ЗБ. Глава 24. Усталый странник

Месяц белой скорби протянулся, как тысяча лет: Джиму казалось, что без Фалкона остановилось течение времени. Амерранн, альтерианский декабрь, выбелил его душу, в ней не осталось цвета. Белая аура боли и холодной тоски окутала его, закрыла от него весь мир и всех людей, в том числе и любящих его. Он не замечал никого и ничего, перестал учиться, и лорд Райвенн попросил учителя пока не приезжать, сделать перерыв, чтобы дать Джиму прийти в себя. Но прийти в себя Джим не мог. Всё замерло: природа, время и его сердце. Оно не билось без Фалкона.

Мёртвым сердцем он не мог дарить нежность своему маленькому сыну, забота о котором почти полностью легла на Криара. Было трудно себе представить, как тот умудрялся справляться сразу со своими обычными обязанностями дворецкого и новыми, дополнительными обязанностями няньки: он справлялся и ни на что не жаловался. Из-за свалившегося горя у Джима исчезло молоко, а грудь раньше времени «втянулась», вернувшись к плоскому состоянию, и малыша приходилось кормить детскими смесями.

Раданайт покинул г-на Кардхайна и устроился работать в городскую администрацию: там он видел больше возможностей для карьеры. Свою личную жизнь он устраивать не спешил, перекрасил флаер из красного цвета в чёрный, коротко подстриг и обесцветил волосы. Он был внимателен к Джиму, интересовался Илидором, говорил с лордом Райвенном о делах и о политике – словом, из повесы-студента превратился в чрезвычайно серьёзного молодого человека.

Прошёл холодный белый амерранн и настал не менее холодный элниманн, но Бездна в этом суровом месяце принесла в дом Райвеннов нового члена семьи взамен отнятого. Она вернула на Альтерию того, кого долго прятала в своих глубинах.

Морозным таинственным вечером, полным снежного блеска в свете дворовых фонарей, на площадке перед домом сел флаер-такси, из которого вышел высокий и стройный, даже худощавый незнакомец в форме. Когда он, впущенный Криаром, вошёл в главную гостиную, на его лицо упал свет, и стал виден большой шрам от ожога на его правой щеке. У него были ясные серые глаза со стальным блеском и тёмные брови, а волос под его пилоткой не было: его голова была совершенно гладкой.

– Как о вас доложить милорду? – спросил Криар.

– Сначала скажите мне, пожалуйста, дома ли сейчас Джим? – спросил офицер вежливо.

– А кем вы ему доводитесь? – осведомился Криар.

– Я ему не родственник, но мог бы им быть, – ответил офицер. – Значит, он здесь?

– Да, сударь, – ответил Криар. – И всё-таки я должен как-то доложить о вас милорду Райвенну.

– Я пришёл не к нему, – сказал офицер. – Мне очень нужно увидеть Джима. Можно позвать его?

– Простите, сударь, пока вы не представитесь, я не могу к вам никого позвать, – ответил Криар, встревоженный грозным блеском глаз гостя. – Тем более, господина Джима. Откуда мне знать, с какими вы намерениями?

– Моих намерений можете не опасаться, – сказал офицер. – Они самые мирные. Я не представляю ни для кого угрозы. Я прошу вас, позовите Джима. Назовите ему имя капитан Индеора, он должен его знать.

– Сначала я должен доложить милорду Райвенну, – непреклонно возразил Криар. – Без ведома хозяина никто не может войти в дом и с кем-либо здесь увидеться.

– Хорошо, упрямая вы голова, – процедил офицер. – Докладывайте. Скажите, что пришёл Альмагир Индеора.

– Извольте подождать здесь, сударь, – сказал Криар.

Он пошёл докладывать лорду Райвенну, а офицер даже не думал дожидаться: он сразу бросился наверх, заглядывая во все комнаты и ища кого-то. Шагал он стремительно, но при этом прихрамывал на правую ногу, и чем быстрее он шёл, тем сильнее проявлялась хромота. Он почти бежал, распахивая подряд все двери.

