ЗБ. Глава 13. Отбытие и возвращение

Джим ещё лежал в постели, когда Фалкон тихонько вошёл к нему в комнату, уже в лётном костюме и плаще. Джим притворился спящим. Он не открыл глаз, даже когда рука Фалкона коснулась его волос, а рядом тихо прозвучал его голос:

– Ничего не буду говорить. Я не знаю, что будет... Просто дождись меня. Думаю, мы ещё не всё друг другу сказали.

Медальон, звякнув цепочкой, лёг на подушку.

– Пусть он будет у тебя.

Плотно смыкая кулак Джима вокруг медальона, рука Фалкона полностью обхватила его кисть и сжала.

Охваченный тоской и горечью, Джим лежал в своей постели, думая о том, что его дни в этом доме сочтены. Если он не являлся сыном Фалкона, какой смысл был лорду Райвенну оставлять его у себя в доме? Постучал Криар и, как обычно, сказал, что завтрак готов.

– Я не хочу, – сказал Джим. – Передайте милорду Райвенну, что я не смогу сегодня позавтракать с ним вместе.

Странно, но ни лорд Райвенн, ни Раданайт не зашли к нему спросить, в чём дело, как будто Джима вообще не существовало. «Вероятно, они уже потеряли ко мне интерес», – подумал Джим и затосковал ещё больше. Он слышал звук отлетающего флаера: лорд Райвенн уехал по делам. Час спустя уехал и Раданайт, и Джим остался наедине со своей тоской. Его мысли устремлялись за Фалконом, чей путь лежал на Землю, на поиски оставшегося там сына – его настоящего сына, для которого и предназначалась эта надпись на медальоне. Фалкон сказал: «Жди». А какой смысл? Сердце Джима сжалось от невыносимой боли, и он сорвал с шеи ставший чужим медальон, порвав цепочку. Но этого ему показалось мало, и он разломал и сам медальон, оторвав у него крышечку. Портрет Фалкона он переломил пополам, а потом сам ужаснулся того, что он натворил, и разрыдался над обломками.

– Что случилось, господин Джим? – спросил вошедший в комнату Криар. – Медальончик сломался? Ай-ай-ай, как же это могло получиться?

Джим не сказал, что сломал его сам. Криар взял в руки обломки и покачал головой.

– Ну ничего, не горюйте. Милорд подарит вам другой, ещё лучше.

На крышу приземлился флаер: видимо, вернулся Раданайт. Джим закрыл изнутри дверь на лоджию и дверь комнаты, лёг на кровать и закрыл глаза. Минута тянулась за минутой, прошло полчаса, потом час, потом вернулся лорд Райвенн, но к Джиму по-прежнему никто не заходил. Постучал только Криар, чтобы сообщить, что обед подан, но Джим ответил ему то же, что и утром – отказался. Через час за дверью послышался голос лорда Райвенна:

– Дружок, можно мне войти? Мне нужно с тобой поговорить.

Не впустить хозяина дома Джим не мог. Войдя, лорд Райвенн окинул Джима внимательным взглядом и нахмурился.

– Ты даже не одет, Джим. Ты не вставал с постели? Что с тобой? Ты не вышел к завтраку и к обеду тоже не вышел... Ты не заболел, дружок? Как ты себя чувствуешь? Впрочем, что я спрашиваю? Я догадываюсь... Я специально не беспокоил тебя и Раданайту велел тебя не трогать, чтобы ты мог побыть один, но теперь довольно одиночества. Ты не один, милый, мы с тобой.

– Я вам никто, – тихо сказал Джим. – Я вам чужой и не имею права здесь находиться.

Рука лорда Райвенна мягко обняла плечи Джима.

– То, что ты не сын Фалкона, ещё не значит, что ты нам чужой, – сказал он. – Пойдём-ка, прогуляемся, хватит тебе сидеть взаперти.

Взяв Джима за руку, он повёл его во двор. Там, усадив его на скамейку у фонтана и сев рядом с ним, он немного помолчал и проговорил:

– Фалкон одержим идеей найти сына. Он не успокоится, пока не найдёт его живого или мёртвого, даже если поиски займут всю жизнь. Он никогда не был домоседом, а это и вовсе отлучило его от дома. Но я хотел поговорить не о нём, а о тебе, о том, как тебе быть дальше. Безусловно, тебе нужен отец... Если хочешь, им могу стать я. Фалкон вряд ли подойдёт на эту роль, он слишком молод для этого. Я готов быть тебе любящим родителем и сделать для тебя всё, что только в моих силах. Я не могу оставить тебя, я чувствую некую ответственность за твою судьбу, и я готов нести её и дальше. Мне эта задача более по плечу, чем Фалкону. Кроме того, – добавил лорд Райвенн, с улыбкой гладя Джима по волосам, – ты очень полюбился мне, и я не хочу расставаться с тобой. Я уверен, Раданайт не будет против того, чтобы ты стал ему младшим братом. Что ты на это скажешь, дружок?

Джим порывисто обнял лорда Райвенна. Ему было стыдно и больно оттого, что он допустил мысль о том, что тот может его выгнать.

– Так ты согласен? Если да, то я прямо сейчас займусь всеми документами, – сказал лорд Райвенн.

– Я благодарю вас за всё, милорд, – пробормотал Джим. – Я был бы счастлив иметь такого родителя, как вы, но я сначала хотел бы... если вам, конечно, не трудно... что-нибудь выяснить о своей настоящей семье. Фалкон сказал, что знает только имя того, кто произвёл меня на свет – Леро... Нельзя ли узнать о нём что-то ещё? И, если это возможно, о втором моём родителе? Вам многое под силу, милорд, я знаю. Может, здесь существуют какие-то...  частные организации, занимающиеся расследованиями? – Джим напрягся, роясь в памяти в поисках нужного альтерианского слова. – Э-э... как это... сыскные агентства?

Лорд Райвенн задумался, теребя подбородок.

– Полагаю, частное расследование провести можно. Кое-какая информация о том инциденте с пиратами вполне доступна, это могло бы стать отправной точкой в поиске. Хорошо, дружок, я попробую выяснить об этом побольше.

– Спасибо, милорд! – только и смог сказать Джим, утонув в ласковом свете глаз лорда Райвенна.

– Всё будет хорошо, мой дорогой, – улыбнулся тот, целуя Джима в лоб. – Сейчас мне нужно ехать, постараюсь быть не очень поздно. А ты не грусти, можете съездить с Раданайтом в город развеяться. – Лорд Райвенн встал, не выпуская рук Джима из своих. – Ну, до вечера, дружок.

– До вечера, милорд. 

Джим остался у фонтана и сидел в задумчивости, обхватив одно колено. Нужно было пойти и привести себя в порядок, потому что уже давно настал день, а Джим всё ещё был непричёсанный и в пижаме, но его охватило оцепенение, и он ещё долго слушал журчание фонтана. Он не заметил, как к нему подошёл Раданайт, и вздрогнул, услышав его голос:

– Малыш, ну, как ты?

Джим поднял на него взгляд. «Переварил» ли он его отказ? Понял ли то, что сморозил глупость, бросаясь столь серьёзным предложением? По его виду нельзя было ничего сказать, но Джиму всё-таки стало немного не по себе в его присутствии: он вдобавок почему-то вспомнил, как они играли на органе, и Раданайт целовал его пальцы. Снова чувство недосказанности возникло между ними, и Джим опустил поджатую ногу, колено которой он обнимал.

– Милорд Райвенн попробует разузнать о моём настоящем отце, – сказал он.

Трудно было понять, о чём подумал Раданайт, услышав это, но он улыбнулся и сказал:

– Я же говорил, что он тебя не бросит. По-другому он и не поступил бы, иначе это был бы не он. Всё будет хорошо, у тебя больше нет причин горевать.

