Я и мой ангел мистический детектив часть 8

 © Скрипкина  Елена  Владимировна, 2005 г.

                Алена Скрипкина




              Судя по звукам, доносившимся из комнаты, телевизор находился именно в ней. Мне очень повезет, если там никого не окажется. Осторожно отодвинув штору, я заглянула в комнату. Моим глазам предстала странная картина. Перед орущим во всю мощь телевизором, спиной ко мне сидела девчонка лет одиннадцати, держащая в обеих руках по дистанционке, значит, мультфильмы были с кассеты. Одета она была в какую-то странную одежду, отдаленно напоминающую прикид Ираиды из стрип-клуба. Около нее стояла полупустая коробка конфет.  Она столь глубоко погрузилась в происходящее на экране, что не слышала ничего вокруг.

             Стараясь не шуметь, я быстрым броском за ее спиной пересекла комнату и оказалась в небольшом  коридорчике. Прямо напротив меня находились три двери – входная, в ванную и санузел. Налево – настежь открыта дверь в кухню, а направо еще один коридорчик. Преодолев его в два шага, я оказалась перед закрытой дверью. Звуки, доносящиеся из-за нее, совершенно не напоминали детские игры. Сунув руку в сумку, я нащупала фотоаппарат. То, что сейчас должно предстать моим глазам, совершенно точно стоит зафиксировать, как минимум для милиции. Педофилия – вещь уголовно наказуемая. Я слегка нажала дверь. Она не поддалась. Значит, закрыта изнутри. Отойдя к противоположной стене, я резким ударом ноги распахнула ее.

            В следующий момент кандидата в губернаторы в приспущенных штанах и стоящую перед ним на коленях девчушку еще младше, чем та, которая сидела перед телевизором, на секунду ослепила вспышка фотоаппарата. Честно говоря, я сама не ожидала увидеть такое. Сработав на автомате, в следующий миг я уже замерла, как вкопанная на пороге спальни. Как ни странно, первым пришел в себя Тарасюк. Еще не успев натянуть штаны, он завопил:
- Это грубая провокация! Дрянь! – это уже явно относилось ко мне. Хотя, кажется, он меня еще не узнал. - Я буду жаловаться!
- Ваше право, Евгений Иванович, - холодно заявила я и сделала еще пару снимков для полной уверенности.
            Теперь он меня узнал.
- Сука! – прохрипел харизматичный претендент, наконец-то сообразив надеть штаны, - А ну-ка отдай сейчас же пленку, а то сильно пожалеешь! Твой-то бывший… гомик…

             Вот не стоило ему этого говорить. Я всегда пребывала в уверенности, что о мертвых плохо говорить не стоит, а уж тем более такой мрази, какой оказался господин Тарасюк. Пока мы выясняли отношения, девчушка исчезла из комнаты, так что поле деятельности было абсолютно свободно. Я воспользовалась этим с большим удовольствием. Не Тарасюку было со мной тягаться. Прием, примененный мной, был не из тех, которые используют в приличном обществе. Так ведь и общество было соответствующим. Эта гнида на несколько минут оказалась в отключке, а я вернулась в зал.
            Обе девочки, прижавшись друг к другу, сидели на диване, как испуганные мышки.

- У вас есть нормальная одежда? – спросила я, стараясь говорить, как можно мягче.
             В ответ они синхронно утвердительно покачали головами.
- Так одевайтесь скорее и уходите отсюда. Нечего вам здесь делать, - скомандовала я.
            Девчушки, обойдя вокруг меня по стенке, скрылись в ванной, и через несколько минут вышли оттуда, одетые в совершенно затрапезные тряпки. Все стало ясно. Сутенер с бархатным голосом собирал по городу малолетних бродяжек, обещая им красивую жизнь, хотя бы на один день и видимо, большие, по их понятиям, деньги, а потом привозил сюда, предлагая эти деньги отработать. Значит, сюда съезжались местные, а может, и не только местные педофилы. И куда смотрит милиция? Хотя ясно, куда – в противоположную сторону. Думаю, что, обратившись туда, я наживу себе неприятности, а эта гнида – сутенер будет прекрасно жить и дальше, отстегивая определенную долю, кому следует.
             Покопавшись в кошельке, я выудила две сотенные бумажки и отдала девочкам. Они сразу же ухватили деньги. По их загоревшимся глазам я поняла, что эта сумма для них более, чем достаточна.

