Депутат Сеня Клюшкин

Веселенькое новорусское ретро


Сеня – мужичок неказистый, семейный, склонный более к политике, нежели к Бахусу. Вот потому-то всю жизнь свою сознательную мечтал он депутатом стать. Насмотрелся съездовских трансляций, страсть, как охота было так же с трибуны наотмашь да по всякой сволоте.
Когда депутата Союза выбирали, в их городке первый секретарь обкома жар гребануть задумал да пройти по-тихому. Но времена были не те, и по-тихому не дали. Из области в день выборов народу в их городок наехало, по улицам, как в Москве, не протолкнуться было. И что? Ну, провалили первого, всю заваль из магазинов скупили, а главное – избрали-то кого?! Тракториста, пары слов не свяжет, его и подсунули, дабы у народа рука не поднялась голосовать. Вот уж кабы Сеню, так он показал бы  кое-кому, но…
Вскоре Союз долго жить приказал, а Сеня в Госдуму намылился. На работе мужиков подзуживал, вы-де, парни, двиньте меня, уж я для вас, едрёныть… А мужики посмеялись только, кишку, мол, не надорви. Узнал Сеня, какие крутые там баллотируются, так понял, что и в областную – глухо, и в районную – вряд ли.
А ещё газетку Сеня читал. «Местный обзиратель» называлась. Толковая газетка. О правильности и пользе демократии вещала, как свободная Москва живёт привольно, а в их краю бывший партхозактив не даёт. И всё-то, как есть, выкладывала про ту гоп-компанию, что в их городке у власти засела. Кто где подшофе замечен, кто от кого поздно вышел – всё прочитать можно было. Редактор, приезжий невесть откуда, симпатии Сенины явно вызывал. И ещё, наверно, чьи-нибудь, не всех подряд, правда, поэтому на выборах мэра бывшему предрику с треском проиграл, хоть и объявил заранее, что чувствует себя победителем. А провалившись, статейку нагрохал, дескать, за него все были, кому личный суверенитет дорог, а кто рабом родился – те против. Это Сене особо польстило, он ведь за «обзирателя» голосовал, как человек передовой. И глядя на торчавший у сельпо облупленный стенд «Честь и слава по…» (остальные буквы стёрлись) бесился наш герой. Пора, ох, пора жисть эту проклятущую менять, а народ – куда только и смотрит. Темнота.
После мэрской кампании к ним на работу явились какие-то тётки. Оказалось, можно одного кандидатом в депутаты городской думы двинуть. Хотели сперва торгаша, мафиози местного, да он отказался, начальников перебрали – всем неохота. Вот и решили, стало быть, из народа. «Народ» поглядел друг на друга, тут кто-то и брякни: «А чего там? Вон, Клюшкина давай, раз один дьявол, кому заседать. Он у нас – главный депутатчик». «Верно, - поддержали того, - раз такое дело, можно и Клюшкина».
Сеня растерялся, благодарить начал, о программе заикнуться пробовал, но его и слушать не стали, на хрена кому твои программы.… Проголосовали. Выдвинули.
Перед выборами Сеня избирком утомил: когда да когда митинги проводить да перед населением выступать, пока его оттуда матом не послали.
«Охота, - говорят, - так пошёл, митингуй, езди по народу, коли время да деньги есть. А нет – так не мешай людЯм работать. И так в списке один идёшь, соперница твоя, пенсионерка, богу душу отдала, едва выдвинули. Ещё кого искать – времени нету, и как-то на всё наверху посмотрят…»
Так вот и выбрали Сеню, на пофигизме взрослого трудоспособного населения да остатках советской дисциплины старичков.
Перед сессией он, сердешный, две ночи не спал. Выступления готовил. Сберкнижку разорил, костюм справил новый. С женой чуть насмерть не разругался, но, в общем, не до неё было. Думал. Перво-наперво, значит, взять финуправление за задницу требуется. А то деньги невесть куда идут, люди без зарплаты сидят, а начальство особняк за особняком отгрохивает. Тут надо своих найти, разобраться, кто за кого. А разобравшись-то, можно и чиновникам этим хреновым загривки намылить, чтобы на работу ходить боялись. А уж там, глядишь, и самому в мэры идти, вот тогда город в порядке будет.
