ЗБ. Главы 3, 4

ГЛАВА III. ПОХИЩЕНИЕ


Прошло ещё три года, в течение которых Джим не расставался с мыслью, что его родина не здесь, на Земле, а где-то очень далеко отсюда. Он часто с тоской всматривался в звёздное небо, потом увлёкся астрономией, и папа купил ему телескоп. Из своей комнаты на чердаке он смотрел в безмолвную бездну космоса, и она одновременно манила его и пугала. Сколько световых лет отделяло его от таких, как он? Джим даже не мог предположить. Где-то очень далеко (в такую даль трудно было даже добраться на самых быстрых двигателях – мыслях) была планета, населённая народом, среди которого он был бы своим. Может быть, даже далеко не самым худшим представителем этого народа, тогда как здесь он всё отчётливее чувствовал себя чужаком, заброшенным сюда Бог весть как.

Вероятно, он даже слишком остро откликался на молчаливый зов Бездны, открывавшейся над его головой каждую безоблачную ночь, и слишком стремился туда, в неведомые дали, к потерянным сородичам. У него не выходили из головы слова слепого старика о том, что он будет там счастлив и найдёт того, кто ему предначертан. Это не давало ему покоя и будоражило, заставляло снова и снова приникать к телескопу в отчаянной и почти несбыточной надежде разглядеть в рисунке созвездий курс на невидимую глазу искорку, с которой он чувствовал в своём сердце неразрывную связь.

Так или иначе, его мечте было суждено сбыться. Он много раз воображал себе, что за ним когда-нибудь прилетят высокие красивые существа с острыми ушами и скажут, что они давно его искали и вот наконец нашли, что они прилетели, чтобы забрать его домой, к безутешным родителям, которые уже отчаялись его когда-нибудь разыскать; на самом деле всё получилось совсем не так, как он воображал в своих мечтах. Лишь самое начало его долгого пути на родину напоминало сценарий, выстроенный в его воображении: однажды ночью в свой телескоп он увидел нечто.

Нечто, а вернее, НЛО, представляло собой полупрозрачный размытый сгусток, скользивший в небе, а на фоне яркого диска луны ставший на одно мгновение серебристым. Его очертания были нечёткими, но в целом по форме он напоминал оладью. У Джима заколотилось сердце: неужели он дождался?! Неужели это прилетели за ним? На некоторое время он потерял оладьеобразный объект из виду, но вскоре он снова появился, причём так неожиданно близко, что Джим отпрянул от окна. Двигался объект почти бесшумно, и его размеры были очень внушительными: его диаметр превышал всю площадь их дома вместе с двором. Сквозь него были видны соседние дома, но в лучах луны его верхняя часть серебрилась. Объект завис над двором, и деревья под ним закачались и зашумели, как при сильном ветре. Сначала Джим почувствовал лицом небольшое волнение воздуха, коснувшееся занавесок, а потом на него дохнуло горячим, как из фена для сушки волос. Занавески взметнулись к потолку, а у Джима захватило дух. Его ослепил яркий свет, который через мгновение начал как бы засасывать его внутрь объекта. Джиму показалось, будто он начал распадаться на атомы, ему стало на мгновение нечем дышать, а потом он весь растворился в ослепительном Ничто.

Лилиан проснулась среди ночи от странного тревожного чувства. Она толкнула мужа в бок:

– Джон, проснись! Что-то происходит.

Джон недовольно промычал спросонок:

– Мм? А? Что такое, Лил?

Он посмотрел в направлении, куда указывала рука испуганной Лилиан: на колышущиеся в необычайно ярком лунном свете занавески. Нет, это был не лунный свет: луна не могла светить так ярко. Пока Джон искал на полу тапочки, Лилиан уже стояла у окна, прямая и неподвижная, как мраморная статуя.

В окно они увидели зависший над двором огромный полупрозрачный диск, из которого бил яркий луч света, и бил он как раз в окно чердачной комнаты – комнаты Джима. Через несколько секунд луч исчез, а диск начал подниматься в небо, закручивая под собой воздух в вихрь. Он поднимался выше и выше к луне, стал уже меньше её, а потом вдруг превратился в яркую точку и исчез. Несколько мгновений Лилиан и Джон стояли, остолбенев, а потом одновременно бросились наверх, в комнату Джима. Там было пусто, только на открытом окне ещё слегка колыхались занавески, а на полу под ним лежал опрокинутый телескоп.




