Свеча за упокой мистический триллер ч. 1

© Скрипкина  Елена  Владимировна, 2005 г.

                Алена  Скрипкина



                «Что может быть увлекательнее, чем
                видеть, как в тебя целятся и не попадают»
                сэр Уинстон Черчилль


ГЛАВА  1

Старуха держала в опухших, скрюченных артритом, пальцах фотографию. В комнате царил полумрак, но даже если бы вдруг стало светло, как днем на южном пляже, ей бы это не помогло. В последнее время она почти ослепла. Глаза, как и многие в ее нескончаемой жизни, тоже предали ее.

Старуха прищурилась, пытаясь всмотреться в фотографию, но перед глазами стояло только многоцветное пятно и никаких деталей. Вздохнув, она сжала снимок между ладонями и прикрыла глаза. Тотчас в голове возникла, изображенная там девушка. Стройная, красивая, с длинными светло-пепельными волосами и яркими голубыми глазами. Просто куколка. Мужчины таких любят. А она… Она ненавидела жгучей ненавистью. Старухе казалось, что она всегда относилась так к красивым женщинам, но она обманывала себя.

На самом деле, это случилось уже во взрослой жизни, хотя и очень много лет назад. Когда? Сейчас она и сама не смогла бы сразу ответить на этот вопрос. Тогда, ей было лет девятнадцать-двадцать. И все шло хорошо. И никто ее еще не предавал. Она жила в глухой, сибирской деревне, где их только слегка коснулись коллективизация, раскулачивание и все другие, идущие следом, неприятности. Да и жених, Гришка, был у нее на зависть соседским молодкам. Все шло к свадьбе и дошло бы, не появись в деревне эта красотка – блондинка, с яркими голубыми глазами. Дьявол, прикрывшийся личиной новой учительницы, решила она про себя. Буквально через месяц невеста на выданье, которой завидовали все вокруг, превратилась во всеобщее посмешище. Жених бросил ее, полностью переключившись на учительницу. Как же она ненавидела эту ангелоподобную девицу! Сколько слез выплакала. Об этом знали только она сама и подушка, в которую глухо рыдала по ночам.

Постепенно все ее существо стала заполнять ненависть, глухая, темная, жгучая ненависть. Она разрасталась, как метастазы и вскоре не осталось ни одного самого глухого закоулка, где бы она ни пустила свои ядовитые корни. Ненависть вызвала к жизни жажду мести, которая не только мешала дышать но, кажется даже, стала сочиться через поры кожи и растекаться по комнате, предпочитая собираться в наиболее темных углах. От жажды мести горело все внутри. Этот огонь, возникнув однажды, больше ни на минуту не прекращал своего разрушительного действия.

Однажды, случайно взглянув в зеркало, она в ужасе отшатнулась. Лицо, сохранив свою привлекательность, вместе с тем приобрело какое-то неуловимое выражение хищной агрессии. Глаза стали глубже и выразительнее, в них загорелся обжигающий фанатичный огонь. Такое лицо уже не могло вызывать не только любви, но даже простого человеческого расположения. Оно скорее отталкивало и настораживало.
Как-то днем на улице она столкнулась с местной колдуньей. Конечно, называли ее так для красного словца, но в деревне откровенно побаивались. Несостоявшаяся невеста хотела уже, от греха подальше, перейти на другую сторону улицы, как колдунья, не поднимая головы, пробормотала сквозь зубы скороговоркой:
- Хочешь избавиться от соперницы – поставь ей свечку за упокой.
И, не оглядываясь, быстро пошла дальше.


Старуха открыла глаза и посмотрела в темный угол. Там зашевелилась тень. На самом деле это была, конечно, не тень, а посетительница, которая пришла за помощью и принесла фотографию, вызвавшую столько воспоминаний. Старуха не представляла, как она выглядит. Да это и неважно. Главное, что посетительница находится сейчас почти в такой же ситуации, как и она сама тогда, давным-давно.