- Где вас можно найти?- тихо спросила я.
- Да мы тут тусуемся, около автовокзала, - сообщила та, что постарше. Деньги, судя по всему, примирили их со мной и моим непрошенным вторжением.
- Тогда я бы посоветовала, несколько дней там не появляться, а то у вас могут возникнуть проблемы с тем, кто вас сюда привез. Понятно? – наверное, мой голос звучал достаточно угрожающе, а потому убедительно, так как девчонки, быстро покивав головами, торопливо направились к лифту.
             Я закрыла за ними дверь и отправилась в спальню. Очень жаль, но я вряд ли смогу им чем-нибудь помочь, поэтому лучше постараться забыть об этом как можно скорее, надеясь, что им когда-нибудь все-таки повезет в жизни.
             Когда я вошла в спальню, кандидат, жалобно повизгивая, катался по полу, прижимая руки к той части тела, которую почему-то принято называть мужским достоинством. Хотя я считала, что достоинство мужчины должно находится где-то в другом месте. Полными страдания глазами он уставился на меня. Вскоре его взгляд стал более осмысленным, а с осмыслением пришла жажда реванша, которая даже для моих, привыкших ко многому, ушей звучала резковато:
- ………………………………
             Когда запас слов Тарасюка иссяк, и он примолк, мне удалось задать вопрос:
- А поконкретнее можно, Евгений Иванович? Ведь разговоры, это единственное, что вам останется. Так что привыкайте выражаться более понятно для слушателей. Вам же лучше будет.
             Ответ Тарасюка можно было перевести на русский язык примерно так:
- Ты вряд ли проживешь настолько долго, чтобы узнать, как я буду выражаться дальше.
- Евгений Иванович, - от моего тона окна в спальне просто обязаны были покрыться слоем инея, - я вам предлагаю альтернативу. Первое – я везу вас в больницу, вам там окажут всю необходимую в таком случае первую помощь, вы молчите о том, что здесь произошло, и я не пускаю в ход снимки. А наши дальнейшие совместные действия обсудим позже. Второй вариант прозвучит для вас менее приятно. Я оставляю вас здесь. Вы дожидаетесь   сутенера, жалуетесь ему или нет, я не знаю, а вот одному нашему общему знакомому пожалуетесь наверняка. Он попытается предпринять какие-то действия, но снимки в газету попадут уже сегодня, а завтра вы проснетесь убийственно известным политическим трупом.

             Закончив свой монолог, я немигающим взглядом уставилась в бесцветные глаза собеседника, в которых не было ничего, кроме жгучей ненависти.
- Евгений Иванович, - я сменила ледяной тон на бархатный, - вы поняли меня или мне повторить еще раз?
- Понял, - он тяжело поднялся и, согнувшись почти пополам, побрел к кровати.
- Так вы едете со мной или остаетесь?
- Еду, - дальше опять последовал цветистый набор нецензурных слов и выражений.
- Знаете что, - наконец не выдержала я, - если вы будете продолжать разговор в том же духе, я добавлю еще. Вряд ли вам это понравится. Так что придержите свой грязный язык для выступлений перед потенциальными избирателями. Может, они воспримут это с большим пониманием, чем я.

             После такой отповеди Тарасюк растерянно заткнулся. Дальше мы вполне мирно доковыляли до моей машины, я даже поддерживала его под локоток.
- Вас везти к какому-то конкретному врачу или вместе со своим электоратом предпочитаете лечиться у участкового? – ехидно поинтересовалась я.
             Евгений Иванович сквозь зубы буквально выплюнул адрес какой-то клиники, и мы покатили туда, соблюдая все правила перевозки больных. По пути я решила немного пообщаться с потерпевшим, с целью уточнения некоторых обстоятельств.
- Евгений Иванович, а что связывает вас с одним высокопоставленным представителем местных спецслужб? Почему он к вам так благоволит? – прежде, чем задать этот животрепещущий вопрос, я небрежно запустила руку в сумку и нажала на кнопку диктофона.
- Просто, мы с ним старые знакомые, - буркнул кандидат.
- Да перестаньте вы, - небрежно бросила я, - он ведь пасет вас, как миленького. Ребят вот своих приставил. Вам бы опасаться его надо. Вдруг что-то не так сделаете и вам тут же кранты придут, - косой взгляд, брошенный на объект моих усилий подтвердил, что я попала в точку. Несмотря на полученную травму, которая, несомненно, была очень болезненной, Тарасюк от моих слов подскочил на сиденье, как ужаленный. А я, между тем, продолжала так же ласково. - Вот видите, как вы разволновались, потому что не уверены в себе, не уверены в исходе выборов. А после провала на них, вы будете ему совершенно не нужны, и он вас…

