Дельта - Difference between

Рейтинг: видимо, всё-таки NC-17
Жанр: романс, драма, юмор
Пейринги: Дэрек/Рамирес, на фоне Шон/Рамирес, Шон/Дэрек.

Саммари:
Обиженный на Шона Дэрек не находит ничего менее странного, чем искать приюта у Рамиреса. Дома у Рамиреса. И ладно бы только в его индивидуальном сарае… Сутки, проведенные Смитом на Канале, на территории клана Вентура, будут стоить ему кучи нервов, подарят как удовольствия, так и поводы пострадать, и уж точно заставят задуматься.
Starring: рамиресовские сестренки, братик, мама, племянники, а также отпрыски Бланки из «Двух блондинок».



***

Вечер, скучно.
Вылезать из любимого уютного сарая не хотелось совсем, переться никуда не привлекало, можно же человеку, в конце концов, тупо и незатейливо полениться? Рожи colegas надоели до одури, наводить мосты с девчонками вот конкретно сегодня кажется непосильным трудом, не оправдывающим затрат нервной энергии и, главное, денег. Напиться – и то не прельщало.
Валявшийся на постели Рамирес усердно потянулся, напрягшись до самой последней мелкой мышцы в приятно зазвеневшем теле, замер на миг, услышал треск майки подмышкой и слегка расстроился, но сегодня такие мелкие досадные происшествия могли вывести благостно настроенного лидера Канала из себя только ненадолго.
Делать нечего. То есть, делать в этом доме всегда дополна чего, вот только желания активничать нет совершенно.
Пофигистичную нирвану хозяина вполне разделяли оба приживала – черно-белый и бело-черный кошачьи подростки, которые в данный момент симметрично устроились по бокам Рамиреса, впав в состояние устойчивого анабиоза. Казалось, большую идиллию и представить сложно, однако, единственный в этой троице человек прекрасно знал, что стоит в доме, который вообще-то шагах в двадцати отсюда за стеной плотных кустов, неслышно для человеческого уха шумнуть чему-то перспективному, вроде звякания тарелок или, тем более, стука дверцы холодильника, случится немедленный аврал. Кажущаяся инертность моментально сменится тревожной мобилизацией, тот, что ближе к выходу – по именам кошаки не делились в силу полной идентичности как внешности, так и характеров – стартанет из положения «когти в бок этому большому и пахнущему табаком», а напарник компенсирует свою менее выгодную позицию парой секунд пробуксовки на слабо защищенном животе досадного препятствия на пути к пище. В большинстве случаев препятствие с расцарапанным животом начинало орать дурным голосом и успевало наподдать отстающему под зад, что придавало дивное ускорение, как раз необходимое для того, чтобы сравняться с лидирующим в забеге.
Пока же всё было штатно и спокойно, животные дрыхли, набираясь сил перед ночными приключениями, и заражали Рамиреса сонным настроением.
С этой напастью он уже пробовал бороться – раскопал в одном из ящиков хостовский коммер, включил и сделал единственное, что освоил в совершенстве в этом непростом механизме: загрузил список игр.
Привычно поудивлялся, зачем сорок с лишним развлекательных приложений прошиты в армейском переговорном устройстве? Отвлекся на любимую стрелялку, продвинул пару уровней в симуляторе истребителя, понегодовал на непонятные неинтересные фигурки на черно-белой – котик слева вздохнул – доске, с треском угробился в дурацких гонках на плотах и утомился.
Дотянулся до полки над головой, сунул туда коммер – подальше, чтобы избежать ненужных вопросов и уберечь аппарат от зоркого младшего. Вот был бы номер, если бы Эрнандо притащил дружкам хостовскую игрушку… он давно узрел и кругами ходит. Дитя прогресса, с него сталось бы и не только игры разведать. А как бы изумились зрители! Не факт, что все способны верить в героические сказки о вооруженном ограблении в темном углу кого-нибудь из Монстров. Слухи поползли бы… Ох, нафиг такие проблемы.
Но придуманная тревога не желала разгонять умиротворенное настроение, оба соседа сопели каждый на свой лад, зарываясь мягкими лапками поглубже под уязвимый бок. Рамирес изучал разводы копоти на потолке, силясь осмыслить важную проблему – что более справедливо из двух утверждений: неплохо бы поспать или неплохо бы поесть.

Стук в приоткрытую дверь.
Странно. Обычно к нему не стучались, а сразу вваливались, или, как вариант, тактично начинали предупреждающе горланить еще в саду.
Удивительно. А вот тот факт, что оба кота с постели бесшумно испарились, не мог не насторожить. Четыре озабоченных зеленых огонька попарно моргали вразнобой из-за завала в углу.
– Эй, чего там?..
Тишина. Никто не входит. Очень ненормально.
Рамирес знал, как встать, не исторгнув из самодельной кровати ни единого скрипа. Он настороженно положил руку на пистолет за поясом и, крадучись, приблизился к двери. Выглянул.
Там, метрах в пяти от порога, к дереву прислонился темный силуэт какого-то парня.
– Nogueyra, tu?
Гость медленно поднял голову, и у Рамиреса пропал дар речи.
Дэрек.
Сумрачный и напряженный, он смотрел только в землю, руки в карманах сжаты в кулаки. Неосознанно теребил зубами уголок рта, там уже ранка. А еще ссадина на виске, скула налилась синим – кто-то его недавно ударил.
Дэрек поднял глаза на ошеломленного пуэрториканца.
– Вентура.
– Ты?? Ты какого хрена тут де…
– Можно, я у тебя… перекантуюсь пока?
– Ч-чего?! – не своим голосом выдавил тот, потом открыл рот для закономерного вопроса, но Дэрек поморщился, отлепился от дерева и хмуро отсек выяснения:
– Да или нет?
– Э… но… я…
Смит скривился в усмешке, лизнул свою ранку и сплюнул красным ему под ноги.
– Ясно.
Он успел дойти, волоча ноги, до узенькой тропинки, которая вела в обход сарая к дому и дальше, к забору, когда Рамирес очнулся, догнал и зацепил его за рукав.
– Ну-ка стой! Нихера себе заявка… Что случилось-то?!
Дэрек выдрался, оскалился.
– Да пошел ты!
– Нет уж, и ты тоже никуда не пойдешь. Пока не расскажешь, какого долбаного дьявола… Двигайся давай!
Рамирес заволок парня в сарай, толкнул на середину тесного захламленного помещения. Там и стоять-то можно было только на крохотном пятачке под свисавшей с черного потолка голой лампочкой. Судя по состоянию провода, на котором она болталась, горения от нее ожидать было бы излишней самонадеянностью.
Свет шел от странного предмета, в коем Дэрек краем сознания опознал керосиновую лампу начала прошлого века, нешуточный, видимо, раритет, нещадно вонявший не идеальным для него топливом – современным бензином.
Стен вообще не было видно, их загромождали кривые шаткие стеллажи, заваленные разнообразнейшим хламом – от пачек патронов и сигарет, что не удивительно для жилья молодого уличного парня, до непонятных надколотых фарфоровых фигурок и деталей уж совсем неопределимых механизмов, от рваных кукол и железной посуды до пыльных книг и скомканных в узлы тряпок. Мусор копился здесь годами, если не десятилетиями, а хозяину помещения то ли недосуг было всё повыкидывать, то ли кто-то ему это накрепко запретил.
Под маленьким окошком, пробитым у самого потолка, находилась едва ли не единственная в комнате мебель – лежбище, собранное из упаковочных ящиков, как из кубиков. Довольно обширное, устойчивое, оно было застелено чем-то, напоминавшим покрывало, точнее, большим куском мятой плотной ткани неузнаваемого цвета, зато в пятнах и прорехах. В верхней части ложа, рядом с подушкой, которая представляла собой комок тех тряпок с полок, плотно набитых в старую застегнутую детскую рубашку, валялись вперемешку севший мобильник, еще один пистолет, надгрызенный кусок засохшей пиццы и полупустая бутылка с содранной наклейкой.
В самом углу помещения громоздился, с позволения сказать, стол – темно-зеленый пластиковый контейнер из-под оружия с маркировкой NYPD, наверняка из того знаменитого трейлера с экипировкой для штурмового отряда, который до шефа Полицейского Департамента Джона Карпентера не дошел, но сыграл немаловажную роль в успешном исходе легендарной схватки Неподконтрольных с федералами. Сверху, на промасленной газете, красовались внутренности разобранного двигателя мотоцикла, и, судя по накопившейся на них пыли, вряд ли дело было срочным.
В целом, любая женщина пришла бы в ужас от подобного жилья, но парню оно казалось заманчиво уютным и вполне его устраивало.
– Чего стоишь, садись давай, приглашения ждешь?
Рамирес плюхнулся на кровать, дотянулся до бутылки, с затаенным сожалением шмыгнул носом и протянул ее Дэреку.
– Будешь?
Естественный жест для такой ситуации, если не считать того, что сама ситуация насквозь неестественная.

Насколько было известно Рамиресу, Смит один лишь раз появился у него дома, и вспоминать те жуткие сутки своей жизни пуэрториканец не любил.
Мерзкая хрень, в которую он тогда пусть и не по своей вине, но вляпался, поставила его перед жутким выбором – выдать одного своего знакомого копам или понаблюдать за тем, как умирают сестра и брат. И он сделал тот выбор в пользу жизней своих младших, но потерял то, что было смыслом его собственной жизни – особое к нему отношение одного темноволосого парня с заоблачным авторитетом, безупречным телом и колоссальной по мощности харизмой, при одной мысли о котором у Рамиреса в груди всегда теплело.
Только сперва он считал это проявлением жгучей ненависти, потом не менее жгучей зависти, и только повзрослев, догадался, что же это было на самом деле.
Тот парень однажды неожиданно ответил согласием на самоубийственно-откровенный шаг Рамиреса, который устал скрывать от себя свое желание, и они вдвоем, наедине друг с другом, забывали о своих статусах, о предполагаемой взаимной враждебности возглавляемых ими банд, о фальшиво-ханжеской «неправильности» их взаимного притяжения.
...А в ту ночь огонь симпатии, восхищения и дерзкой страсти к человеку, совершенство которого было равно привлекательно для всех, погас, захлебнулся в его презрительных, холодных, ненавидящих глазах.
Тот посчитал себя преданным.
Так оно и было… и Рамиресу стало незачем жить.
А Дэрек тогда вот так же стоял в его сарае, только было темно, Рамирес не видел его лица, но уверен был на тысячу процентов, что Смит пришел осуществить давнюю свою мечту – избавиться от соперника. Ведь эти двое вынуждены были делить третьего между собой, потому что тот эгоистично отказывался убрать кого-то из сложного тройного расклада, да и Смит с Вентурой скорее перегрызли бы друг другу глотки, чем отступились.
Они любили его, оба любили, по-разному, но одинаково сильно, и он говорил то же самое – что выбрать между ними выше его сил. И им оставалось либо терзать себя, его и весь свет ревностью и злобой, либо как-то смириться и попытаться извлечь хоть что-то положительное из этой небанальной ситуации.
Положительным оказалось то, что звенящее напряжение эмоций Рамирес и Дэрек вполне гладко научились трансформировать в буйное возбуждение, и вместо того, чтобы по-настоящему убивать, они старались затрахать друг друга до смерти в те редкие моменты, когда главный человек их жизней был уже полностью удовлетворен и сыт их преданной любовью.
Его хватило бы и на троих, и на четверых – девушек же они вообще не считали и в расчёт не брали, но гибкий, опасный, как змея, пуэрториканец и хищный, быстрый зеленоглазый могли терпеть друг друга рядом с третьим, могли соревноваться в том, кто доставит ему больше наслаждения, могли дарить ему визуальное удовольствие зрелищем своих неистовых столкновений, но вот согласиться на кого-то еще…
И тот даже не рисковал предлагать, да и вряд ли вообще в этом нуждался.

Для него тоже было больно потерять одного из настолько близких ему людей, но для Рамиреса тогда это было практически смертью.
Он не думал ни о чем, не мог переживать, не мог бороться, да и с кем? Со своей слабостью, со своим предательством? И за что?
За то, чего уже нет. «Ты умер для меня, Вентура».
Дэрек – отличный выход из этого гнилого тупика, логичный финал. Он пришел, чтобы убить, клятва, данная третьему в том, что Смит не должен этого делать, разумеется, теперь недействительна, и Рамирес был даже слегка благодарен, что не придется самому.
Даже хорошо…
А Дэрек поступил оригинально. Вместо удара или выстрела он заговорил с врагом, как всегда, резко и агрессивно, но заинтересованно и чуть ли не с каким-то невозможным участием. Это было настолько неожиданно, что Рамирес на миг вернулся в реальный мир из внутреннего ада и нашел в себе силы рассказать обо всем, рассказать кому – своему кровнику, своему конкуренту.
А тот не обрадовался железному шансу остаться уникальным, устранить раздражающую помеху, он почему-то вдруг сделал всё, действительно всё, что мог, чтобы их треугольник не потерял одну свою вершину. Рамирес в шоке наблюдал за тем, как Дэрек чётко занял его сторону в разорванной связи, остался не с тем, кого боготворил, а с тем, кого с высокой долей искренности терпеть не мог. Дэрек выслушал Рамиреса, понял его, грубо, в своем стиле утешил и обнадежил, как мог, а потом заставил оскорбленного третьего очнуться. О чем они говорили, Рамирес не знал, но в результате тот посмотрел на исстрадавшегося пуэрториканца так же, как раньше, и сказал: «Прости».
С тех пор Рамирес накрепко запомнил, что Дэрек не так прост, как кажется, и способен не только измордовать его в стычке или изнасиловать к обоюдному удовольствию, но и вступиться за него перед кем угодно, и даже, в момент абсолютной уверенности, что «гребаный цветной ублюдок» спит, еле заметно поцеловать его во влажный от пота висок…

Рамирес хотел знать, в чем дело.
По закаменевшему лицу парня, по белизне его искусанных губ, по его дрожащим ресницам он видел, что творится нечто едва ли менее скверное, чем тогда, только Дэрек на этот раз не свидетель, а непосредственный участник. Сам факт, что он пришел к Вентуре, прямо означает лишь одно: беда грянула на самом высоком уровне.
Ни одна другая проблема – с подчиненными, с копами, с чужаками, с любовницами – не могла привести Смита на Канал, в дом Вентуры. Он решил бы всё сам, или, если трудно, доверился бы своему самому близкому человеку, с которым жил одной жизнью, с которым жил в одном доме, с которым просто – жил. Во всяком случае, о Рамиресе Дэрек бы подумал далеко не в первую очередь.
Но он здесь, и значит – тот человек ему теперь не близок. Не может помочь.
Или не хочет.
Бутылку Дэрек взял, не глядя, опрокинул в рот, мрачно отставил. На неровном полу та покатилась в угол, и он зачем-то проводил ее глазами.
Рамирес набрал воздуха для очередных наводящих реакций, но Дэрек успел раньше.
– Вентура, я тебя когда-нибудь о чем-нибудь просил?
Тот моргнул.
– Н-нет.
– Ну, тогда сейчас прошу.
– О чем?
– Не задавай мне вопросов. Никаких. Вообще. Хочешь прогнать – только скажи, я уйду. Но …не спрашивай меня ни о чем.
Рамирес ошалело помотал головой.
– Ничего себе! Ты псих какой-то, Смит.
– Думай, что хочешь, но не доставай меня. – После паузы Дэрек тихо договорил: – Пожалуйста.
Черноволосый в некоторой растерянности посидел, уставившись в тот угол, куда укатилась бутылка, потом с усилием подавил в себе логичное любопытство. Если Дэрек Смит говорит «пожалуйста», на это лучше обратить внимание.
– Ладно, чёрт с тобой. Э-э, слушай. До того, как ты тут на меня свалился, я вообще-то планировал пойти пожрать. Раз уж поболтать не получится… - Рамирес поднялся, кивнул на выход и дернул Дэрека за плечо. – Вставай, пошли.
Тот непонимающе нахмурился:
– Куда?
– Ты глухой? Есть. Ужинать.
Дэрек повторил:
– Куда?
– Дьявол! Конечно же, я приглашаю тебя в «Эстреллу»! Сядем в центре зала, столик на двоих, как это – шампанское, свечки запалим… Тупарь, оторви свою задницу от моей постели и иди за мной, двадцать шагов до дома ты сделать в состоянии?
– Домой? К тебе?
От раздражения Рамирес утратил дар речи, а туго соображавший Дэрек замотал головой и даже выставил ладони перед собой.
– Нет, ты что! Я не пойду.
– Еще как пойдешь!
– Вентура, ты обалдел? Там же твои.
– Ну да, и что?
– Как что?! Я ведь…
Голодный Рамирес не сдавался.
– Да плевать там всем, кто ты такой! Сестры тебя в принципе не узнают, они с нашей улицы и не суются никуда, мелкий уперся к дружкам с пятью ночевками. Ты их что – боишься, Смит?
– А мать?
– Ну… – Рамирес чуть задумался, но усмехнулся. – Чего она-то… Она – мать, понимаешь? Она накормит.
Дэрек заколебался. Некстати вспомнилось, что сам-то он ел явно давно, даже точно не сказал бы, когда именно, но дикая идея Рамиреса не укладывалась в голове. Поужинать в доме лидера Канала?
– Э-э, что-то это как-то…
– Прекрати мямлить и поднимайся! У меня живот подвело.
– А твоя эта… младшая? Она как раз меня по-любому узнает!
Исабель Вентура не раз стояла лицом к лицу со старшим координатором Хоста и никогда при этом не отводила взгляда.
– Ну и пусть. Эта hija de demonio в обморок не свалится, можешь мне поверить. И вообще… – Рамирес покривился, неопределенно махнул рукой. – Она того, ну, поймет.
Дэрек удивился, но Рамирес ничего объяснять не стал.
– Хватит думать! Пошли, я тебя одного тут всё равно не оставлю. Сопрешь еще чего-нибудь, на полках столько всего ценного…

***

В некотором трансе Дэрек последовал за Рамиресом до знакомого крыльца, где он не так давно общался с Роситой Вентура по поводу судьбы ее старшего сына.
Гадского и мерзкого сексуального ублюдка, который подставил лидера Хоста и безумно влип, вплоть до приказа осатаневшего Дэлмора на Хант в отношении своего любовника-предателя… ну, то есть, именно таких слов Дэрек ей, разумеется, не говорил. Всего лишь и сказал, что в курсе возникших проблем и постарается помочь их решить. Немолодая пуэрториканка удивилась такому намерению белого парня, о чуждой пацифизму натуре которого знали все, а уж как удивлялся себе он сам…
Но каким бы безумием с точки зрения практичности ни выглядели тогда намерения Смита, он в глубине души был стопроцентно уверен, что всё делает правильно. Он осознавал, что взялся за нелогичное дело – мирить этих двоих, за чуждое дело – утешать и вытаскивать из жуткой депрессии далеко, казалось бы, не друга, за непосильное и даже самоубийственное дело – противостоять своему лидеру и посылать его открытым текстом вместе со всеми его импульсивными приказами…
Но это было правильно.
Даже не потому, что Дэрек вернул Вентуре долг, вернув ему всё. Скорее, потому, что потом, когда в заброшенном доме в Нуле они похоронили вражду, Дэлмор искренне поблагодарил своего координатора, который не позволил наворотить неисправимого. В свою очередь, без преувеличения спасенный Рамирес приложил все усилия, чтобы показать, насколько благодарен он.
Тогда, восстанавливая дыхание после последнего оргазма, Дэрек смотрел на то, как слегка шевелятся от его выдохов влажные прядки на лбу спящего у него в объятиях смуглого парня, а тот доверчиво прижимался покрепче и улыбался во сне…
Вот поэтому всё и было так, как надо.
Да – еще потому, что Росита Вентура благословила его, чужака-гринго, за сына, за то, что не соврал и помог.

А теперь этот самый сын на буксире заволок Дэрека в дом, удержал, когда тот чуть не полетел через неожиданно высокий порог, а потом пихнул в угол на стул.
В кухне было и так не слишком просторно, а из-за мельтешения многочисленных фигур в клубах пара от плиты казалось, что вообще не продохнуть. На огне стояла громадная кастрюля, незнакомая девушка, ни на что не отвлекаясь, помешивала какое-то варево.
Пахло неплохо.
Другая, постарше, буквально увешанная детьми, умудрялась кого-то из них кормить, кого-то шлепать, кому-то вытирать носы. Посчитать мелких было просто невозможно, они, на непривычный взгляд парня, роились на кухне, как насекомые на свалке. Орало радио на допотопном холодильнике, орала юная мать на отпрысков, орали и они…
В дверях показалась еще какая-то латинка, в настолько домашней одежде, что вообще полуголая, подхватила одного из детей и утащила в другую комнату, невзирая на верещание. Двое мальчишек с радостным визгом тянули серого кота за лапы, каждый в свою сторону. Коту активно не нравилось, он не смущался и негодования не скрывал, а Дэрек понял, что скоро неотвратимо оглохнет.
Все занимались своими делами, никто не обращал внимания на замершего в углу чужого.
Рамирес же совершенно привычно ввинтился в суету, умело распинал котов с племянниками, разогнал пар над плитой и завел разговор с той из сестер, что заведовала едой. Не разговор скорее, а взаимный каскад воплей неопределимого для Дэрека диапазона, результатом чего явилось следующее: девушка, не желая отрываться от готовки, сунула брату стопку тарелок, видимо, намекая на самообслуживание, тот взбеленился, «повысил тон» и пихнул посуду обратно ей в руки. Сестра не смутилась, сделала вид, что шваркнет тарелки об пол прямо немедленно-сию секунду, дождалась, пока брат выхватит их обратно, и торжествующе развернула его к дымящейся сковородке на маленьком столике у плиты, а сама вернулась к делу.
Рыча как зверь, Рамирес поплелся туда, но по пути зацепил случайно подвернувшуюся ту слабо одетую девушку, с облегчением вручил ей тарелки, рявкнул на нее, после чего та суетливо запахнула кофту без пуговиц на груди, и, наконец, устало бухнулся на стул рядом с Дэреком.
– Дурдом! В «Эстрелле» лучше.
Дэрек ошалело поморгал. Ему был отлично знаком мужской тип беспорядка: бедлам в гараже или громкая суета вечеринок и баров, он даже сталкивался с детским типом хаоса, что считал одним из худших жизненных впечатлений, но вот такая супермасштабная женская кухонная возня – это что-то новое, и не сказать, что слишком привлекательное.
Перед ними быстро появились две порции чего-то пряного и жутко горячего. Рамирес вгрызся в свою с нетерпением голодающего, Дэрек осторожно попробовал и тоже принялся за еду, которая оказалась мясом вполне неплохого вкуса. Стало заметно тише – дети убрались, видимо, спать, коты потеряли надежду разорить парней на кусочек и переместились к плите и управлявшейся там расторопной девчонке.
– Это что за …еда? Что-нибудь ваше, местное? – вполголоса поинтересовался Дэрек, доскребая остатки.
Рамирес сыто откинулся на спинку скрипучего стула.
– Кошек видишь? Ну и вот.
– Чего?
– Разводим мы их, местная традиция. Национальная кухня. Вкусно же?
Пуэрториканец полюбовался, как Дэрек деревенеет, распахивает глаза и бледнеет до зеленого оттенка, но не удержался, фыркнул:
– Чё, поверил?
– Ур-род же ты, Вентура…
Тут в кухню вошла женщина с огромным тазом мокрого белья в руках. Рамирес метнулся из-за стола, подхватил, донес до места, и она благодарно улыбнулась. Дэрек настороженно застыл в своем дальнем углу.
– Мам, я вот тут…
Парень снова сел рядом с Дэреком, кивнул на него, вертя в пальцах ложку. Немного нервно пояснил:
– Это один мой …знакомый. И…
Женщина в упор посмотрела на гринго. Дэрек довольно глупо пробормотал:
– Здрасьте.
Росита мягко улыбнулась, спокойно ответила сыну:
– Ya le conozco. Nos hemos visto. [Я его уже знаю. Мы виделись]
Рамирес удивленно вытаращился, но потом сообразил, что Дэрек мог встретиться с его матерью, когда приходил сюда в тот единственный раз.
Сам-то он в тот момент сидел на полу в сарае, тупо смотрел на инъектор с по меньшей мере тридцатью поводами к передозу и готовился умирать. А потом, под утро, когда двое Хостовских притащили измученного, удовлетворенного и счастливого лидера Канала домой, тот беспробудно спал, уютно завернувшись в дэрекову куртку.
Не развивая тему, Рамирес утвердительно, но с некоторой осторожностью заявил:
– Он у нас побудет.
Оба парня ждали ее ответа, решения хозяйки дома.
А та молча убрала грязную посуду, сгрузила в мойку, достала из шкафа блюдо с домашним печеньем, две большие кружки, поставила это всё перед ними и налила терпкий травяной чай обоим.
У плиты грохнуло, зашипело. Росита отвлеклась, втолковывая что-то дочке, а Рамирес хмыкнул, незаметно пихнул Дэрека под столом.
– Я говорил! А ты комплексуешь.
Потом окликнул женщин:
– Эй, а где Исабель?
Ответила ему сестра, по-испански и крайне недовольным тоном, но Дэрек всё равно догадался, что та отсутствует, хотя на ее помощь в делах по дому очень рассчитывали. Брат помрачнел, сжал кулак.
– Шляется допоздна… Вот я ее поймаю.
Довольно скоро блюдо и кружки опустели, Рамирес потянул Дэрека за собой.
– Пошли, опыт подсказывает, что больше ничего не дадут.
Тот поднялся, дожевывая последнее печенье, и тут Росита спросила:
– Ты ведь останешься на ночь?
Под ее прямым взглядом парень смутился еще хуже, отвечать пришлось Рамиресу.
– Ну да, я ж сказал.
– Хорошо, – покладисто согласилась Росита. – Только в доме места нет, во всех трех комнатах девочки и ninos [дети], так что спать будете в сарае. Это твой гость, hijo [сынок], ты и потеснишься. Постель там себе сами соорудите, на полках поищете, да – Мире, подушку отдашь свою, себе сделаешь еще, понял? Кровать одна, но для вас, hombres [парни], это ведь не проблема… Приходите завтракать.
Женщина еще раз улыбнулась, взяла со стола несколько детских бутылочек и ушла.
Дэрек с Рамиресом уставились друг на друга.
– Э-э, это что было? – шепотом осведомился первый.
– Б-без понятия. Сам в шоке… – выдавил второй.