У самой старухи внутри уже все перегорело, и она оценивала события с позиции своих долгих прожитых лет, причем, оценивала исключительно философски. Только иногда, если очередная просительница очень уж сильно бередила старую рану, в ней начинал появляться прежний огонь, но обычно, он так и не разрастался. Что может разгореться на перегоревшем пепелище давно угасшего костра?

- Я помогу тебе. Приходи через неделю, в полнолуние. Принеси какую-нибудь ее вещь, ну и, - старуха ухмыльнулась беззубым ртом, обнажив десны, - само собой, деньги.
- Сколько? – послышался из угла вопрос, заданный почти шепотом.
- Сколько не жалко, - стандартно ответила бабка, беззвучно пожевав впалыми губами.
- Триста долларов хватит? – казалось, спрашивающая сама испугалась суммы, вырвавшейся у нее прямо-таки против воли.
- Вполне, - неприятно осклабилась старуха. Сочувствие – вещь хорошая, но надо на что-то и жить. А жить она привыкла неплохо.

Послышались удаляющиеся шаги, хлопнула входная дверь. Старуха откинулась на спинку кресла и снова прикрыла глаза. Давно уже воспоминания так не тревожили ее. Отчего вдруг им захотелось выплеснуться и еще помучить ее?
Теперь старуха увидела себя уже в городе. Она не пошла в сельскую церковь. Ее там все знали, это было опасно. Город большой, и шансов встретить знакомых практически не было. Причина для поездки тоже нашлась – она хочет поступить учиться. Надо съездить и все разузнать. Но начала она не с учебных заведений, а с поисков церкви. Когда нашла долго стояла перед входом, не решаясь войти. Что-то из последних сил удерживало ее, мешало пошевелиться. Так, переминаясь с ноги на ногу и уговаривая себя, она протопталась около храма довольно долго. Вдруг в самом начале улицы, она увидела несколько фигур в кожанках. Хотя ее здесь и не знали, все же не стоило маячить перед таким сомнительным заведением на глазах чекистов. С отчаяния она нырнула в дверь.

Окончательный  и бесповоротный шаг был сделан. Чекисты стали всего лишь последним толчком, а решение она приняла сама. Лично. И гораздо раньше, чем приехала в город. Это непростое решение она вынашивала долго и мучительно. Оно росло внутри нее, постоянно подкармливаемое ненавистью и острым желанием отомстить. Такое решение было абсолютным порождением зла. Поэтому она отчетливо понимала – сделав этот шаг однажды, она полностью лишает себя возможности отступить или вернуться назад. Никогда. Подобные вещи человек решает для себя один раз. И навсегда.

В церкви было сумрачно, прохладно и пусто. Пошарив глазами, она нашла в углу небольшой ящичек со свечами. Вдохнув поглубже, твердыми шагами, подошла туда и, положив рядом с ящиком монетку, взяла свечу, крепко прижав к себе. Буквально, с трудом отрывая ноги от пола, сейчас уже ни о каком твердом шаге не могло быть и речи, потащилась влево. Казалось, даже воздух церкви, наполненный запахом ладана, кричит ей прямо в уши – остановись, не делай этого! Она поспешно отогнала от себя наваждение и подошла к плоскому столу под распятием…


Старуха вздрогнула и открыла глаза. Сердце билось часто и неровно. В груди и под лопаткой возникла тянущая боль. Она, не глядя, протянула правую руку к столу,  нащупала колокольчик и позвонила. Ее компаньонка была туга на ухо и криков могла не услышать, а вот звон колокольчика слышала хорошо. Торопливые, шаркающие шаги нарушили окружающую тишину.
- Агафья, ну что у тебя опять случилось? – несмотря на одышку, голос компаньонки звучал довольно бодро, с легким налетом досады.
- Да вот что-то сердце прихватило, Дусь, принеси с кухни таблетки-то, - попросила старуха.

Вздыхая по пути, Евдокия засеменила в указанном направлении, а Агафья тяжелым взглядом смотрела ей вслед. Компаньонка была моложе ее лет на двадцать. Тяжело осознавать, что и проживет она дольше. Как бы хотелось ей поменяться с Евдокией возрастом и здоровьем, но, увы, даже собрав все свои знания, она не сможет этого сделать. Агафья подозревала, что компаньонка просто спит и видит ее в гробу. Наверное, мечтает об этом целыми днями. Да она и сама последнее время остро чувствовала приближение смерти.

