Письмо

               

 Рядовой Воробьев, пляши, тебе письмо! Рядовому Игорю Воробьеву плясать совсем не хотелось, а вот двинуть по физии этому клоуну и зубоскалу Васину даже руки зачесались. Как только этот пройдоха Васин умудрялся каждый день забирать письма у почтальона?

 Да, не перевелись еще на земле русской вот такие скоморохи. Второй год службы косит под «дурачка», все ему нипочем, всегда веселое настроение. С юмором у него туго, зато целый день слышно его «гы-гы», да «га-га». Заберет у почтаря письма, а потом бегает вот так, как сегодня по всему штабу и заставляет, кого плясать, с кого требовал пару сигарет. Вообще, что за идиотская традиция плясать, чтобы получить адресованное тебе письмо? Васин продолжал размахивать письмом и корчить рожи.

 - «Если дам ему по зубам, старослужащие могут меня наказать, так как Васин служит второй год, а я только 3 месяца. Если дойдет до начальства, то могут посадить на гауптвахту. А что если дам ему подзатыльник?» - подумал Воробьев и махнул рукой.

 Васин видимо ожидал такой поворот событий, ловко увернулся и тут же протянул Игорю письмо. «Гы-гы» и через 5 секунд он уже скрылся за поворотом коридора. Сказался опыт Васина в подобных ситуациях, да и  на лице Воробьева было написано, что с шутками к нему сегодня не подходи.

Настроение у Игоря было ужасное, потому что от его девушки уже 10 дней не было писем.  Он продолжал упорно писать, как будто ничего не произошло, но с каждым днем он понимал, что это все. Все кончилось. Ребята – его одногодки пытались его успокоить. Может почта плохо работает, уехала куда-то. С начала службы он получал от нее каждый день по одному письму, а сам иногда умудрялся писать по два. Как бы ему не было трудно, как бы он не уставал, он всегда находил в себе силы написать любимой письмо. Какая почта? Куда можно было уехать в Советском Союзе, чтобы не получать письма? Может быть, в отдаленных районах не было света, не работало радио, но почта, партийные ячейки, КГБ было везде и всюду.

Три дня назад к Игорю подошел один тип в лейтенантских погонах, пригласил ненавязчиво в «шестой отдел», который находится тут же в штабе Группы Советских Войск в Германии. Что примечательно, вначале взял подписку о неразглашении беседы, а затем уже началась сама беседа. Глаза такие добрые, все время искрятся. Начал с расспросов, где родился, где крестился, кто родители. Как будто они с Игорем только что на улице познакомились. Собирается ли Игорь вступать в ряды КПСС? Желает ли Игорь сделать военную карьеру? Если да, то он ему поможет с учебой, всячески будет его оберегать от трудностей военной службы, а от Игоря требуется всего, лишь пустяк – «стучать» на своих товарищей. Пришлось Игорю прикидываться таким же дураком, каким является рядовой Васин. Начал Игорь невнятно так бормотать: «Надо подумать», «Еще не решил», «Посоветуюсь с родителями», ну и «Если что, то буду обязательно стучать». Тут лейтенантик еще одну бумагу подсовывает о сотрудничестве, но Игорь все-таки настоял на своем: «Если я что либо услышу или увижу, какие либо противоправные действия в нашем небольшом коллективе, то сообщу вам обязательно. Подписывать никакие бумаги пока не буду». На этом и разошлись. Лейтенант не очень расстроился. Видимо он, уже обработал весь коллектив или собирался сделать это в ближайшем будущем.

Вопрос с почтой отпадал. Игорь постоянно думал о магическом числе «3». Еще до призыва в армию он слышал, что девчонки пишут только первые три месяца. Никаких объяснений никто никогда не давал. Неужели и он попал под эту ужасную статистику. Что было не так? Почему?
В руках Игорь держал письмо от Кати, но где-то в глубине сознания он понимал, что это все. Конец их отношений. Может быть, она в этом письме начнет оправдываться, почему так долго не писала, но Игорь был максималист. Никаких полутеней, никаких полунамеков. Все, или ничего. Если жить, любить, то на полную катушку. Он не представлял себе, что это значит «на полную катушку», но ему хотелось именно так – «на полную катушку».

