Удачи!
- Спасибо… - приподнялся со стула Юра. – Пошли?
- Разрешите? – дверь узкая, вдвоем, словно в бутылке.
- Прошу вас! – за массивным письменным столом сидела пожилая, строгого вида женщина. В облике – предельная аккуратность, плечи назад – одно слово – графиня! – Мне доложила Марфа Петровна, что вы артисты… Присаживайтесь, пожалуйста!
- Благодарю.
- И что привело вас ко мне?
- Неприятности, Мария Ильинична, что может быть другого… Вот, у нас, есть бумага, из консульства России… Добираемся, как написано, домой.
- Но это не так? – уточнила графиня.
- Не совсем так. Мы подумали, что не стоит торопиться туда, откуда удалось благополучно… ну, вы понимаете…
- Да, несомненно. Вы хотите остаться во Франции?
- Такое возможно?
- Вполне. У вас туго с деньгами? Впрочем, о чем я спрашиваю! Дело в том, молодые люди, что наш фонд, благотворительный фонд имени Льва Николаевича Толстого, может оказать вам разовую материальную помощь, но… триста франков… вас это устроит? Хотя, вас двое… И мы сделаем исключение – шестьсот франков. Где вы остановились?
- В поисках.
- Понятно. Я запишу вам один адресок… Там не отель «Наполеон», но можно сносно провести ночь. Это – одно. И – второе: могу дать рекомендацию, как председатель фонда, вы же артисты? – Ну, вот! И отправляйтесь в провинцию, могу подсказать: куда именно.
- В село, что - ли? – уточнил Юра.
- Ну, если провинция Франции – село… Как угодно.
- А здесь, никак? – поправил ситуацию Володя. – Тяжело?
- Подсказываю вам, как лучше для вас… Поверьте, в провинции больше преимуществ перед столицей. Там легче встать на ноги. А уж в вашей ситуации…
- Понятно. Мы можем еще раз к вам заглянуть? Хотим подумать над вашим предложением. – тактично спросил Володя.
- Подумать? – вскинула она тонкие брови. – Право ваше. Хотя, все и так ясно. А вы артисты чего, простите?
- Последнее время мы работали в театре Аллы Пугачевой. – вставил Юра. – Два года. Мы – эстрадный дуэт.
- Как интересно! У вас своя программа? Вы поете, декламируете, конферанс?
- Всего понемногу. Но тут, все это, не идет. Проверяли.
- Да, публика здесь капризная, - согласно кивнула графиня, - Это не в СНГ… так, кажется, называют Россию сейчас? Боже, Боже… - вздохнула женщина, - Знаете, я вам верю. Молодежь, нынче, решительная, не то, что два поколения назад… Самостоятельная. Но что странно: другая власть в России, а люди все тянутся сюда. Не все, значит, благополучно… Последний раз я была в России десять лет назад. Уже год, как умер Брежнев, я посмотрела, что вокруг делается, и поняла: ничего не изменилось! Со времен Николая. Сколько правителей не менялось с тех пор, Россия оставалась Россией. Нищета, пьянство, «светлое будущее»… Впрочем, что-то я заговорилась.
- Ну, что вы! Так интересно.
- Благодарю вас. Но у меня еще дела. Так, давайте ваши данные… есть документы?
- Бумага консульства РСФСР, подойдет? У нас украли документы, на вокзале… - сказал Юра.
- Или – в поезде. – предположил Володя. – Кто его знает!
- Давайте так, я запишу в журнал! – положила она перед собой гроссбух. – Вы? – вопрос к Юре.
- Юрий Иванович, Фурман…
- И вы?
- Владимир Юрьевич, Потапенко…
- Украинская фамилия, - заметила графиня.
- Мы оттуда, - подтвердил Юра, - Прописаны там. А жили и работали в Москве. Повезло так устроиться.
- Это да, повезло… - медленно писала графиня, - На Украине, я слышала, вообще невесть что с системой происходит?
- К несчастью. Хотя, «новые» устроились ничего.
- «Новые»? – перо остановилось, - Это кто?
- Люди из песни времен революции: «кто был ничем, то...», вот и стали всем, как и мечталось.
- Скажите, как интересно! Новые буржуа?
- Не буржуа, Мария Ильинична, эти все больше в тени копейку куют… от налогов, от бандитов подальше… хотя – сами и бандиты… такой парадокс! В чем-то они и правы. У нас делать бизнес так же опасно, как и играть в азартные игры с государством. Прогрессивная шкала налогообложения – средневековое мракобесие! И, что удивляет: сменилась форма правления, а суть осталась прежней!
- Вот я об этом и говорю! – положила ручку рядом графиня. – Как такое может быть? То – было наследие большевиков, это – чье? Тоже? Выходит, они просто таблички на дверях кабинетов сменили, и все?
- Выходит, Мария Ильинична, то, что выходит: «никто не даст нам избавленья», помните? Семнадцатый год,  а как вчера написано. – вздохнул Юра. – Как бежали сюда люди, так и бегут, и будут бежать! Лучше – не лучше, а все подальше от нищеты! Голодный народ накормить одной сменой режима невозможно! Корыто, простите – кормушка государства – одна, а желающих… И потом: чтобы оттуда что-то взять нужен повод, такой, например, как смена существующего режима. Чем не повод? Меняется только форма, к сожалению. Суть, от сотворения мира, остается неизменной. Меняется все вокруг человека, но не он сам! Отсюда – все беды.
- Вы писать не пробовали? – улыбнулась графиня, в тему пошел разговор.
- Я нет, он – кивок на Володю, - Пишет.
- Не каждому дано. – покачала головой графиня. – Возможно, если доживу, прочту что-нибудь из вашего…
- Ваши бы молитвы… - криво ухмыльнулся Володя.
- Главное – вера, молодой человек! Помянете мое слово: не оставляйте усилий, пишите, пробуйте и обязательно вас заметят, рано или поздно! Скольких я таких, как вы, повидала… Каждому свой час. Ну да ладно… Вот ваши деньги… Пожалуйста, распишись в книге… Напротив фамилии… Все, благодарю.
- Это вам спасибо, Мария Ильинична!
- Оставьте… Будущее – за вами. А я, как говорится, чем могу. Ну, прощайте! Желаю вам успехов! Может, еще и свидимся…
- Мы постараемся. Еще раз – спасибо вам!
- Адрес! – вспомнила графиня, - Я не дала вам адрес в Леможе!
- Вы дали больше… Извините, мы пойдем…
- Благослови вас Господь! – были последние ее слова…

Титры: «Заколдованный город».

Деньги таяли, а Великая французская поллюция все не наступала. Беспросветные будни угнетали дух, ослабляли плоть – питались кое-как! Пришло решение: прощаться с городом мечты. Еще одна встреча с земляком приятно удивила. Они стояли у карты метро, общались, как вдруг услышали за спиной:
- Простите… - обернулись: среднего роста паренек в кепке, сумка серая через плечо, - Я услышал русскую речь… Вы ведь из России? Меня зовут Николя! – представился он и протянул руку. Ребята переглянулись – что за наваждение!
- Юра!
- Володя!
- Вы знаете, - Николя еще чувствовал некую неловкость, - Так приятно услышать русскую речь здесь… Я ведь родился во Франции. Третье поколение. Только дома говорим по-русски, чтобы не забыть язык… А вы?
- Что?
- Вы туристы?
- Боюсь, что мы не туристы, - вздохнул Юра, - Это плохо?
- Почему плохо? Может, посидим где-нибудь, поговорим? – предложил земляк в третьем поколении. – Я знаю неплохое кафе…
- Понимаешь, Коля, есть одно затруднение… - Юра в упор глянул на парня, - И нам не хотелось бы создавать из этого проблему… Неудобно, как-то…
- Вы о деньгах? Ну что вы! Я угощаю! Такая встреча! Пойдемте, тут недалеко… Вы мне все расскажете…
- Все не получится, - не согласился Юра, - Все равно, что от Рождества Христова, выйдет… А кафе… - немой вопрос Володе.
- Хорошее предложение! – одобрил Володя. – Недалеко, говоришь? Веди. Так ты в России не был?
- Был. Туристом. – грустно ответил Николя.
- Тоже – судьба! – продолжал разговор Володя, - Мы оттуда, ты – туда… И где лучше? Неужели, и правда: там, где нас нет? Ну и как? Понравилось тебе на родине?
- Как ни странно…
- А что так? Не уверен, что понравилось?
- Другие люди.
- Ну, это ясно! Тем более что ты их не знал до поездки, только книжки и разговоры… Ну и телевидение. Так же?
- Не совсем. К нам каждый год родственники приезжают оттуда. Но то, о чем они рассказывают – выше моего понимания!
- О, дружище, мы не одиноки! – придержал его за плечо Юра, - Представь, как мы там живем… хм… жили, - поправился он, - Представляешь? Никто тебя не трогает, живи себе, работай за копейки, такая система! С одной стороны. А с другой – почему ты так живешь – лучше не думай! Спать лучше будешь. Умом Россию не понять… Классика! А раз так – или ноги в руки, или – ярмо на шею… Небольшой выбор. Правда? Так что родственники твои, Коля, душой не покривили: дерьмо дело! Считай, что ты вытянул свой счастливый билет! От всей души говорю!
- Спасибо… Вот кафе, - остановился Николя, - Заходите, пожалуйста! Куда присядем? А, вон, у окна! Я сейчас, сделаю заказ… Пиво? Или крепче?
- Не надо крепче, мы еще не обедали…
- Хорошо – пиво! Есть один сорт… попробуете… Присаживайтесь. – Николя отошел к стойке бара.
- Как тебе? – спросил Юра.
- Нормальный пацан. Может, у него на ночь остановимся?
- Спросим. Но, мне кажется, голяк конкретный… Тихо, идет! Все нормально? – вопрос Николя.
- Да… Сейчас принесут… - поставил он сумку на стул рядом, - Фотоаппарат, - объяснил он, - Я фотографией увлекаюсь. Снимал вечерние пейзажи…
- Для себя?
- Не только. В журнал отсылаю. – назвал – в какой.
- Печатают?
- Не часто… - покрутил он ладошками, - Но печатают. И за это – спасибо! А вы… Вы давно в Париже?
- Ну, не так давно, как ты, - улыбнулся Юра, - Чуть больше…
- Больше? – не понял юмора Николя.
- Шутка! Мы решаем, как быть?
- В смысле?
- В прямом. Остаться не получается, а уехать… Как думаешь: куда? Нам предлагали в провинцию… но это… как бы сказать? – задумался Юра.
- Хотите в Париже? Я бы не сказал, что провинция хуже столицы. Там спокойнее жизнь, больше вариантов с работой… что еще? Люди проще. А кто предлагал?
- Графиня. Настоящая. Из бывших. Милая женщина, помогла немного… Но мы стоим на месте. – устало произнес Володя. – Факт остается фактом.
- Votre biеre, messieurs...  – официант поставил на стол небольшие бутылочки с пивом, - Quelque chose encore souhaitez ?
- Merci, nous n'avons pas encore dеcidе... – отбарабанил Николя и официант, согласно кивнув, отошел от столика.
- Просил рассчитаться? – спросил Юра.
- Нет, спрашивал, может еще чего принести? Так принято…
- Понятно. Что мы все о себе, да о себе! Давай о тебе?
- А что обо мне? Я уже говорил: родился и вырос во Франции, двадцать шесть лет, не женат…
- Стоп, стоп, Коля! – остановил Юра, - Ты прямо анкету рассказываешь!
- Да? – улыбнулся тот, - Растерялся.
- Почему? Нормальный вопрос. Вот мы, - открыл пробку Юра, - Артисты… Не похожи? А так и есть. Заблудившиеся, правда, но это поправимо… Тебе открыть?
- Я сам, - взял бутылку Володя, глянул на сиреневую этикетку, - Семнадцать оборотов… Ничего себе… Окосеем…
- Не окосеем! За встречу! – поднял большой фужер Юра, - Как говорится: не последняя! – чокнулись, отпили немного. – Хорошее пиво! - похвалил Юра, - В голове сразу зашумело… Жаль, что теплое. Коля, - поставил он фужер рядом с бутылкой, - Можно вопрос?
- Конечно.
- Раз уж мы так встретились… Неудобно, правда…
- Вам негде ночевать? – понял Николя.
- Негде, Коля. Ничего не посоветуешь? Может, друзья, какие? Знакомые? Холодно еще на улице… Как земляк землякам… А? Есть варианты?
- К себе пригласить не могу, извините, отец…
- Так, сняли тему! Это мы уже слышали: одна из традиций гостеприимства: вечер с друзьями, ночь – как придется… В смысле – каждый к себе! Извини, что спросил.
- Не обижайтесь, но это дурной тон… Так не принято…
- Что дурной – это точно! – рассмеялся Юра, - Дурнее не придумаешь! Не волнуйся, Коля, не первый день в Париже! Прорвемся! Давай, о чем-нибудь другом поговорим? У тебя есть знакомые, чтобы выехать отсюда?
- Откуда?
- Из Парижа! Денег, у нас, только на еду осталось… да и то… А билеты… Поможешь?
- Можно спросить… есть стоянка, недалеко… Там грузовики на Германию идут, на Италию… Как вам?
- Нам, Коля, как проще. Можно договориться, говоришь?
- Почему нет? Им все равно, если один водитель…
- Далеко отсюда? – выпытывал Юра.
- Если автобусом – полчаса… Недалеко от аэропорта Орли… Но есть ближе, два квартала. Давайте я спрошу здесь, а если не получится – утром поедете сами на 82-м автобусе. Будем спрашивать?
- Причем – настойчиво! Пошли! Ах, ну да – рассчитаться надо…
- Я сам! Подождите меня на улице…
- Дурной тон, ты понял? – вышел Юра на улицу. – Законы гостеприимства – дурной тон. И вся разница!
- Может они и правы, - Володя вдохнул полной грудью остывающий воздух, - Что, у нас, незнакомых тянут в хату? Это сколько надо выпить? Ну, у них, чуть иначе… И тетка эта, в Билефельде – то же самое говорила… Помнишь?
- Не напоминай! Все равно, не понимаю! Я бы – пригласил. Как это так: на улице оставить? Ты же не прохожего за воротник тянешь? А тот - упирается… Какие - никакие знакомые, проблема у человека – помоги! Главное, не денег просят, на ночь пустить… Какой криминал? Поспит и уйдет с утра. Неудобства – да, вот них они и боятся.
- И чтобы не подумали ничего. – добавил Володя.
- Мораль?
- Спи спокойно…
- Тьфу, на тебя! Я серьезно!
- А серьезно – со своим уставом…
- Не суйся… - продолжил Юра, - Все равно – дикость! Умничай – не умничай, а ночью градуса два будет! Жопу заморозишь, и рассуждай об этике! Хорошо еще, если одну жопу.
- Есть другие варианты?
- Вариант один – метро! В ночлежку я не иду! – отрезал Юра. – Ну, может еще Коля отдуплится…
- Врядли. Он уже извинился. К водилам сводит, и – пока! Одни воспоминания. Идет!
- Порядок? – спросил его Юра.
- Да. Идем?
- А не поздно?
- Они до утра крутятся там. Так он сказал.
- Когда?
- Не засекал, пиво пил.
- Пошли? – перебросил сумку через плечо Николя.
Долго петляли сумрачными подворотнями, говорили ни о чем, больше повторяясь – пиво бродило по пустому желудку. Навстречу попалась небольшая компания: три негра, у одного, на плече, магнитофон; бросили беглый взгляд на ребят, и прошли, пару раз оглянувшись. Наверное, насторожили кожаные куртки на Юре и Володе. Или еще что. Как бы там ни было – прошли мимо. Как выяснилось поутру: шагали они по одному из самых криминогенных районов Парижа. Но пока был поздний вечер этого дня. Пронесло, что говорить? Неизвестно, чем бы закончилась их встреча с отморозками на охоте. Пришли на место. Николя переходил от одной машины к другой, пожимал плечами, извинялся, до тех пор, пока подходить уже было не к кому. Кроме ребят.
- Не хотят, - вернулся он, - Тот, - показал он на машину, - До утра на ремонте, тот – с напарником будет, тот…
- Коля, - прервал его Юра, - Спасибо тебе за вечер… Уже поздно, на метро бы успеть. Тебя провести обратно?
- Ребята… я… они, правда, не хотят…
- Это мы поняли полчаса назад, - устало усмехнулся Юра, - Сам водитель, вижу за километр.
- Давайте я оставлю вам свой адрес? – предложил парень. – Может еще встретимся… Вы,  сколько пробудете здесь?
- Здесь? Коля, твой Париж, извини, вот уже где! С утра будем выбираться.
- Куда? – спросил он.
- Хороший вопрос. – вздохнул Володя, - Не подскажешь?
- Бельгия – ближе всего. Нужно добраться  до Лилля, а оттуда километров сто, и в Брюсселе!
- Совсем ничего, – чуть не рассмеялся Юра, - А до Лилля? Все двести?
- Где-то так.
- Да, Коля, послал ты конкретно. Главное – недалеко.
- Но это - и, правда ближе всего…
- Чем что?
- Чем Италия, например. – ответил смущенно русский француз.
- Ладно, Коля, уже действительно поздновато… - протянул руку на прощание Юра, - Ты нам очень помог, спасибо тебе, но нам пора в люлю.
- Тебе далеко? – спросил его Володя.
- Нет, возле кафе мой дом. Там где мы сидели.
- Понятно. Доберешься? – прощальный вопрос от Юры.
- Конечно! Вы извините…
- Пока, земляк, - мягко перебил Володя, - Мы так до утра не разойдемся.
- А адрес? – остановился на полушаге Николя.
- Какой?
- Мой!
- Да зачем? Дом мы знаем. Какая квартира?
- 27.
- Запомню! – пообещал Володя. – Жди в гости!
- Когда? – вопрос уже догонял уходящих в темень переулка путешественников.
- В этой жизни! – вернулся ответ из темноты.
Николя поднял глаза на звездное небо, улыбнулся, потянул носом остывший воздух, поправил на плече серую сумку с фотоаппаратом и тихо сказал, неизвестно кому: «Jusqu'а la rencontre dans cette vie...». Ребята бы все равно не поняли смысла фразы без перевода, но им бы было приятно услышать это: «До встречи в этой жизни…».

Титры: «Уроки депрессии».

Серые ступени выхода из метро казались настолько мрачными, что и под ноги смотреть не хотелось. Поеживаясь от зябкого ветра, ребята поднялись на поверхность. Сумрачный выпал денек, свинцовый какой-то! Того и гляди – дождь пойдет. Французы, как обычно, бежали сломя голову неизвестно куда, и непонятно – зачем. Это отражалось во взглядах ребят, сонных, голодных, уставших от бесконечных и пустых перемещений по одному, из самых престижных городов Европы! Если бы все сложилось так, как они хотели – к бабке не ходи! – таких счастливых людей редко встретишь. А раз так – пардон, Париж стал костью в горле. А чего они, собственно, хотели? Свободы? Получай! Не такой свободы? Ищи! Любовь без взаимных обязательств прошла так же быстро, как и мечты о Франции. Теперь они хотели одного: быстрее выбраться оттуда, куда мечтают попасть миллионы людей по всему миру! Правда, парадокс? Как и все в нашей жизни! Как реклама на рынке: «Сахар - сладкий», «Пиво - свежее», «Мука – не плывет». Азбука! Хочется только того, чего нет на текущий момент. Рожна! Уже в Париже! Ну? Важно, все-таки, не где, а как… Так - им не понравилось. Да и кому понравится бомжевать с долларами в кармане? Приблизительно такие путаные мысли сыпались беспорядочно из одного полушария мозга в другое. Итак: решение принято, на выход!
- Бр-р! – встряхнул плечами Юра, - Вчера теплее было…
- Снега нет, и ладно… - философски заметил Володя, - Чего это подруга прислушивается? – повернул он голову в сторону немолодой женщины, что стояла в паре метров от них, не решаясь подойти, - Видал?
- Где? Эта, в платке? Бонжур! – слегка склонил голову Юра, обращаясь к загадочной женщине. – Мы вам кого-то напоминаем? – женщина неспешно подошла.
- Наши. – странно сказала она.
- Нет, мадам, мы не ваши… Вы ошиблись. Кстати, а какими судьбами?
- Вы в порядке? – на всякий случай поинтересовался Володя.
- Я не сумасшедшая, не подумайте… Услышала родную речь и остановилась, хоть взглянуть.
- Ностальгия, - поставил диагноз Володя.
- Страшное дело, - согласился с ним Юра. – Вы давно здесь?
- Давно. Я родилась тут. А вы как?
- Сами удивляемся! – беспредметно обвел вокруг руками Юра, - Не знаем, как выбраться отсюда, поверите? Мы тоже не сумасшедшие!
- Далеко собрались?
- В Брюссель.
- Там жизнь дороже, чем здесь… - предупредила женщина. – Туда зачем?
- Пока не решили. Правда, бред? А едем. Устроиться, осесть надо, а не получается… - Володя потер пальцами лоб, - Никому мы не надо, и нам никто не нужен, такие дела… Можно вопрос? Правда, что в провинции, лучше?
- Намного, - подтвердила она.
- Так я и думал… - грустно сказал Володя, - Значит, надо идти  к графине, просить рекомендацию… А уехать – всегда успеем! И еще: тут есть русский район, как Брайтон Бич, в Америке?
- Нет, такого нет. Наши – есть, полно, но все держатся особняком. Я про оседлых говорю, про тех, кто здесь уже два и три поколения. Сама такая. А так, чтобы район… не знаю, не слышала даже… В телефонном справочнике полно русских фамилий. Но что вы им скажете?
- В этом все и дело, что говорить нечего… Вернулись к тому, с чего начали. Два метра на полу не предложат. Об остальном, вообще молчу! Звериный облик капитализма: человек человеку и брат, и сестра, и жена… в одном лице.
- А знаете… - оживилась женщина, - Я вспомнила! Здесь недалеко, на руке, мой сосед работает…
- На чем работает? – не понял Юра.
- На руке, – повторила она, - На длинном светофоре. Идет вдоль ряда машин, ему подают…
- Побирается, что - ли? На руке… - хмыкнул Юра.
- Каждый зарабатывает, как может. Вам интересно? Он занятный человек.
- Не сомневаюсь, - улыбнулся Володя, - Я бы до такого не додумался. И что он нам расскажет? Как лучше отсюда выбраться? Или как лучше остаться?
- Пойдемте к нему! – настаивала она, - Мне кажется, что он даст хороший совет. Кто вам еще поможет?
- Тоже верно, - согласился Юра, - Почему не поговорить? Извините, вас как зовут?
- Анна.
- Просто Анна?
- Анна Петровна, - быстро поправилась она. – А вас? – ребята представились. – Вот и познакомились. Идем?
Минут через пятнадцать были на месте. Действительно, вдоль длинного ряда машин, быстро шел средних лет мужчина, прилично одетый(!), с протянутой рукой. Вот это цирк! У нас, ведь, как? Калеку запускают, так же? Как такому не подать? А этот – в наглаженном костюме, гладко выбрит, галстук ветер забросил на плечо… Фантастика! И подают! Только руки мелькают из приоткрытых окошек машин! Как не удивляться? Вы видели подобное? Да, и что главное: мелочь не дают, купюры! Он их сразу в карман пиджака, машинально – вжик! И рука свободна. Передвижной банк. Навскидку – баксов триста, в день, мужик имеет! Даже в пересчете один - к шести. Действительно: каждый зарабатывает, как  может… Наблюдали до его «технического перерыва», проще говоря – пока не загорелся зеленый свет для машин. Он заметил соседку, приветливо поднял руку; она ответила тем же, и поманила его к себе.
- Аннушка, - приветливо раскинул он трудовые руки в стороны, - Ты как здесь? Кто это с тобой? Вижу - наши? Новенькие? Откуда, парни?
- Украина.
- Даже так? Казаки, значит? Бывал, бывал на Украине… Женщины красивые, не то, что… не про тебя речь, Аннушка, - осекся, - Украинские, - выделил он первое слово, - женщины – признанные в мире красавицы! Эрика Элиньяк, например… Голливуд облизывается! Так что, парни? Проблемы? Чего такие кислые?
- Вам показалось, - ответил Юра, - Вот любуемся, как вы работаете…
- Да бросьте!
- Вакансии есть? – пошутил Володя.
- Работу ищете? – понял оригинал. – Ищете. Что умеете? Кроме гитары? – кивнул он на инструмент в руках у Володи. – Тут не дома, поют только после работы. Так что?
- Мы – артисты.
- Ну, это я понял. Все мы артисты в этой жизни. Кроме этого? Есть другая специальность? Нету, - вздохнул он, - А раз так – что я могу сказать? Хотя, нет! Стоп! Вы в дурдоме не были?
- Уже пора? – тяжело улыбнулся Юра.
- Пять баллов! – похлопал приятельски Юру по плечу, - С юмором нормально. Прорветесь! Пару кварталов отсюда есть дурдом… Слушайте, я дело говорю. Войти – элементарно! Хоть он и охраняется. Найдете там Витю Прошина, запомнили? Он научит.
- Чему?
- Хорошему научит. Вам же надо пристроиться? Для начала? Я правильно понял?
- Ну… в принципе…
- Одеяла – не берите!
- Какие одеяла? – насторожился Юра, - Мы там останемся?
- Ненадолго.
- А почему не брать?
- Вши, - коротко ответил мужчина, - Потому и не берите. Короче: Витя скоро выходит. А вас пристроит, не сомневайтесь! Скажете, что от Миши, он поймет. От Миши на руке. Запомнили? Все, парни, мне пора работать. Аннушка проведет. Проведешь? Ну и лады! Удачи! Еще увидимся! – и ручку, как в балете, вперед!
- Да, - проводил его взглядом Володя, - Интересный мужик…
- Я же говорила. Ну, что? Пойдемте, мне по дороге, я проведу.
- Вовчик, - переваривал услышанное Юра, - Мы идем в дурдом? Я правильно понял?
- Правильно. Если это шанс…
- Ты серьезно?
- Рискнем! Что нам сделают? Хоть кормить будут. Да и Витек поможет.
- Может, все-таки, в Лилль? – обречено спросил Юра, - А?
- И дальше? Вокзал? Или метро? Пока графиня нас еще помнит…
- Опять ты про графиню! – рассердился Юра, - Что графиня? Письмо напишет? На провинцию, дедушке? Навоз кидать будешь?
- Почему навоз? Можно посуду мыть, официантом, машины мыть – куча вариантов! Посыльным, каким… А ты – навоз! Зооцирк вспомнил, Терентьева? Идем в дурдом! Не понравится – уйдем! Ну, сам подумай…
- Что ты разговорился? Думаешь: все будет нормально? Как чуйка?
- Тикает… - постучал пальцем по груди Володя, - А ты знаешь, если тут – тикает, ничего страшного. Идем, Юрчик! Что нам терять?