...Когда Джим пришёл в себя, а точнее, начал нормально ощущать своё тело, вокруг была кромешная тьма, хоть глаз выколи. Он чувствовал небольшую вибрацию. Ощупав пространство вокруг себя, он обнаружил пол, но не гладкий, а с какими-то ребристыми выступами; со всех сторон его окружали стенки с таким же рельефом. Подняв руки вверх, потолка Джим не нащупал. Помещение было очень тесное, Джим всё время ударялся локтями и коленями. Не очень-то это гостеприимно со стороны его сородичей, подумалось ему. А в следующую секунду эту мысль сменила другая, леденящая: а может, это вовсе и не они, а кто-то другой? Он попробовал постучать кулаками в стенки, но результата это не дало. Кричать тоже было бесполезно. Одно было ясно: его куда-то везли.

«Страшно» – слишком слабое слово, чтобы описать чувства Джима. У него засел в животе ужас, превративший все его внутренности в глыбу льда. Не столько темнота пугала его, сколько неизвестность. Кто его похитил и куда он попадёт? А может, его увезли всё-таки его сородичи, а всё это было какой-нибудь карантинной мерой? – блеснула надежда, но тут же угасла: какое-то шестое чувство ему подсказывало, что его похитили совсем не те, кого он ждал. Джим ощупал себя: вся одежда была на месте, вплоть до шнурков кроссовок, медальон тоже висел у него на шее под рубашкой. Последнее обстоятельство неожиданно успокоило его, как будто от медальона исходила непонятная и добрая сила, вселявшая в него надежду на то, что он всё-таки выживет.

Джим не знал, сколько прошло времени в темноте и неизвестности. Временами он как будто впадал в какой-то анабиоз, переставая чувствовать своё тело, и ему снились яркие сны о доме, о родителях. Просыпаясь, он обнаруживал себя снова в тёмной тесноте, и его сердце сжималось от тоски и отчаяния. У него было такое предчувствие, что он больше никогда не увидит Землю.

Вибрация нарастала, и его маленькую кабинку начало трясти и покачивать. Потом Джим почувствовал глухой удар, и вибрация наконец прекратилась. У него всё сжалось в животе. Что-то сейчас должно было произойти...

Передняя стенка вдруг отъехала в сторону, и Джим понял, что не ослеп, просто внутрь не проникал свет. Весь дверной проём заслонила высокая плечистая фигура с круглой небольшой головой, а сильная рука цепко схватила Джима за шиворот. Его поволокли по какому-то узкому и низкому коридорчику навстречу яркому свету. Пол куда-то провалился из-под ног, и Джим упал во что-то мягкое, сыпучее и горячее. Сначала после длительного пребывания в полной темноте он почти ничего не видел от яркого света, но пальцы его зарывались в нечто, напоминающее песок. Постепенно, привыкнув к яркой освещённости, он огляделся.

Вокруг раскинулась песчаная пустыня. Летательный аппарат, похитивший его, уже перестал быть полупрозрачным и принял вполне чёткие очертания, возвышаясь над песком округлой громадой. Джим мог детально разглядеть все швы, неровности, грязь и царапины на его обшивке. Он упирался в песок тремя толстыми, как слоновьи ноги, шасси. Впереди из песка поднималось какое-то полуцилиндрическое сооружение наподобие ангара, к которому с обеих сторон были прилеплены пристройки поменьше, прямоугольные. Джим лежал на песке не один: в нескольких шагах от него копошились какие-то небольшие существа в балахонах непонятного цвета, горбатые, с покрытыми короткой тёмной шерстью мордами и удлинёнными узкими глазами с щелевидными зрачками. Существ было пятеро, и они сбились в тесную кучку, прижимаясь друг к другу и чутко поводя длинными, как у лис, дрожащими носами.

