Прощай, девочка!

   ПРОЩАЙ, ДЕВОЧКА!

   …и нежно поцеловал.
   Если закрою глаза, то кажется, что провалюсь в глубокую тёмную яму, и всё произойдёт как бы без меня, и ничего не запомнится, о чём думалось трепетно и со страхом.
   Губы его страстно и горячо терзают мои губы. И если до этого желание и страсть с необъяснимой силой вспыхивали в нём при расставании у моего подъезда, то сегодня это случилось уже при встрече. Обои с мелким голубым рисунком покачиваются, плывут в поволоке уходящего дня. В дальнем углу комнаты они отклеились, нависнув огромным карманом над покосившейся коробкой из-под холодильника. Квартиру он купил несколько месяцев назад в новом доме, который до сих пор хранил в своём нутре запах стройки. Как и сама квартира, не обжитая и казённая, пустая и оттого звонкая. Переезжать сюда от родителей он не спешил, привыкнув к их ежедневной заботе, не спешил заняться и облагораживанием нового жилища, лишь заменил входную дверь на более прочную, да вот холодильник недавно купил. Из мебели был только кухонный стол, в комнате лежало на полу ватное стёганое одеяло, на котором мы сейчас и сидели.
   Его сильные руки плавно переводят меня в лежачее положение, отдалив от стены. Моя водолазка отлипает от тела, как обои в углу, и я, едва не задохнувшись, приятно ощущаю под ней его ладонь, мягкую и нежную, как волна. Замереть бы в этом блаженстве и ничего уже не желать в жизни.
   Он читает вслух надпись на ярлыке моих трусов, нарочито восхищается, и трусы мои, как осенняя листва, падают рядом с нами на пол. От его взглядов тело моё стыдливо пылает, я пытаюсь укрыться руками, но он решительно отводит их в сторону. На голом потолке промелькнула в полузакрытых глазах одинокая лампочка на кривом проводе. Подглядывает? Хорошо хоть не горит.
   От его прикосновений я вздрагиваю и, кажется, уже не дышу. Его оголённые бёдра касаются моих, и он подводит мою руку к своему члену. Я одёргиваю руку, но он настойчиво приглашает познакомиться с тем, кто сделает меня женщиной. Упругое тело под подвижной кожей. Хочется посмотреть на это мужское достоинство, но стыжусь своего любопытства. И инстинктивно пытаюсь сдвинуть ноги, но поза моя сейчас самая беззащитная из всех мыслимых. Он склоняется надо мной и, окончательно лишая меня возможности не только думать, но и бояться, целует в шею. И с первой же волной неописуемой нежности от такого поцелуя я вскрикиваю от острой боли.
   Вот и случилось оно, неизбежное и уже непоправимое. Боль не отпускает, но я терплю её смиренно и молча, напрягшись всем телом. И в муках жду того сладострастного мига, который и звучит-то как взрыв — оргазм! — и о котором мы с девчонками столько всего перечитали и пересплетничали. Сквозь боль и волнение успеваю подумать о том, как приятно прикосновение его тела из-под расстегнутой рубашки, как ритмично и красиво движется его крепкий зад у моих ног, вталкивая в меня упругий поршень. Но эта боль…
   Он быстро приподнимается надо мной, и я вижу, а потом чувствую, как его член выплёскивает на моё бедро тёплую жидкость. Как будто поцеловал. Как будто передал мне мужской привет. Трогательно, но… и это всё?! А как же оргазм?! Из всех умных и непонятных слов о сексе первое и, пожалуй, самое жестокое, которое мы с девчонками узнали, было фригидность. Противное, как клеймо, как беспощадный диагноз, как вечный приговор. Значит, я фригидна? О, господи! Мой мужчина платочком убирает жидкость с моего бедра и, поцеловав меня в нос, шепчет: «Поздравляю!». Я лишь устало улыбаюсь…
   Окно на кухне необычное. Оно трапецией выпирает наружу, а подоконник такой низкий, что едва достаёт до колен. Стоять у окна страшно и интересно. Край города. Серое вечернее небо. Далеко за разбитым весною полем виднеется деревушка с единственным зажёгшимся огоньком. По мокрой трассе спешат в город бесшумные машины. Пешеходы, величиной с кошку, снуют между луж.
   Мы сидим на подоконнике, пьём чай и слушаем радио. Он поглядывает на меня и, чувствуя моё смятение, подбадривает улыбкой. Вот я и взрослая. И хорошо, что мой первый мужчина оказался таким нежным и внимательным.
   В новостях по радио говорят о Чарли Чаплине, которому сегодня исполнилось бы 110 лет.
   — Видишь, как просто тебе будет запомнить свою замечательную дату. Ну, за Чаплина! — говорит он, приблизившись ко мне.
   Мы чокаемся кружками и целуемся.

   ПОСЛЕСЛОВИЕ

   Встречи наши продолжались, и секс был теперь составной их частью. Не было только оргазма. Я уже начинала свыкаться с этим, находя множество других приятных ощущений от близости с мужчиной.
   Но примерно через месяц я посмотрела вечером фильм о Жанне де Арк. И ночью во сне оказалась в средневековье. И не просто так, а колдуньей, которую беснующаяся толпа собиралась казнить. Какие-то грубые люди в капюшонах повалили меня на землю и привязали мои ноги к двум лошадям. Толпа взревела! Лошади понеслись, но не разорвали меня, а потащили по паханному полю. Стиснув зубы, я смотрела в серое небо и прощалась с жизнью.
   Последнее, что я увидела, это осину, одиноко стоявшую на пути скачущих лошадей. Лошади на полном ходу обогнули её с разных сторон. Я закричала! Осина страшно приблизилась и…
   Так я впервые в жизни испытала оргазм.



 


Рецензии
Язык замечательный.

Пиротехъник   11.04.2017 13:15     Заявить о нарушении
Этого в первом разе не было.

Анн Диа   11.04.2017 13:36   Заявить о нарушении
Блин, простите. Как-то я на штыках всё время — и оттого сама колкая.

Спасибо!

Анн Диа   11.04.2017 13:44   Заявить о нарушении
Не понял, чего именно не было "в первом разе", но - пожалуйста!

Пиротехъник   11.04.2017 14:44   Заявить о нарушении
Сполз...

Дым Аф   26.01.2018 01:44   Заявить о нарушении
На это произведение написано 37 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.