Хроники разрушенного берега-5. Краболов Африкан

Сразу за выступающим в море массивным скальным мысом, напоминавшим начитанному человеку, каким мнил себя Вадим норманнские замки английского и французского побережий, открывалась замкнутая акватория тихого как озеро залива.

- Бухта Найдёная, - попытался наставительно сказать Василич, но посмотрел на Соловья и подавился своей наставительностью уже на втором слоге.

- Вот как ты хочешь, Василич, её называй, а всё равно не ошибёшься. Я уже тайком на твоей карте посмотрел – она там вообще без названия, - рассмеялся охотовед.

Вода в бухте,  видимо, из-за отсутствия волн, имела совершенно иной цвет – серо-голубой, вместо густо-серого за границами выступающих по обеим краям бухты скальных волноломов. На воде беспорядочно плавало два десятка кусков грязного пенопласта.

- Ага, можно крабцов поесть, - ухмыльнулся Василич. Сбавил ход, подошёл к одному из поплавков и поднял его из воды.

Вслед за поплавком из воды потянулась грязная кручёная верёвка. С берега раздались матерные вопли, а затем на поверхности бухты замаячила чёрная галоша самой примитивной резиновой лодки. Человек, который грёб в ней, опершись на колени, был совершенно под стать своей посудине – чёрный, в изношенной одежде, латанный перелатанный, на месте одной из щёк у него была дырка, через которую можно было разглядеть жёлтые гнилые зубы и серую полость рта.

- Здорово, Африкан, - заорал с борта Перец и забулькал-загыгыкал, как какой-то диковинный морской чёрт, - вишь, мы тебя грабим!

- Кто это? – в очередной раз поразился Вадим своеобразию населения местного побережья. – И почему Африкан?

- Африкан? – Василич задумался. – Да потому что настоящего имени его никто не знает. Здесь у него хижина в камнях. По-чёрному топится, потому у него и рожа такая.

- И кличка тоже, - снова загыгыкал Перец.

- И кличка, - согласился Василич.

На другом конце верёвки показалась круглая, в метра диаметром, решётчатая клетка. Внутри неё неторопливо и с достоинством, ждали своей участи шипастые тёмно-бордовые с прозеленью, крабы.

Василич удовлетворённо положил клетку на палубу и принялся выгребать оттуда живность.
Африкан наконец, догрёб до катера и схватился за поручень. Перец молниеносным отработанным движением передал ему бутылку водки. Африкан буквально в движении отвернул у бутылки пробку, вставил горлышко в отверстие в щеке, и, не открывая рта, сделал вдох.
Содержимое бутылки на треть уменьшилось.

- Василич, чертило, краба у меня возьмёшь, - странным голосом проквакал Африкан, свистя через дырку в щеке.

- Сколько?

- Да ящиков восемь…

Начался долгий и не очень понятный Вадиму торг. Ясно было, что часть суммы за консервированного и уже упакованного в ящики краба Василич собирается отдать мукой, водкой, сахаром, компотом, тушёнкой, сгущённым молоком. Африкан булькал, брызгал слюной через дырку в щеке, матерился, божился, но затем высокие договаривающиеся стороны пришли к консенсусу, и промышленник с частью выплаты за товар торопливо погрёб на берег.

- Повезло, - вполголоса сказал Василич. – Мы первые успели. У Африкана лучшая снатка в этом заливе. – Айда, спустим лодку. Степан, приготовь Африкану товар, Перец – пойдёшь на берег. – Он уронил взгляд на Вадима. – Пойдёшь с Перцем. Ящики таскать, и посмотришь, как Африкан живёт. Очень у него тут жилуха интересная.

Соловей кивнул.

- Да уж. Занятнее Африканова жилища здесь на триста километров нет ничего. Кстати, хочу заметить, что раньше, до всего, Африкан был в Оле милиционером.

- Ну да, - хмыкнул Степан, - вроде я помню что-то. Он с начальником милиции не поладил, и потом забичевал.

- Ага, - зло усмехнулся Соловей. – «Не в преферанс, а в очко. И не выиграл, а проиграл».
Вадим уже давно отметил, что Соловей любит цитировать народные шутки, которых он знал, наверное, невероятное количество. Так же как и всяких похабных песен, которые напевал в рубке.

– Ограбил он пьяного интуриста, штуки четыре «зелени» с него снял. Ну, это дело житейское, с каждым бывает. А вот то, что он с начальником делиться отказался, было уже гораздо серьёзнее. Ну, подельщики его сдали, естественно, подручные шефа сапогами отмудохали, челюсть сломали, все рёбра, и вывезли на Атарган – в брошенный посёлок, помирать. Бичи его там выходили, правда в щеке сквозной свищ образовался, тут уж они помочь ничем не могли. Дорога в посёлок ему закрыта была – при том начальнике. по крайней мере. Бичи же его научили краба ловить, а так как он в этом вопросе способный оказался, то и дело у него пошло. Зарабатывает он, даже по поселковым меркам, очень неплохо, вот только дороги ему в городскую черту нету. Есть у него здесь и ружьишко – нелегал какой-то, я на него глаза закрываю. Уж больно краб здесь вкусный получается. А жилуху ты его посмотри, она того стоит…

Лодка, которую Степан спускал на воду, тоже производила знатное впечатление. Была она сварена из двухмиллиметровых листов железа, и отличалась очень красивыми обводами и замечательным ходом под вёслами. Вадим был поражён, какой скоростью отличалось это, вроде бы, кургузое с виду корыто. Ещё более он удивился, узнав, что мастер, строивший эту лодку, сделал её непотопляемой – в середине корпуса, дне и корме были устроены специальные герметические полости с воздухом, которые не давали посудине затонуть, даже если она полностью наполнялась водой. Василич всё пытался рассказать историю жизни этого мастера, но за всеми другими историями никак не находилось времени. Вадим не сомневался, что она такая же, как и остальные байки Василича – с многочисленными умертвиями, пьянками, драками – и полностью выпадающая из так называемого законодательного поля  Российской Федерации.

