ЗБ-2. Глава 18. Весенние заморозки

Весна в этом году никак не хотела наступать: весь лаалинн и половину мэолинна то и дело выпадал снег. Гуляя в саду, Джим с тоской смотрел на небо, затянутое серыми тучами: не проглянет ли сквозь ватный полог хоть клочок весенней синевы? Пасмурная снежная погода угнетала его и наводила тоску, на него накатывала лень и апатия. Приехавший по вызову лорда Дитмара врач из натального центра, обследовав Джима, сказал, что оба плода развиваются нормально, и что они разнояйцовые – то есть, они будут похожи друг на друга не как близнецы, а просто как братья. Увидев их личики на экране, Джим чуть не расплакался от умиления.

Только в начале плейнелинна наконец по-весеннему пригрело солнце, и снежный покров начал таять. Йорну привалило много работы по удалению с дорожек ледяной корочки; гулять можно было только по главным дорожкам, а остальные скрывались под талой водой. И всё равно Джим радовался: небо сияло праздничной синевой, а солнце было непобедимо. В середине месяца лорду Дитмару позвонил издатель и попросил приехать: нужно было срочно решить некоторые вопросы касательно его книги.

– Как некстати, – сетовал лорд Дитмар. – И это как раз в тот момент, когда на свет вот-вот должны появиться наши малыши! Я так хотел быть рядом в этот момент! Впрочем, постараюсь освободиться поскорее – может быть, и успею.

На случай, если всё-таки не успеет, лорд Дитмар дал Эгмемону подробные указания, как действовать, если у Джима начнутся роды.

Весна шла победной поступью, как будто стараясь наверстать упущенное и успеть завершить свои дела в положенный срок. Йорн в непромокаемых сапогах только и занимался тем, что отводил талую воду с дорожек и соскребал водно-снежную кашицу. Днём стояло тепло, и снег таял рекордными темпами, а на деревьях уже лопались почки. У Йорна было много хлопот с цветочными клумбами, с обработкой деревьев от вредителей, и как-то раз, обедая на кухне, он заметил повару Кемало:

– Было бы неплохо иметь помощника, а то я совсем зашиваюсь. Работаю чуть ли не круглыми сутками и всё равно не успеваю всего. У меня даже нет времени гулять с Серино.

– Вряд ли ты его в ближайшее время получишь, приятель, – усмехнулся Кемало. – Милорд не любит увеличивать штат персонала и делает это лишь в случае крайней необходимости. А поскольку к нам со дня на день должен приехать новый парень, о помощнике можешь и не мечтать.

– А что за парень? – нахмурился Йорн.

– Кажется, он будет помогать господину Джиму ухаживать за детишками, – ответил Кемало. – Это и вправду нужно, а то ему одному не справиться сразу с четырьмя ребятами. Милорд-то вряд ли станет ему помогать, ему эта суета не по нутру. Он всё больше в своём кабинете, книжки пишет. Для этого дела ему нужен покой да тишина, а от малышей, как известно, ни покоя, ни тишины не жди.

Первыми зацвели яннаны(1), и сад наполнился чудесным сладким ароматом. Но это было очень коварное время, и Йорн приготовил всё необходимое для спасения сада на случай заморозков: баллоны со специальной жидкостью для повышения температуры воздуха и капсулы с плёнкой. Он каждый день слушал прогноз погоды, и его опасения подтвердились: служба погоды передала, что три ночи подряд будут заморозки до – 28,5 (– 12 С), а днём воздух будет прогреваться не больше, чем до +7,1 градусов (+3 С). С вечера, когда температура только начала понижаться, Йорн приступил к принятию защитных мер. Для орошения сада жидкостью для повышения температуры ему пришлось взобраться на крышу дома и оттуда несколько раз выстрелить баллонами в разные стороны, чтобы равномерно распылить жидкость над всей площадью сада. Сад окутал белёсый туман, и Йорн, не теряя времени, принялся укрывать деревья плёнкой. Чтобы подняться над кроной дерева, у него был передвижной подъёмный механизм, на котором он подъезжал к каждому дереву и окутывал его самовыстреливающейся плёнкой из капсул. Взвешенная в воздухе в виде тумана жидкость должна была держать внутри такого кокона температуру, достаточную для защиты дерева от губительного заморозка. Йорн уже успел укрыть все деревья и приступил к укрытию цветочных клумб, когда в доме раздался душераздирающий крик.