Титры: «Призраки Желтого Дома»

Трехметровая, белая стена, синие металлические ворота, охрана с автоматами на входе – военная база, прямо, а не дурдом! Тут бы с духом собраться… Ноги не идут. Как это – самим в дурдом? Спросят: куда? И что?
- Да! – обратился к Анне Володя, - Как будет: нам к главному врачу?
- А nous chez le medecin principal. – перевела Анна. – Повторить?
- Не надо, спасибо… медесин принсипаль… Правильно?
- Почти.
- Значит, прокатит. Пошли? Я уколов не боюсь, если надо – уколюсь… Что стоять?
- Ты, как домой рвешься… - заметил Юра.
- Наверняка там точно, как дома. – согласился Володя. – Идем, охрана уже смотрит. Пока, Анна Петровна!
- Удачи вам… - пожелала на прощание женщина и ушла.
- Вот мы и дома… - брякнул Володя.
- Да, на дурке, тем более – заграницей, мы еще не были.
- Ou vous allez ? – как и ожидалось – спросили на воротах головорезы, с вот такими лапами!
- Ле медисин принсипаль… - выдал Володя. – Андестенд? Ту компрене?
- Passez... Connaissez - ou aller ?
- Куда? – догадался Володя о смысле сказанного, повел рукой направо  - налево, - Туда? Мерси бьен, месье! Идем! Нам – направо… - ворота остались за спиной. – Ну, вот, мы на дурке!
- И где искать этого Витю?
- Спрашивать будем. Язык до Киева доведет… - осматривался Володя.
- Туда не надо, спасибо, только вырвались. Вон, мужик, спрашивай!
- Месье! – окликнул Володя тощего мужика в пижаме, тот замер, обернулся на голос, - Да, ты! – неожиданно… мужик побежал! – Ты понял: натуральная дурка! И Витя такой?
- Нет, он придуриваться должен. Если верить Мише. Иначе, чем он поможет? Пижаму подбирать? Зря я тебя послушал… Надо было на Лилль когти рвать. А если не выпустят отсюда, ты представляешь? Я тебя подушкой задушу! Клянусь! Еще в дурдоме я не валялся!
Смех смехом, но в подобной ситуации немного не по себе становится. Одно дело смотреть комедию Гайдая, где Шурик в психушке чудит, и совсем другое, когда вокруг бегают натуральные «шурики». Долго бродили по территории, с час, наверное. Санитары в белых халатах подозрительно зыркают: мол, кто? Ходят двое в кожаных куртках… Так и силой переодеть могут. Вышли на столовую, вернее – на ее запах. Больные в линялых пижамах входят-выходят, рукавом губы вытирают, сморкаются под ноги, громко отрыгивают… Жуть! Но это единственное место, где можно отыскать Витю. Делать нечего, воздуха побольше набрали в грудь и переступили порог столовой. Харчевню эту описывать, и нужды особой нет: типичная советская столовка! Длинные столы без скатертей, алюминиевая посуда, чугунные казаны со снедью и глухой стук ложек, по этой самой посуде. На вошедших никто не обратил внимания, все глаза  на содержимом лоханки. На перловой каше. И где  его искать? Все на одно лицо. Из-за третьего стола от входа, в воздухе мелькнула рука. Человек явно обращался к ним. Глаза, вроде, не дурные, серьезно так смотрит и рукой опять – сюда! Осторожно подошли.
- Витя? – сразу спросил Юра, слегка склонившись к столу. – Прошин?
- Я, - согласно кивнул мужик в пижаме, - Как узнали? А, ну да… Я же сам позвал… Присаживайтесь! Есть будете?
- Миша сказал, что вы поможете…
- Раз Миша сказал, - прожевал с кашей последнее слово Витя, - Значит, поможем… Как он? Все бегает? Насыпайте кашу! Чай, наливайте… Кормят здесь хорошо, голодными не ходим… Сами увидите. День-два, привыкнете, ничего, жить можно… Лучше, чем на воле. Ешьте! До вечера далеко. Ну, и чем вам помочь?
- Миша сказал…
- Миша сказал, - повторил Витя, - Он всех ко мне посылает, вроде я главврач! Нет, я помогу, конечно, свои ведь… Вообще я выхожу скоро…
- Выписывают? – присел напротив Володя, стоять устал.
- Попросился. Ну, ты чо? Три месяца, как с куста, вот с этими… - обвел он зал полной ложкой, - Самому же можно ку-ку! На Германию буду дергать!
- Там лучше? – тоже присел напротив Юра.
- Лучше… Земля и небо! Все туда рвут! Сдаются, и живут, как люди. Три раза кормят, крыша над головой, деньги дают, работу найдешь – кум королю! Пособие, и что заработаешь… Смекаете? На «азюль» попал – считай за пазуху!
- Азюль?
- Социал так называется. Ребята, знаете, как пристраиваются? Тут сдались, поехали в другое место – там сдались… Под другими фамилиями… А потом только ездят, денежки собирают по Германии… Классно?
- И ты три месяца тут?
- А что? Дадут справку, документов других нет… Кумекаешь? Для них я – Витя Прошин…
- А на самом деле? Не Витя? – спросил Юра.
- Витя. Но не Прошин. Вот так. Чай будете? – снова предложил он и налил себе кружку.
- Так подожди, - соображал Юра, - Просто справка, что ты… документов нет… Получается: не обязательно нам, Вовчик, здесь париться! У нас и так документов никаких! Короче: отсюда – на фиг, едем в Лилль, оттуда – в Брюссель… А из Брюсселя…
- Зачем в Брюссель? – не понял Володя.
- В консюлят пойдем, за бабками, как здесь! Не понимаешь? Мы – артисты, отстали от группы… Надо же ехать за что-то? Короче, двигаем  в Брюссель, вставай!
- Прямо сейчас?
- А ты переночевать хотел? Идем! Спасибо, Витек! Нас выпустят?
- А кому вы надо? – сыто икнул Витя. – Цивильные, не в пижаме… Как зашли, так и выйдете.

Титры: «Вуду по-французски»

Они рассчитывали, что эта ночь в метро будет последней. Возможно, так бы и случилось… Но пока они думали, что это так и есть. Расслабились, и… Володя, проснувшись, заметил, что под головой отсутствует его черная сумка а, значит, и документы от Вадима Николаевича… Ужас! Он потерянно осмотрелся вокруг: вроде те же бомжи почивают рядом на сиденьях… Вроде… Стоп! Словно ковш ледяной воды на голову вылили! Негры! Не было двух «шоколадок»! Были - и нету!
- Вот, ****и! Юрчик! Да проснись ты! – вскочил Володя и принялся тормошить спящего друга. – Обнесли нас!
- Что? – просыпался тот, - Кого обнесли?
- Сумка! Наша! На которой я спал! Из-под головы вытянули!
- Кто?
- Негры, кто! Видишь: нет их! Метро еще закрыто… Они где-то рядом прячутся… Через, - глянул он на наручные часы, - полчаса метро откроют, и…
- А ты, куда смотрел? – резко поднялся Юра.
- Туда же, куда и ты!
- Ты что, не слышал, как вытаскивают?
- Юра, не время оправдываться! Уйдут они – уйдут наши бумаги! Тоннелей немного… Вон – один, и вон – еще пара… Я пойду…
- Сиди, «я пойду»… Смотри здесь, чтобы гитара не ушла… Короче: жди меня здесь! Ни шагу отсюда! Ты понял? Ни шагу! – на этих словах Юрчик шагнул в темень тоннеля и пропал из вида.
- Хоть бы нашел… хоть бы они не успели соскользнуть… - сжимал кулаки Володя, так было досадно. Прошло минут десять, а Юра не возвращался. Володя начал волноваться: а вдруг он их нашел, а там нож, или еще что? А он сидит тут, гадает… Со спины донеслись шаги, Володя обернулся – негр! Не тот, конечно, одежда другая. Тот был в свитере и куртке, а этот в длинном плаще нараспашку… И улыбается мерин черный! Как издевается, все равно, да еще и под руку…
- Какого хера скалишься? – зло спросил Володя, позабыв об интернационализме, - Смешно тебе, да?! Иди на хер отсюда! Не заводи меня!
- Que tu demandes ? De quoi s'est attache? – насторожился негр, слегка отступив назад. Но гордая птица! Голос повысил, для острастки.
- Ты на меня хвост подымаешь? Я не понял? Вали отсюда, падла! – такой спокойный по жизни, Володя, в этот миг, наверное, испугался бы сам себя – тайфун! Редко кто видел его таким. Но психологически он пересилил гордость африканца, и тот ретировался, дабы не осложнять себе жизнь. До первого поезда оставалось чуть меньше пяти минут… - Все… писец… - опустился на холодный пластик сиденья Володя, вслушиваясь в далекий гудок поезда, - Нет, ну надо же было в последний день… - он обречено поднял глаза, и в черной дыре тоннеля увидел знакомый силуэт… - Юра! – вскочил он, - Ты в порядке? – какие там документы! Какая сумка, с неба бы она упала! Юрка живой - здоровый! А в  руке… - Нашел? – даже дыхание  перехватило от радости, - Где?!
- На! – спокойно протянул сумку Юра, - Больше не теряй…
- Ты в порядке? – взялся за ручки сумки Володя и заметил кровь на фалангах пальцев у Юры, - Что молчишь? На тебя напали? Идем!!
- Куда идем? Успокойся… Вовчик, все в порядке.
- Да? Ну, ты хоть расскажи? Где ты урода нашел?
- Нашел. Короче, я туда, - показал он, - пошел – никого! На другую сторону перешел, есть негры, но без сумки. Тут люди стали на платформе собираться, те, что спали… Часов - нет, но, чувствую, еще минут пять – и все! Когда, выходит – красавец! С нашей сумкой, как ни в чем ни бывало… Я тихо подошел, он улыбается, прикидываешь тварь? Ну, я тоже…
- Что?
- Улыбнулся. И – за сумку, рукой – сюда! Тот, сразу: ке-се…ме-се… Я его, с правой, как зарядил! Сумка – в руке, негр, на жопе сидит. Орать начал, прикидываешь? Люди на меня пялятся…Ну, думаю, сейчас полиция, и приехали… Когда – нет, никто не дернулся. А тут и поезд, слышу, в тоннеле шумит… Я на рельсы спрыгнул, на другую сторону перешел, и поезд, как раз, мимо меня -  жах! - пролетает… Я в переход, и к тебе… Вот и все. Кровью меня вымазал, сука… Это – не моя… Короче: порядок, валим отсюда! А то, вдруг, отдуплится. И наверху нас примут жандармы? Может такое быть?
- Вполне. Ты прав. Нет, ну как ты его… с правой? Молодец… Не побелел?
- Негр? Нет, покраснел. – показал ладонь Юра. – Ладно, хватит подвигов, уходим.

Титры: «Два часа спустя. Исход из Парижа»

Долго искали, но нашли трассу на Лилль. Сетка двухметровая вдоль дороги, чтобы собаки всякие не выбегали под колеса… Бомжи и прочие. Они причислили себя к «прочим» и пошли вдоль бровки. Машины пролетали, я не оговорился – именно пролетали, мимо! В радаре батарейки вылетают! На поднятую руку драйверы поднимали свою. И крутили пальцем у виска. Не принято у них машины ловить таким образом. Опасно для жизни, во-первых, и опасно для вторых, кто за рулем. Попробуй, на такой скорости, тормознуть! Получится, но метров через пятьсот. Прошли пехом километра три – впустую! На глаза попался синий знак с белой и жирной  «Р» - стоянка. Обычно пишут: «300 м», «1 км», а тут – просто «Р»! Где она, эта стоянка?! Поворот на Орли прошли, представляете – где это? Нет стоянки! Еще через пару километров такой же знак, как рычание злое на латинице: «Р-р-р!», но уже с циферкой: «500 м».
- Недалеко, - тяжело выдохнул Юра, - Почти километр… Больше прошли… Есть не хочешь?
- Пить хочу.
- Я тоже. Что написано? – увидел плакат впереди Юра.
- Не поверишь.
- Поверю, что?
- Версаль. Королевская резиденция. Представляешь, когда-то тут мушкетеры мотались! А вон, дворец! Видишь? – показал рукой Володя. – Идем, посмотрим поближе? Когда еще придется…
- Туда километра два топать, - прикинул Юра, - Нет, не пойду. Время теряем. А еще тачку надо поймать, до Лилля добраться, и до Брюсселя… В другой раз.
- А он будет?
- Почему нет? В Париж же попали?
- Ага, и три дня выбраться не можем… Кому расскажи – не поверит! Люди сюда всю жизнь мечтают попасть, такие бабки платят, чтобы под Эйфелевой башней пять минут постоять, а мы – бежим отсюда! Зажрались.
- У богатых – свои причуды… - улыбнулся Юра, - Были? Были! Так же? Открытки домой послали, что были… А прикинь – из штатов открытка придет? Точно – сглазят, со злости!
- Ты серьезно решил в штаты?
- Получится, почему нет?
Мимо прошелестела серенькой мышкой маленькая «тойота», посигналила, и скрылась из вида.
- Чего сигналить? – не понял Юра, - Нет остановиться… Впереди, вроде, стоянка, подходим… Видишь: домик, машины стоят?
- Похоже, - согласился Володя. – Домик с дырочкой в полу… И недалеко уже. Вроде… Ты не хочешь?
- Что? А-а, это? Можно. Машину бы найти! Двести км я не протопаю…
- А я, протопаю? Конечно, будем искать! Хоть один, да найдется… сознательный француз… в конце - концов! Жаль, что ты не начал курить, - грустно и тяжело вздохнул Володя.
- Нет, жаль, что ты до сих пор не бросил! – язвительно ответил Юра.
- Ничего, ничего, настанет час - закуришь, вот тогда я посмотрю!
- Никогда этого не будет! Не дождешься!
- Не зарекайся. На все нужно время… Вот я и подожду.
- Жди. Сильно курить хочешь?
- Ломка. – пошутил Володя. – Уши не большие?
- У меня?
- У меня! Хоть одно?
- На месте твои уши… Ладно, первый же магазин – возьми себе пачку. И воды надо взять.
- И пожрать… - закончил Володя перечень желаний.
- Уже пора. – согласился Юра, - День длинный…
Что значит беседа! Где были, и вот, пожалуйста! – Вошли на стоянку… Машин было немного. А предварительные переговоры пока ни к чему не привели. Тот не туда сворачивает, тот – вообще в другую сторону едет… Отмазка на отмазке, только бы не брать пассажиров, да еще – иностранцев! Ясно, но неприятно. Время идет, а все  на месте. Володя упорно переходил от машины к машине и, казалась, что улыбка уже не распрямится никогда. Как у Гуимплена, тут же его писали? И вдруг он четко услышал голос друга. Откуда- то из-за спины. Развернулся и увидел Юру в компании какой – то девушки. Она говорила, говорила… Юра кивал и, свободной рукой, звал на помощь Володю.
- Чего? – поднялся на террасу Володя, - Пристает? Бонжур! – поздоровался с дамой, - Звал?
- Поговори с ней, - попросил Юра, - Она, вроде, на тачке. Договаривайся! – и тоже осенил улыбкой девушку.
- Он снимает, а мне договариваться… Ладно. Кес ке се, мадам?- ну, спросил на свою голову! Она как ответила очередью! Понять бы – что? – Джастен момент… - попросил Володя, - Спик инглиш?
- Литл, - ответила она. – Ю эмэрикен?
- Но! Ве – юкрейн, андестенд? Юкрейн ситизен… Юрий – показал он на Юру, - Володя – на себя, - Энд? – палец на нее.
- Мари, - сразу поняла она и представилась.
- Очень приятно, Мари… О, сорри, мисс! – поправился Володя, - Вери гуд! Ве го то Лилль, - показал от себя рукой Володя, - Ю драйв? Авто? Ю…
- Ми?Авто? Е! – и – сопроводительный текст, как положено. В конце – концов, договорились до того, что она подбросит их до места назначения. Тем более что она там живет! Парни, в свою очередь, пообещали ей «культурную программу» по всему маршруту следования, то есть – пение под гитару, и прочие развлекательные услуги… Как бы там ни было – машина с водителем, и путь на Лилль! Как доктор прописал!

Титры: «Мари. Жертва любви»

Мари завернула на заправку.
- Гас! – кивнула на мигающую лампочку, - Wait? - и пошла расплачиваться в стеклянную беседку.
- Нормальная девчонка! – похвалил ее Юра, - Гоняет классно, молодец! Что она говорила?
- Когда?
- Вчера! – сердито ответил Юра, - Сейчас? Все нормально? Она все время говорит, ты отвечаешь, а я дурак – дураком сижу! О чем вы говорили?
- О тебе.
- Не пи… ши маме писем, сынок! Нет, я заметил, как она в зеркальце на меня поглядывает… Что, правда – про меня спрашивала?
- Всю дорогу! – подтвердил Володя, - Кто ты, откуда, женат…
- А ты?
- А что я? Нет, говорю, пока не женат. Собирался – не вышло… Приехал сюда…
- Что ты морозишь? Я не жениться приехал…
- Тебе не все равно, что я буду говорить, лишь бы она ехала дальше? Хорошо, я скажу: отец – герой Украины, прячется от уплаты алиментов женщинам от восемнадцати до восьмидесяти… - хохотнул Володя, - Так пойдет? Юрчик, все нормально, едем! Вот как из Лилля добираться…
- А с ней не говорил?
- Пока нет. Надо спросить. О, идет! Улыбаемся, мы рады, счастливы… Ол райт?
- Yes… And You? – ответила Мари, улыбаясь и предлагая горячие хот – доги.
- Это – нам? – не понял Володя, - Вот это внимание! Бери, Юрчик, гуманитарная помощь… Сенкью вери мач! Have gone, Mary? And you beautiful...
- Thank You…
- Опять про меня?
- Нет, про нее, - успокоил друга Володя, - Я ее назвал красавицей. Правильно?
- Скажи этой красавице, что нам бы в Брюссель…
- Bruxelles? – сразу отреагировала девушка. - I there work… 
- Ты понял? – обернулся назад Володя, - Золотая рыбка! Она работает в Брюсселе! А ты… Ю… когда? When back?
- Back? – переспросила она. – Tomorrow…
- Завтра, - перевел Володя. – Завтра она едет.
- Проси сегодня! – взбодрился Юра. – Что хочешь говори, обещай, но только сегодня пусть подкинет!
- Легко сказать… Мари… Брюссель… Today, you understand? – сделал Володя печальные глаза, - Let's go?
- I want to sleep, the truth... – неутешительно прозвучало из-за руля. - And why not tomorrow?
- Просится на завтра. Что будем делать? Знаю! – Володя загадочно подморгнул Юре и вновь обернулся к Мари, - Юра… tomorrow… already should work in Brussels… understand? Help to us, please? Mary?
- Well, well... I so want to sleep... – тяжело улыбнулась она. И так было видно, что девочка устала, но выбор, как говорится, пал на нее… Другого не выдалось.
- Едет? – настороженно поинтересовался Юра.
- Спать хочет, но поедет. – осторожно выдохнул Володя. – Thank You, Mary… Кстати, я понял: она на тебя глаз положила, так что не сиди гостем, хоть улыбайся ей! Правильно, Мари?
- What you have told? I have not understood? – Мари поворачивала к вокзалу. - Here? – притормозила она.
- Хочет высадить? – не понял Юра, - Так ты договорился?
- Мари… Нам – показал он на себя и на друга, - Now it is necessary to go! And you have told...
- I to sleep I want... – виновато сказала она и заглушила двигатель…
Минуты две или три сидели молча. Если сейчас такой вариант сорвется, как они будут добираться – неизвестно. Все зависело от пухленькой француженки, склонившей голову к рулю. Эгоизм – самая безжалостная стихия. В расчет берутся только свои интересы, только свои желания. Но в этой ситуации можно было понять и ребят, и эту девочку. Каждый был прав по- своему. Но интересы были настолько разные, что оставалась надежда, чисто, на чудо!
- All right, - подняла она русую голову от руля, - Time it is necessary - have gone! – повернулся ключ в замке зажигания, заурчал еще не остывший мотор, серая мышка – «тойота» развернулась на привокзальной площади, и быстро набирая скорость, понеслась в сторону бельгийской границы. Это можно было не переводить… У пограничного шлагбаума Мари притормозила. Вот так на! Пограничник, было двинулся к машине, но узнал хозяйку:
- Comment les affaires? Tu aujourd'hui es tard... – громко обратился он к девушке.
- Demain tot pour le travail! – ответила беспечно Мари. - Tant que! It is my familiar, the friend... – объяснила она парням, едва пересекла границу, - Друг, - добавила совсем неожиданно, по- русски…
- Бой – фрэнд? – мягко растянул губы в улыбке Володя.
- No, what you? Familiar! Друг-г… - програссировала она.
- Понятно… Андестенд, Мари, друг… Юра – май френд, этот, - палец за себя, - Ю френд… Райт?
- Correct, - согласно кивнула она. Но такие уставшие глаза…
Машина ласточкой летела по идеально ровной дороге. За окнами неслись поля, деревни… Бельгия, вообще-то страна сельскохозяйственная. И еще Володя читал, что бельгийские кожаные куртки очень славятся во всем мире. Пожалуй, это все, на чем оканчивались его познания об этой стране. Тут он заметил, что Мари, вроде как, едет с закрытыми глазами…
- Мари! – тронул он ее за плечо, - Мари! Юра – драйвер, андестенд? – показал он на Юру и покрутил перед собой невидимый руль, - Ю слипи, энд Юра драйв… о’ кей?
- He well drives? - притормозила она, кивнув головой на Юру.
- Ты хорошо водишь? – перевел Володя, - Скажи: бьютифул! Или – ес.
- Ес! – подтвердил Юра, хотя она и так все поняла.  Машина приняла к обочине, они поменялись местами. Точнее: Юра сел за руль, Володя – рядом, а Мари – назад, там ей удобнее… И сразу же закрыла глаза… Вот доверие! Доверила и себя, и машину… Прямо - радистка Кэт, из «Семнадцати мгновений…». Что за люди?

Титры: «Два часа спустя. Брюссель»

Сто восемьдесят километров, от указателя на границе, уже позади. Вечерний город встряхнулся неоном – потемнело как-то резко и сразу… Прощания не получалось. Девушка явно на что - то рассчитывала. Володя оставил пару наедине, и наблюдал со стороны. Мари ходила перед Юрой, поправляла ему челку, что- то говорила… Он - смущенно кивал, пожимал плечами… Пустить еще мелодию  из «Крестного отца» - четвертая часть знаменитого фильма! Потянуло сыростью, вроде к дождю… Нужно срочно что – то решать! Так они до утра простоят. Юра словно прочел его мысли и поманил  Володю рукой.
- Ну, что? – подошел Володя. – Целоваться будете? Слушай, может к ней на ночь?
- Спроси… - осторожно снял ее руку со своей Юра.
- Мари… Мы… Ве… го… Андестенд? We to sleep... In the morning – work… Юра, ну чмокни ее хотя бы… Для приличия. Девчонка помогла…
- Я?
- Ну не я же! Я – переводчик. Говори, что хочешь, я переведу. На прощание.
- Короче… Скажи: она мне очень понравилась, но встретимся потом… Сможешь?
- Не знаю… Мари… Юра… speaks, that you will meet then…
- When? – растерянно спросила она.
- Спрашивает: когда?
- Потом, - повторил Юра.
- Tomorrow! – покривил душой Володя. Ну, что говорить, когда ясно, что этого не будет ни завтра, ни через год? – Мы позвоним… We shall call... Скажи свой номер? Телефон? Намбер?
- Whose? Mine?
- Да, твой номер… Давай, я запишу, - достал он блокнот и авторучку, - Номер? – Мари сама взяла его авторучку, написала ряд цифр и передала блокнот Юре. Со значением. – Я же сказал, что она неровно дышит? Чмокни, Юра, сделай доброе дело… Видишь: ждет? Я отвернусь… Удивляюсь, что ты растерялся.
- Не правильно все как- то. А? И правда: она помогла… Мари! – взял он ее за руку, та замерла, - Ты прости нас… - никакого перевода – одни глаза! – Но так получилось… Ты же не будешь обижаться? Ты красивая… понравилась даже… но… Вовчик, переведи! - попросил он, - Я тебя найду!
- He speaks, that you good…
- Перевел?
- Слышал же!
- Вот… Как будет «до встречи»?
- Так и будет… В смысле - Up to a meeting! Все, целуй! Я замерз уже, Ромео!
- Пошел… Мари… митинг… хорошо? -  короткий, одиночный поцелуй в щеку… рука выскользнула из руки… Так надо… Извини…
- Excuse, it is time us, - шморгнул носом Володя, перевел взгляд с Юры на Мари, - Все, я попрощался! Еще хочешь поцеловать?
- Даже больше…
- После, Юра! Махни ей на прощание, я знаю! Время! Ты не замерз?
- Все, идем! – решился Юра на прощальный отрыв.
- Тогда – не оборачиваясь! Я пошел! Бай, Мари! Ю бьютифул! Сорри!
Спиной они чувствовали ее взгляд. До тех пор, пока не завернули за угол… Все -таки жестокая штука Любовь! И когда-нибудь  им икнется… Этот вечер, эта печаль, эта взорванная обманом надежда простой французской девочки…

Титры: «Брюссельская рапсодия»

Вокзалы Европы это вам не наши приюты для сирых! Если там и есть зал ожидания, то он, обязательно рассчитан человек на десять. Не принято у них отсыпаться на вокзалах! Полиции, может, и все равно, но вокзал – помещение транзитное: зашел, взял билет и – на поезд! Кстати, о билетах: на них не ставят дату! Только направление, или  станцию назначения. И уехать, по этому билету, в нужном направлении, можно в течение месяца! Его просто закомпостируют, и все! Удобно? Не то слово! Не у нас, где, не приведи Господь, на пять минут опоздал, поезд ушел, сдаешь билет, теряешь деньги… Так вот: зал… да нет – комната ожидания. Квадратов пятнадцать, неоновые лампы, стеклянные двери на фотоэлементах – вжик-вжик! Сиденья с откидными крышками, как у нас раньше стояли в кинотеатрах, помните? Фанерные такие? Как и в кинотеатре, повезло со свободными местами. Сначала освободилось одно – присел Юра, затем второе… Тепло, надышали ожидающие, и только двери приоткроются – подло вползает холод… Все начинают ежиться, потирать ладони… И так - до утра! Вжик – почухались, вжик – дрема… Хоть как- то! Спали – не спали, но утро наступило! Проснулись, плечи на уровне ушей, шея каменная… Выходить наружу никакого желания, даже природного… Но и сидеть беспредметно, тоже смысла нет! Лета ждать, что ли? Голод – не тетка, и не бельгийская! Володя уперся ладонями на поручни, со скрипом поднялся, и обнял себя родного – замерз!
- Выходим? – спросил он Юру.
- Сейчас… пять минут…
- С бабками, у нас…
- Знаю! Пойдем в консульство. Как решили. Поменяй пока франки? Хорошо? Пожрать же надо? Сколько будет – столько будет. А я тут, пока, посторожу вещи. Пойдешь?
- Ясное дело. – несколько раз, резко, кивнул головой Володя.
Ченч был тут же, на вокзале. Восемьдесят с лишним французских франков превратились в четыреста пятьдесят бельгийских. Такие же простыни, и много… Это насторожило. Вспомнилась Польша. На всякий случай Володя подошел к витрине, где на стеклянной полке аппетитно лежали булочки, пирожные… «Что»? – громко прозвучало в голове, когда он глянул на цену булочки. «Сорок франков за кусок теста»?
- Поменял? – поднялся навстречу Юра, - Сколько?
- Четыреста пятьдесят…
- Класс!
- Не спеши… класс… Идем, посмотришь на цены! Знаешь, сколько булочка стоит? Попали, Юрчик, дергать надо отсюда, с голоду подохнем! Вот, - показал он пальцем на витрину, - Видал?
- Сколько? – прошипел Юра, - А если пожрать? Вон, кафе, через дорогу! Пошли, посмотрим. Хоть пару бутербродов… Хватит на пару?
- Куда ты меня привез, дядя Юра? – улыбнулся Володя, - Что я тебе плохого сделал? – юмор, в такой ситуации – первое дело!
Длинная очередь, вкусно пахнет, касса трещит пулеметом… Подошел какой – то тип бельгийский, долго смотрел на Володю, и выдал: «Роман»?
- Чего? – Юра не понял, - Какой Роман?
- Он меня румыном обозвал, - объяснил Володя, и повернулся к бельгийцу, - Но роман! Андестенд? Ты, чурка не русская… Юкрейн! Румын… Во, сучара! Вообще, надо побриться, это не дело… Может и правда, небритый я на румына похож? Что смотришь? – это бельгийцу, который уловил славянскую речь, был наслышан о русской мафии и растерялся за свою ошибку, - Рашен! А за румына – ответишь! Го, отсюда фрэнд, добром прошу, не зли меня с утра… Понял? Андестенд? Вот и молодец… - это уже ему в спину, бельгиец быстро отошел от ребят.
- А ты и, правда чем – то похож на румына, - глянул на Володю Юра, - Такой же черный…
- Черные, Юрчик, это негры! А я – брюнет! Небритый – да, но не черный. Смотри, что брать будем? – внимание на прилавок! На двести девяносто франков взяли два бутерброда и две баночки «Фанты». Половина валютного запаса! Даже больше! – Завтракаю, как Майкл Джексон! – отставил пустую баночку от себя Володя, - Денег – не меряно! Ты все?
- Пошли! И аппетит пропал. – поднялся Юра.
- Я думаю! За такие бабки… В консулат?
- Спрашивай, где он? Не здесь, на улицу пошли! – направился Юра к выходу.
Оказалось – не далеко. Узкая улочка, мощенная булыжником, табличка невзрачная на стене, но – надпись по-русски! Консула на месте не оказалось. Ждали с минуты на минуту, как объяснила секретарша. И дождались.
- Ко мне? – быстро вошел среднего роста обычный мужик в костюме под галстук, - Проходите! Что у вас? Документы? Присаживайтесь!
- Спасибо! – присели напротив журнального столика.
- Что случилось, парни? Как здесь?
- Вас как зовут? – поинтересовался у него Юра.
- Андрей Петрович.
- Андрей Петрович, мы не аферисты какие то, я понимаю, - проникновенно начал Юра, - Достали уже вас ходоки…
- Что есть – то есть, - согласно кивнул тот. – Только вот из тюрьмы приехал. Посадили парня на три месяца, за то, что был без документов… Пытаюсь вытащить и отправить домой… Ну, да ладно. Что ко мне?
- Андрей Петрович, - Юра положил перед ним бланк из Парижа, - Знаете Вадима Николаевича? Наш старый знакомый, но вот как вышло, и где встретились… А это… - рядом легли газеты, - Узнаете?
- Вы, что ли? Артисты? А что случилось?
- Пока ничего. К вам – за помощью.
- Так у вас есть документы?
- Кроме этого, - палец на бланк, - Ничего. В Париже сумку увели бомжи местные, прямо на вокзале. А там и были документы. Вадим Николаевич выписал нам это, но мы решили догнать наших и собрались в Германию… Домой вернуться всегда успеем. У нас же программа! Столько готовились, и что? Из-за бумажек каких-то все под… извините… собаке? Так? Мы в театре Пугачевой работаем… Даст она нам, конечно, за это путешествие, но это лучше, чем просто уехать. Что вы посоветуете?
- Я? А что я могу посоветовать? Конечно, без документов вас могут упрятать месяца на два-три, если остановят на улице. Хорошо, что вы сразу ко мне пришли. У Пугачевой, говорите? – разглядывал он снимки в газетах, - Таких гостей у меня еще не было. Вам деньги надо?
- Только на билеты. До Германии. А там мы… в общем – все будет нормально. Это возможно? Андрей Петрович?
- Не знаю. Спрошу бухгалтерию… Нина! – нажал он кнопку селектора, - У нас там есть немного наличных?
- Сколько? – ответил динамик.
- Тысяч пять? Посмотри, будь добра… Тут артисты Пугачевой с проблемой…
- Так нужно пять, или больше?
- Пять хватит. Если есть – выпиши! Так, с этим решили… Эта бумага уже не годится, вы же не во Франции… Сделаю вам такую же. Можно взять, как образец? Танечка! – повернулся он на секретаршу, - Будь добра: то же самое, но от нас! Печать, все как положено! Интересные вы ребята. Ехали, ехали…
- И, наконец – приехали, - наигранно тяжело вздохнул Юра. – Бывает. Вам фото подарить? Наше?
- С автографом? – прищурено глянул консул.
- А как же! Будете вспоминать.
- Я вас умоляю! Вспоминать… Но все равно – спасибо! – взял он фото и положил перед собой, - А почему черно-белое?
- Календарь – цветной, а это – забрали негатив в агентстве, на память…
- Ясно.
- Кому деньги? – вошла крепкая такая баба, под два метра ростом. – Это артисты? Распишитесь! – положила ведомость на стол. – Андрей Петрович, как провести?
- Как представительские, как иначе?
- Ну, артисты, удачи! – пожелала бухгалтер и вышла.
- С юмором, - заметил Юра.
- Ниночка – золото! – согласился консул, - Вся семья здесь. Муж, дети. Скоро десять лет.
- Ребенок большой?
- В третьем классе гимназии. А что?
- Просто спросил. Интересно. Ребенку, конечно, повезло больше всех.
- Это да-а… Кстати, вот вам триста франков…
- Зачем?
- Фотографии нужны на документ, зачем… Два квартала отсюда моментальное фото, найдете… И бегом сюда! Все ясно? Не попадитесь, смотрите… Если меня не будет – Татьяна Сергеевна все сделает. Бумаги будут у нее. Помог? – улыбнулся он, протягивая руку на всякий случай – вдруг больше не увидятся?
- Нет слов! – пожали ее «артисты».