              С этими словами я кровожадно, с хрустом щелкнула пальцами прямо перед тарасюковским носом. Бедняга вздрогнул и сжался в комок. Кажется, клиент дозрел, сейчас он, как спелый плод, должен свалиться прямо к моим ногам.
- Но у вас еще есть выход, - продолжала мурлыкать я. - Вы же знаете, мы тоже находимся в сложном положении. Поэтому вполне можем помочь друг другу.
             Я притормозила у обочины. Вот-вот должны доехать до клиники, а объект только начинает колоться. Так что спешить не стоило. Евгений Иванович повесил нос и угрюмо нахохлившись сидел, уставясь в одну точку.
- Возможно вам, хотя бы в общих чертах, известны  планы нашего общего знакомого?
- В общих чертах вы и сами их знаете.
- Ну, это совсем в общих, - в моем голосе отчетливо звучало разочарование. Требовалось слегка растормошить объект, что я и сделала. - Он просто спит и видит себя обладателем того, что ему не принадлежит. Вы-то больше прав имеете на все это. В конце концов, господин Гольдман был вашим помощником. А теперь все достанется другому…
- Неправда! – перебивая меня, неожиданно взвился кандидат. - Он сказал, что мы поделим все пополам. Мне пятьдесят процентов, так как это и должно было принадлежать мне, а ему, соответственно, за труды. Сам  бы я все равно не смог найти.
- Найти что? – уточнила я.
- Как что? – Тарасюк уставился на меня своими бесцветными глазками.
- Ну, что вы ищете со своим напарником? – продолжала напирать я.
- Так… это… - он растерялся и даже начал слегка заикаться от волнения, - он же нашел все, что вы прикарманили с братцем этого го…
- Заткнись! – рявкнула я с такой силой, что кандидат в губернаторы икнул и затих.

              Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Сделав несколько глубоких вздохов, я, практически успокоилась.
- Если ему удалось найти что-то у нас, тогда, надеюсь, он поделился с вами, так что же это такое?
- Да-да, конечно, - моя вспышка гнева подействовала на Тарасюка отрезвляюще. Видимо, он пришел к выводу, что не стоит выводить меня из себя, потому как в гневе я страшна и начал отвечать на вопросы со значительно большей готовностью. - Вы укра… то есть присвоили себе полный дипломат валюты.
- На какую же сумму, позвольте узнать? – когда со мной вежливы, я умею быть просто исключительно обходительной.
- Что-то около миллиона долларов, - промямлил Евгений Иванович, вконец стушевавшись. Но, видимо, в этот момент что-то сломалось в его черной душе, потому что слова полились из него потоком: - Но он знает, где вы храните эти деньги, - последовало название банка, что меня несколько расстроило. - Он все про вас знает. Он вообще про всех все знает.  И то, что вы собираетесь мотать отсюда, тоже. Но вам не удастся это сделать. Его нельзя обмануть, - сообщил он, глядя на меня с какой-то странной смесью ненависти и злорадства. Прямо, как шампунь – два в одном.
- А почему собственно, не удастся? – равнодушным тоном спросила я.
- Потому что, - Тарасюк глупо хихикнул, посмотрел на часы и повторил, - потому что вы не доживете до этого! – торжествующим тоном закончил он.
- Ну, это еще бабушка надвое сказала, - пробормотала я, трогаясь. Что-то мне не нравилось его состояние. Я, конечно, не врач, но, по-моему, здесь попахивает легким сдвигом крыши.
- Вы не поняли, до чего вы не доживете. Не доживете до отъезда, а вот денег из своего банка вы уже лишились, - он снова странно хихикнул, а у меня внутри все похолодело. Если в словах этого претендента на психушку есть хоть доля правды…

