ЗБ. Глава 15. Миссия возмездия

После похорон прошла неделя, и её Фалкон провёл дома. Каждый день он садился в свой чёрный флаер и летал где-то один, возвращаясь молчаливым и угрюмым. В присутствии лорда Райвенна и Раданайта он не проявлял к Джиму особенно нежных чувств и держал себя с ним как старший брат.

Джим не думал, что Фалкон всерьёз собирался сдержать обещание убить Зиддика, он даже не вспоминал об этом, пока однажды Фалкон не объявил, что улетает. В этот день, улетая кататься на своём флаере, он взял Джима с собой, и они забрались в огромный лесопарк далеко за чертой города. Там они почти не разговаривали: большую часть времени их губы были заняты поцелуями. День был безоблачный и тёплый, под кронами огромных деревьев перекликались птицы, и Джиму казалось, что городов нет поблизости на сотни километров вокруг, что они в глуши девственного леса, а не посаженного людьми лесопарка.

За ужином Фалкон сказал:

– Завтра я улетаю.

У Джима оборвалось сердце, а лорд Райвенн нахмурился.

– Опять в рейс?

– Нет, – ответил Фалкон. – У меня другое дело. Мне нужно встретиться кое с кем.

– С кем же? – спросил лорд Райвенн.

– С одним старым знакомым, – сказал Фалкон спокойно.

– Когда ты думаешь вернуться? – спросил лорд Райвенн.

– Точно не могу сказать, милорд, – ответил Фалкон. – Это зависит от того, как скоро я его найду.

Джим потерял покой и ночью ждал прихода Фалкона с волнением и тревогой. В постели ему не лежалось, и он ходил по комнате из угла в угол, садился, вставал, снова ходил. Пошёл второй час ночи, но Фалкона всё не было. Джим не решался сам к нему пойти: хотя все в доме, должно быть, уже спали, он боялся, что его кто-нибудь услышит или увидит. Спать Джим не мог и всю ночь до утра бодрствовал. С рассветом, измученный тревогой и ожиданием, он ненадолго отключился, но его разбудил Криар: оказалось, что уже семь, и пора вставать. Чувствовал себя Джим ужасно: предрассветный сон, казалось, только отнял у него силы, а не освежил их.

– Вы что-то бледный, господин Джим, – заметил дворецкий.

Почему Фалкон не пришёл? Когда именно он улетает? Джим оделся и вышел в летний зал, где они обычно завтракали. Лорд Райвенн и Фалкон были уже за столом. Не взглянув на Фалкона, Джим поздоровался с лордом Райвенном и сел на своё место, а Криар стал разливать чай. Раданайт опять опаздывал: он не любил рано подниматься.

– Когда ты улетаешь? – спросил лорд Райвенн Фалкона.

– Сразу после завтрака, – ответил тот. – Провожать меня не нужно, я не люблю долгих прощаний.

– Как хочешь, – сухо сказал лорд Райвенн.

После завтрака он улетел в город, а Фалкон пошёл к своему звездолёту. Не утерпев, Джим бросился к нему. Выбежав на площадку и встав перед открытым люком, он позвал:

– Фалкон!

Тот спрыгнул на землю уже в лётном костюме и сером плаще. Джим не решился кинуться к нему, покосившись на окна дома, но выразил всё своё смятение взглядом. Лицо Фалкона было спокойным и сосредоточенным.

– Всё будет хорошо, малыш, – сказал он. – Не бойся за меня.

Джим со слезами смотрел на него.

– Фалкон, не надо...

– Не переживай, – улыбнулся Фалкон, ласково дотронувшись до его подбородка. – Иди в дом, мне пора.

– Я люблю тебя, Фалкон, – пролепетал Джим, глотая слёзы.

– И я тебя, моё сокровище, – сказал тот. – Я вернусь, не сомневайся.


                * * *


Последний летний месяц илине дарил ещё много тепла, но дожди выпадали чаще, чем в первые три. Джим овладевал альтерианскими науками, читал книги в огромной библиотеке лорда Райвенна, ещё несколько раз съездил с Раданайтом в развлекательный центр, но ожидание и тревога за Фалкона не могли не сказаться на его состоянии. Это привело к бессоннице, головным болям и плохому аппетиту, Джим стал хуже учиться, худел и бледнел на глазах. Лорд Райвенн был очень обеспокоен. Он повёз Джима в больницу на обследование, но оно не выявило никаких заболеваний. Врач порекомендовал увеличить двигательную активность, а умственную нагрузку снизить, от бессонницы же прописал принимать перед сном успокоительное. Ответственным за двигательную активность Джима лорд Райвенн назначил Раданайта; два раза в неделю они стали вместе посещать финтес-центр, где занимались на тренажёрах и плавали в бассейне, а дома на лужайке играли в бадминтон. Тренажёры Джиму не очень нравились, это казалось ему скучным и монотонным занятием, а вот плавание пришлось ему по вкусу, да и в бадминтон на лужайке было весело играть. В какой-то степени это помогало отвлечься от тоски и тревоги, но иногда на Джима накатывали приступы страха по ночам, и он стал бояться темноты. Всю ночь в его спальне горел ночник, но и это не всегда спасало от кошмаров. Джиму снилось, что Зиддик убивает Фалкона, и он просыпался с криком и в слезах. Способы убийства каждый раз были разными: то он зарезал Фалкона своим ножом, то расстреливал, то душил. После таких снов глаза Джима не просыхали от слёз.