Представлял Сеня зал заседаний, себя на трибуне, а на деле куда проще оказалось.
Привели их числом с десяток, таких же, как Клюшкин, в комнатёшку какую-то, усадили вокруг стола длинного, начали что-то по бумажке читать. Чуть не заснул. Очнулся – в бок толкают, голосуй, мол.
А Сеня возьми, вскочи и брякни, так и так, следуя воле народа, создаю фракцию «Свободный город», честных депутатов призываю вступать. Все уставились на Сеню, как на полоумного, а на учителку одну аж икота напала. Записали воздержавшимся, к следующему перешли. Встал мужик из райфо, деньги, говорит, на содержание думы не поступили откуда-то, а потому единственно, чем помочь могут, это питание во время сессии обеспечить. Больше ничего нет, бюджетникам на зарплату не наскрести.
Опять вскочил Сеня, как, мол, так, что за порядки, а ежели я, к примеру, по делам депутатским в дальний округ должон, мне что – на свои тащиться? Прокурора потребовал, разобраться-де с вами пора. А ему спокойно отвечают, что во-первых, вон он, округ дальний, отсюдова из окна видать. Во-вторых, случаев ещё не было в ту степь ехать, потому живут там одни бабки да инвалид придурошный. Но, если надо, не волнуйтесь, найдём, на чём и куда положено доставить. Что до прокурора, так и это – не в новинку, кажинный квартал трясут, проверкой больше, проверкой меньше – какая разница? Так и заглохло.
Потом пришёл к Сене «Местный обзиратель», а в нём чёрным по белому нашлёпано, что алчные депутаты льгот потребовали, где, дескать, совесть, когда жить не на что, и фамилия Сенина на видном месте.
- Рехнёшься ты, - сказала молчаливая, но мудрая жена.
- Посмотрим, - не поверил Сеня и отправился в редакцию.
Там сказали, главного сегодня не будет. Сеня с простой души накатал ему записку в том духе, что действовать сообща надо, что он сам тех же идей придерживается, что и газета, а сторонников терять – себе дороже. Оставил, а в следующем номере на первой полосе узрел своё послание, даже не узнал сначала, до того вывернуто. А под ним – комментарий, всякие-де примазываются тут к светлым идеям демократии, угрожают ещё, но доблестную редакцию не запугать, не на тех напали.
- Ох, рехнёшься, - повторила задумчиво жена.
А ещё через два дня стало известно, что главный обзиратель с моста по пьяной лавочке навернулся, чуть не утоп, впал в беспамятство и по сей причине отправлен в психушку. Тут, понятно, дело завели, статейки в газете перелопатили, записочку Сенину нашли, к следователю таскали.
- Бросай-ка ты это дело, - тихо, но решительно посоветовала жена.
Сеня по-собачьи дожевал бутерброд и пробормотал «Вот уж…», добавив какое-то краткое словцо.
На очередное заседание пожаловал сам мэр, вчера на собственном юбилее гульнувший, отчего окрас лица имел доселе в природе невиданный. Разя сивухой на всю комнатёнку, он заявил, что тут – не вшивый английский парламент, «где морды бьют походю», и посоветовал депутатам заниматься делом, а не политикой.
Возмутился Сеня, и так, мол, одного до жёлтого дома довели, а ещё свободу слова зажимаете, распалился, импичмЕнтом мэру пригрозил. Тут мужики захохотали, а бабы начали орать, что водятся на свете крикуны, и так всё надоело. Еле-еле успокоил председатель, начали опять по бумажке.
Снова о каких-то деньгах зашло, и тут не утерпел Сеня, отдать-де их в пенсионный фонд, эвон старики как мучаются. У мэра челюсть отвисла, но в себя пришёл. «Разумно, - говорит, - кто - за?» Все руки подняли, «не разобрамшись», а как обедать отправились, им и выдали, жрите на свои, дескать, коли деньги сами подарили. Подступили мужики к Сене, на каком таком основании пакость коллегам учинил? Он – тык-мык, для народа старался, они ему – а мы кто, хрен с притопом, что ли? Иди отседа, ежели не рубишь ни бельмесу, а нам обстановку не порть, а то в ухо дадим.
