ЗБ-2. Глава 12. Серино

Четвёртого амерранна прошёл обильный снегопад, и Йорну пришлось расчищать дорожки в саду. Он занимался этим до обеда, а придя на кухню, встретил там озабоченного Эгмемона.

– Его светлость господин Джим велел тебе зайти к нему, – сказал дворецкий.

– Прямо сейчас? – удивился Йорн.

– Да, он велел передать тебе это распоряжение, когда ты придёшь на обед, – ответил Эгмемон. – Пойдём, я провожу тебя. Только сначала оботри свои сапожищи, чтобы не наследить.

Йорн впервые был внутри той части хозяйского дома, в которую ему не разрешалось входить без приглашения. Его поразила роскошь внутренней обстановки комнат и их величина, а по мягким красивым коврам он даже боялся ступать. Поднимаясь следом за дворецким по широкой и длинной лестнице, он гадал, зачем его могло позвать милое хрупкое существо с огромными глазами, и лишь заранее стащил шапку с бритой головы. Ему вспомнилось, как он целовал маленькую перчатку, и у него ёкнуло где-то в кишках.

Эгмемон привёл его к бежевой портьере, из-за которой слышался детский лепет.

– Заходи, – сказал он.

Смяв в руке шапку, Йорн отодвинул портьеру и вошёл в светлую, уютную комнату с бежевым ковром на полу, по которому были разбросаны игрушки. Джим, в белой свободной тунике с золотым пояском выше талии и золотой полоской по подолу, в прозрачных золотистых леггинсах и белых мягких сапожках на плоской подошве, сидел прямо на ковре и играл с Илидором и ещё одним малышом лет полутора. Увидев его, Йорн как стоял, так и опустился на колени. Из его глаз покатились слёзы. Увидев это, Илидор подбежал к нему и обнял за шею.

– Ты что плачешь?

Джим, улыбнувшись, слегка подтолкнул другого малыша к Йорну и сказал:

– Иди к папе, Серино.

Малыш, взглянув на Йорна, вдруг застеснялся, убежал и спрятался за диван.

– Ты что, детка? – засмеялся Джим. – Это же твой папа!

Илидор тоже принялся в меру сил помогать их воссоединению: вытащил малыша из-за дивана и стал убеждать его идти к Йорну, который стоял на коленях, не переставая плакать. Протянув к своему ребёнку руки, Йорн пробормотал дрожащим от слёз и нежности голосом:

– Серино, милый мой... Иди ко мне! Я твой папа...

Когда малыш наконец оказался у него в объятиях, Йорн, не помня себя от счастья, стал покрывать его поцелуями, прижимая к груди его маленькое тёплое тельце, а Джим улыбался.

– Мой сынок... Мой Серино, – бормотал ослабевший от счастья Йорн, гладя головёнку своего сына. – Ваша светлость... Как он тут оказался?

– Милорд Дитмар забрал его из приюта на Мантубе, – ответил Джим. – Нам пришлось усыновить его – только при этом условии там согласились его отдать. Формально он наш сын, но вы можете быть с ним столько, сколько пожелаете, ведь вы его настоящий родитель. Жить он будет здесь, но вы можете играть и гулять с ним каждый день.

Губы Йорна задрожали.

– Но почему ему нельзя жить со мной? – спросил он растерянно.

– Йорн, поймите, ваш домик – не самое лучшее место для малыша, особенно сейчас, зимой, – мягко сказал Джим, кладя маленькую тёплую руку на широкое плечо Йорна. – Здесь ему будет лучше. Вы не переживайте, никто не станет чинить вам препятствий, вы сможете видеться с ним, когда захотите. Главное – теперь он не на Мантубе, а здесь, рядом с вами.

Йорн утёр слёзы, улыбнулся и кивнул.

– Да, ваша светлость, вы правы... Я вам так благодарен! Вы... Вы – добрый ангел, ваша светлость. Можно... вашу ручку?

Джим с улыбкой вложил свою маленькую руку в робко протянутую большую ладонь Йорна. Крошечная, мягкая, тёплая и белая, с ухоженными длинными ногтями и сверкающими перстнями на тонких полупрозрачных пальчиках, она показалась Йорну рукой неземного существа, и он прикоснулся к ней губами с замиранием сердца и восхищением. Маленькая нога, обутая в мягкий белый сапожок, была совсем близко, но до неё Йорн дотронуться не посмел, хотя был готов целовать и её.

– Хотите, погуляем с нашими детьми? – предложил Джим. – Они уже покушали, поэтому сейчас самое время для прогулки.

Он позвал Эннкетина, и тот принёс тёплую одежду для детей. Джим сказал:

– Йорн, если вам не трудно, не могли бы вы одеть их? А я пока тоже пойду оденусь.

– Да, ваша светлость, – ответил Йорн.

Сначала он стал облачать своего сына в тёплый комбинезончик и сапожки, а в это время непоседливый Илидор баловался и висел у него на спине. Одеть себя он тоже не позволил просто так, а принялся со смехом убегать от Йорна. Эта возня с детьми доставила Йорну огромную радость, и когда они с Джимом гуляли по расчищенным дорожкам, он нёс на руках обоих малышей – и своего Серино, и Илидора.



Вечером Эгмемон снова залучил к себе Эннкетина – на рюмочку глинета. У него был к нему разговор. Пил Эннкетин без охоты, скорее из уважения к дворецкому; они поболтали о текущих делах, обсудили новость – появление в доме приёмного малыша, который, как выяснилось, был чадом садовника Йорна, рождённым им неизвестно от кого, после чего Эгмемон приступил к изложению своей главной мысли.