За спиной у Джима – на горизонте, в песках – возвышалась группа охристо-жёлтых пирамид. Три из их были огромные, абсолютно правильные, четырёхугольные, а подле них, чуть в стороне, в колышущейся дымке виднелись три маленькие пирамидки, уменьшенные копии больших, буровато-жёлтые. Джим вздрогнул: до того они были похожи на египетские! Уж не в Египте ли он? Нет, вряд ли. Нет, он не мог находиться в Египте хотя бы потому, что вокруг не было ни души – ни одного туриста, ни одного верблюда, ни одного гида. Боль в глазах ещё не прошла, и Джим не мог с точностью сказать, что пирамид было шесть, но на первый взгляд казалось, что шесть – три большие и три маленькие. Они высились среди песков, молчаливые и загадочные, как их египетские сёстры, и их шершавые, потрёпанные ветрами и иссушенные солнцем грани почти сливались цветом с окружающими песками. Кто их возвёл? Уж точно не фараоны.

Потом Джим увидел и своих похитителей. Это были довольно высокие, под два метра ростом, создания, облачённые в светло-серые лётные костюмы, поверх которых на них были надеты длинные коричневые плащи с рукавами и подчёркнуто прямыми и широкими плечами, из материала, напоминавшего кожу. Головы у этих созданий были покрыты мягкими шлемами тёмного цвета, скрывавшими их лица полностью, с небольшими отверстиями для глаз, носа и рта. Они подошли к двери одной из прямоугольных пристроек и постучали. Стучать пришлось повторно: дверь никто не открывал. Похитители поговорили о чём-то между собой вполголоса и уже собрались вновь стучать, когда дверь наконец открылась – точнее, отъехала в сторону. Из тёмного прямоугольника дверного проёма на песок выползло жуткое существо на серебристо-голубых членистых паучьих лапах, покрытых чёрными грубыми волосками. Лапы несли на себе короткое, горбатое и жирное туловище такого же цвета, но гладкое, без волосков. У чудовища было четыре руки и одна голова вполне человеческих размеров, замотанная белым платком на бедуинский манер. На туловище чудовища висела кожаная жилетка, не сходившаяся на выпирающем вперёд голубом животе.

Нет, это был точно не Египет, убедился Джим. И даже не Земля.

Похитители заговорили с синекожим существом гортанными голосами с обилием низких булькающих звуков, показывая в сторону Джима и пятерых существ с лисьими мордами. Паукообразное чудовище сначала сделало обеими парами рук отрицательный жест, но похитители продолжали его, по-видимому, убеждать. И убедили: оно согласилось подойти и посмотреть пленников. Вблизи оно оказалось ещё отвратительнее. Черты его покрытого блестящей голубой кожей лица напоминали человеческие, но его крючковатый большой нос был покрыт твёрдыми пластинками, лежащими внахлёст. Глаза у чудовища были небольшие и круглые, без белков, тёмно-фиолетового цвета, с узкими желтоватыми зрачками, а на лбу имелся третий, закрытый морщинистым веком. Раздвинув узкие серые губы, чудовище оскалило целую пасть мелких, длинных и острых зубов стального цвета. Они росли в два ряда и могли передвигаться во рту, что чудовище и продемонстрировало, повергнув Джима в шок. Лоснящееся пузо монстра затряслось, и из его пасти вырвался отрывистый горловой смех. В голове у Джима послышался чей-то голос, точнее, чьи-то словомысли:

«Славный малыш... С Земли? Его я, пожалуй, возьму. Куббаны мне не нужны, от них никакого проку, а этот малец ничего... Подойди-ка, малыш, поближе, дай на тебя взглянуть».

Джим оцепенел от ужаса и отвращения. Он не двигался с места, и один из похитителей, взяв его за шиворот, поставил на ноги и толкнул к человекопауку. Одна из длинных волосатых рук чудовища ловко поймала Джима за локоть, а другая взяла за подбородок. Пальцев на руке у монстра насчитывалось четыре, и направлены они были попарно в противоположные стороны, как у дятла. Каждый палец заканчивался острым загнутым когтем.

«Открой-ка рот, малыш, покажи зубки», – потребовало чудовище.

Джим не посмел ослушаться. Он открыл рот, и синекожее существо, заглянув туда, удовлетворённо кивнуло.

«Прекрасно... Хороший экземпляр, беру его. Сколько вы хотите за него?»

Один из похитителей издал горлом два булькающих звука. Чудовищу, по-видимому, не понравилось то, что он сказал.

«Ха, ну вы и заломили цену! Смеётесь? Земляне в жизни не стоили столько».

