Я и мой ангел мистический детектив часть 7

© Скрипкина  Елена  Владимировна, 2005 г.

                Алена Скрипкина

               
 

          Сыскной зуд не позволил мне долго валяться в постели, хотя желание и возможность были. Но я мужественно взяла себя в руки и отправилась по адресу, указанному на агитке. Это оказалась квартира на первом этаже самого обычного жилого дома. Я подергала дверь. Бесполезно. Ни ответа, ни привета. Значит, народ начинает сюда сползаться несколько позже. Мой сыскной зуд явно не шел ни в какое сравнение с их желанием работать на кандидата. Ладно, я тоже не буду торопиться. Выбрав удобный наблюдательный пункт на лавочке около кустов, я достала прихваченную с собой книгу и углубилась в чтение, при этом, не забывая держать в поле зрения входящих в подъезд. Так как день был будничный, а утро уже позднее, через двор проходило не так много народу. Прошли несколько совсем молодых ребят с уверенной походкой, вальяжными манерами и напряженно бегающими глазками – наверняка  «политтехнологи» из предвыборного штаба. Этакие глубокие знатоки пиара, искренне считающие себя великими. Я уже в пятнадцатый раз читала одну и ту же страницу, когда к подъезду подкатил крутой мерс. Ну, конечно, на чем еще могут ездить слуги народа, не на «Жигулях» же?

             Оттуда вытряхнулась пара немаленьких молодцов и тоже направилась в подъезд. За ними суетливо, подняв плечи, засеменил претендент в губернаторы. Чем-то облик тарасюковской охраны напомнил мое недавнее прошлое. Тех, с кем ежедневно сталкивалась в коридорах, столовой, спортзале и тире. Было в этих парнях, что-то совершенно идентичное с теми – манера двигаться, прическа, легкий, почти неуловимый перекос плеч, говорящий о том, что они часто имеют дело с наплечной кобурой. Пожалуй, Николай Иванович прав, зря я о нем плохо подумала. Не успела эта успокоительная мысль выветриться из моей головы, как глаза автоматически впились уже в другую машину. Во двор вплывала белая служебная «Волга» замнача. Однако, как все быстро произошло! Я даже не ожидала такого везения, мысленно приготовившись дежурить здесь несколько дней. Но везение могло сразу же закончиться в тот момент, когда он заметит меня. Толком, не успев подумать об этом, на чистом автопилоте, я мгновенно свалилась за скамейку в кусты, прижимая к себе книгу и сумку, и там затихла.

             Как и следовало ожидать, «Волга» остановилась около того же подъезда, и замнач деловой походкой скрылся в проеме двери. В мою сторону он даже не посмотрел. Я сидела в колючих кустах, впивавшихся и царапающих все более-менее мягкие и не мягкие части тела. Ерзала, пытаясь выбрать наименее неудобное положение, потому что об  элементарном удобстве даже вспоминать не стоило. Одновременно я лихорадочно обдумывала, остаться подольше или покинуть наблюдательный пункт, продолжив слежку завтра или на днях. Я почти склонилась ко второму варианту и начала осторожно выпрямляться, но тут же благоразумно нырнула на место.

          За это время пара дельных мыслей успела пронестись в моей голове. Во-первых, меня мог узнать шофер. Конечно, я не кинозвезда, чтобы так уж бросаться в глаза, но в нашей милой конторе было не так много женщин. Вдруг он совершенно случайно меня запомнил? Не стоило давать лишнюю пищу для размышлений. А во-вторых… Времени у нас не было совершенно. Интуиция подсказывала, что именно эта малосимпатичная парочка мерзавцев – и есть искомые претенденты на Мишины брюлики, которые уже в курсе дела и в любой момент могут нанести такой удар, который нам совершенно не понравится. Я поежилась, прикидывая в уме всякие малоприятные варианты, причем, каждый из последующих нравился мне меньше предыдущего. За этим занятием я немного отвлеклась. Так мне и надо, ведь предупреждали в училище! Прямо передо мной на лавочку плюхнулся какой-то мужик. Представляя себе всякие ужасы, я совершенно не заметила, когда он подошел. Если этот мужик сейчас начнет газету читать или впадет в длительную задумчивость, то мне вообще придется туго. Колючие кусты совершенно неподходящее место для длительного сиденья на них.

             Со всей осторожностью, на которую была способна, я переместилась чуть-чуть в сторону, чтобы  был виден хотя бы подъезд. К счастью, это удалось сделать совершенно бесшумно. Мысленно кляня себя за безалаберность, я сжалась в комок, отключилась от окружающих неудобств и затихла, целиком превратившись в зрение и слух. Благо, этому нас тоже учили. И настолько преуспела, что потеряла счет времени, а оно, между тем медленно, тягуче, как на картинах Сальвадора Дали, вытекало из циферблата, скатываясь каплями в пустоту и постепенно заполняло ее. Казалось, около подъезда уже сотни лет ничего не менялось, глаза начинали слезиться, поэтому я медленно перевела взгляд на затылок сидящего передо мной мужика. Ничего особенного, затылок, как затылок. Почему-то, воротник легкой куртки приподнят, будто бы ему холодно.