Впрочем, судить об этом было рано. Потянулись дни ожидания, которые складывались в недели, и Джим, засыпая в удобной роскошной постели, мучительно блуждал в лабиринте снов о Фалконе и Леро. Если с момента прочтения надписи на медальоне он бредил встречей с Фалконом, лаская каждую чёрточку его лица перед своим мысленным взглядом, то от этого расследования он уже почти ничего не ждал. Вернее, он боялся питать надежду: слишком большую боль причинило бы ему её разрушение. У Леро не было ни лица, ни фамилии, а второй родитель вообще выступал из тумана лишь расплывчатым силуэтом... Джим с пронзительной болью вспоминал о своих земных родителях, при мысли о Фалконе его сердце ухало в горячую бездну, а эти две фигуры были слишком далеки и смутны, чтобы он мог чувствовать их, как родных. Он ничего не знал о них, и только расследование могло помочь ему порвать этот глухой кокон неизвестности.

Одним прекрасным ранним утром Джим лежал, слушая пение птиц в саду. Дворецкий ещё не приходил, чтобы его разбудить, и Джим вслушивался в звуки утра. Розовая заря разгоралась, обещая что-то... Принесёт ли этот день новости, или изматывающее ожидание продолжится? С этими мыслями Джим повернулся на бок, вдыхая сладость рассветного воздуха, струившегося в приоткрытое окно.

Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть.

– Войдите, – сказал Джим.

– Это я, мой милый, – ответил лорд Райвенн, входя. – Прости за ранний визит. Я, должно быть, разбудил тебя... Но у меня есть для тебя кое-какие важные новости.

Джим напрягся, как натянутая струна. Лорд Райвенн уселся на край постели, развернул клавиатуру, и перед Джимом зажёгся световой экран. С него на Джима смотрело красивое, большеглазое лицо с упрямым подбородком и дерзким взглядом, обрамлённое непослушной копной рыжевато-каштановых волос.

– Мне только что прислали результаты расследования, – мягко прозвучал над ухом голос лорда Райвенна. – Личность твоего биологического родителя установлена, его полное имя – Лероим Эрнис Тийем Деламано. По профессии – пилот грузовых звездолётов. По натуре был бунтарь, буян, авантюрист – это из его характеристики по месту учёбы. Имел проблемы с законом, получил условный срок за драку в кафе, но нарушил режим, отправившись в грузовой рейс, хотя не имел права покидать Альтерию. Нанимателя он обманул, скрыв от него свою судимость. С пятнадцати лет жил отдельно от родителей, с которыми у него были такие плохие отношения, что они даже отказались забирать его останки. Кремирован за государственный счёт. В браке не состоял, постоянного друга не имел, точных сведений о его отношениях с кем-либо нет, есть только информация, что он прибегнул к искусственному оплодотворению, чтобы зачать ребёнка. Зачем он это сделал, неизвестно. Быть может, планировал остепениться?.. Впрочем, об этом теперь можно только гадать. Детектив, ведущий это расследование, встречался с родителями Леро, Эрнисом и Тийемом, но они отказались с ним разговаривать о сыне, а новость о том, что у них есть внук, восприняли без восторга и не выразили желания с тобой встретиться. Эрнис – чиновник в администрации города Йелкатумана, Тийем – владелец ателье по пошиву одежды в том же городе. Опекунство над тобой они брать не захотели, а как только услышали, что детектив пришёл к ним от моего имени, весьма охотно подписали соответствующий документ об отказе от каких-либо прав на тебя. – Лорд Райвенн дотронулся до экрана, и фото сменилось названным документом. Коснувшись пальцем прямоугольника, где стояли подписи, он вызвал зелёную светящуюся надпись: «Подпись подлинна». – Других детей у них нет. Вот такие дела, дружок...

Переключившись на вкладку с изображением, Джим долго всматривался в лицо своего отца и пытался найти в своём сердце живой отклик. Горькое чувство брошенности, ненужности тяжко опустилось на плечи, выдавливая из глаз слёзы.

– Почему? – вырвалось из его сдавленного горла. – Почему эти люди отказались даже увидеть меня? Чем их сын так насолил им, чтобы вот так... 

– Ну, ну, ну, – ласково зашептал лорд Райвенн, обнимая его за плечи.  – Джим, дитя моё... Я не знаю, почему. Обсуждать с детективом свои отношения с сыном они не пожелали. Думаю, скоро твоя горечь пройдёт... Ты их совсем не знаешь, никогда не видел, не успел к ним привязаться. Ясно только одно: по всей видимости, твой непутёвый папа хотел твоего рождения и любил тебя. Он пожертвовал своей жизнью в схватке с пиратами, чтобы спасти тебя и сына Фалкона. Пусть это греет тебя, а о печальной стороне этой истории ты не думай. Мы все – я, Раданайт, Фалкон – будем всегда с тобой. А я... – Губы лорда Райвенна тронула задумчивая улыбка, а в глазах проступила солнечно-светлая нежность. – Раданайт совсем вырос, и я давно мечтаю о младшеньком.

Уткнувшись в его плечо, Джим разревелся. Когда вошёл Криар – как всегда, чтобы разбудить его, лорд поднёс палец к губам:

– Тс-с...

Джим слышал удаляющиеся шаги дворецкого, вдыхая тонкий и свежий запах духов лорда Райвенна и обнимая его изо всех сил.

– Дитя моё, я всем сердцем жду твоего решения, – промолвил тот, отвечая на объятия Джима такими же крепкими объятиями. – Согласен ли ты стать моим сыном? Впрочем, я не тороплю тебя с ответом, можешь ещё подумать, если хочешь.

– Папа погиб, спасая меня, – рыдал Джим. – А они... даже не захотели разговаривать о своём сыне! Я не знаю, что между ними и папой произошло... но чувствую... они неправы, плохо думая о нём!

– Печально, когда родные сердца ожесточаются, – вздохнул лорд Райвенн, гладя Джима по волосам и тихонько целуя в макушку.

– Глупые... злые сердца, – простонал Джим, зарываясь лицом в его грудь. – Не беда, что они не захотели меня видеть! Раз так, то я сам не хочу их знать! Пошли они к чёрту! Спасибо вам, милорд... У меня больше нет никого близкого, кроме вас... Я хочу быть вашим сыном!

Счастливый смех лорда Райвенна прозвучал, как россыпь серебряных бубенцов. Крепко поцеловав Джима в лоб и в губы, он окинул его тёплым взглядом.

– Я рад, дитя моё, что ты считаешь меня близким... Я бесконечно счастлив.

Итак, Бездна хоть и жестоко обошлась с Джимом, но воздала ему за все мытарства сполна, подарив ему дом и семью. Отец его был не простой альтерианец, а знатный лорд с древней родословной, чьё имя стояло в Книге Лордов далеко не на последнем месте. Жить Джиму предстояло в настоящем дворце с множеством комнат, где у него уже была собственная роскошная спальня с персональной ванной – не чета пыльному матрасу за стойкой из бара в лавке у Ахиббо.

В третий раз Джим увидел город, когда ездил получать альтерианские документы. Отпечатки его пальцев и карта радужки глаза были занесены в городскую базу данных, он сдал экзамен на знание альтерианского языка, прошёл медицинское обследование и был признан гражданином Альтерии и сыном лорда Райвенна. Теперь его имя было Джим Зелхо Лотиан Райвенн. Лорд Райвенн подарил ему новый медальон со своим портретом, изготовленный из самого драгоценного альтерианского металла каэлия, который по своей дороговизне превосходил земную платину. К нему Джим получил ещё пару каэлиевых браслетов и перстень с фамильным гербом лорда Райвенна.

Сразу после этого лорд Райвенн с истинно отцовской заботой занялся образованием своего нового сына. Устраивать Джима в школу он не стал, а нанял учителя, который приезжал раз в неделю, давал Джиму задание для самостоятельного изучения, а через неделю проверял, как Джим усвоил материал, и давал новое задание: так учились многие сыновья лордов. Пригодилась богатая библиотека лорда Райвенна, в которой можно было найти книги по любой теме и из любой области знаний, и недостатка в источниках Джим не испытывал. Он окунулся в учёбу с головой, тем более что это помогало ему отгонять печаль о Фалконе, который отсутствовал уже третий месяц и не давал о себе знать – впрочем, как отмечал лорд Райвенн со вздохом, это было обычным для него делом.