***

Время перевалило за полночь, в саду было тихо, прохладно и лунно. Парни свернули за угол дома, по узкой тропинке дошли до сарая, в окошке которого мерцал густой желтый свет древней лампы. Рамирес зашел первым, что-то бормоча под нос, нервно пихнул пустую коробку из-под ног и бухнулся навзничь на ко всему привычную кровать, не вынимая рук из карманов.
– Joder [мать твою], и где ее носит…
– Это Исабель, что ли? – хмуро поинтересовался Дэрек, устраиваясь на покосившейся полке пыльного стеллажа.
– Кого ж еще. Ей шестнадцать всего, и я не разрешаю ей гулять по ночам.
– Не всё тебе равно?
– Ты что?! Конечно, нет! Остальным вот никто не запрещал, и теперь видел результат? Сколько у меня племянников? Не-ет уж, их количество надо как-то регулировать. Пусть я буду Мире-тиран, Мире-изувер и Мире-деспот… где она слов таких понабралась? В книжках? – но рожать в семнадцать я ей не позволю. Слезь оттуда, идиот, щас всё рухнет!
Озадаченный обилием новых определений для Вентуры, из которых «Мире» было самым понятным, хотя и странным, Дэрек послушно поднялся, и тут за его спиной стукнула дверь.
– Dios, наконец-то!
Рамирес облегченно выдохнул при виде протиснувшейся в сарай сестры, живой и на первый взгляд невредимой. Девушка в старых джинсах и легкой желтой маечке после темноты сощурилась на лампу, откинула со лба выбившиеся из-под банданки пряди и шарахнулась от набросившегося на нее разозленного брата.
– Ты где, бля, таскалась полночи, а, malparida?!
– Тихо, перебудишь всех! Я у Аниты была, на том конце улицы, с девчонками там, ну, болтали, всё такое. Потом пошли домой вместе с Лиссой и Майте, а к нам эти привязались…
– Кто?!
– Пацаны с соседнего квартала, которые с младшим Агирре ходят.
– И что?! – у Рамиреса от бешенства раздувались ноздри.
– А то ты не знаешь, что…
– Fuck, я этого гребаного Пабло Агирре урою, cabrоn!.. [козел]
– При чем тут старший, говорю ж, это его брат! И вообще он лично к Майте приставал, а ко мне Мигель.
– Мигель?
– Ну, Рамона младший. Он дурак такой, весь в братика. Напился, или закинулся, я не разобрала, и такую муть гнал, за руки хватал… Ой, слышишь? Это он, наверно, забор ломает.
– Я ему хребет с башкой сейчас поломаю!
Рамирес кинулся к двери. Раньше Исабель ничего не видела за его спиной, кроме силуэта какого-то парня, сидевшего на постели, и эта личность ее не очень интересовала, мало ли кто приходит к брату? Но теперь она парня узнала… и отшатнулась с округлившимися глазами, прижав ладонь ко рту.
Дэрек мрачно покривился, мазнув по ней взглядом. Ему пришлось подвинуться, потому что Рамирес от двери метнулся обратно, прыгнул коленями на кровать, дотянулся до второго пистолета, всё еще шипя проклятия.
– Пришибу сволочей… Плевать на Пабло… Я и его пришибу… И Рамона, да-да-да, по-любому…
Исабель еще не до конца поверила, что видит в жилище брата Хостовского, который мирно сидит и слушает семейные разговоры. Стало еще хуже, когда Дэрек вдруг неожиданно для всех и, главным образом, для самого себя зачем-то предложил Рамиресу:
– Слушь, тебе того – помочь? Ну, с этими?
Девушка судорожно принялась вспоминать, сколько пива ей досталось за вечер и может ли быть от пива такой эффект. Рамирес же покосился на Дэрека, фыркнул:
– Обалдел, что ли? Сиди тут и не вылезай! Я как-нибудь сам.
Воинственный пуэрториканец вылетел в ночь разбираться с несовершеннолетними обидчиками любимой сестры, ничуть не волнуясь за то, что она осталась наедине с координатором Хоста, о котором по всему Underworld ходила стойкая слава злобного неуравновешенного психа. Брат либо окончательно сошел с ума, либо знал о нем что-то такое, чего не знали остальные, и неслабо ему доверял.

Дэрек погрузился в мертвое молчание, внимательно разглядывая свои руки. Исабель в несколько приемов набрала воздуха и, наконец, смогла выговорить:
– Santa Maria, а что здесь делаешь ты?!
– Сижу, – хмуро отозвался он.
– А… но…
– Шла б ты домой. Не твоего ума дело.
– Не пойду! Что случилось?!
Дэрек взорвался, оскалился:
– Я сказал, не лезь! Вали отсюда, не трогай меня!
– А ты не ори! – не испугалась девушка. – Охота покричать, езжай домой и там вопи на кого хочешь, а тут не смей!
Когда она произнесла слово «домой», парень задержал дыхание. Его лицо исказилось, он согнулся, низко опустил голову, запустил пальцы в волосы и накрепко, до боли сжал их.
– Никуда я не поеду.
От его шепота у Исабель похолодело внутри.
Она никогда не испытывала и тени симпатии к грубому, жестокому Смиту, его неуправляемая разрушительная сила ей не нравилась, но сейчас, в такой странной ситуации, в непонятном состоянии, он казался совсем другим: растерянным, надломленным, а без своей привычной компании – даже одиноким.
Девушка медленно подошла, чуть поколебалась, села рядом. Он не отреагировал, так же прижимая ладони к глазам. Исабель догадывалась, что именно так вышибло Дэрека, это не сложно сообразить, зная Второго из Хоста, для которого на всем белом свете подчеркнуто существовал лишь один авторитет – тамошний Первый.
– Ты… поругался с Шоном, да? – тихо, участливо спросила она. – И так сильно, что даже не хочешь возвращаться?
Он не ответил, только вздохнул.
– Ничего. Всякое случается. Пройдет.
Парень вздрогнул.
– Что?
– Я говорю, вы, мальчишки, иногда бываете такими дураками… И я не только о тебе, Дэрек, не обижайся. Я не знаю, чего у вас там произошло, и кто виноват, только всё равно мне кажется, что это у вас пройдет.
– Чего ты несешь, сама ты дура… – глухо пробормотал Дэрек, но по его интонации Исабель почувствовала, что ему на самом деле не очень-то хочется ее прогонять, и не обиделась.
– Потерпи, всё устроится. Шон ни за что не отпустит такого, как ты, это же само собой. Слишком уж ты, как бы это сказать – центровой. И у вас в Хосте, и вообще…
Дэрек отнял ладони от лица, коротко глянул на девчонку.
– Что б ты понимала.
– Больше, чем ты думаешь.
Парень не успел озадачиться этой фразой, потому что Исабель встряхнула волосами, распрямилась и сменила тему.
– Ты голодный? Давай я тебе что-нибудь из дома принесу.
Слегка заторможенно Дэрек покачал головой.
– Нет, я ел… у вас.
– Мире тебя прямо домой таскал?
– Кто? Рамирес? Почему Мире?
– Дома мы его так зовем, не знал? Хотя откуда… так что – прямо на кухню?
– Ну, да.
– Ой, какой молодец! Правильно сделал.
– Правильно?.. – Дэрека, наконец, прорвало. – Как это нахрен правильно?! Вы же Канальские все, а он – так вообще… С какого перепугу вас волнует, голодный ли я?! Я всю жизнь вас и за людей-то вроде как не считал, а вы…
– Но ведь ты же пришел сюда, Хостовский, и явно не в лучший момент твоей жизни, – усмехнулась Исабель. – Наверное, ты всё-таки не смерти искал.
Дэрек отвел глаза. Она спохватилась:
– Ладно, надо сходить посмотреть, что там от Мигеля осталось, может, еще спасу.
Девушка легко вскочила, сделала шаг к двери. Дэрек подался за ней, зацепил за локоть.
– Постой!
Она удивленно обернулась, а он отдернул руку, будто обжегся.
– Ты… не говори никому, где я. Никому. – Непривычная просьба сильно изменила жёсткое лицо Смита. – Ладно? 
Исабель прекрасно поняла, что именно он имеет в виду.
– Я… Дэрек, обещаю, я не начну разговор первая, но… – она честно призналась: – Но если он спросит напрямую – я не знаю, сумею ли. Ему очень трудно врать, ты же понимаешь.
– Понимаю. Да. Ну хотя бы так.
– Договорились.
Вслед Канальской девчонке Дэрек проговорил:
– Спасибо.
От самого порога Исабель вдруг вернулась. Пробормотав: «Пока братик не видит…», быстро обняла остолбеневшего парня, сверкнула улыбкой и только тогда исчезла.

***

Рамирес вернулся нервный, но довольный. Дэрек, предусмотрительно сдвинувшись к стене, наблюдал за тем, как он мечется по свободному пятачку пространства. Отсутствие Исабель не вызвало вопросов, о ее странном поведении брат тем более не был осведомлен, что Дэрека слегка успокоило.
– Разогнал?
– Ага. Надолго запомнят, я все руки отбил. И ноги. Мелочь наглая пошла, сил нет! Мы такими не были…
Скептически скривившийся Смит постарался отвернуться, чтобы не вступать в ненужные дискуссии. Рамирес в это время распихал мусор под ногами, с хрустом что-то сломал, чертыхнулся, но интересоваться не стал, запнул еще дальше. Окинув взглядом стеллажи, парень зарылся в складированные на полках сокровища.
– Та-ак, мать тут всего позаначивала… Подушку я тебе свою хрен отдам, не рассчитывай. Спи на этом.
Швырнул в сторону постели развернувшийся на лету комок тряпок. Дэрек отодвинулся еще дальше от пестрой картины поношенной женской одежды. Рамирес же сварливо продолжал:
– Я вчера всю ночь с парнями по району катался, утром спать не дали, днем дела, а вечером ты. Бля, что за жизнь. Я с ног валюсь. Лезь к стенке!
– Я?.. Почему?
– Идиот. Потому что с краю буду я, мало ли что – мне через тебя карабкаться? Еще сдуришь, драться полезешь… И не так заметно. Хотя походу пофиг. Я тебя уже перед всеми засветил, осталось реально в «Эстреллу» съездить.
Дэрек разулся, послушно залез на скрипучее обширное ложе, чуть не продавив коленкой доски, но не лег, сел спиной к стене и поджал ноги. Из окошка размером с книгу ощутимо дуло.
Рамирес прикрутил что-то на допотопной лампе, погрузив комнату в мутные тени, уселся на край, отозвавшийся душераздирающим скрипом. Не совсем естественным жестом стянул майку. Сунул куда-то под ящики, толкнул в сторону Дэрека разноцветный материал для подушки.
– Надо будет – сам сделаешь.
Избегая смотреть на соседа, Рамирес совершенно деревянным движением улегся на собственную постель. Сидящий на расстоянии вытянутой руки Хостовский скрипнул зубами.
– Вентура, ты в джинсах всегда спишь?
– Пошел нахер, – резко отреагировал тот.
Рванулся к лампе, погасил ее совсем. Повозился в кромешной темноте, позвенел пряжкой. Затих – спиной к гостю, лицом к выходу. Дэрек был уверен, что это именно так, потому что длинные волосы Рамиреса мягко легли ему на руки, которыми он пытался согреть замерзшие ступни.
Тишина. Долгая, напряженная, такая, в которой один почему-то старался дышать как можно ровнее, а другой боялся скрипнуть кроватью, словно от этого случится что-то страшное.
Минут через пять Дэрек шмыгнул носом, поразившись, как громко это отдалось в маленькой комнате. Безмолвие вообще давило. В Квартале никогда не прекращалась шумная жизнь, к вечному фону привыкли и не замечали, удивительным образом шокировала до звона в ушах именно тишина глухого сада на берегу канала.
– Вентура, тебе чего, совсем не интересно?
– Ты ж просил, – сразу же отозвался Рамирес. –  Насчёт вопросов. Вот я и молчу.
Дэрек хмыкнул – кто бы мог подумать. Завидное терпение у этого… В свое время, помнится, пришлось вытрясать из него подробности с куда большим рвением. А он молчит. Даже обидно.
– Ну да, ты ж у него спросишь… он тебе и так всё расскажет! – Дэрек привычно скользнул в любимый регистр общения, так виртуозно оттренированный за годы. – Ха, даже странно, как ты вообще еще не в курсах?! Тебе и спрашивать его не нужно, а? Сам при встрече всё выложит.
Не то чтобы Дэрек всерьёз в это верил… Шон далеко не из болтливых. Подробности про Вентуру из Дэлмора пришлось добывать с еще большим трудом, чем наоборот. У него язык не развязывается даже в постели, Дэрек когда-то попробовал навести справочки в подходящий, казалось бы, момент, и сильно об этом потом пожалел.
Но ругаться привычнее, чем молчать. А нервы последние кончились давным-давно. А мощный отвлекающий маневр в виде визита к пуэрториканцу домой практически перестал работать, и теперь наорать хоть на кого-нибудь представляется неплохим способом заглушить тоску. Вентура как раз подходит, будет слушать, никуда не денется.
Дэрек саданул по кровати кулаком, от чего обоих ощутимо тряхнуло.
– Конечно, ты для него – это не какой-то там я!
Зрение приспособилось к темноте, уже вполне угадываются контуры предметов, а главное – лежащий в той же позе гад, которому так плевать, что он даже не соизволил повернуться.
Злобно прищурившийся Дэрек ногтями впился в ладони, едва удерживаясь от того, чтобы садануть в следующий раз чуть дальше и правее.
– Что ж ты, сволочь, не сгонял к нему, пока выходил, мелочь вашу строил?! Узнал бы всё, бля, из первых рук!
В глаза бросилась знакомая вещица, выглядывавшая из-под антикварного кассетного плеера на полке у изголовья. Своя такая у Дэрека была мстительно загашена совсем.
– Ха, да у тебя ж коммер! Вот, прекрасненько, звякни и осведомись, в натуре, к чему меня допрашивать, у вас и так всё чудесно сложится, ну как всегда!
Присутствие за спиной взвинтившего себя до предела Хостовского видимым образом Рамиреса не волновало. Скандал на ровном месте – это так похоже на Смита. Дьявольская необходима выдержка, чтобы провести с ним более, чем двадцать минут подряд… Отличный повод потренировать в себе нечто подобное.
– Я тебя забыл спросить, что мне делать. Особенно насчёт того, как мне вести себя с ним.
– Конечно, забыл!
Рука сама потянулась – рвануть за плечо, навалиться, вмазать покрепче, разбить равнодушную рожу… Скрюченные пальцы внезапно зависли над бледной в лунном свете кожей. Из маленького окошка полилось мягкое сияние, легло на Рамиреса, минуя Дэрека, вычертило странным ореолом силуэт замершего в напряжении человека. У луны нет лучей – но что тогда путается в искрящихся волосах, что ласкает каждый мускул спины и руки, повторяет изгиб талии, огорченно спотыкаясь о натянутую на бедра простыню? Даже не смытая дневная грязь смотрится необычно, походит на таинственные легкие узоры, которые хочется отследить прикосновением…
Ч-чёрт. Дэрек отдернул руку, задержал дыхание. Мать его, не хватало таких идиотских мыслей… зараза, ну какого хрена он так лежит.
– Вентура, чтоб ты сдох!.. – в рычании парня помимо его воли прорвалась нотка беспомощности. Такая явная, незамаскированная, понятная и тому, и другому. И от этого Дэреку стало еще хуже.
– До чего надоел ты, кто б только знал! Вечно ты лезешь, вечно вокруг тебя всё вертеться должно, не было ни разу, чтоб твое имя прозвучало, а Шон это мимо ушей пропустил! Вы так спелись, нахер вообще ему я?!
Взбеленившийся Смит подался вперед, заслонил луну, навис над неподвижным Рамиресом, не помня себя, не помня повода для ссоры – какой там повод, когда есть вечная, негасимая причина?
– Лучше б не было тебя! Совсем, никогда, с самого начала! Ты его так на себе замкнул – знаешь, как это вымораживает?! Зачем ты вообще здесь появился, почему он на тебя запал?!
Несколько звенящих секунд Дэрек ждал реакции, ответа, движения – и тогда он бы тоже ответил, о да, он бы так ответил, он бы с облегчением сорвался! Но Рамирес промолчал.
На его месте и Шон промолчал бы… да что же это такое, сволочи!
Дрожащий от ярости Дэрек отшатнулся назад, к стене, сполз, но тут же снова вскочил на колени, стиснул в кулаке тряпки, шваркнул об стенку. Было бы место – он бы метался по всему помещению, но касаться преграждавшего путь парня он не хотел. Кровать явно не была спроектирована под такие нагрузки, жуткий скрип заглушал тяжелое дыхание. Не рассчитав очередного резкого порыва, Дэрек сильно треснулся локтем о какую-то железку, по неизвестной причине торчавшую из стены, и взвыл уже вне всякой связи с предыдущими идеями:
– Бля, да как ты вообще жить-то можешь в этой конуре?!
Рамирес стиснул зубы, досчитал до пяти.
Потом еще до трех. Чертовски удачно выбрана изначальная поза, лицом к лицу – не сдержался бы.
– Я не знаю, Смит, что у вас там сдохло, но виноват, типа, тоже я, да? Ну конечно же, так знакомо – в проблемах Дэрека Смита виноват кто угодно, но не Дэрек Смит! Парень, я живу в этих местах дольше тебя. Дольше вас всех, если на то пошло. Это вы тут у нас появились, и жизнь началась такая непростая… И – да, он запал. На меня. Я в курсе, я успел заметить. Дэрек, знаешь, я не чувствую себя лишним.
И резко от чётких, острых слов в крик:
– А вот ты на моей постели не прыгай, ублюдок, она не для тебя делалась! И про конуру мою завали хлебало немедленно и насовсем, потому что вылетишь отсюда враз!
– Да, правильно! – Дэрек увлеченно подхватил высокий тон. – Я тут лишний, чужак, бля, пустое место! И только цветной ублюдок знает, что мне делать и кто виноват! Поглумиться захотел, урод?! Как же – ты на вершине, а Смит в полном дерьме! Да нафига ты вообще меня сюда запихал тогда, а?! На твою вшивую лежанку?
Рамирес развернулся, и на миг Дэрек поверил, что сейчас получит по зубам, ибо предупреждение было, а он не внял. Но хозяин снова сдержался.
– Я никуда тебя не пихал и не звал. Был такой хороший вечер… Ты пришел сам, ты попросил, а я, идиот, впустил чужого, и, видимо, зря, потому что пустое место не умеет так вопить.
– Так нечего было впускать! Да, я пришел, кретин самый настоящий, нашел куда, нашел к кому… Эх и плохая была идея!
Дэрек не вспоминал о логике, когда его несло. Профиль лежавшего на спине пуэрториканца тянул, хотелось напасть, смять, вжать, вцепиться…
Вот сейчас, через миг…
– …Бля!!!
Тут в него самого вцепились.
Мелкое, но остро-колючее и не на шутку разъяренное существо утопило когти и зубы в его предплечье, прилипло, терзая и рыча, а другое такое же хищно готовилось к безмолвной смертельной атаке, нацелившись с верхней полки пришельцу в уязвимое человечье горло.
Отчаянно матерясь, Дэрек взвился, инстинктивно намереваясь хряпнуть со всего размаха пострадавшей рукой об стену и стряхнуть расплющенного мерзавца, но вместо этого застыл намертво, учуяв под подбородком не второго мохнатого агрессора, а холодный и убедительный ствол.
– Замри, сука, – негромко сказал Рамирес. – Попробуй только, ага. Знаешь, ведь у меня терпение на последнем волоске держится.
В это Дэрек поверил сразу. Действительно не двигался, пока Рамирес отцеплял котенка от его распухшей и жутко болевшей руки, молча наблюдал, как он снимает второго с полки, дает пинка обоим со словами:
– А ну пошли вон отсюда, защитнички… Этого оставьте мне, зверье, он вас не заслужил.
Телохранители Рамиреса для острастки хором нашипели на пришельца, один из них мрякнул, боднув головой ногу хозяина, и оба прыснули в ночь через треугольную дыру в нижней части ворот сарая.
Сам же Рамирес плавно убрал пистолет, подчеркнуто невозмутимо снова устроился на краю постели, натянул повыше сбившуюся простыню.
– Вот что я тебе скажу, Смит. Не знаю, на вершине ли я, но ты прав насчёт того, что ты как раз по уши в дерьме. Но если ты пришел сюда только для того, чтобы его разбрызгивать, я реально тебя вышвырну. И ты – уйдешь, – отчеканил он абсолютно окончательным тоном.
Рамирес слегка отвернулся, даже сумел разжать кулаки и закрыть глаза.
– А теперь я хочу спать.