Джим принимал душ перед сном, когда у него начались схватки. От страшной боли в низу живота у него подкосились колени, и он ухватился за вешалку для полотенец. Снаружи душевой кабинки послышался встревоженный голос Эннкетина:

– Что с вами, ваша светлость?

– Кажется, началось, – простонал Джим.

Когда испуганный Эннкетин принёс на руках из ванной завёрнутого в махровый халат стонущего Джима, Эгмемон сразу понял, что им предстояла беспокойная ночь. Он расстелил на кровати пластиковую плёнку, поверх неё – кусок мягкого впитывающего материала размером с матрас и велел Эннкетину уложить Джима. Они вдвоём одели Джима в ночную рубашку, и Эгмемон сразу вызвал доктора.

Все деревья и кусты стояли, окутанные прозрачной тонкой плёнкой, клумбы тоже были укрыты. Йорн взглянул на термометр: уже –14. Но можно было уже не волноваться: внутри коконов держалась плюсовая температура, которая предохраняла распустившиеся деревья от мороза, цветы тоже были под защитой. Зайдя на кухню, Йорн спросил у повара:

– Ну, что там? Как господин Джим?

– Рожает, – ответил Кемало. – Приехал доктор, а этого нового парня пока не видать.

– Что-то криков не слышно, – заметил Йорн, прислушавшись.

– Так ему, видно, обезболивание сделали, – предположил Кемало.

– Разве можно сделать так, чтобы не было больно? – удивился Йорн.

– Известное дело, можно, – усмехнулся повар. – А ты что, не знал, чудак?

– Нет, – сказал Йорн. – Когда мой Серино появлялся на свет, мне не делали никакого обезболивания.

– Так то ты, а то господин Джим, – сказал Кемало. – Ты такой здоровяк, что родишь и не заметишь, а господин Джим хрупкий да маленький, и к тому же, у него ещё и двойня.

– Ничего подобного, мне тоже было больно, – сказал Йорн. – Всё дело в том, что я клон, поэтому на меня даже не стали тратить лекарство.

– Может, и так, – проговорил Кемало со вздохом. – Как там наш сад – не прихватит его заморозками?

– Нет, не должно, – ответил Йорн. – Я распылил жидкость для повышения температуры и укутал все деревья, кусты и клумбы плёнкой.

– Огромную ты работу проделал, парень, – оценил Кемало. – Закусить не хочешь? Устал, наверно.

– Да, не мешало бы, – сказал Йорн, садясь за стол.


Выпускник Nо 36987.01989 мантубианского центра по подготовке персонала, молодой стройный клон с большими, лучистыми и светлыми синими глазами, холодным утром 18-го плейнелинна вошёл на территорию особняка лорда Дитмара, куда его направили на работу в качестве специалиста по уходу за детьми. Идя по дорожке к крыльцу, он с удивлением оглядывался по сторонам. Все деревья и кусты в огромном саду были заключены в коконы из прозрачной плёнки, а трава поседела от инея. Было очень холодно, дыхание изо рта выходило белым паром, у клона зябли руки и мёрз стриженый под машинку затылок. Стуча каблуками сапог по ступенькам, он поднялся на крыльцо и нажал кнопку звонка. Ему открыл лысый тип в чёрном костюме и белых перчатках. Окинув взглядом клона с головы до ног, он спросил:

– Ты кто?

– Выпускник номер 36987.01989 мантубианского центра по подготовке персонала, – отчеканил клон, выпрямившись и поставив пятки вместе. – Направлен к вам в качестве специалиста по уходу за детьми.

– А, наконец-то, – сказал лысый тип. – Заходи.

Клон вошёл в огромную комнату с великолепной мебелью и настоящим большим камином, в котором трещал настоящий огонь. Поставив на пол свой чемоданчик и сняв со стриженой головы синюю шапку с козырьком, он проговорил, озираясь:

– Какой большой дом!

Лысый тип спросил:

– Как тебя зовут, приятель?

– ФАлдор, – ответил клон.

