А сегодня утром мне захотелось кого-нибудь убить

А сегодня утром мне захотелось кого-нибудь убить. Я лежала в постели и думала о своем желании. Я старалась расщепить его на лучинки, как неподатливое полено, настрогать из него тонких спичек и осветить сумрак своих низменных инстинктов. Я смотрела на потолок, откуда мне улыбались хищные лепные птицы. Я благодарила судьбу, которая сделала меня маляршей - альфрейщицей. Это не ремесло, это искусство, потому что мои самодельные алебастровые птицы были воплощением добра и зла одновременно. Их глубо-вдавленные зрачки излучали жар, иссушающий мою  влажную  глиняную  душу - душа  звенела и растрескивалась  паутиной  желаний.

В моей квартире всюду декоративная  самодельная лепнина. Со стен свешиваются  гладкие до маслянистости  змеиные  головы, углы  щерятся зазубренными пиками, а откосы окон усеяны мертвенными большекрылыми бабочками с точеными ножками. Меня окружает застывший  мир, который капризно просит у меня горячую кровь.

Я встала, небрежно застелила кровать белым атласом. Решение - проще всего убить чужую старуху. Старухи доверчивы и неподвижны. Можно присесть рядом с нею, и недлинно поговорив о погоде ударить в грудь остро заточенным шпателем. У меня есть отличный узкий шпатель для оконных выемок, он пробьет сердце старухи, как  подсохшую  монтажную пену.  Дворовую собаку убить труднее, она завизжит,  а вот старуха даже не удивиться, ощутив кромку шпателя  в хрупкой фарфоровой грудине, к острой боли слева  старухи  давно привыкли.

Когда я пила кофе, то надеялась, что желание убийства пройдет само по себе, забудется как изъеденный  лоскутный сон, но чем больше я трезвела, тем больше мне хотелось воткнуть свой сверкающий  шпатель в сонную старуху, в которую я уже отчетливо вглядывалась. Это была грузная бабка со сталисто-сальными волосами, вытертым широким пробором, обмыленным костяным гребнем, покатыми плечами, в вылинявших домашних тапках разного цвета байки. У нее много горячей жидкой крови, разбавленной рассолом чайного гриба.

Я вышла во двор. На скамейке сидела старуха. Грузная, с широким пробором, покатыми плечами и тапках. Я села рядом и достала заточенный шпатель.

- Погляди, в какой цвет они песочницу  выкрасили, - сказала старуха и показала полной  рукой в сторону детской площадки, - или вон качели. Как могильная ограда. Сволочи, другого слова нет. У меня ноги не ходят, я бы сама перекрасила, на свою малярскую пенсию.

- А каким цветом?  – глупо не удержалась я.

- Разбеленным колером, - сказала старуха, глянув на меня краем слезящегося глаза, -цельным будет простовато, я раньше-то колера составляла  -  ахнешь. Особенно с воском,  с ним торцовка лехше.

- Знаю, - кивнула  я, - я тоже малярша.

- Ну вот, - кивнула старуха, -  а теперь сижу вот тут днями, смерти жду.

Старуха закашлялась, и ее живот тяжело закачался, напоминая мне раздутый лошадиный.

- А ты, милая, кем в малярах-то? – старуха вздохнула и привалилась спиной к стене дома.

- Звеньевая, - сказала я, - обещают в мастера перевести, на пятый разряд.

- Переведут, коли старательная,  - сказала старуха, -  одета ты богато, гляжу платят  нынче малярам-то?

- У меня своя клиентура, - я убрала шпатель в сумку, - лепнину для  апартаментов делаю, это модно.

- Не люблю я лепнину, - сказала старуха, - мертвечина.

- Мертвечина, - согласилась я и пошла домой.

Дома я легла в ванну и ударила себя шпателем в грудину. Над ванной, на потолке вилась каменная виноградная лоза, покрытая блескучим бесцветным  лаком.

- Вот кровь, - прошептала я виноградной лозе и закрыла глаза.

Я знала, что лоза надо мной медленно розовеет  сахарной спелостью, капля по капле, капля по капле. Белые бабочки наливаются цветом топленого молока, а лепные птицы из моих убийц снова становятся моими охранниками.

Завтра я обязательно проснусь здоровой и полной сил. Выпью обжигающий  кофе и спущусь  во двор перекрашивать песочницу и качели. Я сделаю на них объемную аэрографию, у меня есть веселые французские  шаблоны, именно для детей. Надо только подумать, кто поможет мне нести небольшой, но тяжелый компрессор,  и куда я спрятала стаканчики от пистолета - распылителя?

Я счастлива!


Рецензии
И это правильно, Вера, не взяли грех на душу, не стали истребительницей бабушек. Не нужны квалифицированному специалисту пятого разряда криминальные навыки Родион Романыча.
Долой достоевщину!

С комсомольским приветом и неизменной симпатией.
Мы победим хандру и уныние!

Сергей Соломонов   12.12.2018 22:02     Заявить о нарушении
Да, мы победим хандру и уныние простыми человеческими радостями, я согласна, Сергей, именно поэтому за время написания рассказа ни одна бабушка не пострадала :)

Спасибо Вам за внимание и понимание.

С уважением,

Вера

Малярша   13.12.2018 22:57   Заявить о нарушении
На это произведение написано 60 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.