             Неожиданно я поняла, что, оказывается, холодно мне. Сердце начало биться медленнее, теми особыми толчками, с каждым из которых колючий холод все дальше и глубже распространялся по всем клеточкам тела. Дышать становилось все труднее. Очень скоро стужа почти полностью сковала меня. Руки и ноги просто заледенели, а холод продолжал свое подлое дело, окутывая меня ледяным коконом. Холод потянул за собой на аркане необъяснимый страх, которому даже морозный кокон не помешал пробраться внутрь. И они объединились в холодный ужас. Мне захотелось закричать, вскочить и бежать подальше от этого двора,  лавочки и незнакомца, сидящего на ней, но холод, сковавший все члены, своевременно помешал совершению этого необдуманного поступка. Кажется, что-то подобное совсем недавно со мной уже было. Я пристально смотрела на этот совершенно заурядный затылок и вдруг поняла, что это тот самый человек, который меня преследует, и сел он на скамейку не случайно.

            Он видел меня, следил за мной. А сейчас всем своим видом хочет показать, кто здесь хозяин положения. Вот он сидит, вальяжно развалившись, а я, согнувшись в три погибели, прячусь в колючих кустах, боясь вздохнуть, зажатая в тиски продолжающего нарастать ледяного страха. Ему достаточно всего лишь оглянуться, протянуть руку, и он придушит меня, как котенка. Сейчас я просто парализована страхом и не смогу оказать достойного сопротивления. Единственное, что оставалось во мне живого, это – мысли. Они продолжали, хоть и с отвратительным замедлением, но все же копошиться в моей голове. Я попробовала представить себе, как выглядит враг. Не удалось. Перед глазами плавала безликая улыбка чеширского кота, с той лишь разницей, что в отличие от  обаятельного животного, эта была зловещей и страшной, а я, к сожалению, совсем не Алиса в стране чудес. Представив себя героиней этой забавной книжки, я растянула в улыбке замерзшие губы. Как было бы сейчас хорошо уменьшиться до размера спичечного коробка и улизнуть с этого проклятого места в Зазеркалье. Но не дано.

            Я слегка пошевелилась и глубоко, но беззвучно вздохнула, стараясь прогнать наваждение, прийти в себя. Было устойчивое ощущение, что нахожусь под каким-то гипнозом и никак не могу сбросить его с себя, совершенно не управляя собственной волей. Вот ее-то я и постаралась собрать в комок из тех осколков, которые еще оставались незамерзшими. Не сразу, но мне это удалось. Кровь начала циркулировать относительно нормально. Я пошевелилась чуть сильнее, разминая затекшие конечности. Холод постепенно отступал. Мне так непреодолимо захотелось увидеть лицо этого человека! Казалось, что если удастся сделать это, то все остальное сразу станет на место. Части головоломки встанут на свои места, и жизнь, вернувшись в свое обычное русло, снова будет тихой и спокойной. Это же надо, спустя столько времени, я наконец поняла, какое прекрасное место – канцелярия! Даже ее название звучит музыкой для слуха, и что, собственно говоря, мне там не сиделось? Перекладывать бумажки, записывать их номера в большие амбарные книги, заклеивать конверты, тихо ждать присвоения очередного звания и военной пенсии – это ли не поэзия! Но пришлось вернуться на грешную землю, прервав полет фантастической мечты.

            Я осторожно, очень осторожно, почти, как змея, отползла в сторону и вытянула шею, стараясь разглядеть хотя бы его профиль. Казалось, я уже была близка к цели. Но он, словно почувствовав мое беззвучное движение, пружинисто поднялся со скамейки и пошел к дому. Мне показалось или он на самом деле тихо прошептал: «Ну что же ты, Ксюшенька, так плохо работаешь?» Неожиданно меня разобрала злость, злость на все – на колючие кусты вокруг, на мой недавний страх, на таинственного призрака, который  этот страх вызывает. Неужели я так никогда и не увижу его лица? Наплевав на все, чему учили, я распрямилась, чтобы достойно покинуть свое укрытие и догнать его, как вдруг в подъезде хлопнула дверь, и оттуда уверенной походкой вышел замнач.

             Это отвлекло меня совсем чуть-чуть, на какие-то секунды – я всего лишь проводила его глазами до машины, но, увы, этого оказалось достаточно, и когда я осмотрелась вокруг, никого уже не было. Мой страшный недруг опять исчез, будто испарился в пространстве. «Что же ты, Ксюшенька, так плохо работаешь?» - его издевательский вопрос  еще звучал в моих ушах. Пришлось согласиться с этой горькой правдой. Если занимаешься одним делом, то не стоит жалом по сторонам водить. Следишь за объектом, так следи. Будучи убежденной материалисткой и не веря в полтергейст, я предположила, что он за это короткое время успел куда-то заскочить и затаиться. В общем, как ни обидно было признать, но я его упустила, упустила, как зеленая первокурсница. Хорошо, хоть Артем не видел моего позора. Хлопнула дверца машины. «Волга» тронулась. Я вылезла из кустов и, тяжело дыша, опустилась на скамейку, вытирая вспотевшие руки о джинсы. Сейчас немного посижу, отдохну, приду в себя, а потом подумаю, что делать дальше.