Впрочем, Вадиму казалось, что здесь никакого законодательного поля нету вообще.
Степан сгрузил в лодку оставшиеся ящики, мешки, сетки и банки, Вадим прыгнул на корму, и под сильными ударами вёсел лодочка заскакала к засыпанному огромными валунами берегу.
Африкан, враскоряку, как краб, подскочил к лодке, схватил носовой конец, и, со стремительностью муравья, выдернул железное корыто до середины корпуса. Вадим уже знал, что при приближении лодки к берегу надо быть готовым мгновенно выскочить из неё и подхватить с одного из бортов, а затем – резким усилием выволочь её как можно дальше от уреза воды.

- Не уродуйся, - просвистел в свою щёку Африкан, - штиль, вишь ли. И вода уходит, отлив. Ну, пошли в мою берлогу чай пить…

Вадим уже наслышался об обиталище Африкана, но реальность потрясла его до глубины души.
Они поднялись по валуннику до самого подножия скального обрыва, поднимавшегося, наверное, не меньше, чем на триста метров. Африкан подошёл к одной из расщелин, казавшейся особенно глубокой и поманил гостей рукой. Расщелина в своём основании представляла собой грот, выбитый в скале волнами и льдом. Этот грот уходил вглубь скалы на семь – десять метров, и в самом его конце, щель вновь расступалась на потолке и открывала бесконечно длинный путь наверх, образуя тоненький, извилистый, но чрезвычайно эффективный дымоход. Пол грота частично застилался досками, у задней стенки стояли прочные широкие нары, заваленные волглыми ватными матрасами и кучей шерстяных одеял. В середине пола было оставлено широкое место, полностью свободное от дерева, и там, из больших камней размером в половину нормального письменного стола, был сооружен очаг. Очаг ещё дымился, Африкан кинул на угли горсть сухого мусора, и по стенам грота заплясали отблески пламени.

- В шторм тебя не захлёстывает? – спросил Перец, доставая из кармана водку. – Эту ж пещеру волнами выбило.

- Ну давно было. Я так понимаю, то ли море с той поры отступило, то ли берег поднялся. Люди здесь спокон веку жили. И пол этот в пещере уже до меня был, и очаг я только слегка подшаманил… Какие-то бедолаги, видно, на шлюпках бедовали. Но здесь и до них ещё люди жили. Вон, смотри…

Африкан подвёл Перца к одной из стенок, которая была чистой от копоти – естественный дымоход утягивал весь дым в другую сторону.

Вадим с изумлением разглядел на ней криво выцарапанные изображения каких-то тараканов, сидящих на бутерброде, а вокруг – глазастые сосиски…

- Гляди, - просвистел Африкан, - это люди в лодках, здоровых таких. Как байдары, наверно. А это – морзверь, - провёл он пальцем по глазастым «сосискам». - Много морзверя. Сейчас его здесь и нету много так… Морзверя этого, в смысле… А когда-то, чёрт-те когда, здесь вот такие же хмыри вроде меня сидели, и морзверя этого на камне карябали. Несладко им было, наверное…

- Африкан, а куда вы на зиму уходите-то? – задал не дававший покоя вопрос Вадим. – Неужели тут зимуете?

- Не, - просипел Африкан. – я тут только первую зиму зимовал. Чуть не спятил от тоски. И то – тогда ещё плавника на берегу много было. С дровами без проблем. Щас-то я сжёг уже почти всё, что вокруг лежало, а мне ещё дрова ж для производства нужны. Краба варить, банки кипятить для закатки…

Тут Вадим углядел в углу пещеры массивный станок для закатывания консервных банок.

- Сейчас меня по последней навигации увозят на Атарган, там домов много брошенных стоит. Я там, обычно, Федька безногий, иногда Юра Поджигаец и Нюрка-Орангутанга, которая из орочей - перечислил своих жутковатых сожителей Африкан. – Займём какой-нить домик покрепче и топимся соседним. Я прошлую зиму посчитал – нам ещё на семнадцать лет посёлка хватит.

- А дальше? – не выдержал Вадим.

- Чего дальше, - Африкан рассмеялся. – Дальше сдохнем. Но мы раньше сдохнем, семнадцать лет не протянем.
В какой-то момент Вадим ощутил странный флэшбэк сознания – в каменной пещере, у костра, возле древних, насчитывающих тысячи лет, рисунков, сидел искалеченный, изгнанный обществом человек, зарабатывавший на жизнь своими руками.

Когда они отгребали от берега, загрузив ящики с крабовыми консервами, Вадим рискнул спросить.

- А зачем это всё? Консервы, в смысле?

- Как зачем? – удивился Степан. – Василич на них наклейки налепит, будто это самый фирменный краб и есть, и сдаст барыгам московским вполцены… Будешь когда-нибудь жрать краба в московском кабаке – вспомни Африкана и его пещеру…


Рецензии
Мне понравилась ваша история. Удачи.

Александр Аввакумов   16.03.2016 09:15     Заявить о нарушении
Спасибо.

Михаил Кречмар   17.03.2016 14:08   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.