Услышав знакомую стремительную поступь, Джим вздрогнул. Сначала он решил, что ему померещилось, и ущипнул себя, но шаги слышались не во сне, а наяву. Сколько раз он слышал эту поступь, и каждый раз его сердце начинало биться быстрее! Сейчас оно тоже заколотилось, а по спине побежали мурашки. Возможно ли, чтобы Фалкон воскрес из мёртвых и вернулся к нему? Приоткрытая дверь его спальни распахнулась, и на пороге возник высокий незнакомец в форме, с лысой головой и обожжённой щекой. От взгляда его ясных серых глаз Джима бросило в дрожь: это были глаза Фалкона на чужом, покалеченном лице.

– Джим? – спросил незнакомец, входя.

– Кто вы? – пролепетал Джим, отступая назад.

– Нет, Джим, не бойтесь, – сказал незнакомец, протягивая ему руку. – Я не чужой вам... Как вы прекрасны!

На его изуродованном ожогом лице расцвела улыбка – улыбка Фалкона. Он приблизился к Джиму и дотронулся пальцами до его щеки, не сводя с него ласкового и восхищённого взгляда.

– Вы чудо, – проговорил он. – Вас невозможно не любить.

В этот момент из детской послышался голосок Илидора, и незнакомец, встрепенувшись, устремился туда. Джим бросился следом, но незнакомец уже вынимал малыша из кроватки. Джим бросился на него с криком:

– Не трогайте моего ребёнка!

Он выхватил у незнакомца Илидора, которого тот и не старался удержать. В эту секунду на пороге появился лорд Райвенн, выражение лица которого было не то испуганным, не то восторженным. Увидев незнакомца, он замер, несколько секунд смотрел на него широко распахнутыми глазами, а потом, ухватившись за стену, начал оседать. Незнакомец бросился к нему и подхватил, и они вместе осели на пол. Держа лорда Райвенна в объятиях, гость звал его:

– Милорд! Милорд!

Подоспевший Криар брызнул лорду Райвенну в лицо водой, и тот открыл глаза.

– Милорд, не пугайтесь, – проговорил гость тихо, бережно приподнимая голову лорда Райвенна. – Я не призрак... Я живой.

– Это ты, Альмагир? – пробормотал лорд Райвенн, протягивая руку к его лицу и дотрагиваясь до ожога.

– Я, милорд, – ответил гость, беря его руку в свою и прижимая её к губам. – Я уже не тот, что раньше, но это я.

Криар, склонившись над лордом Райвенном, обеспокоенно спросил:

– Милорд, как вы?

Тот не ответил, прижавшись головой к груди гостя. Незнакомец, одной рукой обнимая его, другой провёл по его волосам.

– Позвольте вам помочь, милорд.

Они с Криаром подняли лорда Райвенна на ноги и отвели в спальню Джима, усадили на кровать. Лорд Райвенн вцепился в руку гостя. Тот опустился на колено и поцеловал его запястье. Лорд Райвенн провёл ладонью по его лысой голове.

– Альмагир, – проговорил он с болью. – Что с тобой стало! Где ты был так долго?

Тот, глядя на него задумчиво и грустно, проговорил:

– Вы всё тот же, ваша светлость... Мой прекрасный лорд.

– Альмагир, скажи мне! – воскликнул лорд Райвенн, хватая его за плечи.

– Кто-нибудь скажет мне, что всё это значит? – подал голос Джим, прижимая к себе притихшего Илидора. – Отец, кто это?

Лорд Райвенн посмотрел на него. Ещё никогда Джим не видел у него таких растерянных глаз.

– Это отец Фалкона, – сказал он.


Через пять минут они все сидели в боковой гостиной. У лорда Райвенна в руке был стакан глинета* пополам с водой, и он делал из него маленькие глотки, а перед Альмагиром стоял стакан с охлаждённым чаем.

– Где ты был все эти восемнадцать лет? – спросил лорд Райвенн.