              Она, как всегда, легко опустилась на скамейку и очаровательно улыбнулась. А я опять вернулась к своему вопросу – почему, ну почему, она появляется в самые неподходящие моменты, когда мне особенно плохо? Похоже, она просто насмехается надо мной!
- Неправда, я совершенно не виновата в том, что ты такая трусиха, - холодно заметила Даша. Она выглядела, как всегда превосходно. Наверное, так и положено ангелу, не то, что нам, грешным, у которых всегда есть какие-то проблемы. Я отдавала себе отчет, что, только недавно покинула кусты и выгляжу едва ли немногим лучше заурядного бомжа.
- Не обижайся, - буркнула я. - Просто мне сейчас очень хреново. Я попала в неприятную ситуацию.
- Знаю, - коротко ответила Даша.
- Ты ведь не поможешь мне, - мои слова прозвучали то ли вопросом, то ли утверждением, но я очень хотела получить утвердительный ответ.
- В данном случае – нет, - в совершенно несвойственной ей резкой манере, твердо сказал ангелок. - Я могу помочь тебе только в критической ситуации. Сейчас моя помощь была не нужна, ты сама выкарабкалась. Ну, может быть, если только совет, - знакомые хитренькие нотки снова зазвучали в чистом Дашином голоске.
- Ладно, давай свой совет, - предложила я. С паршивой овцы, хоть шерсти клок.
- Спрашивай – отвечаем, - похоже, эта вредная посланница небес теперь уже открыто издевалась надо мной.

             Подавив естественное в этой ситуации желание, слегка подпортить ее красивую улыбающуюся мордашку, я тихо спросила сквозь зубы:
- Ты скажи мне одно, кто этот гад, я его знаю?
- Знаешь, - односложно ответила Даша. Она уже не улыбалась издевательски, но и не стремилась помочь, как должен был делать добросовестный ангел. Впрочем, я не изучала их должностных инструкций.
- Ну, может быть, дашь хоть какой-нибудь намек?! – взмолилась я.
- Ладно, если ты так просишь… - лениво протянул ангелок. - Попробую.

             Даша задумчиво смотрела мне в глаза. Какое-то время мы молча глядели друг на друга, потом мой взгляд оторвался от почти прозрачных Дашиных глаз, охватил все ее лицо, которое начало почти неуловимо, но в тоже время, вполне отчетливо преображаться. В нем появилось что-то мужское, взгляд стал тяжелым, неприязненным и колючим. В какой-то момент мелькнуло что-то отдаленно знакомое, но сразу же исчезло, оставив после себя неприятный осадок, будто песок попал в туфли, и противно трет ноги.
- Ищи в прошлом и вспоминай, - тихо прошелестела Даша, растворяясь в воздухе в своем новом необычном облике.
             Я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и вызвать в памяти то лицо, которое попытался показать мне ангелок. Но, наверное, сегодня был не мой день. Дашина помощь практически ничего не дала, а только усилила терзания, так бывает, когда мучительно стараешься вспомнить хорошо знакомую фамилию, адрес или телефон, но никак не можешь зацепиться, чтобы развернуть логическую цепочку памяти.


             Оставшись одна, я снова достала книгу, пристроила ее на коленях и уперлась взглядом в уже поднадоевший мне подъезд. Я не ждала никаких сюрпризов, просто тягучий процесс наблюдения успокаивал нервы, возвращал веру в себя и собственные силы. Здесь, на этом поле, я была охотником, а не дичью, управляла ситуацией, а не она мной. Вскоре,  окончательно успокоившись, я решила, не говорить Артему о том, что произошло здесь. А, главное, о том, кто постоянно преследует меня. Просто расскажу про визит замнача и его молодцов в качестве охраны Тарасюка… Охраны ли? Неожиданно всплывший вопрос показался мне интересным.

          Существует ли в мире такая опасность, от которой следует бдительно защищать господина претендента? Или он сам вызывает большие сомнения и требует бдительного присмотра? А не попытаться ли пообщаться с Евгением Ивановичем тет-а-тет? Вдруг забота о своей драгоценной депутатской шкуре подтолкнет его на что-нибудь интересное и неожиданное? Вдруг ему стала неприятна усиленная опека людей замнача, а сделать он уже ничего не может? Тогда потенциального губернатора должен обрадовать альтернативный вариант предложенной помощи. То, что Тарасюк взволнован, было видно даже по тому, как он перемещался от машины в подъезд. Создавалось ощущение, что бедняга прямо-таки в любой момент ожидает нападения на свою драгоценную персону. Я пожала плечами. Кому он, на фиг, сдался? Если с Тарасюком так легко и приятно иметь дело, если он всем друг, товарищ и помощник во всех проблемах, то бояться ему нечего и некого? А вот для нас опасность исходит именно от этой парочки.

             Вопрос определенно требовал проработки и выяснения. Где я могла отловить его ненаглядную особу, так, чтобы не встречаться со своими бывшими коллегами? Мысль продолжала лихорадочно дергаться, именно дергаться, потому что вела она себя, как белка в колесе – усиленно сучила лапками на одном месте. Ей никак не удавалось выскочить из замкнутого круга и сделать свой главный логический шаг – от известного к неизвестному, но возможному.