По альтерианскому календарю (шестнадцать месяцев в году, двадцать шесть дней в каждом месяце) шёл третий летний месяц эйтне. Это был тёплый месяц, ничем не хуже двух первых, рокне и амбине: по-прежнему цвели клумбы во дворе, зеленела лужайка вокруг дома и ярко сияло солнце, хотя иногда и перепадал дождь. В этой местности тёплая погода стояла подолгу, начиная с третьего весеннего месяца плейнелинна, все четыре летних месяца, весь первый осенний месяц иннемар и половину второго, йекомара – всего более семи месяцев. По новым документам Джим родился 14 эоданна (третьего, предпоследнего зимнего месяца) 3070 года эры Майо (Согласия).

Он был в той поре, когда следовало заниматься учёбой, а не предаваться сердечным страданиям, но Джим ничего не мог с собой поделать: мысли о Фалконе не оставляли его ни днём, ни ночью. Он настораживался каждый раз, когда слышал звук двигателей, и бежал смотреть, не Фалкон ли это вернулся, но всякий раз это оказывался не он: это к лорду Райвенну приезжали его многочисленные друзья. Чаще всего их визиты приходились на вечер, но иногда, по выходным, когда лорд Райвенн был дома, гости могли приехать и днём. Из застенчивости, а также по привычке, выработавшейся во время пребывания у Ахиббо, Джим прятался от них, но лорд Райвенн всякий раз посылал за ним, чтобы с гордостью представить его им.

В последний день месяца эйтне, 26-го числа, лорд Райвенн отмечал юбилей, по случаю чего устроил довольно большой приём. Когда Джим узнал, какой это юбилей, он сначала не поверил: лорду Райвенну исполнялось сто двадцать лет. Сорок, от силы сорок пять – столько лет Джим давал лорду Райвенну на вид, судя по его лицу, походке, голосу и идеальной улыбке, которой могла бы позавидовать любая кинозвезда. Потом он узнал, что у альтерианцев было обычным делом выглядеть гораздо моложе своих лет, а средняя продолжительность их жизни равнялась ста семидесяти – ста восьмидесяти годам, а некоторые доживали и до двухсот.

Приём проходил в главной гостиной и в двух залах по бокам от неё. Число приглашённых превышало полторы сотни человек, и лужайка вокруг дома превратилась в стоянку флаеров. Пересидеть приём в своей комнате у Джима не получилось: лорд Райвенн сказал, чтобы он надел свой нарядный костюм для торжественных случаев и был среди гостей. Джим пребывал в лёгкой растерянности. Как ему следовало себя держать, что говорить? Раданайт, сделав Джиму изысканную «взрослую» причёску, разъяснил:

– Так как ты у нас младший в семье, тебе позволительно делать что угодно, слоняться повсюду, объедаться вкусностями и быть украшением праздника.

Джим постарался так и поступать, хотя застенчивость заставляла его вести себя скованно и скромно. Он терялся и чувствовал себя неуклюжим и ненужным среди этого скопления изысканно и нарядно одетых гостей, поэтому подолгу сидел в неприметных уголках то там, то здесь. У многих альтерианцев на головах он видел серебристые обручи: это, как он узнал, были брачные диадемы, которые символизировали то же, что у землян – обручальное кольцо на пальце. Джим ни с кем не заговаривал, ему и без этого хватало впечатлений. И одно впечатление было особенно сильным.

Они с Раданайтом затеяли игру в прятки, хоть со стороны Раданайта это было и ребячливо: он уже вышел из того возраста, когда играют в подобные игры. Впрочем, нрав у него был живой и весёлый, и он не стеснялся «впадать в детство», напротив – он был только рад позабавить Джима. Обязательным условием было не подглядывать, пока другой прячется, и не обращаться за помощью ни к кому из гостей. В доме было где спрятаться, и процесс поиска обещал быть весьма долгим и увлекательным. Первым выпало прятаться Джиму. Он укрылся под кроватью в одной из пустующих спален, и Раданайт нашёл его за десять минут. Затем спрятался Раданайт, да так искусно, что Джим не мог найти его очень долго. Он заглядывал во все тёмные уголки, но нигде не обнаружил его, обошёл все спальни – тщетно, а когда заглянул в библиотеку, то услышал какой-то шорох за стеллажами. «Ага!» – обрадовался он, решив, что это Раданайт. Он бесшумно подкрался... Замер на секунду... И бросился с криком:

– Я тебя нашёл!

Но к величайшему ужасу и смущению Джима это оказалось нелепой ошибкой: за стеллажом находился не Раданайт, а огромного роста альтерианец в чёрном. Он был так увлечён чтением книги, что ничего и никого вокруг себя не замечал, а потому шумное появление Джима его напугало. Он сильно вздрогнул и уронил книгу, а Джим, сконфуженный, застыл на месте.

– Ой, – чуть слышно пробормотал он. – Простите, я думал...

Огромный незнакомец сурово нахмурил тёмные брови, смерил Джима неодобрительным взглядом и проговорил весьма недовольно, подбирая книгу:

– Безобразие...

Вид у него был холодный и неприступный. Ещё раз пробормотав «простите», Джим в ужасе убежал. Играть в прятки ему расхотелось: в самом деле, что за ребячество – к тому же, приводящее к таким последствиям! Чтобы прийти в себя, он стал бесцельно бродить по дому среди гостей, машинально жуя фрукты и сладости, вышел на воздух. Освещённый разноцветными гирляндами внутренний двор выглядел празднично, и Джиму почему-то казалось, что сейчас Рождество, хотя, конечно, здесь этого праздника не было и быть не могло. Гости свободно ходили по всему дому, прогуливались по лоджиям и во дворе, с напитками и закусками в руках; те, кто был знаком друг с другом, беседовали, прохаживаясь парами или стоя группами. Залюбовавшись праздничной иллюминацией, Джим чуть не натолкнулся на кого-то очень высокого, в чёрном плаще. Это снова был суровый незнакомец из библиотеки. Он ничего не сказал, увидев Джима, только строго посмотрел на него своими светлыми глазами с тёмными ресницами.

– Здравствуйте... Извините, – только и смог пролепетать Джим. И, сам не зная зачем, улыбнулся.

Строгий взгляд незнакомца потеплел. Его губы чуть тронула задумчивая улыбка, но прежде чем он успел заговорить, повергнутый в смущение Джим снова обратился в бегство. Если бы он обернулся, то увидел бы проступившую в задумчивом взгляде высокого незнакомца нежность.

Вбежав в дом, запыхавшийся Джим встретил там Раданайта, который уже искал его.

– Ты куда пропал? Я тебя всюду ищу! – набросился он на него. – Кто из нас прячется – я или ты?

– Да мне что-то уже не хочется прятаться, – пробормотал Джим.

– Ах, вот как, – проговорил Раданайт. – Ну, ладно. И мне, если честно, расхотелось. Я не прочь угоститься чем-нибудь вкусненьким. А ты?

Джим тоже был не прочь. Они взяли по пирожному и вышли на лоджию.

– Ты здесь кого-нибудь знаешь? – спросил Джим Раданайта.

– Некоторых знаю, – ответил тот. – Вон там, видишь господина в лиловом плаще и с рыжими волосами? Это лорд Кедалори. Он давно имеет виды на нашего отца и всячески подбивает клинья, но только это безнадёжно: отец не собирается отдавать своё сердце никому. А вон те двое, что пьют коктейли возле фонтана – это господин Увиэль и господин Карро. Ты их, наверно, видел у нас – это друзья отца. А вон, видишь того высокого господина в длинном чёрном плаще, с чёрными волосами, который стоит на соседней лоджии, весь такой задумчивый?

На соседей лоджии стоял незнакомец, которого Джим напугал в библиотеке.

