III. Аркаим - численность населения

В публикациях Г.Б. Здановича неоднократно повторяется утверждение о том, что исследования Аркаима и других памятников синташтинского типа позволяют сделать «корректные демографические выводы» о существовании обществ эпохи бронзы [32]. На наш взгляд, данное утверждение, к сожалению, не вполне соответствует действительному состоянию наших знаний о соответствующих археологических источниках. Так, приводимая Г.Б. Здановичем оценка численности населения Аркаима в 2,5 тысячи человек [28, с. 35] представляется неадекватно завышенной. Надо отметить, что в некоторых научно-популярных изданиях Г.Б. Зданович увеличивает эту оценку даже до 4 тысяч человек  [30, с. 15].

С учетом того, что на Аркаиме, по данным раскопок и геофизических исследований, одновременно функционировало не более 60 жилищ площадью от 110 до 180 м2 [31, с. 55], а общая жилая площадь поселения составляла около 10,0 тыс. м2 [17, с. 58], если бы население поселка составляло 2,5 тысячи человек, то в одном жилище должно было проживать в среднем 42 человека, а размер жилой площади на одного человека составлял около 4 м2. Такое количество людей может разово разместиться в аркаимских жилищах, но никак не проживать в них сколько-нибудь длительное время. Наиболее правдоподобной нам представляется оценка численности населения Аркаима в 800-900 человек, сделанная А.В. Епимаховым [17, с. 58] (при этом в одном жилище могло проживать 13-15 человек).

По результатам исследований синташтинских поселений Г.Б. Здановичем было высказано мнение о том, что время их существования укладывается в хронологический диапазон от 150 до 250 лет [36, с. 50]. Длительность существования опорного памятника – поселения Аркаим – оценивается им в 150-200 лет. Принятию этих предположений в немалой степени способствовал существенный разброс датировок, получаемых на каждом памятнике при применении радиоуглеродного датирования (по 14С). Однако накопление больших серий радиоуглеродных датировок показало, что, во многих случаях, с разбросом в несколько десятков, а то и сотен лет, датируются даже образцы, взятые из закрытых комплексов, по археологическим правилам синхронные друг другу. Разброс датировок увеличивается при сопоставлении дат, полученных в разные годы и в разных лабораториях, но даже единовременно взятые серии, проанализированные в одной лаборатории, все равно демонстрируют существенные амплитуды значений, далеко выходящие за предельные отклонения, указанные в результатах анализа. В этом можно убедиться, изучив опубликованные радиоуглеродные даты, наиболее подробная сводка которых представлена в монографии А.В. Епимахова [18, с. 161-163].

Все это привело многих специалистов к сомнениям в возможности установления с помощью радиоуглеродного анализа узких хронологических интервалов. Этот вывод отнюдь не ставит под сомнение радиоуглеродный метод в целом, но устанавливает определенные границы его применения. Возвращаясь, с учетом данного опыта, к вопросу об определении длительности функционирования поселений синташтинского типа, а также к проблеме хронологии всего синташтинского культурного феномена, мы видим, что первоначальная оценка длительности существования основных памятников, в первую очередь – поселения Аркаим, была выполнена, что называется «на вскидку», без сколько-нибудь фундированной аргументации.

В тех случаях, когда вопрос о длительности существования синташтинских памятников рассматривается на базе комплексного анализа археологических источников, у исследователей появляются выводы о значительно более коротких временных интервалах, чем указанные в интерпретации Г.Б. Здановича. Так, проанализировав материалы исследованной части аркаимского некрополя, кургана 25 Большекараганского могильника, Д.Г. Зданович и Е.В. Куприянова оценивают время активного функционирования этого погребального комплекса в 20-30 лет. При этом они указывают на то, что данного срока оказалось достаточно «не только для сильных стилевых изменений, но и для изменения культурных стандартов керамики» [44, с. 131].

В той же работе Д.Г. Зданович и Е.В. Куприянова констатируют быстротекущие изменения, которые фиксируются в планировке поселений синташтинского типа, в модификации культурных типов керамической посуды – изменения, которые могут укладываться в пределы жизни одного поколения (20-30 лет). Авторы пишут: «Не исключено, что, оценивая срок жизни «Страны городов» в 150-250 лет, мы завышаем цифры в несколько раз. Интуиция «взрывного» характера «синташты» присутствует в работах современных исследователей» [44, с. 131].