             К скамейке с независимым видом подошел какой-то пацан, лихо плюхнулся около меня и достал из кармана мятую и затертую книжку комиксов. Не обращая на меня ни малейшего внимания, он с вдохновенным сопением внимательно изучал картинки. Я покосилась на жеваный лист. Там какой-то очередной супермен или целая компания, я не в это очень вникала, сражались с армией то ли живых мертвецов, то ли вампиров, то ли чего-то еще в этом же роде. Пацан уже не сопел, он, затаив дыхание, следил за захватывающими приключениями, и что-то бормотал себе под нос. Вот он перевернул страницу. Там очередной герой открыл дверцу шкафа и увидел… скелет! У меня тоже перехватило дыхание. Удивительно, как примитивные комиксы могут навести на умную мысль. Вот же она – разгадка! Все так просто. У каждого человека есть свой скелет в шкафу. Наверняка, он есть и у господина Тарасюка. Вот и возникает прекрасный повод для элементарного шантажа. А с шантажистом претендент на губернаторский пост безусловно будет разговаривать без свидетелей. В том случае, если, конечно, удастся убедить Евгения Ивановича в серьезности своих намерений и далеко идущих последствиях, что в данной ситуации будет для него определяющим.

             Возможно, это не самый гениальный, но вариант, который вполне имеет право на существование. Я с благодарностью посмотрела на склоненную вихрастую мальчишескую голову, бросила  в сумку свою книжку, оказавшуюся значительно менее ценной и бодрым шагом направилась к остановке. Насколько лучше я всегда себя чувствую, когда у меня есть цель. Теперь она настойчиво требовала своего осуществления. Я подняла руку, останавливая машину. В офис Артема, там мы найдем безопасное место, где все это можно обсудить.


             Помигав сигнальным огоньком, ко мне подкатила серая «Волга». Дверь приглашающе открылась. К своему удивлению я даже обрадовалась, увидев Николая Ивановича.
- Куда едем? – живописно изобразив бомбилу, спросил он. Надо же, оказывается и чувство юмора у него присутствует.
- Домой, шеф, - фыркнула я, поддерживая игру. Придется отложить разговор с Артемом до  вечера.
- Судя по всему, Ксения Александровна, вы глубоко прониклись моим предложением? - спросил Николай Иванович.
- Очень даже глубоко. Вы же видите, уже начала действовать.
- Ценю вашу оперативность, - похвалил он.
- А я могу оценить вашу? – забросила я удочку.
- Если я правильно помню наш разговор, вы мне так и не ответили, что же такое ценное вы собрались вывезти за кордон? – я сразу же почувствовала себя крайне неуютно и заерзала на сиденье. Разговор грозил закончиться для меня, мягко говоря, невыгодно.
- Никакой художественной или исторической ценности это не представляет, - монотонным невыразительным голосом пробубнила я. - К тому же, мы не собираемся там оставаться. Поэтому все вернется назад, не беспокойтесь.

             Уже выдавая эту тираду, я подумала, что если Николай Иванович решил встретиться со мной еще раз, значит, договоренность, по нашему поводу, с его начальством достигнута, а  вопрос, скорее всего, задан из любопытства или для общего развития.
- Так уж и вернется? – в его голосе звучало неприкрытое сомнение.
- Вернется, обязательно, - убежденно подтвердила я, а про себя отметила, что его сомнение абсолютно не лишено оснований.
- Надеюсь, вы хорошо понимаете, что не в ваших интересах нас обманывать, - вдруг неожиданно жестко предупредил Николай Иванович.
- А вы меня не пугайте, - разозлилась я. - В конце концов, вы ко мне обратились за помощью, а не я к вам.
             Интересно, меня учили тому же самому и в подобной ситуации, я поступила бы также? Не знаю. Но Николай Иванович тут же расцвел самой обаятельной улыбкой, на которую только был способен.
- Ну что вы, Ксения Александровна, - прямо-таки заворковал он, - вы меня не так поняли. Мы принимаем ваши условия. Вам понадобится что-нибудь из оборудования?
- Ну… - я не была готова к такому вопросу и задумалась.

             Николай Иванович, не желая мешать моему мыслительному процессу, молча вел машину.
- Может быть, какой-нибудь маленький диктофончик, - с сомнением протянула я, - вдруг, записать что-то придется, а чтобы лучше слышать, было бы желательно получить еще несколько «жучков». Ну и… - я замялась. Уже дважды столкнувшись с этой проблемой, в третий раз хотелось быть подготовленной, поэтому все же спросила. - Хорошо было бы иметь универсальный набор отмычек.
             В принципе, найти нужную технику для нас не представляло большой проблемы, но надо же было хоть чем-то озадачить моих неожиданных работодателей. Николай Иванович кивнул головой и, притормозив на светофоре, взял с заднего сиденья и перебросил мне на колени увесистый черный пакет. Ага, значит, все это он ожидал, а вот то, что я попрошу сейчас, вряд ли имеется у него в наличии.

- А еще я хотела бы попросить у вас КСС, - без особой надежды выпалила я. КСС, это такая небольшая трубочка, которую еще называют нож разведчика. С одной стороны трубочки, это и, правда, нож, выстреливающий при нажатии на незаметную кнопку, а с другой это – однозарядный пистолет. Совершенно бесшумное, но от этого не менее убойное оружие, стреляющее на пятьдесят метров без вспышки. Очень удобная вещь.
             Этого Николай Иванович уж точно не ожидал. Он изумленно покачал головой, бросив на меня косой взгляд.
- Ну, Ксения Александровна, вы даете, - наконец выдавил он из себя.
- В конце концов, я же не автомат Калашникова прошу, а так, мелочь, оружие для самозащиты. Девушка должна уметь себя защитить, - ухмыльнулась я.       
- Сильно сомневаюсь, что вы нуждаетесь еще в каких-нибудь средствах защиты, кроме себя самой, - недовольно пробурчал Николай Иванович.
             Я оставила это предположение без комментариев и снова вопросительно посмотрела на него.         
- Думаю, это решаемый вопрос, - удрученно вздохнул бывший коллега, и «Волга» притормозила в неприметном переулке около дома Артема.
             Уже приоткрыв дверцу машины, я вспомнила, что не задала еще один важный вопрос:
- А связь у нас будет – односторонняя?
- Ах да, - будто бы только сейчас вспомнив об этом, заспешил Николай Иванович. - Вы правы.