– Это лорд Дитмар, лучший друг отца. Он входит в первую десятку в Книге Лордов.

Задумчивый незнакомец, которого Джим тут же про себя окрестил Печальным Лордом, был очень высок: его рост достигал почти двух метров. По-видимому, стесняясь этого, он слегка сутулился, что при широких плечах и не очень длинной шее делало верхнюю часть его тела не слишком изящной. С тяжеловатой фигурой и тяжеловатой походкой, могучими плечами и сутуловатой спиной, в своём плаще он был жутковато огромен и казался неповоротливым. Лицо его выглядело весьма заурядным, черты не отличались правильностью и изяществом, глаза были маловаты, а лоб великоват. Но это был лоб мыслителя, а ещё его сутуло посаженную голову украшали блестящие чёрные волосы, очень густые и длинные. Он стоял в одиночестве, положив на перила лоджии большие холеные руки с длинными тонкими пальцами, обрамлённые белоснежными отложными манжетами с ажурными краями, которые были такими жёсткими, что казалось, будто они вырезаны из плотной белой бумаги – наподобие бумажных снежинок. Эти манжеты и воротник такого же фасона были единственной деталью, освежавшей траурный костюм Печального Лорда.

– Если честно, я немножко робею перед ним, – признался Раданайт. – Он весь какой-то непонятный, неприступный, загадочный, печальный... Впрочем, это отчасти можно объяснить тем, что ему два раза не повезло в браке. Его первый спутник погиб при несчастном случае сразу же после рождения ребёнка, и он растил сына один, а потом решился опять сочетаться браком. Поначалу всё было хорошо, у лорда Дитмара родился ещё один ребёнок, но его второй спутник отчего-то помешался и наложил на себя руки.

Печальный Лорд, дважды вдовец, задумчиво любовался цветной иллюминацией двора и думал о чём-то своём. Джиму вдруг захотелось пройти мимо него и проверить: посмотрит он на на него или нет? Он взял Раданайта под руку и, чувствуя бегающие по спине мурашки, предложил:

– Давай пройдёмся.

С небрежным, праздным видом они медленно пошли по лоджии в сторону лорда Дитмара; тот до определённого момента на них не смотрел, продолжая о чём-то думать, но когда они уже прошли мимо него, Джим не утерпел и обернулся. У него отчего-то колотилось сердце. Печальный Лорд смотрел им вслед – серьёзно, без улыбки, выпрямившись и отделившись от перил, и Джиму показалось, что им следовало не проходить мимо, а остановиться и подойти к нему. Раданайт тоже заметил взгляд лорда Дитмара и проговорил:

– Он на нас смотрит... Будет невежливо пройти мимо, не поздоровавшись.

Они развернулись и направились к Печальному Лорду. Тот, видя, что они идут к нему, встал ещё более прямо, всей своей позой показывая, что он готов уделить им внимание. Под серьёзным и строгим взглядом его светлых, прозрачно-серых глаз, представлявших странный и красивый контраст с чёрными волосами, Джим чувствовал небывалое волнение и робость. Печальный Лорд был на целую голову выше многих присутствующих, и его окружал невидимый ореол достоинства и истинного благородства: как Джиму казалось, это был лорд из лордов – даже ещё более величавый и представительный, чем лорд Райвенн. Он был некрасив, но в его неправильном лице и внушительной фигуре было своеобразное обаяние. Раданайт поклонился ему и сказал несколько изысканно вежливых общих фраз, на которые лорд Дитмар ответил не менее вежливо, но при этом едва взглянул на него: его взгляд был устремлён на Джима.

– Кажется, я догадываюсь, кто вы, – проговорил он. (Речь его струилась неторопливо и плавно, произношение отличалось изысканной правильностью.) – Вы Джим, младший сын моего друга Зелхо, не так ли?

– Совершенно верно, ваша светлость, – пролепетал Джим.

Он вложил свою руку в протянутую ладонь Печального Лорда, и в тот же миг лицо последнего преобразилось: неприступно-строгое выражение исчезло с него, и оно озарилось чарующей, лучистой улыбкой, сделавшей его почти красивым. Его глаза мягко светились добротой, и если остальные черты его лица не доставляли взгляду наблюдателя эстетического удовольствия от созерцания красоты и гармонии, то эти глаза компенсировали всё. В них был внутренний, душевный свет, мягкий и кроткий – он-то и был главным украшением лорда Дитмара, превосходившим любые проявления телесной красоты. От его улыбки и тепла его большой, но ухоженной и мягкой руки робость Джима вмиг улетучилась, сердце наполнилось светом и пьянящей лёгкостью. Ему было невдомёк, что они держатся за руки уже гораздо дольше, чем это необходимо для вежливого рукопожатия при первом знакомстве: он просто не мог отвести глаз от светлого и доброго лица лорда Дитмара, и на его собственном лице расцветала ответная улыбка.

– Мне чрезвычайно приятно познакомиться, – сказал лорд Дитмар.

В этот момент подошёл лорд Райвенн.

– А, вижу, вы уже познакомились? – сказал он, увидев держащихся за руки Джима и лорда Дитмара. – А я как раз намеревался представить вам моего сына Джима, друг мой. Что ж, тем лучше. Дети мои, – добавил он, обращаясь к Джиму и Раданайту, – почему бы вам не отведать мороженого? Его количество стремительно уменьшается с каждой минутой, и боюсь, если вы не поспешите, вам может уже не достаться. А мы с вами, друг мой, – лорд Райвенн дружески взял Печального Лорда под локоть, – пойдём и пропустим по рюмочке, не так ли?

– С удовольствием, – ответил тот.

Джим проводил их взглядом, и лорд Дитмар обернулся в дверях. У Джима отчего-то бешено застучало сердце, а к щекам прилил жар, и он тут же сделал вид, что уже смотрит в другую сторону.

Когда край длинного чёрного плаща Печального Лорда, скользя по полу, скрылся за дверью, Раданайт сказал:

– Он здесь со старшим сыном Дитриксом. Отец, кажется, приглашал обоих его сыновей, но младший, Даллен, почему-то не пришёл. Ну что, хочешь мороженого, малыш?

– Я бы не отказался, – сказал Джим.

В большом холодильнике, установленном прямо в главной гостиной, стояли вазочки с мороженым, украшенным ягодами и кусочками фруктов. Раданайт достал две порции, одну из которых вручил Джиму, а вторую взял себе. В этот момент к холодильнику подошёл высокий, коротко подстриженный альтерианец в красивом офицерском мундире с серебристыми шевронами, сверкающих сапогах и белых перчатках. Задержав на Джиме взгляд, он сказал с улыбкой:

– Прошу прощения... Я шёл сюда за мороженым, но вижу, что сначала должен познакомиться. Раданайт, вы меня не представите этому очаровательному созданию?

– С удовольствием, – ответил Раданайт. – Это очаровательное создание – мой младший брат Джим. Джим, это майор Дитмар, сын милорда Дитмара.

Коротко подстриженный офицер вдруг вытянулся по стойке «смирно», чеканно щёлкнув каблуками, как будто Джим был генералом. Джим сообразил, что это был присущий военным жест галантности, и ответил на него поклоном.

– Мне чрезвычайно приятно с вами познакомиться, майор Дитмар, – сказал он.

– Взаимно, – сказал майор Дитмар. – Можно просто Дитрикс.

У него были чёрные брови и нос с горбинкой, что придавало бы его лицу угрюмый вид, если бы не его улыбчивость и светлые глаза. Он взял себе порцию мороженого и предложил прогуляться во дворе. Джим не знал, о чём с ним говорить, и надеялся на Раданайта, но тот недолго с ними пробыл, сославшись на внезапно возникшую необходимость найти лорда Райвенна и кое о чём его спросить. Оказавшись вдвоём с незнакомым офицером, Джим совсем растерялся и замолк, налегая на мороженое. Дитрикс ошеломлял его своей выправкой и статью, красивым мундиром, ослепительной улыбкой и щегольскими сверкающими сапогами на стройных ногах. Красавцем его назвать было нельзя: у него было такое же неправильное, не отличающееся утончённостью лицо, как у лорда Дитмара, но искрящиеся жизнелюбием глаза и лучезарная улыбка с лихвой восполняли отсутствие красоты. Как только они остались наедине, Дитрикс завладел рукой Джима и поцеловал в запястье.

