помидоры продолжение

Половица скрипнула под его ногой.
- Спокойно, - проговорил незнакомец направляя пистолет на медсестру.
Страх окрасил девушку в серый цвет. Она дико заверещала. Рукоять пистолета опустилась ей на голову.
На крик девушки из соседней палаты вышел медбрат.  Его взгляд упёрся в неподвижное тело. Затем глаза медленно двинулись вверх и натолкнулись на дуло пистолета.
- Без глупостей, и вам ничего не грозит. – проговорил незнакомец. – Помогите мне.
Они покатили меня к выходу. Погрузили вместе с кроватью в фургон. Медбрат сидел рядом со мной ни жив ни мёртв. Минут через пять машина затормозила. Дверь открылась.
- Выходите, - прозвучал голос.
Медбрат с опаской осмотрелся, прикидывая, к нему ли относятся эти слова.  Я ходить не мог. Больше рядом никого не было. Он медленно встал и вышел.
Позвонит ли он в милицию? Вряд ли. А если позвонит. Он запомнил и марку автомобиля и его номер, это было не трудно. Нас смогут задержать через пару минут.
Не успел я про это подумать, как машина остановилась, меня выкатили и погрузили в другой автомобиль. Что происходит? Если это те, кто хотел меня ликвидировать, зачем они со мной панькаются? В этот момент шприц вошёл в мою руку и меня почти моментально провалило в сон…

Яркое солнце. Я лечу вдоль земли раскинув руки. Я маленький и наивный мальчик. Я верю в любовь, дружбу и бескорыстие, а ещё я верю в то, что люди умеют летать. Ярило немилосердно жжёт. Но даже если бы всё было не так. Если бы вдруг выяснилось, что человек это просто животное, эгоистичное и тупое животное, нужна ли была мне такая жизнь? Если ты уже не животное, которое живёт не задавая вопросов, но человек ничем от него не отличающийся, только разве всевозможными ухищрениями и возможностью мучиться угрызениями совести за свои поступки, к чему тебе эта жизнь? Для получения наслаждений? Для удовлетворения своих вожделений. Как там у Хайяма: «…вожделеющих тел… вожделений своих утолить не сумел…». И я уже не маленький мальчик и я уже не могу лететь, а только ползти по земле, время от времени припадая к земле, стараясь вжаться в неё, найти у неё защиту от свистящих над головой пуль и снарядов. Я ищу у земли защиту, но не желаю, чтобы меня зарыли в неё насовсем. В этот  момент пуля попала в росший тут же помидор. Он взорвался красной мякотью.

Путанный сон оборвался так же внезапно как и начался.
Передо мной стоял мой начальник и смотрел мне в глаза. Его красной лицо пылало.
- Проснулся? – спросил он.
Я закрыл и открыл глаза.
- Иронизируешь? Это хорошо. Значит тяга к жизни ещё не пропала.
Я закрыл и открыл глаза.
- Мы быстро поставим тебя на ноги. Что-то вокруг тебя стало твориться непонятное. Ты знаешь кто в тебя стрелял?
Я закрыл и открыл глаза.
- За маму с папой не волнуйся, за ними поухаживают. (Я вспомнил пластилин).
Зачем же я им всем понадобился? Я, пешка. Пешка, которой жертвуют и не задумываются. Неужели я проходная пешка? Это интересный поворот. Как-то я упустил такую возможность из вида.  Я уже мог говорить, но знать этого пока никому не следовало. Как бы заглянуть в карты игроков? Хотя какая разница что у них на руках. У каждого из них по четыре туза в рукаве.  Да я и игроков то пока не видал как следует, общаюсь только с фигурами и картинками, а иногда и с шестёрками… Если я действительно проходная пешка… Стоп, а вдруг я не пешка, а шестёрка, которую берегут на погоны? Это хуже. В этом случае, в неблагоприятный момент меня сбросят при первой возможности. Как же себя вести? Им точно пока не нужно знать того, что знаю я. А знаю я много. Очень много. Я знаю даже больше, чем я хотел бы знать. Но этого, пока, никто не знает. Этого не знает даже пифия. Хотя она может и знает. Не даром к ней обращался Сократ. И Крез. Этот  вообще суп черепаший любил. Комик. А ещё правитель мира. Они почти все правитель мира – комики. Комики – гомики. Тьфу ты. Это чушь конечно. Так, для рифмы. Не даром когда один комик уходил со сцены, а второй шут ещё не вышел на свою сцену, этот  конфирансье Задорнов,  заполнил паузу. Тут важно понимать, что мы зрители, что от нас ничего не зависит, но всё, что творится на сцене – для нас, для пешек, для шестёрок, для зрителей. Они то и сами этого порой не осознают. Им кажется, что они своей игрой управляют нами, а самые разумные никогда не суются на сцену, что там? Суета сует и всяческая суета. А так, получил заряд эмоций, и твори дальше. И вовсе не на сцене, где всё не настоящее. А в реальной жизни. А сцена она так, кратковременное развлечение. Газетки с утра почитать. Главное не увлекаться глубоко, а иначе утонуть можно. И даже те, кто за сценой, режиссеры, кукловоды, просто питают нас информацией. Они без зрителей – никто. Знал я таких, которые кричали: «Зритель быдло, я творю для себя!», а зачем кричали? Да чтоб зрителей побольше привалило. Значит думать. Раз уже нелёгкая вынесла на сцену. Понять, кто за кем стоит и чего хочет сыграть. Думать. Какое это тяжкое занятие. Мозг похож на сморщенный, загнивающий помидор.


Рецензии