– А меня зовут Эгмемон, я здесь дворецкий, – сказал лысый тип. – Я руковожу всем персоналом, и ты поступаешь под моё начало. Что этот дом принадлежит милорду Дитмару, ты знаешь?

– Так точно, – ответил Фалдор.

– Спутника милорда Дитмара зовут господин Джим, – сказал Эгмемон. – Именно за его детьми ты будешь присматривать. Их четверо. Старшеньких зовут Илидор и Серино, Илидору скоро будет три годика, Серино – два с половиной. Младшие родились только этой ночью, их пока ещё никак не назвали. Так, прежде чем идти в детскую, вымой сапоги.

Он провёл Фалдора в небольшое помещение на первом этаже, где размещались три душевые кабинки и три туалетные, а также одна раковина с зеркалом.

– Это служебный санузел, для персонала. Снимай сапоги и мой их хорошенько с мылом, чтобы не наследить в детской. В детской должно быть чисто, там ковёр.

Пока Фалдор тёр намыленной щёткой подмётки сапог, дворецкий продолжал давать инструктаж:

– Питаться будешь на кухне, я покажу, где она. Повара зовут Кемало. Он добрый малый, но всё же не проси у него еду слишком часто. Трёх раз в день достаточно. Где ты будешь жить, решит господин Джим. За новорожденными нужен круглосуточный присмотр, поэтому вполне возможно, что тебе отведут угол прямо в детской.


Джима охватил кровавый кошмар. Из него хлестали потоки крови и выходили окровавленные куски мяса, среди которых он увидел ручку и головку. Он кричал и рыдал, раздираемый горем, а врач монотонным успокаивающим голосом бубнил: «Всё хорошо, всё просто отлично». Джиму хотелось крикнуть: что же здесь отличного?! Что здесь хорошего?! Дети погибли; то, что из него выходило, даже нельзя было назвать детьми – это было какое-то кровавое месиво. Двенадцать месяцев ожидания, вторая детская, новая двойная кроватка и куча детских вещей – всё это было залито кровью, разодрано и загублено.

Джим с криком сел в постели. Его плоский живот стягивал эластичный бандаж, крови уже нигде не было, постель стала чистой, во всём доме стояла звенящая тишина. В спальню влетел Эгмемон и бросился к нему:

– Что такое, ваша светлость? Что, мой миленький?

– Где мои дети? – со слезами спросил Джим, цепляясь за него.

– Известно где – в детской, – ответил Эгмемон.

– Они... не умерли? Они живы? – спрашивал Джим, еле шевеля трясущимися губами.

– Конечно, живы, ваша светлость, – успокаивал дворецкий. – Вы про двойняшек спрашиваете? Живёхоньки, наелись и только что уснули.

– Нет, ты меня обманываешь, – всхлипывал Джим. – Они умерли... Я видел кровь... Ручка... и головка...

– Да полно вам, ваша светлость! – воскликнул Эгмемон. – Это вам, наверно, приснилось. Живы и здоровы ваши крошки, Фалдор их уже искупал, покормил и уложил. Вас тревожить не стали – доктор не велел, потому смесью покормили деток, ничего страшного. Толковый оказался парень, знает к деткам подход.

– Фалдор? Кто это? – пробормотал Джим, кусая пальцы.

– Этот самый специалист по детям, которого милорд выписал с Мантубы, – объяснил Эгмемон. – Он сегодня утром приехал и сразу взялся за дело. Я даже не ожидал, что он окажется таким толковым! Двойняшки у него даже не пискнули, когда он их купал, а Илидор к нему сразу прилип. Серино, правда, ещё немножко дичится, но и его он скоро приручит, я уверен.

– Я хочу их видеть, – сказал Джим. – Я пойду к ним!

– Нет, ваша светлость, доктор не велел вам вставать! – возразил Эгмемон. – Нельзя, мой хороший. Надо делать, как доктор говорит.

– Но я хочу увидеть моих детей! – воскликнул Джим. – Если они живы, я должен в этом убедиться!

– Ну ладно, ваша светлость, мы с Фалдором их вам принесём, – согласился Эгмемон. – Только не вставайте!

Дворецкий вышел из спальни, а Джим в мучительном ожидании кусал пальцы. Через минуту Эгмемон вернулся с умилённым выражением на лице, неся на руках светло-голубой атласный свёрток с белым кружевным верхом.