Титры: «Вокзал. Час спустя»

Вот вам и чиновники! Зайди к нашему, для сравнения. Как бы там ни было – пять тысяч есть! Подошли к кассе. И радость угасла. Этой суммы хватало только на один билет. Да и то – до Аахена, ближайшего немецкого города. А дальше? Как в Гамбург добираться? Там же Азюль! Присели, задумались… Как ни одно, так другое!
- В общем, так, - заговорил Юра, - Попробуем один вариант…
- Какой?
- Один – под сиденьем поедет! Можно залезть, я смотрел. Под стеночку, боком… А до Гамбурга – доплатим, что осталось. Должно хватить. Бери билет, остальное поменяй на марки. Все, другого ничего не придумаешь! Тем более, ты же слышал? Три месяца… Давай, бери билет! Нечего сидеть!
Прошли в купе, Володя тут же втиснулся под сиденье, Юра – сел на него.
- Как ты?
- Жить можно…
- Ну, все, тихо лежи! Контролер идет…
- Аахен? – глянул он на билет, прокомпостировал, и вышел.
- Пока нормально, - тихо сказал Юра, - Сейчас поедем. Тебе удобно?
- Залезь, попробуй…
- В другой раз, - пообещал Юра. Поезд качнуло, поехали. – Не засни, смотри!
- А что?
- Вдруг захрапишь… Тихо, люди сюда идут!
Вошли попутчики, поздоровались, разместились. Едут. Володя только ряд ног видит из-под сиденья. Юра, молча в окно смотрит. И время бежит… Проскочили Аахен… Вновь купе опустело. Один раз контролер прошел мимо, во второй – вернулся: «Sie nahmen bis zu Aachen die Karte?» . Юра на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки:
- Гамбург, - наивно глянул он на контролера.
- Bei Ihnen die Karte bis zu Aachen! – еще раз взглянул на билет контролер, - Falls man Sie bis zu Hamburg zuzahlen mu;!
- Гут, согласно кивнул Юра, поднялся, вроде собрался сходить за деньгами. Поезд идет, иначе не подумаешь. – Момент! – и вышел. Контролер – следом. Юра прошел в тамбур, затем быстро вернулся и нагнулся под сиденье: - Вылазь! Садись на мое место! Я не знаю, что он хочет, но догадываюсь. Поговори с ним, доплати, а я полежу… Давай, быстрее! Он сейчас вернется!
- Залазь! – уступил нагретое место Володя, - Бабки давай! Все, тихо!
- Sie werden zuzahlen?  – достал квитанции контролер, даже не взглянув на Володю.
- Ja, naturlich. Wieviel?  - достал деньги Володя. Хватило в обрез. Наконец можно было ехать спокойно. – Все в порядке, Юрчик! Ты не спишь?
- Как ты тут уместился? – донеслось из-под сиденья. – Не проспи Гамбург!
- Гамбург – конечная. Разбудят.

Титры: «Гамбург, после 23.00»

Поезд въехал на мерцающий огоньками вокзал. Темень вокруг… Людей немного. Гамбург. Добрались.
- Юрчик, вылазь! – громко сказал Володя, собирая пожитки: сумку и гитару. – Спишь, что ли?
- Приехали? – вылезла рука из-под сиденья, затем – все остальное.
- Гамбург! – подтвердил друг. – Край географии! Идем, Азюль искать… Где его среди ночи искать?
- Холодно? – выглянул Юра в окно. – Видал, ветер, какой?
- Океан рядом, что ты хотел? Пошли? Забирай пакет.
- Ganzen gut!  – приветливо улыбнулась проводница Володе, что появился первым на выходе.
- Danke - ответил он и спрыгнул на асфальт платформы.
- Danke – повторил следом Юра, но проводницу чуть не парализовало: откуда он взялся? Не было же! Долго она смотрела им вслед. Можно понять: был один, вышло – двое! – Чего это с ней? – спросил Юра, - У меня что, рога выросли?
- Она не может понять, откуда ты взялся? Она же только меня видела.
- А-а, - понял Юра, - Знай наших! Ладно, пошли на выход! Ищем Азюль!
Вышли на центральный вход вокзала – хауптбангофа, правильнее! Что холодно – то холодно. Повертелись на месте, заметили вывеску: зеленый, как мушкетерский крест. Подошли, прочли «миссия» какая – то... Стеклянные двери, люди сидят за столиками. Кто кофе пьет, кто пишет что –то... Заметили звонок... Открыл студент по виду.
- Ja? – спросил он.
- Азюль? – ответил вопросом Юра.
- Treten ein... – пригласил студент и отступил в сторону, пропуская их вовнутрь. Тепло, даже не верится… Прошли в барной стойке, за которой беседовала толстая подруга в очках. Заметив ребят, она выпрямилась и спросила по-польски. Почему- то.
- Русские?
- А что, видно? – улыбкой ответил Юра, - Красоту не спрячешь… Это Азюль? – перешел он сразу к делу.
- Так, - кивнула полячка, - Пишич… - подвинула по полировке стойки форматные листки бумаги.
- Что писать?
- Як то цо пишич…
- В смысле, как сюда попали? – уточнил Володя.
- Так. Скоро пишич.
- Куда торопиться? И поздно уже…
- Скоро, - настойчиво и подозрительно повторила толстушка, вышла из-за стойки и они заметили, что она калека, припадает на одну ногу, - Розумем? Иле просич?
- Розумем… За стол, можно?
- Так, сидайче… И скоро… Кофе?
- Два! – показал пальцы Юра. – Слышь, не нравится она мне… Скоро… Что- то тут не то. Пиши дольше. Ты умеешь. Куда мы ночью пойдем?
- Спасибо… Данке… - это – за кофе. – Да это понятно. Можно вас спросить? – обратился Володя к негостеприимной полячке.
- Так. Цо?
- Это Азюль? Мы правильно пришли?
- Не зовсем азюль. Мы миссия от азюля.
- Рецепшен? Администрация? Мы напишем, и… что дальше?
- А дале, - прохромала полячка мимо столика, - Идич… на Амзик-аллее идич… о шостой…
- А где это?
- Я скажу. Вы – пишич!
- Ясно, - задумался Володя, - Полная херня! Ты понял? Мы напишем, и нас… на улицу, ночью. Хорошая «миссия», ничего не скажешь. А в шесть утра надо быть на Амзик-аллее, там Азюль. И наверняка – людей не меряно! Сколько она до нас туда отправила? Да, но они где- то же бродят? Раз тут нет? Как считаешь?
- Я думаю: пошла она на хер! Остаемся тут до утра. – рубанул Юра. – Ты пиши, вид делай, хотя бы, что пишешь, а там – посмотрим! Идет, ты понял – Бог уже и так наказал, а сколько злости! Пиши!
- Ну, как? – подошла полячка.
- Никак, - простецки ответил Володя, - Думаю. Я же не могу, что попало писать? Надо, как было? Ну? Вот и я говорю: подумаю, вспомню, напишу.
- Добже… - переваривала она, - Але не долго!
- Как  получится, - уклончиво ответил Володя.
- Нет! – сверкнула она стеклами очков, - Скоро пишич! А не, то в полицию!
- Чего ты завелась, курица? – даже привстал Юра, - Мы, черт знает откуда, еле добрались, чтобы тут помогли, а ты… Да если мы расскажем на Азюле, как ты принимаешь людей… Знаешь, что будет? Без работы хочешь остаться? Как получится, так и напишем! Долго – не долго, мы уже здесь!
- Розумем, - перевела она дыхание, - Ну, цо? Тилко полицианты вас… Андреас! – обратилась она к студенту, который их впустил, - Ruf die Polizei herbei!  – тот взялся за телефонную трубку. – Так добже? Зараз… - и похромала к стойке.
- Ну, сука хромая… Ждем полицию? – спросил Володя, поглядывая на студента – тот действительно общался по телефону. – Или валим отсюда? Адрес есть.
- Уходим. – мрачно ответил Юра. – Полиция нам пока ни к чему. Слышишь, бьютифул кривая, - обратился он к полячке, - Можешь не волноваться, мы уходим! Но Бог тебе судья. Запомни. Пошли, Вовчик. Ты поняла? Открывай! – слегка толкнул он двери. Студент бросил трубку, он, видно, и не звонил никуда, так, попугать решил, подошел и клацнул замком:
- И этот, - вздохнул Володя, - Штирлиц долбаный… Он никуда не звонил! Шустрый Ганс… Ох, и ребята, да-а… Пока, партайгеносе! Не подавись казенным кофе! – на этом теплая встреча подошла к концу.
На дворе продувал насквозь ветер с океана. Штаны надувались парусами, идти было тяжело против сильного ветра. Вот тебе и Германия. Никого! Даже собак бродячих! Так, пару машин проскочили – и все. Куда шли – неизвестно! Прямо и вперед, куда глаза глядят. Заглянули на бензозаправку, там мини- маркет был, погрелись заодно, и по батончику «Марс» купили… А времени – почти два ночи! Продавец тоже потянулся к телефону. Через пятнадцать минут. Да что за наваждение! Снова на улицу! Приветливо помахали от отчаянья полицейским в машине, но те безразлично прокатили мимо. Фантастика! Никому не надо! С одной стороны – хорошо, а с другой – задубели! Пошли искать подъезд. Нашли. Дверь на кодовом замке. Несколько домов обошли – везде так! Но повезло: одну таки нашли. Или забыли запереть, или замок сломан. В подъезде было куда теплее. Некоторое время. А только адаптировались, защелкали зубами. Сидели то на бетоне! Показалось, что на улице даже теплее было. Ужасная ночь!

Титры: «Азюль. Утро»

С утра Гамбург проявился, будто бы на фото: высокие дома, оживление на улице… Вроде на ночь он пропадал, а утром вновь восставал из тьмы… Амзик - аллее, как оказалось, находилась от здания вокзала в получасе ходьбы. По скоплению народа у непомерно высокого, красного кирпича здания с остроконечной крышей, они поняли, что пришли. Внутри народу, словно в больнице! И белые, и негры, они то – чего, из Америки рванули? К стеклянным кабинкам, которых было пять, тянулись живые канаты желающих «сдаться». Там тебе выдавали номерок, и с ним ты уже должен был обойти массу кабинетов. В которые, понятно, тоже хотели попасть все, кого они увидели внизу. Так вот, до кабинки они «шли» чуть больше часа. Человек в униформе спросил фамилию, страну, поставил штемпель и уже готов был принять следующего. На бланке были перечислены номера кабинетов, обязательных для посещения. Но хитрые гансы, ишь чего удумали: прием только до определенного времени, а выданный талон действителен только на день выдачи. То есть - успел – повезло! Поскольку это было главным условием успешного оформления, и они это раскусили, то и предпринимали все, для того, чтобы достичь своей цели уже сегодня. Один занимал очередь, а другой становился у двери и пудрил мозги полякам и туркам – отвлекал. В нужный момент к дверям подходил то ли Юра, то ли Володя, и пока «слушатель» понимал, что от него хотят, они проскакивали в кабинет! Такую комбинацию они провернули с первым кабинетом, с самым главным… Их встретила настолько симпатичная блондинка – немочка, что они забыли чего пришли.
- Kommen vorbei! – жестом пригласила она, - Die Dokumente?
- Wir haben keine Dokumente...  – печально ответил Володя.
- Wie es gibt es nicht? – неподдельно удивилась она.
- Понимаете… фрау…
- Русские? – резко перешла она на язык общения. Без акцента!
- Мы из Украины…родом… - поправился Юра. – А бежим из Куляба, знаете?
- Как вы там оказались? Это же Таджикистан, там война идет сейчас…
- Понимаете, мы – артисты… Работали со своей программой… Песни, там, и все такое… Эстрада…
- Это понятно, - прервала она, - Как в Таджикистане оказались? На гастроли поехали?
- Не совсем. Работали по контракту, а тут – война…
- Ну? И почему не вернулись на Украину?
- Хороший вопрос, - улыбнулся Юра, - Если мы здесь… простите, как вас зовут?
- Меня зовут Моника. Продолжайте! Вы – здесь, и что?
- А то, что дело даже и не в Таджикистане! Все дело – в нищете! Чего мы поехали, кто знает куда? От хорошей жизни? Нет! Что вы знаете о жизни на Украине?
- Очень немного.
- Вам повезло, Моника… фрау Моника, извините… Вы, наверное, по газетам знаете: есть такая страна, демократия, живут нормально, запад помогает. Так же? А на самом деле у нас – тот же Куляб. Но без сильной стрельбы. Честно? Мы и не думали возвращаться.
- Хотите остаться здесь, в Германии? Как и все, впрочем… Сколько вы пробыли в Кулябе?
- Три года, последних.
- Место жительства?
- Куляб.
- Улица? Номер дома? Нарисовать схему можете?
- Конечно! Вовчик, давай!
- Можно листик? – достал свою авторучку Володя. – Центр, - нарисовал он пару линий, - Здесь кинотеатр… здесь – дорога… поворот… остановка… мой дом… улица Ленина, дом сорок восемь. Вот так. Можете проверить! – а рисовал он так уверенно, потому что перенес на бумагу, по памяти, координаты  своего родного района!
- Вы в одном доме жили? – спросила Моника.
- Нет, - не моргнув ответил Юра, - Я по Сытова жил, дом 113… Это рядом с рынком… Недалеко, в общем.
- А кинотеатр…
- Что?
- Назывался как?
- «Космос». А что? Вы не верите? Зачем нам придумывать то, чего нет? Не бывать бы счастью, как говорится…
- Да, я знаю ваши пословицы. Но не знаю, как с вами быть? Ни одного документа.
- Почему – ни одного? – встрепенулся Юра, - Фотографиям в газетах поверите?
- Покажите?
- Узнаете? – разложил пару газет перед ней на столе Юра, - Это – Володя… Это – я… Статьи, вот… Все написано: кто мы, что мы… Не сами же мы газеты печатали!
- Хорошо, - чуть не по слогам проговорила девушка, рассматривая снимки в газетах, - Похоже на правду. Мы вас примем. Быстренько пройдите все кабинеты… Думаю, у вас получится. И – ко мне! Я дам адрес для поселения.
- Спасибо вам огромное! А вы, до которого часа?
- До двенадцати, поторопитесь. – на последних словах двери приоткрылись, и заглянуло еще два «сиротки», по виду тоже наши. – Вам кого?
- Мы приехали… вот…
- Это я вижу. Документы есть?
- У нас украли документы…
- Ничем не могу помочь. Нужны паспорта. Выйдите!
Юра и Володя переглянулись, задержав дыхание. Такое могло ожидать и их. Сработало личное обаяние и снимки в газетах. Все- таки не зря они подружились с редактором одной маленькой газеты из провинциального городка под Полтавой… Где их только не носило с «зооцирком»! Но та история в прошлом. А эта – только начинается…
- Чего вы ждете? – спросила Моника, - Поторопитесь, я серьезно!
- Хотели еще раз поблагодарить, - улыбнулся Юра, - И сказать, что вы очень красивая девушка…
- Спасибо… - смутилась она, - Пригласите следующего, пожалуйста!

Титры: «Ближе к вечеру…»

Я не призываю вас верить в чудеса, или - в сверхъестественное, поверьте на слово! Как так вышло, что они успели, до коварных двенадцати часов, словно сказочная Золушка, обойти эти шесть, или семь кабинетов… Просто развожу руки в стороны – не знаю! Очевидно, существует некая сила, которая убрала все препятствия на их пути! Голодные, страшно уставшие, они получили последнюю визу на поселение и отправились по названному адресу. Метро до станции Альтона, затем – автобусом, остановок пять вдоль побережья  Эльбы, в акватории морского порта Гамбурга. «Санта Маргарита» - не океанский лайнер, с виду – баржа на пенсии! Прошли по скрипящему под ногами трапу внутрь. Предъявили бумаги на входе… Мрачная, грязная каюта, шум-гам, румыны носятся, словно дети малые… Если бы не усталость… «Heute werden Sie hier bleiben»  - сказал им накачанный в руках молодец.
- Und morgen? – поинтересовался у него Володя, - Uns - wohin?
- "Stockholm" – очень странно ответил молодец из рецепшена.
- В Швецию, что ли? – не понял Володя, - Стокгольм? – переспросил, - Ничего не понимаю…
- "Stockholm", - подтвердил тот, ехидно состроив подобие улыбки. - Schnell versp;ten Sie das Abendessen nicht! Ку-шать… - прокартавил он, - Klar?
- Говорит, что скоро ужин, - перевел Володя, - Кушать, как ты слышал, дадут. Просит не опаздывать…
- Как ты его понял? – вздохнул Юра, - Я никогда этот язык не выучу.
- Выучишь! Жрать захочешь… Ну, что? Будем ждать ужин, или спать пойдем?
- Перекусим сначала. Ку-шать! – скопировал интонацию немца Юра, - Похоже?
- Скажи проще: ихь мехте эссен! Тебя поймут.
- А что это?
- Я хочу есть. Можно еще: ихь мехте раухен… Но тебе это не надо!
- Почему не надо?
- Ты же так и не начал курить. Изводишь меня здоровым образом жизни…
- А! Это – да. Как ты сказал? Эссен?
- И пальцем на рот покажи! Ихь мехте ням-ням! Смотри, вроде двинулись люди? Не пора?
- Идем за ними. А лучше – на запах!

Титры: «Флотель «Стокгольм»

Это была не ночь, а комната ужасов! Румыны общались, как привыкли у себя: громко, со швырянием предметов, гоготом… Еще и зонтик сперли из-под матраца Юры! Они нашли его в Варшаве на лавочке. Дорогой был зонтик, с деревянной ручкой, красивый… Царство ему… Кто-то из румынов потянулся ночью к гитаре, которую Володя так обнимал, как мечтала бы любая подруга. В результате – тот получил в нос, наотмашь… А скандала не вышло: Володя спрыгнул со второй полки на пол, босиком, подхватив за спинку металлический стул:
- Вы чего, суки черные?! Пошли на хер отсюда! – и, надо сказать, не любят они другую громкую речь… Успокоились. Но какой уже сон! Так, дрема. Так с Юрой и пообщались до подъема. Вспоминали отъезд, родных, мечтали… От завтрака, по понятным причинам, отказались. Зачуханые румыны, вылизывают  тарелки словно собаки… Было, а что? Ребятам отдали их бумаги и указали на соседний, белоснежный корабль. Это и был - флотель «Стокгольм»! Проще говоря: плавучая гостиница. Порядки там построже. На входе стеклянная кабина, куда надо предъявить документ, двери на электронном замке – клац! – проходи. Для начала провели в каюту… Батюшки мои! Чистота, порядок, вид из окна – порт! Чайки летают… Дали адрес социала. Никакой налички! Ложки-вилки выдали, а все остальное, кроме постельного белья, они должны были сами себе купить. Вот затем и послали. Да еще и сфотографироваться на ксиву, за те же деньги надо было! Социал нашли быстро, недалеко был. Выстояли очередь с местными безработными, получили по девяносто марок на месяц, на карманные расходы, и пошли по магазинам. Зубная паста – три марки, мыло – три, сигареты – пять… тут Володю остановил Юра: - Пять марок? Щас! Перебьешься! Задавил авторитетом. Фото – дешевле вышло. Вернулись на флотель, расположились, пока, вдвоем. Третья койка оставалась свободной. Но их уже вычислили славяне из соседних номеров.
- Да? – отреагировал Юра на стук в двери. – Кого это?
- Не знаю.
- Входите! – громче пригласил он. Двери приоткрылись, и заглянул кучерявый парень. – Входи, чего ты? Откуда?
- Киров, - вошел тот и присел к столу. – Можно?
- Да, пожалуйста! Знаем Киров, бывали. Вятка? «Поезд прибыват…», «талон компосироват…». Правильно? Тебя как зовут?
- Андрей. – ребята, в свою очередь, тоже представились, пожали руку.
- Ну, и как тут жизнь, Андрюха? – спросил Юра, - Хорошо кормят?
- Нормально. Но мы по магазинам больше питаемся.
- А зачем?
- Икорка, водочка… Такого же не дают? А к ужину – первое дело! Вот как отметить нашу встречу? Кофе из ведра? Или йогурт утром?
- Так дорого, наверно, водочка с икоркой?
- Покупать – дорого, - согласился кировец.
- Ты что, намекаешь… - уточнил Юра.
- Не намекаю, а говорю прямо: тут все работают по магазинам! Одежда, парфюмерия, та же водочка… Что ты смотришь? Пошел и взял!
- Украл?
- Дома – украл. А тут – взял. Все просто. Смотри, - поднялся он, - Все, что на мне – пол дня работы! Классно? Главное – не попадаться. В магазинах детективы пасут, так вот: двое отвлекают, а остальные тарятся…
- Как это «отвлекают»? Они же детективы!
- Арабы они! Смотрят, кто вошел, и ведут его вдоль прилавков. Приходится делать вид, что собираешься что-то взять… Понятно, все внимание на тебя! И других по рации зовут на помощь. Все, рабочее место – свободно! Бери, и через кассу на выход!
- Сам придумал?
- Еще до меня придумали! Что ты! Тут пацаны такие бабки колотят! Наберут барахла – посылку домой! Помощь родине. Сколько оно все у нас стоит? На базаре? Вот. Самые умные, конечно, ярославцы! Такие головы у ребят! Был один инженер, так вот он додумался как вырубать сигналки на вещах… Ну, есть с чернилами, типа: хочешь оторвать, а тебе все руки краской зальет… Есть такие, что воют на выходе… Вот с этими он и придумал: заходит в магазин с баночкой «коки», это можно… набирает барахло, заходит в примерочную, и по капле в сигналку, «коки»… Только дымок – пшик! В сумку все сложил, и спокойно вынес товара на штуку марок! Мы давно работаем по магазинам, так что не волнуйтесь! Пойдем за ужином?
- В смысле: «работать»? – уточнил Юра.
- В смысле, отметим нашу встречу как положено! Тут рядом! Пошли?
- Стремно все это… - прикидывал Володя, - Не успели устроиться, как могут упрятать…
- Ладно, просто посмотрите, как это делается? Идем?
- Да, докатились… - вздохнул Юра, - Грабим магазины…
- Они так не думали, - возразил Андрей.
- Кто «они»? О чем не думали?
- В сорок первом, кто… Столько вывезли, что - то, что мы тут берем – слезы! Нет, ну так же?
- Вор – он вор и есть, извини, Андрюха… Правильно? Мы же не такие, как они?
- Короче, вы не идете? – поднялся Андрей, - Все поначалу так говорят, а потом посмотрят: и то хочется, и это, а марок – ку-ку! Сидеть на один социал – так, что ли? Пока трансфер получишь…
- Чего получишь?
- Трансфер! Вы что думаете, всю жизнь тут просидеть? Через месяц вас направят на другое место жительства!
- Так мы тут не останемся? – спросил Юра. – Жаль. Мне понравилось в Гамбурге.
- Понравилось… Конечно, понравилось! Тут остаться – считай, в лотерею выиграл! Если оставят – две штуки подъемных, жилье… Да что там говорить! Но оставляют мало… В основном гонят на Бремен, Киль, Мюнхен… Но тоже ребята не жалуются, говорят: можно работать, хотя законы там – ховайся! За коробку спичек посадят!
- А тут?
- А тут, вот я вам и говорю: тут законы что надо! Поймают – штраф на социал, а ты – свободен! Чего вы думаете, мы так спокойно магазины обходим? Убедил? Пошли, пока здесь! Переоденетесь завтра, я покажу – где. А пока – за водочкой! Отметим наше знакомство! Тем более, ужин скоро, закусь еще будет… Ладно, собирайтесь, я в триста восьмом! Постучите, как будете идти. Хорошо? – и вышел, так их озадачив.
- Переодеться, не знаю, - смотрел под ноги Володя, - А вот переобуться… Так ногу натер… Убитые ботинки попались… От Парижа мучаюсь!
- Решил идти?
- А ты? Нет? Что нам терять? Если все так, как он говорит, тем более – сам поведет, покажет… Курить возьму, наконец! Чтоб ты сто лет жену искал! Пять марок, Юра, это бабки. А наши – целые будут. Так же? Думаешь, мне приятно воровать? Какая разница – где? Пацаны трудятся, и ладно! Получается же! И родным помогают… Давай думать, что это не воровство.
- А что? Баловство? Ты как хочешь…
- Да не хочу я! Надо! Тапки сколько стоят? Когда я их куплю? Когда пальцы сотрутся? Водка – ладно, мелочь, но это… Сигарет, вон, взять не могу – дорого… Я пойду. Стыдно, но надо. Другого пути я не вижу. Как получится – так получится. Ты же знаешь, я никогда копейки не взял, и не возьму, а вещи… В общем, я решил! На девяносто марок, в месяц, за границей, сильно разгонишься? Да еще и запрут неизвестно куда, где за спички срок дают! Если это шанс, то, думаю, не последний. Где наша не пропадала! Все, вроде, оправдал? – улыбнулся Володя. – Идем, не страдай, все будет нормально!
- Ты чувствуешь?
- Уверен!