– Я раньше вас не встречал в доме лорда Райвенна, милый Джим, – сказал он. – Как такое может быть?

– Возможно, потому что я не всё время бывал дома, – сочинил Джим. Ему не очень хотелось признаваться в том, что он на Альтерии почти чужестранец, а сыном лорда Райвенна является меньше двух месяцев. – Я уезжал иногда. Вероятно, поэтому мы с вами и не встречались.

– Вполне возможно, – согласился Дитрикс. – Я всего несколько раз бывал у вашего отца: служба, понимаете ли.

– А где вы служите? – поинтересовался Джим, обрадовавшись, что проклюнулась тема для беседы.

– Космическая армада, – ответил Дитрикс.

– И на чём вы летаете? В смысле, на каких машинах? – спросил Джим.

– Вообще-то, я командую эскадрильей истребителей, но сейчас, в мирное время, мы обеспечиваем порядок в ближнем заатмосферном пространстве Альтерии, – обстоятельно ответил Дитрикс. – Сейчас в нашей Галактике нет никаких заварушек, так что у нас в основном мирная работа.

– А вам доводилось участвовать в каких-нибудь... заварушках? – поинтересовался Джим. – Это страшно?

– Пару раз доводилось, но это было не слишком серьёзно, – ответил Дитрикс. – Мелкая возня в четвёртом секторе Галактики, близ системы Абадан.

– А это очень далеко отсюда? – спросил Джим.

– Не совсем у чёрта на куличках, но всё-таки не близко, – ответил Дитрикс, обаятельно сверкая улыбкой. – А вы? Чем вы занимаетесь?

– Пока учусь, – сказал Джим.

– Вы, кажется, сказали, что уезжали, – вспомнил Дитрикс. – Вы путешествовали?

– Можно сказать и так, – ответил Джим.

– И где же вы побывали, если не секрет?

Единственные места, которые Джим мог описать, были Земля и планета Флокар. Он рассказал о них, а потом зачем-то упомянул планету Эа. Оказалось, Дитрикс тоже там бывал по долгу службы.

– Там симпатичные жители, – сказал он. – Точнее, жительницы. У них принято гладко брить голову и рисовать на ней точечки.

– У них очень красивые глаза, – вспомнил Джим.

– Да, двухцветные, – кивнул Дитрикс. – А размножаются они, так сказать, самоопылением.

– Как это? – удивился Джим.

– Просто у них в организме рядом созревают два вида клеток, дающих начало новой жизни, – сказал Дитрикс. – В определённый момент они встречаются, сливаются – и пожалуйста, получается новая особь. Им для зачатия вообще не нужен партнёр. Мне кажется, это очень обедняет их жизнь.

– Почему вы так думаете? – спросил Джим.

Дитрикс улыбнулся.

– В принципе, мы тоже могли бы обходиться без партнёра, – сказал он. – Оплодотворять себя собственными клетками искусственно, производя на свет свои абсолютные копии, но думаю, до этого у нас не дойдёт. Ведь для чего-то нам даны эти органы? Если они у нас есть, значит, ими нужно пользоваться – тем более что это приятно.

Джим почувствовал, как к его лицу приливает жар. Дитрикс, заметив это, проговорил:

– Простите, я вас, кажется, смутил. Я не вижу ничего предосудительного и запретного в этой теме, но если она вас смущает, давайте поговорим о чём-нибудь другом. Как вас занесло на планету Флокар? Там, насколько мне известно, сплошные пустыни, и её населяют одни примитивные племена, да пираты там иногда отсиживаются. Мало интересного.

– Там есть источник целебной воды, – сказал Джим. – Она обладает удивительными свойствами.

Он стал рассказывать Дитриксу о целебной воде, а тот с интересом слушал.

– А я и не знал об этом, – сказал он, когда Джим закончил. – Надо будет туда как-нибудь слетать и попробовать. Там есть какой-нибудь завод, который её добывает, или что-то вроде добывающей компании?

– До последнего времени источник принадлежал одному гнусному типу по имени Ахиббо, из племени азуков, – сказал Джим и тут же почувствовал ком в горле. Эти воспоминания всколыхнулись в нём совсем некстати и завладели им с такой силой, что у него прервался голос. Они были ещё слишком свежи, чтобы говорить о них спокойно. Он сам не ожидал от себя такой реакции.

– Я слышал о нём, – сказал Дитрикс. – Действительно на редкость мерзкий тип. Мошенник, скупщик краденого, работорговец и прихвостень пиратского главаря Зиддика – за ним столько грехов, что и не упомнить. Его, кажется, арестовал Межгалактический правовой комитет. Я слышал, что он в последнее время, кажется, держал в рабстве одного нашего юного соотечественника, ещё и заставляя его заниматься... гм, гм, – Дитрикс прочистил горло и возмущённо сверкнул глазами, – проституцией. Это отвратительно.

Джим, чувствуя, что сейчас у него случится истерика, пробормотал сдавленно:

– Я прошу меня извинить... Мне нужно... В ванную.

Он бросился искать место, где бы его никто не увидел и не услышал. В главной гостиной он столкнулся с лордом Райвенном, который попытался задержать его, обеспокоенно расспрашивая:

– Сынок, что случилось? На тебе лица нет! Что с тобой?

Джим вырвался от него, убежал в другой конец дома и укрылся в библиотеке. Там, в тишине и полумраке он упал на диванчик и затрясся от раздиравшей его грудь боли. Флокарианское прошлое ещё язвило его душу, и язвило пока очень сильно: прошло ещё слишком мало времени, чтобы оно изгладилось, и несчастный затравленный зверёк ещё дрожал у него внутри. Если бы здесь был Фалкон! Вспомнив о нём, Джим затрясся ещё сильнее, задыхаясь. Если бы Фалкон знал...

Оказалось, что Джим в библиотеке был не один: послышались чьи-то шаги, и из-за стеллажей вышел лорд Дитмар с книгой в руке. Хотя Джим сначала увидел только его красивые, хорошо подогнанные по ноге сапоги и чёрный плащ с шёлковой подкладкой, скользивший нижним краем по полу, он сразу же понял, что это Печальный Лорд.

– Это вы, дитя моё! – проговорил он. – Снова пришли меня пугать?

Джим не отвечал. Он всхлипывал и сотрясался.

– Что с вами, друг мой? – снова услышал Джим его мягкий голос, полный искреннего участия и беспокойства. – Вам плохо?

Он склонился над Джимом, присел рядом и взял его за руки. Джим, содрогаясь в конвульсивных всхлипах, не мог ничего выговорить.

– Дитя моё, что случилось? – с настойчивым участием спрашивал лорд Дитмар. – Вас обидели?

Джим отрицательно мотнул головой и вновь содрогнулся.

– Ну, ну, – успокоительно проговорил лорд Дитмар, поглаживая его по плечам. – В чём же тогда дело, голубчик? Ну же, успокойтесь немного... Могу я вам как-нибудь помочь?

– Всё... всё уже... в порядке, – смог выговорить Джим сквозь судорожные всхлипы. – Сейчас... пройдёт. Спасибо... милорд.

– Однако кто же вас довёл до такого? – хмурясь, покачал головой лорд Дитмар.

– Никто... никто, – выдохнул Джим. – Это в прошлом... Я просто... вспомнил... и мне стало... страшно... Всё уже... в порядке.

– Вам следовало бы прилечь и принять что-нибудь успокоительное, – сказал лорд Дитмар. – Где ваша спальня? Давайте, я провожу вас с вашу комнату, Джим. Идёмте, обопритесь на мою руку.