Однажды после такой ночи Джим был сам не свой от тоски, тревоги и страха за Фалкона: он не мог изучать заданные уроки, ему не хотелось играть в бадминтон, и его совсем не радовала солнечная тёплая погода. Именно в этот день Печальный Лорд выбрался к ним в гости. В честь гостя был подан праздничный обед, на котором пришлось присутствовать и Раданайту, и Джиму. Джим почти не участвовал в разговоре за столом и почти ничего не ел, а лорд Дитмар бросал на него взгляды, полные недоумения и огорчения. Потом лорда Райвенна внезапно вызвали на срочное совещание у мэра, и он удалился в свой кабинет, поручив Раданайту и Джиму занять гостя. Однако Раданайт воспользовался первой же возможностью, чтобы бросить лорда Дитмара на Джима, а сам ускользнул из дома, сославшись на дела. Джим остался с Печальным Лордом наедине.

– Снова только ваше общество спасает меня от одиночества, – сказал лорд Дитмар. – Надеюсь, вы не намерены тоже меня покинуть?

– Давайте прогуляемся во дворе, милорд, – предложил Джим.

– Я не возражаю, – ответил лорд Дитмар. – Сегодня чудесный день.

Они вышли в освещённый отражённым от стены солнцем двор. Лорд Дитмар протянул Джиму руку, и Джим вложил в неё свою. Медленно шагая вдоль длинной клумбы, они молчали.

– Я не узнаю вас, Джим, – сказал лорд Дитмар. – В нашу прошлую встречу вы были такой сияющий, весёлый, жизнерадостный... А сейчас ваши глазки потускнели, со щёк исчез румянец. Вас как будто что-то подтачивает изнутри. Что с вами? Надеюсь, с вашим здоровьем всё в порядке?

– Я здоров, милорд, благодарю вас, – сказал Джим.

– Вы чем-то опечалены, дитя моё?

Джим солгал:

– Нет, милорд, я просто сегодня немного не выспался.

Печальный Лорд улыбнулся:

– Но ведь у бессонницы должна быть причина – тем более, в столь юном возрасте.

Грустная задумчивая нежность его взгляда согрела сердце Джима, и он почувствовал: лорду Дитмару не всё равно. Хорошо было идти с ним за руку, чувствуя себя как бы под его защитой. Да, плечо лорда Дитмара было из тех, к которым хочется прислониться. Джим чуть слышно вздохнул.

– Мне больно видеть вас грустным, – сказал Печальный Лорд. – Я, конечно, не имею права настаивать на том, чтобы вы мне всё рассказали, но я беспокоюсь. Я вам не отец и не супруг, но... Поверьте, меня искренне заботит всё, что касается вас.

Искренность в его словах и тепло в его голосе и взгляде вызвали у Джима острое желание всё ему выложить, поделиться своей болью, но как он мог ему рассказать о Зиддике и о том, что Зиддик ему сделал?

– Милорд... – начал Джим тихо. – Я прошу вас только об одном: не говорите ничего моему отцу. Я умоляю вас.

– Я даю вам слово, – сказал лорд Дитмар серьёзно. – Вы окажете мне честь своим доверием.

И Джим стал рассказывать всё, почти как на исповеди: и об их с Фалконом любви, и о том, что Фалкон отправился на поиски Зиддика, чтобы убить его. Он не сказал только, что именно Зиддик ему сделал. Медленно шагая по гладким мраморным плиткам двора, он рассказал лорду Дитмару то, что не решался рассказать своему приёмному отцу и брату, и пожатие руки Печального Лорда ни на секунду не ослабело на протяжение всего рассказа.

– Хотя я не понимаю, почему ваш отец ничего не должен знать, я сдержу слово, которое я вам дал, – сказал лорд Дитмар. – От меня он ничего не узнает. Я не понимаю только, почему вы боитесь ему довериться? Вы боитесь, что он не одобрит ваших отношений с Фалконом?