Титры: «Боевое крещение. На следующее утро»

Огромный супермаркет «Будниковский». Очевидно, названный так по фамилии хозяина. Пока до него ехали – нормально все. У дверей – мандраж пошел! Что они, рецидивисты со стажем, что ли!
- Ты переобуться хотел? – по ходу спросил Андрей, - Иди за мной… Я сниму сигналку, а ты спокойно переобувайся… Вроде – меряешь… Потом, свои – на то место где возьмешь новые… Все понял? И - сразу на выход! Жди нас во дворе. Ничего не бойся, все будет нормально. Сюда! – прошел он к рядам с обувью, - Выбирай! Я рядом, как выберешь -  махни…
- А сигналка?
- Махни, я подойду, сниму! Меряй, продавщица идет… На нее не смотри. – Володя провел взглядом по длинной полке, но ничего интересующего его не заметил; зато на уровне головы, на стеклянной полочке, стояла пара ботинок спортивного типа, за… двести двадцать марок! Аж слюна подкатила… Осторожно снял, осмотрел со всех сторон, принялся мерить. Быстро подошел Андрей, - Выбрал? Эти? Подожди, не обувай, я сигналку сниму! – и одним рывком отклеил алюминиевую фольгу от подошвы, - Все, обувай! На втором нет?
- Нет, - заглянул вовнутрь ботинка Володя, - Пусто…
- Свои - на место! Не забыл? Жди нас на улице… - и отошел в секцию напротив. Володя переобулся, свои, стоптанные башмаки «made in Kryzopol», аккуратно водрузил среди помпезной «Саламандры». Затем, с беспечным видом, вышел из магазина. Вроде все. Сердце так прыгало в груди, как Ольга Корбут на брусьях! Получилось! Ощущения странные, понятно, адреналин… Впервые… Стыдно – не передать! Вроде у себя украл последний кусок хлеба! Ребята задерживались. Прошло полчаса, а они не выходили. Что толкнуло его в спину – неизвестно! Но он снова вошел в магазин. Вошел и обомлел: продавщица в обувных рядах, двумя пальцами подняла странную пару с полки, а на лице ее мигала надпись: «Я сошла с ума!». Толчок под руку! Обернулся – Андрей.
- На улицу, быстро! Да не беги, шагом…
- А Юра где?
- Снаружи уже. Он себе станок для бритья присмотрел… «Жиллет»… Ну, как, не жмут? – спросил он уже на улице.
- Ты что! Как босиком! Спасибо!
- Мне? За что? Ты же не хотел идти…
- Чего ты назад поперся? – недовольно спросил Юра.
- А ты бы за мной не пошел? Я полчаса прождал! Может, тебя уже попутали? Откуда я знаю! Что «купил»? Андрюха сказал: станок?
- Так, по мелочам… Сейчас – куда? – спросил Юра.
- Отметить это дело… куда еще? – Андрей осмотрелся зачем-то, и продолжил: - Курить надо взять, водочки, икорки – обед скоро! Знаю один магазин… Короче – пошли! С боевым крещением тебя, Вовка! – искренне поздравил кировец, - И тебя, Юрчик! Ничего, прорвемся!
- Хочется верить… - грустно ответил Юра. Они понимали – рубикон пройден, обратного пути нет. Грех он и есть грех, и, значит, не может быть ему оправданий, какую бы радость он не доставил… Расплата обязательно последует. Запоздалая или скорая – об этом они пока не задумывались. Малая нужда рождает большой спрос… Они шли дальше по кривой дорожке, ведущей… Впрочем, не будем забегать вперед! Операция «гастроном» прошла успешно. Кировец мог бы составить конкуренцию самому Копперфильду, по находчивости. Юра и Володя, затаив дыхание, следили, как он незаметно забрасывал за пазуху бутылки с водкой, кольца колбас салями, баночки с красной икрой… Подобной престидижитации фокусники годами учатся! Вот он прошел на кассу, позвал Володю – рукой махнул.
- Стань передо мной! – тихо сказал он, - Ты, какие будешь?
- Что?
- Сигареты, какие? «Мальборо» или «Вест»?
- Лучше – «Мальборо»… - не поворачивая головы, отвечал ему Володя, не понимая, что происходит за его спиной.
- Заказ принят… Так, выходи, улыбнись тете, скажи: «Чус»…и выходи, спокойно.
- Чус, - послушно повторил Володя волшебное слово. Продавщица просто улыбнулась в ответ, и он спокойно вышел из магазина. Следом вышли Юра и Андрей. – Что такое «чус»?
- Пока! С тетей попрощался, все нормально? – довольно улыбался Андрей, - Юрчик, давай пакет, все переложим… - Держи! – достал он из кармана пачку «Мальборо» и протянул Володе, - Минус пять марок! – в пакет полетела колбаса, водка, икра, сыр… Как все уместилось на груди? – Больше ничего не надо?
- Да хватит! Что мы все сожрем?
- А, думаешь, нет? Под водочку так пойдет… Ну, раз все – пошли на базу! Заметил, какая водка тут классная? Сколько вчера выпили, а голова на месте! Это вам не «Смирнов» польского разлива! Настоящий «Смирнов»! Так, что? На обед, или на вечер оставим?
- Конечно, на вечер лучше! – передал Андрею полный снедью пакет Юра, - А сейчас – что? Выпили и спать?
- Я тоже так думаю, - согласился кировец. – Значит, вечером и обмоем покупки! Завтра пойдем одеваться! – поставил он их перед фактом. – Знаю один магазин…
- По - моему, - улыбнулся Юра, - Ты все знаешь…
- Конечно! Второй месяц работаю.
- Скоро разряд присвоят, - пошутил Володя.
- Ага, - спокойно среагировал Андрей, - И памятную доску, на каюте повесят… «Здесь жил и работал…». Что с погодой? – поднял он глаза на небо, - Неделю сыро, а дождя нет… Ладно, побежали на метро! На обед опоздаем!

Титры: «Две недели спустя»

«Работа» по магазинам стала смыслом их бесцветного существования «за еду» на флотеле, и за, хоть и дармовые, но такие малые деньги. За это бы спасибо сказали… Но где тут остановиться, когда полнятся полиэтиленовые «закрома» - мешки для мусора, по пояс. Развращенные полной безнаказанностью за содеянное, они вообще не задумывались над тем, что делают. Наоборот, радовались каждой удачно проведенной «операции». По большому счету, они вкусили того самого изобилия, о котором мечтали почти десять лет назад в холодной «Волге»… У них была еда, крыша над головой, деньги, и масса подарков «из Шервудского леса». Один трансфер они уже пережили. Сроку им назначили – двенадцать дней. Еще! А после, как карта ляжет! Они, конечно, думали, что их могут послать в разные стороны. И боялись этого. На последнем трансфере, уговорили клерка сделать пометку в их бумагах о том, что они – двоюродные братья! Ну, а как еще? Сработало. Убедили немца. Но это не гарантия! Все может быть. Теперь уже они «обучали» пополнение на флотеле, как правильно вести экспроприацию. Переплюнули даже знаменитых «ярославцев»! Андрей, так тот вообще опустился до уровня подмастерья! Они вдвоем разводили и детективов, и магазин. Володя, терся у полок, создавая подозрительную ситуацию, к нему пристраивался смуглый детектив, нанятый хозяином магазина, и Володя устраивал ему «экскурсию» вдоль прилавков; возьмет вещь, покрутит в руках, пооглядывается, и – на место кладет – нет криминала! А за его спиной только треск стоит! Ущерб нанесли неописуемый! Но это – цветочки! Когда они добрались до бытовой техники… О, это отдельная тема! Прибегнули к «высоким технологиям». Представьте себе длинный до пят плащ, под ним – пояс, с которого свисает прочный канат, с крючком на конце… Представили? Аппаратура на полках – видики-шмидики – все между собой спутаны проводами. Для безопасности. Так вот, отсоединяется нужный предмет, так, чтобы пара была, тех же видиков, цепляется крюк, и клиент просто делает шаг назад… Видики соскальзывают с полки и бесследно пропадают… под полами плаща… Клиент идет на выход. Все! Нет видиков! Пропали! Ходить неудобно, правда… Но это издержки производства. Вроде геморрой, если со стороны смотреть на несуна. Или – качок. После, за пол цены, все это уходило. Те же деньги! Так было и с костюмами «BOSS», по шестьсот марок и выше каждый… А представьте «рабочую группу», человек восемь, скажем? На один магазин. Хотя большее беспокойство доставляли персоналу магазинов румыны. Наблюдаем вместе такую картину: группа румын – от мала до велика, собираются у входа в магазин. По команде «тамады» все резко вбегают, хватают, что только под руки попадается, и – резво на выход! Как? Это спецназ держать надо хозяину, а не щуплых арабов! Короче, самая настоящая восточно-европейская волна мародерства прокатилась по Германии. Это не доведенные нищетой до отчаянья люди, нет, и  не преступники генетически. Каждый в своей, скажем прямо – не для всех богатой стране, выживал на зарплату, пособие, пенсию. Ведь не секрет, что всеми активами большинства владеет меньшинство! Правительство, власть, называйте эту группу латентных тунеядцев, как угодно! Ничего не производящие, регулируют экономику своих стран, за счет производителей материальных ценностей, оставляя последним крохи со стола… А голодными легче управлять! Он же жрать хочет? О чем еще он будет думать, кроме как заработать на кусок хлеба? И на Западе так же, но… Вот тут, давайте ласково посмотрим на действительность: да, безработица, да – нищета местами, однако ни в Германии, ни во Франции, ни в Бельгии, при всем при том, не наблюдается шествия по мусорным бакам, протянутых рук у подземных переходов, ужасающей преступности, особенно среди малолеток… Это как? А просто – мы же, дома, всего этого не видим! Что нам покажут – верим, плохо живут капиталисты, зажрались сволочи… У нас бы они не протянули и недели. Это мы привыкшие. Нет – и ладно. Завтра будет. Дают десять копеек с заработанного рубля – праздник, колбасы можно взять! Так же? Какая связь? Прямая! Нищий не мечтает разбогатеть, он люто ненавидит богатых! Объяснить – почему? Я тоже думаю – не стоит, все и так понятно. Отсюда поступки, противоречащие закону, деградация морали и личности. Но по - другому, увы, не будет никогда. Такой мрачный прогноз. Более подробно – в Библии. О чем это говорит? Не верьте утопиям о всеобщем равенстве! Как и сказкам! В конце почти каждой Иван-дурак становится Иваном-Царевичем! И намекать не надо, кто нами правит. Но, так было, есть, и будет… К сожалению большинства, и к радости меньшинства. У ребят не было явной неприязни к приютившим их немцам, просто они компенсировали себе неудовлетворенность свершенного с ними и их близкими дома. Плохо, кто спорит, но рубикон пройден! И завершиться все может совсем не так, как они планируют. Поживем – увидим!

Титры: «Два дня до трансфера»

До него, действительно, оставалось два дня. И это жутко настораживало: куда их отправят? Вместе ли? Не говорят же ничего! Печать шлепнули – жди! Чего? А тут еще Юра неудачно окрасил волосы! Осветлиться решил! Володя так и отпрянул к стене, когда увидел ярко-желтую прическу друга. Цыпленок, ей Богу! Юра расстроился сильно, никуда не выходил, даже в столовую. Володя приносил ему еду, всячески поддерживал морально, но оставалось всего два дня… На «работе» взял отпуск за свой счет. Вечером Юра задумчиво сказал:
- Сходи за краской?
- Опять? Юра, на кого ты похож, ты видел? День до трансфера!
- Два. Так что, я пугалом буду сидеть?! Сходи, Вовчик, возьми потемнее какую… И себе тоже.
- А мне зачем?
- Мы же сказали, что братья? Один серый, другой…
- Двоюродные братья, - уточнил Володя. – Не обязательно мы должны быть одной масти. И потом, нас уже видели разными. Что это даст? Если они уже все решили, то ты хоть в пегого коня покрась волосы – все равно не поможет!
- Предлагаешь мне таким, - поднял глаза на лоб Юра, - Остаться? Тебе что, тяжело принести краску? Так и скажи!
- Не тяжело. Ладно, схожу в магазин. Тебе, какую? Черную брать?
- Черную себе возьми. А мне, как были мои волосы, помнишь? Темно-русые. Подбери сам. Там же, на коробке, образец есть. только недолго, - попросил Юра.
- Тут рядом. Пожрать взять?
- Если успеешь. Водочки захвати. Икры. Красную - не бери, не хочу просраться, как ты…
- Не напоминай. Все жадность. Ложками ел, а наутро…страшно вспоминать! В общем, я понял.
Прошло два часа. Теперь Володя был рыжий, а Юра снова русый.
- Ну? И на кого я теперь похож? – расстроено спросил Володя, разглядывая свое отражение в зеркале, - Не скажешь? Лучше не говори!
- А что? Нормально. Мне нравится.
- Ты о себе говоришь? На меня смотри! Послушал…
- Да нормальный цвет! – уже прорывался смешок, - Рыжий, да, и что?
- Теперь ты иди за краской! За черной! Я же ходил?
Еще час прошел. Володя стоял вороной! Переборщил по времени. Теперь точно с румыном не перепутаешь!
- Уже все закрыто! – понял его мысли Юра. – Завтра!
- Ночь я переживу, - согласился с неизбежностью Володя. Так прошел еще день. Ожидания и надежд.

Титры: «Трансфер»

Время сравнивают с песком, водой, что наводит многих на грустные мысли. Может так оно и есть: все течет, все меняется… Однообразие губит не только праздных, но и трудящихся аки пчелы. То же подтолкнуло ребят заехать на край света где, как оказалось, просто другая форма жизни! Те же люди, те же проблемы, условия жизни получше – это да. А в остальном – все то же! Машины, магазины, дома и деревья, небо над головой… На одном шарике крутимся, куда ж нам заехать, чтобы другое увидеть? Разве что прокатиться в Созвездие Козьей Морды! Да и там, мне сдается, если присутствует общность потребностей и проблем, братья по разуму не далеки от нас! Как бы там ни было, наши события развивались по горизонтали времени – прямо и вперед, вчера-сегодня-завтра… Так вот, завтра, в шесть утра надо было уже стоять под кабинетом, за дверями которого, вершили судьбы толстозадые чиновники, катаясь на креслах с колесиками по кабинету, от стола к столу. Даже приподнять зад лень! Ребята нормально выспались, приняли утреннее омовение, позавтракали на скорую руку, чем запаслись с вечера, и вышли на остановку автобуса. Утренняя прохлада их взбодрила и сдула остатки сна. По расписанию, а только так ходит транспорт в Германии, подъехал автобус. Водитель обречено открыл среднюю дверь, привык. Азюлянты никогда не оплачивали проезд и входили, вопреки установленным правилам, на среднюю дверь, которая, вообще то, у немцев, служила выходом. Не полицию же звать? Это на метро, можно было нарваться на транспортную полицию, на «людей в черном», те не церемонились: «Фаркартен, битте», - билеты, в смысле, и за ворот, разбираться! А автобус… Метро доставило их на Хауптбанхоф – главный вокзал, оттуда – полчаса и в Азюле. Народу – тьма! Взятки суют, глазки бегают – все хотят остаться в Гамбурге! Но это те, кто раззнакомился с персоналом, и был у них на доверии. Остальные были отданы на заклание бюрократам. Присели на свободные стулья. Из дверей выходили радостные и возбужденные парни, которым выпал джек-пот – Гамбург; были и менее радостные лица. Они скорбно сообщали результат тем, кто еще не попал в кабинет: Киль, Ицихойе, Мюнстер, Бремен… Хотя, это тоже результат! Дошла очередь и до Юры с Володей.
- Иди первый! – сказал Юра. – Скажи там… Ну, ты знаешь… Давай!
- Все будет нормально! – резко поднялся со своего места Володя, - Я чувствую. – Он не видел, что именно писал в его «зеленке» - временном удостоверении личности, толстый клерк в очках, какие штампы ставил, но предчувствие было нормальным; только у двери он взглянул на росчерк и улыбнулся…
- Ну? – поднялся навстречу Юра.
- Иди, пока не буду говорить, чтоб не сглазить. Иди к тому, что возле окна сидит, в очках, кабан…
- Ты сказал?
- Что ты брат? Нет. Он вообще ничего не спрашивал! Дал «зеленку», он штампов налепил, и все.
- Я же говорил… - потянулся к ручке двери Юра, - Раскидают нас теперь… Что тебе, тяжело было сказать? Что ты за человек!
- Чего ты паникуешь? Тебя что, уже в другое место отправили? Иди!
- Ладно, не будем гадать… - дверь за ним закрылась, а Володя сел на свое место у стены. Через десять минут Юра вышел обратно.
- Сверимся? – встал навстречу Володя. – Что у тебя?
- А у тебя? – глянул на свой документ Юра. – Читаем вместе! Давай!
- Бремен! – в один голос громко прочли ребята и обнялись.
- Все, как просили! – радовался Юра. – Бремен, это где?
- Тоже Север, километров двести отсюда.
- Слава Богу! Может там и ничего? А? Когда едем?
- Мне сказали: завтра, в девять часов, с вещами. Здесь будут автобусы.
- Так еще отметить успеем?
- И попрощаться…

Титры: «Бремен»

Сказочный, древний Бремен… Родина братьев Гримм. Эмблема города, кстати, Бременские музыканты! Полно их статуй по всему городу. И на въезде, и на выезде… Особых чувств он, конечно, не вызвал. Показался серым, неуютным… После Гамбурга, понятно – почему… Очень долго шла процедура оформления вновь прибывших. Около трех часов! Здание с подслеповатым освещением, больничного вида холл, который терла тряпкой уборщица… Привезли, в основном, славян. Были из России, Белоруссии, Латвии… По одной этнической принадлежности. Правильно, конечно. О чем бы они говорили, с казахами, скажем, или с туркменами? Но как долго с бумажками возятся! Ведь привезли из одного ведомства в другое! Все уже проверено! Нет, сто раз листают, одни и те же тупые вопросы… Точно, как наши, украинские депутаты: давайте по процедуре! Дня три положение запятой обсуждают во фразе из трех слов! И называют это «большая политика»! Вот ума надо палата! Да понятно: тянут резину, чтобы вымутить для себя кусок пирога! Они. А этим то, что? Приняли – разместили, следующий! Пол дня, с момента приезда в Бремен, отведенные на процедуру оформления, подошли к концу. Вышел главный, тощий в галстуке мужик, с бумагами, провел типа переклички. Получалось, не говоря обо всех, большая часть прибывших направлялась на поселение в бункер… Ассоциации с казематом сразу, с неволей… Бункер. На деле же, оказалось, что бункер, чудо довоенной архитектуры, был построен «на случай ядерной войны». Высоченное, безликое кирпичное здание коричневого кирпича, без единого окна и с одной, металлической дверью снаружи. Внутри – не лучше. Лабиринты переходов, тоннелей, лестницы, четыре этажа… Днем и ночью горит свет в коридорах. Мрачно и тоскливо, короче. Здесь тоже был объявлен «прием». Всех снимали на «поляроид», брали образец подписи, заводили личное дело… Ближе к пяти часам расселили. Юра с Володей попали на второй этаж бункера. Впрочем, без разницы, если бы это был третий или четвертый! Раскладушки на цепях, вроде на подводной лодке! Огромная, квадратов сто, комната. И вся, не считая стола в углу, мебель. По сравнению с условиями в Гамбурге… Дети подземелья! Аж тридцать марок месячного пансиона! Не густо. И не удивительно, что сразу потянуло на большую дорогу. Точнее – в большие магазины. Продуктовый находился в нескольких метрах от бункера, там еще не знали своего счастья хозяин и персонал… И улыбались любому клиенту. Первый же вечер был отмечен обильным возлиянием из этого супермаркета. Бесплатно. За счет заведения. Поскольку в комнате присутствовали дамы, водку дополнило «Амаретто» и коробка конфет. После застолья, затянувшегося до полуночи, все повалились без задних ног и испустили храп…

Титры: «Суббота, 20 февраля 1993 года»

Проснулись рано, задолго до завтрака. Спину тянуло, ноги каменные, вроде на бревне спали! Плюс – вчерашнее кипит, словно разум возмущенный…
- Как ты? – Юра пытался отыскать миллиграмм слюны во рту.
- У- у - у… - ответил Володя, не открывая глаза.
- Понятно. Мне тоже. Сходим за пивом?
- Почему во множественном числе?
- Потому, что нас двое. Вставай! Скоро завтрак, надо успеть скупиться.
- Да? Что вчера было?
- Репетиция.
- Чего, репетиция? – привстал на локте Володя.
- Во вторник, что? Наш день! Забыл? Вовчик, двадцать третья февраля! Ты что! Просыпайся!
- Подарки надо искать… - ноги нащупывали козырные ботинки за двести двадцать марок под раскладушкой, - Что это за койка такая? Для снарядов, наверное? Ну, как человек может спать в этой люльке? Шило на мыло… поменяли… И как тебе это: ни окон, ни дверей? – повел он рукой по комнате, - А? Просыпаешься и не видишь, какая погода за окном!
- Она тебе надо? Тепло? Тепло! Идем в магазин! Хватит придуриваться!
Беспорядочно «скупились», наспех практически, и успели к завтраку, который подали, как и в Гамбурге, в разогретых пластиковых емкостях, запечатанных фольгой. Картошка пюре с куриной ляжкой. На десерт – йогурт. Официально. После, уже в комнате: пиво, немного «Смирнова», и на десерт – легкая дрема до обеда… Время остановилось. Для них. Попав в худшие условия, ребята поначалу растерялись: как? Что им обещания скорого размещения на ПМЖ, неизвестно когда и куда? Где гарантия, что не запрут в какую-то деревню? По ситуации только это в голову и приходило. Нет, ясно: кто они тут? Должны быть рады и тому, что имеют. Пока не станут полноправными гражданами Германии. А внутренний голос подсказывал им: этого не будет никогда! И что оставалось? Примерно так они рассуждали. И катились по наклонной дальше…

Титры: «23 февраля 1993 года»

Традиция – есть традиция! Отмечать этот праздник нас приучили еще со школы: в этот день девочки подписывали мальчикам открытки, дарили не нужную мелочь на собранные ими же копейки, и ждали ответного шага на восьмое марта. Причем немцы, как выяснилось позже, не в курсе, что восьмое марта – праздник международный! Они поняли, что Клара Цеткин и Роза Люксембург учредили его только для молодой страны Советов. Поэтому, понятие «международный» вписывалось в их представления о народах, живущих на территории СССР. У них - это обычный день недели. Будь то понедельник, вторник или суббота. А сегодня было 23 февраля! Прекрасный повод для мужиков хорошо принять, для наших, понятно! Готовились старательно, в порядок себя приводили, обсуждали блюда праздничного стола, были подчеркнуто вежливы с двумя единственными дамами «на корабле». Жизнь продолжается! Почти все мужское население комнаты второго этажа бункера дружно вышло «на работу» по продовольственным магазинам. У каждого был определенный «заказ»: на спиртное, на колбасы, на сыр, на икру, на хлеб даже! Вот, ближе к обеду, женщинам досталась почетная миссия подготовить праздничный стол. Пока готовили, так отвлеклись, вроде дома побывали! Щебетали словно две птички, да так, что мужики просто умилялись, тоже отлетев воспоминаниями на родину… После традиционных поздравлений приступили к  трапезе. Досталось и консьержу – здоровенному Хельмуту. Он заглянул на шум и был усажен за стол. Насильно. Его победили, как и Гитлера в сорок пятом. Полная капитуляция! Немцы не пьют мало, не верьте, но водки точно столько не пьют! Окосел он быстро, порывался петь свои марши, хлопая по коленям соседей, и на припеве рухнул на них же… Ему, как принято, еще наливали, но он этого уже не видел. Вечер решили продолжить по - мужски: посетить район «красных фонарей». У немцев это все цивилизованно и чисто, не у нас вдоль трассы Москва – Симферополь… Выбирай – не хочу! И такие девочки… У одной витрины, за которой восседала на высоком стуле тоненькая блондинка ребята остановились…
- Ты глянь… - отрезвел Юра, - Такая девочка… чего она тут? Поговори с ней!
- Понравилась? – улыбнулся Володя, - Давай, познакомлю? Abend,  M;dchen! – слегка постучал он пальцем по стеклу, - Wie Ihren Namen?
- Monika... – слегка приоткрыла она раму и улыбнулась. - Wie Sie wollen?
- Спрашивает: как ты ее хочешь? – перевел Володя, не отрывая от нее глаз.
- Почему я? – не понял Юра.
- Тебе же понравилась! Ладно… Моника… Wieviel wird das alles kosten?
- Neunzig Marken die Stunde...
- Юра, ты готов выложить за час девяносто марок?
- Они у нас есть? – хмыкнул в ответ Юра.
- Моника… ты… это… Warum du hier? Такая красивая девчонка… Не понимаю! Warum?
- Ich verstehe Sie nicht…  - зябко поежилась девушка и прикрыла раму – холодно.
- Говорит, что не понимает…
- А что понимать? Работа у нее такая! Жалко, конечно. Я бы на такой женился!
- Именно на такой? – уточнил Володя.
- Эта хоть честно говорит, что проститутка… Мало, что в жизни бывает? Что, плохая девочка?
- Я этого не сказал. Хотя ты прав, - вздохнул Володя, - Вот эта, - кивок головой на витрину, - Если нормальный пацан попадется, никогда «в горы» не уйдет! Сто процентов! И еще какая жена получится! Знаю одну такую семью… Гуляла по- черному девка! Красивая была… Ну, все: ****ь, да *****… И тут – замуж вышла! Представляешь? Причем, пацан такой нормальный попался! Пять лет их знаю, такую преданность – поискать! Вот тебе и *****! А другая, по часам домой приходила, сю-сю с ней всю дорогу, и?
- Что?
- Месяца не прожили, муж снял с чужого тела. Развод, все такое… Вот и гадай: где найдешь, где потеряешь… Пока, Моника! – широко улыбнулся Володя, помахав на прощание рукой. Девушка ответила тем же. – Видал? Живой пример.
- Целомудренности и благодетели… - закончил Юра. – Да, знать бы где упадешь… Пошли уже в нору нашу! Что- то я замерзать начинаю!
Дождались трамвая, добрались до бункера. Двери настежь – заходи, кто хочет! Ах, ну да, Хельмут же… Поднимать его не стали, просто уложили в люльку, пусть спит! Но вы бы видели его с утра! Прическа, вроде током шарахнуло, глаза бесконечно вращаются: ба, где мы? Его успокоили, пытались полечить, но он сбежал к себе заниматься завтраком. Немцы очень обязательные люди! Но это чуть позже, а пока, давайте посмотрим на тех, о ком идет речь: Игорь, киевлянин, помешан на фитнесе; девичий рост – метр шестьдесят, брюнет, коротко стрижен, полон амбиций, все время бредит какими то соревнованиями и платит по двенадцать марок в месяц за посещение тренажерного зала. Мутный, конечно, и вашим и нашим улыбается, тонкая дипломатия выживания! Рома, латыш из Риги, спокойный, уравновешенный крепыш; говорит мало, больше слушает, сдружился с Абдуллой, татарином из Казани, боксером; «работают» на пару. Володя, с претензией на интеллигентность парень, высокий, с тонкими чертами лица, спокойный, все время читает. Возможно даже одну и ту же книжку. Тоже из Прибалтики. Держится обособленно, расплачивается по счетам, ждет трансфера; бесконечно звонит домой из автомата, каждый вечер, в одно и то же время. Два эстонца. Тени. Пришли, выложили товар – ушли. Никаких застолий, только «работа». Саня, конотопский крестьянин, мутный до последней пуговицы. Похож на сержанта Васкова, из фильма «А зори здесь тихие…», помните? Ну, вот – копия! Только без усов. Молодая чета из Белоруссии, Паша и Оля. Но сомнения берут насчет законности их брака! Проглядывают чисто деловые отношения, а это в привычные стереотипы семьи никак не вписывается! Еще одна дама – Ольга Сергеевна, Рига, довесок – шестнадцатилетний сын. Так и держатся вдвоем. Но и других не чураются. Команда армян, десяток дружных парней. Остальные – бесцветны, обычны, не характерны… Сами по себе. Такие вот жильцы комнаты бункера на втором этаже! С армянами, вообще, интересная история случилась… Интересного, по сути, ничего, занимательно и поучительно. Один из них, восемнадцати лет подросток, внезапно набрал высокую температуру. Армяне – туда, армяне – сюда, ничего поделать не могут! А тут, им на глаза, Володя попался.
- Помоги, слушай! Армен заболел!
- Я же не врач…
- Ты говорить умеешь с ними! Помоги! Своди его к врачу!
- Так ему же платить надо, врачу этому. Или нет, постойте, пойдем от социала! Тут рядом дом врача, я видел вывеску на воротах… Пусть собирается, я внизу буду!
Во все века самым доходным считалось кормить, лечить и веселить. Это – от Бога! Сами знаете, как живут стоматологи и гинекологи, артисты популярные… У себя дома, врач открыл самую настоящую клинику! Позвонили – вышла сестра в белом халате: - Ja?
- Sie werden nicht helfen? – спросил ее Володя, - Die hohe Temperatur...
- Treten ein, Sie werden ;bernehmen. – отступила она в прихожую, - Wie Sie vorzustellen?
- Чего? Извините, фрау…
- Ich verstehe - russisch?
- Ja, die Frau... Sie werden ihm helfen? – вошел следом и осмотрелся Володя. - Wohin zu gehen? – подросток только хлопал глазами: что он говорит? Но Володя подтолкнул его слегка под локоть: - В комнату проходи! Садись! Сейчас тебя посмотрит врач. Что болит?
- Голова, - потер лоб парень, - И горло.
- Я не помню, как «горло» по- немецки. Ладно, выкрутимся! Вставай, врач идет! Морген! – поздоровался с ним Володя. Тот ответил. И перешел сразу к делу:
- Wer der Kranke?
- Он, - указал на подростка Володя.
- Was beunruhigt?
- Голова… копф… унд  хох температур. И это… - взял себя за шею Володя, - Хир.
- Wir werden anschauen… - подсел  к парню доктор, - ;ffne den Mund! А-а! – сам раскрыл рот врач. Тот понял, повторил. - Wenn die Temperatur gestiegen hat?
- Он спрашивает: когда ты заболел?
- Вчера. – ответил юноша. – Вечером.
- Gestern, Herr der Doktor. – перевел Володя. – Что? Плохо? Шлехт?
- Nein, die gew;hnliche Erk;ltung, regen Sie sich nicht auf! – бодро отбарабанил врач. Их взгляды встретились, врач кашлянул и закончил: - Ich werde das Rezept ausschreiben. – показал он, что собирается делать: черкнул авторучкой по листку бумаги. - Sie verstehen? Wie seinen Namen? – указал он авторучкой на парня.
- Армен.
- Армен, - с акцентом повторил врач, выписывая рецепт, что понятно без всякого перевода. - Die Apotheke - durch den Weg! – показал он той же авторучкой сквозь окно, - Alle werden Ihnen ohne Geld geben!
- Доктор, - привстал Володя, - У нас кайне гельд!
- Alle werden Ihnen ohne Geld geben! – повторил  врач, отрицательно разрезав рукой воздух перед собой, - Es ist des Geldes nicht notwendig!
- А-а! – понял Володя, - Спасибо, доктор! Он все дает бесплатно! – обратился он к Армену, - Аптека через дорогу. Идем лечиться!
- Es werden die Komplikationen - kommen an! – показал пальцем на свой порог доктор.
- Конечно! Натюрлих, герр доктор! Данке зер! Пошли, Армен. Что? Не полегчало?
- Немного.
В аптеке напротив, ознакомившись с рецептом, фармацевт выкладывал на прилавок коробочки:
- Es - die Tablette, es - die Kerze... – по последней упаковке он загадочно постучал указательным пальцем, - Wie zu benutzen, Sie wissen?
- Еще раз! – попросил Володя, - Was es?
- Die Kerzen, - повторил аптекарь.
- Уколы? А шприц? У нас нет шприца…
- Nein, welche Injektionen? – запротестовал руками аптекарь, - Keiner Spritze, ist es die Kerzen! Sie ist es notwendig... In popen... Sie verstehen?
- Куда? – понял Володя, и его это внезапно развеселило, - In popen? Повезло тебе, Армен.
- Что он сказал?
- Что он сказал, я передам твоему дяде! Данке зер! – улыбнулся он аптекарю, - Идем лечиться. Чус! – попрощался он и вышел на улицу. – Такие дела, Армен… Думаю, твоему дяде, эти процедуры не понравятся.
- Повтори! – сверкнул глазами Ашот, дядя Армена, - Куда их ставить?
- В зад, жаропонижающие свечи. Так сказал врач.
- Это ему в зад всю коробку! – гневно выдал дядя, - Издевается, да? Никаких свечей! Таблетки пей!
Для горцев это оскорбление – использовать зад не по прямому назначению. Неважно, что таким образом, фармацевты пытаются помочь! Армен попил лекарства, пошел на поправку, и вскоре, об этом анекдоте, все забыли… Юра, к проявлению сострадания со стороны друга, отнесся ревниво:
- Больше так не делай!
- Что?
- Ты всем решил помогать?
- Но он же заболел! Чего ты? Ты бы не помог?
- При чем я! Ты и так, переводчиком устроился! Оно тебе надо? Мы свои дела решаем. А так будут без конца к тебе идти, надурняк! Пусть бабки платят! Что ты, бесплатно бегать должен? Или мы не вместе уже?
- Вместе, Юра. Ничего не случилось, помогли парню и все.
- Парню. А комиссия, те, что приходили на днях? Тоже помощь?
- Тоже. Слышал, о чем они спрашивали? Как мы? Все ли хорошо? Какие пожелания? Это нам все равно? Или надо было глухонемым прикинуться? Нас это не касается?
- То - ладно, но больше…
- Перестань! Кусок не отвалится. Ну, перевел, ну - помог, святое дело! Забыли, Юрчик! Идем в город? Я присмотрел приемничек один, маленький, за семь марок… Тут рядом! И на вечер, возьмем чего-нибудь. Идем?
- Позже пойдем.
- Чего?
- Пацаны нашли, где можно кровь сдать, за восемьдесят марок. Будешь сдавать?
- Ты серьезно?
- А что? Сдал кровь – получил восемьдесят марок! Лишние, что ли?
- Я… как тебе лучше объяснить? Не люблю я этого.
- Боишься?
- Не люблю! Раз пошел, надо было, а тут мужик рукав назад откатывает и говорит: представляете, иглу вогнали, а с меня, как с кабана хлынуло! После этого мутит сразу, как надо кровь сдавать. Вы сдавайте, я переведу, договорюсь… Так идет? А кто будет сдавать?
- Игорек, Рома, Абдулла – все! Ну, не хочешь – не надо. Раз такой впечатлительный. Сейчас будем идти. Рома придет, и пойдем.