Только спустя полновесную минуту неприятной тишины Дэрек медленно расслабился, зажмурился, мотнув головой, вяло опустился с колен на старое место у стены и скорчился там.
Одно движение он себе позволил – смазал ниточку крови из той ранки на губе, сглотнул. Потом снова скрестил руки поверх подтянутых колен, ту, раздувшуюся и саднящую от глубоких царапин – поверх, пусть пульсирует. Так лучше, это прочищает мозги. А ногтями впиться в плечи, тоже до крови...
Ну до чего же дурак. Ну до чего же мерзкое чувство, когда выльешь черноту, а ее меньше не становится, только она теперь снаружи, и всем видно. Всё вокруг теперь тоже черное, на всех попало, а больше всего на тебе. И людей больше даже отталкивать не надо, они сами к тебе не подойдут – противно же.
Вентура, а вот Шон за такое прощает. Он умеет понимать.
Вентура, а ты? Хотя нихрена ты не обязан уметь…
Погруженный в свои невеселые мысли Дэрек не отдавал себе отчета, что его дрожь отлично передается через постель Рамиресу.
Естественно, тот был не в силах расслабиться ни на миг. Сна ни в одном глазу, если на расстоянии вытянутой руки сидит кто-то и так трясется. А как плохо этому кому-то – и света не надо, чтоб разглядеть.
Шон его выгнал?! Нереально, жутко просто... это что ж надо натворить?! Ну, вот копам его сдать, наверное… это вряд ли. Каждому свое.
Смит говорил, что размолвки между ними бывали, вплоть до того же Ханта, так что ничего оригинального Рамирес под давлением гребаного дохлого Мэддокса не сотворил. Так, а дальше была информация, что передумал Дэлмор в случае загадочной дэрековой вины потому, что помог кто-то.
Кто? Картер, как пить дать. А теперь кому вплетаться, лидеру Канала? Между ними вставать?
Ха, а ведь именно Дэрек в свое время и встал. И вплелся. Не побоялся и не предал. Ну да, ну да, он, типа, долг отдавал… Нихера подобного. Это только на поверхности.
Ага, Дэрек тогда признался, что ради Шона всё это провернул. И на Канал сунулся в одиночку, и приволок в Ноль, в чужую берлогу, спрятал от Ханта, который сам же и перекрыл в обход прямого приказа очень недобро настроенного лидера. Слушал потом, въезжал, примерил ситуацию и понял. Понял! И про свое рассказывал, плюсы какие-то искал, истерику дурацкую сопливую видел и ни звуком не издевнулся, ни в тот момент, ни после.
Да, это всё ради Шона. Чтоб тот потом, доведя в запале Хант до конца, над трупом не стоял и душой не леденел, не зверел от своей ошибки.
Это понятно, да.
Это запросто может сработать и в обратку. Даже должно.
Можно тоже – ради Шона – разобраться в ситуации, въехать в их внутренние проблемы и сделать как-нибудь так, чтобы Дэлмору не пришлось подыскивать себе другого Второго, раз уж он так душой прикипел к этому, колючему, ядовитому и взрывному.
Ой, вообще-то, там еще одна фразочка у Смита вырвалась.
Вроде бы на тему, что при всех посторонних резонах на самого Вентуру ему не на все триста процентов наплевать. Развить тему не получилось, они тогда друг в друга влипли, координатор Хоста и лидер Канала, шмотки друг с друга сдирая, и на болтовню уже резервов не хватило.
Верить в это? Эх…
А он иногда целуется не так, как обычно, что, того и гляди, зубы у обоих потрескаются. Найдет на него по пьяни или в каком-нибудь форс-мажоре вроде той встречи на троих в канальском ангаре, и получится у него даже по-человечески. Кстати про ангар, он тогда хоть и избил смертным боем, и кирпичом чуть башку не продырявил, да потом взял и от Дэлмора плечом заслонил, умолял оставить в живых, вину за измену брал на себя. И не врал, не кривил душой, он Шона в тот момент боялся ничуть не меньше. Это реально было по-честному, не позёрство. Он – защищал.
Куртка его до сих пор где-то тут валяется. Вот удивительно было обнаружить ее на себе после того эпохального примирения в Нуле! Отдать как-то недосуг было, а он и не вспоминал, даже про три сотни баксов в кармане забыл… стыдно, кстати, да.
Очень.
И с матерью они знакомы. Виделись они… dios, Смит был в доме и говорил с мамой, да пару лет назад это было бы поводом сдохнуть от ужаса! А теперь нормально даже оставить его наедине с Исабель. Дошло это, уже когда Мигеля за ухо уцепил, ну не возвращаться же? Да ничего он с ней не сделал бы… он не такой.
С каких-то пор он стал НЕ такой.
Идея притащить его в дом... а ведь у Смита было оружие при себе. Обязательно было. И есть. Хостовский сидел на кухне, смотрел на сестер, на детей, на маму… а у него был ствол за ремнем. И – ничего… Причем даже мысли не возникло. Ни у кого. Сидели, пили мате, смеялись и печенье наворачивали…
Эх, вот как оно теперь.
И пришел он – одинокий такой, ненужный, обиженный... На издевку он нарваться не боялся? Вляпавшись, Дэрек Смит не придумал ничего лучшего, чем… Так, это что же получается, в случае чего ему некуда идти, кроме как сюда?!
А еще пришлось пригрозить его вышвырнуть…
А он не взбеленился, не свалил с треском, а погас и сидит, дрожит, дышать глубоко не решается. Хищники эти азартные его чуть живьем не сожрали. Он же не со зла, у них же у самих кошка была, он же в непривычном месте и на нервах просто испугался. Ч-чёрт, может, не надо было его добивать… ствол в лицо совать? Он, вроде как, такого не делал. Ну, как получилось, так и вышло, не вернешь, но дальше надо с ним хотя бы приблизительно так, как он себя вел в Нуле.
Кроме всего – интересно до ужаса.
Рамирес вздохнул, развернулся к Дэреку, поморщился от того, как тот вздрогнул.
– Да не дергайся ты так, не прогоню же, в самом деле... – Устроился попрочнее на неровной подушке. – Дэрек, я не задаю вопросов. Но слушать я могу. И... буду.

***

Смит ответил не сразу. Прямого взгляда избегал, зыркнул на Рамиреса, но не злобно, а как-то несмело, словно чтобы убедиться, что тот всерьёз. Набрал воздуха, выпустил толчками. Потер руку, сморщился.
– Кошмар какой-то. Что это было? Неужели…
– Да-да, – покивал Рамирес, – ваша порода. Врожденное.
– Нифига! Бланка так не делала, она меня наоборот… – парень смутился и осёкся. – А этих терминаторов ты на людей натаскал, признавайся.
– Только на…
Рамирес тоже осёкся. Ни одно из пришедших на ум продолжений не подходило, если думать не про юмор, а про налаживание отношений и перспективу на откровения.
Дэрек не стал допытываться, что тот имел в виду. Сдвинулся так, чтобы вытянуть затекшие ноги, попутно нечаянно нажал локтем Рамиресу на лодыжку, чертыхнулся. Тот в свою очередь подвинулся, чтобы обоим было удобно, перелез вместе с простыней в изголовье, а Дэрек остался напротив. Посидел, старательно разглядывая прямоугольник мутного окошка, буркнул:
– Правда что ль, интересно?
– Не то слово.
– Ну, слушай, Вентура, раз уж... В общем, так. Увидел я сегодня на улице Квартала, как Логан одного малолетку разнес подчистую.
– Убил?!
– Придурок ты… Изругал вообще в никак. Тот такого наворотил!
– Малолетка? Вы детей теперь тоже к работе пристегиваете?
– Пятнадцать лет – всё равно дури до черта в башке! Всё равно что малолетка. Вот что конкретно надо иметь вместо мозгов, чтобы врубить фургон со жратвой в столб посредь бела дня в центре Квартала? Причем повалить этот столб нахрен! Он лег на тачку, та вдребезги, а оттуда пять минут назад только люди ушли. Провода полопались, как пошли искрить да витками на улицу укладываться – очевидцы седеть начали. Это значит, что света и всяких удовольствий восемь домов лишены!
– Бедствие, – покивал парень с керосиновой лампой в ветхом сарае.
– Катастрофа! Логан того редкостного недоумка за ухо из кабины выволок и наорал так, что народ с других улиц собрался поглазеть.
– Пацан сам-то не помер?
– Что таким сделается! Шишка на лбу и расквашенный нос… Они как заговоренные – кто вокруг себя разруху сеет, у того по три жизни!
Рамирес в целях продолжения дискуссии не стал поднимать тему: исходя из того, сколько жизней у Смита, что именно вокруг себя сеет он?
Вместо провокаций поинтересовался:
– А Логан – это, собственно, кто?
– Да юнит-лидер. Один из. Чёрт, не такой уж он и крутой. И соображает туго. Только и шарит, что в перевозках, он из парней Вебстера. Но над пацаном куражился – будто сам Первый! Парнишка уже чуть ли не ревел, сопли кровавые кулаком размазывал... Бля, думаю, какого хрена Логан тут выёживается? Я намного... в общем, Второй тут я. Ну, притормозил около них, спросил, что за фигня происходит. А вокруг уже толпа. Логан блеет что-то... пацан вообще сквозь землю провалиться готов.
– Тебе чего мальчишка вперся, Смит? Только что сам его костерил на чем свет. Вот уж не поверю, что ты такой весь из себя заступник.
– Да бля, нах мальчишку! Логан взбесил, крутого из себя строил... ну, я и опустил его при всех. Право имею! Развыступался он там, видите ли.
– Он же вроде по делу орал.
– Да не слушал я его! Какая разница, по делу, не по делу – какого хрена он из себя хозяина корчил, ты мне скажи?! Он мне втолковать пытался, на фургон показывает, на столб, пацан вообще в точку ушел… Вот мне дело до ихних перевозок?! Пусть Нику рассказывают, а мне-то что? Я Логаном слегка фургон пообтер, на место поставил, как умею.
– Он парня распекал за аварию, а ты его – на место, да?
– Ну да, и я об этом! Я-то могу, еще как, у меня власти дофига и больше, я и Вебстера построю, не моргну.
– Да уж… Второй.
– Вот именно, что Второй! А то нет! Я только – а тут… он пришел. – Дэрек сник, помрачнел окончательно, скрипнул зубами. – Ну и... бля, как начал… Не знаю, чего я ему такого сделал, чем так не угодил, чтоб… Как он орал, Рамирес! Прям за плечо меня от Логана, спиной к тому же долбаному фургону, даже слушать меня не стал!
– Слушать не стал, да? На место поставил?
– Какое нахер место! Я же работу свою делал, я за порядком следил!
– А Логан?
– Он мальчишку вшивого прессанул, а Шон – меня! Причем мальчишка заслужил, а я – нет!
– А Логан заслужил твой разгон?
– Бля, Вентура! Дался вам обоим этот урод!
– По уху ты тоже от Шона схлопотал?
– Представь себе. Это уже вообще предел какой-то… Меня! При всех! Не так чтоб сильно, но сам факт! Я рот только открыл, сказать ему, а он, бля, сразу как врезал. Рыкнул на толпу и ушел. Чёрт...
– Занятно. И что б ты ему сказал? Ну, если б он слушать согласился?
– Я... не знаю, что, но сказал бы! Он должен был! А он – сразу...
– Ага. Ну, ясно. Всё ясно.
– Что тебе ясно?! Чего ты башкой киваешь, ты меня просвети!
– Да ты парня опустил, не разобравшись – ты Логана слушал? Нет. Перед народом опозорил? Да. А ему, может, за свое положение поболе тебя страшно, он с лидером не спит. Да угомонись ты... А потом Дэлмор взял и провернул с тобой ту же штуку, один в один. Дэрек, ты ведь как-то промолчал про это, но... ты Логану же по зубам съездил, так? Вот что угодно поставлю, что да.
– Ну… да... – возмущение сменялось растерянностью. До Дэрека доходило. – Ту же штуку?
– Тупой ты. Он тебя отзеркалил, а ты и не понял. Подошел, не разобрался, нагнул, протащил носом по грязи. Вот я уверен, кто там был – все правильно поняли, а до тебя не дошло. Ты типа крутой, Дэрек, но Шон однозначно круче.
– И что, ему так можно?!
– Не знаю. Спроси себя – а тебе?
– Да что ты всё про меня!
– Ну так про кого ж еще мы тут говорим? Юнит-лидер ввалил подчиненному за дело, тебя задрало, что не ты один там царь и бог, ты вмешался и выпендрился, самооценку подкачать хотел, да? А вышло наоборот. Если б ты тоже на мальчишку наезжал, Шон бы так не сделал, наверное. Ну, оттащил бы тебя, насколько я его знаю, но и только. Хотя пацан по ночам от вас двоих с Логаном в постель бы писался… Но ты не ту цель выбрал, а игры в «кто круче» справедливости не отменяют.
– Подожди, Вентура, ты считаешь, что со мной так поступать справедливо?!
– Тебя реально интересует мое мнение, и ты меня за него не загрызешь? Тогда – да. Справедливо.
Дэрек замер в воинственной позе, набрал воздуху… но ничего не сказал. Снова сгорбился, обхватил колени, уставился в никуда. Рамирес задумчиво крутил в пальцах пуговицу на какой-то тряпке.
– Он был в своем праве, Дэрек, он тут действовал законно, логично даже. Но при всем этом – охеренно жёстко.
Дэрек вскинулся:
– Ты правда так думаешь? Ну… что жёстко?
– Ага. Про логику ты и сам уже въехал, так ведь? А вот по самомнению он тебе проехался неслабо, даже рискованно. Если б он меня так размазал…
– Да! – Дэрек ухватился за мысль о параллелях. – Что б ты про него думал?!
Рамирес болезненно поморщился.
– Да то же, что и ты. Поначалу точно. Не знаю, дошло бы до меня так быстро и чётко, будь в главных героях я сам… Но дело тут, по-моему, вот в чем. Вот смотри, он тебя из-за нуля достал и собирал, как конструктор.
– Как кого? – непонимающе встрял Дэрек.
– Из кусочков, говорю… И вылепил, в конце концов, такое пристойное нечто, которому даже не стрёмно доверить власть. А это такая штука… похлеще самой забористой дури будет, мозги выносит на раз. Вот ты на Логана полез именно в состоянии передоза, чуешь?
– Ну, не знаю. - Судя по тому, что Дэрек не возражал, а задумчиво грыз ноготь – всё он чуял.
– Любопытно, а сам Шон как с этим справляется? Ладно, это его дело, главное, справляется же. Так вот, тебя, Смит, он уже всему, считай, научил, остался высший пилотаж. Надо же понимать, что дурная крутизна только во вред, а нос свой задранный надо уметь регулировать вручную и вовремя, чтоб народ не оскорбить. Дэрек, тебе обидно?
Не дожидаясь ответа, Рамирес пожал плечами:
– А, что я… конечно, обидно. Очень даже ясно. Только на Шона ты обижаться будешь недолго и несильно, ты так или иначе разберешься и всё поймешь, и он это знает. Потому что отношения у вас двоих близкие до самого предела, как только бывает. А вот Логан, тобой униженный – он ведь в тебя, Дэрек, не влюблен ни разу.
Тот распахнул глаза от неожиданности, а Рамирес уточнил:
– Ну, по крайней мере, я так надеюсь. И те, кого ты прессовать будешь не за дело, а просто так, потому что зачесалось, они на тебя неизбежно заимеют зуб, и ничем хорошим это в перспективе не кончится, ага? Если тебя вовремя не отучить. И руки распускать тоже не надо. Чертовски обидно, да-да! Особенно, когда ответить ты не можешь, потому что как ты на Дэлмора руку не поднимешь, так и Логан на тебя.
Рамирес приблизился, заслонился ладонью от излишне яркой луны.
– Хост был бы кошмарным местом, Смит, будь ты – ну, таким, исходным, что ли. Каким раньше был. Это просто нереально, что б ты там творил… а Дэлмор тебе тормоза наладил, причем нехеровые такие, сейчас последние шестеренки тебе в башку вкручивает. Шон из тебя не просто файтера делает, даже не просто себе помощника. По-моему, этот уровень ты давно заполучил.
– А… кого тогда? – завороженно прошептал тот.
– А я не знаю. Что-то покруче. Он с тобой, похоже, всем делится, что сам накопил, и, если хочешь знать, мне здорово завидно.
– Что? – Дэрек вытаращился на пуэрториканца. – Вентура, Шон мне сегодня по морде выдал и прилюдно наорал! Ты этому завидуешь?!
– Ну… – сумрачно протянул тот, – по крайней мере, вот тебя он определенно за девочку не держит.
– З-за девочку?.. – от удивления Дэрек забыл и про царапины, и про полку позади, отшатнулся, стукнулся, но не обратил внимания. – Да какая ж из меня нафиг девочка? Вентура, ты чего?
– Да ничего. – Рамирес хмуро отпихнул ворох тряпья, плюхнулся на спину, просверлил взглядом потолок. – Забудь.
– Не-не, подожди. Ты что ль про себя? Ну, дура-ак… ты ж знаешь, что я… ну… тоже ни разу не сверху.
– Да не в этом дело! – взорвался Рамирес. – Он с тобой… как это сказать… всерьёз, вот.
– А с тобой типа по приколу? Прекрати идиотничать!
– Нет, не по приколу, но… со мной он спит, Дэрек. А с тобой он живет. И тут есть кошмарная разница. Меня он выдергивает из дерьма и никогда ни о чем не спрашивает, а тебя может даже нарочно туда окунуть, но не ради удовольствия надавить, а чтобы ты стал в итоге сильнее.
Еле слышно, совсем не для чужих ушей Рамирес договорил:
– Между конструктором и куклой тоже есть кошмарная разница.

Дэрек неспокойно завозился на своей половине постели.
Он совершенно не любил разговоры на сложные темы, они очень угнетали, он не мог сознательно решить, что лучше: хвалить себя и защищать, рискуя нарваться на опровержение от кого-нибудь умного и вредного, или же заранее себя ругать самому… но это же извращение!
Для разнообразия парень предпочел не заморачиваться и говорить, что думает.
– Что-то ты уехал в непонятную сторону, латино… Ты считаешь, он с тобой так носится из-за того, что считает слабаком?
– Ну, вроде того, – нервно подтвердил Рамирес. – Знаешь, он меня ни разу не ударил. Ни разу. Вот как тебя, так по-нормальному, по-мужски, за дело или не за дело – другой вопрос, но он ведь ни разу мне кровь не пустил, хотя нарывался я не по-детски! Столько поводов было! Как это еще называется?
– Это называется Вентура-недоумок! Да он тебя оберегает просто. И уважает. Как лидера Канала в том числе... А я что? Я, видать, в свое время ему удачно подвернулся, такой – разобранный. На кусочки. Он и взялся, а не будь меня – нашел бы кого-то еще, не один я такой на свете. А ты среди своих – как раз-таки один. Не случайно он тебя выбрал, не могу представить, чтобы Шон жертвовал чем-то ради Пабло Агирре или провожал взглядом Рамона…
Рамиреса против воли неестественно перекорежило, Дэрек тоже нервно отмахнулся от безумных образов.
– Ты лидер вообще, и это как раз у тебя неплохо получается. Народ у вас не покладистый, хуже наших, а ты справляешься. Херни такой, как я сегодня, ты сам не допускаешь, так чему тебя учить?
– Да врать-то... – Рамирес явно поймал настрой для самоуничижения. – Какой я нахер лидер после Корды, ты что? Очень у меня тогда неплохо получилось, да-да, я не допустил ни малейшей херни, и Дэлмор там был совсем-совсем ни при чем. А сейчас – да я ничего наладить не могу, живем, как нищие, разброд и свары... На вас смотреть завидно. А ты... Хост сегодня, конечно, другим бы стал, рули им ты, но не развалился бы, факт. Порядок ты поддержал бы, Шон тебя отлично натаскал. Мной бы кто так занялся, вот именно так, по существу и даже жёстко, а не только... Эх, к чёрту.
Дэрек приободрился.
Паче чаяния, хвалили как раз почему-то его, удивительное дело! Грех не согласиться.
– Да уж, Вентура... не развалился бы. Не то что твой Канал, – с оттенком самодовольства пробормотал координатор, впрочем, достаточно громко, чтобы Рамирес услышал. – И насчёт у кого ума поднабраться, мне повезло, тут ты тоже прав... Прямо жалко тебя становится, самоучка.
– Да-а-а?.. – пуэрториканец рывком сел и опасно прищурился. – Жалко, говоришь? Тебе – меня?
Тут Смит фатально ошибся. Всё-таки, когда откровенничаешь и говоришь про себя всякое неприятное, хочется слышать именно опровержения, и желательно убедительные, а не радостное согласие.
Рамирес многое мог перенести в свой адрес, но не это. Не снисходительность. Странным образом Дэлмор умудрялся обходиться без такого в их отношениях, упрекнуть его было практически не в чем, а вот от Дэрека Канальский подобные штучки терпеть не собирался.
– Между прочим, это не я поругался с кем не надо!
Он даже рванулся вперед, потянулся к плечу наглого гринго, но остановил руку, отвел, не толкнул.
– Не я, знаешь ли, торчу в твоем доме, потому что мне некуда деться! Это не я Второй! Я у себя Первый, да! Иди нахер со своей жалостью!
– Это ты сейчас туда пойдешь, – взбешенно процедил потерявший терпение Дэрек, опрокидывая Рамиреса на спину и нависая над ним. – И вообще... кто бы говорил, а, Венту-ура? Тебе напомнить, кто из нас первым попал в подобное дерьмо?! И кто тебя из него потом вытаскивал?! Так что заткнись, лидер-неудачник!
После краткого мига замешательства Рамирес вывернулся, хлестнув волосами Хостовского по лицу, отпихнул его к стене, пламенно оскалился.
– Не надо мне напоминать! Ты раньше меня огрёб и изгнание, и Хант, и всё на свете, сам говорил! Ты во всем первый у нас, кроме самого главного, никчемная ледышка, и ты, неудачник, будешь вечно вторым!
Дэрека захлестнула ярость.
Злые, сказанные в запале слова ударили по больному месту, и Смит, озверев не хуже Вентуры, послал подальше всяческие тормоза. Оттолкнулся от покосившейся полки, налетел на пуэрториканца, сгрёб, подмял, не замечая в остервенении его болезненного вскрика. Оба покатились, рухнули на пол, но не расцепились и там. Рамирес упал на бок, но затылком во что-то врезался, поэтому пропустил важный момент – скинуть с себя оказавшегося более проворным тяжелого парня не так легко, когда его локоть на груди, а вторая рука продуманно фиксирует бедро, не выскользнешь, не перекрутишься…
– С-сука! – жарким шепотом выдавливает Смит в лицо. – Поостерегся б ты такое ляпать, я ж тебя щас…
Вместо ответа – лёгкие всё равно даже на вдох с трудом – Рамирес ожесточенно выкручивается, готов зубами впиться Хостовскому в уже изгрызенную руку, но бесполезно. Тот только вжимает еще сильнее, шипит:
– Да, живет он – со мной, не с тобой! И вижу я его каждый день! И я в любой момент могу зайти к нему в комнату, а не тащу его в грязные бордели с подворотнями! У нас с ним всерьёз, да! На всю жизнь! Тебе этого не видать, цветной выродок!