– И это тоже, милорд, – признался Джим. – Может быть, он и не рассердится, но я не уверен... Я не знаю, как он к этому отнесётся!

– Вы ещё очень юны, мой друг, – сказал лорд Дитмар. – Сказать по правде, на месте вашего отца я бы не был в восторге, узнав, что вы уже вступили в серьёзные отношения. Но что-то запрещать вам, ломать вашу волю и попирать ваши чувства – нет, на это я никогда не пошёл бы. И не думаю, что ваш отец так поступит. Зря вы скрыли от него, что вас кто-то обидел. Быть может, было бы лучше, если бы не Фалкон, а ваш отец встал на вашу защиту: полагаю, у него достало бы влияния и возможностей, чтобы привлечь вашего обидчика к ответу. Если бы я вовремя узнал об этом, я бы тоже не стал бездействовать... Возможно, если бы вы обратились к вашему отцу и ко мне, вместе мы с ним нашли бы способ наказать того, кто причинил вам зло. Фалкон всего лишь пылкий юноша, герой-одиночка, который может рассчитывать лишь на свою пару рук и личную храбрость, а мы с вашим отцом можем несколько больше... Я не хочу вас пугать, Джим, но ваша скрытность может привести к печальным последствиям. Вам следовало довериться вашему отцу.

– Я не просил Фалкона мстить этому типу! – вскричал Джим. – Я не посылал его на это!

– Если вы знаете его характер, а также то обстоятельство, что он любит вас, можно было предугадать, что он захочет это сделать, – сказал лорд Дитмар. – Впрочем, теперь уже поздно что-либо изменить, остаётся лишь надеяться, что ему удастся то, что он задумал сделать. Я не очень хорошо с ним знаком, но мне известно, что он не робкого десятка, и в разных переделках ему также доводилось бывать. Да помогут ему высшие силы осуществить задуманное.

Он изо всех сил сдерживался, чтобы не заплакать, и это стоило ему больших усилий. От глухой боли в груди хотелось выть. Лорд Дитмар взял его за руки.

– Джим, ну что вы! Я вовсе не хотел сказать, что вы в чём-то виноваты. Вы сделали ошибку, но мы все их совершаем, особенно в юности. Будем надеяться, что у него всё получится. Но если нет... – Лорд Дитмар сжал плечи Джима. – Если нет, то я сам возьмусь за это, обещаю вам. И вашему обидчику не сносить головы, даю вам слово чести лорда. Для вас я сделаю всё, Джим.

Он сказал это тихо и серьёзно, и его некрасивое, но доброе лицо посуровело и приобрело выражение непреклонной решимости, черты заострились и стали твёрже. Это было лицо человека, который умел действовать, когда было необходимо, и действовать решительно и серьёзно. Джим прижался к нему – доверчиво, как к отцу, снова погрузившись в исходивший от него аромат свежести. Лорд Дитмар, сдержанно и осторожно поглаживая его по волосам, проговорил:

– Я почти уверен, что всё будет хорошо.

Он обнимал Джима с бережностью человека, сознающего меру своей силы и боящегося причинить боль хрупкому существу, что придавало его объятиям ту особую осторожную нежность, с которой обнимают только очень сильные, но добрые люди.

Рассказав всё Печальному Лорду, Джим почувствовал некоторое облегчение, и к нему вернулась надежда на лучшее. Лорд Дитмар обладал способностью приносить успокоение и вселять уверенность, и Джим решил надеяться, что Фалкон всё же вернётся. Ночью, опять мучаясь бессонницей, он стал молиться, сам не зная как следует, кому или чему именно. Он обращался, наверное, к Бездне, умоляя её не отнимать у него Фалкона, вернуть его домой целого и невредимого, а она безмолвствовала, раскинув звёздный шатёр над домом; пролетел метеор, растаяв где-то на полпути к земле, а звёзды посылали свой далёкий холодный свет из глубин молчаливой Бездны.

Молился Джим и на следующую ночь, и в последующие за ней ночи. Бездна молчала, слушая его мольбы, и невозможно было понять, согласна ли она была их исполнить. Она не давала никаких знаков благоволения, а Джиму не оставалось ничего, как только молиться снова и снова. Слышал ли его Бог в этом уголке Вселенной? И был ли здесь тот Бог, которого люди призывали на Земле? Быть может, здесь был другой Создатель? Джим не знал, но не молиться не мог. Он обращался к некой высшей Силе, если таковая существовала во Вселенной, и просил её помочь Фалкону, защитить его и сохранить живым и невредимым. Так шли дни и ночи.