Титры: «Крови не будет!»

Госпиталь имени какого-то немца был не очень далеко от бункера, в том же районе. Поэтому, нашли клинику без особого труда. А по коридорам ходили дольше: лабораторию по забору крови искали. Нашли. И с врачом поговорили, правда, утешительного для них он ничего не сказал.
- Wir k;nnen nicht bei Ihnen das Blut nehmen, - отшил их сразу медик.
- Warum? – спросил Володя, - Не хотят они брать нашу кровь! – это – ребятам.
- Bei den Ausl;nder nehmen wir das Blut nicht, – очень спокойно пояснил медик, - Noch die Fragen?
- Nein, es ist alles! – ответил Володя, - Идем отсюда! На улице расскажу. Короче, - начал он, выйдя на улицу, - Белая раса, чужую кровь не берут, только у своих. И говорить не хочет. Вопросы, говорит, какие?
- Тебе повезло, - съязвил Юра.
- Пошутил? Молодец! Надо было бы – сдал, но перехотелось, с таким отношением. Мы для них второй сорт, как и в сорок первом! И кровь сдавать? Разогнался! Идем, лучше, по магазинам, стресс снимем?
- Да, жалко, - потянул шеей Игорь, - Восемьдесят марок… Мне за спортзал надо платить завтра…
- Кому что, - вздохнул Володя, - Рома, вы куда? С нами не пойдете в центр?
- Нет, мы с Абдуллой, присмотрели один салон, туда идем! – ответил Рома, - Там такие спортивные костюмы… Чего толпой идти?
- Ясно, - Юра посмотрел по сторонам, - Почему не взять кровь? Такая здоровая больница! Что им кровь не надо?
- А он – про свое! Она тебе и самому еще пригодится, Юра! Из принципа бы не стал сдавать! – Володя пожал руку на прощанье – Рома и Абдулла пошли на дело, - Бери пример с передовиков производства! – указал он на удаляющихся Романа и Абдуллу, - Магазин путевый нашли, пошли с проверкой…
- Ладно, - согласился Юра, - Поехали в центр! Джинсы надо поменять! Ты с нами? – спросил он Игоря.
- Нет, пойду, позанимаюсь. Не пропадать же бабкам?
- Тоже правильно! А мы – на работу! Идем, Вовчик!

Титры: «Критический женский день»

Восьмое марта. День предвещал только праздник и ничего больше. Настроение было приподнятое. Женщины составили список «покупок», мужчины распределили между собой обязанности. Как и в прошлый праздник. Солнце, тепло… На траве бы развалиться, глаза закрыть да птиц слушать! Ничего не хотелось делать! Но пришлось. К обеду, женщины распаковывали пакеты с продуктами, накрывали на стол. Мужики тоскливо потягивали баночное пиво, поглядывая на женщин, в руках которых мелькали ножи, шелестели свертки, плясали бутылки… Наконец, всех пригласили к столу. Дважды этого делать не пришлось, так как все сидели в люльках в метре от стола. Просто подсели поближе.
- Давайте этот тост, - взял стакан Юра, - И все тосты сегодня, будем поднимать за наших прекрасных женщин! Разве их можно сравнить с этими цаплями немецкими? За вас!
Выпили по второй. По третьей. Пропало настроение. Внезапно. Такая тоска навалилась, откуда? Почему? Уже вечерело, душа просила праздника, а он притворялся будничным днем. В то же самое время, тремя кварталами ниже бункера, вовсю дымила дискотека! Они уже бывали там. Семь марок вход, плюс пиво. Название сказочное – «Алладин». И кто-то о ней вспомнил уже после шестой или седьмой. Удивительно, но предложение поддержали.
- Правильно! Что тут париться?
- Пойдем, пацаны…
- Погудим, потанцуем, девочки… Там такие малолетки…
- Допьем, давайте!
- Вернемся – допьем! Кто идет?
- Идем? – тихо спросил Юра, - Что-то мне не хочется плясать. А тебе?
- А девочки?
- Так они только ля-ля и все! Не дают же!
- Плохо просишь. Они тут отрывные! Вести некуда, это – да. Плохо. В прошлый раз я Габи снял, помнишь? Семнадцатку?
- А-а… Ну-ну? – вспомнил Юра.
- Вот тебе и ну! Она прямым текстом и говорит: куда идем, к тебе? И что я скажу? Идем, Габи, нас там много… Да?
- А к себе не звала?
- Нет. Не в парке же ее… любить?
- Почему нет? Дома же ты…
- Сравнил. Дома. Дома – так, а здесь, как надо! Не знаю, не хочу идти. Настроения нет. – присел в люльку Володя.
- Началось! – всплеснул руками Игорь, - Пили, пили, и на тебе! Не хочет! Чего? Настроения нет? Появится! Как увидишь эту… Габи… в такой, - резанул он рукой чуть ниже пояса, - Юбочке… А то – и без нее… Идем! Снимем подруг на вечер! А, пацаны? Кто идет?
- Все идут… Чего тут торчать!… - загудели самцы. – На дискотеку!
- Да ладно, - поднялся Юра, - Сходим. Что тут торчать день и ночь? Развеемся немного.
- Раз ты решил… - обречено сказал Володя, - Пошли!


Титры: «Турецкий джин»

Вечер был теплым, в отличие от настроения. Человек двенадцать растянулись по всей дороге, как строй солдат в баню. Смеялись, шутили… Оставалось пройти мост над железнодорожными путями, свернуть влево, и – дискотека! Метров сто! Шествие вошло на мост. Склонившись через перила, беседовало трое: парень и две подруги. Все обратили на них внимание. Все обратили, но кого-то потянуло за язык:
- Пошли с нами, девчонки! – молоденькие немочки не поняли их, но парень понял. Когда уже хвост группы его миновал он тихо, но злобно сказал им в спину:
- Понаехали! Вас нельзя выпускать из России!
- Что он сказал? – замедлил шаг Рома.
- Что мы не вовремя приехали… - ответил Абдулла.
- Чудо! – остановился Рома и обернулся, - Ты кого имел в виду?
- Идем, Рома, не заводись! Пацан с девками… Пусть гуляют! Он же не может лицом в грязь перед ними? – потянул его за рукав Юра, - Идем, оставь его! Все нормально! – крикнул он парню.
- Ты кому это сказал? – разошелся поклонник на мосту, - Мне? – эти метр пятьдесят с кучерявой головой воспряли, - Я твою маму…
- Чего? – не понял Рома и пошел к нему. Все потянулись следом. – Повтори? – подошел к нему Рома чуть не вплотную, - Ты? Мою маму? Да ты, чурка, хоть понимаешь, о ком сказал?
- Да е…л я тебя в жопу! – выдал чурка, - Понял?
- Понял, - ответил Рома спокойно, и кулак уложил героя на землю, с одного удара. Девицы запищали. – Маму мою? – накручивал себя Рома, но ему уже не довелось ударить обидчика; его просто затоптали остальные, не давая ему даже голову оторвать от асфальта… - Спокойно, девочки… - тяжело дышал Рома, - Он не герой вашего романа… Ферштейн? Комм нах хауз, фройляйн! Да оставьте это дерьмо! – начал он оттаскивать озверевших ребят от лежащего чурки, - Пошли! Пусть валяется! Хватит, я сказал! Абдулла! Ты его убьешь! Идем, куда шли! Что вы за люди? Все, хорош! Еще полицию вызовут!
Несомненно, бить лежачего… Противно, подло, не правильно. И вечер испорчен. Но ноги упорно идут в сторону дискотеки, душа требует продолжения банкета! Свернули за угол и тут же были ослеплены десятками автомобильных фар… Фургоны и легковушки… Десятки машин! И очень много пассажиров… Турки! Они появились так внезапно, что никто сразу и не сообразил: что происходит? Их разбили по одному-два и принялись оттачивать боксерское мастерство. Володя успел отмахнуть двоих – не помогло! Тут же накинулось вдвое больше, один поймал его запястья, другой врезал ногой в пах, третий ударил головой в лицо, четвертый… Теряя сознание он слышал вой полицейской сирены… Где-то рядом… Кутерьма мгновенно смолкла, стало так тихо, что звон в ушах пошел! «Юра!» - мелькнула мысль, - «Он стоял рядом… Что с ним?». Тяжело приподнялся от земли… Да, да! Его забуцали в кусты у дороги! Глаза затекли, грудь болит, губы розочкой… Погуляли, нечего сказать… Сходили к девочкам… Где же все? С трудом поднялся на ноги и никого вокруг не увидел…
- Странно, куда все подевались? – прижимая ладонь к груди дошкандыбал до угла здания, выглянул: метров сто впереди тяжело двигались две знакомые фигуры… - Рома! – крика не получилось, но его услышали. Да, это были Рома с Абдуллой. Они остановились, обернулись и Володя, насколько мог быстро, подошел к ним, - Живы? А где все?
- Мы бы тоже хотели это знать… - тяжело глотнул слюну Рома. – ничего, придем, разберемся! Сколько людей было, а драка началась – никого! Где этот кикбоксер?
- Игорь?
- Шлепало… Да я, троих не фиг делать, с одного удара… Где он, сучонок? Самый первый рванул, я видел…
- Что с Абдуллой? – Володя заметил, как Абдулла придерживает ладонью бок.
- Поронули.
- Сильно?
- Нет, не сильно. Но надо в больницу… Лови тачку! – увидел Рома отблеск фар впереди. Водитель маленького «опеля» и сам затормозил.
- Helfen Sie, bitte… - попросил водителя Володя. - Ihn ist es in das Krankenhaus notwendig!
- Und was mit ihm? – подозрительно выглянул пенсионер в кепке из окошка «опеля».
- Нашел время для вопросов… - недовольно и тяжело тихо сказал Володя, - Helfen Sie...
- Gut, setzt sich sei... Sie werden mit ihm nicht fahren? – открыл он заднюю дверь.
- Что он сказал? – нагнул лицо к Володе Рома.
- Пусть садится, говорит, и спрашивает: кто поедет с ним?
- Идите, пацаны… - отозвался Абдулла, - Не надо, я сам…
- Bringen Sie ihn in das Krankenhaus fort... – пропустил ненужные ответы Володя, - Пусть везет в больницу…
- Вот так, Вовчик, - проводил глазами авто Рома, - Как пить – все родные, а коснулось… Сколько нас было? Больше десяти человек?
- А турков?
- Ну, тех побольше… Остались только ты, Абдулла, Юра и я… Нормально? Из десятка? Где остальные?
- В бункере, где еще… Раны зализывают…
- Раны… Ну у тебя и видок… Болит? – показал Рома на лицо. Или на то, что называлось лицом час назад.
- Пока не чувствую… Пошли разбираться… Теперь уже – со своими…
Остальные, кроме Юры с полотенцем мокрым на лице, что лежал на спине в люльке, и еще двоих, встретили Рому и Володю, как ни в чем ни бывало! Руки опустились…
- Юрчик… - тяжело присел у люльки Володя, - Как ты?
- Дотащили пацаны… Вырубили, суки… ногами… До хера их было…
- Не мало, - согласился Володя, - А кто начал?
- Что?
- Приставать к девкам? На мосту? Не помнишь?
- Нет… Мы же с тобой впереди шли…
- Да, впереди…
- О, е! – стянул край полотенца с лица Юра и увидел Володю, - Ты себя видел?
- Еще нет. Сильно страшно?
- Иди, посмотри в туалет… Как ты выйдешь с таким лицом на улицу?
- А ты? У тебя не лучше!
- Правда? – провел он ладонью по щекам, - Губы побили… Бровь… Фонарь есть?
- Есть.
- Большой?
- Большой. Холодное приложи! Хотя, уже не поможет… Где Игорек?
- Зачем он тебе?
- В глаза хочу посмотреть этому Джеки Чану! Рома говорит: самый первый рванул…
- Та ты что! Ни разу не ударил?
- Свалил в суматохе… И Саня этот, колхозник конотопский… Следом… Друзья! Ну, что, потанцевали? Говорил же… Барометр тоже… Пошли. Теперь уже что?
- Вылавливать будут, что… Надо валить отсюда!
- Не будем трансфера ждать? Неделя осталась…
- За эту неделю нас вычислят, и… весь тебе трансфер! Мы не дома, приди в себя! Завалят и все! Вон, пришел твой Джеки Чан! – кивнул Юра на двери в комнату.
- Игорь! – позвал Володя, - Иди сюда!
- Ой, как тебя… - быстро подошел Игорь, - Все нормально?
- По мне не видно?
- Так ты что, рванул? – прямо спросил Юра.
- Виноват, пацаны, - сразу признался спортсмен, - Но у меня, в следующем месяце, международные соревнования по кик-боксингу… я рассказывал… помните?
- И что? При чем тут одно к другому? Ты пацанов на земле лежать оставил! Это понимаешь?
- Я уже сказал: я не могу с битой рожей выступать на соревнованиях!
- Причина… А в глаза смотреть пацанам можешь? – спросил Юра, приподнявшись на локте, - Ему, - палец на Володю, - Ромке, Абдулле… Мне… Можешь?
- Я уже сказал: виноват, простите… Что тебе еще? Я же извинился?
- Да на хер мне твои извинения! Не могу тебя видеть… Иди… От греха подальше… - вяло отмахнулся Юра, - Что с тобой говорить? Ни грамма совести… Ты еще забеги, как турки сюда придут! Чтобы видели, какой ты спортсмен – кикбоксер… Нагони на них страху своими сиськами! На хера ты их столько качаешь?
- Да-а… - задумчиво покачал головой Рома, - Такие земляки… И кому верить? К такому спиной опасно поворачиваться, не то, что доверять ее! Что решать будем?
- Ты о чем?
- Турки быстро пробьют, где нас искать. Это же турецкий район! К бабке не ходи! Вычислят. А тут нас взять… - грустно обвел он комнату взором, - Сами понимаете. Не заступится никто. Рассчитывать только на себя. Попали…
- Это - да, попали, - согласно кивнул Юра. – Не знаю, что делать? Что скажешь, Вовчик?
- Утешительного – ничего. Рома прав: тут кругом одни турки, больше, чем в Стамбуле! Кафе за углом… «Имбиссы» по всему городу… Машины комиссионные… Короче: полный Аллах акбар… Писец.
- Успокоил…
- Но, - поднял голову Володя, - Безвыходных ситуаций не бывает! Так же?
- Ты, без вопросов! – попросил Юра. – Конкретно!
- Дергать надо, конкретно! Если есть – куда. Будем сидеть на месте, дождемся точно… Это уже ясно. Или с утра валим отсюда, или ждем чуда.
- Которого не будет, - поднялся Рома, - Бежать - тоже смысла нет. Куда? Это – во-первых. И там найдут.
- Так что ты предлагаешь? – спросил Володя.
- Пока ничего. Думаю. Тут нам жизни не дадут, это ясно. Турецкое кафе, где ты мелочь менял…
- Да, помню…
- Рядом совсем. И весь район – их. Просто будут отлавливать на улице, по одному, и мочить.
- Короче: джихад? Войну они уже объявили. Ждут удобного случая. Такой повод: русские беспредельничают! Наделали мы шума…
- В полиции – тоже турки. Большой минус нам. С их помощью, к нам добраться – раз плюнуть! Что остается?
- Что?
- Вот и я спрашиваю: что? Игорь мурчал про какое-то Штаде… Игорь! Ком сюда! – позвал Рома. Тот подошел, скромно присел напротив.
- Что?
- Есть повод очистить душу. Готов?
- Ну…не знаю…а что?
- Где, ты говорил, городок этот… Штаде? Правильно назвал? Ты о нем рассказывал? Как вы там прятались у друзей?
- Есть такой.
- Далеко?
- Не очень. Километров сто восемьдесят. Мы же машиной…
- Тормози! Кто это: мы? Ты тоже собрался? У тебя же соревнования!
- Какие соревнования! Если турки сюда придут… Я – с вами! Вы же не знаете, куда ехать?
- Он прав, - кивнул Юра, - Город найдем, а контейнер… Бензин есть?
- Заправимся. Не проблема. Так едем? Утром?
- Нет. – сказал Рома, - Утром может быть поздно. Как все улягутся…
- А бабки? – спросил Володя. – Завтра же «получка»!
- Совсем забыл. Значит, ничего не поделаешь, будем рисковать. С утра получим бабки, и вперед! Ну, что, так и порешим? – обвел присутствующих взглядом Рома, - Единогласно! Что с Абдуллой? Его нельзя тут оставлять, для них – он первый кандидат.
- Его же в больницу повезли?
- Будем надеяться, что да…

Титры: «Абдулла»

Когда раненного Абдуллу подобрал пенсионер, и парни вернулись в бункер, все произошло совсем не так, как полагали они. Старик и не думал везти его в клинику – кровь! Он ее увидел, и сразу решил – в полицию! Криминал, не иначе! А он – законопослушный гражданин. Так и поступил. Когда Абдулла открыл глаза, то не увидел белых халатов. Наоборот, вокруг стояли полицейские машины, а старик беседовал с копом… Собрав последние силы, Абдулла потянул замок на дверях, открыл дверцу, и вывалился на асфальт… Сказывалась потеря крови: силы покидали его… Оттолкнув асфальт ладонями, он тяжело выпрямился, огляделся и, стараясь не привлекать к себе внимания, сделал несколько шагов в сторону от машины, в спасительную темень… Старик все еще беседовал с полицейским, кивал на свою машину, это и спасло татарина – он исчез!
- Ihn gibt es nicht! – полисмен заглянул в пустой салон «опеля».
- Es kann nicht sein! – старик даже влез наполовину в салон. Провел рукой по сиденью, на котором сидел раненый. - Aber er war! Ich wei;!! – полисмен не стал выговаривать свое неудовольствие старику. Он устало покивал головой, развернулся и пошел сквозь стеклянные двери участка… - Aber er war! Ich wei;!! – тупо повторил пенсионер версию о том, что подвозил раненого русского…
Когда холод от стены, на которую припал спиной татарин, стал покалывать иголками тело, Абдулла прислушался к вечернему шуму вокруг и, не услышав ничего подозрительного, оторвал тело от стены, шаг за шагом удаляясь в сторону бункера…

Титры: «Военный совет»

В эти же минуты, в полицейском участке собрались на совет турки. Инспектор, выходец из Турции, не перебивал говоривших сородичей, слушал, делал пометки в блокноте, курил. Турками были не все присутствующие. Половина – эсэсэровские азеры, которые этнически косили под турков. Самые злобные, кстати. В этом смысле, даже обиженные случившимся турки, вели себя сдержанно; зато азеры – пена у рта: кончать русских! Такой расклад в планы инспектора не вписывался. Он не хотел потерять работу, даже во имя сородичей. Говорили по - немецки.
- Сколько их было? – прервал дискуссию инспектор, затушив окурок в пепельнице.
- С десяток. Но они же все на одного кинулись!
- Это не хорошо, - согласился инспектор, - Поплатились?
- Кто?
- Русские? Получили по заслугам?
- Ты предлагаешь забыть? Да? – вскочил со своего места потерпевший, видеть он мог только одним, левым глазом, правый заплыл фиолетовой опухолью, - На меня посмотри, да! Я их сам резать буду!
- Успокойся, я ничего не предлагаю, - спокойно продолжал инспектор, - Я уверен, что эти русские из бункера, мы поговорим с ними! Но то, что после этого никого из них тут, в Бремене, не останется – могу тебя заверить. Утром я поговорю с капитаном Брандером из криминальной полиции… Думаю, все решится еще быстрее, чем ты обижен. На них заведут уголовное дело, факт! Закон нарушен, будут отвечать. А вот резать, как ты говоришь, как раз никого и не надо. Для них это будет не наказание. Наша месть будет куда лучше – их выдворят из страны! Назад, в Россию! Все согласны?
- Ты прав, но не до конца. Если оставить все так, как есть, они и дальше будут наших бить. Их надо хорошо проучить.
- Как? – спросил инспектор, - Вырезать всех, ночью? И кто тогда виноват будет? Кого посадят в тюрьму, или выдворят из страны? Не знаешь? А я тебе скажу: тебя! – ткнул он пальцем в говорившего. – Уже были такие случаи. Давно, но были. Тогда наших вышвырнули и все! Остальные ходили тихо, как мышки! До вчерашнего вечера… Завтра мы их проведаем. Одно наше появление, и мое удостоверение – наделают в штаны, вот увидите! Но я прошу вас всех: до завтра, чтобы ни один волос не упал с их голов! Ни один! Иначе все напрасно. Давайте расходиться? – поднялся турок из-за стола, - Поздно уже, да и не нужно, чтобы видели, как мы собираемся в таком количестве… Тоже – повод для раздумий. Мы – выше этого! Вот пусть немцы это и видят. Расходимся, до завтра!
Все, сказанное инспектором сородичам, не было лишено смысла. Такие проблемы были, он с ними сталкивался. Но приговор был вынесен, и такой была цена для славян за глупую пьяную выходку на мосту! Над обозримым будущим ребят, их мечтами и планами, их удачей нависал большой черный крест… Не было гарантии, что потерпевший ограничится только угрозами… Ничего не было. Уже. В эту, еще прохладную, весеннюю ночь начала марта 1993 года…

Титры: «В объятиях страха»

В комнате повисла неизвестность. Ребятам сочувствовали, но это не меняло их состояния обреченности. Никто не улыбался, говорили тихо, понимая, что в любую минуту… Думай об этом, или нет, но от судьбы не уйдешь! Сегодня они проснулись рано, если вообще тревожную дрему и тупую физическую боль можно назвать сном. У Володи лицо опухло еще больше. Да и Юра выглядел не лучше. Абдулла не появился. Рома очень переживал по этому поводу. Утро шло, как принято: умывание, завтрак… О выходе на улицу никто и не помышлял. Не из-за боязни, нет, в таком виде? И когда оно все пройдет? Ближе к полудню решили идти в шпаркассу – сберкассу, по нашему, за пособием. Точнее – ехать, а не идти! И заправиться надо было. Надели солнцезащитные очки для маскировки увечий и поехали; выстояли очередь, получили свои тридцать марок и – обратно! У бункера заметили полицейскую машину.
- Стой! – резко сказал Юра, что сидел впереди, - Полиция!
- Быстро, - затормозил Игорь, что сидел за рулем, - Что будем делать?
- Сидеть будем, что! Как уедут, забираем вещи и вперед, на Штаде!
- Не нравится мне все это, - сказал Рома, - Полицейские черные все… Своих послали.
- Нам без разницы. – сказал Юра, - Лишь бы отсюда подальше.
- Как сказать, - повернулся к нему Рома. – Так просто они нас не выпустят. Есть наши фотки, искать будут. Отсюда мы съедем, да, не вопрос, а дальше? За бабками все равно сюда ехать!
- Какая сука полезла на мосту? – психанул Юра, - Жили себе спокойно… Убил бы!
- Сука, это точно, - согласно кивнул из-за руля Игорь. Шкодный по натуре, это он вполне мог не сдержаться тогда, перед соблазном порисоваться перед девками… Но уже ничего не докажешь. Он и в стороне, и не при чем. Таким везет. Знали бы  его мысли ребята…
- Уезжают! – заметил Рома.
- Давай, потихоньку… Тормознешь у знака, мы выйдем! – командовал Юра, - Ставить машину нельзя. Забираем вещи и на выход! Быстро! Пока они не отдуплились, что к чему!
В то время как Игорь отвлекал разговором Хельмута, ребята переносили свои вещи в машину, паковали их в багажник. Вокруг – ничего подозрительного. В турецком кафе мяукала такая же музыка… Им что? Ход за ними! Пьют себе, едят, веселятся… Так обидно было! И деваться некуда… Бегут! Без гарантий, без смысла, в никуда. Юра вынес очередной полиэтиленовый пакет, уложил в багажник, и неожиданно почувствовал на спине чью-то руку… Своей нащупал монтировку, обернулся… Местный бомж!
- Тебе чего? – выпрямился Юра, - Вали отсюда! Напугал, сучара…
- Das Paar der M;nzen... – вязал лыко пьяный. Легкий толчок в спину, и никаких там «пару монет»! Нашел время…

Титры: «Последняя страница страшной сказки»

В кафе напротив бункера посетителей было немного. Через большое стекло вокруг все просматривалось, как на ладони! В динамиках страдал, словно от запора, певец – долго тянул одну ноту, ну песня такая, грустная! Наверное, про любовь… За стойку присел Хасан, наш потерпевший. Потягивая пиво, он поглядывал в окно одним глазом, да и то из-под темных солнцезащитных очков… Еще года два назад, когда в Баку его называли «Гена», и был он не турок, а азер советский, все ему не везло по жизни! Гнали его парни бакинские, словно чмо последнее! Мелкий, завистливый, подляны он боялся строить, так, из-за угла, как шакал из Маугли, тявкал: «Акело промахнулся! Акело промахнулся!»… Благодаря заботам старшего брата, который второй раз вернулся из Германии, где получил трансфер и ожидал вид на жительство, Хасан получил шанс не только увидеть свет, но и, возможно, утвердиться в жизни на чужой земле. Шанс! Теперь его будут уважать, пусть только попробуют пнуть под зад коленом! Он покажет, всем покажет, что значит его обижать! Правда, откуда силы взять? Черенок лопаты роста! Ну-у… каждый кустик думает, что он дерево! Это – одно. И второе: поведи он себя разумно тогда, на мосту, не было бы никаких проблем! Ни у кого! На что он рассчитывал, бросая вызов взводу выпивших русских? На себя? Глупее ничего быть не может… В нем кричала советская обида, вернее – личностная несостоятельность и злоба на всех, кто выше его ростом. Тем более – иноверцев! Он знал, что в любом случае за него заступятся. Теперь он - турок! А те своих в обиду не дают. По неписаным законам, возможно всю жизнь, ген мести будет точить обиженного изнутри, словно червь, вопреки постулатам Корана о прощении обидчика… Читал ли он эту книгу вообще? Так, подержал в руках, наверное… Неоправданное ребячество, и опасная бравада Хасана перед подругами, привела к серьезным последствиям. В конфликт были втянуты не только межнациональные, но и политические интересы. И от того, как будут развиваться события дальше, зависела ситуация не только в районе, но и в Германии в целом! Это понимали и турки, и немцы, и славяне. И не спешили с выводами, давая ситуации настояться и осесть… Бросив взгляд на бункер, Хасан замер: русские крутятся у машины! Что-то грузят! Он отставил на стойку недопитый бокал с пивом, подошел к окну. «Началось!», - мелькнула мысль, - «Они бегут! Надо предупредить своих!».
- Что ты увидел? – спросил его бармен Али.
- Русские бегут…
- И хорошо, меньше шума будет…
- А это? – показал на свое лицо Хасан, - Тоже меньше будет? Звони Мусе!
- Сам звони. – отмахнулся Али, - Муса просил его не беспокоить по пустякам. Ты же слышал, что он вчера сказал? Ни один волос! Пусть едут, так угодно Аллаху! Допивай свое пиво…
- Значит, мы им простим? Да?
- Не начинай снова одно и то же! Вчера все решили. Вечером идем в бункер. Точка!
Хасан бессильно провел ладонью по стеклу, словно хотел раздавить в кулаке машину у бункера и всех ее пассажиров…
- Все взяли? – заглянул в багажник Рома, - Езжайте, я остаюсь!
- Зачем?
- Буду ждать Абдуллу. Потом приедем, если что. Мне надо его дождаться!
- Это опасно Рома, - сказал Володя, - Неизвестно, что будет вечером…
- Вечером меня здесь не будет. На крайний случай, дождусь Абдуллу, и рванем на юг, в Мюнстер… Пока все уляжется. Вы езжайте. Так лучше. Вы – в одну сторону, мы, если что – в другую.  Да не переживайте! Все будет хорошо! – улыбнулся Рома. – Удачи!
- И тебе… - ребята уселись в салон «Вольво - 343», хлопнули дверцы, заурчал мотор; машина сдала задом, выкатилась на проезжую часть и, набирая скорость, понеслась прочь от сказочного города… Рома проводил ее долгим взглядом, обернулся на кафе и, словно почувствовав дурной взгляд, сплюнул себе под ноги. Наблюдавший за ним Хасан принял это, как личную обиду:
- Кровью харкать будешь… - зло прошипел он.
- Ты это кому? – не понял Али.
- Ему, - кивнул он за окно, - Это он, Али, меня так … Я его узнал! Ну, ничего, вечером я посмотрю на тебя, герой…

