Завод рассказ

                Алена Скрипкина



Построили его на болотистой окраине города за короткий срок руками совсем молодых людей.
Директор строящегося объекта, ему было тогда лет сорок, стал и первым директором завода. Выход первой продукции был настоящим праздником. Единой семьей стали люди, которых породнил строительный котлован. Директор каждое утро с необъяснимым удовольствием смотрел, как проходная всасывает внутрь сначала сотни, а потом тысячи людей. Это были люди его завода, который день ото дня рос и крепчал.

К десятилетию он уже был стабильным и устойчивым предприятием. Люди там хорошо зарабатывали, получали квартиры, путевки, ордена и медали, покупали автомобили.
Директор всегда внимательно следил за заработками своих работников, они определяли стабильность коллектива, а значит – его мастерство.
Цеха сияли первозданной чистотой. Там боролись не с мусором, а с пылинками! Работники неизменно ходили в белоснежных халатах.

С годами чистота вышла из цехов и распространилась по заводской территории. Руководство города любило водить по заводу и его территории именитых гостей, всегда были уверены – заводчане не подведут.
Корпуса прирастали на глазах. К двадцатилетию это было большое, солидное предприятие. Постаревший директор, как мальчишка, по-прежнему без ума любил свое детище. С особой теплотой он относился к ветеранам, которым в ту пору стало всего лишь около сорока. Так вместе они шли от успеха к успеху.


Отметив очередной юбилей, увешанный орденами, первый директор ушел на пенсию, оставив свою душу на заводе. А вскоре грянули перемены…
Страна, которая уделяла оборонке первостепенное значение, вдруг повернулась к ней спиной. Спрос на продукцию стремительно падал. Вскоре она стала вообще не нужна, да и завод оказался уже не завод, а некое аморфное ОАО. Нововведения посыпались горохом из дырявого мешка. Волна за волной прокатились сокращения. Они вымывали людей, как камешки из берега, который накануне  казался несокрушимым монолитом.

Цеха пустели на глазах, в них постепенно поселялось эхо. Потускнели ранее нарядные помещения. В душах людей разрастался страх, вытесняя все остальные чувства. Это был страх перед будущим, в которое они еще совсем недавно так безоглядно верили. Теперь оно испытывало их неопределенностью и неотвратимостью.
Страх переполнял души людей, заполняя окружающее пространство, и завод начал воспринимать боль этих людей, навязанную внешними обстоятельствами. Он осунулся и помрачнел, как человек от невысказанной глубокой боли.

Людям казалось, что он уж очень напоминает живое существо, реагируя вместе с ними на все перемены. Он так не хотел отпускать новые сотни своих детей, которых никто не ждал за воротами.
А вскоре пошли первые распродажи. Сначала это были действительно излишки оборудования, а потом… потом, руководители вошли во вкус. Они  не жалели того, что создавалось не их руками. Они хотели жить, и не просто жить, а жить широко и сладко. Для этого в новом жестоком мире нужны были деньги, много денег.

Деньги валялись под ногами, лежали на складах, они были повсюду, созданные трудом предыдущих поколений. И конвейер заработал. Люди месяцами не получали зарплату, но молчали, стыдясь себя, стыдясь друг друга, они не смотрели в глаза и молчали. Старое правило «один за всех и все за одного» сменилось на новое, волчье – «каждый за себя». А им противостояла незнакомая сила, с которой они пока не умели бороться.

Обезлюдевшие громады цехов поразительно напоминали кладбище, со своей неповторимой тишиной и каким-то особым ходом времени. Безнадежность витала в  просторах зданий. Покинутые корпуса тихо и обреченно ожидали своей участи. От «ампутации» первого завод содрогнулся, как живой человек под ножом хирурга. Да он был еще жив, но не хотел верить в происходящее, ведь заводы живут гораздо дольше людей, а этому не повезло даже по людским меркам.

Он находился в расцвете сил, и многое мог дать, ему ведь было далеко до «пенсии». Но операция, даже самая тяжелая, это – не смерть, а борьба за жизнь, только другими, крайними средствами. Он не был болен! Он был здоров и страстно хотел жить своим единым и сложным  организмом! Но те, кто принимал решение, думали иначе.
«Ампутации» следовали одна за другой. На что похож человек, который волею несчастного случая остается без рук и ног? Так же чувствовал себя и завод, оказавшийся ненужным ни новому времени, ни новым хозяевам. Они были жестоки и алчны, как свойственно людям, лишенным исторической памяти.
Но сердце завода еще билось, и он безнадежно ожидал последнего удара безжалостной руки. А рука уже была занесена…

        Опубликован в областной газете «Знамя»  30 марта   2004 года.


Рецензии
В то время это было обычным делом. Разрушали не только отдельные предприятия, а всю громадную страну, которая сотни лет мешала тем, кто считал себя хозяином этого мира. Тогда как грибы после дождя появлялись миллионеры. Схем было много, вот одна из самых простых. Московскому мальчику из хорошей семьи давали беспроцентный кредит и право купить акции какого-нибудь завода. Редко кто-то из них занимался производством, большинство продавало станки китайцам, а то, что нельзя было быстро продать, шло металлоломом в Турцию вместе с коммуникациями. Иногда резали на металл и заводские корпуса. Потом завод бросали или использовали уцелевшее под склады. Вырученных денег хватало расплатиться за кредит, да ещё себе на начальный капиталец. В Китае тоже было похожее, только их "мальчики" больше занимались производством. Китайцы умные люди, поэтому со временем обуздали бардак и наплевали на то, что закон вроде бы не имеет обратной силы. Решили, что хапуги должны быть наказаны, и наказали. А мы почему-то должны быть благодарны всяким чубайсам.

Геннадий Ищенко   08.04.2021 05:06     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв. Да, тяжелое было время... И очень неоднозначное. Ну, это мягко сказано. :)

Алена Скрипкина   09.04.2021 00:04   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.