Иногда, сидя в кресле, Агафья явственно ощущала за спиной чье-то недоброе присутствие. Она резко оглядывалась, в полной уверенности, что сейчас ее взгляд наткнется на нечто потустороннее, символизирующее смерть. Но в комнате было пусто, только в самом темном углу под окном, покачивались темные, мрачные тени… Ее тяжелые, грустные мысли были прерваны возвращением Евдокии. Таблетки скоро сделали свое дело. Сердце отпустило. Агафья переползла на постель, решив немного  вздремнуть. Но стоило ей закрыть глаза, как воспоминания нахлынули с новой силой…


…Она быстро зажгла от лампады свечу, резко воткнула в гнездо и опрометью бросилась к выходу, будто за ней гнались все черти из преисподней. Завернув за угол, Агафья с разбегу налетела на пожилую женщину, одетую во все черное. Она только хотела пробормотать какое-нибудь извинение, как та заговорила первая:
- Ступай пока, сейчас тебе надо торопиться. Когда ты вернешься, мы поговорим.
- Но… - Агафья собралась уже поспорить не тему их грядущей встречи, но язык одеревенел и прирос к небу. Так ничего и не ответив, странной женщине, она пошла искать место будущей учебы.
-

По странному совпадению вместе с ее возвращением в деревню, совпало и внезапное появление тифа, который выкашивал людей целыми семьями. Об ее несчастливой любви никто уже и не вспоминал. Это радовало Агафью. Но ее семье тоже не повезло, и вскоре она осталась одна, а ее болезнь даже не коснулась. Сделанный вывод однозначен – родители ее предали. Они должны были пожить еще, ведь ей теперь будет очень тяжело.

Каким бы старым ни был человек, пока жив кто-нибудь из родителей, у него есть пусть совсем маленькая, но все-таки возможность, хоть иногда почувствовать себя ребенком. Когда уходят родители, человек навсегда теряет своей шанс возвратиться в детство. Навсегда. Они обязаны были понять это и не оставлять ее. Это стало первым, но далеко не последним предательством в безграничной цепи жизненных обстоятельств. Вскоре вслед за ее родителями отправилась и красавица – дьяволица. Сей факт сразу примирил Агафью с потерей всех родственников. Если за возвращение жениха надо заплатить такую цену, значит, так тому и быть.

Не успела Агафья задуматься над открывшимися перед ней возможностями, как заявился в дупель пьяный Гришка с кнутом и стал орать, что все это ее, Агафьиных, рук дело и надо бы утопить ее в деревенском пруду за околицей. Посмотрев в осоловелые Гришкины глаза, Агафья поняла, что никакой любви к ней у него уже не осталось, а есть только пьяная злоба и ненависть. Вначале сердце ее сжалось от безнадежного отчаяния, но уже через минуту все встало на свои места. Агафья поняла, что, в сущности, тоже никогда не любила его, и все произошло так, как и должно было произойти. Она спокойно выдержала свинцовый Гришкин взгляд. Странно, но в таком, почти бессознательном состоянии, он исхитрился понять это. Плюнул с ненавистью ей под ноги, бросил кнут и ушел, громко хлопнув дверью, надо думать – навсегда.

Агафья закрыла дверь на засов, подняла с пола кнут и села перед печкой, задумчиво глядя на пляшущие языки пламени. Ей казалось, что она заснула с открытыми глазами. Во всяком случае, когда постучали в дверь, она не смогла бы сказать, сколько времени просидела в полном забытьи, напрочь отключившись от окружающего мира. Стук  становился все настойчивее и громче. Агафья неспешно поднялась, почувствовав, как что-то соскользнуло с колен, и распахнула дверь. Она даже толком не рассмотрела, кто из односельчан принес ей страшную весть, только слова огнем пропечатались в мозгу: «Твой Гришка только что повесился».