             Через пять секунд я уже сдала депутата областной Думы, кандидата в губернаторы, Евгения Ивановича Тарасюка на руки его лечащему врачу, а еще через минуту подъезжала к банку. Время приближалось к пяти вечера и, возможно, они уже не работают с клиентами…
             Как только я завернула на улицу, ведущую к банку, так сразу поняла, что-то случилось. Вся улица была оцеплена милицией и перекрыта. Сердце ушло в пятки и никак не хотело возвращаться назад. Подрагивающими руками я закрыла машину и, проталкиваясь через толпу любопытных, стала медленно приближаться к современному стильному зданию банка. По пути я, краем уха, прислушивалась к разговорам. Когда мне удалось добраться до решетки, окружающей банк, я уже знала, что его ограбили. Вот так, белым днем в центре небольшого, хотя и областного, среднерусского города, а не на Диком Западе, запросто, ограбили банк. Причем, грабители знали, что в хранилище денег практически нет. Сейчас почти все банки так делают. Берут из местного Центробанка деньги в течение дня небольшими порциями. Налет был совершен на депозитарий, где для вида вскрыли несколько ячеек. Грабители четко знали, куда и зачем шли.

              Подбираясь к ограде, я чувствовала, как по спине ползет противная холодная струйка пота. Я уже не сомневалась, что в числе вскрытых ячеек окажется и наша. Значит, смерть Виталия и все остальные зря? Жгучая обида душила меня, выдавливая  злые непрошенные слезы. Еще издали я увидела, что управляющий банком, тот самый, к которому мы с Артемом совсем недавно привозили брюлики, от волнения я даже забыла, как его зовут, неуверенно топчется рядом с несколькими милиционерами при больших звездах на погонах. Я с сочувствием посмотрела на него. Себя, конечно, было жалко больше, но и ему сейчас не позавидуешь. Наши взгляды встретились. Он зомбически улыбнулся и подошел ко мне.

- Я только узнала, что у вас такое несчастье, - обтекаемо вступила я в беседу. Не могла же в лоб спросить, грабанули нашу ячейку или нет?
- Да-да, Ксения Александровна, в какое страшное время мы живем, - живо подхватил управляющий. Его память на имена оказалась значительно лучше моей. - Вот охранника убили… Вовремя, очень вовремя Артем Павлович все забрал.
            Кажется, я успела поймать на лету собственную отваливающуюся челюсть, и топ-менеджер ничего не заметил.
- Надо же, как в воду глядел, только вчера вечером все забрал и, на тебе, сегодня такая неприятность!
            Перед глазами у меня плясали черные точки. Сердце колотилось так, что кажется, всерьез вознамерилось пробить ребра и вырваться на свободу. Я начала осторожно хватать ртом воздух. Впервые в жизни показалось, что сейчас упаду в обморок. Кое-как распрощавшись с управляющим, я, как сомнамбула, поплелась к машине и тяжело плюхнулась на сиденье. Артем вчера вечером забрал бриллианты и уехал. Какая же я дура! Он сейчас летит где-то над океаном, направляясь к далеким солнечным пляжам, а я тут подставляю свою голову под черт знает что! Уронив голову на руль, я начала хохотать. Приступы смеха  просто душили меня, а удушье выжимало слезы. Так, хохоча и плача над собственной глупостью, я сидела не знаю, сколько времени.

- Прекрати хныкать, – внезапно раздался над ухом знакомый голосок.
- Хочу хныкать и буду, - я  приоткрыла один зареванный глаз и покосилась на улыбающегося ангелочка.
             Ее сияющий вид в подобной ситуации не мог вызвать ничего другого кроме раздражения. Даша появилась, как всегда в то время, когда мне опять было очень плохо. И тут до меня наконец со всей очевидностью дошло, что по необъяснимой, но совершенно четкой закономерности после ее визитов все как-то налаживалось. Всегда. Я вздохнула,  посмотрела на Дашу другими глазами и спросила охрипшим голосом:
- Скажи мне что-нибудь хорошее, и я сразу перестану, как ты изволила выразиться хныкать.
- Все будет хорошо, - радостно отбарабанил ангелок.
- И только-то? – опять всхлипнув, пробормотала я. - Между прочим, я и сама в этом уверена. Вернее, была уверена совсем недавно.
- Вот и продолжай в том же духе, - посоветовала Даша, испаряясь.