Игорь заметил, что на него начинают обращать внимание, а он стоит как статуя с вытянутым в руке письмом посередине коридора в штабе армии. Сегодня вместе со своей, так называемой ротой в составе 12 человек он находился на ночном дежурстве, или как здесь принято говорить нес боевое дежурство и сейчас ему положено отдыхать. Его, по всей видимости, уже ищут. Игорь побрел в расположение казармы, которая находилась тут же в полуподвальном помещении, бережно неся перед собой письмо, как бомбу с часовым механизмом. Никто его не искал. Многие уже расчехлялись и готовились к отбою. В казарме было темно и сыро. Тянуть дальше не было сил. Игорь взял письмо в левую руку, а правой рукой, как будто срывал чеку с гранаты, разорвал угол письма. «Понимаешь…Даже не знаю…Встретила другого…» – замелькали фразы. Смысл один – это конец.

 Игорь отбросил резко, с силой от себя это письмо, как будто в нем сидел скорпион, тарантул, или гремучая змея. Письмо упало на его кровать. У Игоря перехватило дыханье, потемнело в глазах. Одной рукой придерживаясь за стену, а второй рукой расстегивая ворот гимнастерки, он выскочил на воздух. На улице шел мягкий, пушистый снег. Игорь стал пригоршнями собирать этот снег и тереть лицо, голову, шею. От него, как от горячего утюга клубился пар. В нем сейчас было столько пара, что весь штаб мог бы взлететь на воздух. Этот пар надо было выпустит, и Игорь побежал. Он бежал, как говорят, куда глаза глядят. Сначала он бежал по территории штаба, затем по улицам Дрездена, по мосту пересек реку Эльбу пробежался по территории парка, затем опять мост в обратном направлении, мимо Дрезденской телевизионной вышки и опять к штабу, но только с тыльной стороны. От кого он убегал? От космического вакуума, который  образовался в его душе? Куда он бежал? В другую, лучшую жизнь? Измотанный, смертельно уставший он добрел до своей кровати. В казарме все уже спали. Еще раз прочитал письмо. В конце письма аккуратным почерком была выведена дата 05.02.1969 г.

Да, так и есть ровно 3 месяца. Просто мистика. Аккуратно, чтобы не помять он достал из внутреннего кармана гимнастерки Катину фотографию и мужской носовой платок, пропитанный духами «Красная Москва». Этот платок ему подарила Катя, когда провожала его в армию. Игорь сел на табуретку перед кроватью и скорее по традиции, чем что либо, соображая, стал рассматривать эту фотографию. Фотография была черно-белая, любительская. Это был не портрет, а сюжетный снимок. Катя стояла во дворе своего дома и с кем-то разговаривала. Фотографию обрезали как то не пропорционально. В течение 3 месяцев Игорь рассматривал эту фотографию, а сейчас ему показалось, что на фотографии    что-то  изменилось. Изменилось, наверное, отношение. Это была уже не его Катя. Игорь прижал эту фотографию к сердцу и стал раскачиваться вперед и назад. Он хоронил свою Катю. Она только что умерла для него.

С девчонками у Игоря как то не ладилось. В школе, в его классе была одна красавица, которая нравилась всем парням класса, но она встречалась с взрослым парнем, к тому, же спортсменом. Все остальные девчонки бегали за парнем из параллельного класса, который очень был похож на модного в то время артиста Николая Рыбникова. После окончания школы, в училище он стал ходить на танцы, но так и не встретил такую девушку, чтобы между ними пробежала искра божья. Катю он встретил буквально за  две недели до отправки в армию.
Игорь окончил морское училище, успел побывать на практике. Был на Кубе, в Японии. После сдачи государственных экзаменов получил повестку в армию и… загулял. У него было огромное количество друзей, но сейчас он гулял, как говорят с самыми «закадычными».

Осень в Одессе была на славу теплой. Развлечений было мало. В основном гуляли вдоль побережья моря с гитарой и парой бутылок вина. В репертуаре были «Битлы» и шлягеры того времени: «Под крылом самолёта о чем-то поёт зеленое море тайги…». Было очень весело. Это было ощущение радости самой жизни. Вот, как пример, Вадик, друг Игоря опаздывает на свидание. Вадик, Игорь и еще один друг Борис ловят такси. Такси нет, начинают ловить частников. Останавливается «Волга  ГАЗ– 64», а в ней за рулем артист театра Оперетты Михаил Водяной. Все растерялись, а Борис говорит: - «Мишенька, будь другом, подбрось нас до вокзала, человеку очень надо, рубль даю», А Водяной смеётся: «Садитесь ребята, задаром подброшу». Как только машина трогается, Борис запевает: «Ах, Одесса – жемчужина у моря…». Все дружно подхватывают. Второй куплет поет уже Водяной. Всем весело. В этот же день Игорь и познакомился с Катей. Оказывается она сестра невесты Вадика.