Ночью Сене кошмары снились, а утром завернул родственник, агроном соседнего колхоза, полбанки выставил, потом ещё, и так пошло, что к вечеру оба на бровях были. Жена с детьми ушла ночевать к тёще.
- Ты чё, Клюшкин, - сказал вдруг гость, - гребанулся совсем, что ли? Сидишь себе в думе, ну и сиди. Жить, что ли без приключений не могёшь?
- Да я…- начал было Сеня.
- Головка от …- оборвал агроном, - Думаешь, дураки одни вокруг? Ты прикинь, вот отдал деньги, якобы в пенсионный фонд, – добро сделал? Да их сбондят – оглянуться не успеешь! Что, Валерианыч на вас любоваться с похмелья приходил? Ха! Он как раз не знал, где дочери на свадьбу взять, а щас ему – с неба манна! Из-за кого? Тебя, лопуха! И чего ты где теперь докажешь? Сиди, значит, голодный с утра до вечера, слушай всяку херомуть.
- Но…- Сеня взмахнул руками. Родственник поймал их и силой уложил на стол.
- Ты ящика насмотрелся, - продолжил он спокойно, - а они, эти физдоболы, что, как ты, в квартирках с одной комнатой да очком на дворе живут? Э! Было бы так – сидели бы, не вякали, авось, барин и отвалит чего. Я вот больше твоего получаю, мне давеча налоговая пять окладов присудила, я их что – из своего кармана буду? А дети? А если языком, как ты, молоть, так и заставят! И тебе же эти самые старики и старухи в харю наплюют, потому им ни при какой власти легче не станет.
- Так мы…для народа… - Сеня совсем растерялся.
- А на кой он тебе? Равно, как и ты ему! Думаешь, верит в тебя кто? Ну что ты есть, депутатик? Козёл отпущения, вот что! Где чего – на тебя и столкнут! Потому сиди и радуйся, что в струю попал, может хоть покормили бы на халяву… Мне, вот, тоже работа моя остое… - собеседник зевнул, - Пойду и я в депутаты. В районные. А то – и в областные махну.  Меня-то проведут, я ведь не бороню чушь разную, как некоторые.… Там и платят, и семью есть, чем поддержать…
С этими словами гость уснул, помочившись на диван.
Сеня, шатаясь, вышел на улицу. Побрёл непонятно куда. Тут и подвернулась шалава. Слово за слово, у неё нашлась бутылка, пили где-то на скамейке. Он ещё помнит, как орал, что будет президентом и выведет всю эту блямбу на чистую…
Потом отрезало. Разбудил сержант в вытрезвителе и выставил на улицу пинком под зад.
- А штаны? – робко спросил Сеня.
- В чём прибыл, в том и иди.
- Как?
- Твои проблемы. Хошь – огородами через забор, хошь – беги в трусах да майке, как спортсмен, пинжак в руке донесёшь. Алкаши хреновы, - добавил милиционер, устало глядя вслед трусцой бежавшему Сене.
Через неделю на собрании трудового коллектива Сеню отозвали, сославшись на бумажку из милиции. Особенно бабы старались, был, дискать, как человек, а во власть пришёл – враз прогнил. И это когда они чем жить не знают…
После собрания Сене стало плохо, вечером на скорой увезли в больницу, где и провалялся с месяц. Пока лечился, мэр распустил думу, ввиду её полной некомпетентности, а выборы в новую отложили невесть насколько из-за отсутствия средств.
С тех пор Сеня телевизор не смотрел, газет не читал, о политике не заговаривал. Только иногда нет-нет да вспомнит что-то, рот откроет, но одумается и лишь вздохнёт. Грустно-грустно, так, что всем смешно.


Рецензии
Со свиным рылом да в калашный ряд. Беда коль сапоги начнет тачать пирожник.
И т. д.

Сергей Малыгин   23.12.2014 21:15     Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.