Рамирес расслабился.
Бросил сопротивляться, не двигался, лежа под тяжело дышавшим Смитом, не пытался убрать его локоть с горла, только смотрел ему в глаза, пьяные бешенством и чем-то еще, смотрел устало, на изломе, с еле заметной больной усмешкой.
– Да, ты прав. Именно так. Мне никогда… – голос сорвался.
И парень отвернулся насколько мог, спрятал лицо, задержал дыхание.
А Дэрек очнулся.
Яростная мгла рассеялась, острый шип чего-то странного вошел в солнечное сплетение. Проклятье, ну что же это такое? Ну вот надо было и тут доказать непонятно кому непонятно что… Мало было Логана?! Ничего, бля, в голове тупой не задержалось… Заломал парня, натренировали хорошо, да? А он ведь и не лез, терпел, сорвался не на ровном месте, руки тоже не первый распустил. Разобраться помог, расшифровал для самых одаренных. Про свою занозу заговорил, приоткрылся, а, видать, не с тем!
Дэрек беспомощно скривился, хотел было что-то сказать Рамиресу, который судорожно дышал под ним, но не смог выдавить из горла и звука, только хрипло выдохнул.
Промахнулся, неправильно всё сделал, довел до херни… Доволен, да? Как приползти к нему за сочувствием – так это ничего, жрать в его доме, с сестрой его обниматься у него за спиной… Он слова не сказал – приютил, допросов не устраивал, по-родному отнесся, сволочь такая! Вот очень нужно было за это его придушить, ага…
Дэрек убрал захват, но не скатился с Рамиреса, уперся локтями и коленями в пол, остался лежать так, борясь с ощущением, что как раз этого – теплого, полуголого, запутанного в простыне, напряженного и несчастного, доброжелательного и вспыльчивого, невозможно-загадочно-притягательного смуглого придурка именно в такой как минимум степени близости ему очень не хватало с того самого момента, как Дэрек перебрался через забор его сада.
А то и еще раньше.
– Чёрт... как же у нас всё так выходит, а? Почему мы не можем нормально?..
Пуэрториканец расслышал едва отличимые от тишины горькие слова, вздохнул. Медленно повернул голову, высвободил руки.
Дэрек не торопился отстраняться, ждал толчка, удара. Он хотел, чтобы Рамирес скинул его сам, и ушибиться при этом лучше бы побольнее. Странно, глупо, но именно так.
А тот вдруг соединил исцарапанные запястья на затылке растерянного Смита, шепнул:
– Потому что мы очень ненормальные, Дэрек… и выходить у нас может только так. Никак иначе. Зато нам с тобой можно кое-что еще.
Дэрек еще ничего до конца не осознал, когда Рамирес притянул его к себе ближе и впился в губы каким-то болезненно-сладким поцелуем, так не похожим на обычные схватки за доминирование. И так минимальное расстояние между ними исчезло совсем, парни вминались друг в друга на полу захламленного сарая, ставшего в этот миг самым уютным местом на земле. Получилось, что Дэрек всем весом налег на Рамиреса, совсем распластался на нем, вышибая дыхание, но он так не хотел – попробовал приподняться хоть чуть-чуть, не давить так нагло, но Рамирес не оценил. Наверное, посчитал, что Смит решил исчезнуть, и принял меры – пальцы в кулак в коротких волосах на затылке Хостовского, ноги чуть в стороны и обхватить, прижать его ступни к полу.
Никуда не денешься, сам пришел.
Смит вскоре не выдержал, разорвал поцелуй, глядя в черные, расфокусированные, полные какого-то надрыва глаза.
– Я был так не прав, парень… дьявол, я… ты не злись на меня, Мире!
Дэрек тут же испуганно замер: сокращение само сорвалось с губ, вылетело, не вернешь. А услышавший это неуместное, но так много разом сказавшее слово ощутимо вздрогнул, моргнул, задохнулся. Замер, уйдя в себя, что-то внутри удивленно совместил… и улыбнулся.
– Брось, не извиняйся. Я тоже наговорил, самому противно… не сердишься?
Дэрек искренне помотал головой, думая о том, что его уже начинает подташнивать от желания. Чуткий Рамирес снова притянул к себе, сделал ответ невозможным и лишним, ощутимо куснул и выдохнул:
– Тогда завязываем с болтовней, пока снова не похерили… А ну верни меня на кровать, сволочь.
– Обязательно.
Моментально взлетевший на ноги Дэрек ухватился за протянутую руку Вентуры, одним плавным движением поднял его с пола, но на этом не остановился. Отшвырнув ногой ненужную простыню к самой двери, Смит вдруг наклонился, подхватил обалдевшего пуэрториканца за плечи и под колени, без усилий поднял, сделал с ним шаг в сторону постели, но задержался, сосредоточившись на ощущении прохладных черных волос на израненном предплечье.
Тот выпучил глаза, хватая ртом воздух, слишком растерянный для сопротивления.
– Не смей таскать меня на руках, э!
– Позволь мне в виде исключения, – Дэрек не смог скрыть хулиганской улыбки и пляшущих в глазах чёртиков. Рамирес начинал закипать:
– Смит!!!
– Ладно-ладно, всё, опускаю.
Он мягко, довольно бережно водрузил парня на постель. Скользнул туда же, рядом, и руки с упругого гладкого тела убирать не спешил. Дернул к себе, прижавшись бедрами, втянул в ошеломительный по накалу ответный поцелуй. Не отрываясь друг от друга, они в четыре руки избавились от одежды Дэрека.
Наступал тот момент, когда во все прошлые разы между Хостовским и Канальским начиналась неизбежная схватка за позицию, но Дэрек медлил… и Рамирес не наращивал напор. Наоборот – пуэрториканец как-то всё больше гас, замедлялся, и, наконец, остановился совсем. Несильно оттолкнул тяжело дышавшего парня, резко развернулся лицом вниз, уткнулся в мятые тряпки, обхватив их руками, и затих.
Сбитый с толку Дэрек потерянно моргнул.
– Эй, ты чего…
Черноволосый молчал, спрятавшись от него, и Дэрек машинально отвел несколько прядей, желая увидеть его лицо и понять. Опыт уже подсказывал вероятную причину.
– Это… я что-то не так сделал? Я? Да? Ну не молчи ты!
Укрытый прозрачной луной сумасшедше красивый парень снова лежал перед ним, и опять Дэрек считал себя недостойным его коснуться.
– Мать твою, ну пожалуйста! Скажи! – он сейчас от этого всего просто рехнется на месте.
Тот едва заметно шевельнулся.
– Ты… зачем так? Меня схватил? Н-на руки меня зачем? Бля, Смит, чтоб ты сдох, я ж не девчонка…
– Господи, и только-то? – Дэрек стиснул зубы. Беспомощно пробормотал: – Да когда ж ты столько комплексов накопил... Извини тогда, я ничего такого не имел, я не хотел обидеть, неужели не дошло?
Рамирес вяло дернул плечом, не меняя положения.
Так, если это запустить, будет херня в квадрате, которая не нужна ни разу, надо действовать.
Дэрек переборол свое необъяснимое благоговение перед близким к совершенству, гибким, изящным телом и крепко ухватил Рамиреса за локоть, развернул напористо, но не грубо, вытянулся рядом, почти прижал, как в начале.
– Ты, Вентура, настолько не девчонка, насколько это вообще возможно. Никакого сравнения, и ты в плюсе, поверь. Ты классный, от тебя крышу уносит напрочь, мы с Дэлмором повелись на тебя оба и не могли совершить одну и ту же ошибку! Самое девчачье, что в тебе есть, это вот такая ерунда в мозгах. Так что прекрати выделываться, не беси меня, я за себя уже почти не отвечаю.
Ладонь Хостовского медленно поползла по плоскому животу молчавшего парня книзу. Рамирес неосознанно изогнулся, закусил губу.
– Я тебе, Вентура, сейчас всё докажу.
Дэрек стремительно оказался там же, меж разведенных бедер латино, полюбовался на его недвусмысленное возбуждение, поднял глаза на его лицо.
Раскинувшись на постели, Рамирес ждал. Ждал вторжения, резкого или аккуратного, любого – драку за то, кто сверху, он проиграл, не начав. Настроения не было. А Дэрек вгляделся, прочел это, усмехнулся и – не подался вперед, не подмял.
Хватит на сегодня давления в любом виде, надоело.
Он смущенно пробормотал:
– Предупреждаю, я не профи, точно хуже тебя в этом, но…
И решительно наклонился к паху пуэрториканца, со всем старанием непривычности обхватил губами его закаменевший член, насадился как мог глубоко и медленно отстранился, не выпуская, потом подвел ладони под выгнувшегося в спазме удовольствия парня, сомкнул их на его талии и задвигался ритмично, дергая его на себя и управляя процессом.
Да, Смит всё-таки контролировал, а Вентура подчинялся темпу, но обоих устраивало.
Ткань на взрытой постели трещала в кулаках стонавшего Рамиреса, кошмарно возбужденный Дэрек, впервые чувствовавший парня на вкус, боролся с диким желанием бросить всё и ворваться в него – он ведь уже совсем не против, извивается, даже подставляется в исступлении…
Но Смит поклялся себе: сегодня – нет. Сегодня – ему.
Так правильно. Так справедливо.
В момент, когда дрожь подступающего оргазма начала сводить мышцы, Рамирес опомнился. С тихим рычанием уперся затылком в стену, к которой его притиснуло локальным ураганом, выпутал руки из узлов постельного тряпья и с огромным трудом, на одной сознательности, отстранил Дэрека.
Тот застыл, не понимая причины, задохнувшийся, настороженный.
Рамирес поджал ноги, скользнул к нему, слизнул влагу с его губ. Черные глаза сверкнули луной.
– Говоришь, беру я лучше тебя, а?
Ограниченно вменяемый Дэрек почему-то испугался.
– Серьёзно? Я это говорю, да? – произносить слова ему сейчас было трудновато. – Рамирес, я что, опять мимо?.. Ты обиделся?
– Нет. Я просто тоже решил тебе кое-что доказать.
Смуглый заставил Дэрека опрокинуться на спину, обвился вокруг него как-то так хитро, что тот не сразу понял, что делать и как продолжать.
– Я доведу тебя быстрее, хотя у тебя была фора, – объявил Рамирес откуда-то от тех областей тела Смита, которые нуждались в немедленном и пристальном внимании. – А ты не прерывайся, ты тоже весьма неплох.
Дэрек обнаружил перед собой знакомый вид, автоматически возобновил процесс и чудом не сомкнул челюсти от лавины ощущений – пуэрториканец времени даром не терял.
Они не считали ни секунд, ни толчков, ни залпов, ни стонов – вероятно, кто-то и был первым, соответственно, наверное, кто-то был вторым, но это оказалось абсолютно неважно.

Стуча зубами от нахлынувшей на разгоряченное тело прохлады, отдышавшийся Дэрек предложил:
– Эй, простыню твою вернуть? Я ее куда-то туда…
– Нафиг, – лаконично отреагировал Рамирес, парой движений соорудил на постели подобие уютного убежища, свернулся там и приподнял уголок мягкого от ветхости пледа. – Ныряй. Из окна дует, будем греться.
Оказавшись внутри, Дэрек примерился, как бы расположиться. Самой подходящей позой обоим показалось тесное объятие, причем именно Дэрек лежал на плече Рамиреса, не обращая уже никакого внимания на щекотные ласковые прядки.
– Я это… слышь? …с утра уйду, – сонно предупредил хозяин. – Договорились там. Неважно. А ты спи.
– А потом? – Дэрек едва мог сопротивляться приятной усталости.
– Потом я приду. Когда проснешься. Ну, или попозже слегка.
– А если… – вяло дернулся Хостовский.
– Не дури, – решительно притянул его к себе Вентура. – Тут самые для тебя опасные существа – мои кошаки, но в схватке с ними ты, думаю, уцелеешь. Только если они мне потом на тебя пожалуются…
– Не, – уже отрубаясь, заверил Дэрек. – Я ничего…
Он не договорил, а Рамирес не дослушал.
В складках скомканной простыни у порога возлежали, подобно сфинксам, два озадаченных существа. Время от времени они переглядывались, красиво мерцая лунными изумрудами глаз, и возвращались к созерцанию временно недоступного ложа.
Хозяин подобрал кого-то? Большого? Странно.
Это всегда будет так? Можно, в принципе, попытаться хозяина переубедить, но… завтра покажет, а раз уж те двое позаботились о мягкой и белой замене-компенсации, их можно пока и не беспокоить. 
Пусть спят.

***

Дэрек продрал глаза от загадочного ощущения – за нос его кто-то щекотно потрогал. Парень мог бы поклясться, что это ему не приснилось, тем не менее, стоило взметнуться, нашаривая оружие, вокруг не оказалось совершенно ни единой живой души.
Следующие секунд десять ушли на загрузку: по какой причине он голый, один, в причудливом тесном помещении, и какого хрена.
Тело посылало противоречивые сигналы о своем состоянии. С одной стороны, побаливала скула, безбожно саднила почему-то зверски расцарапанная рука, с другой – голый он тут явно не случайно, и в одиночестве, определенно, был не всю ночь напролёт. Еще и выспался почти, если б кто-то не заинтересовался его носом.
За окном светло и тихо. Очень тихо. Так. Это не…
Это Канал.
Fuck, вот теперь всё вспомнилось.
О-ой... с ума сойти.
Ладно… херня случается, с этим надо как-то жить. Жить – тут? У Вентуры? Рехнуться можно. Но никуда не денешься. Он как сказал: свалит по делам, а гостям предписано сидеть и лучше бы средь бела дня носа не высовывать. Это Канал. Ну надо же так попасть!
Хорошо еще лидер у Канала… знакомый. Неплохой знакомый. Гад, конечно, со своими прошаренными мозгами, убойной фактурой и зловредными приколами, но не возразишь – неплохой…
Умотал он вот только совсем зря. Неуютно тут без него. Не то чтобы страшно – уж отбиться-то можно от кого угодно, если дружки его завалят, им мало не покажется! Хотя он должен понимать, вряд ли кого сюда постороннего пришлет, офигенный же компромат. Кто придет, тот уже не выйдет.
Но… не только Канальские могут. В смысле, не только парни. А вдруг заглянет эта его нахальная мелкая? Которая вчера сдуру… Дьявол, у него и вообще домашнего народу полно. Девчонки, дети… мать! Которая со своими намеками… хрен разберешь, что видела и что поняла…
А-а, чтоб он сдох! Куда запропал, не дай бог надолго!
И пожрать бы тоже неплохо…
Так, вот бы узнать, где он шляется. Ладно, не так важно, где, важно, когда обратно. А то сгинет, как младший, как там – с пятью ночевками. На Рэд-стрит, к «Дэну», в «Эстреллу», мало ли у них тут своих фирменных берлог, и поминай как звали… бля, а ведь он может зависнуть с кем угодно, и даже с…!
Почему бы нет, мать его, на пять суток…
Так, с этим надо что-то делать. Связаться, наорать – ну, пусть, скажем так, вежливо, но настойчиво напомнить о своем существовании. В контактах в коммере как-то нет строчки «лидер Канала».
Спорим, у Дэлмора есть. Естественно.
Ага, у Вентуры же свой коммер! Где-то тут был, на полке… ой, как много фигни… зачем ему набор ржавых ложек, что он ими делал?.. нет, на другой полке… такие плееры вышли из употребления в прошлом тысячелетии… вот. Отлично. Ха, и что дальше? Был бы он при хозяине, как раз было б больше толку. А коммер тут, а он там. Может, хоть в инфе есть какой-то еще его номер? Посмотрим…
Никакой инфы вообще?! Жестоко, фигасе коммер. Наглухо заблоченное меню с единственным доступным контактом. Да. Можно вызвать Дэлмора. Вот он удивится, до перекоса мозга. Но неохота.
Эх, ничем коммер не помог, только теперь точно известно, что Вентура разговоры Хоста не прослушивает, а то когда-то было тревожно. А сейчас, кстати, не особо уже, но уверенность не помешает.
В список текстовых сообщений уникального контакта не лезть. Просто – нет. Неправильно это, до тошноты нехорошо. Себе же проще. Нет.
Жрать хочется.
Как бы отвлечься… О, у него тут игры! А почему только у него?! Почему в других коммерах заблочено именно это?! Что за вселенская несправедливость?! Неужели народ вместо дел резался бы в эту ерундушку? Кх-м. Ага. Кстати, да. Определенно. На Периметре дозорные точно бы поослепли. Су-у-упер, а Вентуре, значит, можно. Блатной ублюдок. Гонки… аркадки… симуляторы… фигня какая-то черно-белая, лишняя совсем.
На периферии зрения что-то метнулось, но так быстро и далеко, что, наверное, показалось.
А ну-ка, посмотрим, что тут можно сделать.
Следующие несколько часов Дэрек валялся, задрав ноги на полку, и компенсировал свою обделенность развлечениями. Сэйвы хозяина оказались глубоко похоронены, сто раз перезаписаны, но он сам спасибо скажет. Нет, это всё-таки жутко нечестно, ну хоть Второму-то можно то же самое? В Периметре-то не стоять! Эх… рано об этих мелочах волноваться.
Там на горизонте тучи похлеще. Вообще мало что понятно, и перспектива мутная, думать неприятно.
И хочется жрать!!!
Дэрек вскочил, сунул коммер обратно приблизительно на ту же полку, пометался по комнатушке. Ничего съедобного! Тот кусок окаменевшей пиццы, что древнее плеера, не в счёт. Как так можно жить! Нормальные люди делают заначки, вот у Дэрека дома в комнате припасы на пару недель как минимум, а на роевом горючем можно протянуть в сто раз дольше. Рамирес просто раздолбай непредусмотрительный. Ох, чёрт возьми, в животе творится нечто.
Выхода нет – надо выдвигаться из этих голодных мест. Куда? Нафиг с Канала в цивильные края? Хорошо б дождаться, валить так резко как-то не вариант. Не говоря уж про риск: если в сарае можно держать круговую оборону довольно длительное время, то на открытом пространстве в случае демаскировки может быстро наступить швах. И пофиг, что потом Дэлмор всех четвертует… а может, он и не станет.
Раскопать тут что-нибудь поблизости – бар или хоть магазинчик… о, да. Светлая мысль. Держать круговую оборону в магазинчике, попутно давясь кусками.
А ближе всего его дом. Где есть холодильник, плита и сковородка на столике с прикольным мясом. Осталось же там что-то? Или вряд ли? Чёрт, при мысли о вчерашнем ужине голод активизировался до нестерпимой степени. Решено.
Курс на строение в двадцати шагах, цель в общих чертах намечена, действовать по обстоятельствам, три, два, один, пошел.

В саду тишина и безмятежность. Ветер несет сырость с канала, пахнет еще чем-то сладко-девчачьим – цветы, что ли? С ума сойти, там целые заросли несъедобных пучков листьев. Пустая трата времени и усилий. Ага, а вот это уже перспективнее – яблоки! На яблоне. Высоко. У самой вершины, снизу уже ободрали, что ли?
Дэрек сглотнул слюну – залезть? Вот засада, ветки тонковаты, не хватало еще позориться драными шмотками и распаханной физиономией. Вентура жить не даст насмешками. Посбивать чем-нибудь? Точно, пулями. Слышал, как школьная мелкота рассказывала про какого-то парня, который в яблоко жахнул из лука, вроде. Интересно, ему много потом досталось от продырявленного фрукта? Во всяком случае, явно больше, чем Дэреку достанется после применения «магнума». А для извращенских экзерсисов вроде выцеливания черешка слишком охота жрать!
И пить! Дэрек это осознал, заметив в глубине сада ржавую ёмкость для дождевой воды. Первым поползновением было перегнуться через край и утолить разбушевавшуюся не хуже голода жажду, но яркая картина вероятного нырка и последующего неизбежного позора заставила передумать, стиснув зубы, и ускориться на пути к кухне.
Затренированные, зашитые на подкорку диверсантские навыки помогали двигаться бесшумно. Усилием воли парень подавил желание сжать обеими ладонями рукоятку пистолета, вынести чисто символическую дверь с ноги и уйти в перекат по полу, сканируя углы. Дьявол, слегка не тот стиль, кажется. Могут не понять.
Ладно, будем цивилизованными, – решил Дэрек и, прочистив сухое горло, осторожно заглянул внутрь.
Никого. Никого! «Чисто». Класс.
То ли спят, хотя уже давно перевалило за полдень, то ли подевались все куда-то тоже, вслед за Рамиресом. Чего им дома не сидится… да это ж отлично! Снимается проблема общения. Супер.
Гребаный порог! Можно было и запомнить с прошлого раза, что он каверзно высокий, не хватало полететь носом. Очень профессионально. О-кей, это переживаемо, благо никто не видел. Пусто, одни мухи. Им-то достаточно крошек на столе, а парню – нет! Сковородка тоже пустая, вот облом… в раковине, грязная. Чёрт, обидно. На полу валяются какие-то куски, кошачьи порции, наверное. Надо прекратить туда смотреть, они совсем-совсем не привлекательные. Чёрт-чёрт-чёрт, ну хоть пить-то тут можно?
Дэрек приник к крану над порыжевшей от времени раковиной, крутнул скрипучий вентиль и… ничего! Ни малейшей долбаной капли жидкости! Сухие губы, казалось, аж потрескались, зубы лязгнули в беспомощном бешенстве, вентиль Дэрек чуть не скрутил нафиг, но не добился результата, только шипение и утробное ворчание трубы в стене напомнили о том, что в пустом требовательном желудке происходит практически то же самое.
Это издевательство!
Нет, ну что за мрак. Это заговор. Если холодильник в этом дьявольском месте тоже предательски пуст, или закрыт на кодовый замок, или набит, например, шмотьем и ржавыми ложками, или вообще мираж…
Оп-па! Есть! По крайней мере, на первый взгляд, это не ложки! Зелень, творог, морковка, зелень, что-то белое, круглое и распадающееся на отдельные листы, помидоры, сырые яйца, зелень, явно сладкая замазка типа джема, зелень, молоко, зелень, зелень… Проклятье! Вот теперь предельно ясно, почему Вентура отъедается «У Дэна» и искренне считает, что в «Эстрелле» лучше, а младший живет у друзей. Ад кромешный! Они кормят этим детей?
Перед глазами плывет. Надо жидкости, причем немедленно, ни единой банки пива, ну что за холодильник, так не живут… Молоко?
Боже. Молоко. Дэрек брезгливо поморщился, протянул руку к кувшину, полному на треть, сгреб его с полки и замер в тяжких раздумьях. Когда в последний раз пил? Не в этом году точно, и не в прошлом. А, траванулся когда-то паленым дерьмом в поганом городском баре, приполз домой, прописался в туалете, а Бэсс вливала эту мерзость насильно в медицинских целях, хотя с души воротило. Послал бы, да Шон встал на ее сторону. Вот вечно он, как только чего… бля. Но помогло тогда.
Либо жевать растительность, либо это. Fuck, не дай бог, оно еще и тухлое! Отравиться средством от отравления… кошмар какой-то.
– Кто б мог подумать!..
Дэрек чудом не разжал пальцы, вздрогнул, как от разряда тока, панически развернулся к двери, ведущей в комнаты. Белая жидкость злорадно булькнула.
– Dios mio, Хостовский Второй жрет молочко моих племянников!!!
Такую подлую засаду даже трудно себе представить…
Со стыда сгореть можно! Какой дьявол принес языкастую Канальскую девчонку в настолько неподходящий компрометирующий момент! Бля, да лучше б она вчера ночью в сарай вломилась в самом разгаре… тогда проблема была бы общей, и неизвестно, кто больше покраснел бы, и убивал бы Вентура сестру самостоятельно… Чтоб ей пусто было!
– Дура!
Парень нервно сунул молоко обратно, будто это могло что-то поправить, но, конечно же, фатально промахнулся мимо единственного свободного места на загроможденной полке. Груда каких-то корешков предательски поползла, посыпалась на пол, а сверху еще и украсилась опрокинувшимся пластиковым кувшином зловещей жидкости, откуда моментально началась бодренькая утечка.
Исабель воздела руки к потолку, что-то невнятно простонала в сторону от растерянного, злого и неимоверно смущенного Хостовского, потом наигранно устало вздохнула и пихнула его на стул без малейшей неловкости – плечом, локтем и обеими ладонями сразу. Он как-то не ожидал, поэтому послушно шлепнулся. Что это такое, чего они все, человека как мебель ворочают…
– Уйди с дороги, придурь. Все вы, парни, одинаковые, оно само упало, да?!
У ловкой девушки уже тряпка в руках неизвестно откуда. Исабель, не умолкая, проворно нагнулась и принялась умелыми движениями возить по луже, запихнула попутно корявые условно съедобные штуки обратно, а Дэрек на своем месте в углу кухни семейства Вентура столкнулся с непредвиденными сложностями: по необъяснимой причине ему было нелегко отвести взгляд от обтянутой джинсами упругой аккуратной задницы.
Ох ты ж бля! Не хватало. Аж дрожью пробрало от собственной испорченности. Вентура съест с потрохами... в натуре порвет нахрен на мелкие куски. Он за сестру даже против Шона встанет, бывало и такое. Дэлмор поэтому усиленно и подчеркнуто от нее шарахается, неохота ему огребать сложностей с Рамиресом. У Дэлмора хватает мозгов и душевных сил не пялиться на девчонку, хотя как только она перед ним не изгибалась… но там чёткий приоритет.
Мать твою! Обернулась. Чуть не спалила. Вот бы… Дэрека повторно передернуло, и он, маскируя замешательство, воззрился на сухой кран.
– А это самое! Чего у вас воды нормальной нету?! Канал же под боком, неужели ведрами таскаете?
– Под боком, но это ничего не меняет, – сквозь зубы пробормотала Исабель.
– Не понял?
– Нечего тут понимать. А вот и ведрами, потому что насос сдох. Весной еще. Он и так был не самый прекрасный, но хоть тянул немножко.
Девушка приоткрыла дверь, выкинула тряпку на крыльцо, сушиться. Сама подошла к баку в углу, наклонилась к приваренному внизу кранику и открыла тоненькую струечку. Та звякнула о подставленное темное от налета ведро.
– Вот так и моемся. Знал бы ты, как достало.
– То есть… – Дэрек моргнул, – …из канала сюда? Вручную?
– А что не ясно? – начинала раздражаться Исабель. – Очень даже весело. Соблазнить Мире наполнить бак - это как добиться мира на Ближнем Востоке.
– Где?
– Не парься. Тут хватает на три дня, если купаться ходить на мостки, а начиная с осени это суперски бодрит. Пацанву никак не удается уговорить не пачкаться, а сестры запрещают макать их в канал, особенно, кстати, зимой. Мире начинает рычать и скалиться, когда слышит этот звук, – Исабель ткнула лязгнувшее ведро ногой. – Я предлагала ему: давай заведу себе мальчика ради единственной цели, чтоб он воду носил, у меня даже подходящие наметки есть! Тот же Мигель.
– А Рамирес против? – утвердительно спросил Дэрек.
– Как ты догадался? – вздохнула она. – Наотрез. Причем фразу «лучше я сам натаскаю» он почему-то так и не произнес ни разу.
Дэрек ухмыльнулся. Рамиреса так просто не проведешь, он зараза хитрая. Кстати, пока он где-то там пропадает по своим дурацким делам, есть тема его коварно подставить. И заодно хоть чем-то занять руки и глаза в присутствии сестры лидера Канала.
– Где насос-то ваш?
– Тебе-то что?!
– Чего ты дергаешься? Испугалась? Ну, я в механизмах шарю. По тачкам неплохо, и вообще… Покажешь – посмотрю.
Не на шутку насторожившаяся Исабель неуверенно проговорила:
– Я не дергаюсь… Чего на него смотреть? На него Мире уже раз двадцать внимательно смотрел. Его не разглядывать надо, а починить.
– Так я о том и.
Свернувший на такую почву разговор с Дэреком Смитом сильно сбивал с толку Исабель Вентура. Она продолжила мысль по затухающей:
– …Или новый поставить.
– Пока вы там соберетесь… – фыркнул Дэрек, – а мне всё равно делать нечего. Так покажешь?
Он встал, а Исабель действительно вздрогнула, хлопая ресницами.
– Там, за домом, за углом короб железный, в нем...
Выходя, парень похвалил себя за то, что запомнил особенности коварного порога и не полетел через него еще раз. Бросил через плечо:
– Если получится, заплатишь мне стаканом воды, Канальская.
Лишь только Дэрек нашел указанное место, откинул, матерясь, тяжелую крышку, и уставился, сидя на корточках, внутрь причудливого механизма, очнувшаяся от ступора Исабель прискакала из дома с бутылкой минералки. Виновато шмыгнула носом, протянула ему:
– Не обязательно ждать, ага. Ты пей.
Он благодарно сгрёб вожделенное, присосался, не обращая внимания на то, как смуглая девчонка незаметно изучает его с ног до головы. По итогам осмотра Исабель позволила себе вскинутую бровь и озадаченно искривленный уголок рта, что означало примерно следующее: этот экземпляр однозначно удачнее Мигеля. Но братик однозначно будет неизмеримо более против. Пытаться даже вряд ли стоит. Н-да.
Осушив сосуд и убедившись, что смерть от обезвоживания отодвигается на неопределенный срок, Дэрек воспрял духом.
– Насос, между прочим, нормальный. Чего за претензии к нему?
– Когда включается, раковина трястись начинает и шипит что-то. Ощущение, что стена взорвется.
– Ужасы какие. Трубы проверяли? Отсюда до выхода?
– Нет... а надо?
– Чем твой брат занимается... – скептически прошипел Дэрек.
– С вами по барам мотается, – с готовностью ответила Исабель, хотя вопрос был явно риторический. – А днем отсыпается обычно. Или с парнями рейды в город устраивает. Потом я его чиню, лечу и выслушиваю ругань. На Холмы они катаются, машины уродовать. В «Эстреллу» ездит, с Ангелочками путается. Подхватит от них какую-нибудь гадость…
– Э-э, я не это, – спохватился Дэрек, с удовольствием знавший бы меньше о буднях лидера Канала. – Пусть творит, что хочет, но домом-то тоже надо заниматься, если он есть. А то в его сарае не просто чёрт ногу сломит, а все двести с лишним костей, да не по одному разу.
– А я ему что говорю!
– Я столько мусора даже у себя в комнате не развел. И кровать у него скрипучая.
На лице Исабель начал отображаться напряженный умственный процесс, на что спохватившийся Дэрек отреагировал быстрым переходом к безопасной конкретике.
– Инструменты есть?

