ЗБ-2. Глава 23. Сад в цвету

Коварная пора заморозков миновала, и в саду бурлила настоящая весна: настал йерналинн, по-земному – поздний май. Пышное цветение одело все деревья в саду в свадебный наряд: длинные ветки яннанов свисали до земли, покрытые нежно-розовой густой пеной мелких, как у сирени, цветочков; аридусы цвели крупными, похожими на лилии цветами с белыми лепестками и золотыми серединками; ламанны походили на яблони, маленькие стройные каддары выпустили лиловые гроздья, а высокие, как тополи, гемены были увешаны длинными белыми кисточками, жёлтыми на концах. Всё это весеннее великолепие издавало густой и сильный аромат, который чувствовался даже в доме. На цветочных клумбах также буйствовал многоцветный и пахучий восторг, и в саду не осталось ни одного уголка, в котором не царствовала бы весна. Йерналинн по праву можно было назвать самым красивым месяцем альтерианского года.

Джим сидел на скамеечке и смотрел, как резвятся на зелёной лужайке Илидор и Серино, а Фалдор покачивал парящую коляску со спящими близнецами Дейкином и Дарганом. Слева от них к земле струился нежно-розовый водопад яннанового цвета, справа дышала грустной свежестью кипенно-белая ламанна, а над головами синела безоблачная небесная высь. Залитая солнечным светом лужайка с сочно-зелёной мягкой травкой была похожа на пушистый ковёр в детской, и Илидор с Серино валялись на ней, бегали и затевали щенячью возню. Посреди лужайки стояли двойные детские качели, лежал большой разноцветный мяч, повсюду были раскиданы игрушки, а парящий самокат Илидора томился в ожидании своего маленького хозяина.

– Какая прекрасная нынче весна, – вздохнул Джим. – Этот сад кажется райским уголком.

Фалдор в своей синей мантубианской форме и сапогах на липучках с задумчивым восхищением обводил вокруг себя взглядом и молчал. Шапка с козырьком скрывала ёжик на его макушке, и его голова выглядела бритой. Маленькая рука Джима в белой шёлковой перчатке легла на его рукав.

– Фалдор, а ты умеешь что-нибудь ещё, кроме как ухаживать за детьми?

Фалдор ответил:

– Моё главное предназначение – воспитывать, учить и защищать детей, заботиться о них и служить им, ваша светлость. Я могу быть с ребёнком от самого его рождения вплоть до получения им аттестата об общем образовании, быть его няней, учителем и телохранителем.

– Значит, ты умеешь драться и владеешь оружием? – спросил Джим.

– Так точно, ваша светлость, – ответил Фалдор. – В принципе, я мог бы быть и солдатом, но моя основная специальность всё же педагогическая.

– Ты рассказываешь Илидору и Серино каждый вечер новую сказку, – сказал Джим. – Сколько ты их знаешь?

– Много, ваша светлость, – улыбнулся Фалдор. – Я полагал, что знаю их все, но Илидор попросил меня рассказать одну, которой я не слышал. О прекрасных существах, создающих вселенные. У него до меня был другой воспитатель?

– Нет, эту сказку ему рассказывал Фалкон, – вздохнул Джим.

– А кем ему приходился Фалкон? – спросил Фалдор.

Джим, прищурив глаза и нахмурив лоб, как будто у него болела голова, проговорил:

– Ещё до моего сочетания с лордом Дитмаром Фалкон был моим избранником, у нас должна была состояться свадьба... Но он погиб на войне с Зормом. Илидор – это всё, что у меня осталось от него. Он наш с Фалконом ребёнок. – Джим потёр обтянутыми перчаткой пальцами переносицу, закрыл глаза. – А значит, и твой – генетически.

Фалдор помолчал, задумчиво глядя на Илидора, нарезающего круги на самокате вокруг лужайки.

– Я чувствую с ним какую-то связь, – проговорил он и приложил руку к сердцу. – Вот здесь. Я бы без колебаний отдал за него жизнь, если бы потребовалось.

– Это называется любовь, – сказал Джим с грустной улыбкой, опуская глаза, в уголках которых что-то заблестело.

– Я мало знаю о любви, – сказал Фалдор. – Мне известно, что это чувство, возникающее между двумя людьми... У вас с Фалконом была она?

Джим кивнул, зябко поёживаясь, хотя день был тёплый.

– Я умею любить лишь детей, – сказал Фалдор. – О других аспектах этого чувства я имею только абстрактное понятие.

Илидор в этот момент врезался на самокате в цветущие бело-голубыми цветами кусты флокка, и оттуда донёсся его рёв:

– Фа-а-алдо-ор!