Его манжеты и воротник сияли первозданной белизной, как нетронутый снег, и от него исходил какой-то удивительный свежий запах, тонкий, лёгкий и ненавязчивый. Чёрные волосы отливали синевой, и часть их была собрана на затылке под гребень, часть струилась ему на спину блестящей волной, а две длинные завитые пряди спускались с висков на плечи. Джиму показалось, что ему было лет тридцать пять, не больше, хотя, судя по возрасту и статусу его сына, он должен был быть ровесником лорда Райвенна. Джим не поспевал за его огромными шагами, и лорд Дитмар старался замедлить свою поступь, соразмеряя её с шагами Джима. Да, его походка была в самом деле тяжеловата, и когда Джим на несколько мгновений закрыл глаза, ему показалось, будто рядом с ним двигается что-то огромное и могучее, как слон. Рядом с лордом Дитмаром он ощущал себя очень маленьким, но это было приятное ощущение.

Бережно поддерживая, лорд Дитмар проводил Джима в его спальню, заботливо помог ему снять плащ и повесил его на вешалку, потом тяжеловато опустился перед Джимом на колено и сам разул его, как будто был его слугой.

– Прилягте, голубчик, – сказал он мягко. – Принести вам что-нибудь? Воды, чаю?

– Спасибо... Ничего не нужно, милорд, – прошептал Джим. – Не беспокойтесь... Я уже в порядке.

– Если вы хотите побыть один, я не буду вам докучать, – сказал лорд Дитмар.

Джим вдруг ощутил такой неистовый прилив симпатии к нему, что ему захотелось его обнять, но он побоялся измять его безупречный, без единой морщинки, жёсткий, как скульптура из сахара, воротник.

– Может быть, позвать к вам вашего отца? – предложил лорд Дитмар.

Но лорда Райвенна не нужно было звать: он сам уже входил в комнату. На его лице было написано чрезвычайное беспокойство.

– Джим, дитя моё! Что случилось? Почему ты убежал? Что стряслось, радость моя?

Его Джим не стеснялся обнять и незамедлительно сделал это, едва лорд Райвенн склонился к нему. Он был необычайно красив сегодня в нарядном пурпурно-бело-золотом костюме и как никогда походил на сказочного доброго волшебника.

– Всё уже прошло, милорд, – сказал Джим, прижимаясь к нему.

– Я встретил его в библиотеке, – сказал лорд Дитмар. – Он прибежал туда сам не свой и очень сильно плакал. Я осмелился проводить его до постели и уложить.

– Я очень благодарен вам за заботу о нём, дорогой ;заро, – сказал лорд Райвенн.

– Ему лучше сейчас принять успокоительное, – сказал лорд Дитмар. – И чтобы с ним побыл кто-то близкий.

– Увы, я не могу покинуть гостей, – вздохнул лорд Райвенн. – Я отправлю к тебе Раданайта, он побудет с тобой. Я люблю тебя, моя радость.

Поцеловав Джима и погладив его по голове, он вместе с лордом Дитмаром вышел, а Джим подумал: Печального Лорда звали Азаро. При более близком знакомстве он оказался не только печальным, но и добрым, внимательным и очень славным.

– Какой он хороший, – вслух вздохнул Джим.

– Это ты о ком, малыш? – послышался голос Раданайта из дверей.

Он присел рядом с Джимом и заглянул ему в глаза.

– Отец сказал, ты плакал в библиотеке. Тебя кто-то обидел? Это Дитрикс? Это он? Он... приставал к тебе? Мне не следовало оставлять тебя с ним! Он – тот ещё повеса... Я его в порошок сотру!

– Не надо никого стирать в порошок, – сказал Джим. – Мне просто стало немного нехорошо, а Дитрикс тут ни при чём.

– Точно? – с сомнением переспросил Раданайт, вглядываясь Джиму в глаза.

– Точно, – сказал Джим, обнимая его.

– Гм, прошу прощения, – послышалось со стороны лоджии.

Это был Дитрикс. Он снял свои белые перчатки и сжимал их в руке, и вид у него был смущённый и недоумевающий. Раданайт нахмурился, увидев его, но ничего не сказал.

– Я только хотел узнать, всё ли с вами в порядке, Джим, – сказал Дитрикс. – Вы так внезапно скрылись... Я беспокоился. Как вы себя чувствуете?

– Не волнуйтесь, всё в порядке, – сказал Джим. – Извините, что я так внезапно ушёл: мне стало немного нехорошо. Но сейчас уже всё нормально.

Во взгляде Дитрикса не было ничего подозрительного, и у Джима отлегло от сердца: тот, по-видимому, ни о чём не догадался. Чёрный призрак прошлого отступил, Джим чувствовал себя уже вполне оправившимся от внезапного приступа паники и стыда, охватившего его при воспоминаниях о планете Флокар, поэтому не стал оставаться в постели, а вышел на лоджию в компании Раданайта и Дитрикса. Вечер был ещё в самом разгаре: в главной гостиной были танцы. Дитрикс, щёлкнув каблуками, тут же пригласил Джима.

– Я не танцую, – стал Джим отказываться. – Я не умею.

– В этом нет ничего сложного, вот увидите, – уговаривал Дитрикс. – Я вас научу. Не отказывайте мне, умоляю вас!

Джим не смог ему отказать, хотя чувствовал себя неловко и боялся опозориться. Однако с самого начала у него вдруг начало получаться, как будто его ноги сами знали, как нужно двигаться, и вскоре Джим вошёл во вкус. Он протанцевал с Раданайтом, с лордом Райвенном, а потом, развеселившись, пригласил Криара. Тот сначала отказался:

– Что вы, господин Джим, как можно вам танцевать со мной!

Но Джим так его уговаривал, что он не посмел долго упрямиться и, почтительно приняв ладошку Джима на свою обтянутую белой перчаткой руку, протанцевал с ним пару минут, всё время беспокоясь, чтобы этого не увидел лорд Райвенн. Немного устав, Джим присел на диван с бокалом фруктового сока и пропустил следующий танец, а потом, выйдя на лоджию, увидел там знакомую сутуловатую фигуру в чёрном плаще до пола, со спускающимися на спину шелковисто блестящими волнами волос. Удивляясь собственной смелости, он подошёл и обратился:

– Милорд, вы не откажетесь со мной потанцевать?

Лорд Дитмар, кроткий великан, задумчиво взглянув на Джима с высоты своего роста, ответил с меланхоличной улыбкой:

– Я уже целую вечность не танцевал, дитя моё. Впрочем... Вам я не могу отказать. Извольте.

Перекинув свой длинный плащ через руку, чтобы он не путался под ногами, Печальный Лорд сжал ладонь Джима и спустился с ним в гостиную. Вопреки уверению, что он не танцевал целую вечность и уже разучился, лорд Дитмар был превосходным танцором. Вся его кажущаяся медвежья тяжеловесность куда-то исчезла, он двигался с текучей и пластичной грацией огромной кошки, и в танце чувствовал себя, как корабль на волнах. Несмотря на большую разницу в росте, Джиму было удивительно легко с ним, и он не испытывал значительных неудобств. Он тонул в волнах свежести, веявших от Печального Лорда, любовался ажурным узором на его ослепительно белом воротнике и выписывал ногами кружево танца. Когда музыка стихла, лорд Дитмар склонился и легонько коснулся губами запястья Джима, проговорив в своей меланхолично-мягкой манере:

– Благодарю вас за это удовольствие, дитя моё. – И добавил: – Я рад, что ваши слёзы просохли. Гораздо приятнее видеть вашу улыбку.

– Наверно, это благодаря вам, – сказал Джим.

К ним подошёл Дитрикс и весело сказал:

– Отец, позволь похитить у тебя твоего партнёра.

– Я не стану препятствовать, – ответил лорд Дитмар.

Дитрикс закружил Джима в новом танце, и Джим потерял из виду лорда Дитмара, который опять куда-то исчез. Танец между тем был в весьма быстром темпе, и Джим не всегда успевал за Дитриксом, сам смеясь над своей неуклюжестью. Он ещё не знал всех движений, и временами у него получалась несуразица.