Уже в кухне напустивший на себя сугубо деловой вид парень снял майку, заслужив сложный взгляд девушки, но в силу простоты натуры даже не заметил. Скептически оглядел скромный набор из пары отверток, гнутой левой железяки и одного разводного ключа, тяжко вздохнул и залез по плечи под раковину.
– Ох ты, сколько ж тут всего…
Исабель заинтересованно прыгала вокруг.
– Что ты хочешь, там полгода никто не убирался!
– Чего я хочу… – отстраненно прозвучало снизу. – Не это. Я хочу на Карибы. Или как минимум в «Эстреллу». Но торчу здесь. Такова жи… ай!
– Что?!
Красноречивая пауза, насыщенная невысказанным содержимым, свидетельствовала о том, что глубинно культурный Смит не собирается выкладывать весь свой словарный запас перед шестнадцатилетней девушкой.
– Н-ничего. Ага-а-а, вот что тут! Старый засор, да такой, что аж закаменело уже. Конечно, и шипеть будет, и гудеть, а то и правда бы рвануло.
– И как? И чего? – заволновалась Исабель.
– Бля... рук не хватает. Тут держать надо, а тут вывернуть... Fuck...
– Помочь? – искренне предложила она, уже практически засунувшись туда же.
– Лезь, – после краткого молчания буркнул он. – Только грязная будешь.
– Если мы с тобой воду в дом наладим – это фигня, Дэрек! – Худенькая Исабель изящно ввинтилась в узкую щель между парнем и стеной. – Ой, как тут темно! Чего вертеть?
Тот завозился в нише под раковиной, сдвигаясь как можно правее. Места катастрофически не хватало, но рук теперь было в достатке. Даже в избытке.
– Да ты хоть удержи, крутить я сам... вот тут.
– Где?
– Да не за палец меня!
– Ладно-ладно, не ори...
– Крепче! Не хватайся за ключ.
– За что?
– Ай, бля, ни за что! Ни за что не хватайся, поняла?
– Но что-то же я должна держать, ты сам…
– Чёрт, давай сюда руку, я покажу. Да не в глаз мне, ты, убийца!
– Прости…
– Фонаря в доме нет? Ха, что я спрашиваю. С этой стороны сжимай, ага?
– Пусти, больно, я всё поняла. Я давно уже держу, причем именно там. Не лягайся!
– Сама не пихай мне свои волосы! Заколоть не могла?
– Не додумалась. Ой, волосы... это какая же я отсюда… воду!!! Дэрек, мы ведь сделаем воду, правда, правда?! Я ж ни за что не отмоюсь в ведре!
– Держи, бля, тогда! А то всё ходуном ходит, как мне? Вот и пойдешь ты на канал мокнуть.
– Крути! Не пойду. Ты когда-нибудь промывал волосы длиной до задницы в холодной воде?
– Н-нет. Как-то не доводилось.
– Кх-м. Парням всегда везет больше, я знала.
Дэрек мог бы поспорить с этой неоднозначной мыслью, только силы уходили на дело: как бы не вывернуть нафиг всю шаткую конструкцию из не особо капитальной стенки, как бы вытащить пробку из узкого места, куда даже ладонь с трудом протискивается, как бы рука не сорвалась и как бы не двинуть со всей дури локтем по зубам этой, с позволения сказать, помощнице. Она не дает расшатать трубу, отважно держит изо всех сил, хотя труха сыплется почище снега на Рождество, острой коленкой воткнулась в бедро, но это пока терпимо, а грудь ее где-то у горла…
Не случись этой ночью, всего несколько часов назад, с Дэреком ее брат – было бы ужасно. А так – да, терпимо, есть что вспомнить, есть на что отвлечься.
Треск, шорох, критический обвал трухи и надсадный кашель двух запорошенных глоток. Хриплое ликующее:
– Йес, получилось!
– Ай, моя голова…
– Чёрт, Исабель... больно? Тут никак, я не хотел… Не молчи! Сильно?!
Через пару секунд Исабель отозвалась:
– Слон, ты наступил мне на ухо.
– Чем это, интересно, – облегченно выдохнул Дэрек, – если мои ноги где-то там.
– Локтем.
– У слонов нет локтей... Вот эта фигня!
– Достал?! Всё у слонов есть. И что это?
– Тряпка. Вроде. Потом рассмотришь, выкинь наружу. Сейчас трубу надо собрать обратно, опять поможешь.
Исабель брезгливо забрала у Дэрека вонючий шуршащий комок, протиснула руку вдоль тела, почувствовала некоторую свободу там, вне арены действий под раковиной, и вслепую швырнула подальше в сторону, ориентировочно к двери. Послышался грохот и неуместный стеклянно-посудный звон.
Двое под раковиной замерли, поблескивая глазами в почти полной темноте.
– И куда ты кинула, дефективная?
– Кажется, что-то разбилось...
– Не кажется, а точно, причем не одно. А я всего лишь пролил пару капель.
– Так, если ты еще раз назовешь меня этим мерзким непонятным словом, я все свалю на тебя. – Исабель отчаянно завозилась. – Смит, убери свои части тела с моих волос.
– Это ты убери свою волосню с моих частей тела, – парировал тот. – Тьфу, бля, главное, изо рта. Вон ту хрень мне подай.
– Не вижу.
– А я вижу? Она должна быть там.
– Хрень должна?
– Вентура, не придирайся к словам… да-да, оно. Сейчас… чёрт…
– Давай-давай-давай!
– Не зуди под руку! Проклятье!
– Что?!
– Всё. Встала, гадюка.
– Ура! – возликовала девушка, предвкушая праздник жизни. Дэрек трезво остудил ее пыл:
– Проверить надо, потом уракать. Насос включить, и если он так не сломан, как кажется, и больше засоров нет, что, вообще, вероятно…
– Ты всегда такой занудный, Смит? Полезли обратно!
– Хорошо бы обратно. Я, кажется, застрял.
– Нет, это я застряла…
Оба ремонтника удвоили усилия на обратный ход, но никак не получалось.
– Давай по очереди.
– Дэрек, подвинься немножко.
– Смеешься? Некуда! Я и так тут расплющился. Давай на меня сверху и выскользнешь.
– Я убью тебя, Хостовский, если ты только…
Уставший, полузадохшийся и наевшийся волос пополам с мусором парень стоически взвыл:
– Да и мысли такой нет! Мы будем ночевать в этой дыре? Вдвоем?
– Не хватало… – Исабель заерзала, провернулась, нажала локтями, уперлась.
– …Ох ты ж, бля! – вырвалось у несчастного. – Девочка, да полегче!
– Прости, я уже почти.
– Охренеть же ты аккуратная…
Выползли – она сверху, влепившаяся, буквально притертая, он распластанный под ней, оба неописуемо грязные, измученные, расцарапанные и изодранные, еле расцепились… Счастливо вздохнули полной грудью, жмурясь на солнечный свет, фыркнули, глядя друг на друга. Исабель в ужасе ухватилась за голову, выпутывая из торчащих во всех направлениях волос сор и щепки.
– Отвернись, не смотри на меня!
– Ой, подумаешь. Да я сам такой.
– Нет, ты лучше, ты всего лишь чёрный в разводах… Как умно было снять майку, Дэрек. Это были мои последние приличные джинсы. Почему я не додумалась, как ты?
– Снять? Да?
– Согласна, процесс бы усложнился…
А за разговором этих двоих, расслабленно сидевших в живописных позах на полу кухни у свернутой с креплений раковины, в некоем ступоре наблюдала от дверей Росита Вентура. Еще ее интересовало, что за вонючее нечто лежит посреди стола на осколках блюда, но это не в первую очередь.
Дочь, похожая на пролетевшую на метле сквозь ураган ведьму, естественно и просто болтает с опасным гринго, с чужаком из тех, о ком с ненавистью и страхом говорят на Канале многие, если не почти все.
Он враг, увидь его соседи – страшно подумать, но…
Он пришел когда-то в этот дом с миром и добром. Он сказал: у твоего сына проблемы, женщина, и для него лучше будет, если я с ним поговорю. Я постараюсь ему помочь. …Ему я не враг.
И это святая правда. А значит, в этом доме ему открыты двери, кем бы он там ни был. Старший может быть и безалаберным, и ленивым, и каким угодно, но на опасность у него чутье великолепное, и если он оставил чужого в доме, в своем доме, полном сестер и детей, то это уже не чужой.
Белый парень безо всякой уже неловкости смеется вместе с Исабель, она сдергивает паутину с его плеча, он тычет пальцем в пятно на ее коленке… материнский взгляд не обманешь – он для нее не угроза. Из-за этого она не будет плакать по ночам, как из-за того, другого, а не обидит ее никто из них.
Любой матери не по душе компания, с которой шляется ее сын, но с некоторых пор надо признать – Мире научился выбирать друзей.
Исабель окаменела первая, уставившись куда-то Дэреку за плечо.
Он автоматически напрягся, никогда ничего хорошего не означает такой панический взгляд на нечто, способное нанести удар в спину… взметнулся, нашаривая ствол за ремнем. На колени с пола, разворот, корпус вправо – заслонить, да где ж пистолет…
Чёрт, в той дыре, естественно. Покосился, еще не завершив маневр – ага, вон там, рядом с отверточкой. А если…
Идиот.
Какое счастье, что потерял оружие, вот кто бы мог подумать, что справедлива будет такая фраза хоть раз в жизни! Но гораздо хуже было бы выцеливать мать на глазах дочери. Ужас вообще. Не говоря обо всем остальном. Разгромленная кухня, грязь и осколки, непонятные занятия на полу с несовершеннолетней… еще, как назло, без майки! Ох, час от часу не легче.
Исабель ожила, выскользнула вперед, защебетала что-то маловразумительное, указывая попеременно то на место их совместного позора, то на оскверненный мерзкой засохшей тряпкой стол, то делая какие-то совсем уж странные жесты, вероятно, повествующие о работе сложного механизма.
Ага! Вот и повод спастись отсюда!
– Я насос! – провозгласил Дэрек и тут же уточнил: – Проверю, в смысле.
Не дожидаясь реакции и разрешений, он проворно сгрёб одной рукой майку, второй – «магнум», замаскировал одно другим и метнулся к двери, пока не пришибли той засорной тряпкой.
Через минуту Росита забыла обо всем при виде светлеющей на глазах струи из давно мертвого крана, который теперь стал локальным чудом для всей семьи, а Исабель гордо задирала чумазый нос, принимая восторги племянников и парочки задохнувшихся от счастья сестер.

Дэрек же в это время понемногу восстановил дыхание, скорчившись у боковой стены дома за углом от крыльца. Мгновение взвешивал вариант насчёт застрелиться немедленно, но отмёл. Так засветиться с этой мелкой – это еще надо было умудриться! И ведь даже хорошо, что пришла именно мать… она какая-то… понимающая, что ли. По крайней мере, дала улизнуть с кухни.
Сестер Рамиреса Дэрек как-то слабо воспринимал и прогнозировать не брался, а вот их брат… как бы он понял, что бы он сказал, или даже разговаривать не стал бы… парень мотнул головой. Лучше и не задумываться.
Насос работал относительно исправно, гудел, по крайней мере, ровно и вибрировал умеренно. Супер, у них там в кухне тарарам сейчас… а как пожрать – так не дали! Стоп, недогрызенная пицца в сарае уже похожа на выход. Обратно? Ни за что. Хватит с него общения, пожалуй… Зато у Рамиреса тихо, спокойно, …пыльно, места мало… Тьфу.
Зато там есть этот странный коммер с игрушками и нет ни одного человека по фамилии Вентура. Несомненные плюсы. Хотя… Дэрек хмыкнул: чего кривить душой, от присутствия конкретно Рамиреса в сарае он не отказался бы. Ведь его можно было бы сгонять за хавчиком… Эх, мечты.
Итак – план операции сорван, итог неутешителен, трофеев нет, возврат на исходные позиции.
Сейчас только… Дэрек повертел майку – надевать ее прямо на грязное тело неохота. Где-то там за кустами была ёмкость, нырнуть в которую как раз стало актуально. И плевать на зрителей, в конце концов.
Прохладная вода дивно освежила. Пару раз где-то на периферии поля зрения с топотом пробегали некие существа, но отвлекаться на них Дэрек не спешил. Хватало проблем с удержанием равновесия на шаткой лесенке, с острым краем железного короба, впивавшимся под ребра, ибо уровень темной, но чистой и почему-то странно ароматной, какой-то настоящей воды был довольно низко. Однако поплескаться вполне удалось, отмыться до удовлетворительной степени, как ни странно, тоже, но слегка поползшее вверх настроение было внезапно омрачено.
Уже одетый Дэрек спрыгнул с облегченно скрипнувшей лесенки, ювелирно вписавшись между грядкой бесстыдно розовых цветочков и знакомой по холодильнику зеленью, и тут… слева, от забора из крупной сетки, выходившего на не то чтобы улочку, а, скорее, тропку, раздалось рычание.
Парень рефлекторно напрягся, вгляделся и замер – там, на ничейной территории, стоял дикий пес очень неприятной наружности, здоровый и явно злой, живо напомнивший Дэреку жуткие приключения в Старом Комплексе. Зверюга словно оттуда. Но его агрессия направлена не на условно недоступного человека за защитной преградой – при желании и с ней можно что-то сделать, но есть более простые цели.
Два цветных комка шерсти, которые припали к земле в узком проходе, ощерились изо всех своих ничтожных сил и даже издают один – шипение, другой – панический утробный вой. Клыки пса уже близко, он имеет полное право охотиться на мелкую местную дичь, ситуация балансирует на такой грани, когда вооруженное – неравное! – противостояние вот-вот сорвется в краткую погоню с предсказуемым итогом по крайней мере для одной из жертв.
Почему Дэрек забыл о пистолете, он сам себе так и не объяснил.
То ли сказывался осадок от недавней неловкости в доме, то ли вообще как-то неестественно было обнажать оружие здесь, посреди этого тихого зеленого мирка, но факт остался фактом: пущенный рукой высококлассного найфера небольшой, но увесистый кусок бетона от каркаса для ёмкости просвистел точно сквозь сеть забора и влепился с немалой силой в бок завизжавшему псу. Того даже чуть снесло ударом.
Разумеется, коты испарились вмиг, как и не было, собака тоже предпочла не связываться и исчезла, хромая на переднюю лапу, в дебрях каких-то колючих кустов.
С ума сойти.
Вот что бы Рамирес делал без незаменимого Дэрека Смита? Сам пусть следит за своими драгоценными подопечными, Второй из Хоста нанимался стеречь его котов?! Дэрек перевел дух и даже передернулся – вот вовремя пришла идея помыться… вообще оказаться в саду. Нет, плевать, конечно, на этих вредных когтистых тварей, но, если подумать, Рамирес, вообще-то, ими дорожит. Это прекрасно усвоилось под его прицелом вчера ночью. У каждого свои тараканы в голове, ничего, даже понятно, особенно если учесть, что это походу дети Бланки. А с тем не менее когтистым существом у Дэрека были особые отношения.
Ладно. Не забыть предъявить лидеру Канала неоспоримый повод для долга.
Так… а живот реально начинает подводить. Время почти к обеду, организм яростно напоминает об этом. В доме ловить нечего, о нем там, естественно, забыли. Ага, а где же у Рамиреса была весьма еще – если пыль отряхнуть – пригодная к употреблению пицца? Ответ: в сарае. Где сарай? Ориентировочно в тех краях, завернуть за угол и мимо яблонь, так, что ли? Не дай бог еще заплутать в этих гадских декоративных насаждениях, стыд-то какой.
– Хиларио! Хиларио, hijo, cuidado!.. [сынок, осторожно]
Это еще что за?..
На той тропинке, по которой Дэрек с утра шел к дому, теперь столпотворение: девушка в панике мечется под яблоней, где довольно высоко, почти у самой верхушки, засел веселый мальчишка.
– Bаjate por fin [спускайся, наконец], вот я тебе задам!
Ей вторит еще одна, не менее обеспокоенная:
– А ну давай сюда, мама скажет Мире, и он с тебя шкуру спустит!
Мальчишке же глубоко безразличны всякие угрозы, его подбадривают восторженно вьющиеся там же, у подножия, совсем не отличимые друг от друга братишки-сестренки. Кроме того, взрослые где-то далеко-далеко, а перед глазами у Хиларио отличное манящее яблоко, только надо чуть дотянуться.
Дэрек ухмыльнулся: у Рамиреса недостаточно авторитета, чтобы влиять даже на собственных племянников, ну что за лидер, скажите на милость? Попутно прояснился феномен отсутствия яблок на нижних ветках, куда там, раз есть такие любители!
Сухой хруст.
Судорожный короткий вдох и миг звенящей острой тишины.
Тело парня сработало на рефлексах. Бросок вперед, благо близко, шагов десять, а прыжков и того меньше. Успеть бы только, пока легкое тельце проламывает своим невеликим весом упруго пружинящие ветки. Это не ускорение свободного падения, есть шанс… На пути никого, то ли отшатнулись, то ли позамирали удачно, не мешают… Совместить две траектории в одной точке и оказаться в ней на мгновение раньше.
Есть!
Дэрек по инерции пролетел еще несколько шагов, затормозил, прижимая к себе перепуганного до смерти, исцарапанного, но целого и молчащего Хиларио. Запоздало прозвучал за спиной уже лишний сдавленный вскрик. Только сейчас долетела вслед за сорвавшимся мальчишкой корявая ветка, что его подвела, постепенно закончили сыпаться листья и глухо тумкнуло о землю всеми забытое красивое яблоко.
Дэрек обернулся.
Обе латинки – как статуи, у одной руки прижаты ко рту, другая – воплощенный застывший порыв, в глазах тает ужас неминуемого и перерождается в… страх.
Немой мольбой к незнакомому, постороннему, неизвестно откуда взявшемуся, страшному, всемогущему сейчас – не тронь! Отпусти…
В ответ в полной тишине – непонимание. Дэрек не догадывается спустить ребенка на землю, ему как-то спокойнее его держать после удачного рывка, инстинктивно фиксировать в безопасности.
А осторожная мать видит в чужаке то, чего в нем нет. Но откуда ей знать?
Отдай его мне, прошу… Не навреди…
До него, наконец, дошло. Дэрек медленно поставил начинавшего всхлипывать мальчонку на ноги, подтолкнул, распрямился и даже слегка развел пустые ладони.
Да нет, вы что, в самом деле? Неужели ж я…
Пилар тут же метнулась к сыну:
– Хиларио! Dios…
Упала на колени, прижала его к груди, что-то зашептала. Потом взметнулась на ноги, подхватила и бросилась с сыном в дом, не сказав ни слова. Дэрек проводил ее мрачным взглядом.
А вот вторая девушка улыбалась. Светло так.
Дэрек совершенно случайно это заметил, ему хотелось развернуться, убраться отсюда подальше, причем действительно реально подальше, просто нахер, и не смущать никого, не пугать собой и не чувствовать себя чудовищем… А она стояла и улыбалась ему, как будто он заслужил.
Странные они все.
Ответной улыбки он из себя выдавить не смог, но немного отпустило.
Когда до сарая оставалось совсем немного, сбитый с толку всем произошедшим Дэрек почувствовал за спиной движение, но поздно, обернуться даже не успел – кто-то обнял его сзади. По щеке мазнуло влажным, так стремительно, будто и не было этого вовсе. В ухо выдохнули совсем тихо:
– Спасибо.
И тонкие руки на его груди разомкнулись, прижавшееся на миг тепло исчезло, простучали шаги обратно.
Дэрек отупело провел ладонью по мокрой щеке. Чёрт, девчонка ведь на нервах была из-за сына, конечно, плакала. Вот чёрт… и что делать с чужими слезами на ладони и лице? Дикое ощущение, мрак какой-то... Судорожно оттерев всё о штаны, Дэрек стиснул зубы и задался вопросом: какого фига ему сегодня систематически обламывается плотный физический контакт с разнообразными Вентурами, до какой конкретно степени сумасбродной была идея здесь оказаться, и чем всё это в перспективе кончится.
В сарай, в почти уже родной сарай! И не высовываться больше, ни за что! Хватит на сегодня приключений. Только вот там где-то на земле валяется то самое большое яблоко…
А оно уже тут.
В доверчиво протянутой ладошке тощего смуглого детеныша ростом парню по колено, не выше, чьи глазенки сверкают ярче белоснежных молочных зубов.
– Toma. [держи]
Поморщить носик на непонятливого гостя, впихнуть ему в руку подарок и испариться вслед не то за матерью, не то за теткой дитя успело ураганными темпами, а Дэрек остался обалдело моргать.
Итак, трофеи непостижимыми путями, но всё же в наличии.