Титры: «Штаде»

Провинциальный городок был расположен ровно посередине между Гамбургом и Бременом. Что в одну сторону было около двухсот километров, что в другую. Только не нужно воспринимать понятие «провинциальный» применительно к нашей провинциальности! Уютный, благоустроенный, чистый, спокойный городишко… Таких сотни в Германии. Размеренная жизнь, приветливые люди… Чего им быть сердитыми и недовольными? Они, гуляючи, посещают магазины, делают покупки… Радуются теплому весеннему солнцу над головой… Никакого напряжения! Все располагает к умиротворенности и покою. Нашим бы городкам такое благоденствие… Контейнера были прямо у автобана, внизу. «Вольво» плавно съехала с насыпи, подрулила к длинному ряду морских контейнеров, остановилась. Эту «загадку архитектуры» и представлять нечего! Морские грузовые контейнеры немцы переоборудовали под жилье! Да как! Сделали окна-двери, провели коммуникации, оборудовали комнаты и вспомогательные помещения, снабдив их самой последней бытовой техникой… Мечтать можно! Квадратов пять комнатка, четыре кровати в два яруса, шкаф, стол, стулья… Батарея с теплорегулятором. Покрутил, если холодно, и температура в комнате поднялась на сколько надо. Кухня – мечта хозяйки! Просторная, светлая, шкафчики на стенах, электропечь, микроволновка, холодильник… Ничего, что на них то «Bosh», то «Siemens» значится? Бытовая комната… Дух захватывает! Тут и стиральная тебе машина, и сушильная, и гладильная… И все – автомат! Немецкие хозяйки заслужили…
- Ну, вот, - по-хозяйски обошел контейнер Игорь, Тут мы и жили. Нравится? Заносите вещи. Комнату выбирайте любую! Все одинаковые. Я с вами посижу и назад!
- Не понял? – обернулся в дверях Юра, - Зачем?
- А чего мне их бояться?
- Ну да, чего? – вздохнул Володя. – Горячая вода есть?
- Обижаешь… Душ, все, как положено! Не знаю, мыло и шампунь остались еще?
- Найдем… Ты, вот что, Игорь, - подошел к нему Юра и заглянул в глаза, - Где мы – никому! Понял? Даже если тебя пытать будут. Думаю, до такого не дойдет, но все равно.
- Что я, не понимаю?
- Тут мало понимать. Видел, что уехали, а куда ты не знаешь. Запомни! Иначе, я с того света тебя достану!
- Что ты, в самом деле? – всерьез обиделся киевлянин. – Раз так получилось…
- Чтобы во второй так не получилось, - пояснил Володя. – Потому и предупреждаем. И нечего обижаться. Ты не прав? Не прав. Прошлого не вернешь, но на будущее – будешь помнить. Ты пойми: мы тут не дома, пока не дома… Сколько нас? И если мы друг друга будем сдавать… Что я тебе говорю! Ты и сам все должен понимать, не маленький мальчик!
- Ладно, забыли пока! – присел на кровать Юра, - Если получится – помоги Роме. Хорошо? Ты под вечер как раз вернешься… Ему можешь сказать, как нас найти. Ну, все, давай!
- Без обид? – протянул он руку на прощанье.
- Пока мы тебе верим, - через силу пожал ее Юра, - Пока… Смотри, осторожно на дороге! Привет нашим!
- И если что… - протянул ладонь Володя.
- Да, я приеду предупредить!
Ребята провели Игоря, постояли на улице и вернулись в комнату. Конечно, из провизии была только соль да немного сахара. Пришлось идти в магазин. Особо не резвились, взяли рис «Uncle Bens», колбасы, масло сливочное, хлеб, баночку икры, бутылку «Смирнова», кофе баночку… А после ужина повалились спать. Сном младенца.

Титры: «Неделю спустя»

С момента их приезда в Штаде прошла неделя. За это время они успокоились, собрались с силами, отдохнули от переживаний. Рома не появлялся, от Игоря никаких известий не было, что происходило в бункере – они не знали. Но эта неизвестность не настораживала. Все было спокойно. И на душе, и вокруг. Днем они ходили по магазинам, а вечерами смотрели маленький телевизор, который нашли в одной из комнат. Фильмы шли до утра. Не до конца большинство их и досматривали. Володя вкратце переводил смысл показанного и сказанного на экране. А Юра, бесконечно, спрашивал: «Что он сказал?». Приближался срок «получки». Нужно было решать: ехать за ней, или нет? Все- таки тридцать марок… Не хвост собачий! Но пока не было машины, что было гадать? Словно прочитав их мысли, за день до этого, приехал Игорь. Смешно сказать, но они ему обрадовались!
- Как там? Все тихо?
- Уже да, - ответил Игорь, - Приходили эти… С румынами… Вас искали… Рома с Абдуллой тем же вечером уехали в Мюнстер. От них – ничего.
- Никого не трогали? – спросил Юра.
- Нет. Руками машут: мы их найдем, на куски порежем…
- А кто их пустил?
- Так они с полицией приходили. Турок-инспектор. Сказал, что все равно вас найдут, особенно – Рому. Дело времени. И сказал, что если кто появится, сразу звонить ему.
- Телефон оставил?
- Фотографии ваши забрали в бюро.
- Это уже хуже… - размышлял Юра. – Серьезно взялись.
- Откуда знаешь про фото? – спросил Володя.
- Он и показывал. Где эти? – говорит. Ну, все: мол, не знаем ничего, уехали молча…
- А ты был тогда?
- А как же! Они на ужин пришли, все на месте были. Собрали в комнате, всех обошли… Этот, подбитый, ох и сука…
- Что? Выступал?
- Руками машет, орет: порежу все равно! Те его успокаивают… Короче, попали, пацаны. Возвращаться нельзя.
- Тут сидеть? – грустно спросил Юра, -  Сколько? И зачем? Скоро трансфер… Нам его, конечно, не видать. Бабки завтра. Надо ехать отсюда в другой город. Но деньги надо забрать. Не дарить же? С нами заночуешь?
- Конечно. Есть пожрать?
- Найдем. Ну? Что еще было? Рассказывай!


Титры: «Бремен, проездом»

Рано утром машина уже несла их обратно в Бремен. Добрались часа за два. К бункеру подъезжать не стали и машину бросили у сберкассы. На всякий пожарный. Если турки видели, что она уехала, то пусть видят, что она еще не вернулась! Зачем рисковать? Игорь пошел в бункер своим ходом, а ребята остались в сберкассе; очередь заняли, присели в уголке и ждут. Вот тут… Нет, бывают, конечно, случайности и совпадения, но увидеть здесь… Хасана! Он кого-то искал, из своих; заскочил на секунду, блеснул здоровым глазом из-под очков – и на выход! Только после этого ребята перевели дух. Подошла их очередь. К окошку кассы подходили по одному, так было заведено; два метра пустого пограничного пространства, для безопасности, были порогом, за который нельзя заступать больше, чем одному клиенту. Игоря ждать не стали. Ученые. Сразу из кассы – на вокзал. Пусть думает, что хочет! Мало кого он там мог встретить, в бункере! Зачем рисковать? Веры ж ему никакой… А полчаса спустя они уже были в вагоне поезда. Зайцами. Закрылись в туалете, притихли, ждут отправления… Ручка, на дверях, вверх-вниз, клац-клац… Замерли. Недовольный голос за дверями: - Und was, die Toilette nicht arbeitet? В смысле: почему закрыто? У нас бы прокричали: Занято-о!! Не та ситуация, и не та страна… Пол дрогнул под ногами, качнуло – поехали! Нужно было выходить из укрытия. Тем более что с ними тут же разминулся контролер, открывать бежал туалет! Воспользовавшись моментом, они вошли в пустое купе, Володя недовольно полез под сиденье. С не меньшей радостью, тоже самое сделал и Юра. Поезд шел на Бонн, не проскочить бы станцию пересадки… Проехав достаточное большое расстояние, что выражалось разницей в цене билета, Володя вылез на поверхность и сел у окна. Немцы платят километраж, ну, и плюс там еще за услуги. Можно подсчитать самому, во сколько вам обойдется билет на поезд, просто измерив расстояние по карте. Плюс-минус. Контролер запросил двенадцать марок. Всего. Володя сказал, что сел недавно, и ему до Мюнстера. Щелкнул компостер и двенадцать марок уплыли в кожаную сумку на поясе контролера… Вагон был отцепной. То есть на одной из станций его отцепляли от основного состава и прицепляли к поезду до станции назначения. Как назло, в купе, села целая семья! Юра видел одни ноги, и слышал чужую речь сверху.
- Sie m;ssen in den letzten Wagen ;bergehen! – сказал проводник Володе. Тот понял: нужно идти в последний вагон. Просто улыбнулся в ответ. - Sie m;ssen in den letzten Wagen ;bergehen… - еще раз повторил проводник, показав рукой себе за спину. - Gehen Sie! Schnell die Station!
- Ich danke Ihnen, - глупо улыбнулся Володя; Юра-то под сиденьем! А сверху – целая семейка! Чтобы проводник успокоился – вышел в коридор, но остался стоять на месте.
- Er versteht nicht, - говорил кому-то проводник, - Schnell die Station!
- Listen, you should proceed  in last car! Understand?  – немцы по-английски тоже шпарят, будь здоров! А это – адресовалось Володе.
- Yes, I have understood, thank... Last car...  – четко ответил Володя немцу, но тот все равно смотрел на него непонимающе: почему он не идет в этот драный последний вагон? Деваться некуда, и тянуть резину – тоже… Володя распахнул двери в купе, нагнулся в ноги пассажирам и громко сказал: - Юрчик! Вылазь! Уходим! – и закрыл за собой дверцу. Повисла пауза, пассажиры переваривали: что он сказал? Кому? Почему так странно? Вот вопросов подбросил… А дальше – так вообще необъяснимое: внезапно запищала бабулька! У нее, между ног, показалась человеческая рука. Затем – нога. И показался Юра во всей красе. Не обращая ни на кого внимания, он отряхнул джинсы, и вышел к Володе в коридор… Цирковой номер! После непродолжительной паузы купе разразилось громким смехом. Посмотрели фильм «Чужой», надурняк! Дальнейшая поездка прошла без приключений. Единственное, что проводник не мог понять: откуда появился второй в кожанке? Но получить ответ на этот вопрос он бы уже не успел: едва ребята перешли в последний вагон, поезд на Бонн рванул со станции… Володя передал билет до Мюнстера Юре, и полез спать под сиденье…

Титры: «Мюнстер»

Большой студенческий город на юге Германии. Чем-то напоминает Гамбург. Отдаленно. Просторный, оживленный. Увидев на стене уже знакомый знак – зеленый мушкетерский крест, они смело шагнули в объятия миссии! Дежурный миссионер еще не проснулся. Нет, он не спал! Сидел и писал что-то. Но не заметил, что в помещение кто-то вошел.
- Es ist m;glich? – постучал по двери за спиной Володя. - Morgen!
- Ja, treten ein... – оторвался он от своего занятия, - Ich h;re Sie?
- Мы из Таджикистана, - начал Юра, - Куляб, война, понимаете?
- Wir suchen asule, - подошел к столу Володя, - Бежим… Wir laufen.
- Таджикистан? – переспросил немец. - Sie - von dort?
- Ja, und sofort - zu Ihnen., - согласно кивнул Володя.
- Что ты сказал? – тихо спросил Юра, опустив голову.
- Что мы сразу к нему.
- Правильно. Спроси: где азюль и все!
- Sie haben Dokumente? – спросил тот, но Володя ждал этого вопроса.
- Sie haben, im Zug verbrannt... – ответил он бойко, - Сгорели, понимаете? В поезде, когда сюда ехали… - для наглядности он щелкнул зажигалкой. Немец посмотрел в раздумье на пламя.
- Gut. Schreiben Sie wie alles war! – подал он чистые листы бумаги, - Wenn? Woher? Alles!
- Гут… Понятно. Пишем, как попали под бомбежку! Опус номер три. Man kann hinsetzen?
- Setzen sich, - уступил свое место за столом миссионер. - Den Tee? Den Kaffee?
- Кофе будем? Kaffee, bitte. Так, пишем. Что, не знаешь? – глянул он на Юру.
- Так и пиши: ехали домой, попали под обстрел. Кино про немцев видел? Вот, так и пиши. Им это нравится. Тихо, идет!
- Haben geschrieben? – две чашки ароматного кофе отвлекли от грустных мыслей, - Ich werde Ihnen die Adresse und die Unterbrechung des Busses schreiben…
- Автобусом поедем, - перевел Володя, - Es weit?
- F;nf - sechs Unterbrechungen von hier aus .
- Пять остановок. Ясно. – заканчивал горестное повествование Володя.
- Красиво напиши! Как снаряд попал к нам в вагон…
- Может – в купе? Под обстрел попали и бежали. Все, хватит. Hier, bitte! – протянул написанное немцу, - Alles ist richtig? Oder noch ist es notwendig?
- Noch? – глянул он на идеально ровные строчки и поднял глаза, - Es ist russisch?
- Натюрлихь, - кивнул Володя, А ты, по какому хотел? Дойч? Мы – из Таджикистана!
- Евреи, - зачем- то ляпнул Юра.
- Die Juden? – странно посмотрел на них немец. Таких евреев он еще, видимо, не встречал. Но не шовинист попался. - Gut. Die Karten auf den Bus, der  Reise sechs ist...  – выдал он талоны на проезд в автобусе.
- Wie die Unterbrechung hei;t? – спросил его Володя – Куда ехать?
- Ich werde aufschreiben... – немец потянулся за авторучкой, черкнул на листочке слово, - Dort werden Sie finden.
- Последнее, не понял ни фига, - сказал Володя, но переспрашивать не стал. - Hierher? – показал он немцу его же запись, тот кивнул, - Так бы и сказал… - Alles? Man kann gehen? – тот еще раз кивнул головой. – Пошли, Юрчик, свободны! Чус! – до немца так и не дошло: откуда таджикские евреи так хорошо знают его язык?

Титры: «Звезда Давида»

На самом деле азюль оказался не так далеко, как им представлялось. Все-таки пять остановок, даже на глаз, не рядом… Невдалеке от какого-то института, за оградой из сетки, стояли старые бараки. Может склады, когда-то были, или еще какие подсобные помещения… Теперь тут располагался Азюль. Уже толпились люди, человек до тридцати, навскидку. Русских, понятно, большинство! На знакомство не тянуло, хватит приключений, решили новую жизнь начать, хоть и поздно… Получили свои талоны, сели ждать, пока позовут. А в это время – обсуждали новую легенду:
- Давай так, - склонил голову к Володе Юра, - Мы евреи, двоюродные братья…
- Почему именно евреи? – не понял Володя, - Скажем: таджики!
- А если там, - кивок на двери, - Переводчик есть?
- А ты, что, еврейский знаешь?
- Нет. А зачем? Скажем: не давали язык учить. Не знаем. Но евреи!
- Ты кто?
- В смысле? – выпрямился Юра.
- Фамилия?
- А как была фамилия того, помнишь, где мы гастролировали? Писателя?
- Борис Наумыча?
- Ну!
- Шейман!
- Буду Шейман! - решил Юра.
- Борис Наумыч?
- Не хочу Борис. Юрий Шейман! Чтоб не запутаться. Придумай себе!
- Мюллер? – Юра скривился, - Знаю, немец… Братья Гримм? Тоже не подходит… Гоффман! Вроде, нормально?
- А кто такой Гоффман?
- Тоже писатель.
- Еврей?
- Будет евреем! Все, Гоффман! Владимир Гоффман! Имена, конечно, чисто еврейские…
- Пойдет. Значит так: все остальное – дату рождения, Куляб, артисты – оставляем, чтоб не путаться!
- Согласен. Слышишь, Юра, надо талоны эти сдать! Ни у кого на руках нет. Чего мы ждем? Фамилии напишем… Ты куда это? – показал талон соседу справа Володя.
- А вон! За столом девка сидит, ей отдай… Фамилии написали?
- Написали.
- Давай, пиши, и отдай… Шейман и Гоффман.
Около часа прошло, или больше, как из динамика над дверью донеслось:
- Шейман, Юрий!
- Тебя, - толчок локтем, - Привыкай, еврей… Ни пуха!
- К черту!
Принимали недолго. Зашел человек – минут десять и выходит. Так и Юра. Володя пошел ему навстречу, и когда они поравнялись, над головой зашипело: - Гоффман, Владимир!
- Нормально? Что спрашивали?
- Все, как договаривались! Давай! – уступил дорогу к кабинету Юра. – Я сказал, что ты мой брат, двоюродный! Подтверди! Наши матери – сестры!
- Чего в жизни не бывает… - улыбнулся Володя и толкнул от себя двери кабинета. Стандартная процедура: выясняют подноготную. Документы спрашивают, легенду. Как добирался, чем? Сколько? Откуда выехал? Где пересекал границу? Каким образом? Вопросов на десять минут! Но еврейская легенда сработала! Немцы чувствуют свою вину перед этим маленьким, но шустрым народом. И номер прошел! Единственное, что озадачило… - Ты понял? – вышел Володя, - Тут нас не оставят. Завтра утром будет автобус. Куда везут – я не понял, но далеко отсюда.
- Не в Бремен?
- Сплюнь! Бремен – на Севере! Здесь, по месту, но далеко!
- Плохо. Классный город. Молодежи много. А чего? – спросил Юра.
- Короче, они что говорят: ночуете здесь, сейчас пойдем устраиваться на ночь… А утром, в девять, возле столовой будет микроавтобус. С завтраком мы пролетели, зато обед будет, как положено.
- Так сейчас – куда?
- Рецепшен. Идем, я узнал куда! Так что, будем ехать?
- Конечно! Подальше от этих уродов черных! Чем дальше – тем лучше! Может все и устроится. Обидно будет: вырвались и тут же попали. Так же? Надо ехать!

Титры: «Бракель»

Маленький Бракель, чем-то напоминал Штаде. Часа четыре ехали микроавтобусом. Оформление прошло быстро, не считая заминки… В общем, забыли Юркины бумаги под матрацем в Мюнстере. Пока те прозвонили, пока их нашли – еще час. Да и какая разница! Впрочем… Из города их опять повезли куда-то! Поселок, вроде, какой. Коттеджи одни. Маленькая железнодорожная станция. А уж само место обитания… Лучше не вспоминать! Контингент какой-то мутный, жилое помещение больше тюремные камеры напоминает… Но, главное – живут за еду, и за восемнадцать марок в неделю! Вот уж поменяли памперсы… Настроение сразу выветрилось, как дым из комнаты. Поселенцы лезли знакомиться, предлагали место в своей комнате, кстати – тоже люльки! У одного фонарь под глазом, в порванной майке и спортивных штанах… Типичный шнырь! Да и другие не лучше выглядят. Веселая компания попалась, ничего не скажешь! С выводами не торопились, но думали об одном и том же.
- Уходим? – вопроса не прозвучало.
- Бабки заберем… Узнай, где касса? – попросил Юра. – Почти двадцатка, не терять же!
Оказалось – тоже недалеко. Да и что в поселке может быть далеко? Деньги получили, план созрел…
- Давай вернемся, пожрем? – предложил Юра. – Не голодными же идти?
- Только хотел тебе предложить…
Прощальный обед состоял из спагетти под сладким соусом, компота и вопросов. Для всех любопытных, они пошли искать работу! Прогуляться. На самом же деле они пришли на станцию, спросили стоимость билета до Гамбурга, и тут же отошли от окошка. Сумма – непомерная! Просто непроизносимая! По восемнадцать марок месяца три собирать! Если не больше. Призадумались. Солнце клонилось к закату… Они молча сидели на маленькой скамейке, разглядывая свои тени под ногами.
- Что думаешь? – спросил Юра.
- А и думать нечего. Нельзя здесь оставаться!
- Я и сам это знаю. Ехать не за что.
- Значит? Остается идти? Тогда – вперед! Скоро стемнеет! На попутках, может быть, не знаю! Идем?
- Куда?
- В Штаде вернемся, вещи надо забрать. Может, получится все-таки домой отправить? Хоть немного?
- Тридцатка посылка.
- И что? Бросим там? – спросил Володя. – Пока нет денег, устроимся в другом месте – отправим.
- Я тоже подумал – надо идти. Помнишь, как сюда везли?
- Найдем. Двигаем, пока не кинулись.
- Интересно: Сколько километров отсюда до Мюнстера?
- А там знак, на спуске, я видел! Все написано. – Володя поднялся, размял ноги. – Верной дорогой идете, товарищи! – выкинул он вперед руку, как Ленин.
- И подпись, - поднялся Юра, - Чарльз Дарвин. Пошли верной дорогой. Но далеко я не потяну пешком. Не люблю ходить!
- А придется…

Титры: «Большая прогулка»

До знака, утыканного, словно еж указателями, добирались около часа. Все время вперед и вверх… Только там отдышались. Автобан выглядел пустынным, что сразу насторожило…
- Тут вообще машины ездят? – вглядывался вдаль Юра.
- Вообще – ездят. Для кого асфальт?
- Логично. Но пока не видать. Нам куда?
- Почитаем, - подошел ближе к знаку Володя, - Так… Все указатели обратно…
- Куда обратно?
- Откуда пришли. Видишь? Дортмунд - туда, 26 километров, Бракель два…
- Это мы столько два километра топали? Ни фига себе!
- Лемго, какое-то, 49 километров… А туда, - показал рукой обратное направление Володя, - Неизвестно. Но нам туда! Это точно. Отдохнул?
- Подожди. Так и пойдем?
- А как еще? Вперед и с песней! Может, поймаем машину – уже не топать… Готов?
Для Юры время остановилось. Он шел понурясь, чуть не ноги тянул. Через каждые двести метров останавливался, присаживался на дорожное ограждение, по полчаса сидел… Начало пятого. А они еще кто знает где! И ни одной машины! Под ногами таяли километры, но как-то долго… Когда солнце, разрезало словно арбуз горизонт, Володя подсчитал по надписи на указателе, что они уже прошли тридцать восемь километров! После чего, у Юры, ноги отказали вообще!
- Я дальше не иду! – заявил он, присев на металлическое ребро ограждения. – Пристрели меня здесь! Сорок километров! Ты что! Нашел марафонца!
- Что ты предлагаешь? – вернулся к нему Володя. – Здесь ночевать будем? Под открытым небом? Через пятнадцать километров…
- Что?! Пятнадцать? Издеваешься?
- Через пятнадцать километров город, я прочел! Там вокзал! Под сиденье и – в Штаде! Пока не лето, ночью знаешь, какая зюзя будет? Надо идти. Хоть понемногу. Вставай!

Титры: «Часом позже»

Все- таки поймали машину! Ай, повезло! Старенький «форд», разговорчивый хозяин…
- Вперед садись! – сказал Юра, - Заговаривай зубы, чтоб подальше вез…
- Как скажешь… - сел Володя рядом с водителем.
- Russisch? – спросил мужик.
- Ja, fast, - ответил Володя. Что им объяснять про Украину? Вот такие глаза: а где это? Русские – и русские. Лишь бы ехал! Хоть киргизы!
- Nach Hause fahren Sie?
- Храни Господь… Nein, zu Gast… В гости! К друзьям! Фройнд! Und Sie?
- Ich fahre um den Landh;usern, nach Hause!  – улыбнулся водитель. - Gut dort jetzt...
- Ландхаузе? Дача, что ли? Ферштейн зи… Гут! Юра, ты чего затих? – обернулся Володя назад и чуть не прыснул от смеха: рядом с другом, на заднем сиденье, сидел огромный сенбернар; повернув морду на Юру, он дышал ему в лицо, а Юра сидел изваянием из музея мадам Тюссо! - Der Hund gut? – спросил он водителя.
- F;rchten Sie nicht, sie wird nicht gebissen!
- Понял? Сказал, что не укусит… Погладь… это он или она? Es ist Junge?
- Der grosse Junge! – хохотнул мужик и немного с ним поговорил из-за руля, после чего пес улегся в ногах; Юра облегченно выдохнул:
- Данке…
- Von hier aus, mir - nach rechts! – притормозил водитель.
- Он сворачивает, - пояснил Володя.
- Куда?
- Направо. Нам – прямо! Выходим! – открыл дверцу Володя, - Danke Ihnen f;r die Hilfe!  Пошли, Юрчик! Скоро совсем стемнеет. Хотя бы до развилки. Вон, видишь? – показал рукой Володя. – Недалеко!
- Это я слышал сто километров назад…

Титры: «Из точки А, в точку Б. Вокзал»

С первыми сумерками ребята вошли в незнакомый город. Не хотелось ничего! Кроме: воды, хлеба и… нет, не зрелищ! – кровати! Ноги, как часть тела, напоминали о себе гулом от ступней и выше. Заплетались одна за другую… Пьяная трезвость! Добрались до вокзала, присели, отдышались.
- Во сколько поезд? – спросил Юра. Володя посмотрел на него долгим взглядом, и ответил:
- Ау, дядя Юра! Это я, Вова! Сам понял, что спросил? Уедем, не волнуйся. Пить охота… Взять воды?
- Пива возьми.
- Свалимся. Лучше воды.
- Мне – пиво! – настойчиво сказал Юра, - А себе – что хочешь… И за билеты узнай… тьфу ты! – за поезд!
- На! – вернулся Володя и протянул Юре холодную банку пива,
- Будем куковать еще час.
- Чего?
- Поезд будет через час! Хорошо, что поздно. Людей мало будет… Пей!
- Сил нет банку поднять… - хмыкнул Юра, - Это все ты… Пешеход…
- Ну, а кто ж еще! Только я! Я на машине приехал!
- Да, бежал ты быстро…
- А чего – в Гамбург? Что там? – спросил Володя.
- Ничего. Просто выйдем в Штаде. По дороге… Не понял?
- А-а… Скорее бы… в  лю- лю… Глаза, как пуговицы пришитые… Давно я так не гулял…по Питерской… А ты?
- Так, хватит! Не зли меня! Чтобы я, еще раз, куда- нибудь, пешком…
- Не зарекайся! Сюда ты тоже не хотел идти. А как бежал…
- Смейся, смейся! Я на тебя завтра посмотрю! Как ты на руках ходить будешь!
- Интересная мысль…
- Вот и подумай. Сколько еще?
- Сорок минут.
- До хрена. Не засни, смотри!
- Чего и тебе желаю. Да! Что будем с «зеленками» делать? Из Бремена? Из Бракеля?
- А что с ними делать? – не понял Юра.
- Если нас «примут», столько документов на кармане…
- Тоже верно. Пока ничего. Спрячь в сумке. Там видно будет! Сколько?
- Пятнадцать минут.
- Давай выдвигаться на перрон! На какой путь приходит?
- Тут всего два. – ответил Володя, устало потерев пальцами глаза.
- Тем более. Встали! Последний рывок!
- Хотелось бы верить…

Титры: «Знак Судьбы…»