Похититель булькнул три раза и один раз пискнул. Синекожий монстр несколько смягчился.

«Ну, это ещё более или менее приемлемо... Но всё-таки дороговато для землянина, да ещё и такого маленького», – сказало чудовище.

Все похитители заговорили между собой взволнованными и недовольными булькающими голосами. Чудовище сделало одной из свободных рук примирительный жест.

«Ладно, ладно, сойдёмся на последней цене. Может быть, он и правда того стоит. В первый и последний раз плачу такую завышенную цену!»

Палящее солнце скатилось с неба и упало Джиму на голову. Песок и небо завертелись и смешались, в обоих ушах булькали и квакали голоса похитителей, а потом в лицо ему полилась живительная холодная вода – такая холодная, что Джим сразу очнулся. Он лежал на полу в прохладном помещении с опутанными белыми толстыми нитями стенами, освещённом одной длинной зеленоватой лампой в углу. Паукообразное чудовище лило на него из керамического кувшина воду и посмеивалось.

«Ну, ну... Какие мы слабонервные, – послышались в голове Джима его клейкие, как тенёта, словомысли. – Или головку напекло? Да, здесь чертовски жарко. На, попей водички».

Чудовище поднесло к губам Джима кувшин. Вода на вкус была великолепная, чистая, только очень холодная: от неё ломило зубы.

«Водичка – высший сорт. У меня тут минеральный источник, а кругом пустыня... Это одна из статей моего дохода, и весьма неплохая статейка. За водой сюда многие прилетают. Она считается целебной, люди из местной деревни лечатся ею от всех болезней. За то, что я им её даю, они приносят мне свежепойманную дичь. Я бы и сам мог охотиться, только для меня это как-то несолидно. Владелец такой лавки – и сам охотится! Нет, я взимаю с местной деревушки дань – это по мне».

Какая дичь могла водиться в этой пустыне, Джиму было непонятно. Он совсем обмер от ужаса и тоски от мысли, что попал в рабство к этому мерзкому существу. Монстр тем временем подхватил его под мышки и поставил на ноги, опять взял за подбородок, заглянул в глаза своими страшными фиолетовыми глазищами и отрывисто засмеялся.

«Перетрухнул, малыш? Да, попал ты в переплёт, это точно. Ну ничего, и здесь можно жить. Если будешь паинькой, старый Ахиббо Квайкус тебя не обидит. Тебе, можно сказать, повезло, что эти ребята привезли тебя именно ко мне. Со мной не пропадёшь. Я тут неплохо устроился... Ты находишься на планете Флокар в системе Блоог – так называется наше солнышко. Да, кстати. Ты, наверно, задаёшься вопросом, как я с тобой общаюсь? Я из народа азуков, а мы телепаты, для общения нам язык не важен – важен невербальный смысл. А твой мозг уже сам преобразует мои сигналы в привычную для него языковую форму. Жаль только, что азуков осталось очень мало, мы почти вымерли... Чем я занимаюсь? Торгую помаленьку всякой всячиной. Сюда частенько залетают гости – отдохнуть, попить целебной водички, что-нибудь купить, что-нибудь продать или обменять. Мне не нужно никуда ездить за товаром: товар сам ко мне едет со всех концов Галактики, да и из соседних тоже. Работорговлей я уже давно не занимаюсь: Межгалактический правовой комитет прижал. Но, как видишь, по старой памяти ко мне всё ещё иногда завозят живой товар... Тебя я купил, потому что пожалел. Неизвестно, куда бы эти ребята тебя завезли. Это маббуки, охотники за живым товаром, отъявленные негодяи... Конечно, то, что они делают, противозаконно. Кто ж спорит! Ну, чего ты так смотришь? Если ты думаешь, что Ахиббо Квайкус какой-то изверг, то ты ошибаешься... Что-то я тебя плохо разглядел, солнце слишком яркое для моих глаз, а здесь я вижу лучше. Дай-ка ещё раз на тебя взглянуть, малыш».

Ахиббо приподнял Джима в воздух, держа его под мышками, зачем-то встряхнул, взъерошил волосы, а потом вдруг обратил внимание на уши.

«Э, малец, да ты, похоже, не с Земли! Ушки-то у тебя альтерианские!»