Захлопнув за собой потщательнее косую дверь, Смит устало плюхнулся на лежанку и задумчиво выругался, глядя в потолок.
Зашибись денёк, черт побери! Как раз под стать мозголомной ночке и нервному вчерашнему вечеру. В общем, вспоминать страшно, единственное светлое пятно – засыпать было… уютно. Всё-таки есть разница: вырубаться одному у себя, осатанев от окружающих или задурившись компом, или вот так – где-то не дома, но в совершенной уверенности, что всё как надо, что всё решено или решится нормально, и кто-то, отключаясь сам, позаботился поделиться одеялом…
А ведь редко такое. Даже… редко. Да.
Когда же это Вентура стал из раздражителя и гаденыша светлым пятном? Чтоб ему пусто было.
А еще греет яблоко! Исключительно потому, что съедобное, конечно же.
Раньше и не подозревалось, что яблоки можно уничтожать полностью, никаких огрызков и даже семечек, это всё пойдет в дело исстрадавшемуся организму. Совсем давно, в те времена, когда Дэрек сгрыз бы и сухой черешок, яблоки были не то чтобы мечтой, не то чтобы недоступны – об их существовании не было сведений. А потом, в следующую эру, кругозор расширился, но потребность в таком экономном подходе к питательным веществам отпала, жизнь стала не в пример побогаче.
Надо же, как вообще может круто всё меняться.
Пицца? Пицца… На постели нет, ну, вряд ли уцелела бы после вчерашнего. Под суррогатной рамиресовой кроватью нет вообще ничего, даже свободного пространства в принципе, а за ней… ну-ка…
Это бинокль с треснутой линзой, это журнальчик с девками многолетней давности, у бедного парня нет интернета, те девки давно уж бабки…
Это права, у Рамиреса есть права? Потерял, наверное, надо положить на видное место… это кусок детской книжки, причем нижняя половина. Оригинально, надо тоже на видное место, из вредности.
Это пачка резинок, причем не начатая, естественно, ну кто сюда пойдет по доброй воле, в этот сарай?
Кх-м. Ладно, замнем. Так вот, для журнальчика ему резинки без надобности. Это… ага!
Дэрек торжествующе вытянул из самого дальнего угла немалых размеров банку с радующей глаз надписью «Ветчина». Супер! Даже срок годности человеческий, всё-таки Рамирес делает заначки на черный день! Спорим, у Дэрека чернее.
Вскрыть – пара пустяков, нож всегда при себе. Где тут были на полке ржавые ложки? А в этой конуре уже почти можно ориентироваться.
Блаженство…
Ого, а на запах подтянулись гости. Вернее, практически хозяева, судя по напору и нахальству. Видимо, воспоминания о страшном клыкастом противнике требовалось сгладить окончательно, а лучшего способа, чем вкусно поесть, никто еще не придумал. Дэрек поразмыслил и решил, что синхронное запрыгивание на постель, беззастенчивое залезание ему на колени и настойчивые подхалимские намеки на поделиться можно с натяжкой считать предложением зарыть топор войны. Так что, общая совместная трапеза честно найденной ветчиной породнила грабителей, и теперь уже Смит лежал на середине постели, обрамленный с обеих сторон урчащими сытыми котиками, и старался лишний раз не ворохнуться.
Самому ему досталось с учетом обстоятельств не так уж много, но желудок временно успокоился. Дэрек хмыкнул, подтащил поближе подобие подушки, зажатое вчера гостеприимным лидером Канала. Делать особо нечего, играть откровенно влом, поэтому парень решил компенсировать себе весь недосып за последнее время. В конце концов, когда еще выпадет такая возможность – отоспаться и побездельничать? Фиг его знает. Вряд ли скоро.
Да лучше бы она не выпадала вообще!
Никогда больше. Такая возможность.
Что делать дальше? Думать неохота. Тащиться обратно – рано еще для такого, не всё выветрилось. Ждать тут – ха, а чего именно ждать, никто не подскажет? Надоедать Вентуре… чёрт его знает, вроде всерьёз не гнал, но больше двух ночей у него никак нельзя.
Затянет.
Уже… зацепило.
Чтоб его. Тесно, бедно, шумно, суматошно… как столько народу может уживаться на такой маленькой территории? Причем, видимо, не так уж плохо уживаться. При всех взаимных воплях, обидах и подколках. Они тут разные, их тут много, они недовольны друг другом почти всё время, они достают друг друга и ссорятся, но… Такого Дэрек не видел, не чуял еще никогда в жизни. Единение, сродство, которым пропитан здесь сам воздух – легкое, как скольжение, и одновременно прочнее камня.
Рамирес, всегда болезненно гордый и вдруг совершенно другой – тот, который унижался и просил, лишь бы помогли ему с братом, тот, кто задавил себя, свои чувства, инстинкты, и сумел подняться против Дэлмора в поединке за сестру, сумел набрать номер Дэлмора в комнате, полной копов.
Исабель, хранившая брата от ошибок, не раз набиравшаяся храбрости просить о помощи для него, когда он сам молчал.
Мать, которой сын рванется помочь без всяких просьб, которая простит любую вину, которая накормит, просто потому что – мать.
Их одушевленный дом, их общие дети, их щедрое тепло. Жизнь, которой тут так много, что ее хватает не только на людей, но и на животных и растения. Спаянная близость, естественная, простая и изначальная, подаренная на нулевой день рождения, а не выстраданная в муках чудовищных потерь и слепых поисках себя и своего места в мире… Имеется разница.
Рамирес сам не осознает, что у него есть. И почему он – такой, что некоторых, больных одинаковой безнадежной хворью, к нему необъяснимо и неудержимо тянет.

***

Дэрек проснулся спустя несколько часов от странного звукового эффекта: в стену в районе его головы нечасто, но довольно ритмично с глухим стуком врезалось нечто. Причем удачно, что снаружи.
Тем двоим, с кем парень делил в данный момент постель, было искренне параллельно, а вот его после восемнадцатого повторения цикла «бац – стук шагов – легкий скрежет – стук шагов – бац» происходящее изрядно утомило. Дэрек с силой потер лицо руками, дабы взбодриться, потому что спать во второй половине дня к вечеру он обычно избегал, для этого есть утро. Потом аккуратно выбрался из мягких пушистых тисков, обе половины которых не преминули пройтись коготками по его бокам в качестве мести за дезертирство, но мгновенно утешились, наперегонки заняв нагретое место.
Намереваясь прояснить загадочную активность, Дэрек выглянул наружу, проскользнул вдоль стены к углу, заглянул за него. И мгновенно отпрянул, ибо в полуметре от его лица в старые доски как раз на уровне дэрекова носа лихо вонзился нож. Кухонный.
Звук он издал, правда, иной, нечто вроде звонкого «дрыннн», из чего Дэрек сделал вывод, что ранее таких удач не выпадало, и «бац» означало контакт со стеной плашмя, а скрежет был от подбирания лезвия с раскрошенного бетона местного, типа, фундамента. Оставалось выяснить, кто же это тут бегал взад-вперед и всем этим занимался.
Задачка, на самом деле, не из сложных, трудно представить за подобным времяпрепровождением какого-либо иного члена семьи Вентура, кроме… нет, Рамирес тоже не подходит, у него в любом случае, при всем неуважении к его найферским талантам, «дрыннн» преобладали бы над «бац». Тогда варианты сужаются к…
Эрнандо в ураганном шоке пялился на прислонившегося к сараю Второго из Хоста.
Тот своим сверхъестественным возникновением испоганил момент триумфа от попадания в цель, а теперь стоит, как будто так и надо, как будто он вовсе не привидение…
Призрак Смита смерил взглядом Вентуру-j, имевшего полное право тренироваться в отсутствие Вентуры-основного, мерзко ухмыльнулся, вытянул ножик с потемневшим, кривоватым тонким лезвием из стены, взвесил на ладони и осведомился:
– Эй, ты в курсе, кто я?
Мальчишка, не тянувший пока даже на тинэйджера, после паузы утвердительно моргнул. Вообще, можно было догадаться по степени его бледности. Дэрек покивал – он-то с Эрнандо в свое время сконтачил вполне так плотно, в Старом Комплексе с полумертвым на руках натаскался вдоволь, вот только пацан сам нифига не помнит, ну и ладно. Даже к лучшему. А что Дэрека всё равно узнал – так не удивительно, кто ж его в Underworld не знает?
– О-кей. А ты в курсе, что… – Смит неуловимым чётким движением послал не самый совершенный клинок в идеальный полет, завершившийся едва заметным дрожанием в стволе дерева в том же полуметре, но теперь от Эрнандо, – …что в этом деле равных мне, считай, почти нет?
На этот раз мальчик отмер настолько, чтобы медленно осторожно кивнуть, даже дважды.
– Тогда… – Дэрек распрямился, сунул руки в карманы и раздельно отчеканил: – Предлагаю договор: с меня урок мастерства, с тебя бутылка недерьмового спиртного. Да, и закусь еще! – крикнул он вслед мелькнувшему среди ветвей силуэту.
Улепетывал парнишка явно не от страха, а в порыве окрыляющего энтузиазма.
Десять минут спустя Дэрек уже смаковал прохладный ямайский ром, пропихивая его куском неожиданного пирога с какими-то странными ягодами. Запыхавшийся пацан виновато развел руками – дескать, что нашлось, а Дэрек царственно махнул, что сойдет.
– Кстати, что я тут забыл, не твоего ума дело. Понятно?
Взгляд мальчика метнулся к сараю брата, откуда вылез помятый и заспанный Хостовский, но младший Вентура выбрал самую разумную из тактик – молчание. А то еще обломается такое сказочное везение… Рамиреса ведь не уломаешь, он пошлет и глазом не моргнет, а то и наподдаст вдогонку. А тут сам Смит!
Эрнандо, как ни сдерживался, всё равно приплясывал рядом от нетерпения, а это нервировало, поэтому претендент был послан вытаскивать свой позорный ножик из яблони, где тот засел почти на треть. Времени это заняло как раз столько, чтобы маэстро пришел в окончательно благодушное настроение, отставил в сторону остатки и деловым жестом отряхнул ладони.
– Так… Фигню эту отдай матери траву резать, а метать нормально можно совсем другие ножи. Вот как этот.
Он показал свой, профессиональный и бывалый, настоящий и настолько, видимо, крутой в глазах Эрнандо, что тот зачарованно потянулся…
– Не всё сразу, Канальский! Право взять его в руки еще заработать надо. Хотя… ром был неплохой, и темпы меня устроили. Основная стойка выглядит так.
Спустя час Эрнандо уже без подсказок швырял лезвие раз за разом, то снизу, то сбоку, то с подкрутом, и, казалось, наслаждался.
Судя по горящим глазам и порозовевшим скулам мальчишки, проклятое дело сдвинулось с мертвой точки. Ему доставляли удовольствие собственные всё более точные броски, упруго дрожащий в стволе нож и свист летящей в цель стали.
Дэрек сперва отступил на шаг, давая Эрнандо больше места, потом, видя, что в основном всё уже налажено, отошел в сторону и присел на старую перевернутую лодку, наполовину вросшую в землю у кривой яблони. Он лениво следил за тем, как парнишка снует к дереву за ножом и обратно на позицию. Раза после двадцатого Дэрек пробормотал:
– Да кончай ты уже мельтешить, башка от тебя кругом идет.
Эрнандо, в тот момент замерший в концентрации для сложного броска, неожиданно практически сразу послушался. Любой окрик родных он бы подчеркнуто проигнорировал, но сейчас только послал всё-таки нож, не пропадать же выверенной стойке, и, поколебавшись несколько секунд, опустился на край той же лодки.
Пока мальчишка восстанавливал дыхание, Дэрек искоса поглядывал на него, на счастливую улыбку, которую тот еще не осознал и не спохватился. Взрослый парень усмехнулся сам, вспоминая себя много лет назад и свой восторг от освоенного дела. Закурил.
– Тебе не предлагаю, мелочь.
Эрнандо дернул плечом, фыркнул.
Дэрек задумчиво вгляделся в кусочек неба, затерявшийся в густой листве.
– Вот учу я тебя тут, время трачу… и нахрена, спрашивается? Ведь всё равно ты через пару лет подрастешь, Вентура, и отправишь нож моим же фирменным броском мне же в сердце.
Мальчишка почему-то вздрогнул, резко помрачнел. Дэрек со вздохом зашвырнул окурок далеко в сторону и махнул рукой.
– А, ладно. Жизнь – она такая и есть, нечего тут дергаться. Всё нормально, chico, заранее я тебе шею не сверну, так и быть. Вставай, покажу еще пару замахов посложнее, раз у тебя так попёрло…

– Эрнандо!
Увлекшиеся метатели не сразу услышали призыв из дома, Росите пришлось бросить дела, вытереть руки и, не выпуская полотенца, выйти в сад самой.
Она замерла на месте, увидев сына в компании всё того же белого парня – и у них был нож… Но Эрнандо улыбался, глаза горели азартом, он, казалось, напрочь забыл обо всем, радуясь собственным уверенным движениям, а гринго добродушно ворчал на мальчишку, точными движениями проводя по точильному бруску лезвием старого кухонного ножа, пропавшего еще весной.
Росита в недоумении даже чуть не выпустила из рук полотенце. Хотелось бы ей когда-нибудь увидеть в такой ситуации младшего со старшим. Но тот не жаловал братишку, отбивался от его приставаний. Мать знала, что Рамирес жизнь отдаст за Эрнандо – недавно так и случилось, полицейские чуть не убили обоих младших Вентур… Рамирес многое пережил в то время. Росита не знала подробностей, не знала роли двоих белых парней, один из которых сейчас занимался Эрнандо именно как старший брат. Но она сама многое бы отдала за то, чтобы ее двое сыновей ладили между собой, чтобы Рамирес так же учил мальчишку пусть и опасному, но нужному, а Эрнандо смотрел бы на него без опаски, затаенной обиды и отчужденности…
– Ужинать, немедленно.
Дэрек, услышав голос Роситы, встрепенулся и мучительно покраснел.
Это ж надо так... Чёрт! Заигрался с пацаненком, не заметил. Да еще и дело такое скользкое, подсудное, ладно бы чему хорошему... Сейчас все участники процесса получат полотенцем по шее, и возразить будет нечем.
– Ма-ам, да нафиг?! Я тут...
– Hijo! Живо иди есть! – прикрикнула Росита.
Дэрек поймал полный надежды взгляд Эрнандо, строго нахмурился:
– А ну быстро! Слушай, что мать говорит! Иди.
– А...
– Успеешь еще. У тебя уже неплохо получается для носителя гена криворукости.
Не вдумавшийся в последнее утверждение Эрнандо унесся в дом, по пути подхватив наточенный нож. Росита проводила его взглядом, но следом не пошла – сбывались худшие опасения Дэрека, до спазмов в горле стеснявшегося матери семейства. Она присела на ту же лодку-скамью, указала ему на место рядом с собой.
– Спасибо, что поддержал.
– Да ладно, – Дэрек упрямо смотрел в сторону.
– Этот пострелёнок никого не слушает, а вот тебя… Да, я как-то сразу не успела сказать – за кран на кухне тебе спасибо тоже.
Сгореть со стыда. Вспоминать тошно всю эту сцену на полу среди трухи с чрезвычайно неудачной партнершей.
– Ерунда, не стоит... Там работа пустяковая. Я удивляюсь, чего Рамирес сам давно не починил.
– Он… хороший сын, и делает всё, что может, но иногда он просто чего-то не умеет, – задумчиво произнесла Росита, глядя в сторону дома. – Дэрек, я могу чем-то тебе помочь?
– Что? Мне? – поперхнулся тот, и, забыв о своем смущении, уставился на женщину.
– Ты же помог Пилар с малышом, я видела. Y mаs… aquella noche, cuando viniste por primera vez [и еще… тот вечер, когда ты пришел впервые]. Мире было совсем плохо, я знала, но не могла оставить младших. Ты что-то сделал, и утром Рамирес был совсем другим. Я благодарна тебе за всё это гораздо сильнее, чем за кран на кухне.
Дэрек не мог заставить себя произнести ни слова. Росита же мягко повторила:
– Ты пришел по верному адресу. Здесь тебе рады. Чем помочь?
– Я... Мне... Рамирес уже помогает. Не беспокойтесь, – Дэрека от нервов уже начинало ощутимо трясти.
Он просто органически не умел общаться с такими женщинами, в разговоре с которыми надо выбирать слова. А совершенно непривычный, заоблачный, откровенно волшебный статус той, что сидела сейчас рядом с ним, совсем его добивал. Проще было жить так, словно матерей на этом свете нет ни у кого.
А она щурилась от проблесков вечернего солнца, отдыхала, неосознанно потирая распухшие от работы суставы, оглядывала грядки, подмечая, что и где надо поправить или убрать, и изредка незаметно кидала зоркий взгляд на с трудом выдерживавшего ее общество человека.
– Ну, – после паузы улыбнулась Росита, – если Мире чего не сумеет, так мои слова ты слышал, gringo. Эрнандо тебе не надоел?
– ...Нет. Способный, в принципе, пацан, упорный, – неожиданно для себя вполне искренне признал Смит. – Я только начал, а он уже всё поймал. Его и Рамирес натаскать бы мог, проще простого, я б на его месте... Извините, – осёкся он, осознав, что слишком уж явно выпендривается засчёт старшего сына этой женщины.
– Нет, не извиняйся. Я тоже считаю, что Рамиресу нужно чаще замечать брата. – Росита коротко взглянула на парня и как бы невзначай, ровным голосом спросила: – А у тебя есть младшие? Кажется, ты легко командуешь.
Дэрек растерялся. Сказать ей?.. Сказать ей – что? Таких вопросов обычно не задают, это тема из самых закрытых, она что, не знает? Хотя не скажешь же ей – не твое дело. Кто там разберет, какие права у матерей, пусть даже и чужих. Вряд ли она хочет подколоть или сказать какую-нибудь гадость… почему-то так кажется.
– Нет у меня младших. Я приютский при живых родителях, – горько, криво усмехнулся Дэрек. – Так вот сложилось. А насчёт командования – я не последний человек там, где я... живу.
– Да, я знаю, – согласилась Росита. – Когда нужно волноваться об уйме разного народа, многому учишься, ко многому привыкаешь… и сильно устаешь. Даже, наверное, радуешься любой помощи. Как думаешь, Дэрек?
– Смотря в чем... – Дэрек отвел глаза. – Но да. Тяжело одному уследить за всеми. Я вас понимаю.
– Хорошо. Diciendo la verdad [по правде говоря], я бы хотела, чтобы кто-то брал на себя хоть часть забот.
Женщина замолчала в тяжелой задумчивости.
– А как же Рамирес? – удивился Дэрек, не замечая, как втянулся в беседу. – Он же… ну, зарабатывает так или иначе. Разве нет? И защищает. Он же за младших на всё пойдет, я знаю. Это для него важно, он даже мне говорил... важнее всего.
Дэрек хорошо помнил измученного, посеревшего парня на полу развалюхи в Нуле, человека, который предал свою любовь ради своих родных и признал, что повторил бы убивавший ему душу поступок и снова, только ради того, чтобы они жили.
– Как же он не помогает? Да если бы он не... Рамирес для них хороший брат, не думайте. На самом деле, я не вру, я знаю.
– Да, – кивнула Росита, – я тоже. Мне очень повезло с таким старшим, он много принял, casi demasiado [почти слишком много], и ему тяжело. Muchachos [ребята] его возраста обычно живут проще, по крайней мере, у нас. А Мире… он всегда – мужчина в доме, даже когда ему было столько, сколько сейчас Эрнандо, а chiquito тогда еще был у меня в пеленках… Теперь девочки почти все выросли, но он берет на себя еще и их малышей, не торопится выдавать сестер замуж, потому что хоть он и не говорит, но, наверное, что-то помнит…
Дэрек заметил мелькнувшую на лице женщины тень странного выражения. Потом, раз уж пошел такой разговор, всё же обнаглел окончательно, с любопытством спросил:
– А... ваш муж? Он ...совсем никак?
– Мой муж давно мертв, – спокойно ответила Росита.
Дэрек вздрогнул.
– Чёрт, я думал… слухи были, что сидит он. А тут… я не… простите.
– Ты такой вежливый, Дэрек, – она мимолетно коснулась его руки. –  Нет, ничего. Я рада, что он далеко от нас. День, когда его арестовали, я вспоминаю с благодарностью. Без него лучше. – Женщина помолчала, закусив губу, и тихо договорила: – Он… любил детей. И не только своих.
До Дэрека дошло не сразу. Он нахмурился, моргнул, повторил:
– Детей?..
А потом его кулаки побелели.
– Н-не может быть. Это же...
– Да. – Между бровей у Роситы залегла суровая складка. – Пока девочки росли, он смотрел в другую сторону, не трогал. Но там, в той стороне, куда он смотрел, тоже были девочки, другие. И мы переезжали. Часто. Когда Пилар исполнилось десять, я стала класть под подушку толстую, длинную спицу, и тот полицейский, что его остановил – que sea bendito por Dios mismo [пусть сам бог его благословит]. Я никогда не вынимала ту спицу, если муж бил меня, потому что тогда он успокаивался. Поэтому без него – лучше.
– Проклятье, а что Рамирес?..
– Он не знает. Никто из детей не знает. И мне хотелось бы, чтобы и не знали. – Росита заглянула ему в глаза. - Это не их крест, Дэрек.
– Да, хорошо... – выдавил он, умещая в сознании такую новость и сразу же хороня ее поглубже, как можно глубже. Твердо договорил: – Да, я буду молчать. А почему вы мне про это сказали?
– Чтобы ты понял, как мне дороги они все. Какие беды были рядом, pero pasaron de largo [но прошли стороной], а я так боюсь, что нам перестанет везти. Я волнуюсь за своих детей. Мире старается, он всегда знал, что у меня нет другой надежды. Мне не в чем его упрекнуть, но он и сам не закрыт от разных desdichas [несчастий]. Больше всего мне тревожно за Исабель и Эрнандо. Мальчишка есть мальчишка, а девочка моя младшенькая не понимает, куда лезет... Я уверена, ты знаешь о ее поступках куда больше меня.
Дэрека немного передернуло. Ага, можно спорить, в приключения с разнообразными поединками дети клана Вентура мать не посвящают.
Росита продолжала:
– То, что Эрнандо к тебе потянулся, я понимаю. Но даже Исабель… ты сегодня, я смотрю, поладил с ней? Такое большое дело вместе сделали.
– Поладил, – против воли улыбнулся сбитый с толку парень, уговаривая себя не краснеть. Раз уж поднялась эта скользкая тема, Дэрек попытался очистить репутацию: – Я... ну, там, на полу... мы с ней... это ничего! Ну, то есть... это просто...
– Знаю, ничего плохого ты ей не сделал, – Росита не стала мучить его, улыбнулась в ответ, – …и не сделаешь. Не оправдывайся. Ты не причинишь ей вреда, ты не такой. Дэрек... – женщина замялась, с трудом подбирая слова. – Могу я попросить тебя?
– М-меня? Но... То есть, да! – спохватился он. – Конечно. Еще чего-нибудь наладить?
– Нет. Дэрек, пожалуйста, присмотри за моими младшими. За обоими. Не перебивай меня, дослушай. Я умру, если с ними случится что-то irremediable [непоправимое]. Ты не последний человек в этих местах. Я уверена, что ты мог бы.
Не сразу Дэрек сумел подобрать слова для ответа.
– Я... я мог бы, да. Даже не так – я могу. И я сделаю. Мне не трудно, да и даже если трудно – всё равно. Исабель сама неглупая, пацанчик тоже не промах, особенно когда подрастет, но я буду иметь в виду, обещаю. Если честно, я и без просьб мимо не прошел бы, факт. Только вот, ну, наверное, вы и так знаете, что вслед за Рамиресом вторым, кто их заслонит от чего угодно, буду всё-таки не я…
– Ты о чем?
– Есть один человек, которого... ну, тоже просить не надо, – неловко пробормотал парень. – Вы ж сами говорили, что он тут бывает, всё такое. Так вот, он покруче меня будет в тыщу раз, и то же самое сделает, даже думать нечего – и для мелких, и для...
– Для Рамиреса? Да, это верно. Вот только для того человека на первом плане – мой сын. Я ведь понимаю, что их с Мире связывает многое. И если б ваш caudillo [предводитель] смотрел не только на Рамиреса, Исабель бы не рыдала по ночам, – печально улыбнулась Росита. – Тот парень... он надежный, да. Я спокойна за Мире, о нем я тебя не прошу. Но остальные… те, кто рвется в ваш мир, но силенок еще не накопил… вот их я доверяю тебе. Дэрек, поверь, ты был бы хорошим сыном и отличным братом.
– Что? – еле слышно выдохнул тот.
– Чтобы это увидеть, basta poco [достаточно малого]. У тебя есть сердце. Я верю в тебя – ты не хуже своего друга.
Услышав такое, Дэрек развернулся всем телом, встретил прямой, спокойный взгляд Роситы, замер... То самое сердце, которое он, похоже, разучился маскировать, колотилось так, что воздуха не хватало. Спустя полновесную минуту он прошептал:
– Хорошо... я не подведу.