– Ничего страшного, – подбодрял его Дитрикс. – Не всегда и не у всех получается сразу. Но надо же когда-то учиться!

Впрочем, Джим всё быстро схватывал. Ему было весело с Дитриксом – почти как с Раданайтом. Когда тот обхватывал Джима сильной рукой и вертел им, как хотел, у Джима кружилась голова и захватывало дух, а пол часто уплывал из-под ног, и ему казалось, что он вот-вот упадёт и станет всеобщим посмешищем. Но его ловкий партнёр не позволял ему упасть: Джим всё время чувствовал его поддержку.

– Ну вот, у вас уже хорошо получается, – похвалил Дитрикс, когда Джиму удалось одно сложное и быстрое па.

– Уф, – только и смог ответить Джим.

В следующем па Дитрикс приблизил губы к его уху и прошептал:

– Вы просто прелесть.

Танец закончился, а лорда Дитмара по-прежнему нигде не было видно. Джим, чувствуя непреодолимое желание как-то развеселить Печального Лорда, отвлечь его от грустных мыслей и развеять его одиночество, отправился на его поиски, захватив с собой пару фруктовых коктейлей. Он нашёл его во дворе, на одном из диванчиков у стены под навесом лоджии: лорд Дитмар сидел, сложив на коленях руки в белых манжетах и был погружён в задумчивость.

– Ничего, что я снова нарушаю ваше уединение, милорд? – обратился к нему Джим, протягивая ему коктейль.

Лорд Дитмар ответил добродушной грустноватой улыбкой.

– Если мне нужно выбирать между уединением и вашим обществом, я выберу второе, – сказал он, принимая коктейль. – Но если вы снова хотите танцевать, дитя моё, вынужден вам отказать: я немного устал.

– Я и не настаиваю, – сказал Джим. – Можно мне просто посидеть с вами? Я тоже чувствую себя утомлённым.

– Прошу вас, – пригласил лорд Дитмар.

Джим сел на диванчик. Они немного помолчали, потягивая коктейли, а потом Джим спросил:

– Почему вы так стремитесь к одиночеству, милорд? Все веселятся, а вы держитесь в стороне.

– К одиночеству я никогда не стремился и не желал его, – ответил лорд Дитмар. – Но оно не считается с моими желаниями. Впрочем, я уже привык к нему. У меня есть всё для счастья: мои дети, мой труд и мои немногие, но дорогие мне друзья.

– А чем вы занимаетесь? – спросил Джим.

– Я преподаю в Кайанчитумской медицинской академии, работаю в НИИ нейропсихологии и время от времени публикую статьи, а в прошлом году я издал свою вторую монографию, – ответил лорд Дитмар. – Сейчас я собираю материал для третьей.

– Так вы учёный? – спросил Джим.

– В некотором роде, – улыбнулся лорд Дитмар. – В настоящее время я исследую природу порождения мыслей и способы воздействия на этот процесс и управления им.

– А для чего это нужно? – полюбопытствовал Джим.

– Это может найти применение в психиатрии, – ответил лорд Дитмар. – Например, для коррекции психических заболеваний.

Джим вспомнил рассказанную ему Раданайтом историю о помешательстве и самоубийстве второго спутника лорда Дитмара и подумал, что именно эта тяжёлая личная трагедия, возможно, и побудила лорда заняться этой проблемой. Взглянув в его ясные, проницательные глаза, он поразился, как этот добрый, светлый человек может жить и работать с такими незаживающими ранами в душе, посещать чьи-то юбилеи, танцевать и улыбаться. Встав и протянув ему руку, Джим предложил:

– Пройдёмся?

Лорд Дитмар подумал мгновение и встал, взяв руку Джима.

– Да, нужно разогнать кровь.

Они медленно пошли по двору. Лорд Дитмар шагал покачиваясь, как огромный корабль, голенища его чёрных сапог при каждом шаге поблёскивали, и от всей его фигуры веяло такой непомерной силой, что это могло бы производить страшноватое впечатление, если бы не выражение грустного спокойствия и доброты на его лице. Джиму хотелось сказать Печальному Лорду что-нибудь хорошее, выразить ему свою симпатию и сочувствие, но не мог придумать правильных слов. Впрочем, лорда Дитмара, казалось, вовсе не тяготило молчание, он вполне довольствовался тем, что просто шёл за руку с Джимом, не говоря ни слова. Подумав, что всё же нужно что-нибудь сказать, Джим спросил:

– А почему вы пришли только с Дитриксом? Милорд Райвенн приглашал обоих ваших сыновей.

– Даллену сегодня нездоровится, – ответил лорд Дитмар.

– Очень жаль, – сказал Джим.

Вспомнив об их встрече в библиотеке, он слегка покраснел. Сочтя нужным принести извинения, он сказал:

– Я... Милорд, там, в библиотеке, я подумал, что это Раданайт. Простите, если я вас испугал.

Пальцы лорда Дитмара слегка переместились, поудобнее обхватив руку Джима.

– Полно, я уже забыл, – сказал он.

Некоторое время они снова шли в молчании. Джим пробормотал:

– Кажется, наша беседа получается не особенно содержательной... Простите, у меня все слова вылетели из головы.

Лорд Дитмар улыбнулся.

– Ничего, мне приятно с вами и молчать.

Его глаза мягко озарились задумчивой нежностью, и он сжал руку Джима крепче. От его серьёзного и ласкового взгляда Джим вдруг засмущался, и ему захотелось зачем-то пройтись по краю фонтана. Он взобрался на него и встал, шатко балансируя руками.

– Осторожно, не упадите в воду! – воскликнул лорд Дитмар.

– Вы не могли бы меня подержать? – попросил Джим.

Лорд Дитмар подал ему руку, и Джим, опираясь на неё, прошёл вокруг по краю фонтана. Он хотел спрыгнуть, но лорд Дитмар не позволил ему.

– Нет, ни в коем случае не прыгайте, если не хотите повредить ноги, – сказал он. – Здесь высоко, позвольте вам помочь.

Джим опёрся о его широкие плечи, и лорд Дитмар, сняв его с края фонтана, поставил на ноги. Джим сам был поражён тем, какой силы отклик вызвало в нём прикосновение рук Печального Лорда: мощная волна тепла окутала его, и Джим оказался как бы в уютном и безопасном коконе. Лорд Дитмар прижал его к себе крепко, но очень бережно, соразмеряя свою силу с хрупкостью Джима. Неизвестно, к чему бы привело ещё хотя бы одно мгновение в этих объятиях; они разомкнулись с приближением лорда Райвенна.

– Вот вы где! – воскликнул он, снова дружески беря лорда Дитмара за локоть. – Я вас совсем забросил сегодня, мой друг, простите меня. Гостей так много, и каждый из них требует моего внимания! – Лорд Райвенн засмеялся. – Я боялся, что вы заскучали, но, как видно, скучать вам не дают.

– Да, я нахожусь в очень приятном обществе, – улыбнулся лорд Дитмар, взглянув на Джима. – Ни о какой скуке не может быть и речи.

– Я рад, что Джим занимает вас, – сказал лорд Райвенн, одобрительно кивнув Джиму. – Но я искал вас, чтобы вы не пропустили фейерверк. Пожалуйте на крышу, оттуда будет лучше видно.

На крыше собрались уже все гости. Лорд Райвенн дал кому-то сигнал по рации, и в тёмном ночном небе с грохотом развернулись сверкающие узоры диковинной красоты и сложности. Залпов было много: сначала Джим считал их, а где-то после тридцатого сбился. Вероятно, вся эта красота обошлась лорду Райвенну недёшево, но по случаю юбилея он мог себе это позволить. Глазея на небо, Джим почувствовал, как кто-то тихонько взял его за руку: это был лорд Дитмар. Его прикосновение не смущало и не настораживало Джима, и он без всякой задней мысли сжал пальцы лорда Дитмара в ответ. Он чувствовал к нему инстинктивное доверие, как к лорду Райвенну, и ни на секунду не сомневался, что у этого прекрасного человека не могло быть никаких дурных намерений. Светлая задумчивая нежность в его глазах не пугала Джима, и он ответил ему доверчивой открытой улыбкой. Лицо Печального Лорда тоже осветилось улыбкой, которая необыкновенно украшала его.