             Несколько мгновений я сидела, уставившись на опустевшее сиденье и переваривала сказанное. Очень хотелось последовать Дашиному совету, но сомнения продолжали грызть меня, мешая успокоиться. Душевные метания кончились тем, что я медленно поехала туда, где жила последнее время. Именно так. Сейчас я сомневалась, что могла сказать в такой ситуации – домой. За окном мелькнул купол таксофона. Я резко притормозила. Пожалуй, все-таки стоит попробовать. К тому же для некоторых  известных телефонов ни жетонов, ни карточек не требуется. Телефон 02 относился именно к таким.
- Хочу сообщить вам о притоне педофилов, - быстро выпалила я и порадовалась, что севший после небольшой истерики голос совершенно не напоминает мой собственный. Дальше я назвала адрес квартиры и место, где сутенер вербует детей для работы.
              Это было все, что возможно сделать в подобной ситуации. Я повесила трубку. Силы снова оставили меня, и я, еле переставляя ноги, побрела к машине. Наверное, это был самый паршивый день в моей жизни, если не считать аварии, произошедшей больше двадцати лет назад.


             Сидя перед телевизором, я снова и снова прокручивала в голове события последнего времени. Как я могла так ошибаться в человеке? За что мне все это? Разговор с Дашей несколько успокоил, но все-таки не дал главного – уверенности в завтрашнем дне. Что же мне теперь делать и куда податься? Может, тоже свалить куда-нибудь за бугор? Правда, денег у меня немного. Но ведь я могу продать свою квартиру, еще что-нибудь. Я сердитым взглядом обвела окружающую меня роскошную обстановку чужого жилья. Вот отсюда прихвачу что-нибудь и тоже продам, мстительно решила я. Мысль сделала странный виток, и мне неожиданно захотелось посмотреть свой загранпаспорт. Возможно, для восстановления внутреннего самоуспокоения, нарушенного истерикой.  Я облазила все ящики, шкафы, столы… Паспорта не было. Он, как сквозь землю провалился. Начав восстанавливать ситуацию, я похолодела. Похваставшись Артему новенькой книжечкой, я отвлеклась на что-то постороннее и напрочь забыла про паспорт. А он, наверное, прихватил его с собой, скотина.

             Теперь все становилось более или менее понятно. Только зачем забирать мой паспорт, когда он сам же и посоветовал мне его оформить? Происходило нечто такое, что было выше моего понимания. Все, хватит, а то и с ума недолго сойти. Обессиленная, я рухнула на постель и сразу же забылась тревожным неспокойным сном. Всю ночь я то просыпалась, то снова засыпала, крутилась и елозила по постели, стараясь найти наиболее удобное положение, но так и не нашла его. Какие-то не до конца оформившиеся мысли приходили и сразу же  покидали. В общем, ночь прошла неспокойно, но без кошмаров. Утром я проснулась совершенно разбитой, но с ярко выраженной идеей довести следствие до конца, а там, жизнь покажет. Если все пройдет нормально, можно будет обратиться с соответствующей просьбой к Николаю Ивановичу. Он мне не откажет. Не принято у них бросать своих.

             Когда раздалось странное пиликанье, я уже допивала кофе и, в итоге, чуть не подавилась. Звук продолжался. Я замерла, стараясь сообразить, откуда он идет. Кажется, из коридора. Тут  до меня дошло, что это такое, и я бросилась к сумке, вчера вечером небрежно брошенной на пол.
- Доброе утро, Ксения Александровна, - раздался в трубке бодрый голос Николая Ивановича.
- Угу, - издала я неопределенный звук.
- У вас что-то случилось? – встревожено спросил мой новый работодатель.
- Нет-нет, - поспешила я его успокоить. Пока у самой нет ясности, лучше помолчать. Молчание еще никому не навредило. - Просто я только что проснулась.
- Мне удалось выполнить вашу просьбу. Так что жду вас внизу.
- Иду, - одеваться нас тоже научили быстро, поэтому буквально через пару минут я уже скатилась с лестницы.