– Я был на планете Хотт, – ответил Альмагир. – Мне пришлось там задержаться. Из-за поломки мне пришлось сесть там, и так получилось, что я, сам не желая того, убил сына вождя местного племени. Это был несчастный случай. Он схватился за моё оружие, а я хотел его у него отнять, и произошёл выстрел. Если бы я сделал это намеренно, меня бы вообще убили, но за непредумышленное убийство меня лишь превратили в раба. Лишь недавно они объявили, что срок моего наказания вышел, перестали давать мне зелье и сказали, что я свободен. Все эти годы лет я был беспамятным рабом, милорд. Получив свободу, я сразу же направился домой. Мне с трудом удалось доказать, что я капитан Альмагир Индеора... Я спешил домой, но оказалось, что спешить мне было некуда. Мой дом занят другими людьми, моего спутника нет в живых, и моего сына тоже больше нет. Я говорил с майором Дитмаром, и он дал мне сведения о том, что Фалкон жил у вас, милорд, а также о том, что ваш сын Джим был его наречённым избранником. И что у меня есть внук. – Альмагир посмотрел на Джима. – Простите, Джим, я был слишком взволнован, чтобы внятно объяснить вам, кто я такой, и не напугать вас. Всё, что у меня осталось от моего сына – это вы и малыш. Я приехал, чтобы увидеть вас и посмотреть на моего внука. Милорд, простите, что я ворвался к вам в дом непрошеным гостем.

– Альмагир, – проговорил лорд Райвенн, качая головой, – ты знаешь, что ты для меня всегда был желанным гостем... Ты сам не захотел войти. Что ты намерен делать? Ты уже как-нибудь устроился?

– Пока нет, милорд, – ответил Альмагир. – Документы я уже восстановил, но для службы я уже не годен по состоянию здоровья. Придётся искать другую работу.

– Тебе есть, где жить? – спросил лорд Райвенн.

– Я подыскиваю недорогое жильё, – ответил Альмагир. – Но пока ещё не нашёл.

– Ты уже нашёл его, – сказал лорд Райвенн. – Оставайся в моём доме.

– Благодарю вас, милорд, но я не могу принять ваше предложение, – сказал Альмагир.

– Снова, как тридцать лет назад! – вздохнул лорд Райвенн. – Хорошо, тогда я предлагаю тебе жить здесь при условии, что ты будешь помогать Джиму с ребёнком. Ему сейчас тяжело, он ещё не оправился от удара, нанесённого ему гибелью Фалкона... Надеюсь, ты не откажешься от возможности нянчить своего внука, свою родную кровинку? Это для начала, а потом мы можем придумать что-нибудь другое.

– Я бы с радостью, – улыбнулся Альмагир. – Но как бы малыш меня не испугался. – И он провёл рукой по голове и щеке.

– Он не испугается, – сказал лорд Райвенн. – Ты его родной дедушка, вы одной крови. Кроме того, другим он тебя не видел. Оставайся у нас, Альмагир! Ты правильно сделал, что пришёл сюда. Здесь тебе всегда рады.

– Я благодарю вас, милорд, – сказал Альмагир. – Признаться, мне и самому хотелось бы остаться, чтобы быть рядом с внуком. Как его зовут?

– Илидор, – сказал Джим. – Потому что он родился в илине.

– Фалкон успел его увидеть? – спросил Альмагир.

– Да, – вздохнул лорд Райвенн. – Он успел увидеть своего сына и подержать на руках, но совсем недолго.

Альмагир согласился остаться. Он был так похож на Фалкона, что Джима брала оторопь, когда он его видел. У него была та же стремительная походка, отличавшаяся лишь небольшой хромотой, в голосе звучали те же нотки, но главным сходством стали глаза и их ясный, искренний и бесстрашный взгляд. Он оказался вылитый Фалкон, с тем лишь отличием, что он был старше, у него совсем не было волос, а его лицо безобразил ожог. Все его немногие вещи умещались в рюкзаке, а из одежды он имел только форму, которая была на нём надета. Его разместили в комнате неподалёку от комнаты Джима и детской, и он, по-видимому, очень усталый, сразу заснул.

С Раданайтом он встретился только утром, за завтраком. Увидев его, Раданайт нахмурился и сказал:

– Я не знал, что у нас гость.

– Познакомься, это Альмагир, отец Фалкона, – сказал лорд Райвенн. – Все эти годы он находился в плену, но недавно ему удалось освободиться. У него больше нет дома, поэтому он будет жить с нами. Я думаю, он имеет на это право, так как здесь живёт его внук.