– Как красиво, правда? – сказал Джим.

– Да, – ответил лорд Дитмар. – Хотя ваш отец мог бы и не тратиться на это зрелище, потому что для меня во сто крат приятнее смотреть на вас, Джим. Вы – самое лучшее украшение этого вечера.

Джим засмеялся. Из уст любого другого человека эти слова прозвучали бы как пошлые обольстительные речи, но только не из уст лорда Дитмара. Эти слова были сказаны им от чистого сердца, Джим чувствовал это, и они были ему приятны. Но, заметив в уголках губ стоявшего неподалёку лорда Райвенна улыбку, Джим смутился: уж не подумал ли тот, что Джим флиртует с лордом Дитмаром?

После фейерверка вечер стал подходить к концу. Уже перевалило за полночь, и гости один за другим стали разъезжаться. Но рассасывался праздник медленно, многие гости были в настроении ещё немного задержаться, а радушный хозяин никого не выгонял, даже просил остаться. Когда пошёл второй час ночи, разъехалась только половина гостей, но площадка перед домом всё-таки расчистилась и смогла принять тяжёлый звездолёт. Некоторые гости стали с беспокойством выглядывать в окна: они опасались, не задела ли эта махина их флаеры. Но пилот посадил аппарат безупречно, нисколько не задев ни один флаер. Сердце Джима сначала сжалось и замерло, а потом бешено заколотилось: это вернулся Фалкон, иначе и быть не могло. Но к радости примешивались смущение и тревога: вернулся ли Фалкон один или привёз сына? В сердце Джима шевельнулось враждебное чувство и ревность, и он с напряжением проводил взглядом лорда Райвенна, который бросился встречать Фалкона. Сам Джим навстречу ему не пошёл: ему вдруг захотелось спрятаться и не видеть ни Фалкона, ни того, кто с ним прилетел. Но он всё-таки не утерпел и прильнул к окну.

Лорд Райвенн поднялся на борт звездолёта. Пробыл он там около минуты, а вышел уже не один: следом за ним на площадку сошёл Фалкон. Издали Джим узнал его плащ и лётный костюм, но не узнал его самого: лицо Фалкона было словно покрыто серой краской, а засаленные волосы были небрежно замотаны в узел, из которого выбивалось много прядей. Больше никто из звездолёта не вышел, и лорд Райвенн с Фалконом пошли к дому. Лорд Райвенн обнимал Фалкона за плечи, а Фалкон ступал нетвёрдо, как будто был пьян или измотан до предела. Судя по тому, что больше никто из звездолёта не появился, Джим сделал вывод, что сына Фалкон не нашёл, но это его не обрадовало. Страшный, пустой и мёртвый взгляд Фалкона заставил его похолодеть, когда тот на пару мгновений задержался, проходя мимо Джима; он хотел что-то сказать Джиму, но так и не сказал, и лорд Райвенн увёл его наверх.

После этого лорд Райвенн стал заметно напряжённее, хотя и старался при гостях не подавать виду, что что-то случилось. Однако гости начали разъезжаться быстрее, и к двум часам ночи остались только лорд Дитмар с Дитриксом. С ними лорд Райвенн выпил ещё по бокалу вина, после чего и они стали прощаться. С Джимом они попрощались в доме, а потом лорд Райвенн пошёл провожать их до флаера, а Джим, снедаемый тревогой, холодея от страха, пошёл искать Фалкона. Он нашёл его в его комнате: Фалкон стоял у окна, уже без плаща, скрестив на груди руки. Услышав шаги, он медленно обернулся, и Джим снова увидел его мёртвый взгляд и серое лицо, которое было покрыто не краской, а какой-то пылью.

– Здравствуй, Фалкон, – пролепетал Джим.

Фалкон не ответил на приветствие. Он медленно приблизился к Джиму, протянул руку к медальону на его груди и открыл его. Увидев внутри портрет лорда Райвенна, он нахмурился.

– Это не тот медальон, – проговорил он глухо. – Где мой?

– Фалкон, прости, – пробормотал Джим. – Я сломал его.

Джиму показалось, что Фалкон сейчас ударит его, но тот не тронул его и пальцем, просто смотрел на него страшным взглядом.

– Зачем ты его сломал? – спросил он.

Джиму было нечего сказать.

– Зачем ты его сломал? – повторил Фалкон, повысив голос. – Он не твой, как ты мог его сломать?!

Страшный ледяной блеск в его глазах поверг Джима в шок, и он убежал к себе в комнату. У него тряслись руки и пылало лицо, а по щекам катились слёзы. Он ожидал, что Фалкон спросит его о медальоне, но даже не думал, что при этом он будет так гневен и враждебен. Через несколько минут в дверь постучали, и Джим весь сжался, подумав, что это Фалкон, но из-за двери послышался мягкий голос лорда Райвенна:

– Джим, открой, пожалуйста. Это я.

Джим впустил его. Лорд Райвенн обнял его и вытер ему слёзы.

– Успокойся, дружок. Не обижайся на Фалкона, просто он сейчас не совсем в себе... Не принимай это на свой счёт. Он так расстроился из-за медальона, потому что хотел похоронить сына в нём.

– Похоронить? – пробормотал Джим потрясённо.

– Да, дорогой, – вздохнул лорд Райвенн. – Он всё-таки нашёл его... Увы, мёртвого. На его ручке был браслетик из альгунита*, и именно по нему и удалось обнаружить останки. Сухая песчаная почва, в которой лежало тельце, довольно хорошо его сохранила.

– Ребёнок был... маленький? – спросил Джим.

– Да, совсем крошка, – проговорил лорд Райвенн печально. – Очевидно, он умер сразу, а люди, нашедшие тебя, сняли с него медальон и надели его на тебя. Другого объяснения не приходит в голову. Фалкон привёз останки с собой, чтобы похоронить их здесь. Его поиск завершился... Пусть таким печальным образом, но всё-таки завершился.

За медальон Джим должен был благодарить парня по имени Джек – за то, что тот, сняв его с мёртвого ребёнка, не взял его себе, а переодел на Джима. Но Джим понятия не имел о Джеке, а значит, и не знал, кого благодарить. А Джек ничего не знал о дальнейшей судьбе найдёныша. Их теперь разделяла Бездна, и им не суждено было встретиться вновь.

_______________

* альтерианский сплав серебристого цвета


Рецензии
Здравствуйте Елена.
Печальный Лорд занялся проблемой управления мыслями вследствии самоубийства своего спутника, или наоборот? (шутка)
А Джим медлено, но верно превращается в девочку. И при выборе спутника жизни она (Джима) будет искать только сильного спутника, которому можно подчиняться.
Возможно, когда возраст Джима перевалит за половину и он обретёт жизненый опыт, то тогда он и сам захочет быть сильной стороной. Тогда он будет обращатьвнимание на юных и нежных. А теперь её интересуютт только большие и сильные.
Что же касается возраста Джима, то и в земной жизни тринадцатилетние девочки уже поглядывают на мальчиков. А взрослые парни снисходительно ухаживают за подобными малолетками терпеливо дожидаясь пока те повзрослеют.
(я не беру во внимание извращенцев)
С теплом, Евгений.

Евгений Дм Ильяшенко   23.04.2010 11:24     Заявить о нарушении
Благодарю Вас, Евгений. Время покажет, каким Джим станет в будущем. Психология данной расы такова, что один и тот же индивид сочетает в себе "пассивное" и "активное" начала, и, хотя одно из них может преобладать, другое тоже может проявляться, хотя, возможно, не так часто. "Женское" начало в Джиме преобладает, но не исключено, что когда-нибудь проявится и другое. Об этом - в третьей книге...

Елена Грушковская   23.04.2010 11:38   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.