Завод рассказ

                Алена Скрипкина



Построили его на болотистой окраине города за короткий срок руками совсем молодых людей.
Директор строящегося объекта, ему было тогда лет сорок, стал и первым директором завода. Выход первой продукции был настоящим праздником. Единой семьей стали люди, которых породнил строительный котлован. Директор каждое утро с необъяснимым удовольствием смотрел, как проходная всасывает внутрь сначала сотни, а потом тысячи людей. Это были люди его завода, который день ото дня рос и крепчал.

К десятилетию он уже был стабильным и устойчивым предприятием. Люди там хорошо зарабатывали, получали квартиры, путевки, ордена и медали, покупали автомобили.
Директор всегда внимательно следил за заработками своих работников, они определяли стабильность коллектива, а значит – его мастерство.
Цеха сияли первозданной чистотой. Там боролись не с мусором, а с пылинками! Работники неизменно ходили в белоснежных халатах.

С годами чистота вышла из цехов и распространилась по заводской территории. Руководство города любило водить по заводу и его территории именитых гостей, всегда были уверены – заводчане не подведут.
Корпуса прирастали на глазах. К двадцатилетию это было большое, солидное предприятие. Постаревший директор, как мальчишка, по-прежнему без ума любил свое детище. С особой теплотой он относился к ветеранам, которым в ту пору стало всего лишь около сорока. Так вместе они шли от успеха к успеху.


Отметив очередной юбилей, увешанный орденами, первый директор ушел на пенсию, оставив свою душу на заводе. А вскоре грянули перемены…
Страна, которая уделяла оборонке первостепенное значение, вдруг повернулась к ней спиной. Спрос на продукцию стремительно падал. Вскоре она стала вообще не нужна, да и завод оказался уже не завод, а некое аморфное ОАО. Нововведения посыпались горохом из дырявого мешка. Волна за волной прокатились сокращения. Они вымывали людей, как камешки из берега, который накануне  казался несокрушимым монолитом.

Цеха пустели на глазах, в них постепенно поселялось эхо. Потускнели ранее нарядные помещения. В душах людей разрастался страх, вытесняя все остальные чувства. Это был страх перед будущим, в которое они еще совсем недавно так безоглядно верили. Теперь оно испытывало их неопределенностью и неотвратимостью.
Страх переполнял души людей, заполняя окружающее пространство, и завод начал воспринимать боль этих людей, навязанную внешними обстоятельствами. Он осунулся и помрачнел, как человек от невысказанной глубокой боли.

Людям казалось, что он уж очень напоминает живое существо, реагируя вместе с ними на все перемены. Он так не хотел отпускать новые сотни своих детей, которых никто не ждал за воротами.
А вскоре пошли первые распродажи. Сначала это были действительно излишки оборудования, а потом… потом, руководители вошли во вкус. Они  не жалели того, что создавалось не их руками. Они хотели жить, и не просто жить, а жить широко и сладко. Для этого в новом жестоком мире нужны были деньги, много денег.

Деньги валялись под ногами, лежали на складах, они были повсюду, созданные трудом предыдущих поколений. И конвейер заработал. Люди месяцами не получали зарплату, но молчали, стыдясь себя, стыдясь друг друга, они не смотрели в глаза и молчали. Старое правило «один за всех и все за одного» сменилось на новое, волчье – «каждый за себя». А им противостояла незнакомая сила, с которой они пока не умели бороться.

Обезлюдевшие громады цехов поразительно напоминали кладбище, со своей неповторимой тишиной и каким-то особым ходом времени. Безнадежность витала в  просторах зданий. Покинутые корпуса тихо и обреченно ожидали своей участи. От «ампутации» первого завод содрогнулся, как живой человек под ножом хирурга. Да он был еще жив, но не хотел верить в происходящее, ведь заводы живут гораздо дольше людей, а этому не повезло даже по людским меркам.

Он находился в расцвете сил, и многое мог дать, ему ведь было далеко до «пенсии». Но операция, даже самая тяжелая, это – не смерть, а борьба за жизнь, только другими, крайними средствами. Он не был болен! Он был здоров и страстно хотел жить своим единым и сложным  организмом! Но те, кто принимал решение, думали иначе.
«Ампутации» следовали одна за другой. На что похож человек, который волею несчастного случая остается без рук и ног? Так же чувствовал себя и завод, оказавшийся ненужным ни новому времени, ни новым хозяевам. Они были жестоки и алчны, как свойственно людям, лишенным исторической памяти.
Но сердце завода еще билось, и он безнадежно ожидал последнего удара безжалостной руки. А рука уже была занесена…

        Опубликован в областной газете «Знамя»  30 марта   2004 года.


Рецензии
Алена, судя по вашей фотографии вы еще очень молоды, но вас волнуют и судьбы солдатских матерей, и судьбы заводов. Вам все это не безразлично, и это очень радует. С каким чувством сожаления вы описали постепенную гибель могучего организма завода, сравнивая его с организмом человека. Прав автор предыдущей рецензии, что таких заводом тысячи, но я хочу добавить еще и сельское хозяйство,гибель колхозов и совхозов.

Если вам будет интересно, то прочитайте последнюю главу моей повести "Испытание жизнью". в ней я попытался разобраться: почему погибли колхозы и совхозы, почему пустеют села в глубинках необъятной нашей страны и люди вынуждены покидать родные дома?

А вам желаю продолжать в том же духе.

Иван Морозов 3   31.07.2013 13:20     Заявить о нарушении
Иван, спасибо за отзыв. Почему у нас сейчас вообще экономика ушла в минус, только две трубы на вывоз работают - нефть и газ? И те, кто на них сидят гребут и гребут и ведь ничего не треснет!!!

А главу обязательно прочту. спасибо.

Алена Скрипкина   31.07.2013 13:49   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.