При изучении синташтинских некрополей, располагающихся в непосредственной близости от исследуемых поселений, специалисты обращают внимание на несоответствие обнаруженного и даже экстраполируемого числа погребенных и ожидаемого количества умерших за время функционирования поселения. Так, А.В. Епимахов, анализируя погребальные комплексы могильника Каменный Амбар – некрополя синташтинского поселения Ольгинское – указывает, что в трех исследованных курганах синташтинского времени здесь обнаружены остатки 97 умерших. Общее количество синташтинских погребальных конструкций он определяет, с учетом данных дешифровки аэрофотоснимков, как 5 или 6, из чего выводит вероятное число погребенных на могильнике – до 200 человек [18, с. 149], что неадекватно мало для достаточно крупного коллектива, проживавшего на этой территории «не один десяток лет» [17, с. 59]. Как еще более контрастную автор оценивает ситуацию в Синташтинском комплексе, исследованном полностью, где количество покойных еще меньше, чем на Каменном Амбаре.

Из этого анализа А.В. Епимахов делает вывод о существовании в синташтинском обществе еще одного обряда погребения умерших, не поддающегося уверенной археологической фиксации, вероятно – обряда наземного размещения (т.н. «выкладывания») покойных [17, с. 59]. Этот вывод подтверждается расчетом, согласно которому если «период функционирования каждого поселения составлял не менее 40-50 лет, то при существовавшем уровне продолжительности жизни население [за время существование поселка – прим. Ф.П.] должно было обновиться целиком. Таким образом, количество умерших за этот отрезок времени может быть условно приравнено к числу одновременно обитавших на памятнике. Приведенные выше цифры демонстрируют принципиальную несводимость показателей» [17, с. 59].

Предположение о существовании в синташтинском обществе альтернативных обрядов погребения является весьма дискуссионной. Оно основывается еще на двух косвенных аргументах. Первый – нехарактерное для естественных условий преобладание в некоторых погребальных комплексах определенных половозрастных групп, например, абсолютное преобладание погребенных подросткового возраста в раскопанных захоронениях могильника Степное VII (устное сообщение Е.В. Куприяновой по данным антропологических определений Е.П. Китова). Второй – единичные случаи наличия в синташтинских могильниках вторичных погребений, в том числе со следами погрызов на костях, что можно интерпретировать как захоронения костей погребенных, предварительно «выложенных» на открытых площадках.

Возможны, однако, и другие варианты интерпретации таких находок. Так, Д.Г. Зданович убедительно обосновывает сезонный, летний характер синташтинского погребального обряда [40, с. 61-62]. В этом случае умершие в зимнее время должны были сохраняться в каких-то холодных помещениях до начала весенне-летнего периода. В некоторых случаях до них могли добираться собаки, лисы, другие животные, что и могло приводить (особенно во время оттепелей) к тому, что вместо предназначенного к погребению тела до весны сохранялось только некоторое количество костей со следами погрызов. Захоронение таких костей и может создавать впечатление существования традиции «вторичных» погребений.

Что же касается первого аргумента, то целый ряд синташтинских погребальных комплексов демонстрирует т.н. «нормальное» распределение умерших по половозрастным признакам. Так, антрополог Р.У. Линдстром полагает, что возрастная структура погребенных в кургане 25 Большекараганского могильника близка к естественной возрастной структуре первобытных общин [54, с. 163], то же самое утверждает антрополог Г.В. Рыкушина по материалам исследования погребенных могильника Кривое Озеро [81, с. 358-359].

В любом случае мы считаем, что при решении вопроса о существовании и распространенности альтернативных способов погребения в синташтинском обществе, едва ли стоит опираться на тезис о многократном несоответствии между расчетным числом умерших и зафиксированным числом погребенных, поскольку это несоответствие гораздо проще можно объяснить ошибкой в определении расчетного числа умерших, связанной с преувеличением численности населения синташтинских поселений, и, особенно, с завышенными оценками длительности их функционирования.