Агафья вскрикнула, захлопнула дверь и беззвучно сползла на пол. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь видел ее слезы. Еще совсем недавно она убедила себя, что совершенно не любит его, но запрятанная где-то в подполе, совсем маленькая частичка ее души думала иначе и очень страдала. Не разбирая ничего сквозь пелену слез, она добрела до лавки и медленно опустилась на нее. Нога на что-то наткнулась. Агафья опустила руку и нащупала упавший с ее колен кнут. Сморгнув слезы, заметила, что кнут завязан скользящим узлом, как для повешения. Агафья в ужасе, будто увидав змею, отбросила его на пол. Она не помнила, когда так завязала его. Это произошло само, вне ее сознания.

Это было уже не первой странностью в жизни Агафьи. Если бы она дала себе труд хорошенько задуматься над последними событиями, то, возможно, сумела бы выстроить их в последовательную цепочку взаимосвязанных событий. Но она подсознательно не хотела делать этого, потому что безумно боялась сделать тот один единственный вывод, который так и напрашивался из этой зловещей череды. И как ни стремилась Агафья повернуться спиной к фактам, они упрямо, как тени из углов все лезли и лезли на глаза.

Боясь прикоснуться к кнуту, Агафья кочергой попыталась запихать его в печку. Вначале это не удавалось, но, проявив упорство, она вскоре смогла увидеть, как огонь охватил страшный узел. Агафья закрыла заслонку. Теперь ей больше нечего здесь делать. Взяв с собой несколько самых необходимых вещей, она вышла из дома, оставив дверь открытой.

Перевернулась еще одна страница жизни. Она шагнула в неизвестное будущее. Пускай, кто захочет, пользуются ее домом, посудой, вещами и той немудреной мебелью, которая обычно имеется в русских избах. Агафье очень хотелось бы оставить здесь и нечто другое, то, что тяжелым, холодным камнем давно и вольготно устроилось на ее груди. Но она знала твердо, сделать это не сможет уже никогда и ни при каких обстоятельствах. Еще Агафья знала, что больше сюда никогда не вернется. А впереди маячила таинственная и загадочная жизнь, полная непознаваемых возможностей.


Позже, много позже, Агафье удалось загнать все неприятные воспоминания в такие дальние закоулки памяти, что сейчас, когда визит недавней посетительницы всколыхнул и напомнил события прошлой жизни, она даже удивилась, что все это случилось с ней. Старуха уже перестала отталкивать накатывающие на нее волны воспоминаний. Она просто смотрела их, как старый, полузабытый фильм, с удивлением ловя себя на мысли, что порой его сюжет был до боли интересен.


Вновь оказавшись в городе, Агафья жила, как все – работала, училась, почти не вспоминая о недавнем несчастье. Но подсознательно, она старалась обходить ту церковь, где поставила еще живой  тогда сопернице свечу за упокой. Очень редко на Агафью накатывали неприятные мысли, что все случившееся в родной деревне, все-таки, ее рук дело. Тогда ноги сами несли к церкви, но по пути она неизменно спохватывалась. Нечего ей там делать. Религия – опиум для народа. Так их учили, так она заставляла себя верить в неверие.

Но, видимо, всему свое время. Настал день, когда Агафья как бы случайно оказалась на том самом месте, где когда-то стояла церковь, только ее там уже не было – снесли. Внутренне она вздохнула с облегчением, но тут же вздрогнула от легкого прикосновения к плечу. Оглянувшись, Агафья увидела ту самую женщину в черном, которая встретилась на выходе из церкви. Странно, что Агафья сразу же узнала ее, хотя видела давно и мельком.

- Долго же ты ко мне шла, Агафья, - улыбнулась женщина.
Агафья молчала. Хотя и удивилась, что совершенно незнакомый человек знает ее имя.
- Пошли ко мне. У меня есть предложение, от которого ты не откажешься - женщина снова легко прикоснулась к плечу Агафьи. И та послушно поплелась за ней, как будто ее вела неведомая сила.