– Ты мой сладенький, мой ангелочек, – сказал он свёртку. Подходя к Джиму, он прошептал: – Только тихонько, не разбудите его, ваша светлость.

Из кипени кружев на Джима смотрело нечто круглое, розовощёкое, с пушистыми ресницами и приоткрытым румяным ротиком. Джим смотрел и не верил своим глазам. Это был самый настоящий живой малыш, тёплый, сладко спящий. Сердце Джима сжалось от нахлынувшей нежности и невыразимого, необъятного счастья, и он расплакался. Вытирая ему слёзы белой перчаткой, Эгмемон прошептал:

– Ну вот, видите... Живые мы, ещё как живые. Какие мы хорошие, сладенькие, просто чудо. Только от большой любви, скажу я вам, ваша светлость, рождаются такие красивые детки.

– А второй? – встрепенулся Джим. – Где второй?

– Сейчас, – сказал Эгмемон. – Его несёт Фалдор.

Портьера приоткрылась, и Джим увидел... Фалкона.

Это был не призрак, а живой Фалкон, но не в белом лётном костюме и с длинными волосами, каким Джим видел его в последний раз, а с короткой армейской стрижкой: на макушке его волосы торчали ёжиком, а виски и затылок были покрыты едва проступающей щетиной. Он был одет в синие облегающие брюки и чёрные сапоги на застёжках-липучках, а рукава его белой рубашки были закатаны до локтей, и он бережно прижимал к груди точно такой же светло-голубой свёрток с белыми кружевами. Подняв взгляд на Джима, он замер, как будто тоже узнал его.

– А вот и наш братик, – сказал Эгмемон. – Фалдор, ну, что ты встал столбом? Ваша светлость... Миленький мой, что с вами?

Эгмемон едва успел подхватить ребёнка из ослабевших рук Джима, который повалился на подушки без чувств. Сунув второго ребёнка Фалдору, Эгмемон зашептал:

– Неси их обратно в детскую и уложи!

Фалдор ещё стоял, не сводя потрясённого взгляда с бесчувственного Джима, лежавшего с размётанными по подушкам волосами. Эгмемон засуетился возле него, пытаясь привести его в чувство, потом увидел, что Фалдор ещё не ушёл, и шикнул на него:

– Ну, что стоишь? В детскую, я сам разберусь!

Фалдор опомнился и унёс детей, а Эгмемон, поняв, что самому ему не разобраться, позвонил врачу. Тот, приехав весьма скоро, привёл Джима в чувство и поставил успокоительный укол. Когда Джим заснул, врач оставил Эгмемону два флакона с капсулами зелёного и красного цвета и проинструктировал:

– Зелёные капсулы давать вечером, перед сном, а красные – утром, после пробуждения. Неделю ему нужно соблюдать полный покой. Роды – большой стресс, ему нужно как следует оправиться после него. У вас есть кому ухаживать за детьми?

– Да, сударь, сегодня как раз приехал специалист, – ответил Эгмемон.

– Тогда пусть господин Джим неделю отдыхает, – сказал врач. – Оградите его от всех забот и волнений и не забывайте давать эти капсулы.

______________

1 альтерианское дерево с раскидистой кроной и свисающими до земли ветками


Рецензии
Перепугала ты меня родами Джима! Такое превидится, не так заорешь) А двойник Фалкона - это жестоко. Бедный Джим. И живет с обалденным мужиком (ну я образно слово мужик, у меня все же Джим больше с женским началом ассоциируетя, а лорд Дитмар с мужским), и в роскоши, и роды по-царски, а все равно одни потрясения.

Анна Рыжая1   24.03.2011 11:59     Заявить о нарушении
Кстати,о потрясениях, вчера дико разозлилась на лже-критиков. Посмотри, на что меня с самого утра "проперло" http://www.proza.ru/2011/03/24/691

Анна Рыжая1   24.03.2011 12:00   Заявить о нарушении
"Богатые тоже плачут" :))))))

Высказалась у тебя там :)

Елена Грушковская   24.03.2011 12:25   Заявить о нарушении
Блин, как раз хотела подписать, богатые тоже плачут! Мысли опять сошлись. Я ответила все в том же духе.

Анна Рыжая1   24.03.2011 12:29   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.