Фалдор, отдав Джиму ручку коляски с близнецами, бросился на выручку. Он вытащил исцарапанного Илидора из кустов, успокоил и повёл их с Серино на качели. Джим смотрел, как он с ними возился, и в его сердце нарастала щемящая печаль. Это был и Фалкон, и одновременно не он. Стройный, в синем костюме с высокими сапогами на липучках, с армейской стрижкой и в шапке с козырьком, внешне он был похож на Фалкона, как брат-близнец, говорил его голосом и улыбался его улыбкой, но душа в нём была другая. И была ли она у него вообще, душа?

Фалдор вернулся на скамейку и снова взял ручку коляски. Заглянув в неё, он улыбнулся, и эта улыбка так напомнила Джиму о Фалконе, что у него сердце сжалось от боли. Да, испытание прошлым было не из лёгких. Поддаваясь влечению, Джим осторожно и ласково провёл пальцами по щеке Фалдора. Тот повернул к нему лицо, и Джим, не удержавшись, приблизил губы к его губам.

– Что вы хотите сделать? – спросил Фалдор недоуменно.

– Поцеловать тебя, – прошептал Джим.

– Я этого не умею, – сказал Фалдор.

– Просто делай то же, что и я, – сказал Джим.

Губы Фалдора робко раскрылись навстречу поцелую, скованность и нерешительность постепенно перешли в неуклюжую нежность; Джим ласкал его щёку, и Фалдор делал то же самое свободной рукой, а другая лежала на ручке коляски. Джим первый оборвал поцелуй.

– Я зря это... – пробормотал он, закрывая глаза рукой.

– Это... Это... Не знаю даже, как сказать, – проговорил Фалдор. – Это необычно. Тепло, щекотно... Мокро. И приятно. В каких случаях это делается?

Джим провёл по лицу перчатками.

– Когда любишь, – сказал он глухо. – Это тот аспект любви, который ты представляешь абстрактно. Прости... Я не должен был этого делать, но я не удержался.

– Потому что я похож на Фалкона? – спросил Фалдор.

Да, потому что он был до боли похож на него, на Странника, но Джим не мог сказать этого вслух. Ему было совестно и грустно. Каково это, когда первый в твоей жизни поцелуй предназначался не тебе?

– Расскажите о нём, – попросил Фалдор. – О том, на кого я похож.

Джим устремил взгляд к чистому весеннему небу, вдохнул аромат цветущего сада.

– Он был Странник, – сказал он. – Его манили глубины Бездны, и он всё время улетал далеко от дома. Он не знал страха и не был способен предавать. Он был горячим и упрямым, но искренним и нежным. Ради любимого человека он был готов сделать всё – даже убить. Но прежде всего он был Странником. Он не умер, он улетел на прекрасном, сверкающем белом звездолёте к очень далёкой яркой Звезде, которая звала его к себе. Он улетел в новогоднюю ночь, когда милорд Дитмар сделал мне предложение, а я согласился стать его спутником. Он пожелал мне счастья, но предупредил, что меня ждёт испытание прошлым. И это испытание – ты, Фалдор. Извини... – Джим поднялся со скамейки. – Я хочу побыть один. Я прогуляюсь с близнецами, а ты побудь с Илидором и Серино.

– Да, ваша светлость, – ответил Фалдор.

Идя по аллее, охваченной бело-розовым пламенем весны, Джим не стирал слёз, катившихся из его глаз. Почему именно сейчас, среди этого неистового цветения, под чистым небом и тёплым солнцем он должен был проходить через это испытание? И что будет означать, что испытание пройдено им? В какой момент его можно будет считать успешно преодолённым – когда в его сердце изгладится тоска по Фалкону и сотрётся самая память о нём? Но вряд ли это возможно: живое продолжение Фалкона было постоянно перед глазами Джима даже без Фалдора. Сын Странника играл сейчас на зелёной травке – кудрявый голубоглазый малыш, Илидор.

Вечером они с лордом Дитмаром стояли на балконе, глядя на озарённый закатными лучами сад. Лорд Дитмар всё ещё одевался в чёрное, носил перчатки и стриг волосы, которые на висках стали совсем седыми, и его траурное облачение печально контрастировало с праздником весны и жизни, царившим вокруг. В своём длинном плаще, высокий и задумчивый, он прогуливался по балкону, переступая по чёрно-белым плиткам, и был похож на чёрного ферзя, а маленький Джим в белом костюме и белых лёгких туфлях смотрелся рядом с ним, как белая пешка. Сначала они думали каждый о своём, и лорд Дитмар был погружён даже в большую задумчивость, чем Джим, как будто совсем не замечая его. Джиму наконец захотелось поговорить со своим спутником, мудрым, добрым, любящим Печальным Лордом, и он сказал:

– Какая красивая весна. Сад просто взорвался цветением.

Переступая с белых плиток на чёрные и наоборот, лорд Дитмар рассеянно отозвался:

– М-да...