Квартира незнакомки оказалась мрачной  и сырой полуподвальной комнатенкой. Женщина усадила гостью на старый скрипучий стул и быстро заговорила, словно боясь, что Агафья придет в себя и немедля убежит.
- Я могу научить тебя подчинять других людей своей воле. Они будут  делать все, что ты захочешь. У тебя есть для этого все. Ты сможешь. Однажды у тебя уже получилось. Она дала тебе плохой совет насчет свечи. Такой поступок еще аукнется тебе в жизни. Но с этим уже ничего не поделаешь, сто сделано, то сделано. А я научу работать правильно, ты будешь иметь большие силы и возможности. Очень большие… - и добавила. – Можешь называть меня просто – учительница.

Агафья вздрогнула и посмотрела на женщину так, будто увидела ее впервые. Внезапно она почувствовала – собеседница чего-то недоговаривает. За заманчивым, на первый взгляд, предложением всегда кроется какой-то подвох. Но Агафья не стала углубляться в дебри своих ощущений. Ее влекла власть над людьми, хотелось чувствовать себя всемогущей, ощущая чужую зависимость. Она согласилась. Время учебы не оставило в душе Агафьи каких-то особых отметин. Учеба, она и есть учеба.
Как-то вечером она привычно толкнула дверь комнатки. Хотя на улице было уже темно, и давно пора зажечь свет, этого почему-то не произошло, а пространство заполнял осязаемо липкий мрак. Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе Агафьи. Неужели ее опять предали, и она не получит всех нужных знаний, чтобы вертеть людьми по своей воле?

- Не бойся, я тебя не предам, - прошелестел тихий голос откуда-то из темного угла.
Глаза Агафьи уже успели привыкнуть к сумраку комнаты, и она увидела, что та, которая методично передавала ей тайные знания все последнее время, лежит на кровати. Агафья подошла ближе, не зная, что делать.
- Дай мне руку, - едва слышно продолжала женщина. Агафья повиновалась. Горячая рука цепко схватила ее, а голос снова зашептал. - Я обманула тебя. Но совсем чуть-чуть. Сейчас, в то время, пока я держу твою руку, к тебе переходит все остальное, чему уже нельзя научить. Это можно только передать. Теперь, наконец, я могу спокойно умереть. А ты будешь пользоваться всем, что получила. Но имей в виду, есть одна большая беда, если ты перед своей смертью не успеешь передать кому-то то, чем обладаешь сейчас… - голос женщины прервался, - тогда… - она снова замолчала, а потом  неожиданно расхохоталась зловещим смехом.
- Что тогда? – едва смогла вымолвить Агафья.
- Тогда и узнаешь! – продолжала хохотать женщина, цепко держа ее за руки, и вдруг замолчала.

Агафью будто молния ударила. Руки начали гореть, как после сильного ожога. Ей нестерпимо захотелось окунуть их в холодную воду. Она оторвалась от собеседницы и отлетела к противоположной стене. После секундного замешательства Агафья бросилась к своей учительнице. Ей безумно хотелось знать, что же ее ждет. Но спрашивать теперь уже не у кого. Женщина была мертва.

Ужас охватил Агафью. Она не узнала и теперь никогда не узнает, самого главного. Ей остается только надеяться, что в конце жизни удастся найти такую же способную ученицу, какой оказалась она сама, чтобы передать все накопленные знания, которые по крупицам накапливались тысячелетиями и скрытно передавались из поколения в поколение тщательно подобранным людям, которые могли не только поглотить и освоить тайные знания, но и расширить их для передачи следующему.

Конечно, церковь была категорически против всего этого. Обладательниц запрещенных знаний не допускали к причастию, не отпевали в церкви и даже не давали хоронить в освещенной земле. В народе их называли ведьмами, колдуньями и другими нелестными названиями, их боялись, но, тем не менее, частенько обращались за услугами.

Наверное, только сейчас Агафья поняла всю глубину пропасти, в которой оказалась, но винить в этом было некого. Это ее добровольный выбор. Впрочем, ничего страшного. Просто через много лет, когда состарится, ей надо будет найти достойную ученицу, и она ее обязательно найдет. Это ведь совсем несложно. А если нет? Пожалуй, не стоит пытаться узнать ответ на этот вопрос. Первое, что сделала Агафья, выскочив из подвала, это – осмотрела руки. Но сколько ни вертела она их перед глазами, в неверном свете уходящего дня, никаких следов ожогов так и не заметила. Ничего.