Две недели пролетели как один день. Ходили в кино, один раз даже в ресторан. Родители устроили проводы в армию. Катя очень понравилась матери Игоря. Она была милой, ласковой и очень домашней. Игорь всегда, когда думал о Кате, то представлял ее в домашнем халате и в мягких домашних тапочках. Он и ухаживал за ней, как будто она была из хрусталя. Где то в сознании пролетала мысль, что видь они, мало знают друг друга, а ждать необходимо 2 года. Ну, а как же семьи моряков?  «Если дождется, то будет хорошей женой моряка» –успокаивал себя Игорь. И вот его Кати больше нет. Хрусталь разбился. Вернее разбился хрустальный замок, который построил Игорь в своей душе.

Неожиданно завыла сирена, в казарму вбежал дневальный и истерическим голосов заорал: «Рота подъем, тревога»! Через минуту вся рота, кроме Игоря  стояла в строю.
–  «Рядовой Воробьев, стать в строй»! – зычный голос старшего сержанта вывел Игоря из транса. «Что, сынок, зубы жмут»? – с издевкой спросил он.
   
  В армии обращение «сынок» считается самым оскорбительным. Но Игорю сейчас было не до этого. Он застегнул гимнастерку и как положено по уставу стал в строй.
– «Гы-гы-гы» – из строя доносился дебильный смех Васина.
В казарму зашел командир части подполковник Подшибякин.
– «Рота, равняйсь, смирно, равнение налево» – старший сержант рванул к подполковнику с докладом. Все дальнейшие события для Игоря происходили, как в тумане.
Начинались крупномасштабные учения, в ходе которых необходимо было эвакуировать штаб в другое безопасное место.

В армии есть вещи, которые умом не понять, а если начать понимать, то значит ты уже умом «тронулся», или  сам стал военным. Вот сейчас объявили тревогу, но никто не производит никаких действий, а ждут сигнала. Это напоминает ситуацию с началом Великой Отечественной войны. Допустим, какой либо Штирлиц нам сообщил, что враг нападет в 04.00 утра, а мы ему гаду не верим. Просто сидим и ждем, когда война начнется. Есть более мелкие вещи, например, в начале службы выдали автомат Калашникова и  вещмешок, в котором один единственный комплект запасных портянок, затем эти игрушки забрали. Когда начинаются учения, их выдают, затем забирают. С автоматом понятно, а вот с портянками не очень. Интересно как у них в НАТО? Может быть, они за нами наблюдают и думают, что все солдаты бегают с ядерными вещмешками? А их солдатам вместо портянок выдают «памперсы»? Так на всякий «пожарный». Портянки им явно не нужны.

Дружно, строем вся рота получила автоматы и «памперсы». Простите, портянки. Хотя какая разница, и заняли свои места по боевому расчету в комнате, где обычно несли боевое дежурство. Тут кто-то вспомнил, что в дорогу необходимо взять запасные аккумуляторы для переносных приемников и выбор выпал на Игоря, так, как он самый «молодой», иначе «салага».

Помещение аккумуляторной находилось довольно далеко. Следует отметить, что Советская армия в Дрездене штаб не строила. Это был штаб фельдмаршала Паулюса. Того самого, которого вместе с его войском взяли в плен под Сталинградом. Под зданием штаба находился бункер, ничем не хуже, чем бункер Гитлера. Помещения этого бункера давно начали осваивать, поэтому завалили всяким хламом. Вот и аккумуляторная находилась там же, в самом дальнем углу. Игорь взял с собой фонарик, но толку от него никакого не было. Некоторые помещения имели освещение, некоторые нет. Вернее отсутствовали лампочки. Вентиляция не работала. У Игоря начала болеть голова. В аккумуляторной горела лампочка ватт на 40. «Как в гробу» – подумал Игорь. Ну, не совсем как в деревянном гробу, а допустим в гробнице фараона Тутанхамона ХVIII. Потолки этого бункера были очень низкие, и действительно ему начало казаться, что его уже закопали. Сама обстановка, гробовая тишина, низкие своды, эта чёртовая лампочка, события сегодняшнего дня, усталость физическая и моральная вначале, как будто издалека, а затем все более отчетливо стала появляться мысль о смерти. Нет, не о самоубийстве, а именно о самой смерти.