– Больше всего мне нравятся яннаны, у них такие мелкие розовые цветочки, и их так много, – сказал Джим. – И ветки так живописно свисают к земле.

– Угу, – ответил лорд Дитмар, заложив руки за спину.

– А Илидор сегодня врезался в кусты, катаясь на самокате, – рассказал Джим со смехом. – Жаль, у меня не было камеры, это нужно было снять. Вот был бы кадр!

– Мм, – промычал лорд Дитмар.

Не зная, как привлечь его внимание и растормошить, Джим уселся на широкий балконный парапет с балюстрадой, поставив на него ноги и обхватив колени руками. Лорд Дитмар сразу взглянул на него и нахмурился.

– Дорогой мой, не садись так, – сказал он озабоченно. – Ведь ты не хочешь упасть?

– А мне так хочется, – ответил Джим тоном капризного ребёнка.

Лорд Дитмар подошёл и обнял Джима за плечи, страхуя от падения.

– Я серьёзно, милый.

Джим прислонился к нему, склонив голову ему на грудь.

– Милорд, вы сейчас как будто совсем меня не любите...

Лорд Дитмар вздохнул, устало и ласково погладил его по волосам и поцеловал в макушку.

– Ну что ты говоришь, дитя моё... Я люблю тебя больше жизни, каждую минуту. Не бывает таких дней, когда я люблю тебя меньше, чем всегда.

Джим поднял лицо и протянул ему губы, и лорд Дитмар нежно поцеловал его.

– Я просто немного задумался, – сказал он. – О работе. Один непростой вопрос не даёт мне покоя, я пытаюсь его решить. Я его решу рано или поздно, но над ним придётся поломать голову.

О Фалдоре они не говорили, но его фигура как будто стояла рядом, нарушая их уединение и вторгаясь в их мысли, и даже когда в этот вечер они занимались любовью, ощущение чужого присутствия не покидало их, как будто за ними кто-то подглядывал. Конечно, за ними никто не подглядывал, но им обоим было не по себе, и близость не принесла того наслаждения, какого они достигали раньше. Скрыв, однако, друг от друга свою неудовлетворённость, они поцеловались и пожелали друг другу спокойной ночи.

Лорд Дитмар поднялся рано и до завтрака работал в кабинете: после выхода своей книги он принялся за очередной труд. Завтракали они на веранде, любуясь ламаннами в цвету, а потом лорд Дитмар уехал, предупредив, что будет только к ужину. Близнецами Джим сегодня занимался сам, предоставив Илидора и Серино заботам Фалдора. Когда сытые близнецы уснули, Джим стал наблюдать, как Фалдор в игровой форме обучал Илидора и Серино счёту, а после они изучали голографический глобус.

Потом по плану у них был бассейн. Джим сам не купался: сидя на скамеечке в ванной, он смотрел, как Фалдор и Эннкетин учили детей плавать. Фалдор был в белых плавках, на Эннкетине были чёрные облегающие панталоны, а малыши плавали голышом. У Илидора получалось лучше, чем у Серино, он уже пытался держаться на воде сам, а Фалдор только страховал его, тогда как Серино нуждался в постоянной поддержке рук Эннкетина.

После плавания был полдник: Илидор и Серино пили горячий асаль с печеньем и ели фрукты; потом были комнатные игры и урок астрономии. Фалдор показывал детям голографическую карту Галактики и рассказывал о ближайших планетных системах. Илидор удивительно быстро всё схватывал, с ходу запоминая названия систем и обитаемых планет, напоминая своей необыкновенной обучаемостью Джима в детстве. За урок он запомнил десять систем и мог их показать на карте, только замешкался с одной. Джим, наблюдавший за уроком, подсказал:

– Это система Блоог. Из трёх планет обитаем только Флокар. Там одни пустыни, но люди всё равно там живут.

– А откуда ты знаешь, папуля? – удивился Илидор.

– Я там был, поэтому и знаю, – сказал Джим.

Воспоминания всколыхнулись в нём, и между его бровей пролегла складка.

После обеда у детей был тихий час, а потом они пошли гулять в сад. Джим и Фалдор снова сидели на скамейке и наблюдали за резвящимися малышами. Джим молчал, стараясь отогнать призрак прошлого. Фалдор, тоже помолчав некоторое время, наконец спросил:

– Когда вы были на Флокаре, с вами там произошло что-то плохое?

Джим заставил себя улыбнуться.

– Почему ты так подумал?

Глядя на Джима своими ясными, по-детски чистыми глазами, Фалдор сказал:

– Вы изменились, когда заговорили о нём. Вы стали напряжённым, ушли в себя. У вас с этой планетой связаны тяжёлые воспоминания, ведь так?

– Я бы не хотел об этом говорить, – сказал Джим. – Это уже в прошлом.