После смерти черной женщины в жизни Агафьи, наконец, наступила светлая полоса. Мужчины, как по команде, начали обращать на нее внимание. Вились вокруг роями. Просто отбоя от них не было. Покопавшись, она сделала выбор. Вначале, он показался удачным. Муж был большой начальник, с ним Агафья жила, как у Христа за пазухой. Но недолго. Вскоре его арестовали, как врага народа. Она не стала спорить – себе дороже. Быстро утешилась и вышла замуж за следующего. Но тот сам вскоре оставил ее и ушел к какой-то невзрачной девице. С этого все и началось. Мужчин вокруг была тьма-тьмущая. Но стоило Агафье завязать с кем-то из них более-менее тесные отношения, как они внезапно исчезали, уходя к другим женщинам.

С каждой новой потерей, Агафья злилась все больше. Она была ничем не хуже тех, к кому уходили бывшие мужья и любовники, а даже лучше, красивее, богаче. Однажды в одну из длинной череды, ставших уже привычными, одиноких ночей ей приснилась женщина в черном. Она вкрадчиво улыбалась и шептала хорошо знакомым голосом, проникающим в самую душу:

- Отомсти, отомсти им! Тебе сразу станет легче, не мучай себя.
Агафья проснулась и села на кровати. Совет был дельный. Прямо босиком она направилась в кладовку, где лежал всякий хлам. Покопавшись, она выудила несколько вещей своих «бывших». Теперь можно было проверить, чему она научилась и так ли сильна, как утверждала ее покойная учительница.


Вскоре умер от инфаркта один из бросивших ее любовников, другого арестовали… Агафья не стала ждать, что будет с остальными. Теперь она уже была уверена в своих силах и возможностях. Она уехала из города далеко-далеко, туда, где ее никто не знал. Там она начнет новую жизнь и будет жить одна. Ей, как видно, никто не нужен, а способ заработка, и большого заработка, она знает, оказывается, очень даже хорошо.

Поселилась Агафья в небольшом областном центре недалеко от Москвы. Она дольно быстро приобрела клиентуру, хотя брала за свои услуги большие деньги. Долгое время жила так, как и мечтала – одна. Ей хватало посетителей и днем, поэтому ночью хотелось отдохнуть от людей, очиститься от негативной энергетики. Вообще-то Агафья их ненавидела. Они все были предателями.

А потом она поняла, что и собственное тело – предатель. Оно тоже вначале почти незаметно, а потом все явственнее начало изменять ей. Болезни тихой сапой проникали в стареющее тело, нарушая то хрупкое равновесие, которое бывает заложено в человеке от рождения. Раньше она не ощущала ни своего тела, ни каких-либо органов. Постепенно, вначале робко, а со временем все больше и больше они беспокоили старуху. Только тогда, Агафья взяла к себе компаньонку, которая помогала ей по дому. Предательство росло, оно было повсюду, окружая и опутывая ее.

Старуха пошевелилась и открыла глаза. Была глубокая ночь. Странная штука сон, размышляла она. Вот с чего бы именно сегодня не только целый день ей виделась прошлая жизнь, но и ночью не отпускали воспоминания? В самом темном углу под окном зашевелилась тень. Наверное, показалось. Она ведь почти ничего не видит. Агафья снова закрыла глаза. Но что-то мешало заснуть. Душу стал заполнять страх.

Она открыла глаза и опять посмотрела в угол. Увеличиваясь, тень стала приобретать отчетливые очертания руки. Рука росла и, удлиняясь, приближалась. Странно, несмотря на почти полную слепоту, старуха очень четко видела зловещую темную тень и остановившимся взглядом смотрела на тонкие длинные пальцы уже скользящие по одеялу. Она хотела крикнуть, позвать Евдокию, но не смогла издать ни звука. Пошевелить рукой, чтобы включить ночник, тоже не смогла. В голове Агафьи роились странные, зловещие мысли и образы.