Вернемся к упомянутому случаю с могильником Каменный Амбар и поселением Ольгинское. Судя по дешифровке аэрофотоснимков, на поселении в синташтинский период его существования могло функционировать 20-25 жилищ [34, с. 99, рис. 47]. Если воспользоваться демографическими расчетами А.В. Епимахова, сделанными для поселения Аркаим [17, с. 58], мы можем предположить, что на поселении в это время проживало 250-350 человек. Реконструируемая численность погребенных в могильнике – около 200 человек, отнюдь не противоречит расчетной численности населения, если предположить, что время существования поселения составляло 20-30 лет – в пределах жизни одного поколения. Именно столько времени, по нашему времени, и существовали, как правило, синташтинские поселения – в том числе и поселение Аркаим.

Археологическими раскопками на поселении Аркаим вскрыто 8 055 м2 [29, с. 18], исследовано 28 (по другим данным – 29) жилищ, северный и западный сектора внешней стены и рва [34, с. 16, 48]. Из раскопа происходит коллекция в составе 10 120 предметов, в том числе около 9 000 фрагментов керамики [34, с. 48; 55, с. 99].

Обращает на себя внимание бедность находками культурного слоя поселения Аркаим. На каждый вскрытый раскопом 1 м2 приходится в среднем 1,3 находки, учитываемых в коллекционной описи (т.е. за исключением остеологических остатков). Такое же соотношение по керамике составляет 1,1 фрагмента керамики на 1 м2.

Данные соотношения можно рассматривать как коэффициенты насыщенности культурного слоя артефактами. На всех исследованных в Зауральской степи неукрепленных поселениях эпохи поздней бронзы этот коэффициент значительно выше. Так, на поселении Ахуново со срубно-алакульским и черкаскульским слоями в 2003 г. нами был вскрыт участок полуразрушенной жилищной впадины [67, с. 332]. Коэффициент насыщенности культурного слоя составил 2,7 артефакта на 1 м2 и 2,3 фрагмента керамики на 1 м2. На исследованном нами в 2001 г. срубно-алакульском поселении Заря XI [63] коэффициент насыщенности культурного слоя поселения артефактами определяется как 3,6 на 1 м2, а фрагментами керамики – 3,5 на 1 м2. При этом на поселении Заря XI нами было раскопано межжилищное пространство, число находок на котором, как правило, существенно меньше, чем в культурном слое жилищных впадин. Близкие значения коэффициентов мы получили при анализе насыщенности культурных слоев других неукрепленных поселений эпохи бронзы, исследованных раскопами в Зауральской степи. Средняя насыщенность их культурного слоя превышает показатели Аркаима в 2,5-3,5 раза, а зачастую и больше. При этом на всех срубно-алакульских поселениях плотность жилой застройки в 3-4 раза меньше, чем на Аркаиме, а наибольшая концентрация находок, как правило, связана именно с жилищными комплексами.

К сожалению, неукрепленные поселения эпохи поздней бронзы исследовались в Зауральской степи существенно меньшими по площади раскопами, чем поселения синташтинского типа. Однако многочисленные небольшие раскопы и шурфы, заложенные на срубно-алакульских поселениях, дают вполне единообразную картину насыщенности культурного слоя, существенно отличающуюся от соответствующих данных по однослойным синташтинским памятникам.

Интерпретируя факт слабой насыщенности находками культурного слоя Аркаима, Г.Б. Зданович предполагает особое, ритуальное в своей основе, отношение древнего населения Аркаима к чистоте жилого и сакрального пространства. При таком подходе малое количество находок объясняется регулярными тщательными уборками жилых помещений. Однако остается непонятным, куда ссыпался мусор, который должен был оставаться после таких уборок.

На раскопанной территории поселения Аркаим никаких мусорных ям не обнаружено. Конечно, можно предположить их наличие за пределами внешних стен поселения. Однако специфика мусора эпохи бронзы заключается в том, что в значительной мере он состоял из золы, выгребаемой из печей и очагов. Зольники, насыщенные фрагментами керамики, а также обожженными и необожженными обломками костей, являются неизменным атрибутом каждого позднебронзового поселения в Зауральской степи. На этих поселениях они сконцентрированы в валообразные возвышения, оконтуривающие жилищные конструкции. Судя по всему, насыщенный золой и мелким мусором грунт использовался срубно-алакульским населением для подсыпки стен домов с целью их утепления.