Поезд, словно заботливая мама, укачивал спящих под сиденьями беглецов. Даже снилось чего-то… Но проснулись оба вовремя, аккурат за одну станцию до Штаде! Володя выглянул в окно, прочел вывеску на перроне и, заслышав шум шагов в коридоре, юркнул под сиденье…
- Следующая! Тихо! Контролер идет! – бегло сообщил Володя.
- Понял… - ответило второе сиденье.
- Не спи! Выскакивать быстро будем! Я не знаю, сколько стоянка в Штаде! Слышишь?
- Я уже не сплю.
Почувствовав, что состав сбрасывает обороты, замедляет ход, ребята вылезли из своих укрытий и прошли в тамбур; где натолкнулись на контролера…
- Sie wo haben sich gesetzt?  – удивленно спросил он.
- Hier! – тупо ответил Володя.
- Und die Karten?
- Wir nahmen, uns auf folgend nicht, herauszukommen! – заученно выпалил Володя про то, что сейчас они покинут поезд. - In Stade!
- Man mu; die Karten nehmen!  – потребовал контролер.
- Wieviel? Einen? – тянул время Володя. Спросил цену билета, получил ответ, сказал: - Jetzt wird unser Buchhalter kommen...  – чем заставил контролера заблудиться в собственных мыслях: какой бухгалтер должен прийти? Зачем? Пока соображал, ребята перешли в другой вагон. Психология – великое дело! С уверенностью сказанное – аксиома! Проверено и не раз. Поезд заметно снизил скорость. Парни затаились у дверей, всматриваясь в приближающиеся огни вокзала в Штаде… Наручные часы показывали начало первого ночи. – Готов? Пошли!
Было сыро и холодно одновременно. Но они стояли, отражая замерзшими лицами летящие огни окон пролетающего мимо поезда… Добрались! Еще полчаса – и дома! Вот он, контейнер! Почему свет горит? Игорь приехал? Или хуже? Осторожно обошли вокруг контейнера, позаглядывали в окна – никого! Двери заперты, как и оставляли. Но кто-то же зажег свет в комнате! И забыл выключить? Бред! Если внутри турки? Так машин рядом нет! Не пешком же они пришли сюда? И, опять таки – двери заперты… Или кто-то был, или кто-то еще там. Одно из двух! Рискнули войти. Осторожно и тихо прошли по коридору – никого! Вот и комната, свет горит, вещи разбросаны… Стоп! Разбросаны? Нырнули под койки и уселись на полу друг напротив друга. То, что они собирали так долго, вся косметика и парфюмерия, электроника и прочее – все бесследно исчезло! Не было заветных синих мешков из-под мусора! Остальные вещи были разбросаны по комнате… Это-то зачем? Ну, не взяли, зачем швырять? Что-то тут не то…
- Ты что-нибудь понимаешь? – кисло улыбаясь спросил Юра.
- Что тут понимать? Нас кинули!
- Не просто кинули, Вовчик… Свои кинули! Не догадываешься – кто?
- Турок не считаем? – пытался пошутить Володя. – Кто знал о том, что мы здесь? Один вопрос. И второй: сюда еще добраться надо, не пешком. Второй. Местные не полезут! Уже давно бы все вынесли! До нашего приезда сюда! Остается…
- Что остается… Да, не слабо… Зачем пустые пивные банки разбрасывать? Показать, как им весело было? Кстати, не помнишь, кто такое пиво полюблял? – толкнул носком ботинка пустую банку Юра. – Правильно! Саня и Игорек…
- Что это? – резко поднялся Володя и выглянул в окно, - Машина? – свет фар полоснул по окну. Авто точно направлялось к ним! – Вечер продолжается! Давай на двор, через прачечную! – рванулся в коридор Володя. Юра - следом. Вылезли через окно, затаились, ждут. Минута-вторая, шум связки ключей… скрип входной двери… шаги по коридору… все – молча… Кто это может быть?
- Пацаны! – услыхали они до боли знакомый голос. – Вы тут?
- Игорь! – заглянул в окно с улицы Володя, - Ты сам?
- Сам. Вы где? Уже знаете?
- Ты о чем? – услышал со спины Игорь и от неожиданности резко повернулся на голос. Сзади стоял Юра. – Ничего в голову не приходит? Пиво, например? Или ты такое больше не пьешь? Ах, ну да, уже напился… плюс еще шмотки толкнули… не слабо выходит. Так?
- О чем ты? Я только приехал! – с негодованием сказал киевлянин, - Теперь что? Все вали на меня? Да?
- А зачем ты, кстати, приехал? – зашел Володя. – Кто свет оставил? Вместо наших вещей? Банки? Зачем эти цирки? Лови момент, как говорят в Гамбурге? Что мы можем думать, если о том, что мы здесь, знаешь только ты! О местных ворах и не думай! Их нет! Иначе отсюда все уже вытащили б! Свои вынесли! Кто? Я свои вещи помню! Некоторые даже помечены… Поищем? Я могу вернуться в Бремен. Ради такого – вернусь! Поедем? У Сани, кореша твоего, посмотрим в закромах…
- Все ясно, Вовчик, - остановил его Юра за руку, - Никто не признается! Зря теряем время… У тебя сколько бабок есть? – вопрос Игорю.
- С собой – полста… Но двенадцать…
- Я помню – спортзал. Можешь дать? В долг? – пауза, - Дашь?
- Дам. Но это не я! Зачем бы я сюда ехал? Почему вы мне не верите?
- Приехать ты мог по двум причинам, - сказал Володя, - Называть?
- Хоть десять… Это не я! Берешь бабки? – протянул он Юре купюры, - Сорок! Сколько есть.
- Спасибо, - принял деньги Юра и убрал в карман. Грустно и тяжело присел на кровать, поднял глаза – А гитару не тронули… Надо же! И за то – спасибо!
- Не взяли? – спросил Игорь. Что мог означать такой вопрос? Тот ответ, который он не дал. – Куда вы теперь?
- В Гамбург, - ответил Юра «от фонаря». – К пацанам поедем. В гости. Ближе всего.
- Ясно. – Игорь повернулся на месте, беспредметно обвел комнату взглядом, вздохнул театрально, - Да, туда лучше всего… Ну? Я поехал? Пока доберусь…
- Ты так и не сказал: зачем приезжал? Случилось чего?
- Рома с Абдуллой вернулись.
- Когда?
- Вчера, вечером.
- А турки?
- Больше не появляются. Тихо все. Может и вы…
- Назад? Нет, Игорь, пока нет, - натянуто улыбнулся Юра. Он понимал, что если даже он говорил правду, то не всю. Турки могли его купить, запросто, за те же полста марок, что он привез. А то и просто запугать. – Съездим в Гамбург, потом приедем. – пообещал Юра.
- Так и передать?
- Роме? Да. Или о ком ты? – ловил его Юра.
- О Роме, о ком еще! Он же просил к вам приехать!
- А сам почему не поехал? Занят? – Володя держал контрольные вопросы про запас.
- Откуда я знаю!
- Понятно: он попросил и ты бегом полетел. Так? Там, на автобане, больше нет от Ромы машин? – пошутил Юра. – Ладно, сам понимаешь… Не обижайся. Ты едешь? Мы собираться будем.
- Еду! Пока! Ждем вас в Бремене! – быстро и нервно вышел; сверкнули фары, и шум мотора растаял вдалеке…
- Вот так, Ватсон, - хохотнул Юра, - Дедукция! Идем, проверим дорогу? На всякий случай…
Звезды над головой рассыпались бенгальским огнем. Глубоко вдохнув прохладу вечера они смотрели за горизонт, освещаемые огнями от пролетающих мимо машин, и о завтрашнем дне старались не думать… Плохой он будет, или хороший, или вообще никакой – в эти минуты не до того было. Сказывалось напряжение последних часов. А за их спиной, ровным, маленьким квадратом тускло светило окошко контейнера… Окно из Европы… А не наоборот! И все зависело от их удачи, расположения Судьбы и того, что было им предначертано ею же…

Титры: «Вещий сон»

Когда Юра открыл глаза и сладко потянулся под одеялом, тень у окна пробудила его окончательно! Но это был Володя. Он сидел над чашкой кофе и задумчиво смотрел на обычный земляной холм, свисающий к ним с автобана. Юра присел на кровати, зевнул  и тоже глянул на предмет внимания Володи, не увидев ничего для себя нового…
- Ты чего? – спросил Юра. – Давно встал?
- Давно.
- Не спится? Или что? Чего ты сидишь под окном?
- Думаю…
- О чем?
- Да так. Байда одна приснилась.
- Кошмары? Плюнь и забудь! Это нервы. А что приснилось?
- Вещий сон.
- Во как! Вещий? С чего ты взял, что он вещий? – подсел рядом Юра, - Ты меня не пугай! У тебя и наяву, - постучал он себя пальцем по груди, - Тикает, если что не так… Так что приснилось?
- Вроде за нами гонятся, а мы не можем оторвать ноги от земли… Они все ближе, а мы на месте… Рвемся, как на цепи… И в последний момент, когда уже те люди подбегают к нам, мы отрываемся от земли, ногой отталкиваемся об воздух, и поднимаемся в небо… Те еще успевают схватить за ногу, но поздно – мы выше их!
- И мораль?
- Какая-то задержка… Или – наказание.
- За что?
- Не знаю. Вернее, знаю, но не хочу думать об этом.
- О чем думать? Сейчас, не тикает?
- Нет. Заповедь нарушена, наказание неминуемо…
- Ты кончай эту загробную проповедь! Какая заповедь?
- Библейская, «не укради».
- Каяться начал. Не поздно? Или ты один грешник на всей Земле? Так и ходил бы в церковь, а не магазины бомбить! Что сделано – то сделано! Назад пути нет!
- Это я понимаю. Вот все думаю: почему у других, там, в бункере, нет таких проблем, как у нас? И водку они пили, и гуляли вместе… Но они сидят в бункере, а мы прячемся от турков. Почему? Не странно?
- Пошли в разнос, Вовчик! Что тут странного? Потеряли контроль над ситуацией. Пошли на поводу…
- Почему я  до сих пор  не люблю ходить в столовые и бани. Там – в рот заглядывают, а там… сам понимаешь – куда. Были вдвоем, ну и надо было вдвоем мутить, как эстонцы… Не сидели бы сейчас здесь… И не думали: прорвемся – не прорвемся… Дождались бы вида на жительство… Да что уже говорить! Сами виноваты!
- Я и не оправдываю то, что мы делали! Плохо, кто спорит? Но это уже, - выделил Юра, - сделано! Раньше надо было руки заламывать! Там, в магазинах! Нельзя это брать, плохо! А твой сон – просто нервы. Забудь.
- Запросто! Но, помяни мое слово, куда бы мы не поехали…
- Так, ладно! Накаркаешь еще! Идем за продуктами!
- Вот тебе и мораль. – вздохнул Володя.
- Ты предлагаешь с голода сдохнуть? Денег, у нас, сам знаешь… По другому уже не будет! Взял раз, другой – такой же грех! Идем в магазин! Проветришься, и про сон забудешь. Мало, что присниться может?
- Да. Но мне просто так ничего не снится.
- Опять он про своё! Нет, ну посмотри на него! Идем за продуктами, Нострадамус! С тебя скоро штаны улетят в теплые края, пока каяться будешь! На тебе лица нет! Что будет – то будет, точка! Если ничего не изменить, то и бояться этого глупо. Так же? Молчишь? Нечего сказать? Тогда, слушай меня: завтракаем, на вокзал и к ядреней фене отсюда! А вдруг проскочим? А? Пошли!

Титры: «Пророчество сбывается»

Ближе к обеду они уже лежали под сиденьями поезда, который вез их обратно, в Мюнстер. Расчет был прост: среди такого количества людей запомнить кого-то конкретно – сложно. Тем более, что сотрудникам социала все они на одно лицо и одной национальности! Среди старых вещей, в шкафу контейнера, Юра нашел чью-то трудовую книжку и удостоверение дружинника. Так появились на свет Владимир Медведев и Юрий Шейман… Номер два. В трудовую, Володя вклеил свое фото, намазал пастой из авторучки герб на русском металлическом рубле, поставил печать на фото. «СССР» читалось зеркально, правда, но это детали! Документ? Такую же «печать» шлепнули и Юре, в удостоверение. Старые «зеленки» из Гамбурга торжественно сожгли над унитазом. Как прошлое. Из Бремена и Мюнстера решили оставить и спрятать. Оставили. На память. Теперь они решили вновь вернуться в Мюнстер, с единственной целью: остаться именно в Мюнстере! Как? Безответный, пока, вопрос. Но они очень рассчитывали на удачу. Придумают: что и как сказать! Зная время прибытия на станцию пересадки, вылезли в последний момент, перешли в последний вагон. Вновь засекли время. Купе, в котором они залегли, пустовало именно до станции пересадки. Едва поезд тронулся, вошло двое мужчин. Один из них положил на верхнюю полочку кейс, а под сиденье попытался втиснуть чемодан. Понятно – чемодан не пошел! Уперся Володе в грудь и торчал, наполовину, из-под сиденья… Немец озадаченно надавил на него ботинком – тот же результат! Он нагнулся, заглянул под сиденье… Тут же вошел контролер. Пришлось вылазить, объясняться… Денег на билеты, все равно не хватало… Все разборки шли уже в коридоре.
- Wo Ihre Karten?  – справедливо требовал контролер.
- Wir - die Fl;chtlinge... Das Geld hat gestohlen... – объяснял ему Володя про то, что они – беженцы и деньги у них украли, и…
- Wo Ihre Karten? – настойчиво повторял свой вопрос контролер. - Nein? F;r solchen Fall rufe ich die Polizei herbei! – это прозвучало приговором.
- Полицию вызывает, - отвернул лицо в сторону Володя, - Что делать будем?
- Дергать.
- Стоп-кран?
- Отсюда! Не на ходу. На первой же остановке. – решил Юра, проводив взглядом уходящего за полицией контролера, - Накаркал? Идем в тамбур!
Двери уже были заблокированы. Открыть замок нечем. Поезд въезжает под своды вокзала Мюнстера…
- Может, через окно вылезем в туалете? – предложил Володя. Но окошко, вернее – створка, была такой узкой… - Писец… Попали…
- На перроне уйдем! Все равно же двери откроют?
- Надо сразу в разные стороны. Так они хер поймают!
- Так и сделаем. Остановились. Давай, за мной! – вернулись в тамбур. Двери уже были открыты. Внизу стоял проводник с рацией. И к нему шло двое полисменов. – Выходим?
- Вниз, на рельсы, и…
- Пристрелят. – убил надежду на спасение Юра. – Эти не шутят. Ладно, идем. Не будем рисковать. Если что – соскочим по дороге… - и спрыгнул на перрон.
- Алес кляй! – приветливо помахал рукой Володя полисменам, - Но проблем! – те сильно и не переживали; встали по бокам и повели в участок…
- Куда ведут, как думаешь? – спросил Юра.
- Разбираться. Это они любят.
- Говорим то же самое! – предупредил Юра, - Беженцы. Тянем время.
- Hierher! – открылись стеклянные двери полицейского участка и они вошли. Им показали место, где они могут присесть, принесли по чашке черного кофе, досмотрели личные вещи – все, что лежало в сумке разместилось на столе… Следователь, чем-то похожий на артиста Олега Борисова в роли инженера Гарина, пришел через полчаса. Он прошел в свой кабинет. Первым пригласили Юру.
- Юрчик… - придержал его за рукав Володя, - Не бойся. Главное – уверенность! Что говорить – ты знаешь… Давай!
Минут через пять двери кабинета распахнулись, выглянул «инженер Гарин» и взмахом руки пригласил Володю. В кабинете сидела секретарша, но русского она в школе не учила. Как и следователь.
- Sagen deutsch? – спросил Володю следователь.
- Ich verstehe ein wenig, - прозвучало в ответ, говорю немного, мол.
- Es ist Ihre Dokumente? – показал он трудовую книжку Володе.
- Ja, ist es ein werkt;tiges Buch  – согласно кивнул Володя. Следователь не совсем понял ответ:
- Welches Buch?
- Как ему объяснить? – глянул он на Юру.
- А что он спрашивает?
- Он не понимает, что такое «трудовая книжка»! У нас… - показал он пальцем на книжку, - Нах хаузе… Schreiben, wo du arbeitest…
- Und es? – поднял он красную корочку дружинника, - Den Milit;r?
- Нет… найн… кайне милитер! Это… хильфе полисе…
- Gut, wird der Dolmetscher jetzt kommen, wir werden fortsetzen...  – откинулся в кресле «Гарин», взял сигарету, закурил.
- Что? – вопрос почти глазами от Юры.
- Переводчика ждут. Это надолго. А если еще всплывет…
- Тише говори! Не называй имен и городов! Что всплывет? – спросил Юра.
- Фотографии из бюро, помнишь, сказали?
- Это писец… Ты прав… Не дай Бог вернут назад… Представляешь, что будет?
Володя зацепился взглядом за секундную стрелку настенных часов и провожал ее не мигая до отметки «12», круг за кругом… Следователь вообще вел себя так, вроде его позвали побеседовать с ребятами, пожурить; он общался с молоденькой секретаршей, хихикал, кивая в сторону где они сидели… Иногда спрашивал ерунду, типа: думаете остаться в Германии? Переводчиком оказался старый поляк, видать – из бывших, из тех, кто осел в Германии еще в мае сорок пятого. Он выслушал следователя, посмотрел на трудовую книжку, на удостоверение, перевел написанное там… Следователь внимательно его выслушал и продолжил допрос:
- Вы приехали, как? – уже переводил старик.
- Поездом, - отвечал Юра, - Как еще?
- Откуда?
- Таджикистан, Куляб, там война идет…
- А сюда, как добрались?
- Через Польшу.
- Вы приехали в Полска, затем?
- Потом нас перевели через границу… - было же! Какая теперь разница!
- Где? В каком месте?
- Свиноустье.
- Так. Дале?
- А дальше – на поезд, в Берлине… Станцию проспали и документы украли… Что делать?
- Куда вы доехали?
- До Гамбурга.
- Почему там не искали азюль?
- Не знали, - Юра шел ва-банк! – Нам как сказали – Мюнстер, так мы и добирались!
Старик добросовестно все переводил, что отбивалось в голове клацаньем печатной машинки… Вопросы, казалось, не закончатся никогда…
- Добже… - перевел старик в паузе между вопросами, - То все.
- Что – все? – не поняли они. – Что нам будет?
- Ничего страшного. Посидиче.
- Посадят, - глянул Володя на Юру, - Как в Бельгии. Полный писец!
- Цо то е «писец»? – не понял старик.
- Писатель один, - улыбнулся Юра, - На этого, – кивок на следователя, - Чем-то похож…
- Розумем. Тут вам не повезло, хлопаки… - злорадно как-то прозвучало из его уст. – Але то добже. Посидиче, то не страшно.
- Где посидим? – спросил его Володя, - Далеко?
- Та не, не далеко! Момент! Герр Валкер питае: что вы ище можете сказать?
- Ничего. А что говорить?
- Es ist mehr nichts! – перевел следователю старик. - Ich kann gehen?
- Ja, Danke Herr Kowalskij! –поблагодарил его за помощь следователь, и старик ушел не попрощавшись.
Они уже не следили за течением времени. Все было ясно – приплыли! А вот чего сейчас ждали – непонятно. «Гарин» молчит, секретарша ушла… В двери постучали и вошел полисмен, доложил, как положено: гав-гав-гав! Пригласил рукой следовать за ним.
- Bis zu der neuen Begegnung! – улыбнулся следователю Володя.
- Sie - wird nicht… - ответил тем же следователь.
- Попрощался? – в дверях спросил Юра.
- Сказал: до новой встречи, а он не поверил… - улыбнулся Володя, шагая по темному коридору к выходу из здания, где их уже ждала крытая машина с решетками на окнах. – Понял, куда едем? – обернулся он на Юру. – Преступление и наказание…
- Надо было тебя послушать, в Штаде… - устраивался Юра на сиденье, и держа перед собой руки, которые были защелкнуты наручниками, - Знал бы, где упадешь… - Володя присел напротив, показал руки в браслетах, - Что?
- Если бы этим все и закончилось … - дверца хлопнула, машина выехала на автобан и понеслась неизвестно, для них, куда!
- Не в Бремен везут?
- Бремен – в другую сторону! Не будет уже Бремена, капец! И фотографий наших следователь не показывал! Это – хорошая новость.
- А плохая? – пересел к нему на сиденье Юра.
- Везут нас в тюрьму, Юрчик. Как пить дать!
- Думаешь?
- Не на расстрел же! В тюрьму, больше некуда. Вот будет что вспомнить! Бляха-муха! За воровство не посадили, а за то, что без билетов взяли – срок! Вот это сходили на дискотеку… Еще хорошо, что год не сорок первый!
- Почему?
- А тогда Гитлер всех безбилетников на месте расстреливал! До сих пор перепуганные немцы, без билета – никуда! Не пойму: куда мы едем? – обернулся в окно Володя, - Сворачивает без конца… О, чего-то написано! Коэсфельд! – прочел надпись на дорожном щите Володя. - 18 километров. Если туда, - поправился он.
- Ладно, Вовчик,- Юра пересел на  свое  место, - Сразу не убили, потом лень будет! А тюрьма… И там люди живут. Уже не страшно. Так же? но ты, конечно, со своим вещим сном…
- Что, неправда?
- Убил бы!
- За что? За сон?
- Шутка. Что это за тюрьма такая? Если такая же, как у нас… Ой, мама, лучше смерть!
- Нет, Юра, - не согласился друг, - Лучше жизни ничего нет, а хуже смерти – только ее ожидание… Что и называется «жизнь»! Индусы.

Титры: «Коэсфельд»

Черный ворон подкатил к мрачному зданию, зашнурованному поверху колючей проволокой, остановился у пятиметровых, синих металлических ворот и посигналил. Ворота лениво, с музыкой, поползли в сторону, машина въехала в небольшой двор. Полисмены передали дежурному бумаги, открыли дверцу с единственной ручкой – снаружи:
- Kommen heraus!
- Выходим. Приехали. – закованными руками вперед вылез на поверхность Володя. Наручники тут же отстегнули.
- Zweit! – пригласили Юру на воздух. Поворот ключа, руки свободны…
- Зона.
- Почему тихо? Мы не одни здесь? – прислушался Юра.
- Gehen Sie hinter mir! – открыл перед ними железную дверь охранник. А ключ какой был – по локоть! Их вели по слабоосвещенному дневным светом длинному коридору, дальше – по лестнице куда-то на крышу, там переодели полностью, до трусов! Все вещи запаковали в картонную коробку, и повели вниз. В бюро. Там сделали снимок на память, опять таки «поляроидом», на фоне крашеной стены и повели в камеру… Каждый этаж был перекрыт решетками в два пальца, бродили так же одетые люди, рассматривали новичков… Второй этаж. Звякнули ключи, открылась решетка… Людей сколько! Аж не по себе стало! Двери камер нараспашку… Что за тюрьма? У двери, с номером «61» остановились… Охранник жестом пригласил войти.
- Данке, - осматривался Юра. Камера светлая и теплая. Пустая.
- Das Abendessen - durch die Stunde! – предупредил охранник и, развернувшись, пошел к выходу.
- Что?
- Скоро ужин. Вовремя. Ты что - нибудь понимаешь? – присел на кровать слева, нарами это сложно назвать, Володя. – Зэки гуляют свободно по коридору… Телевизор… Видел? Над окном? Может это не тюрьма?
- А что? Дом отдыха для иностранцев? – бухнулся на койку напротив Юра. – Я думал, будет хуже. А тут, смотри! Ничего, раззнакомимся, как - нибудь протянем…
В двери камеры вошло двое. Ребята насторожились. Один – упитанный такой парень, второй – помельче и постарше.
- Можно до вас? – спросил здоровяк.
- Поляк? – понял Юра, - Проходи! Давно тут?
- Третий месяц…
- Сколько?! – чуть не вскочил Юра, - Третий?
- Тут и довше сидят. Йон, - показал он на своего спутника, - Полгода тут.
- А сколько вообще сидят? – спросил Володя.
- Месеч, два… Хто як… Вас за цо?
- Без документов взяли. На вокзале. А тебя?
- Коммерция, - непонятно ответил здоровяк и пояснил: - Контрабанда!
- Так ты контрабандист?
- Так. Сигареты возил с Полски, водку, спирт…
- И что, хороший бизнес? – пригласил его присесть рядом Юра.
- Был. Третий месяц нет бизнесу.
- Много заработал? До этого?
- Так, много. Машины две взял – собе и жоне… Дом купил на три этажи… Нормально. Ище пенензы там, дома есть. И товар. Але вже не поеду. Досич! Нам хватит с женой.
- Молодец! – похвалил его Юра.
- Так, - вздохнул здоровяк, - Молодец, але в тюрме…
- Ничего, мы тоже! – подбодрил Володя, - До пенсии держать не будут!
- Яке пенсии? – не понял шутки поляк, - Ты цо?
- Шутка такая, - успокоил Володя, - Мы тоже не собираемся долго сидеть.
- За хорошее поведение срок не сбавляют? – улыбнулся Юра.
- Та не!
- Плохо. А я уже настроился.
- Русские есть?
- Нема. Было трое, выпуштили.
- Когда?
- На той неделе.
- Мы – на смену! – хохотнул Володя. – Кормят нормально?
- Як скот!
- Не понял? Что так херово? – спросил Юра.
- Не, добже! Як скот на убой! Посмотриче. Курич нема?
- Бросили.
- Плохо.
С этой минуты потянулись серые и однообразные будни. Распорядок дня – хуже любого наказания! Душ по пятницам, прогулки во дворе на свежем воздухе по часу, все остальное время – камера. Уютная, но клетка! Если бы не вмонтированное в стену FM – радио с шестью каналами, вообще можно умом двинуться! Впрочем, была еще большая библиотека, книги на всех, почти, известных языках! Володя перечел «Швейка», Фитцжеральда, «Петра первого»… Юра последовал его примеру. Шло время. Апрель подходил к концу. И ничего не менялось! Как это настораживало! Ребята принялись писать письма во все посольства, кроме родного. Петиция о том, что они евреи и хотят на «исторической родине» пустить корни полетела в Бонн, где находилось консульство Израиля. Им подсказали, что таким образом они могут требовать экстрадиции в третью страну. Если докажут, что они евреи, понятно. Пришел ответ. Чисто еврейский: вот если бы, да кабы… Ясно. Письмо полетело в консульство США. А тем временем их повезли в суд, что означало: скоро домой! Привезли в центр Коэсфельда, красивый, кстати, городок! Провели в здание суда, развели по камерам и вызывали по одному. Разговор был короткий, но не на тех нарвались! Когда переводчик перевел, что трудовая книжка не является официальным документом, Володя тут же отреагировал:
- Серьезно? У нас – это первый документ! – судья задумался.
- Вы хотите остаться в Германии? – задал он прямой вопрос.
- Мы с братом хотели бы выехать в третью страну.
- Куда?
- Если возможно – в Израиль. Если нет – в США.
- Вы нарушили, - он назвал целую кучу параграфов, - В связи с чем мы не можем рассматривать вопрос о вашем дальнейшем пребывании в нашей стране. О сроке заключения вам сообщат письменно. У вас есть вопросы?
- Есть, - Володя на секунду задумался, - Почему, конкретно, мы не имеем право на политическое убежище? Мы ведь можем обжаловать ваше решение?
- Можете, но это ничего не даст. Вас задержала полиция вокзала без виз и документов четвертого апреля этого года. Так?
- И что? Мы же объяснили, почему у нас всего этого нет!
- Ваши объяснения не имеют юридической силы. Но вы вправе подать письменную жалобу в центральный суд. Адрес вам нужен?
- Будьте так добры. Можно еще вопрос?
- Слушаю?
- Вы всех судите по принципу: нравится - не нравится?
- Мы судим так, как того  требует закон. Вы его нарушили. Это – факты. А все ваши доводы – слова. Если вопросов больше нет…
- Пока нет, - поднялся Володя, - Но мы сегодня же напишем жалобу. Запишите, пожалуйста, ваши данные, господин судья! – попросил Володя. Переводчик перевел. Судья с удивлением посмотрел на Володю, и кивнул секретарю: мол, запиши.
- Можете идти. Вам отказано в предоставлении политического убежища.
Вернувшись в камеру суда, Володя широко улыбнулся: Юра сидел на подоконнике.
- Юрчик! Тебя не сильно пытали?
- Ну что? – спросил Юра.
- Я думаю, что мы, еще имеем шанс выиграть. Короче, ситуация такая… - и Володя передал ему весь разговор с судьей, - Они, конечно, сделают все, чтобы нас двинуть отсюда, но если мы будем без конца строчить по инстанциям…
- Тогда вылетим еще быстрее? – понял Юра. – Вернемся, садись и пиши! Оттачивай мастерство! Мы им тоже крови попьем! Не останемся – ладно, но зря они так с нами…
Почувствовав кожей скорую развязку, ребята почувствовали облегчение и вели себя крайне беспечно и весело. Строили планы. И писали длинные письма по инстанциям. Охранники начали поглядывать на них с опаской, что означало только одно: им известно об идущей переписке с юридическими ведомствами. Как - то вечером в камеру заглянул здоровяк Марек. Завтра его отправляли домой, в Польшу. Вместе порадовались. И тут Юра придумал хохму: он взял плоский столовый нож и, используя его в качестве отвертки, вывернул из двери глазок. Зачем? А он просто переставил его наоборот! Чтобы они смотрели на охранников из камеры, а не наоборот! Вот смеху было! Их примеру последовал весь коридор. Охрана потратила два часа, чтобы все вернуть в исходное состояние! Виновных, понятно, не было. А молодой марокканец чуть не довел до инфаркта персонал… Он попросил у ребят зеркало, побриться, но, до отбоя не вернул. Среди ночи, часа в два, по пустому коридору пронесся топот, крики, шум… О случившемся они узнали наутро. Оказывается, что марокканец должен был отбыть на родину. Однако, по законам его страны, за подобное преступление его ждала… смертная казнь! Надо же, кровожадные какие! Он измельчил зеркало и проглотил осколки. Тревогу забили соседи по камере. Его спасли, но желудок он загнал навсегда. Так незаметно и насыщенно закончился апрель 1993 года…