– Я очень рад, – пробурчал Раданайт.

По его виду нельзя было сказать, что он рад. Он позавтракал совсем едва, сухо со всеми простился и уехал. Лорд Райвенн сказал Альмагиру со вздохом:

– Увы, мой друг, они с твоим сыном не питали друг к другу братских чувств, хотя я старался воспитывать их, как братьев.

– Я бы не хотел, чтобы кто-то из членов вашей семьи тяготился моим присутствием, милорд, – сказал Альмагир.

– Пусть это тебя не беспокоит, – сказал лорд Райвенн. – Раданайт уже взрослый и серьёзный, у него своя жизнь, да и бОльшую часть дня его дома не бывает. Он сейчас больше озабочен карьерой, нежели семейными делами.

Джим ещё никогда не видел, чтобы у лорда Райвенна так светился взгляд. Он вспомнил историю об их с отцом Фалкона любви, рассказанную лордом Райвенном при их первом с Джимом знакомстве. Теперь и лорд Райвенн, и Альмагир были вдовцами, и свет в глазах лорда Райвенна выдавал его чувства с головой. Однако Альмагир был сдержан и подчёркнуто почтителен. После завтрака он зашёл к Джиму.

– Можно к вам? – спросил он, останавливаясь у двери. – Я хотел взглянуть на Илидора.

Джим впустил его в детскую. Альмагир долго с задумчивой нежностью и печалью смотрел на ребёнка, потом шёпотом сказал:

– Признаться, я не очень-то умею обращаться с детьми. Уж не знаю, какой из меня получится помощник... Но я постараюсь научиться как можно быстрее.

Джим спросил:

– Как вы вообще попали на ту планету?

– Это была аварийная посадка, – ответил Альмагир. – Народ, с которым я столкнулся, довольно примитивный по сравнению с нами, у них нет ни техники, ни науки, но они очень искусны в приготовлении всяческих снадобий. Я не хотел убивать сына их вождя, это вышло случайно, я лишь хотел уберечь его, чтобы он никого не убил из моего оружия или сам по неосторожности не застрелился. Они устроили надо мной суд и всё-таки разобрались, что я убил его непреднамеренно. Вождь приговорил меня к рабству, и они крепко опоили меня одним из своих зелий. Всех этих пятнадцати лет я почти не помню – так, какие-то обрывки. За пару лет я потерял все волосы... Этот рубец на моём лице – тоже их рук дело. А потом они почему-то перестали поить меня своей гадостью, и у меня постепенно стало проясняться в голове. Вождь сказал, что я свободен и могу лететь домой, так как отбыл своё наказание. У меня были серьёзные неполадки, поэтому мне пришлось посылать сигнал бедствия. Меня забрали оттуда, а потом ещё долго разбирались, кто я такой, как там очутился и не дезертир ли я. Разобрались, но выгнали на пенсию, так как я уже староват, и здоровье у меня уже не то. Там же мне сообщили, что есть ещё один капитан Индеора, недавно погибший на войне с Зормом... Так я узнал, что мой сын пошёл по моим стопам.

Альмагир надолго умолк, и Джим не решался его расспрашивать. Незатихающая боль по Фалкону снова начала жечь ему душу. Он сказал:

– Я знаю, что такое рабство. Я понимаю вас.

Альмагир нахмурился.

– Как вы, сын лорда, можете знать это?

– Я не всегда был сыном лорда, – сказал Джим. – Милорд Райвенн усыновил меня, после того как оказалось, что между мной и Фалконом нет кровного родства.

И он стал рассказывать Альмагиру всё с самого начала, с первой зари своих воспоминаний. Он не упускал ни малейшей детали, поведал даже о Зиддике и о том, как Ахиббо продавал его. Удивительно, но эти воспоминания уже почти не ранили его, он рассказывал их, как чужую историю. Когда он начал рассказывать о Фалконе, из его глаз покатились тёплые слёзы. Он впервые писал на чистовик их с Фалконом историю – полную версию без умолчаний, и дни-строчки ложились на лист времени огненными письменами. Тёплая ладонь Альмагира коснулась его щеки, вытерев ему слёзы.