При этом зольники всегда очень хорошо читаются на местности при проведении разведочных работ – за счет сформировавшегося на них характерного солонцового комплекса растительности. Поверхность зольников, как правило, очень плохо задернована, на ней не редкость эрозионные размывы и норы грызунов, благодаря которым обнажается культурный слой и становится доступным подъемный материал. Проверка наличия зольников на площадках неукрепленных поселений с помощью шурфовки практически в 100 % случаев подтверждает определения, сделанные по результатам наблюдений за рельефом, растительностью, почвой и особенностями распределения подъемного материала.

Таким образом, если бы древнее население Аркаима тщательно убирало мусор на территории поселения и ссыпало его за пределами обводных стен, на площадке памятника образовались бы обширные зольники, легко читающиеся на дневной поверхности. Однако за много лет работ на площадке ничего подобного обнаружено не было. Поэтому мы должны отклонить данное объяснение как несоответствующее нашим знаниям об археологических источниках.

Зольники и иные остатки жизнедеятельности древнего населения составляют основу культурного слоя срубно-алакульских поселений Зауральской степи. Мощность зольников некоторых поселений в долине реки Большая Караганка, которые нам приходилось шурфовать, превышает 1,5 м (пос. Лисьи горы I, Лопатин Дол), что однозначно свидетельствует о длительном проживании населения на этих поселениях. В то же время культурные слои всех изученных раскопками синташтинских укрепленных поселений (а на многослойных поселениях – нижние слои, связанные с синташтинским этапом их существования) образованы, главным образом, не остатками жизнедеятельности, а развалами строительных конструкции – при весьма небольшой мощности зольников и вообще очень ограниченном количестве находок (поскольку к настоящему моменту из восьми изученных раскопками синташтинско-петровских поселений в Зауральской степи (Аландское, Аркаим, Берсуат, Куйсак, Ольгино, Синташта, Степное, Устье) сколько-нибудь подробно опубликованы только материалы раскопок Синташты, данный вывод опирается на изучение отчетов и собственный полевой опыт автора, принимавшего участие в раскопках семи поселений (за исключением поселения Степное).

Г.Б. Здановичем был предложен еще один вариант объяснения слабой насыщенности культурного слоя Аркаима. Он предположил, что данное поселение могло иметь сезонный режим функционирования. В таком случае жители Аркаима «поселялись здесь на какой-то относительно короткий срок в году, на время ритуальных праздников или решения каких-то других жизненно важных проблем… Постоянно на Аркаиме проживало не так уж много людей. Это, скорее всего, жрецы и воины, которые «по совместительству» могли быть и металлургами» [28, с. 35]. Аналогичное предположение о сезонном характере функционирования известных нам синташтинских поселений выдвигает и Н.Б. Виноградов [8, с. 32].

Если принять данное объяснение, то необходимо предположить, что, за исключением кратких периодов проживания на Аркаиме, население – носители синташтинского культурного типа – проживало в других местах, в неукрепленных поселках, расположенных в более или менее отдаленных окрестностях Аркаима. На территории Аркаимской долины между поселками Александровский, Черкасы и Амурский, на расстоянии не более пяти километров от поселения Аркаим, известно девять неукрепленных поселений, расположенных тремя компактными группами по три поселения [6]: поселения Каменный Брод, Александровское I и Александровская плотина по берегам Бол. Караганки в районе горы Лысой (Шаманки); поселения Черкасы II, Черкасы III и Крутая Гора по берегам Бол. Караганки в районе Черкасинской сопки; и поселения Утяганское I (Ленинградское), Утяганское II и Утяганское III по берегам Утяганки напротив Чилижного дола. Три из этих поселений – по одному в каждой группе – изучались раскопками: пос. Черкасы II исследовала С.Я. Зданович в 1987 г., пос. Утяганское I (Ленинградское) – А.В. Виноградов в 1987 г. и Н.О. Иванова в 1994 г., пос. Каменный Брод – Г.И. Перегрюмова в 1987 г., Т.С. Малютина и Г.Б. Зданович – в 2004-2006 гг.