– Нет, я с Земли, – пролепетал Джим.

«Думаешь, я не знаю землян? – проворчал Ахиббо. – Хоть я видел их на своём веку не так уж много, но я могу отличить их от любой другой расы. Они хоть внешне и схожи с альтерианцами, но перепутать их невозможно. Во-первых – уши, а во-вторых... Ну-ка, скидывай свои нелепые шмотки!»

– Что? – пробормотал Джим.

«Раздевайся, вот что! – повторил Ахиббо своё требование. – Хочу посмотреть главное доказательство, которое у тебя между ногами».

– Я не буду раздеваться, – дрожащим голосом сказал Джим, сам поражаясь собственной смелости.

Ахиббо упёр обе пары рук в свои жирные бока.

«Если не будешь делать, что тебе говорят, живо выброшу тебя жариться на солнышко! Ты не знаешь, что там за пекло. Без воды и с непокрытой головой оно убьёт тебя за два часа. Раздевайся, я сказал. Ну!»

Угроза Ахиббо прозвучала вполне убедительно для Джима. Сгорая от стыда и унижения, он стал раздеваться, складывая одежду в кучку. Медальон он инстинктивно снял вместе с рубашкой, чтобы Ахиббо его не увидел, но от паукообразного монстра ничего нельзя было утаить: он читал мысли.

«А ну-ка, что у тебя там? – Его палец с когтем пошарил под рубашкой и выудил медальон, поднёс к глазам. – Ух ты, какая занятная вещица! Что тут написано? Гм, это что-то по-альтериански, и металл тоже альтерианский. Что, всё ещё утверждаешь, что ты землянин?»

– Отдайте! – воскликнул Джим, протягивая руку к медальону. – Это моё!

«Если тебе так дорога эта вещичка, раздевайся до конца!»

Джим, не сводя взгляда с медальона, висевшего на мерзком пальце Ахиббо, снял с себя остатки одежды и выпрямился, прикрываясь руками. Ахиббо, задрав одну из своих паучьих лап, перевесил на неё медальон, а сам схватил Джима и поднял в воздух. Руки у него были сухие и холодные, от их прикосновения Джиму делалось дурно. Второй парой рук он стиснул его щиколотки и развёл ему ноги в стороны.

«Ага, что я говорил! Ты самый настоящий альтерианец, малыш, и нечего тут рассказывать мне сказки! У них нет разделения полов на мужской и женский, каждый альтерианец – и мужчина, и женщина, что называется, в одном флаконе. Уж не знаю, как ты оказался на Земле, но ты не землянин, это точно. Выходит, я не зря отдал за тебя такие деньги: ведь альтерианцы-то подороже будут! – Его синее брюхо опять затряслось от смеха; он поставил Джима на пол, а сам подцепил его одежду, рассмотрел, понюхал и чихнул, забавно крутанув башкой. – Фу, кажется, у меня на тебя аллергия... Костюмчик у тебя, впрочем, не альтерианский... Но меня это, в общем-то, не волнует. Хочешь свою побрякушку? На! Она мало что стоит, вряд ли её купят. Металл даже не драгоценный – так, дешёвка. Забирай!»

Джим поймал медальон и с облегчением надел его.

– Что вы со мной сделаете? – спросил он.

«Если будешь хорошо себя вести, оставлю у себя и даже буду кормить, – ответил Ахиббо. – Конечно, не задаром. Будешь помогать мне в лавке, дел для тебя найдётся много. Нужно мести пол и вытирать пыль, а ещё – разливать воду, когда местные будут за ней приходить. Они почти каждый день приходят, а ко мне иногда клиенты прилетают, я должен заниматься в первую очередь ими, а не подавать воду. В общем, дела найдутся. Если будешь исполнительным и толковым, с голоду не умрёшь».


ГЛАВА IV. В ПЛЕНУ У ПАУКА


Ангар представлял собой складское помещение, которое Ахиббо, впрочем, называл торговым залом. Там всё до самого потолка было занято полками и стеллажами, забитыми всевозможными вещами. Все стеллажи были прикручены к полу и увешаны длинными толстыми тенётами, по которым Ахиббо ловко ползал, как настоящий паук.