– Я понимаю выбор моего сына: вас невозможно не полюбить. Увы, я не могу заменить вам его... Всё, что я могу вам дать, это любовь отца – ту любовь, которую Фалкон не мог вам дать. Если вы примете её, я буду счастлив.

Оставалось только удивляться шуткам Бездны, которая сначала поманила Джима в свои недра образом в медальоне с надписью «С любовью от папы», потом превратила его в возлюбленного, потом убила его, а после этого вернула, неузнаваемо изменившегося и постаревшего, уже действительно годящегося Джиму в отцы. И Джиму не оставалось ничего, как только принять этот странный дар с не меньшей радостью и благодарностью, чем прежние дары.

– Я боюсь только одного: чтобы вы не исчезли так же, как Фалкон, – прошептал он. – Он был Странником и остался им до конца.

– Я – усталый странник, – сказал Альмагир. – И, в отличие от него, ищу не странствий и приключений, а дом и семью. Я не покину вас – если только вы, конечно, позволите мне быть рядом.

Лорд Райвенн приехал домой не с пустыми руками: он привёз костюмы в прозрачной шуршащей упаковке, пакеты с обувью и много нужных для быта вещей.

– Вот, пробежался по магазинам, – сказал он. – Альмагиру нужна одежда и разные бытовые мелочи.

– Кажется, ты говорил, что не любишь походы по магазинам, отец, – сказал Джим.

– Не знаю, – засмеялся лорд Райвенн. – Кажется, я это полюбил.

К ужину Альмагир вышел в новых шикарных сверкающих сапогах, чёрных брюках, серебристо-серой жилетке и белой рубашке, в жемчужно-розовом атласном шейном платке.

– Ты просто неотразим, – восхитился лорд Райвенн.

– Особенно удалась причёска и цвет лица, – съязвил Раданайт.

Альмагир усмехнулся уголками губ, а лорд Райвенн нахмурился.

– Сын, что это такое? Зачем говорить колкости тому, кого совсем не знаешь?

– Не думаю, что он так уж мне незнаком, – ответил Раданайт. – Я достаточно хорошо знал одного его малосимпатичного родственника, а родственники бывают похожи.

В глазах Альмагира заблестел колючий ледок, совсем как у Фалкона.

– Полегче, юноша, – сказал он холодно. – Можете говорить что угодно обо мне, но выбирайте выражения, когда говорите о моём сыне. Он отдал жизнь, защищая Альтерию и всех, кто её населяет, в том числе и вас. Я не позволю вам так о нём говорить.

– Да я ничего такого не сказал, – стушевался Раданайт. – Я вообще не имел в виду никого конкретного. Давайте не будем ссориться из-за слов: я для этого слишком устал и не хочу портить себе аппетит.

Больше он не решался отпускать какие-либо замечания в отношении Альмагира. Он пасовал перед ним и предпочитал вообще с ним не сталкиваться или сталкиваться как можно реже. Альмагир не стремился с ним враждовать, он смотрел на него свысока, как взрослый на ребёнка. Чувствуя, что Альмагир ему не по зубам, Раданайт избегал его и предпочитал вообще никак о нём не отзываться, а Альмагир и не навязывал ему своего общества. Он часто бывал в детской, проводил время с Илидором, разгружая Криара, которому было сложно исполнять обязанности дворецкого и одновременно быть нянькой. Он быстро освоился и уже довольно скоро ловко купал малыша, менял ему подгузники и играл с ним. Илидор уже знал слово «дедуля» и всегда выражал бурную радость при появлении Альмагира.

По отношению к хозяину дома Альмагир по-прежнему был почтительным подчинённым, и это огорчало лорда Райвенна. Но однажды Джим увидел, что и в сердце Усталого Странника живы прежние чувства, которых не уничтожило ни время, ни другой брак, ни годы разлуки. Это было всего раз, но это убедило Джима в существовании между ними давней, неуничтожимой любви. Как-то раз лорд Райвенн допоздна засиделся в гостиной с новой книгой, да так и уснул на диване. Криар хотел разбудить его, но Альмагир не позволил ему. Он попросил Криара уйти, а сам долго смотрел на спящего лорда. Джим случайно подсмотрел эту сцену, и она пронзила его до самого сердца: Альмагир смотрел на лорда Райвенна совершенно так же, как Фалкон смотрел на Джима. Он укрыл его пледом, а потом склонился и поцеловал его в губы. Поцелуй был так лёгок и нежен, что лорд Райвенн даже не проснулся, а Альмагир, ещё немного полюбовавшись им, потихоньку ушёл.