             Я молча завела глаза к потолку автомобиля. Это что, очередной экзамен? Не выйдет, я прикрыла дверцу и со скучающим видом уставилась в окно. Через секунду мне на колени плюхнулось нечто, напоминающее сотовый телефон, только без кнопок. Вернее, с двумя кнопками. Значит, данный аппарат рассчитан всего на один-единственный номер, но я все же решила уточнить:
- Связь через эти кнопки в обе стороны?
- Именно так, Ксения Александровна, - подтвердил Николай Иванович. - Я сообщу вам, когда  будет ясность с вашим… гм, заказом.
             На этом мы распрощались и я, вытряхнувшись из «Волги», направилась в подъезд. После серии невезений, все складывалось на редкость удачно. Выделенная мне спецтехника могла сразу же пригодиться для наблюдения за Тарасюком. Вот завтра и займусь этим. Как только я вошла в квартиру, позвонил Артем и сказал, что мои документы готовы. Конечно, принимая во внимание ситуацию, его слова прозвучали несколько странно для неподготовленного уха, но для меня все было понятно. Так  что занятие на вторую половину дня у меня появилось.


              Вечером я только успела предъявить Артему новенькую книжечку, как он «обрадовал» меня тем, что ему срочно понадобилось съездить в один из близлежащих городов на пару дней. Объяснение показалось каким-то неубедительным и невнятным. Но я не стала особенно настаивать, не забывая о возможности прослушки. Ладно, отложим допрос на другое, более удобное время. К тому же, не исключена возможность, что Артем и сам все расскажет. На балконе я в общих чертах поведала об итогах моего наблюдения за претендентом, и о визите к нему замнача. В последний момент решила пока не упоминать о возможности шантажа Тарасюка. Артем был против моего частного расследования,  поэтому мог вообще прикрыть лавочку. Нарисованная картинка почти не отличалась от идиллической – претендент в губернаторы области и поддерживающий его местный начальник, господин N, мило побеседовали в предвыборном штабе, и все.

             После этого, я позволила себе намекнуть, что неплохо продолжить это занятие, и наличие машины значительно облегчило бы работу. Наверное, мое повествование показалось вполне безобидным, и Артем, не заподозрив подвоха, отдал ключи от машины Виталия, которая находилась на стоянке фирмы. Теперь у меня в запасе будет целых два дня для проведения собственного расследования. Стараясь не показать радости от удачно проведенного разговора, я немного поныла по поводу того, что он оставляет меня одну. Но так как у каждого из нас были разные планы на ближайшие дни, беседа так и закончилась ничем, оставив каждую из сторон при своем интересе.

             Артем вскоре уехал, а я легла в постель, прихватив с собой пакет, полученный от Николая Ивановича, и внимательно изучила инструкции, приложенные к диктофону и жучкам. К моей радости оказалось, что Николай Иванович подготовился к нашей встрече лучше меня. В пакете кроме перечисленного мной, лежал еще и фотоаппарат. Это вещь тоже была не лишняя. Завтра, прямо с утра, поеду на стоянку, заберу машину и еще раз подежурю около предвыборного штаба нашего дорогого кандидата. С этими мыслями я выключила свет, свернулась под одеялом калачиком и постаралась уснуть. Но только я закрыла глаза, как страх неожиданно накрыл меня холодной волной. Перед глазами вновь появилась скамейка во дворе, а на ней мой преследователь. Затаив дыхание, я ждала, что вот сейчас он оглянется. Медленно очень медленно он начал поворачиваться. Казалось, это тянется целую вечность. Наконец он оглянулся. Лица у него не было, был лишь страшный череп. И на этом черепе красными углями горели глаза. Существо лязгнуло зубами и зловеще прошипело:

- Скоро я возьму тебя с собой, и ты станешь такой же.
             После чего оно протянуло костяную клешню и попыталось меня схватить. Я рванулась изо всех сил, на какие была способна, как положено в кошмарах, завопила дурным голосом и проснулась. В последний момент на грани между сном и явью, я даже успела расслышать свой собственный крик. Окончательно придя в себя, с удивлением обнаружила, что сижу на полу около своей  постели и стучу зубами от страха.
- Козел, - злобно пробормотала я, поднимаясь, и снова залезла в постель.
-
             Сон, как рукой сняло, и я отправилась на кухню попить чайку. Лихорадочно втягивая  обжигающую жидкость, старалась, как могла, успокоиться, а глаза, между тем, бездумно шарили по стенам, вентиляционным вытяжкам… И тут я не выдержала. Бросив чашку в раковину, подтащила табуретку и, вынув решетку, запустила туда руку… Когда я посмотрела на часы, было около четырех утра. К этому времени удалось разыскать уже шесть «жучков». Практически, по одному в каждом помещении, включая ванную и телефон. Разбивая очередной, я получала ни с чем не сравнимое удовольствие. Наибольшую ненависть у меня вызвал «жучок», найденный в спальне. Я сложила весь  мусор в блюдце и гордо выставила этот боевой трофей посередине кухонного стола. Конечно, я не была до конца уверена в том, что нашла все, но очень хотелось на это надеяться. Тщательно вымыв руки после грязи, я со спокойной совестью отправилась спать. Как ни странно, проснулась через час вполне выспавшейся и хорошо отдохнувшей. Первое, что я сделала, продрав глаза, вызвала такси на половину шестого.