Чего тут только не было! Запчасти, какие-то приборы, назначения которых Джим не знал, посуда, мебель, какие-то непонятные штуковины, которые только с виду казались обыкновенным хламом, а на деле являлись очень нужными вещами, только Джим не знал им применения – например, вольерчик для домашней кукамондры. (Как выглядит эта зверюшка и чем она питается, для Джима так и осталось тайной, но, судя по размерам вольерчика, эта живность была не больше морской свинки.) Было в лавке также и довольно много одежды. Здесь хранились костюмы всевозможных народов, населявших Галактику; каждый комплект одежды был заключён в прозрачный чехол для предохранения от пыли, и многие вещи пребывали в приличном состоянии. Также на полках стояли ёмкости с какими-то снадобьями, которые Ахиббо запретил Джиму трогать:

«Не вздумай пробовать – отравишься!»

Он отобрал у Джима его наручные часы с календарём и тоже выставил на продажу, забрал и одежду, а Джиму выдал какую-то старую тряпицу, оказавшуюся туникой без рукавов, длиной чуть выше колен. Джим также получил и обувь – старенькие, потёртые шлёпанцы-вьетнамки. Спать Джима Ахиббо сначала собирался положить в своей опутанной тенётами комнатушке, но передумал:

«У меня от твоего запаха свербит в носу. Этак, пожалуй, никакого отдыха не получится, одно чиханье!»

Он выдал Джиму матрас, пыльную подушечку из губчатого, похожего на поролон материала, дырявое вышитое покрывало и велел расположиться в самом дальнем углу торгового зала, за перегородкой наподобие стойки бара. Возле неё было составлено и свалено несколько высоких круглых табуретов, а на ней стояла коробка со стеклянными бокалами и рюмками, подносами, шейкерами для коктейлей и стаканами – словом, полным комплектом для бара.

«Тут и будешь спать. Если зайду я с клиентом, старайся лишний раз на глаза не попадаться, но если я тебя позову и попрошу что-нибудь сделать, будь добр – пошевеливайся».

С пропитанием дело обстояло следующим образом. У Ахиббо нашлись две огромные коробки просроченных бисквитных батончиков с начинкой из джема, которые он продать уже не мог, а выбросить было жалко. В каждой коробке было по пятьсот штук – чёрствых и почти безвкусных, а джем в них превратился в каучукоподобную массу, но именно этим лакомством Джиму и предстояло питаться в ближайшее время.

«Пока ешь это, а кончится – что-нибудь придумаем».

Электроэнергией все помещения обеспечивала солнечная батарея, которая покрывала всю крышу ангара. А поскольку в солнце недостатка не было, перебоев с энергией Ахиббо тоже не испытывал.

Потом Ахиббо показал Джиму помещение, в котором находился драгоценный источник целебной воды. Оно было слегка заглублено под уровень песка, и пришлось спуститься по нескольким ступенькам. Из каменной стены торчала труба с краном, а под ним находилась ёмкость наподобие небольшой ванны.

«Вот тут ты и будешь выдавать людям воду. Смотри – не больше одной пары бурдюков в руки!»

Это показалось Джиму странным. Ведь источник был, по сути, неиссякаемым, так зачем же эти ограничения? По-видимому, дело было просто в жадности Ахиббо, который считал себя хозяином воды. Он дал Джиму кувшинчик, из которого он поливал его, приводя в чувство, и сказал:

«Себе можешь брать не больше этого кувшина в день».

Едва он успел всё показать Джиму, как в дверь постучали.

«Кого там принесло?» – проворчал Ахиббо.

Это оказались пустынные жители, которые пришли за водой из источника. Невысокого роста – самый рослый из их был не выше Джима, – двуногие и двурукие, как люди, они были одеты в серую, выцветшую одежду и замотаны по самые глаза головными платками, как арабы-бедуины. Глаза у них были светлые, почти белые, а зрачки – не круглые, а узкие, щелеобразные. Непонятно было, кто из них женщина, а кто мужчина, но среди них обнаружилось несколько совсем маленьких особей – очевидно, детей. Все были подпоясаны ремнями, с которых свисали какие-то маленькие мешочки, и у каждого с собой имелось по два бурдюка ёмкостью литров в пять, связанных между собой и перекидывающихся через плечо. Джим ещё не знал, какой у них нрав – воинственный или мирный, и, кроме того, пережив потрясение в виде похищения и продажи в рабство, он пребывал в самом жалком состоянии – состоянии пойманного зверя, который всего боится, а потому эти люди с замотанными платками лицами и странными глазами показались ему очень страшными.