               Знакомая серая «Волга» стояла за углом. Дверца была уже приглашающе приоткрыта. Для начала Николай Иванович протянул мне заказанное оружие, я быстро сунула его в карман джинсов, а затем рассказала о бурных событиях прошедшего дня, благоразумно выпустив некоторые детали, которые для Николая Ивановича были совершенно лишними, например, слова Тарасюка о миллионе долларов. Сейчас этот вопрос вообще оказался неопределенно подвешенным, так зачем к нему привлекать внимание других людей?
- Однако, какой приятный человек, – фыркнул Николай Иванович, выслушав меня. - Дела у вас явно двигаются быстрее, чем мы предполагали.
             Я скромно потупила глазки и повела плечами. Эти телодвижения можно было истолковать примерно так – на моем месте так поступил бы каждый.
- Продолжайте в том же духе, – Дашиными словами поощрил меня Николай Иванович. - Если что понадобиться, я всегда на связи. Да, - встрепенулся он вдруг, - все хочу вас спросить, а куда вы собираетесь поехать со своим другом?
             Не знаю, заметил ли бывший коллега небольшую, совсем мимолетную паузу, которую я позволила себе, но посмотрел он на меня очень внимательно. В принципе, теперь это вряд ли было тайной, поэтому я быстро, стараясь стереть из его памяти секундную заминку, выпалила:

- В Англию.
- А-а, - протянул он и снова как-то странно посмотрел на меня.
              Показалось, что Николай Иванович знает что-то важное, чего не знаю я, но по каким-то известным только ему причинам не хочет со мной этим поделиться. Ну и ладно. Не хочет, не надо – его право.
- Ксения Александровна, я бы попросил вас еще раз встретиться с этим… депутатом, - Николай Иванович так резко выплюнул это слово, что сразу стало ясно – буквально на самом кончике языка произошла замена. - Вдруг он скажет еще что-нибудь интересное? Я так понял, что контакт у вас установлен? – он хмыкнул.
- Можно и так сказать, - я тоже позволила себе слегка улыбнуться. - Хорошо, я съезжу к нему сегодня.
              На этой приятной ноте полного взаимопонимания мы расстались. «Волга» укатила в неизвестном направлении, а я привела себя в порядок и, оставив на входной двери небольшую заметку от проникновения внутрь незваных гостей, поехала в клинику навестить больного Евгения Ивановича.


              Я увидела его еще издали. Тарасюк нервно расхаживал перед входом в клинику, то и дело, поглядывая на часы, из чего можно было сделать вывод, что те, кто должны были заехать, по каким-то причинам запаздывали. По моей машине кандидат скользнул равнодушным взглядом. То ли, на самом деле не узнав, то ли сделав вид. Я притормозила на противоположной стороне и уже хотела выйти из машины, как увидела приближающийся «Мерседес». Надо отдать им должное, ехали они, не спеша. Вот черт, не вовремя ребята появились. Я осталась в машине, в надежде присмотреть за ними и выбрать удобный момент для общения с претендентом позднее. Тарасюк, заметив машину, принял осанистый вид и остановился в ожидании.

              Внезапно из-за угла на большой скорости выскочила потертая, старенькая шестерка без номеров. Обогнав крутой мерс, она приближалась к претенденту, который стоял в хорошо продуманной позе народного трибуна и не думал сходить с места. Все стало предельно ясно - но помочь было уже нельзя. Тарасюк совершенно не во время поделился информацией и, по правилам игры, должен за это ответить, хотя сам он так и не догадался об этом. Жигуленок резко вильнул в сторону. Тарасюка подбросило вверх, а вниз уже упал труп, который замер на асфальте в неестественно выгнутой позе. Взвизгнув шинами, шестерка скрылась. А я мысленно поблагодарила Виталия за поставленные на «БМВ» тонированные стекла. Пусть думают, что в машине никого нет.

              «Мерседес» спокойно подрулил к телу, которое совсем недавно было не только известным депутатом, но и кандидатом в губернаторы. Из машины выскочили два парня. Один из них присел около Тарасюка, его губы пошевелились. На таком расстоянии, да еще в закрытой машине я не могла расслышать сказанного, но по артикуляции мне показалось, что было произнесено единственное слово: «Готов». Лица экс охранников не выражали особых переживаний по поводу безвременной кончины шефа, следовательно, это был не только ожидаемый, но и хорошо подготовленный финал.