Поселение Александровская плотина полностью или практически полностью уничтожено при строительстве плотины. Следов его культурного слоя нам обнаружить не удалось. Поселение Александровское I, расположенное на правом берегу реки Бол. Караганка, к северо-востоку от горы Лысой, было пропущено при составлении указанной выше карты заповедника, однако оно хорошо читается на местности и было исследовано нами шурфовкой в 1998 г. (рис. 3).

Авторы археологической карты заповедника, наряду с поселением Каменный Брод, расположенным на террасе левого берега Бол. Караганки, выделяют еще поселение Ближний Хутор, находящееся на той же террасе, несколько выше поселения Каменный Брод. Мы считаем, что эти два поселения на самом деле являются одним, единым памятником. Это подтверждает проведенная нами шурфовка, которая показала, что между группами впадин, определяемых как поселения Каменный Брод и Ближний Хутор, отсутствует разрыв культурного слоя, т.е. культурный слой этих объектов в пространственном отношении един [62].

К сожалению, материалы раскопок всех указанных поселений до настоящего времени не опубликованы. Единственное исключение – три таблицы с керамикой, обнаруженной при раскопках поселения Черкасы II [35, с. 205-207, рис. 68-70]. Автору, однако, приходилось работать с керамическими коллекциями всех перечисленных памятников, хранящимися в археологических фондах Челябинского университета.

В результате этой работы автор может со всей ответственностью утверждать: собственно синташтинская керамика, керамика классических синташтинских типов (типы ГI(1), ГI(2) и БII(1) по классификации Т.С. Малютиной и Г.Б. Здановича) [55, с. 103-119] в этих коллекциях отсутствует – кроме единственного случая находки нескольких фрагментов керамики синташтинского облика на поселении Каменный Брод.

Пять нераскопанных поселений Аркаимской долины (за исключением разрушенного поселения Александровская плотина) неоднократно исследовались шурфовкой, с них делались подъемные сборы. Ни единого фрагмента собственно синташтинской керамики в коллекциях с этих поселений обнаружено не было. Точно так же полностью отсутствует синташтинская керамика в материалах со всех 48 неукрепленных поселений эпохи бронзы долины реки Бол. Караганка, обследованных полевыми отрядами автора и Л.Ю. Петровой в 1997-2000 гг.

В археологических фондах Челябинского университета хранится несколько фрагментов синташтинской керамики, найденных на территории Аркаимской долины за пределами городища Аркаим – к сожалению, без указания точного места их находки. По устному сообщению Г.Б. Здановича несколько несохранившихся синташтинских фрагментов было найдено в 1987 г. на левом берегу Бол. Караганки, к северо-востоку от устья реки Утяганки. Проведенными нами разведочными работами никакого культурного слоя на этом участке выявлено не было. Можно предположить, что данные фрагменты происходили с разрушенной части расположенного рядом с данной площадкой Большекараганского могильника.

В целом, вероятно, можно согласиться с выводом А.В. Епимахова о том, что крайне немногочисленные находки отдельных фрагментов синташтинской керамики на территории Аркаимской долины (в том числе и на площадке поселения Каменный Брод) свидетельствуют не о проживании синташтинского населения за пределами поселения Аркаим, а являются следами осуществлявшейся на территории долины хозяйственной деятельности – в первую очередь, выпаса скота [17, с. 55].

Таким образом, предположение о сезонном характере проживания населения на Аркаиме следует признать несоответствующим нашим знаниям об археологических источниках, поскольку не выявлено никаких других поселений, в которых это население могло бы проживать оставшуюся часть года.

Проблема ограниченного числа находок в культурном слое поселения Аркаим станет еще более рельефной, если проанализировать аркаимскую керамику с точки зрения «use life» – среднего срока службы (длительности использования) керамических сосудов. Данный анализ был выполнен Д.Г. Здановичем и Е.В. Куприяновой [44, с. 129] на основе материалов статистической обработки керамического комплекса поселения Аркаим и Большекараганского могильника, осуществленной автором и М.Э. Вербовецким [74].