Он ничего не сказал Фалдору, но целый день им владели тягостные мысли. Это заметил и лорд Дитмар, когда вернулся вечером домой. За ужином он отметил молчаливость и грустный вид Джима:

– Что с тобой сегодня, милый? Ты что-то ничего не рассказываешь и как будто печалишься... Что-то случилось?

Джим улыбнулся и покачал головой:

– Нет, милорд, всё как обычно. Ничего не случилось, у нас всё хорошо.

– Как малыши? – поинтересовался лорд Дитмар. – Илидор не учудил чего-нибудь новенького?

– Нет, он сегодня сделал большие успехи, – ответил Джим. – Он впитывает знания, как губка. Он выучил десять планетных систем.

Лорд Дитмар провёл полчаса в детской, наблюдая, как Джим возится с близнецами, поцеловал малышей и отправился к себе в кабинет, где пробыл два часа. Перед сном они с Джимом прогулялись по саду с коляской. Сад наполняла вечерняя прохлада и аромат цветения, аллеи были погружены в голубые прозрачные сумерки, но каждый лепесток ещё отчетливо виднелся. Ясное небо было ещё светлым, в нём висели лёгкие, зарумяненные закатом облачка, фонари пока не горели, но всюду уже был разлит вечерний покой. Верхушки деревьев сонно покачивались в струях еле ощутимого ветерка, где-то среди яннанов выводила вечернюю песню какая-то одинокая пташка, а в цветах стрекотали драфиллы(1). На ручке коляски рядом с рукой Джима в белой перчатке лежала чёрная перчатка лорда Дитмара, а по плиткам аллеи рядом шагали белые туфельки и чёрные сапоги. Близнецы в коляске сладко спали: им, похоже, было всё равно, где это делать – в детской или на прогулке.

– Они не совсем одинаковые, – заметил лорд Дитмар вполголоса, всматриваясь в личики малышей. – Они похожи просто как братья, но не как близнецы. Я легко их отличаю: справа Дейкин, а слева Дарган.

– Наоборот, милорд, – улыбнулся Джим.

– Не может быть! – воскликнул лорд Дитмар. – Ты уверен?

– Абсолютно, милорд, – кивнул Джим. – У Дейкина глазки посажены чуть шире, а у Даргана лобик немного выше. Но носики у них определённо ваши.

– А бровки твои, – улыбнулся лорд Дитмар, целуя Джима в висок. – И глазки.

Они присели на скамейку возле большого, раскидистого яннана, свесившего до земли длинные ветки, покрытые розовой пеной цветов, и слушали усыпляющий хор драфилл и однообразные повторяющиеся птичьи ноты. В ещё светлом небе уже висели бледные серпы двух альтерианских лун – большой золотистый Униэль, похожий на гигантский апельсин, и белый маленький Хео, напоминавший земную Луну.

– Такой дивный вечер, – проговорил лорд Дитмар, ласково дотрагиваясь до волос Джима. – Почему ты грустишь, моя радость?

– Вам показалось, милорд, – тихо ответил Джим.

– Ты устал?

– Немного.

Помолчав, лорд Дитмар накрыл своей чёрной перчаткой белую перчатку Джима.

– Испытание прошлым даётся тебе слишком тяжело, дружок. Признаюсь, и меня оно немного напрягает.

Джим опустил глаза и чуть сдвинул брови.

– Не выгоняйте его, милорд... Дети его полюбили.

– А ты? – спросил лорд Дитмар.

Джим вздрогнул от прозвучавших в его голосе напряжённых, неприятных нот, вскинул взгляд и посмотрел лорду Дитмару прямо в глаза.

– Милорд, вы знаете, что я принадлежу и всегда буду принадлежать только вам, – сказал он тихо, но твёрдо. – Я отдаю себе отчёт в том, что он – не Фалкон, хоть и похож на него. Я справляюсь с испытанием.

– Хорошо, если так. – Лорд Дитмар поцеловал Джима в лоб и серьёзно взглянул ему в глаза. – Но это нелегко тебе даётся, любовь моя... Тебе не холодно? Может быть, пойдём?

– Пойдёмте, милорд, – вздохнул Джим.


_________________

1 насекомое наподобие кузнечика


Рецензии
Джиму очень нелегко приходится, и он едва не сорвался... Понятно,что и Дитмар, тоже натянут до предела...Думаю. Похоже - это "Испытание прошлым" - проходят они оба, и Джим справится.
Оксана.

Оксана Сафарова   22.12.2010 13:37     Заявить о нарушении
Есть ещё третий участник испытания - сам Фалдор.
Вот ему-то придётся тяжелее всех...

Елена Грушковская   22.12.2010 13:46   Заявить о нарушении
Да, уж... Слов нет, я в полном нокауте.:(
Оксана.

Оксана Сафарова   22.12.2010 13:49   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.