             
             Подъехав к стоянке, я уже издали увидела «БМВ» Виталия. Она выглядела как-то сиротливо и одиноко. Странно, но там же стояла и «БМВ» Артема, правда не было одного из джипов. Наверное, на нем он и поехал. В тот момент это обстоятельство почему-то не вызвало у меня ни удивления, ни каких-либо других чувств, а зря. Надо было уже тогда обратить внимание. Охранник удивленно на меня посмотрел, время все-таки было раннее, но ворота открыл. Я медленно подошла к автомобилю и опустилась на водительское сиденье. Хотя и ожидаемые, но оттого не менее тягостные воспоминания закружились вокруг меня калейдоскопом ужасных картинок, тяжелым грузом опустившись на плечи. Несколько минут я сидела, уставившись в одну точку. В конце концов, я ничем уже не смогу помочь ни Виталию, ни всем остальным, кто вольно или невольно оказался втянутым в эту грязную историю и заплатил жизнью. Все, хватит кваситься, надо собраться и показать тем, кто виноват во всех этих смертях, что не они хозяева чужих жизней, и не они решают, кому жить дальше, а кому умирать. Я запустила двигатель и машина, взвизгнув на повороте шинами, резво покинула стоянку.

             Как и следовало ожидать, около предвыборного штаба меня встретили тишь, да гладь. Народ в окружающих домах, перед очередным рабочим днем, досматривал последние сладкие сны. Оставив машину в ближайшем проходном дворе, я убедилась, что она не бросается в глаза, но, нужный подъезд хорошо просматривается. Поеживаясь от утреннего холодка, бодрой рысцой проследовала к подъезду. Не будучи специалистом-медвежатником, я все же предварительно внимательно изучила то, с чем мне предстояло поработать, поэтому открыть дверь предвыборного штаба большого труда не составило.
             Первое, что попалось на глаза, это харизматический портрет радостного, уверенного в себе претендента на стене. Разница между прототипом, которого я только вчера имела счастье наблюдать, и фотографией была разительной. Теперь я еще больше уверилась в том, что господину Тарасюку есть, чего опасаться. Но у меня будет время обдумать это позже, а сейчас есть более срочные дела. Один «жучок» я пристроила в телефонную трубку, здесь выбора не было, а другой… Я огляделась. Надо пристроить его в какое-нибудь нестандартное место, а то вдруг мои бывшие коллеги начинают каждое утро с осмотра помещения. Кто их знает? Взгляд медленно скользил по комнате, стенам, потолку. Я сбросила кроссовки, вскарабкалась на стол. Как хорошо, что в современных домах такие низкие потолки. Снять плафон с лампы дневного света – дело техники, и «жучок» уютно устроился там в самом уголке. Надеюсь, приставленные к драгоценному претенденту охранники достаточно ленивы, чтобы лазить по столам и снимать грязные плафоны. Убрав все следы своего пребывания, и осторожно прикрыв за собой дверь, я тихо покинула квартиру.

             Теперь, пока на улице никого нет, нужно заняться своей машиной. Немного мела и  дворовой грязи неузнаваемо изменили номера. Так что если кто-то и заметит знакомое «БМВ», то идентифицировать его, как машину Виталия не смогут, а затемненные стекла вполне надежно скроют и мою физиономию. Номера даже отдаленно не были похожи на его. Вконец продрогнув, я залезла в салон, включила печку, достала прилагаемый к «насекомым» передатчик, настроилась на нужную волну и закрыла глаза. Можно было немного расслабиться, все равно скоро меня разбудят голоса прибывающих на работу политтехнологов кандидата.

             Шум, ворвавшийся в уши, мгновенно вырвал меня из объятий Морфея. Я поморгала, приходя в себя, и убавила звук в приемнике. Слушать в подробностях их дурацкие разговоры не было никакого желания. Отрегулированный гул голосов действовал убаюкивающе и умиротворяюще. Краем уха я фиксировала беседы, идущие в офисе, автоматически фиксируя, казавшиеся, важными моменты. Тогда более внимательно прислушивалась, но  ничего интересного пока не происходило. Время шло, медленно подбираясь к обеду. Резкий телефонный звонок вывел меня из состояния полудремы.