Пожалуй, из всех обитателей дома Альмагир не нравился только Раданайту, а все остальные испытывали к нему искреннюю симпатию. Илидор обожал его, Криар называл его «господин Альмагир», прибавляя иногда «дорогой», что свидетельствовало о его искреннем расположении к новому обитателю дома. А Джим почувствовал, как ледяная корочка боли начала таять на его сердце, согреваемая добрым, чуть усталым взглядом отца Фалкона. Альмагир снял печати скорби с его души и освободил наконец источник нежности, сказав однажды:

– Посмотри, какие глазки у Илидора... Совсем как у Фалкона.

Джим посмотрел и увидел, что это так. Это так потрясло его, что он не сдержал слёз, а Илидор удивлённо трогал катящиеся по его щекам капли и слизывал их язычком. Прижав сына к груди, Джим плакал от охватившей его мучительной нежности, а Альмагир ласково гладил его по волосам. С этого дня в Джиме проснулось не стихающее желание самому заботиться, оберегать и воспитывать. Едва проснувшись, он сразу спешил в детскую, как правило, находя там Альмагира, который поднимался ещё раньше лорда Райвенна; малыш встречал его веселым, сухим и накормленным, но день Джим проводил в заботах о нём, и порой у него не оставалось времени готовиться к урокам, которые у него недавно возобновились. Смысл вернулся в его существование, и он был в Илидоре.

Приближался Новый год – уже 3086-ой. По традиции у лорда Дитмара снова был большой новогодний приём, но Джим решил на этот раз его пропустить. Альмагир также имел веские причины избегать появления в обществе, поэтому к лорду Дитмару поехали только лорд Райвенн и Раданайт, а Джим с Илидором и Альмагиром встретили праздник дома. Точнее, встречали Джим и Альмагир, а Илидор преспокойно проспал наступление Нового года, но это было ему простительно. Лорд Райвенн с Раданайтом вернулись домой в пять утра; перебравший вина Раданайт сразу лёг спать, а лорд Райвенн ещё некоторое время бродил по дому, вздыхая. Его тень скользила по лоджии, а потом вышла во двор. Уже поднявшийся Альмагир нашёл его в зале на втором этаже, у окна.

– Вы не хотите отдохнуть, милорд? – спросил он, подходя.

Лорд Райвенн молчал. Не дождавшись от него ответа, Альмагир хотел уйти, но лорд Райвенн, не оборачиваясь, окликнул его:

– Альмагир!

Альмагир остановился.

– Да, милорд?

– Как вы с Джимом провели вечер? – спросил лорд Райвенн.

– Очень хорошо, милорд, – ответил Альмагир. – А как прошёл приём? Было много гостей?

– Да, – чуть слышно вздохнул лорд Райвенн.

Его голос был слаб и подозрительно дрожал. Альмагир с беспокойством дотронулся до его плеча.

– Милорд, что с вами?

Лорд Райвенн обернулся. Его щёки были мокрыми от слёз.

– Почему вы плачете? Что случилось? – спросил Альмагир, и его голос дрогнул тоже.

– Прости меня, Альмагир, – сказал лорд Райвенн тихо. – Прости за всё, что я когда-то сделал не так... За то, что сдался, отступил. Если бы я тогда этого не сделал, мы с тобой давно были бы вместе, и Фалкон... и Фалкон был бы нашим сыном. Прости меня... Я ничего не могу с собой поделать. Я люблю тебя, Альмагир. Вот и всё, что я хочу тебе сказать. С Новым годом тебя.