«Оплату принесли?» – спросил Ахиббо в первую очередь.

Один из «бедуинов» протянул ему большую плетёную корзину, накрытую крышкой, под которой шевелилось и пищало что-то живое. Джим содрогнулся. Ахиббо приоткрыл крышку, заглянул.

«Знатные химоны! Сочненькие! Тут мне на обед и, пожалуй, даже на ужин остается. Ладно, можете брать воду. Сегодня её вам будет выдавать мой новый помощник, его зовут Джим. Ну, становись в очередь! Не толпиться!»

Не произнося ни слова, «бедуины» покорно встали в очередь, бесшумно ступая небольшими, обутыми в мягкие чувяки ногами. Они вели себя весьма смиренно, не шумели и не разговаривали, каждый держал свою пару бурдюков. Джим встал у крана, взял первую протянутую ему пару кожаных мешков и подставил под струю светлой, сверкающей, как жидкий бриллиант, ледяной воды. Когда бурдюки стали пузатыми и тяжёлыми, Джим приподнял их и подал «бедуину». Для него это оказалось с непривычки весьма тяжело, а хозяин бурдюков, с виду хрупкий и казавшийся не сильнее самого Джима, стянул ремешки у горлышек кожаных ёмкостей, привычным усилием легко подхватил их смуглыми морщинистыми руками и повесил на плечо; вода в бурдюках при этом булькала – дивный звук в пустыне! Увидев его руки, Джим сначала подумал, что это был старик, но у всех жителей оказалась такая кожа, причём не только на руках: из-под скрывавших их лица платков виднелись такие же морщинистые смуглые переносицы и кожа вокруг глаз.

Сначала Ахиббо следил за процессом выдачи воды, а на третьем человеке отвлёкся: перед воротами приземлился какой-то аппарат. Один из «бедуинов» робко показал Джиму из-под полы своего серого балахона плоскую круглую глиняную бутылку, привязанную за горлышко верёвочкой. Джим догадался: он хотел получить больше воды, чем позволял хозяин источника. Джим бросил взгляд вдоль всей очереди, и у всех пришедших за водой людей из-под одежды выглядывали потаённые сосуды. Было непонятно, как они рассчитывали их наполнить, если бы сегодня у крана не было Джима. Возможно, Ахиббо иногда отвлекался и позволял им самим наполнять свои ёмкости; тут-то они, по-видимому, и улучали момент, чтобы набрать лишний галлон воды. Джим не мог сказать «нет» их простодушным, умоляющим глазам и в первый же свой рабочий день пошёл на нарушение инструкций: он быстро наполнил людям их спрятанные под одеждой бутылки, а потом продолжил как ни в чём не бывало наливать бурдюк за бурдюком. Этим он и занимался, когда вновь заглянул Ахиббо – видимо, для порядка, потому что через минуту он снова ушёл. Благодарные взгляды «бедуинов» сказали Джиму, что он поступил правильно. Он успел выпустить людей за ворота, прежде чем Ахиббо закончил разговаривать с гостем, и они ушли в пустыню, побулькивая водой в бурдюках.

Потом Ахиббо велел ему подмести пол и смахнуть пыль с полок, для чего Джиму пришлось лазать по тенётам, которые оказались ничуть не липкими. Джим старался не думать о нарушении, которое он допустил, чтобы Ахиббо не прочёл его мыслей; все свои думы он устремлял к дому, из которого его неожиданно похитили посреди ночи, и на его глаза наворачивались слёзы, порой мешая ему ясно видеть. Похоже, что ему отсюда не вырваться, с тоской думал он.