Через несколько минут тишины Росита легко, будто враз помолодев, встала.
– Пойдем с нами ужинать?
– Н-нет, – игнорируя отчаянный протест опомнившегося желудка, выдавил Дэрек.
Нет и нет, без Рамиреса он в дом больше ни ногой. Не стоит наглеть настолько.
– Что ж, – совсем не удивилась женщина, – тогда я принесу тебе ужин туда, в сарай. Мне совсем не трудно.
Пока Дэрек боролся с гордым, но глупым желанием отказаться, Росита, понимавшая его сомнения, неожиданно мягко, по-матерински, прикоснулась к его плечу и скрылась в доме: пора было кормить многочисленных детишек или хотя бы контролировать процесс, чтобы никто не остался обделенным. Дэрек же поплелся в сарай, пытаясь до конца осознать столь неординарную новую информацию.
Голова шла кругом.
Отец Рамиреса был?.. А, чёрт, не стоит об этом. Это знание из тех, что лучше не знать вовсе, а если уж пришлось – закрыть на семь замков в самом далеком углу памяти. Рамирес вряд ли мог бы смеяться так беззаботно и жить так смело и без оглядки, если бы в его душе зияла такая червоточина. Отец для него остался просто еще одним уродом, бившим мать, таким же, как все Канальские семьянины, но о таком «наследстве» парню реально лучше не догадываться. Он не виноват ни в чем, но ему будет трудно смотреть людям в глаза. А он не заслужил.
Дэрек мог поспорить, что помимо него и Роситы эта тайна известна, несомненно, еще одному человеку, живущему в этих местах. Ну и пусть. Не он один умеет хранить секреты.
Надо же, как странно всё повернулось… вчера хотелось просто спрятаться, пережить обиду, зализать раны если не в одиночестве, то хотя бы в надежной компании. Узкой компании, до предела, только для избранных. А тут – сплошное общение, да еще и такое напряжное, непривычное, вышибающее напрочь, так много нового, да еще и такого, какое нигде больше не получишь. Бесценный в своем роде опыт.
Семья у них, надо же… вот как оно бывает, вот как оно должно быть в идеале. Нет, не в идеале, какой уж тут идеал с такими скелетами, но в конечном счете, как бы неприятно ни начиналась вся эта чехарда событий – жалеть не стоит. Получилось не только подглядеть в щелочку за чужим, не только учуять тающий след, а даже глотнуть, не напиться досыта, нет – но распробовать. Потом, со временем, это уже можно узнать, уже будет что вспомнить и к чему идти.
На душе вдруг заскребло, внутри плеснуло горячим и горьким. Забетонированный резервуар с ядовитым содержимым дал тонкую трещинку. Может быть, если бы повезло больше при рождении... вот чем лучше Вентура, почему ему так счастье улыбнулось? Родиться бы близнецом не с кем-то там тупым и невзрачным, а хоть бы и тут, плевать, что не белым! С таким неплохим по сути парнем, как Рамирес, можно было бы ужиться и навести в доме порядок…
Если бы, если бы. Дурь какая-то лезет. Дэрек стиснул зубы – нужно довольствоваться тем, что есть.
Бывает ведь намного хуже, ага?
Желудок требовательно напомнил о своем существовании. Дэрек поморщился, прижал ладонь к животу, заглушая громкое урчание, и про себя порадовался, что рядом нет Исабель. Эта острая девчонка точно не упустила бы случая поиздеваться. Или нет? Ведь вчера почуяла чернушное настроение, села рядом, наговорила кучу всего успокаивающего… обняла даже. Фиг его знает, как этих Вентур понимать нужно. Ожидать от них можно всякого, и опасаться их тоже стоит, но иногда они могут так… как не всякий сумеет.
У них шире возможности.
А ведь он их защищать пообещал, по крайней мере, парочку младших. И если с Эрнандо проблем сильных не должно быть – нужно только правильно предложить помощь, то за пронырливой, наглой и, надо признать, броской Исабель смотреть придется не то чтобы в оба глаза, а во все четыре… если не больше. В целом Дэрека преследовала мысль, что он попал в одну из самых на данный момент крупных в жизни засад, пообещав Росите приглядывать за ее детьми. Не дай бог что случится… он себе не простит. Мало поводов беспокоиться, ага, еще плюс к тому дополнительные объекты! Хорошо хоть и правда не в гордом одиночестве этим заниматься.
Не хуже Шона… Его признали равным тому, за кем он так долго тщетно пытался угнаться? Невероятно. Офигенно.
Только бы не подвести… не сломать это нереальное доверие.

Дэрек в ожидании обещанного ужина – чёрт, что такое одно яблоко и ломоть кислого пирога для здорового парня?.. – вышагивал вдоль стенки сарая. Полки, полки, полки… заваленные всякой всячиной, смотрел уже. Часть, по крайней мере.
Взгляд зацепило какое-то грязно-непонятное нечто необычной формы, удачно заныканное за давно ржавые, с виду доисторические железяки. Дэрек, повинуясь смутному желанию, вытянул это нечто на свет и не сразу, но всё же признал в объекте старую, явно самодельную мягкую игрушку. С чем-то подобным носились иногда малолетки, что-то аналогичное Дэреку однажды пришлось пристально лицезреть в спальне джекиного «зверинца» для младшего поколения Хоста.
Ткань, из которой игрушка была сшита, сохранила намек на полосатость, и парень опознал игрушечного зверя. Тигренок.
Вау… Похоже, в свое время Рамирес или кто-то из его родственников не расставался с этой самоделкой – уж слишком она была потрепанной. Ну а то, что ее хранят до сих пор… говорило о многом. Занятный повод подколоть Рамиреса, ха. Лидер Канала хранит у себя детскую игрушку! Позорище…
Вот только – уж слишком будет нести от этих слов завистью. Чёрт, да что же это?! В доме Вентуры всё не так, всё с ног на голову, а то и еще причудливее переворачивается…
Скрипнула дверь, Дэрек обернулся на звук, так и не выпустив игрушку из рук, и неподдельно обрадовался. Желанный ужин – ведь в той тарелке под чистым полотенцем еда, не так ли? Захлебнуться можно, как пахнет даже через ткань. Слава богу, реальным мясом, а не зелепушней…
– А вот у тебя не было такого, это заметно.
Парень озадаченно нахмурился: в смысле? А, да, тряпочное животное… Ну и что? Не у всех на свете есть или были полосатые модели больших кошек. Что тут такого? На лбу такая информация не написана. У кого-то так и вообще никаких моделей не имелось… ага, она как раз об этом и говорит.
– Я ж говорил, что приютский... там фигово с этим было.
– Могу представить, – тихо сказала Росита. – Хотя, на самом деле мне трудно понять, как ты там оказался, если твои родители не мертвы. О, прости... – осеклась она тут же, – я лезу не в свое дело.
Поставила тарелку на здешний стол - зеленый ящик, виновато улыбнулась, смахнула с поверхности пыль и мелкие перышки, всё время слетавшие с полки со старой одеждой. Дэрек наблюдал за ней, почему-то всё сильнее сжимая в руке находку.
– Да ладно... чего уж там, не надо извиняться. Просто я родился не вовремя и не в той компании. Не вписался в планы, типа немножко лишний. Не повезло, – суховато сообщил парень и переключился на игрушку. – Это ведь вы шили?
Росита милосердно отвела взгляд от побледневшего Дэрека, подошла и мягко вынула из его подрагивавших пальцев тигренка.
– Конечно, я... Это первая игрушка моего первенца. Ему исполнилась неделя от роду, и я сделала для него этого зверька, чтобы он всегда был таким же сильным, гордым и красивым. Он никогда не давал играть в него никому из сестер, говорил – не для chicas!
– Рамирес вообще собственник, – натянуто сказал Дэрек первое, что пришло в голову. – Он обожал эту… штуку, да? До сих пор вон хранит.
– Да, это для него важная вещичка. И мне приятно, что он не бросает то, к чему привязался. Это хорошее качество для парня, для мужчины... ты не дразни его из-за этого, если можешь. Пожалуйста.
– С чего вы взяли? – фыркнул Дэрек, но дернул плечом и посерьёзнел. – Ладно, то есть, ну… теперь точно не буду. - Он повертел в руке казавшегося до сих пор теплым тигренка. – Хорошо, наверное, что у него такое было. Я мало кого знаю, кто мог бы про себя сказать, что ему вот так... кто-то что-то когда-то сшил. Рамирес просто до охерения везучий... ой, извините. Я не...
– No hay problemas, Дэрек. Знаешь, не только беды обходят стороной, иногда и радости тоже, так бывает в жизни. Но ты теперь очень хорошо понимаешь, что значат некоторые незаметные вещи, и своим детям в свое время ты найдешь ту, кто будет для них шить. Всё устроится, hijo [сынок], даже не сомневайся. Ох, что ж мы тут болтаем, – вдруг всплеснула руками латинка, – ты ведь не ел весь день!
Она сдернула с тарелки полотенце, подвинула к парню поближе.
– Не стесняйся, а я пойду в дом, пожалуй. Попрошу, кто-нибудь из девчонок за посудой зайдет позже.
– Нет! – дернулся Дэрек, смешался. – Не надо, я лучше… или…
– Хорошо-хорошо, – не стала настаивать Росита. – Чувствуй себя, как дома.
Уже давно затих голос, звавший в саду – gatitos, a cenar! [котики, ужинать], стукнула дверь дома, улегся парок над остывавшей едой, а Дэрек всё сидел и пытался отделаться от смысла последней фразы.

***

Ближе к полуночи в окрестностях возник Рамирес, пока не видимый, но уже явно слышимый. Дэрек вскочил, метнулся к двери, застопорился. Чёрт, наконец-то он явился! Не прошло, бля, и года!
Но с кем он там болтает? Не поймешь о чем, даже на каком языке, и то не разберешь, но тон взволнованный, словно втолковывает… Он не один. Дьявол, с дружками? Ну не идиот ли?! Неужели память короткая, у него вообще-то гости, да?!
Хотя, может, с кем из родных. Тогда ладно еще.
Дэрек нервно одернул майку, яростно взъерошил волосы и не придумал ничего лучшего, чем шагнуть к порогу. Встретим новые проблемы лицом к лицу, никак иначе.
А там, на фоне свежей ночной черноты шумящего сада, появился …один из дружков Рамиреса, да, не поспоришь. 
Шон Дэлмор.
С самым непроницаемым видом, какой только бывает, он встал – и не снаружи, и не внутри, обвел нейтральным внимательным взглядом маленькую комнату, беспорядок на полках, огрызки на столе и грязную тарелку, взрытую, перекомканную постель. На ней задержался чуть пристальнее, но остановился, в конце концов, на Смите, который застыл посередине, подавившись дыханием.
– Привет.
Ровно, нормально. Никак. Как можно быть таким, что иногда совершенно нельзя понять, ударит он в следующий миг или улыбнется?
– …Взаимно, – выдавил Дэрек пересохшим вмиг горлом.
– Отдыхаешь?
Тот же убийственный нейтрал. Очень давит, если б он знал, как… Да неужели он не знает.
– …Вроде того.
Хоть бы уже дал понять, бесится он так же, как вчера, или… еще сильнее. Уже не за превышение полномочий, уже за дезертирство и игнор, за отключенный канал связи, за то, что свалил в обиде, как истеричная девчонка, за то, что пошел не куда-нибудь, а сюда. …К его парню.
А тот легок на помине, выглядывает из-за плеча Дэлмора, нервно хмыкает:
– Не, ну вы решите, что ли, туда или оттуда, чего выстроились в дверях?
Шон так и молчал, не давая Дэреку никаких зацепок, и тому самостоятельно пришлось принимать решение за всех.
– Я это… как раз покурить хотел.
– Пойдем, – легко согласился Шон и первым направился в темноту.
Он без труда ориентировался в неосвещенном саду, привычно скользнул вдоль стены сарая – не той, обращенной к дому, что служила мишенью Эрнандо, а другой, противоположной, совсем трухлявой и замшелой. Рамирес шел за ним, отгибая ветки и придерживая их для Дэрека, бормотал себе под нос:
– Ага, ну кто б мог подумать, цвет Хоста в моем логове… Киданите кто-нибудь гранату, только я в сторонку отойду.
Дэрек, напряженный до такой степени, что пальцы заледенели, не вслушивался и не реагировал. Краткое путешествие по доселе ему не известным уголкам территории Рамиреса закончилось на крохотной почти полянке – покрытая ровной травой площадка за сараем, спрятанная со всех сторон стенами плотных зарослей. Там лежало удобное сиденье: трехметровой длины обрубок ствола давно упавшего дерева с тщательно очищенной корой.  С одного края он даже был искусно сглажен топором, чтобы сверху получилась плоская поверхность, на которую удобно ставить бутылку или что-нибудь еще. Полянка была довольно чистой, мусора нигде не видно, он, по всей видимости, по мере возникновения отправлялся в полет за забор, едва угадывавшийся за ветвями старых яблонь.
Дэрек застопорился, оглядывая новое место, а Шон по сторонам не смотрел, направился сразу к бревну. Кинул на ровный край пачку сигарет.
– Курите.
Рамирес, от которого так ощутимо несло табаком, что Дэрек это чуял за два шага, скривился:
– У меня уже горло дерет, не буду.
Шон невозмутимо перевел глаза на Дэрека, кивнул на место рядом с собой.
– Сядь.
Тот поколебался пару толчков заспешившего сердца, покорился. Он был совершенно уверен, что в опасной близости к Дэлмору в неизвестном настроении станет еще хуже, нервная внутренняя трясучка и внешняя скованность раздерут его на куски, но вместо этого Дэрек удивленно ощутил, что рядом с Шоном, в десяти сантиметрах от его плеча, фон как-то поменялся. То ли оттого, что больше не было его прямого взгляда, то ли в своей чуткой готовности распознать настрой Дэлмора Дэрек не уловил ничего непривычного – только спокойствие и сила.
Не неловкость. Не злость. Не вина.
Рамирес переступил с ноги на ногу, нахмурился, будто напрягая память, и озарился с не очень естественной горячностью:
– Ой, слушай, Смит, я ж кое-что забыл. Побудьте пока тут, я мигом, Дэрек, ага?
Шумнули ветви, смыкаясь за ним, но Дэрек даже не отвлекся, не проводил взглядом. Он крутил в руках пачку с ненужными сигаретами, медлил, прислушивался к себе: обида молчала. Раньше он был уверен – стоит увидеться с Шоном, стоит вспомнить унижение и боль от удара, прилюдный позор, когда лидер поставил ошалевшего от неожиданности координатора на одну позицию с вытиравшим кровавые сопли низшим – и челюсти скрипнут, кулаки придется прятать от греха подальше, чтоб не видно было, как зол и оскорблен…
А почему-то не так всё шло. Ничего яркого и жгучего внутри не копошилось, лунная ночь в тихом пустынном саду не будила мощных чувств, даже дышалось рядом с Шоном всё легче и легче. Молчание не давило и ничего не требовало, оно просто было – и его не хотелось портить длинными и трудными разговорами ни о чем: о понятном обоим, об известном, о том, что не так уж и важно, если подумать.
Нет, важно. Но не в плане судьбоносных решений по поводу непростительных промахов, а по-другому.
Просто есть отношения, которые, единожды выстроив, надо постоянно беречь от крушения, надо латать расползающуюся ткань и крепить неплотное полотно скобами и стежками по живому, надо следить за собой, за другим, надо напрягаться постоянно, ежечасно, ежесекундно… Когда каждый шаг по прогибающимся под ногой полам может стать последним, когда нельзя повышать голос из опасения, что кладка рухнет от легкого сотрясения и похоронит всё.
Так бывает, если строилось… не на совесть.
А если когда-то давно люди разумно и искренне решили для себя одно и то же – быть вместе во что бы то ни стало, несмотря ни на какие сиюминутные необдуманные порывы и ошибки, хранить, не давать измениться основному, на самом деле важному принципу – мы заодно, что бы ни происходило с нами, вокруг нас, в этом чёртовом мире вообще… Вот тогда можно не волноваться. Родные люди не всегда связаны рождением и кровью, иногда они просто друг друга находят, но и в том, и в другом, намного более редком случае, взаимный кредит доверия и понимания практически неисчерпаем.
Можно ссориться, ошибаться, орать друг на друга, драться, оскорблять и оскорбляться, можно психовать и уходить из дома… зная в глубине души, что он, этот добротный, монолитный дом, за твоей спиной не рухнет. Даже не пошатнется. Проветрится, может быть, слегка от спёртого воздуха долгого присутствия одних и тех же жильцов, но это на пользу. Любому из них всегда будет куда вернуться, и там его встретят те, кто уже начал скучать.
Шон повернулся к Дэреку, протянул руку, мягко повернул его лицо к молочному лунному свету. Прищурился, вглядываясь:
– Болит?
– Да нет, ты что… – отмахнулся тот. – Ерунда, нашел проблему.
Несколько секунд Шон не двигался, потом вздохнул, отобрал у Дэрека так и не пригодившиеся сигареты. Отвернулся, щелкнул зажигалкой, выдохнул дым и вместе с ним тихое:
– Дэрек, я…
– Брось. Не дурак, дошло. – После паузы Дэрек нехотя признал: – Знаешь, иногда Рамирес в определенном смысле ничем не хуже Картера.
– Знаю. А в определенном смысле даже лучше.
Дэрек от души фыркнул. Отобрал у Шона сигарету, затянулся и отдал обратно. Было так легко.
– Дэр, за это… – жестом Шон дал понять, что он о еле заметном синяке на скуле, – …за это прости, в любом случае. Мне жаль, что пришлось. Но… видишь ли, я бы повторил. Дэр, я хочу, чтобы ты знал. Еще раз – мне жаль, что так вышло, но я ничего не взял бы обратно.
Дэрек вернул настороженному Дэлмору его же спокойствие.
– Ну и что. Говорю ж, я вроде как разобрался. Так что – это я не повторю больше, о-кей?
Однако хладнокровие Смита резко сгинуло, потому что Шон поступил необычно: не то бросил, не то выронил сигарету, коротко сгрёб его в таком объятии, что ребра взвыли, и, не пряча облегчения, пробормотал:
– Честное слово, ничего другого я от тебя и не ждал.

За углом сарая кто-то тактичный со знакомым тембром голоса громовым образом прочистил горло и только после этого проломился сквозь черные кусты.
– Хэллоу, вы еще тут?
– В принципе, да, – ответил Шон, поднимаясь. – Но мне, походу, чертовски пора. Уйма дел, знаете ли… ума не приложу, почему же это в последние сутки у меня гребаный аврал и по семьдесят вызовов за минуту?
Координатор инстинктивно ухватился за карман с собственным мертвым коммером и густо покраснел. Шон скорее догадался, чем увидел.
– Я, конечно, не то чтобы сильно жаловался. И не такое переживали, некоторое время в этом режиме я еще протяну. Недолго. Если ты тут не особо надоел и тебя не гонят взашей…
– Гонят-гонят! – всполошился Рамирес, – надоел-надоел! Он во сне пинается и стягивает одеяло.
Дэрек, послав пуэрториканцу совершенно смертоносный взгляд, встал рядом с Шоном.
– Не-а, я домой хочу. Тут я задолбался питаться молоком, чинить твои насосы, отбиваться от диких детей и животных…
– Что?! – вытаращился Рамирес. – Что ты там про насос?!
– Иди нафиг, Вентура, ты безрукий, безмозглый бездельник, каких мало.
– Я?! Ты?! Насос?!
– Очень безмозглый. Отстань, тебе всё Исабель опишет в красках, а я пойду спать в нормальные условия на нормальную подушку. Ну, – спохватился Дэрек, – после того, как дела раскидаю.
Рамирес с огромным трудом уговорил себя абстрагироваться на время от новостей планетарного масштаба, потряс головой, покопался в карманах и вытащил что-то, умещавшееся в ладони.
Шон с назойливым коммером как раз отошел в сторону.
– Дэрек, я тут…
– Чего? – опасливо нахмурился Смит.
– Вот, держи. Пять сотен. Я тебе должен.
Тот от изумления проглотил все восклицания. Выдавил:
– …Ты мне за что же, с-сука, платишь?.. За работу по дому, как прислуге, или за…
– Дурак ты! – Рамирес отпихнул Дэрека обеими руками. – Самый стопроцентный, точно! Ну надо же такое выдать, а еще, типа, это у меня в мозгах дури полно… Ты шмотку свою у меня как-то оставил, не забрал, и не получишь теперь, потому что кошаки из куртки твоей гнездо свили, и ты перетопчешься! А там в кармане было три сотни, идиот, вот я и отдаю.
– Три? – Дэрек прикладывал нешуточные усилия к тому, чтобы разжать кулаки и начать соображать. – Пять? Гнездо?
– Отдаю сколько было плюс компенсация за одежду.
– По-твоему, я способен носить куртки за двести баксов?!
Рамирес беспомощно простонал:
– Бля, это много или мало?!
Закончивший разговор Шон вмешался в заострявшуюся дискуссию.
– Так, Дэр, возьми три сотни, раз ему до такой степени важно, что он даже занимать бегал. Деньги за деньги, и никаких компенсаций, потому что ты, Рамирес, терпел сутки моего Второго, за что тебе самому компенсация положена в десятикратном размере.
Дэрек надулся, а Рамирес завис, прикидывая, оскорбительно это или не очень, но когда Шон подмигнул ему:
– А это, я, пожалуй, тебе сам возмещу, при случае. Не забудь стребовать, ага? – пуэрториканец моментально смирился и загадочно покивал.
Хозяин проводил гостей до дыры в заборе, которая вела в тупик.
Там стояла машина, куда Шон, опять с коммером у уха, залез после того, как помахал Рамиресу, а Дэрек почему-то замешкался. Помолчал, нахмурился, закусил губу, огляделся… шагнул к провожавшему.
– Вентура, ты… – и снова умолк.
Тот подождал пару секунд, улыбнулся.
– Ну да, я Вентура. И – не парься, всё нормально. Надеюсь, ты на меня не в обиде за всякое там разное, что с тобой наслучалось.
– Я?.. Это ты меня…
– Сказал же, не стоит. Обычное дело, свои же люди. Спасибище тебе огромное за воду, если это не шутка! Я реально загребся с этой херней валандаться.
– Пожалуйста, – тихо ответил Дэрек. – Я для тебя, парень, много чего сделать могу.
Он смотрел на смутившегося Рамиреса прямо, не отводя глаз, с каким-то мучительным выражением лица: у него было много внутри, но не было слов. Дэрек не мог сложить в звуки и донести, но не потому, что стыдился или скрывал, просто не всему он мог подобрать оболочку. Ну как можно тихой звенящей осенней ночью говорить с Канальским вслух про игрушки? Про куклы и конструкторы?
Как посоветовать ему – не сравнивай. Не нужно, зря, неправильно.
Как заставить его понять – кукла, чёрт возьми, гораздо больше похожа на человека, чем угловатый твердый конструктор. Никому не придет в голову и не захочется обнимать, прижимать к себе по ночам конструктор.
Куклу берут и принимают такой, какая она есть, а не пытаются перекроить по-новому, она дарит наслаждение не только процессом игры, но и фактом своего существования. Кукла может сломаться, да. Ее потом не соберешь заново, как безотказный, способный бесконечно возрождаться конструктор, и поэтому ее не швыряют, а берегут.
Дэрек сказал:
– Помнишь, ты мне говорил про собирание из кусочков? Так вот, пусть он, – Смит кивнул в сторону машины, – этим профессионально увлекается, не спорю, но не он один так умеет. Я про себя знаю, что умом никак не вышел такие науки осваивать, и быть мне вечно жертвой. Ну и пофиг. А вот ты, парень, в этом деле талант-самоучка. Знаю я еще одного такого, но у тебя всё так гладко получается, что ты и сам-то, видать, не в курсе… И главное, со мной ты так, влегкую, за что я тебе всё равно благодарен, а на все сто ты вкладываешься по другому адресу.
Оба оглянулись на машину. Дэрек положил ладонь Рамиресу на плечо, сжал пальцы.
– И за это я тебе благодарен тоже.