Вытерев щёки ладонью, лорд Райвенн пошёл к двери. Пару секунд Альмагир стоял неподвижно, с закрытыми глазами, а когда он их открыл, они влажно сверкали. Лорд Райвенн не прошёл и половины расстояния от окна до двери, когда Альмагир его догнал.

– Милорд... Милорд, я ваш. Глупо упорствовать и отрицать это. Мы оба сделали много ошибок, и прошло много времени, прежде чем мы это осознали. Судьба снова дала нам шанс... И я говорю вам: я ваш. Берите меня, делайте со мной что угодно. Я ваш раб, мой прекрасный лорд.

– Не надо больше рабства, Альмагир, – сказал лорд Райвенн. – Ты сыт им по горло. Будь моим спутником.

Губы Альмагира приблизились к губам лорда Райвенна.

– Я люблю вас, – проговорил он. – Всегда любил. Я ваш сейчас и согласен принадлежать вам до самой смерти.

Их губы, дрожа, соединились. Лорд Райвенн, поцеловав Альмагира в лоб, сказал:

– Объявляю тебя моим наречённым избранником. С этого часа ты не предназначен никому, кроме меня, а я принадлежу тебе телом и душой.

– Да, милорд, – прошептал Альмагир, касаясь своей щекой его щеки.

– Ты перейдёшь в мою спальню, – сказал лорд Райвенн, прижимая его к себе. – Сегодня же.

– Да, милорд, – улыбнулся Альмагир.

За первым завтраком Нового года лорд Райвенн объявил эту новость Джиму и Раданайту. Завтракали в половине десятого. На столе были праздничные блюда, свежий спелый куорш, а в центре стола стояла ваза с душистым маркуадовым букетом. Разбуженный Криаром, Раданайт был недовольный и хмурый: он не выспался. Потирая глаза пальцами, он моргал и жмурился, двигал бровями и зевал. Джим, напротив, выглядел свежим, отдохнувшим и спокойным. Посмотрев на Раданайта и на Джима, лорд Райвенн сказал торжественно:

– У меня для вас новость, мои дорогие. Мы с Альмагиром обручились.

Джим ахнул, вскочил со своего места и обнял его за шею.

– Поздравляю вас! Как это прекрасно! Я так рад за вас!

– Спасибо, дружок, – сказал лорд Райвенн ласково, целуя его. – Ты в самом деле рад?

– Конечно! – воскликнул Джим, сияя улыбкой. – Альмагир, можно вас тоже обнять?

Он обнял Альмагира, получив поцелуй и от него. Раданайт сидел с закрытыми глазами, подпирая щёку рукой. Лорд Райвенн спросил:

– А ты, Раданайт, ничего не скажешь?

– Поздравляю, отец, – зевнул Раданайт. – Я тоже несказанно рад. И когда же случится сие счастливое событие?

– Мы пока ещё точно не решили, – сказал лорд Райвенн, сжимая пальцы Альмагира. – Но я думаю, тянуть со свадьбой не стоит: мы уже не в том возрасте, чтобы долго ждать. Этой весной – быть может, в йерналинне.

– Чудесно, чудесно, – устало проговорил Раданайт, протягивая руку за вазочкой с куоршевым вареньем. – Ещё раз поздравляю.

_______________

*глинет - альтерианский крепкий спиртной напиток


Рецензии
Здравствуйте Елена.
Я не вполне понял, кто изних будет активной стороной.
Но, в сущности, это неважно.
Главное, что счастье будет им сопутствовать.

И ещё я подумал, что в альтерианском обществе может случится такая ситуация, когда оба партнёра захотят быть активной (илипассивной) стороной.
Тогда трагедия жизни неизбежна.
Но это уже тема для другого романа.
С теплом, Евгений.

Евгений Дм Ильяшенко   06.05.2010 15:51     Заявить о нарушении
Благодарствую :)
Не думаю, что такие трагедии часты. Ведь один и тот же альтерианец может, в принципе, быть как активной, так и пассивной стороной. Образование постоянной пары невозможно без взаимопонимания и гармонии - как две частички головоломки, подходящие друг к другу. Полагаю, при таком несовпадении пара распадётся на начальной стадии отношений.

Елена Грушковская   06.05.2010 16:06   Заявить о нарушении