Используя методику, предложенную М. Шотт, Д.Г. Зданович и Е.В. Куприянова определили вероятные сроки службы керамических сосудов поселения Аркаим исходя из их реконструируемых объемов. Для группы сосудов объемом до 7 литров определен вероятный срок службы в пределах 3-4 лет, для сосудов объемом от 8 до 50 литров – 6-10,5 лет. Среднее значение срока службы для сосудов обоих групп составило 5,3 года [44, с. 129].

В результате многолетней работы научной группы Т.С. Малютиной из 9 000 фрагментов керамики, найденных при раскопках поселения Аркаим, было реконструировано (главным образом – частично) 390 сосудов [55, с. 99], при этом большинство фрагментов в коллекции было распределено по сосудам (автор принимал участие в этой работе в 1994-1997 гг.). С учетом оставшихся нераспределенными фрагментов можно предположить, что на раскопанной части поселения Аркаим были найдены фрагменты никак не более, чем 600 сосудов. Раскопанная часть поселения (8 055 м2) относится к его общей площади (20 000 м2) как 1 к 2,5. Таким образом, экстраполировав имеющиеся данные, мы можем предположить, что всего в культурном слое поселения содержатся остатки около 1 500 керамических сосудов. Конечно, полученная цифра весьма условна, однако можно надеяться, что порядок значений она дает верно.

Определить количество сосудов, находившихся в повседневном использовании на поселении Аркаим, можно лишь очень приблизительно. Естественно, разные сосуды имели различное функциональное назначение. Так, в коллекции Аркаима хорошо выделяются крупные сосуды баночной формы (тип БII(1) по классификации Т.С. Малютиной и Г.Б. Здановича) объемом около 30 литров с ясными следами пищевых пригаров – очевидно, в этих сосудах готовили пищу для достаточно большого коллектива, вероятнее всего – для населения целого дома. В коллекции присутствуют и многочисленные сосуды меньших объемов со следами пригаров, в которых осуществлялось приготовление или разогрев пищи на одного или несколько человек. Ряд крупных сосудов не имеют следов приготовления пищи, и использовались, вероятно, для хранения продуктов.

Так же очевидно, что жители Аркаима пользовались не только керамическими, но и деревянными сосудами [7, с. 231], а, скорее всего – и кожаными емкостями и бурдюками. Однако, наверное, не будет большой ошибкой предположить, что единовременно в пользовании жителей поселения должно было находиться, по меньшей мере, по одному керамическому сосуду на человека. Эта цифра может быть и существенно больше – особенно если учесть данные погребального обряда, при котором каждому погребенному соответствует не менее двух сосудов. Даже если брать минимальные оценки численности населения Аркаима, это составит около 800 сосудов. Исходя из значений среднего срока службы сосуда, определяемых как 5,3 года, в среднем раз в пять лет эти сосуды должны сменяться следующими, не менее чем 800-ми сосудами. Очевидно, что срок службы сосудов разного размера и предназначения будет существенно различаться, однако в данном случае мы сознательно оперируем предельно усредненными значениями.

В таком случае сосудов, фрагменты которых находятся в культурном слое Аркаима, едва хватило бы его населению на 10 лет жизни. Даже с учетом того, что часть сосудов помещалась в могильные ямы, часть разбивалась за пределами поселения, часть дробилась и истиралась в шамот, с учетом любых других мыслимых потерь мы, зная, что рядом с Аркаимом не зафиксировано никаких мусорных куч, в которые специально выбрасывалась бы битая керамика, можем увеличить названную цифру не более чем в 2-3 раза. В таком случае получится что, судя по насыщенности культурного слоя фрагментами керамики, ориентировочный срок функционирования Аркаима составляет не 150-200 лет, а 20-30 лет, что вполне согласуется с предлагаемой нами гипотезой о длительности существования синташтинского культурного феномена.

__________________________________________________
Опубликовано:
Петров Ф.Н. Поселение Аркаим в культурном пространстве эпохи бронзы / Приложение к альманаху «Дубненское наследие». Дубна, 2009. – 64 с.




Предыдущая глава: II. «Страна городов»: мифы и реальность – http://www.proza.ru/2009/08/19/1144

Следующая глава: IV. «Фортификация, достойная средневековых крепостей» – http://www.proza.ru/2009/08/19/1139

Список источников и литературы – http://www.proza.ru/2009/08/19/1116


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.