– Я вот что подумал, приятель... Ты парень способный и трудолюбивый, аккуратный. Ты мне нравишься. Я уже стар и свой век дослуживаю: ещё лет десять, пятнадцать – и всё. А кто меня заменит? Брать кого-то чужого? Не хотелось бы мне этого. Надо, чтобы дворецким стал кто-то из своих, кто знает и любит этот дом. Из тебя, парень, вышел бы хороший дворецкий. Да, я не шучу. Знаешь, что? Иди-ка ты ко мне в помощники. Пока я живой, я обучу тебя всем тонкостям этого дела, и к тому времени, как пробьёт мой час, ты уже будешь таким дворецким, что лучше и не надо. И господам дешевле будет поставить на моё место тебя, чем запрашивать нового человека на Мантубе. С милордом Дитмаром я это дело обговорю, думаю, он не будет против. Ну, ты как – согласен?

– Да... Я был бы очень тебе признателен, – выговорил Эннкетин, уже порядком охмелевший.

– Ну и отлично. Выпьем. – Эгмемон наполнил стопки. – За твою карьеру!

Они выпили, и Эгмемон сказал:

– Этот-то садовник, сдаётся мне, получше прежнего будет. Славный парень – не то что этот Обадио... Я его, признаюсь, терпеть не мог. Хам он был и буян, а как смотрит – не поймёшь, что у него на уме: то ли убить хочет, то ли ещё что задумал... Мутный, в общем. Как ты с ним только жил в одном домике, удивляюсь!

– Вот так и жил... – Эннкетин облокотился на стол, обхватив голову руками, и вдруг сморщился, словно от боли.

Эгмемон участливо положил руку ему на плечо.

– Ты что, малыш?

– Эгмемон... Я с ним ЖИЛ, понимаешь? – пьяно всхлипнул Эннкетин.

– Ты это о чём, приятель? – нахмурился дворецкий.

Эннкетин стукнул кулаком по столу.

– А о том! О том самом!

– Ты что, переспал с этим охламоном? – поразился Эгмемон. – Он затащил тебя в койку?

– В первый же день, – простонал Эннкетин, закрывая глаза ладонью. – И потом уже постоянно... завинчивал! И слова сказать было нельзя... Я боялся, что меня... выгонят...

Он уронил голову на руки и затрясся. Эгмемон, склонившись над ним, гладил его по плечам, по голове.

– Ай-ай-ай... Бедный ты мой! Ну, ничего, ничего... Всё уже позади. – И встревоженно спросил: – Ты хоть не залетел от него, нет?

– Нет... – всхлипнул Эннкетин. – Ещё чего...

– Ну и ладно, – сказал Эгмемон. – Не думай об этом. Ах, Обадио, мерзавец! Он никогда мне не нравился. – Эгмемон погрозил кому-то кулаком, потом снова погладил Эннкетина по голове. – Ну, ну, мой хороший... Не плачь. Иди сюда... Иди ко мне.

Эннкетин уткнулся лицом в его живот и заплакал, а Эгмемон, разжалобливаясь всё больше, гладил его лысую голову. Он дал ему выплакаться, потом налил ещё глинета, и они выпили, после чего Эгмемон отвёл пьяно всхлипывающего Эннкетина в каморку при ванной и уложил.



Обняв Джима под одеялом, лорд Дитмар проговорил:

– Когда я был на Мантубе, я был в центре подготовки персонала. Я оставил там заказ на специалиста по уходу за детьми. Там сказали, что он закончит обучение как раз к тому моменту, когда наши малыши уже должны родиться. Его сразу направят к нам. Я подумал, что одному тебе с четверыми детьми будет трудновато, поэтому помощник будет нелишним.

– Благодарю вас, милорд, – сказал Джим. – И ещё я вам очень признателен за то, что вы согласились взять Серино. Вы ведь не против, чтобы Йорн с ним бывал?

– Почему я должен быть против? Ведь мы для этого его и взяли, если я правильно тебя понял, – ответил лорд Дитмар.

– Спасибо вам, милорд, – сказал Джим, прижимаясь к его плечу головой.


Рецензии
Джим - умничка, тонкая чувствительная личность. А, вот, своего мнения к Дитмару я ещё не изменила.:) Посмотрим, что там дальше...
Оксана.

Оксана Сафарова   09.12.2010 15:04     Заявить о нарушении
Я добавила в девятую главу "Условие" кое-что, что подразумевала, но, видимо, недостаточно подчеркнула в тексте. А именно - третий вариант выбора Эннкетина, предоставленный ему Дитмаром. Он был волен не оставаться у садовника, а уволиться совсем, причём с хорошими рекомендациями, так что проблем с дальнейшим трудоустройством у него не возникло бы. Разумеется, просто так соперника в доме Дитмар терпеть не стал бы, но учитывая просьбу Джима оставить его на прежней должности, поставил такое условие. Так что Эннкетин сам ответственен за свой выбор... Увы, за всё надо платить, чем-то приходится жертвовать.

Елена Грушковская   09.12.2010 15:28   Заявить о нарушении
Перечитаю, обязательно!
Оксана.

Оксана Сафарова   09.12.2010 17:27   Заявить о нарушении
Там буквально чуть-чуть. В первом разговоре Эннкетина с Дитмаром, когда тот ставит условие, и во втором, когда Эннкетин заявляет ему о своём согласии.

Елена Грушковская   09.12.2010 17:52   Заявить о нарушении