Закончилось прекрасное альтерианское лето, уступив место тёплой и красивой осени, великолепие красок которой намного превосходило земную осеннюю пору. Первый осенний месяц иннемар был почти таким же тёплым, как его предшественник илине, но окрашен он был не в зелёный цвет, а во все оттенки жёлтого и красного. На клумбах во дворе зацвели другие цветы: если летом там преобладали розовые, голубые, белые и нежно-сиреневые тона, то теперь клумбы расцветились огненным оранжевым, жёлтым, пурпурным и алым. В городе приход осени не был отмечен ничем особенным: громады зданий остались того же цвета, что и летом, уличное движение было таким же оживлённым и издали походило на муравьиную суету. У Раданайта начались осенние экзамены в университете, и он почти совсем забросил Джима, да и у лорда Райвенна прибыло дел, и его целыми днями не было дома. Порой он возвращался, когда Джим уже лежал в постели. Обедал он неизменно дома и часто приезжал с каким-нибудь коллегой или другом, а то и сразу с двумя. Вообще редкий день в доме обходился без гостей: лорд Райвенн был хлебосольным хозяином, а друзей и знакомых у него насчитывалось бесчисленное множество. Каждый день у них кто-то обедал или ужинал, и Джим должен был неизменно присутствовать: лорд Райвенн не любил, когда он прятался от гостей. Гардероб Джима пополнился несколькими новыми костюмами, полки для обуви в шкафу заполнились до отказа, а рубашек всевозможных фасонов у него набралось уже полтора десятка, не говоря уже о белье. Джим не испытывал недостатка ни в чём, кроме одного – объятий Фалкона и его нежных поцелуев.

На выходных у них несколько раз побывал друг лорда Райвенна, лорд Асспленг со своей семьёй – спутником и двумя сыновьями девяти и четырнадцати лет. Сам лорд Асспленг был, вероятно, уже немолод, хотя на его свежем румяном лице возраст не отражался, а его спутник вообще выглядел старшим братом юных отпрысков лорда. Старший из них, Уэно, носил короткую стрижку, держался серьёзно и походил на взрослого, а его младший брат Теоанн был длинноволосым, озорным, весёлым и хорошеньким. Уэно носил форму военного училища и уже щеголял выправкой и манерами военного, щёлкая каблуками при приветствии, а ребячливость младшего брата он считал для себя неприемлемой. Теоанн уже осознавал своё очарование и вовсю кокетничал; он без особого стеснения забрался к лорду Райвенну на колени, не обратив внимания на строгое замечание родителя, а лорд Райвенн при виде столь прелестного ребёнка пришёл в умиление. Теоанну нравилось резвиться и бегать, а Уэно держался степенно и по отношению к Джиму проявлял галантность, напомнив ему Дитрикса, только, в отличие от последнего, Уэно был серьёзен и неулыбчив. Когда они с Джимом под руку прогуливались по двору, лорд Асспленг с улыбкой заметил лорду Райвенну:

– Вы не находите, друг мой, что наши дети удивительно красиво смотрятся вместе?

Лорд Райвенн, подумав, согласился с ним. Больше ничего его друг и гость по этому поводу не сказал, но его мысль лорд Райвенн уловил. Взвесив её, он нашёл её не такой уж невозможной, но пока ничего отвечать не стал.


Рецензии
Здравствуйте Елена.
Мне кажется, что Дигмар проявляет к Джиму не только отеческие чувства.
Странно, что Дигмар так привязался к Джиму.
Ведь Джим не единственное юное и прелестное существо на Альтерии.
Тем более, что психика Джима сильно расшатана.
Что же касается молитв Джима, то мне кажется, что обращение к Высшим Силам - удел слабых.
Да и откуда Джиму быть сильным. Он, хоть по закону и может создавать семью, но де-факто абсолютно зависимое существо. Он не имеет ни жилья, ни профессии, ни денег.
Конечно ему остаётся только надеятся на чью-нибудь помощь.
С теплом, Евгений.

Евгений Дм Ильяшенко   26.04.2010 13:44     Заявить о нарушении
Что ж странного в том, что лорд Дитмар привязался к Джиму? Как можно объяснить, почему мы привязываемся именно к этому человеку, а не к другому?
Рановато Джиму ещё приобретать независимость: когда бы он это успел за те 3-4 месяца, что прошли с момента его вызволения из рабства? Он ещё и образования-то не завершил. А психика - ничего, восстановится, были бы только рядом добрые и любящие существа:)

Елена Грушковская   26.04.2010 14:15   Заявить о нарушении
А по поводу молитв... Что ж, если таково Ваше мнение, переубеждать не стану :) Да и не нужно.

Елена Грушковская   26.04.2010 14:32   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.