               Вокруг тела Тарасюка и его охраны стала собираться толпа. Вскоре подъехали милиция, скорая помощь… Когда орава стала достаточно плотной и шумной, я тихонько покинула место происшествия. Пожалуй, сейчас будет неплохо съездить к офису кандидата,  посмотреть и послушать, что будет происходить там. Остановив машину в хорошо знакомом месте, я включила технику и прислушалась. Вместо шума, вызванного неожиданным трагическим происшествием, в офисе царила вполне благопристойная тишина. Причем, настолько абсолютная, что означать она могла только одно – там никого не было. Из этого следовал единственный логический вывод: все, кроме самого кандидата, прекрасно знали о том, что должно было произойти сегодня и просто не вышли на работу. Дальше логическая цепочка размышлений привела меня к еще более неутешительному выводу. В злополучной вчерашней  квартире, видимо, стояла не только прослушивающая, но, может, и видеозаписывающая аппаратура, которая фиксировала все происходящее, включая и мой неожиданный визит тоже. Сегодняшний наезд был бесспорным следствием железной и неумолимой логики, следуя которой нетрудно было предположить, что очередной труп, который вскоре появится, будет, безусловно, мой. Я узнала слишком много такого, что знать не следовало. Я хорошо выучила правила игры.

               Погруженная в эти печальные мысли, я медленно ехала на фирму. Почему-то очень не хотелось оставаться одной. Там без особых дел прослонялась до вечера, покинув офис вслед за последним припозднившимся сотрудником. Перед тем, как войти в подъезд, я тщательнейшим образом осмотрелась вокруг и, только убедившись, что все спокойно, поднялась в квартиру. Но и там я не чувствовала себя спокойно, хотя вроде бы случайно прилепившийся к двери волосок был на месте, что говорило об отсутствии непрошеных посетителей.
              С чашкой кофе я присела перед телевизором. Местные вечерние новости, естественно, начались с сообщения о жестоком убийстве депутата областной Думы, Евгения Ивановича Тарасюка. Журналист с провинциальным надрывом вещал о том, каким прекрасным, отзывчивым, мужественным человеком был почивший в бозе депутат, высказывал предположение, что, его смерть связана с профессиональной деятельностью, назвал это первым политическим убийством в области и, напрямую обратившись к местным силовикам, потребовал как можно быстрее расследовать это трагическое происшествие. Если бы я не знала всей подоплеки случившегося, то, несомненно, репортаж вызвал бы у меня чувство горечи и невосполнимой утраты, которую наша область понесла в связи с безвременной гибелью господина Тарасюка. Неожиданно зазвонил телефон. От резкого звука я просто подпрыгнула и уже протянула руку, чтобы снять трубку, но в последний момент необъяснимое шестое чувство вызвало у меня сомнение в правильности такого действия. Телефон продолжал надрываться. Рука, словно и не моя, зависнув над аппаратом, через некоторое время все-таки сняла трубку и поднесла ее к уху. Я еще ничего не успела сказать, как в трубке послышался зловещий шепот:

- Страшно тебе, Ксюшенька?
- Да пошел ты! – зло рявкнула я.
- Конечно, страшно. Ты осталась здесь одна, а знаешь слишком много для того, чтобы жить дальше, - продолжала шипеть трубка.
              Мне показалось даже, что из нее выскочило змеиное жало и вонзилось в шею. Этот гад просто читал мои мысли, как раскрытую книгу. С отвращением бросив трубку на рычаг, я выдернула шнур из розетки. Только что происшедший разговор оптимизма не добавил. Вот так сжавшись в комочек на диване перед включенным телевизором, я и заснула. Но и во сне активная жизнь продолжалась. Я от кого-то убегала, он меня преследовал. Последнее, что я видела перед тем, как проснуться, был классический кошмар, когда некто лезет в квартиру, а я пытаюсь закрыть у него перед носом дверь, но у меня это никак не получается. Я открыла глаза. По телевизору молотил какой-то ночной музыкальный канал, а в двери поворачивался ключ. Я похолодела. Правда сейчас, благоразумно прихваченная сумка валялась прямо у меня в ногах. Протянув руку, я, не глядя, выудила из нее пистолет и сняла с предохранителя…

              Входная дверь открылась. В прихожей зажегся свет. На пороге комнаты появился Артем… Сцена, надо сказать, была впечатляющая, если учесть, насколько далеко я его уже проводила в своих мыслях. Вначале я тихонько хихикнула, потом этот легкий смешок разросся лавиной и перешел в хохот, который неуправляемо продолжался несколько минут. Придя в себя и отдышавшись, я рассказала, продолжавшему стоять, как столб Артему, обо всех произошедших за его недолгое отсутствие событиях. На радостях я откровенно созналась во всех подозрениях и переживаниях, которые у меня возникли. Артем вначале возмутился, потом, оценив мою логику, немного остыл. В конце концов, подозрения возникли не на пустом месте. После чего я отвела его на кухню и показала свои трофеи, лежащие небольшой кучкой на блюдечке.