- Кто здесь? – вначале старухе показалось, что вопрос задан вслух, и почти сразу же она осознала – он всего лишь возник где-то внутри сознания.
В ответ – тишина.
- Учительница? – вопрос снова остался незаданным.
Но сейчас Агафье почудилось, что из темного угла послышался легкий смешок. Согласия? Неужели она права, и женщина в черном спустя десятилетия решила навестить свою подопечную?
- Это правда ты? – старуху почему-то совсем не удивил этот странный безмолвный диалог.
- А ты ждешь кого-нибудь еще? – в тихом, едва шелестящем голосе под окном можно было совершенно явственно расслышать насмешку.
- Что… что тебе надо? Чего ты хочешь? – только сейчас Агафья заметила, что лежит с закрытыми глазами, но это совсем не мешает видеть ей загадочную тень в темном углу.
- Только напомнить тебе кое-что… - и шепот снова рассыпался по комнате легким смешком, тотчас же растворившись в ночном воздухе.

Почти сразу же на смену легкому шепоту пришел внезапный и резкий порыв ветра за окном, и старуха задумалась – а было ли все это? Или просто шум листвы за окном  она приняла за ответ на свои невысказанные вопросы.

Внезапно Агафья вспомнила слова своей зловещей учительницы  – она должна найти ученицу! Тень всего лишь напоминание о том, что ее ждет. Поняв это, старуха расслабилась, и тень, будто подтверждая правоту ее мысли, метнулась обратно в угол. Вначале исчезла рука, оставив за собой длинные пальцы, медленно ползущие по стене, но потом и они как бы нехотя втянулись в темноту угла. Агафья с облегчением вздохнула и провалилась в сон. Пока не найдена та, кому старуха сможет передать свои почти неограниченные возможности, она так и будет находиться на тонкой грани между жизнью и смертью, в неопределенном ожидании конца.


Через неделю объявилась та самая клиентка, которая так разбередила душу Агафьи. Она принесла какой-то прожженный сигаретой, очень легкий серебристый шарфик и молча вложила его в руку старухи. Слегка помяв легкий кусок ткани, Агафья поняла, что доллары тоже у нее в руке. Она долгим невидящим взглядом посмотрела на посетительницу. Нет, не подойдет она для передачи знаний, слаба, так же как и все остальные клиентки. Протянув руку, старуха взяла со стола фотографию, еще раз подержала ее в руках, перед глазами снова мелькнул ненавистный ангельский облик. Вот эта бы подошла. Но нет, ее она учить не станет.

Зачем вооружать тайными знаниями своих врагов? А они все, все были ее врагами. По другому Агафья просто не могла их воспринимать. Все, кто хоть чем-то напоминал ей давно ушедшую змею – разлучницу, сразу и автоматически переходили в стан врагов. Старуха, надолго замолчав, перелистывала в уме страницы своей длинной, жизни, но вдруг с удивлением обнаружила, что такой, как женщина на фотографии, она до сих пор еще не встречала. Эта внезапная мысль требовала внимательного и всестороннего обдумывания…

Клиентка нетерпеливо пошевелилась в углу дивана. Старуха с трудом видела только ее расплывчатый силуэт.
- Иди сюда, - подозвала она посетительницу. Та быстро подвинулась. Силуэт, кажется, стал немного четче, но этим дело и ограничилось. Агафья заговорила таинственным зловещим шепотом, чтобы нагнать побольше страха на клиентку. Она любила показать свою власть. - Теперь сделай вот что…


Через полчаса из небольшого частного дома на одной их окраинных улиц города, почти выбежала женщина в свободном светлом плаще с капюшоном. Быстро пробежав под фонарем, она направилась к шоссе и подняла руку, останавливая машину. Ей явно не хотелось, встретить кого-нибудь из знакомых, а город, хоть и областной, но небольшой. Так что шанс наткнуться на знакомое лицо был всегда. У обочины притормозил местный бомбила. Женщина быстро юркнула в салон машины и выглянула в окно. Улица была пустынна. Машина тронулась, женщина откинулась на сиденье и с облегчением вздохнула – кажется, ее никто не видел.



(продолжение следует)


Рецензии