***

Совсем юный черноволосый подросток вошел, озираясь, в огромный зал главного бара Underworld, замер на миг у порога, ошеломленный суетой, грохотом музыки и плотной волной спиртного духа.
Не сразу сориентировался, сделал несколько растерянных шагов вслепую, но заметил в толпе знакомые лица и обрадованно рванул в ту сторону, на Канальскую половину зала. К друзьям брата, конечно, не сел, и мысли такой не было, слишком часто они гоняли его от себя, несмотря на то, что он Вентура, и Эрнандо привык обходить их стороной.
Сам брат совершенно точно отсыпался у себя после гулянки по случаю дня рождения Агирре, нарваться на него здесь младший хотел бы в последнюю очередь. Это грозило вселенским смертельным позором. Произволом старшего Эрнандо закрыт доступ даже в «Эстреллу», что в высшей степени несправедливо, а тот ужасный вечер, когда он гордо переступил порог Канальского бара на следующий день после своего одиннадцатилетия, еще долго будет являться в кошмарных снах. Каких только кар не призывал на голову Рамиреса оскорбленный, выгнанный на виду у всех мальчишка… Чего уж тут говорить о «Дэне».
Но сегодня, приняв все меры предосторожности, убедившись, что брат мертвецки пьян и не сдвинется с места до завтрашнего утра, если не вечера, Эрнандо набрался смелости на визит в Центр.
Он вытянулся, стараясь казаться выше, чем есть, с предельно деловым видом задрал подбородок, пробился через людское море в середине зала и перевел дух, прислонившись к стене в дальнем углу. Ага, вон Хименес с Ногейрой и какие-то девчонки с ними, белые, странно… Ай, к черту! Помогут ли эти двое, если что? Скорей всего, даже не отвлекутся.
Невидимая граница делила зал на две части, в одной из которых были только смуглые лица, а в другой, большей, только белые. Всё смешивалось в центре, на танцполе, у стойки бара, но за столиками разнородных компаний не наблюдалось совсем. В Хостовской части, вдали, у окна, располагалась цель, к которой стремился сегодня ошалевший от собственной смелости мальчишка, и он понимал, что туда за ним не последуют ни Хименес, ни Ногейра, ни, наверное, даже старший брат.
Дэрек даже не увидел, а, скорее, ощутил, как Шон напрягся.
Хвататься за оружие никто не стал, это же Нейтрал, но ленивый разговор оборвался, у Шона, пристально смотревшего куда-то Дэреку за спину, сузились глаза.
Дэрек торопливо стукнул об стол стаканом и резко развернулся.
У Эрнандо здорово ныло плечо после того, как он только что натолкнулся на Морана Киллроя. Вернее, это как раз Киллрой нарочно двинул его, когда он проходил мимо. Эрнандо в упор не видел ни Монстра, ни глазеющих на него многочисленных Хостовских, он упорно продвигался вперед и даже отлетев на пару шагов – Моран был неизмеримо старше и выше на голову – не утратил целеустремленности. Нечаянно, только чтобы удержаться на ногах, Эрнандо толкнул кого-то за столиком в спину, но не заметил, кого.
Он должен попасть туда, к ним. Если не пустят, тогда вся эта дикая вылазка зря. Надо пробиться.
Моран проводил слегка обалдевшим взглядом невероятный факт в виде Канальского пацана в центре не их половины зала, еще больше удивился, когда тот хладнокровно не поддался на провокацию. Начиная злиться, Моран пошел следом, чтобы вернуть миру равновесие и выкинуть наглеца не обязательно живым. Правда, через пару шагов его остановил более наблюдательный Кеньон.
– Погоди, не дергайся впустую.
– Чего? Алекс, не лез бы ты…
– При всем уважении, Киллрой, сам бы ты не лез. Ослеп? Не видишь, куда он идет?
Моран пригляделся, нахмурился.
– Ну и что? Тем более! Если к ним пропускать всякую цветную шваль…
Алекс изменился в лице, поозирался и только потом посмотрел на Морана.
– Ну, дае-е-ешь… Тупишь, Киллрой, непростительно тупишь. Хочешь сказать, ты серьёзно не узнал младшего Вентуру?
– Кого-кого?
– …И обозвал «цветной швалью». Если б тебя услышал хоть кто-нибудь из его однокровников, была бы нехилая заваруха, причем совершенно лишняя и по глупости. По твоей. Шон бы тебя потом от них заслонять не стал, сто процентов.
Моран слушал молча, хотя Алекс Кеньон по иерархии не имел никакого права его отчитывать. Кроме единственного – он был прав.
– Так вот, Ирландец, дело, конечно, твое, но если брат лидера Канала ищет контакта с нашими, то глупо мешать им поговорить. Согласен?
– Дьявол… – Моран передернулся, покосился в последний раз на стол Джойнта в углу, перед которым уже стоял навытяжку добравшийся черноволосый парнишка. – Пошли-ка, Алекс, выпьем. Я угощаю.

Шон оглядел застывшего на почтительном расстоянии в один шаг Эрнандо. Быстро и тихо спросил:
– Что случилось? Тебя брат прислал?
– Нет… – тот так судорожно помотал головой, что порядком отросшие волосы, того же смоляного оттенка, что и у старшего, метнулись по худеньким еще плечам. – Я сам.
Шон выжидательно замолчал. Дэрек же, с которого мальчишка не сводил горящих глаз, догадался, что дело, похоже, в нем.
– Тебе какого хрена надо, insolente [нахал]? – хмуро, но беззлобно осведомился Хостовский. – Чего тут забыл, мелочь?
Пропустив мимо ушей оскорбления, Эрнандо ответил:
– Это не я… это ты забыл.
Медленно, осторожно достал что-то из кармана и еще медленнее, всем своим видом подчеркивая отсутствие малейшей агрессии, положил на стол перед ними запрещенную к применению в Нейтрале вещь. Оружие.
Нож.
Дэрек удивленно усмехнулся:
– О, мой! – Взял, привычно обхватил притертую рукоятку, проверил лезвие. – А я уж и не думал, что вернется.
Под его ироничным взглядом Эрнандо моментально вспыхнул:
– Я не крал! Я вообще не знал, нашел только сегодня утром. Мы ж кидали тогда, он в стволе, ну, в дереве и остался, ты не забрал! Я как увидел… – мальчишка горячо и растерянно повторил: – Дэрек, я не крал…
Слегка смущенный таким отпором, тот выставил ладонь:
– Понял я, понял, расслабься. - И вдруг огорошил парнишку странным вопросом: – Так, мелочь, ты жрать будешь?
Ответа он не получил бы очень долго, потому и ждать не стал. Дотянулся до Эрнандо, дернул на свободный стул и пихнул к окаменевшему латинито свою тарелку.
– Я еще даже не начал, так что можешь не брезговать. Давай-давай, не висни, ты парень не стеснительный, а то, чем там у вас дома кормят, я вижу в страшных снах. Налегай.
Оценка Смита оказалась недалека от реальности, ибо уже через пару секунд Эрнандо сделал свой выбор. Одним махом запихав в рот полпорции, мальчишка потянулся и за дэрековым пивом тоже, но тут везение изменило, Дэрек успел перехватить.
– Эй-эй, вот без этого обойдешься! Твой брат… хотя он-то ладно, меня твоя мама не похвалит за такое. Стелла! А ну тащи чего-нибудь безалкогольное. Да не мне, дура, что ты так смотришь…
Наблюдая, как последние куски исчезают во рту Эрнандо, Дэрек вдруг негромко произнес:
– Пацан, ты меня послушай сейчас. Если с кем-то тиранешься – не со своими, там тебя брат заслонит, я про других, про наших, например, или вообще… Ты дай знать.
Мальчик замер. Шон, сидевший, чтобы не смущать гостя, почти в проходе и вполоборота, поднял глаза на Дэрека. А тот чуть подался вперед и говорил убеждая, горячо, волнуясь:
– На самом деле, я всерьёз! У тебя ж башки нету напрочь, раз ты сюда в цвет приперся, да и раньше попадал конкретно. Встрянешь в дерьмо – найди способ известить. Меня, его… – Дэрек кивнул на Шона, – без разницы. Дошло до тебя? Не стесняйся.
Эрнандо медленно повернулся к лидеру Хоста. Тот остановил взгляд на младшем Вентуре и весомо подтвердил:
– Ты слышал, что он сказал?
– Да… – прошептал тот.
– Слава богу, хоть не глухой, – вздохнул Дэрек. – И немой не всегда, временами только. Но это мне в тебе даже нравится, от твоей сестры, например, уши блочит враз. Кстати, не вздумай пугать нами своих дружков или вообще распускать язык насчет того, что ты не как все… Доел? Всё, вали отсюда и никогда не возвращайся.
Эрнандо с сожалением оглядел сверкающую пустотой тарелку, покосился на пиво, уцепил недопитую колу и послушно поднялся. Судя по сплошным положительным впечатлениям от посещения «У Дэна», этот визит, несмотря ни на какие запреты даже от Смита, последним в истории не планировался.
Дэрек чутко уловил это настроение Эрнандо:
– Пацан, если тебя тут увидит Рамирес, он тебя наизнанку вывернет. А ты вякнешь, что я разрешил, хотя я вовсе не разрешал. Тогда он полезет ко мне орать, и мы с ним будем взаимно недовольны друг другом… Вот этого не надо, а? Поимей совесть, подожди еще хоть пару лет, прежде чем тут прописываться, не создавай проблем.
Мальчишка лукаво сверкнул черными глазами, разумно отступил на пару шагов по проходу и выдал:
– Идет, но только если ты подаришь мне свой нож!
Дэрек чуть не поперхнулся пивом.
– Офонарел?! Мой? Обойдешься, тля нахальная. Пусть тебе старший достает, это его, в конце концов, дело, а я, так и быть, не дам ему забыть об этом и намекну, какой надо… Всё, сотрись, я сказал!
Лопающийся от гордости и сытый под завязку младший Вентура дёрнул по проходу, лавируя между людьми, а Ирландец с Алексом молча проводили его взглядами. Чего только в мире не бывает.
– Ты это... нет, ты видел?! Как это понимать? – Моран ошалело помотал головой, будто стряхивая наваждение, и повернулся к Кеньону.
– Кто б мне объяснил! Я поверил бы, если б к Шону, но к Дэреку?! Да, с нашим Вторым что-то неладно... будто подменили. В голове не укладывается, – офигевший не меньше собеседника Алекс приложился к выпивке.
– Слов нет, ага... Кеньон, зараза, ты мне не дал влететь, – торжественно заявил Моран. – Я тебе чуть ли не должен. Смит мутировал? Откуда такая разница?
– Смит передо мной не отчитывался, – Алекс нервно покосился в сторону основной арены сегодняшних поразительных откровений. – Но что мутировал, это факт. Помнишь, он на днях свалил куда-то на сутки, коммер отрубил? Его обыскались. А вернулся странный какой-то. Я вчера, чего греха таить, лажанулся с дельцем одним. До Дэрека живо информация докатилась, и имя мое там сияло, как медный таз, которым раньше вся моя жизнь и накрылась бы сходу. Думал всё – сожрет и кости обглодает. А он только хмыкнул и ушел. Не сказал ничего, ты прикинь! Ну, только типа – исправь, не позорься. И я до сих пор жив и цел даже. Ой, вот скажи, на прежнего Дэрека похоже?
Пьяный Моран подпер рукой подбородок.
– Схер... схервестественно, ага. Говорили, ему Шон по зубам съездил. Неужели мозги на место встали? Или... – оживился он, – нам подменили координатора? Им... имплант-теняне?
Кеньон поперхнулся пивом.
– Ага, подменили. Либо самого Дэрека, либо мозги Дэреку на человеческие. Фиг его знает, что там было, я тоже пропустил веселье… Знаю только, что на Логана он тогда крепко взъелся. О, а вот, кстати, и он сам!
Смурной и ощутимо несчастный Логан подошел к их столу, как приговоренный к плахе, вернее, к последней остановке перед ней. Упал на свободный стул, залпом допил всё, до чего достал, и помрачнел, как снежная туча.
– Парни, спасайте. Мне надо, – он кивнул в сторону стола Джойнта, – ...туда. К... этому.
Двое многозначительно переглянулись и с нехорошим любопытством уставились на Логана.
– Ты про Смита? Да ладно тебе, он сегодня добрый.
Моран удивленно замолк, пытаясь осознать сочетание слов "добрый" и "Смит". Алекс фыркнул, а трезвый Логан с ужасом посмотрел на Монстра, сглотнул, неосознанно потёр челюсть, и его прорвало:
– Добрый? Да уж, очень добрый! С нереальной добротой он раскатает меня по полу, даже не выслушав, а потом еще и пройдется по мне сверху грязными подошвами. Охрененно добро. Вы чего, издеваетесь надо мной?!
– Да нет, ты не понял, он... – замялся Моран, – типа сам не свой. Чего-то его склинило, может, и не раскатает. И вообще, там Шон, не трясись, он-то тебя отобьет.
Алекс заинтересованно подался вперед.
– А ты с какого перепугу, парень, сам на танки прешь? Чего случилось такое, что тебе припало именно к нему? С Ником вопрос не решишь?
– Да Ник и послал. Специально, сволочь… – горестно выдал Логан.
Собеседники дружно вытаращились на парня.
– Да откуда ж мне знать было, что на Келли – с Фэктори, знаете? – с которой я на днях... некисло время провел, Ник давно запал?! Лучше б мне узнать, какая скотина ему настучала об этом... Короче, в итоге Вебстер озверел, возвел меня, походу, в свои личные враги и отправил к Смиту прямым приказом, который он мне прямо в рожу проорал. Оба-на, вот я и здесь, как видите. Бля, лучше б на поединок вызвал!
– Жуть какая... Ник тобой прям пожертвовал. Знает ведь, зараза, что у вас с Дэреком нежный период! И небось, с какой-нибудь ерундовой фигней?
– А то, – Логан загородился ладонью от своей пугающей цели. – Он даже не озадачился нормальную причину придумать. Ой-ёй... лучше б я эту Келли вообще не встречал! Чёрт... идти надо. Тут и правда, хоть Шон с ним, и захоронят меня несколько позднее. Парни, вы уверены, что есть хоть ма-аленький шансик? Что всё обойдется? – умоляюще глянул на них паникующий юнит-лидер, до последнего оттягивая поход к грозному Дэреку.
– Как тебе сказать, друг... – почесал в затылке Алекс. – Мы вот тут сегодня, как в кино. И Дэрека Смита играет кто-то офигенно другой, "другее" некуда. Вот полчаса назад он...
Моран живо перебил:
– ...Усадил за стол Джойнта Эрнандо Вентуру и кормил его с рук.
– К-кого?! Что делал?! Чё, прям с рук? – ужаснулся Логан.
Парни синхронно кивнули.
– Вы что это такое занятное потребляете тут, ребятки? Из «Эстреллы» недавно? Эх… составил бы я вам компанию, да вот надо пойти самоубиться об смитовы кулаки. Ну... я д-двинул. Перед смертью того, не надышишься, как говорят. Не поминайте лихом.
Логан мужественно встал, выпрямился, как одеревеневший, зашагал в сторону Дэрека и Шона, чем ближе подходя к ним, тем больше замедляясь.
Глядя ему вслед, Алекс пихнул зачарованного Морана локтем в бок.
– Я надеюсь, что у Дэрека пока не прошло. Потому что если выветрилось, и его уже отпустило, Логан скоро в одностороннем порядке познакомится с падре Джино.
– В одностороннем?
– На собственном отпевании, ага.
Превратившиеся в слух парни напрягли зрение, чтобы стать свидетелями еще чего-нибудь потрясающего: или громкого скандала с мордобоем, или чего-то вроде «дубль два» насчёт угощания вкусненьким за счет Джойнта – а что, Логан по-любому роднее Канальского пацаненка. Или же вообще могло произойти чёрт знает что безо всякой привязки к реальности, потому что Смит и трезвый на что угодно способен, а он же в измененном состоянии сознания… вариантов пруд пруди.
Логан добрел до стола Хостовских высших, попытался изобразить стойку смирно, хотя от волнения у него получилось довольно косо, отрапортовал, запинаясь и теряя слова под тяжелым, совершенно неопределимым взглядом Дэрека. Шон не вмешивался, изображал незаинтересованность, вертел в руке пустой стакан.
Окончательно смешавшись, бедный опальный юнит-лидер умолк, готовый уже ко всему на свете ради того, чтобы грозовые тучи разродились уже хоть чем-нибудь конкретным вплоть до пули. Пусть не пули, но нож-то свой Дэрек не убирал в течение сумбурного отчета подчиненного – то неглубоко втыкал в стол, то укладывал острием в сторону Логана, то закручивал сверкающим колесом… Это дико нервировало. Видимо, не только Логана. По истечении секунд сорока выморочного молчания бледного парня, которого увлеченный своей игрушкой Дэрек, казалось, и не слушал вовсе, Шон поставил свой стакан на место чуть громче, чем надо.
Но больше ему ничего делать не понадобилось. Дэрек – нет, не вздрогнул, не очнулся, он аккуратно остановил оружие и, не глядя на Логана, полез за коммером.
– Ник? Ага. Да, он тут... Да что ты говоришь? Угу. А теперь послушай меня.
Второй из Хоста говорил негромко, спокойно, без намека на аффект или бурный негатив, но каждое слово сочилось твердостью и уверенной, даже ленивой властью. Пробирало.
– Я знаю, зачем ты его сюда прислал. Нет, ты будешь просто молчать и слушать, Вебстер. Вот, правильно, именно так молчать и дышать потише. Положим, я догадался, зачем ты послал именно его именно ко мне. Давай не будем пороть чушь, ага? Время поставок ты можешь спросить у меня лично, причем завтра, а еще лучше – никогда, потому что это твоя сфера, и я не верю, что ты неспособен решить такую примитивную фигню самостоятельно. А если неспособен – что ты вообще тут делаешь в таком статусе, Ник Вебстер?
Шон подлил себе еще и устроился поудобнее. Дэрек, не отвлекаясь, махнул Стелле, и та метнулась прибрать тарелки.
– Ты, может быть, со мной поспоришь? Нет? Разумно. А вот теперь вернемся к началу разговора. Я думаю, это как-то… – Дэрек сделал паузу, будто чтобы подобрать слово, – …мелочно, присылать Логана сюда. Не находишь? Никто, кроме тебя, не виноват, что ты тормоз, с Заводскими девками надо действовать шустрее, протянул – не у дел, и не бесись, он-то тут при чем? Не путай дело с... что? Ну разумеется, в курсе. И повторяю – это ваши личные проблемы. Хочешь мстить – разбирайтесь сами. Но использовать меня? Меня, Никки?
Дэрек не повысил голос ни на децибел, но одуревшего от такого развития событий Логана всё равно передернуло. Как, впрочем, и Ника в нескольких километрах отсюда.
– На будущее. Я тебе не советую применять свои права – так. Твоя власть тут не для личных потребностей, запомни. И оставь парня в покое. Защищаю? После чего это – «того»? Ник... – зловещим голосом Дэрек вкрадчиво осведомился: – Ты хочешь поболтать со мной на эту тему? Вот-вот. Именно, что не твое, быстро сообразил. Вернемся к Логану, не увиливай. Если узнаю, что ты гоняешь его не по делу или гнобишь по недостойным поводам... да еще и меня к этому пристегиваешь, будто я тебе игрушка какая-то… Ты меня понял. Угу. Превосходно, да, я обязательно прослежу лично. До скорой встречи, Вебстер.
Дэрек нажал на отбой, медленно убрал коммер, задержал на миг дыхание и повел плечами, словно сбрасывая напряжение. Выхлебал остатки из шоновой бутылки, не спрашивая разрешения, шумно фыркнул и поднялся из-за стола.
– Норма, можешь идти расслабляться, парень, – буркнул он куда-то приблизительно в сторону капитально зависшего Логана и хлопнул его по плечу, проходя мимо. – Келли от меня привет, суперская девчонка.
Его спину проводили три пристальных взгляда. Один оценивающий... и два торжествующих – вот оно, координатора и правда подменили! Нужно срочно выпить!
– Эй, Логан, отомри! Перегрузись и давай к нам, отметим твое чудесное выживание.

Шон нашел своего Второго около его машины в тихом переулке. Тот доканчивал успокоительную сигарету, о чем-то думал, в перерывах между затяжками терзая зубами ноготь, то морщился, то непонятно усмехался.
Увидев неторопливо приближающегося Дэлмора, Дэрек встряхнулся, метко швырнул сигарету в дыру водостока в нескольких метрах. Шон еще издали потребовал:
– Ключи давай, я с тобой поеду. Ты ж домой?
Дэрек кивнул, бросил связку, оттолкнулся от капота. Правда, будет классно, если не за руль, потому что мозги слегка набекрень. До пофигистичного Ника обычно было крайне трудно докричаться, а тут прикольно так оказалось: к тихому голосу больше прислушиваются. Лидер-то давно в курсе, зараза, что б раньше намекнуть? Хотя глаза и уши координатору никто не заклеивал…
Шон не прошел мимо Дэрека к двери, задержался. Каким-то родственным, небрежно-естественным жестом взъерошил ему волосы, улыбнулся.
– Растешь, парень.
И тот замер, потому что в глазах своего Первого прочитал намного больше, чем услышал.

– Ты с того раза восстановился?
– В смысле?
– Ну… – Шон на водительском месте преувеличенно пристально следил за дорогой. – Рамирес такой… захочет – выпьет досуха.
– Хм, ты имел в виду – высосет? – беспардонно выдал Дэрек, далекий в данный момент от всяких глупостей вроде самоконтроля. Ну не постоянно же, в самом деле?
– И это тоже… – со знанием темы подтвердил Шон. – Так как?
– Для тебя я всегда!.. Короче, жми давай, Дэлмор.
Джип взвыл покрышками на повороте к Кварталу, а Смит осознал, что улыбается. Чёрт побери, всё-таки есть офигительная разница... когда Шон злится на тебя и когда он тобой доволен, ага?
Еще лучше, если при этом собой доволен ты сам.


Рецензии
Самое-самое лучшее из прочитанного пока слэшного. Обычно в слэше из-за чувственных заморочек хуже получается с образами и вещественной детализацией. Но вот тут вот - для меня был просто пир. Семья Рамиреса, его дом - все было такое живое, настоящее, уютное. Благодаря именно этому тексту Рамирес тоже стал для меня Мире... Я видела этот разваливающийся дом с яблоневым садом, усталую женщину с натруженными руками и большим сердцем. Шон тут именно в той ипостаси, в которой нравится мне больше всего: мудрого лидера и наставника. Дэрек - как всегда - такой Дэрек! Эх, слов не хватает, чтобы выразить мое восхищение!

Пигля   14.12.2015 19:26     Заявить о нарушении
Большущее спасибо за позитив, за добрые слова! Мотивирует несказанно.
Бытовушка очень помогает разглядеть героев, это да.
Мне очень приятно сказанное Вами.

Аристар   15.12.2015 01:33   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.