Потом Ахиббо разрешил ему сделать перерыв на обед. Джим поел чёрствых бисквитов с каучуковым джемом, запивая их водой, и узнал от хозяина, что поселение «бедуинов» расположено в большом оазисе неподалёку, и у них есть свой источник воды, но то была простая вода, а здесь – целебная. Флора в оазисе так буйно растёт, что людям хватает её для того, чтобы бесперебойно кормить своих домашних животных и вести оседлый образ жизни. Этот народ назывался кармАки; это были кроткие, миролюбивые, простодушные и, по мнению Ахиббо, примитивные существа, которых не составляло труда подчинить запугиванием. Каждый или почти каждый день они ловили для него живущих в песке тварей, химонов, похожих на угрей, которые были любимым лакомством человекопаука, и за это он позволял им брать в своём источнике целебную воду. Ахиббо поглощал химонов живьём, пищащих, извивающихся и кусающихся, и самым пикантным ощущением в этом блюде было то, как они извиваются у него в желудке. Паук описывал это с таким смаком, что Джима чуть не стошнило.

– А что это за пирамиды там, в пустыне? – осмелился он спросить, после того как с обедом было покончено.

«Пирамиды? Ну... Какие-то пирамиды. Кто их знает! Они тут с давних времён стоят, я не интересовался, – ответил Ахиббо. – Пусть себе стоят, мне они не мешают».

– А кто их построил, вы не знаете? – поинтересовался Джим.

«Да почём мне знать, кто! Наверно, какие-то люди. Когда я здесь устроился, они уже были».

– А внутри них вы не бывали? – продолжал любопытствовать Джим.

«Заглянул разок в одну. Там всё какие-то ходы, ходы, я чуть не заблудился. Жить там нельзя, это точно. Больно уж неудобно, узко. Потому я живу здесь – здесь лучше».

Больше ничего синекожий монстр не соизволил рассказать Джиму. После обеда он изъявил желание соснуть часок. Он повис в своей комнатушке на тенётах вниз головой, скрестив руки на груди, а Джиму велел повесить на воротах табличку с надписью, которая означала «перерыв».

«Меня ни для кого нет. Кто бы ни прилетел, меня нет! Послеобеденный сон – это святое». – И Ахиббо захрапел так, что все тенёта дрожали.

Джиму не оставалось ничего, как только сидеть на своём матрасе за стойкой бара и плакать. Он смотрел на портрет в медальоне и тосковал о прекрасной стране, в которую ему было уже не суждено попасть, вспоминал он и маму с папой. Как они, бедные, наверно, сейчас горюют о нём! Бедные, бедные мама и папа. Он ведь так и не сказал им, как он их любит, а теперь уже слишком поздно. Он проклинал зовущую звёздную Бездну, которая таки завлекла его в свои недра, но забросила не в самый лучший свой уголок.

Джим всё ещё плакал, когда в ангар явился проснувшийся Ахиббо. Видимо, после обеда сочными живыми химонами ему приснилось что-то приятное, потому что он был в благодушном настроении.

«Это кто тут хлюпает носом?» – спросил он, ни дать ни взять – заботливый добрый дядюшка.

Заглянув за стойку, он увидел Джима с залитым слезами лицом. Покачав головой, он подхватил его под мышки и легко, как куклу, извлёк из-за стойки и усадил на неё.

«Эй... Малыш, ты чего раскис? Ну-ка, не распускай нюни! Да, судьба обошлась с тобой круто, но ты живой, сытый и при деле, у тебя есть крыша над головой и постель. Чего ещё желать такой мелкой птахе, как ты? Тебе ещё посчастливилось, что ты попал ко мне. Знал бы ты, какие мерзкие места есть во Вселенной и какие гады их населяют! Я по сравнению с ними просто невинная букашка. Так что не куксись, а радуйся, что жив, здоров и находишься у старого Ахиббо, а не в брюхе у какого-нибудь чудовища».

С этими словами паук достал из кармана жилетки грязный носовой платок и с добросердечным видом вытер им Джиму слёзы.


Рецензии
Здравствуйте Елена.
Джиму ещё повезло.
Не всякому рабу поручают такую лёгкую работу.
Правда с питанием будет туго.
Когдаон подъест все запасы высохшегоджема, то ему поневоле придётся переходить на местную пищу.
И ещё неизвестно, придётся ли она ему по вкусу.
С теплом, Евгений.

Евгений Дм Ильяшенко   15.04.2010 09:59     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв, Евгений. Дальше будет видно, насколько ему "повезло". Ибо светит ему ещё кое-какая работа... Тоже не слишком тяжёлая, но...
Не буду забегать вперёд :)

Елена Грушковская   15.04.2010 10:47   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.