 Родился Игорь в большой семье, до школы он рос у бабушки. В детстве он видел, как закапывают умершую собачку, как кошечку раздавил автомобиль. Бабушка говорила, что души умерших отправляются на небеса. Игорю тоже захотелось там побывать, но бабушка сказала, что оттуда не возвращаются. Тогда у маленького Игоря возник вопрос: «Зачем туда лететь, если никогда не увидишь своих родителей, бабушку, дедушку, ну и всех остальных родственников»? Видимо следует ждать свой черед. А черед в этом возрасте не просматривался. Когда Игорю исполнилось 5 лет во дворе погиб мальчик такого же возраста, но бабушка сказала, что это судьба. Значит, и бояться теперь нечего. От тебя ничего не зависит. Живи себе и наслаждайся. От судьбы не уйдешь и ее не обманешь.

Чему учат в школе? Если тебе надоела жизнь, и ты решил сигануть с камнем на шее с моста, то ты негодяй и размазня. Жизнь – это борьба. Борись всю свою жизнь и помирай естественной смертью. Если с гранатой на врага, то ты герой. Да, чем больше ты унесешь с собой чужих жизней – тем лучше. По-настоящему Игорь испугался, когда один нерадивый ученик принес в школу патрон от автомата и стал молотком стучать по нему. Вот тогда Игорь четко представил себе, как пуля вылетает с огромной скоростью за считанные микросекунды, попадает Игорю в голову и все. Нет ни боли, не души, никто не куда не летит. Как будто Игорь и не появлялся на свет. Сегодня Игорь не боится, потому что нет Кати, нет ощущения жизни, впереди долгие два года тоски, муштры и унижений, ощущение голода, холода, все, что попадает под термин тяготы армейской жизни.

 Многие люди боятся высоты, а некоторые нет. Которые не боятся, могут проделывать всевозможные трюки на высоте. Так и Игорь решил, что если он не боится сегодня абсолютно ничего, то можно проделать трюки с автоматом Калашникова. Сегодня им патроны не выдавали, но у Игоря был один, который он сэкономил на стрельбах перед принятием присяги. Отработанным движением он снял магазин с автомата, вставил патрон, поставил на место магазин, снял с предохранителя, передернул затвор. Все, готово. Можно давить на спусковой крючок. Весьма неудобно стрелять в себя с автомата, который имеет приклад. Приходится отводить автомат на расстояние вытянутой руки. Игорь сел на табуретку, приставил дуло между глазами, одной рукой держа автомат, а другой большим пальцем правой руки стал давить на гашетку. Большой палец не такой чувствительный, как указательный, но Игорь чувствовал, как спусковой крючок сдвинулся с места и стал плавно уходить в противоположную от Игоря сторону.

 Вот эта грань между жизнью и смертью. Черта находится на спусковом крючке. Нет, наверно эта грань все же проходит где-то в голове. Ведь надо до конца решить, давить или не давить. Если давить, то мысленно всему миру сказать: «Прощайте». Обязательно перед взором должна промелькнуть вся непутевая жизнь, ну а потом уже давить до конца. Если нет, то пора вставать, перекурить и подниматься наверх. Ну, быть или не быть?

 Игорь задумался на минуту и…решает давить! Мысленно он всему миру говорит: «Прощайте». Перед ним начинают мелькать картинки, начиная со дня его рождения. Они мелькают как в калейдоскопе. Некоторые искажаются, некоторые мелькают так быстро, что вообще невозможно понять, что это было. Собственно говоря, жизнь у Игоря была не такая уж и долгая. Надвигаются события сегодняшнего дня, пора давить. И тут он отчетливо слышит голос своей бабушки: «Сынок, не делай этого». Хотя голос вроде и не сильно похож на голос его бабушки. Да и уж слишком отчетливо он его слышал. «Откуда здесь могла появиться моя бабушка» – думает Игорь. Тот же голос отчетливо говорит: «Воробьев, дай закурить». Игорь открывает глаза и видит перед собой противную рожу Васина, который скалит зубы. Делать нечего, Игорь достает сигареты и протягивает Васину. Тот по-свойски берет две штуки. Одну в зубы, а вторую за ухо, подхватывает сразу четыре аккумулятора и двигает к выходу. Игорь передергивает автомат, патрон вылетает в неизвестном направлении, ставит на предохранитель, также берет четыре аккумулятора и начинает догонять Васина.