- Ты уверена, что это все? – настороженно спросил Артем.
- Нет, - честно призналась я.
            После чего, на всякий случай, мы вышли на балкон. Там я узнала, что уже завтра мы улетаем в Англию.
             Для меня было совершенно непонятно, как Артему удалось так быстро получить визы в Британском посольстве. В душе я считала, что мне ее не дадут вообще, учитывая место учебы и предыдущей работы. Но Артем объяснил, что у него в Англии есть партнер по бизнесу,  достаточно богатый и влиятельный человек. Пришлось поверить, что его английский знакомый, в самом деле, важная персона. Хотя, если еще лучше подумать, то можно предположить, что здесь поработали и мои новые друзья – в лице Николая Ивановича. Не потому ли он так загадочно вел себя при нашей последней встрече. В конце концов, какая разница, виза есть, а на сегодня – это главное. Будем решать проблемы по мере их поступления. Мы пока еще на родной земле, где нам угрожает смертельная опасность. Вот о ней и надо думать в первую очередь.


             Наскоро покидав вещи в чемоданы, мы буквально через час после возвращения Артема, уже ехали в Москву. Там, к моему удивлению, мы поехали не в «Шереметьево», а на один из вокзалов. Из камеры хранения Артем появился, неся в руках какую-то довольно большую металлическую штуковину, по форме напоминающую ведро.
- Что это такое? – подозрительно спросила я.
- Открой, узнаешь, - посоветовал он.
             Осторожно приоткрыв крышку, я взвизгнула и уронила ее обратно.
- Очень хорошо, - удовлетворенно пробормотал Артем.
- Ты что, издеваешься? – в моем голосе звучало искреннее возмущение.
- Нет, просто хотел проверить, какой эффект это вызовет у неподготовленного человека, - ухмыльнулся он.
- Проверил? – пофыркивая от возмущения и отвращения, я медленно приходила в себя.
- Ага, - довольно сообщил Артем.

              Я снова уже осторожно приподняла крышку агрегата и более внимательно заглянула внутрь. Насколько можно понять, это было что-то вроде медицинского мини-холодильника для перевозки того, что требовало нахождения в охлажденной среде. Сейчас там находился какой-то внутренний орган, я не очень сильна в анатомии, но мне показалось, что это сердце, а к нему были подключены проводки и шланги, и оно пульсировало, как живое, а пространство внизу заполняли небольшие кусочки льда.
- Ну, как, сможешь ты определить, где кончается лед, и начинаются бриллианты?- хитро прищурившись, поинтересовался Артем.
              Пришлось поддержать отвалившуюся челюсть рукой. Идея была гениальна в своей простоте.
- Но… - начала я с некоторым сомнением в голосе.
- Здесь нас пропустят без вопросов, и стоит это совсем недорого, принимая во внимание сумму, которую мы получим за камешки там. К тому же хозяин сердца…  - он сделал многозначительную паузу. Я затаила дыхание, - уже пошел на колбасу и больше не хрюкает, - Артем сразу ответил на оба моих невысказанных вопроса. - А для Англии у меня есть необходимые бумаги.
             Мне оставалось лишь молча кивать головой, соглашаясь. Добавить к этому было нечего. По пустынной ночной Москве джип рванул в сторону аэропорта. Времени до самолета оставалось в обрез.

(продолжение следует)


Рецензии
Прочитала с огромным удовольствием. Спасибо.
Какое счастье, что на страничке еще три детектива!
Буду приходить еще.

Алиса Кропина   21.06.2009 01:23     Заявить о нарушении
Алиса! Спасибо большое за отзыв. Смогла ответить только сейчас, когда, наконец-то подключили Интернет. Обязательно загляну на Вашу страничку.
С многочисленными прошедшими праздниками и всего самого наилучшего.
Алена

Алена Скрипкина   08.01.2010 17:09   Заявить о нарушении