Монолог убийцы

В комнате играла лунная соната Бетховена. Атмосфера была легкая и спокойная, прекрасная музыка способствовала критическим размышлениям. Кто я? Зачем топчу эту землю? А сколько грехов на моей черной теперь уже душе? Атмосфера становиться угнетающей, становиться трудно, дышать, ну почему, почему я такой? Что заставило обидеть это маленькое создание? Я не могу остановиться, не могу сделать шаг назад, моя гордыня тянет меня в вверх, а совесть с размаху кидает на землю. Она же любила меня, как я мог так поступить с ее душей? Мне нет прощенья. Наверное, я любил ее? А может, нет? Я очерствел, приду к ней на могилу и все скажу. О, Боже как я только мог? Я загубил Небесное сознанье. Она как ангел в небесах стоит перед глазами. Она зачахла от любви ко мне, а я обидел, не сдержал порыва гнева.


Но ведь никто не знает что виной всему мой гнев, все думают, она просто упала. Ха, ха. Зачем винить себя, я просто не могу себя винить за это. Да, я толкнул ее на острый край стола, и что теперь? Ха, ха. Мне не нужно прощенье, никто не знает о любви ее ко мне, к тому же я застал ее с другим мужчиной. Стук в дверь. О, Боже, я раскрыт. Ну, все это конец. Ах нет, то ветка дерева задела раму. На улице смеркается, дует ужасный ветер. Как у меня в душе гуляет. Вот подлец, он трогал женщину моей мечты, своими грязными руками. А может мне привиделось? Да нет же точно, трогал, я же видел. Какой позор, она же заслужила смерти.


О, Господи, как мог я так в ней ошибиться? Но я же отнял жизнь ее вот этими руками, я был не вправе что то изменять. Зачем я это сделал? Где мой пистолет.
Вот черт, его я выкинул. Да и прекрасно, не заслужила ведь она моей любви. Да то, что заделал я ужасно. Но виновата лишь она сама. Она же знала о моей любви. Прекрасно. А у меня есть тост: «Да успокоиться душа несчастной дьяволицы».


Да что же я несу, кто я такой, что бы судить о нравственности. Сам хорош, а кто предался ласкам с местной блудницей, не ты ли? Ведь она об этом знала и молчала и ждала. А я ее сгубил.


Последние минуты славы, и лунная соната близится к концу. Да я подлец, мерзавец. Да я безобразен. И я уверен смерть мне будет лишь к лицу.


Рецензии