- «Вот черт проклятый, даже застрелиться не дал по-человечески» – бурчит про себя Игорь. Когда они выбрались на поверхность, уже прозвучала команда «По машинам». Солдаты были похожи на муравьев, каждый из них тащил на себе какой-то груз, каждый знал в какую машину садиться. Воробьев и Васин смешались с общим потоком. Через некоторое время штаб армии опустел, а личный состав отбыл в неизвестном, кроме самих военных, направлении.      

16.06.09
г.Одесса


Рецензии
Ничего себе - сказка на ночь!

Хорошо пишете, легко читается, с интересом. Здоровски...
Вроде бы простое повествование, ну, как разговор - один рассказывает,другой слушает. Даже повествование обыденное, когда не подозреваешь о развязке, читается с удовольствием. Вы интересный собеседник, судя по всему) Но что я знаю точно, это то, что проза хорошая, конечно, мало кому "по плечу".

Спасибо вам.
Я, как мама, переживать не разучилась, а это тоже - "не фунт изюму")))

Наталья Воробьёва   13.01.2019 23:07     Заявить о нарушении
Забыла рассказать вам свою историю - бабушкин голос в вашем рассказе напомнил.

Жили мы в ту пору, молодой семьёй, с двумя детками погодками, сыном и доченькой, в Польше, в городе Легница - муж военнослужащий.
Молодые совсем, мужу лет 28, а я на год младше. Сначала заболел муж, простудился, и я его лечила дома, как мы все любим - не в больнице же) Муж поправился, заболели мои погодки... Выхаживала их, в полном смысле слова, по назначению врача скорой помощи. Да и опыт к тому времени уже имелся.
Вот когда все поправились, тогда слегла я. Да так, что никому из моих домочадцев и не снилось: температура зашкаливала, а сама я ни говорить, ни двигаться не могла - всё тело болью налилось. Мне казалось, что мои глазные яблоки лопнут - так болели глаза...
Когда становилось совсем невмоготу, я тихонько, одним дыханием, звала маму...
Муж тогда уже служил далеко от Легницы, км 80, в гарнизоне Кшива. И каждый вечер, на перекладных, приезжал домой, лечил меня. Началась страшная аритмия, муж совсем потерялся, но всё обошлось.
Так вот, в далёкой любимой Сибири, той зимой, в те самые дни моя мамочка слышала, как я её зову. И ещё собаку чёрную дома увидала.
То, что мама слышала, как я зову её, меня не удивило почему-то, а про собаку я и расспрашивать не стала. Скажу только, что я всегда считала себя сильной (если надо))) а мама посильнее, немногословная.

Наталья Воробьёва   13.01.2019 23:31   Заявить о нарушении
Уважаемая Наталья!

Действительно я пропустил Вашу рецензию.
В этой рецензии Вы в ответ написали тоже целый рассказ.
Как это все жизненно.
Как после этого не верить в телепатию, в связь между родными душами?
Отдельное Вам спасибо за то, что включили меня в "избранные".

С уважением и теплом.

Валерий

Валерий Сорокин 2   14.01.2019 17:02   Заявить о нарушении
От остановки - несколько шагов...
Увижу свет, навек любимых, окон...
Снег бьётся птицей в тёмный переплёт -
Метель сплетает леденящий кокон...

Войду в подъезд, ступеньки не считаю,
Остановлюсь тихонько у дверИ -
Шаги услышу - втОрят половицы...
И - улыбнувшись - " Мама!.. Отвори..."

Метель сплетает тёплый сонный кокон -
Снег птицей бьётся в белый переплёт...
За тыщи вёрст к двери прильнула мама -
Услышав голос - "Показалось..."
Ждёт.

Вот что получилось...

Наталья Воробьёва   14.01.2019 22:45   Заявить о нарушении
Уважаемая Наталья!

Здорово у Вас получилось.
Добра Вам, счастья и здоровья.

С уважением и теплом.

Валерий

Валерий Сорокин 2   15.01.2019 17:30   Заявить о нарушении
На это произведение написано 35 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.