Титры: «Май»

Если зима в Европе так похожа на весну, то представьте, на что похожа весна! Настоящее лето! Распускаются деревья и кусты, такой запах стоит… не передать! Как было им обещано, пришло извещение из суда, что срок их заключения продлен по 30 июня включительно! Это известие привело к нервному смеху обоих.
- Они что, до Нового года нас держать решили? – катался по койке Юра, - Это додуматься… Нет, ну юмористы!
- Это они так шутят! – смеялся Володя, - Пять баллов! Молодец судья! Я ему как сказал, что он судит по симпатии, так он и решил нас подержать подольше! Напишем ему благодарность? Для смеха?
- Давай! Что уже терять! Ни фига себе – два месяца еще! Пошутили гансы…
- А нашим охранникам – пожелания будем писать… Антраги…
- Какие пожелания?
- Чтоб принесли сигарет, например. Там, на столе в коридоре, бланки лежат.
- На обед пойдем – возьми пару. – успокаивался Юра. – Погадаешь?
Володя наловчился раскладывать карты. Вспомнил, как его учили в театре гадать на картах – пригодилось!
- Садись! Значит так… - раскладывал он «будущее», - Дорога тебе… близкая… любовь…
- Когда дорога?
- Скоро. Может неделя, может больше… ранняя, короче! Не мешай! Раньше меня ты поедешь…
- Не вместе?
- Нет, конечно, - смотрел на карты Володя, - Почему ты не сказал, что с Украины? Вот и поедешь – в Таджикистан… Знаешь, где это?
- Так через Москву повезут. Там и выйду.
- И зачем эти сложности? Какая уже разница? Уперся – таджик? Вот и поедешь туда, откуда бежали…
- Все равно через Россию!
- А я сразу домой! Деньги тебе… большие…
- Это кстати. Вовчик?
- Ну?
- Давай не домой?
- А куда?
- Стыдно так возвращаться, без ничего. Давай встретимся в Киеве? Кого раньше отпустят, тот  будет ждать в Киеве.
- За что ждать? У нас двадцать шесть марок налички! И то – если вернут…
- Да. Слушай, если меня и правда погонят на Таджикистан, как мы деньги разменяем? Ты их, где спрятал?
- В джинсах, в пистоне. Там целая двадцатка, и мелочь. Если ты первый – двадцатка твоя! А мне и тех пока хватит. Разменяю в Киеве, думаю, до встречи хватит. Так же? Воды, там, попить, на автобус…
- Должно хватить. Да, с Таджикистаном я лоханулся. Ну, ничего, все равно встретимся и поедем к Валентине Ивановне на полтавщину!
- К ней решил?
- А что, домой, с голой жопой? Поработаем у нее, в парке, сделаем документы и опять сюда! Для всех – мы в Германии! Сам понимаешь… Я тоже чувствую, что поеду первым.
- Плохо. Я тут с ума сойду.
- Не сойдешь. Скоро увидимся! Больше мы ни с кем, никуда! Сами, вдвоем! Писец! Погуляли!
- Это точно. Зато как! Что, нечего вспомнить? – улыбнулся Володя. – А помнишь…
В камеру заплыли воспоминания недавнего прошлого… Польша… Париж… Брюссель… Гамбург… Как все было совсем недавно! Интересно, как там Люда из Лодзи? Так ей и не написали. Ни строчки. Уже и забыла, наверное… А магазины? А флотель «Стокгольм»? Какое было время… Откуда пришла напасть? Где они расслабились и не заметили, что близко опасность? Ребята в Бремене уже наверное трансфер получили и документы… Где Рома и Абдулла? Там же, наверное… Все у них нормально. Володя беспредметно бросал карту за картой на стол, грустно кивая своим же мыслям. Юра задумчиво смотрел сквозь решетку на зеленые кроны деревьев, вслушивался в девичьи голоса на воле… Скоро все закончится. Но больше уже ничего этого не будет! Только воспоминания. И позор возвращения на родину. Как вернуться домой без ничего? Нет, сделают, как решили: к Валентине Ивановне, и обратно! Чтобы вернуться позже, но достойно…

Титры: «Юра»

Карты не солгали. Юра был первым. После обеда, в камеру вошел охранник.
- Du f;hrst morgen! – радостно сообщил он Юре.
- Вовчик?
- Тебя завтра выпускают, - грустно перевел Володя. – Все сходится. Надо себе кинуть.
- Um f;nf Uhr sei schon fertig!
- В пять часов.
- Вечера? – спросил Юра. Володя перевел.
- Nein, dem Morgen.
- Утром, я понял, - кивнул Юра. – Последняя ночь. Данке!
- Смотри, как уже по - немецки шпаришь! – похвалил Володя.
- Да пошел ты… Нашел чему радоваться…
- Свобода! Плохо, что к таджикам полетишь… Но сам напросился.
- Я из Москвы сразу на Киев, как решили! Буду тебя встречать.
- А если я прилечу, как приговорили?
- У нас же есть фотоаппарат? Ну, тот, японский?
- Продашь?
- И буду ждать тебя. Сниму квартиру и буду ждать. На крайний случай, давай договоримся: если разминемся в аэропорту, встречаемся на вокзале, у поезда, который до Валентины Ивановны идет! Хорошо? Не забудешь? Если днем не встретимся, вечером на вокзале! Там меня и жди!
- Сколько он может стоить?
- Фотоаппарат? Если он на базаре стоил 800 марок, у нас продам за штуку! Ты что! С бортовым компьютером, с наворотами! Не меньше штуки!
- Долларов?
- Ясно, что не марок!
- У - у - у… - покачал головой Володя, - Да, я в печали…
- Да брось ты! Все нормально! Живы - здоровы, скоро встретимся… Праздничного ужина, понятно, не будет, в честь моего отъезда… Зато накуришься, Вовчик! Я же не давал…
- Утешил. Так и сделаю. Ты, главное, не забудь, как встречаемся!
- Не волнуйся! Пока ты приедешь, будет все: и хата, и деньги, и девочки! И за паспорта узнаю. Вдруг в Киеве можно будет сделать? Денег хватит. Такой план на ближайшее время. Не вешать нос, гардемарины! Помнишь? Жигунов, Харатьян? Классные были тогда гастроли, в Калинине… А мы все равно добьемся своего! Рано или поздно! Вот помяни мое слово! Мы снимем фильм, Вовчик! По твоему сценарию снимем! Ты мне веришь?
- Когда это будет…
- Будет! Я тебе обещаю! Не зря мы столько вынесли… Снимем!

Титры: «Первый – пошел!»

День измеряется часами и минутами, а ночь – сном. Сладкое царство Морфея! Во сне сбывается все. Даже самое невероятное! Сбывается то, чего не достает в жизни реальной. Но, случается, пути яви и сна пересекаются. И тогда происходит долгожданное чудо! В такие минуты очень тяжело просыпаться, расставаться с иллюзией… До этого рокового дня Володе снился один сон… Но Юре он ничего о нем не сказал, памятуя реакцию и последствия после вещего сна в Штаде. Во сне, Володя сидел за штурвалом «Боинга»… Интересное начало! Он и машину то водить не умел! Вот… Короче, в кабине пилотов он один, прыгают стрелки на приборах, наушники шипят по - немецки… Но смысл сказанного: все предлагают свою полосу для посадки самолета! Самолет кружит, огромной птицей, над зеленым ландшафтом, снижается, и тут открываются двери в кабину, заглядывает Юра, который торопится набросить на плечо лямку парашюта!
- Поднимись выше! – просит Юра. – Буду прыгать!
- Зачем? – не понимает Володя, - Скоро приземлимся!
- Нет! – кричит Юра, - Сам будешь садиться! Мне надо спрыгнуть здесь! – тыкает он пальцем себе под ноги, - Там я тебя подожду! Поднимайся выше! – и… пропадает. Володя включает автопилот, выходит из кабины в салон – никого! Проходит почти в хвост, оборачивается и видит, что в открытой двери замер Юра.
- Ты чего? – кричит Володя, - Передумал?
- Нет! Уже поздно! Не задерживайся тут! – толчок руками от обруча двери и порыв ледяного ветра ударил Володе в лицо… От этого он и проснулся тогда. Но сегодня не до сновидений.  Они просто лежали напротив друг друга и говорили. Единственное освещение – звездное небо, поделенное ровными квадратиками тюремной решетки… Как в стихотворении: «Двое в камере – я, и – Ленин…». Все уже было договорено, так что разговор шел преимущественно ни о чем. Коротали время.
- Недавно, - вздохнул Володя, - Не знаю – говорить или нет?
- Говори! Что? Опять вещий сон? – понял Юра. – Теперь пусть снится, что угодно, какой смысл?
- Смысл, Юрчик, есть во всем. Даже в моем сне. В общем, так… - Володя пересказал подробно, увиденное во сне, - Ты не хочешь, а приходится прыгать, раз! Встретимся мы по - любому, два! Так что – все сходится!
- А когда снилось?
- Позавчера.
- И ты молчал? – скрипнул пружинами топчан под Юрой.
- Всему свое время…
- Больше ничего не снилось?
- Личное, - загадочно ответил Володя, - Намек, что уже пора… Кто – не скажу!
- Это да. Пора… - вздохнул в темноте Юра, - Природа – мать требует! Против естества не попрешь. Ничего, Вовчик, такое бардельеро закатим, за всю мотню! Девки, как семечки, трещать будут! Вот только выберемся отсюда…
- Тем более – весна… На крышу тянет, - хохотнул Володя.
- И все – таки, Вовчик, не зря мы столько прошли! В Париже были! Шесть границ – как тетрадку в клеточку! Кто еще может похвастаться тем же? Даже не похвастаться, просто пройти тот же путь? Туристом – пожалуйста! Такой опыт…
- Юра, а то, что рояль делали в Гамбурге?
- Отпечатки снимали, что ли? И что? Ну, пять лет Германия для нас закрыта, и все. Поедем опять во Францию, в село, как ты хотел… Или – в Голландию. Не попали же туда? На этот раз умнее сделаем: возьмем путевки, и «потеряемся». Никакого риска! Надо было сразу так делать. Может, уже и в Америке бы были…
- Врядли.
- Почему?
- Другой континент. Европа – это одно, а Штаты… Хотя, мысль нормальная. Может, сразу в Штаты путевки брать? Там большая диаспора наша, по телевизору видел! Те помогут, и устроиться, и с работой… Тем более – земляки! Прилетели, потерялись и все. Правда, я не знаю, как у них с полицией там?
- А что, полиция?
- Может другие требования к эмигрантам? Могут арестовать и сразу вернуть на родину. Все надо узнать.
- Приедем – узнаем…
Светало. Теперь они уже видели друг друга. Юра прислушался к гулким шагам в коридоре, присел и посмотрел на двери.
- Пора.
- Махнешь в окошко? – улыбки не получилось. В груди, словно соли насыпали…
- Махну. – тоже присел на койке Володя.
Металл коснулся металла, двери открылись, и грязный столб света упал между ребятами…
- Scheiman, auf den Ausgang! – в руке звякнула связка ключей от каземата. - Nehmen Sie die Sachen, nichts vergessen Sie!
- Ничего не забыл? - шел следом за уходящим другом Володя, - Он спрашивает…
- А ты? – остановился в дверях Юра.
- Все будет нормально! – протянул на прощание руку Володя, но Юра пожал ее и притянул к себе друга, похлопал по плечу:
- Держись, Вовчик! Скоро увидимся! – и двери за ним закрылись. Володя смотрел на них некоторое время, опустошенным взглядом, затем взобрался на второй ярус кровати, выглянул на улицу… У ворот стояло «БМВ», на капот присел водитель – ждали узника. Вот распахнулись двери КПП, вышел Юра… Поднял голову на окна, затем – руки в наручниках, потряс ими в воздухе, улыбнулся и его усадили на заднее сиденье… Володя сжимал холодные прутья решетки, аж комок подкатил к горлу! Но все шло своим чередом. Юра уже на пути домой. Везли на Дюссельдорф, это Володя услышал краем уха, когда об этом охранник спросил водителя «БМВ»… Дюссельдорф… Там они не были… И уже не будут. Да и какая теперь разница! Володя спрыгнул на пол, присел за стол, взял в руки колоду карт и вытащил первую попавшуюся  – трефовый король! Его карта! Потянул вторую – бубновая шестерка! Ранняя дорога… Наваждение! А может – знак? А может – и то, и другое…

Титры: «Турецкое иго»

В это же утро его одиночество было нарушено. Теперь, его соседями, стали… турок и албанец. От чего бежали, к тому и пришли! Поначалу это насторожило: не маневр ли хитрых турков? Прознали -  где они, да и послали своего янычара на расправу? Сколько примеров в кино? Всех в тюрьме мочат! Но турок вел себя на удивление гостеприимно. И все время пел. Это было сущим наказанием! «Умла, камла, лала, мама», и так – целый день!
- ;ber was das Lied?  - спросил его Володя и пожалел, что спросил содержание песни! Тот ему пересказывал полчаса про несчастного юношу, который так любит свою девушку, что и не сказать! Володя улыбался на каждое его слово, а затем спросил: - Und andere wei;t du? – мол, еще какую знаешь? И тот запел… Такая турецкая пытка… Албанец же - напротив, в него вселился дух Шварценеггера! Он отжимался от пола в течение дня по двадцать раз, рассматривал свои щуплые бицепсы в зеркале, вздыхал и вновь падал на пол… Убеждал сокамерников, что к выходу будет такой здоровый… даже слов не хватало – какой! Так и жили. Не считая… Даже не знаю, как и описать национальную традицию… Допустим, сидишь ты за столом, кушаешь, молоко пьешь из пакета… Туалет находился за шторкой, тут же, в камере… Так вот, пустой пакет наполнялся обычной водой из-под крана, и затем… Ой, аж подвернуло! Албанец, или турок – мусульмане же! – пукал за шторкой, или еще хуже, и оттуда доносилось: хлюп-хлюп-хлюп! Подмывались парни. Туалетной бумаги, для них, не существовало! Говорили, что Аллах запрещает ею пользоваться по назначению… Такое не забудешь, даже если сильно захочешь! Единство звука и запаха! А, в остальном – нормальные люди! Время тянулось, и казалось, какие-то шестеренки его часов стерлись… Будни настолько посерели – серее не бывает! Не было ни поляков, ни других славян, все общение – только на немецком… Хороший языковой практикум, да зачем он уже нужен? Прошло пол месяца… Пятнадцатое… шестнадцатое мая… «Неужели немцы сдержат слово?» - с ужасом подумал Володя, вспомнив о «по 30 июня включительно…». Сколько это Юре придется его ждать в Киеве? Он уже дома… А дома и стены помогают… Не то, что здесь, где до ку-ку рукой подать…

Титры: «День пионерии»

Девятнадцатое мая. Обычный, в Германии, день. Вчера настроение было таким приподнятым… К чему бы это? Непонятная радость и смешение ощущений… Что-то должно произойти… Раз Володя чувствовал нечто кожей, иначе не будет! Спать улеглись, как обычно. Володя прикрыл глаза рукой… Быстро заснул! И тут… то ли приснилось, то ли… Нет, его явно трясли за плечо! Открыл глаза, вскочил, но его придержала рука:
- Medvedew, versammeln Sie sich! Sie geben aus. – говорил тихий голос над ним в темноте, но он понял – за ним пришли, свобода!
- Ja, ich jetzt... – Володя, стараясь не шуметь, на темную взял из стенного шкафа свои пожитки: бритву, парфюмерию, записи, и вышел следом за охранником в пустой коридор. - Wenn? Die Stunde?
- Den Anfang f;nften...
- Так рано? Только начало пятого? – шел он за охранником переодеваться в свое. -  Wohin? Sie wissen nicht?
- Nein, Ihnen alle werden im B;ro sagen.
- В бюро скажут? – снимал казенные вещи Володя и складывал их на стул. - Das Fr;hstueck wird?  - спросил о насущном.
- Ja, Ihnen werden bringen, - пообещал принести завтрак охранник.
Володя сидел в полном одиночестве, разглядывая доски на столе. Ожидание затянулось. «Они, там, не забыли про меня?» - улыбнулся сонно своим мыслям, - «Кормить не передумали?». Прислушался – шаги! Внесли завтрак – литровый пакет молока и два бутерброда. Хлеб с колбасой и маслом.
- Lange noch?  – спросил он охранника.
- Bereiten die Dokumente vor,  – ответил тот и вышел.
Еще минут сорок долой… Наконец- то пришли!
- Medvedew! – жест рукой, вроде веником махнули. Выметайся, мол.
- Ihr Geld, pr;fen Sie, Ihre Unterschrift, hier... – клерк в массивных очках высыпал на бланк мелочь и просил пересчитать, расписаться… Три марки, шестьдесят два пфенига… Ах, да! Он же табак заказывал… Все правильно. Оставил визу. - Die gl;cklichen Wege! – пожелал клерк дороги скатертью, принял обратно документ, копии отдал Володе – так положено, иностранец, не насрано!
- Данке, - криво улыбнулся Володя и протянул руки перед собой; щелчок наручников, вывели во двор… Володя глянул на маленькое окошко, вздохнул…
- In die Auto, bitte... – сопровождающих было двое: здоровенный бугай в костюме и мальчишка в очках… Практикант, наверное. Бугай уселся рядом с водителем, практикант – рядом с Володей на заднем сиденье…
- Wohin wir fahren?  – глянул Володя на парня.
- Frankfurt – односложно ответил практикант.
- Франкфурт – это хорошо. - Weit?
- Zweihundert der Kilometer.
- Двести км… И охота бензин палить? Ничего себе!
Белый «мерседес» все дальше и дальше удалялся от Коэсфельда. Идеально ровный автобан, по которому скользила машина, напоминал большую и жирную черту под их прошлым. Без остановок ехали, и эти двести километров просто пролетели под колесами автомобиля…

Титры: «Франкфурт»

Мерседес остановился перед зданием аэровокзала. Здоровяк что-то сказал водителю и, оставив дверцу открытой, зашел внутрь здания. Тем временем Володя свернул сигарету, но зажигалки не нашел…
- Es ist das Feuer m;glich?  – обратился он к водителю.
- Ich rauche nicht... – улыбнулся тот. Не кури, на здоровье! Но зажигалка же в машине есть! Прямо перед дверцей, за которой сидел Володя, остановился прохожий. - Es ist das Feuer m;glich? – повторил Володя свой вопрос. Мужчина переложил кейс в другую руку, достал зажигалку, извлек огонь… Но когда к нему потянулись руки в наручниках… Он спешно отошел от машины, постоянно оглядываясь на Володю. – Перепуганный какой-то… - Ладно, потом покурю.
- Wir gehen! – вернулся здоровяк и махнул Володе рукой. В своей - он держал билет на самолет. Практикант вышел первый и встал у Володи за спиной.
- Ich werde nicht losrennen...  – улыбнулся ему Володя, - Warum? Ich fahre nach Hause...  – но практикант напряжено следил за его перемещениями. Володю поставили между собой и повели. Люди смотрели на это шествие с интересом. Наверное думали, что снимают кино. Парень, в наручниках, охрана… Привели в служебное помещение, где располагалась полиция аэропорта. Отдали билет, документы, махнули рукой на прощанье и навсегда ушли из его жизни. А дальше был шмон по полной программе: завели в темную комнату, раздели догола, вытрусили содержимое сумки, пересмотрели, чего там? Кассеты для бритья полетели в корзину…
- Warum? – Володе от обиды даже кровь к лицу прилила.
- Ist nicht gelegt. – не положено!
- Warum? Sie denken, was ich die H;nde schneiden werde?  – искренне возмущался беспределом Володя. Они решили, наверное, что он вскроет себе вены в самолете… Вот, намаханные! - Und sich zu rasieren, wie ich werde? – мол, чем бриться?
- Ist nicht gelegt. – и весь сказ.
- Wenn den Abflug?  – сердито спросил Володя.
- Durch 1,5 Uhr. – полтора часа ждать… Вытрусили, как матрац, на дорожку… А что возмущаться? Свое и забрали! Как пришло… Ничего лучшего, как подремать эти полтора часа, в голову не пришло, и Володя уютно расположился в дерматиновом кресле, прикрыл глаза…

Титры: «Депортация»

Быстро пролетели эти последние полтора часа в Германии. Володю толкнули в плечо.
- Was?  – открыл он глаза, потер веки пальцами.
- Es ist h;chste Zeit. Nehmen Sie die Sachen ab.  – мягко указал на его сумку полисмен. Вышли на улицу, где его уже ждал зеленый полицейский фургон. Подъехали почти к трапу. Володя вышел, протянул вперед руки, сняли наручники… Все это с интересом наблюдали из автобуса пассажиры его рейса.  - Des erfolgreichen Fluges!  – пожелал на прощание полисмен. На что Володя грустно кивнул и ступил на трап. До того момента, пока он не вошел в самолет, пассажиры ждали в автобусе.
- Ihre Stelle - 22, am Fenster!  – улыбнулась ему стюардесса и отдала билет, - Kommen vorbei, setzen Sie sich hin...
- Данке, - тихо буркнул Володя, обернулся и увидел, что полисмены еще стоят у трапа, а пассажиры поднимаются. – Данке зер… - и пошел на свое место. Рейс компании «Люфтганза», надо же! И самолет какой… Он рассматривал летное поле за окном. Пассажиров… Кого только не было! Белые, негры, желтые… Напротив сидели итальянцы, которые постоянно считали что-то на калькуляторе… Деловые люди. Стюардесса ушла за шторку и оттуда начитала дежурный текст на трех языках. Включая …украинский! Самолет пробежался немного, приподнял нос, да и прыгнул в небо мячиком… Германия летела вниз зеленым пятном… - Вот и все… - грустно и тихо сказал Володя. – Домой… - никакого оптимизма!

Титры: «19 мая 1993 года. Четыре часа до вердикта»

Пошел четвертый час ожидания, а контрразведчик не появлялся. Володя уже начал думать черт знает что… Стоило спешить из одной камеры в другую? Что они так долго проверяют? Анализ кала, что ли! Позвонили, узнали – живет такой там- то… И все! Ну, это ему так хотелось. А порядок – есть порядок. Будет ждать, сколько понадобится. Лишь бы скорее выйти отсюда… Прилетел на родину… Вместо разведчика забежал молодой прапорщик:
- Не заснул? – приветливо крикнул он издалека, - Все в порядке! Скоро пойдешь домой!
- Проверили?
- Да, все в порядке! Подожди еще немного! Дольше ждал…
Истекал четвертый час проверки. Тот же молодой прапорщик выглянул из-за перегородки, махнул рукой:
- Володя! Давай сюда! Свободен!
- Сейчас куда?
- Кому? Тебе? – улыбнулся таможенник, - Домой! Таможню пройди и топай!
- Так и сделаю.
- Заполняйте! – положили перед ним декларацию.
- Что заполнять?
- Валюта, ценности…
- У меня три… - полез в карман Володя.
- Три штуки? Вот и пиши…
- Три марки! Штуки… Показать?
- Не надо. Иди! Три марки, - хмыкнул таможенник, - Путешественник… - и забрал не использованный бланк декларации назад.
Шаг за шагом Володя шел к выходу в реальный мир. Собирался дождь. Небо затянули мрачные тучи. Все идеально подходило под его настроение. На выходе из аэровокзала он глянул вокруг и его, словно магнитом, потянуло обратно! Он уже отвык от вида грязного транспорта. А вокруг автобусы и машины, словно свиньи, были вываляны в грязи! Мусор под ногами… Батюшки святы! И тут его осенило: он же не обменял деньги! Вернулся в обменник. Глянул на курс, пересчитал в уме – на проезд хватит и на мороженное…
- Что у вас? – спросил кассир.
- Марки.
- Сколько?
- Три.
- Тысячи?
- Просто три марки, мелочью. Поменяете?
- Нет, мелочь мы не берем…
- Это что, не деньги?
- Деньги, но мелочь мы не берем. Спросите на выходе, может кому и надо?
- Сдаешь? – обратились к Володе на выходе. Кучерявый, в очках, тощий какой-то… - Что у тебя?
- Марки.
- Много?
- Куча. Возьми три марки? А? Уехать в центр не за что. Выручи, брат?
- У тебя всего три марки? – не поверил меняла. – Серьезно?
- Депортация, - пояснил Володя, - Все на адвоката ушло. Так выручишь?
- Курс знаешь?
- Больше не прошу.
- Давай, может пригодятся. Чуть больше дам, раз такое дело… - и отсчитал пачку …купонов.
- Спасибо, - спрятал «деньги» в карман Володя, прошел на автобусную остановку, полез усаживаться в «икарус», до Киева…
Вышел, не доезжая до центра города. Прошелся пешком до Бессарабского рынка. Дождик уже срывался… Зашел в кафе.
- Вода, сколько? – спросил он, показав пальцем на бутылку «пепси».
- Четыре тысячи… Давать?
- Давайте, - даже слюна пропала. Четыре тысячи! Ну и цены за полгода поднялись! – Можно с собой? – показал бутылку продавцу.
- Да, пожалуйста!
Юра его не встретил. А может, приехал и не дождался? Подумал – не прилетел? Может такое быть? Запросто! Значит, на всякий случай, нужно пойти вечером на вокзал… Как договаривались… Если и там нет… Что ж, придется ехать к Валентине Ивановне самому и ждать его там! Не бродить же ночь по Киеву? Вдруг он, действительно, уже ждет его у Валентины? До вечера Володя бродил не останавливаясь. То туда зайдет, то сюда… На метро покатался… Так до вечера и провел день. На вокзале узнал в справочном, когда нужный поезд, и вышел на перрон. Поезд, к его радости, уже грузился пассажирами. Выбрав проводницу, по принципу нравится -не нравится, он уверенно подошел к девушке в пилотке…
- Вы не поможете?
- Что вы хотели?
- Понимаете, буду выдумывать – не поверите…
- Не поверю… Что вы хотели?
- Я только что из Германии… Могу показать бумаги… Отправили меня без копейки…
- Ясно. А чем я могу помочь?
- Ничем. Просто можно я в тамбуре доеду до дома? Мне не надо место! А я вам такое расскажу… Честное слово! Еще месяц вспоминать будете! Мы же артистами ездили… Получилось, что сначала, в Париже, документы украли…
- В Париже? Были?
- Что значит были? Жили! Работали!
- Где?
- В ресторане русском пели. Возьмете? А? Девушка? Это – только начало истории…
- Ну, хорошо… Подожди немного… Скоро отправляемся – зайдешь… Но смотри – обещал! – погрозила она пальцем.
- От начала до конца! Тебя как зовут?
- Яна. А тебя?
- Володя. Вот и познакомились. Долго еще?
- Устал?
- По мне видно? С ног валюсь!
- Ладно, садись! В мое купе иди, и сиди там пока… Заходим, пассажиры! Поезд через три минуты отправляется!
Володя ступил на ребро ступеньки, поднял вторую ногу, оторвался от перрона… Сильная рука схватила его за воротник… Что это? Он обернулся, не отрывая руки от поручней…
- Юра?! Ты? Как ты догадался прийти сюда? Ты нашел меня! – спрыгнул Володя и обнял друга.
- Прилетел таки! А я был в Борисполе… Самолет прилетел… Из Франкфурта… Все вышли – тебя нет! Я подождал еще час, думаю: надо вечером, на вокзал, если прилетел – точно сюда пойдет! Ну, как ты? – за спиной стучали колеса поезда… - Все нормально?
- А у тебя?
- У меня все! Вот! – показал он связку ключей, - Как обещал! Две квартиры… Пойдем, посмотришь, где понравится – там и останемся!
- Далеко?
- Одна на Дарнице, а вторая…
- Не надо «вторая»! Поехали на Дарницу! Продал фотоаппарат?
- Да. За штуку не ушел, но за полштуки – сторговался на Крещатике с фотографом… Есть хочешь? Я тоже! Зайдем в гастроном, скупимся на вечер… Что смотришь?
- Скупимся? – прищурено глянул на друга Володя.
- Скупимся… - не понял тот. – А! Ты подумал… Ты что! Все честно, за деньги, как положено! Идем! Ну, рассказывай? Я так соскучился, Вовчик!
- А я? Ты знаешь, как тебя забрали, ко мне турка поселили…
- Та ты что! Нормальный?
- Да, только поет много… Я слова переписал. Будешь плохо себя вести – спою пару куплетов! Что еще нового дома? Своим не звонил?
- Зачем? Мы же еще в Германии!
Две фигуры в кожаных куртках удалялись все дальше и дальше в сумерки древнего Киева. Им было о чем поговорить, что вспомнить… Столько всего пережили! Столько уроков извлекли для себя, что и детям хватит рассказывать! Чтобы те знали о том, что такое хорошо, и что такое плохо… А когда подрастут, возможно им не придется бежать по замкнутому кругу, по которому проделали долгий путь их родители. Жизнь будет лучше. Должна быть. Ведь это – их будущее. И, значит, наша история только- только начинается…

КОНЕЦ

12 июня 2003 г.
г. Запорожье


Рецензии