- Евгений Иванович, - бархатным баритоном пропела трубка, - ваш заказ выполнен.
- Да-да, - как-то суетливо пробормотал кандидат.
- Время, место и цена те же. Я заеду за вами. Сегодня, - мягко продолжил визави.
- Благодарю вас, буду ждать, - теперь голос Тарасюка тоже зазвучал до приторности сладенько. Явно в предвкушении чего-то очень приятного.
              Я навострила уши. Вот оно, то, чего я ждала и на что так надеялась. Только не упустить момент, второго может не представиться.
- У меня сегодня личная встреча в четыре часа, - заявил Тарасюк невидимому собеседнику, - так что можете быть свободны.
- Но, Евгений Иванович, вы же знаете, как сейчас неспокойно, - попытался возразить тот. У ребят явная установка не выпускать драгоценного кандидата из поля зрения. Нет у достойной парочки доверия друг к другу! Этот момент порадовал и даже слегка успокоил меня.
- Я же вам сказал, что у меня личная встреча, - раздраженно повторил шеф. Охране ничего не оставалось, как с недовольным бормотанием, согласиться.
-

              Я бросила взгляд на часы. Еще не было и двух. Значит, у меня есть немного времени перекусить и отдохнуть от голосов, которые уже, казалось, шумели вокруг с методичностью пчелиного роя. Возвратившись на хорошо знакомое место стоянки, я поставила автомобиль так, чтобы можно быстро пристроиться в хвост любой выезжающей со двора машине. Примерно без пятнадцати четыре перед подъездом притормозил старенький грязно-серый невзрачный «Фольксваген». В первую минуту я даже не обратила на него внимания. Может, хозяин машины просто живет в этом подъезде. Но дорогие затемненные стекла на такой таратайке все же привлекли мое внимание. Их цена была вполне сопоставима с ценой самого «Фольксвагена». На всякий случай, я запомнила номер машины, вдруг пригодится?

            В этот момент из подъезда выкатился ослепительно улыбающийся претендент и с известной долей элегантности впорхнул в открытую дверцу старой раздрыги. «Фольксваген» резво тронулся. Перед тем как пристроиться за ним следом, я, боковым зрением успела заметить, что один из охранников, вышедший следом за Тарасюком из подъезда, зло сплюнул и, громко хлопнув дверью подъезда, скрылся в глубине. Отметив про себя, что они не поехали следом, я пришла к выводу – окружение знает, куда он направился. Теперь это предстояло узнать и мне.

             Объект наблюдения вряд ли ожидал, что за ним кто-то едет, но все-таки следовало быть осторожной. Я вела их на максимальной удаленности, на какую была способна. Поэтому, когда «Фольксваген» неожиданно нырнул во двор очередной бесцветной девятиэтажки, я его чуть не потеряла, начав петлять по одинаковым дворам внутри одинаковых домов. В нужный подъезд я влетела, когда лифт был уже в пути. Мне ничего не оставалось, как, перепрыгивая через несколько ступенек, попытаться догнать его, хотя теперь это было вряд ли возможно. Горной козой допрыгав до шестого этажа, я притихла и стала подниматься осторожнее. Где-то выше открылись дверцы лифта, и уже знакомый бархатный баритон проговорил:
- Проходите, Евгений Иванович, надеюсь, вы будете, как всегда, довольны. Во сколько планируете уехать?

              Моего слуха достиг звон ключей, щелчок открываемой двери и громкий ор телевизора из квартиры, который не позволил мне услышать ответ кандидата, но зато дал возможность без опасности быть услышанной, моментально добраться до нужного этажа. Им оказался восьмой. Перед моими глазами мелькнула спина Тарасюка, входящего в квартиру, а обладатель бархатного баритона в этот момент уже заходил в лифт. Обе двери закрылись почти одновременно, так что никто из них меня не увидел. В задумчивости я немного потолклась на площадке. Снизу послышался щелчок остановившегося лифта и почти следом за этим резкий хлопок закрывшейся двери. Баритон ушел. Из нужной мне квартиры продолжал доноситься  шум включенного телевизора. Судя по долетавшим звукам, ее обитатели смотрели мультики. Странно, неужели претендент на губернаторский пост впал в детство и втайне ото всех ходит  смотреть мультфильмы?  Мысль была настолько абсурдной, что, не выдержав, я фыркнула и деловито направилась к соседней квартире. К этому времени у меня в голове уже созрел небольшой план.

             На продолжительный и упорный звонок долго никто не откликался. Потом послышались шаркающие старческие шаги. Светлое пятнышко дверного глазка прикрылось.
- Кто там? – дребезжащий голосок просто классически прилагался к шагам.
- Милиция, - брякнула я, поднося к глазку красную книжечку.
            Дверь приоткрылась ровно на ширину цепочки, и в открывшемся пространстве возникло сухонькое и морщинистое старушечье личико. Несмотря на почтенный возраст, глаза на увядшей мордашке горели огнем любопытства и желанием все знать. Скучающая бабулька это – просто клад в нашем деле. Они всегда все знают.
- Здравствуйте, я могу войти? – доверительным шепотом спросила я. - А то как-то неудобно здесь разговаривать. Мне бы не хотелось, чтобы нас еще кто-нибудь услышал.
            Старушка еще несколько мгновений разглядывала, но видимо, я произвела на нее положительное впечатление. Потому что дверь, на секунду закрылась и тут же приглашающе открылась на всю ширину. Я шагнула в коридор.
- Проходи, деточка, - гостеприимно пригласила меня хозяйка и засеменила передо мной, показывая дорогу в комнату.

             На меня пахнуло послевоенным временем, которое я знала только по фильмам. Старая мебель, самодельные вышитые салфеточки, слоники, пожелтевшие от времени фотографии на стенах. Прямо музей или паноптикум какой-то. Я настолько засмотрелась на окружающие меня раритеты, что даже забыла за чем пришла. Из задумчивости меня вывел неожиданно усилившийся мультяшный шум за стеной. Я, приняв официальный вид, повернулась к хозяйке квартиры. Божий одуванчик в аккуратном темном платьице в мелкий цветочек с белым кружевным воротничком и с трогательным маленьким пучком седых волос на затылке, произвел на меня умилительное впечатление.
- Извините, вас как зовут? – обратилась я к ней.
- Мария Семеновна, - радуясь в предвкушении интересных событий, сообщила старушка. - Да ты садись, деточка. Чего стоять, в ногах правды нет.
            Я осторожно опустилась на ближайший стул, искренне надеясь, что он подо мной не развалится. Стул жалобно пискнул, но выдержал.

- Мария Семеновна, я пришла к вам по поводу ваших соседей, - чтобы обозначить, каких именно, я кивком головы указала на стену, из-за которой доносился телевизионный ор.
- Так хозяева-то здесь не живут. Сам он олигарх какой-то, - обрадовано сыпала бабулька, спеша поделиться со мной деталями из жизни соседа, которого искренне считала «олигархом», по всей видимости, даже не зная толком значения этого слова. - Купил себе где-то хоромы. Но копейку считает, потому, как квартиру эту сдает, - данный факт, судя по тону, вызывал у Марии Семеновны скорее одобрение человека, который знает деньгам счет и уважает бережное к ним отношение.
- Гм, ну хорошо, - протянула я, - а вы знаете, кто снимает эту квартиру?
- Нет, - огорченно вздохнула старушка. - Я вот уже почти год не выхожу, ноги у меня больные. Так соседку прошу, - она показала глазами на противоположную стену и тяжело вздохнула. - Она мне по пути молочка, хлебушка и все, что нужно покупает. Вот так и живу.
- А он всегда так шумит?
- Слава богу, нет. А по ночам, так вообще всегда тихо. Будто и не живет там никто.

             Наблюдательная бабулька, отметила я про себя. Наверное, так и есть, не живет там никто. Просто используют квартиру для каких-то дел. А вот для каких? Этого я никак не могла понять.
- Мария Семеновна, скажите, у вас слух хороший? – задала я, на первый взгляд, совершенно идиотский вопрос.
- Ноги у меня больные, сердце пошаливает, давление скачет, - начала перечислять свои недуги старушка, - а вот слух у меня и сейчас еще очень даже хороший.
- Тогда вы сможете ответить на такой вопрос: вот этот шум за стеной, он изменяется? – мне показалось, что вопрос прозвучал не очень понятно для старушки, поэтому я уточнила: - Ну, может, музыка там играет или скандалят, или еще какие звуки слышите?
              Мария Семеновна посмотрела на меня хитрыми глазками, почему-то, напомнив в этот момент Дашу, и сказала:
- Да всякие звуки. Иногда стреляют, иногда кричат, иногда песни поют.
- А как вы считаете, это все по телевизору происходит или голоса тех, кто там бывает тоже слышны? – уточнила я.
- Наверное, по телевизору, - после некоторого размышления решила Мария Семеновна.
- Почему вы так решили?
- Да просто, живые люди не так разговаривают, - логика ответа была просто потрясающей.

              Я сидела, молча, уставившись в окно. Странно все это как-то и непонятно. Люди  приходят смотреть передачи. Так что ли? Бред какой-то. Особенно, если учесть, что ради этого кто-то снимает квартиру. Пожалуй, есть единственная возможность, понять, что происходит за стеной. Как любая, уважающая себя стандартная девятиэтажка, эта тоже была снабжена лоджиями. Боязнью высоты я никогда не страдала. В окно было видно, что балкон этой квартиры имеет общую стенку с соседним, как раз тем, который мне нужен.
- Мария Семеновна, - попросила я, - можно воспользоваться вашим балконом?
- Да ради бога, - расцвела от любопытства старушка. Она вряд ли представляла себе, что я сейчас собираюсь сделать.
- У соседей тоже одна комната? – задала я последний вопрос для уточнения плана операции.
- Не, там большая квартира. Две комнаты.

             Я вышла на лоджию и, насколько это было возможно, перегнулась, стараясь разглядеть, что происходит по ту сторону стены. Прохладное утро к этому времени превратилось уже в жаркий день, поэтому меня не удивило, что балконная дверь в соседней квартире была приоткрыта, а само окно задернуто шторами. Это давало целых два преимущества. Я подтянулась на руках и уже собралась встать на парапет, как услышала испуганный дребезжащий голосок Марии Семеновны:
- Ох, деточка, да что же ты такое собираешь делать? Свалишься ведь.
- Не свалюсь, Мария Семеновна, - успокоила я ее. - Вы же должны правильно понять. Это особое оперативное задание. От имени начальства позвольте выразить вам благодарность за оказанную помощь в содействии.
             Старушка после моих слов оказалась в полнейшем ступоре. Пока она не вышла из него, я быстро влезла на парапет и перемахнула на соседнюю лоджию. Когда я уже крепко стояла на ногах по ту сторону перегородки, до меня донесся слабый испуганный писк Марии Семеновны. Для успокоения старушки пришлось сделать еще один пируэт. Сев на парапет балкона и уцепившись одной рукой за перегораживающую балконы стенку, я бодро перегнулась теперь уже в противоположную сторону. Надо было убедиться, что с бабулькой все в порядке и показать ей, что я тоже в норме. Вид моей улыбающейся физиономии успокоил старушку, и она, бормоча себе что-то под нос, быстро удалилась в комнату, прикрыв за собой дверь. Наверное, Мария Семеновна уже представляла себе кровавую перестрелку и решила держаться от нее подальше.

(продолжение следует)


Рецензии