ЗБ-3. Глава 12. Утро, поединок и ЭТО

Было раннее утро: небо в квадратном пластиковом окошечке лишь начало розоветь, виднелись поблекшие звёзды. Джим проснулся не в своём номере с кондиционером и санузлом, не в собственной удобной постели, а в большой палатке цвета хаки. Обстановка в этом жилище была более чем скромная: большой ящик вроде сундука служил одновременно местом для сидения: возле него стоял стол и складной стул. Лежал Джим на надувной кровати под лёгкой простынёй, совершенно обнажённый, а рядом с ним, подпирая рукой коротко остриженную светло-русую голову, расположился Рэш и с улыбкой смотрел на Джима.

– Доброе утро, – сказал он.

Он склонился, и его тёплые губы нежно накрыли рот Джима. Джим вскочил и стал торопливо натягивать свои вещи, разбросанные по полу. Рэш засмеялся:

– Ты что?

– Простите, я… Мне нужно в «Оазис», – пробормотал Джим, сам не свой от внезапно накатившего на него стыда.

Он искал свой головной шарф и никак не мог найти. Как такое могло случиться? Как он мог прыгнуть в постель с едва знакомым человеком, пусть и очень симпатичным, предав память лорда Дитмара? Слёзы застилали ему глаза, и он никак не мог найти этот проклятый шарфик. Вчера они выпили в баре по три рюмки маиля, а потом Рэш пригласил Джима к себе. Джим помнил, как сел позади него на скутер и вцепился в его пояс, как они мчались под вечерним небом по бескрайним песчаным просторам, а встречный ветер трепал головной платок Рэша. Потом были крепкие горячие объятия и мучительное наслаждение.

– Ничего не было, – глухо проговорил Джим, заглядывая во все углы в поисках запропастившегося шарфа. – Я вас не знаю и вы меня тоже. Мне нужно в «Оазис».

– Да ты что, Джим! Что с тобой?

Рэш встал с постели, ничуть не стесняясь своей наготы, а Джим отворачивался, закрыв глаза. Тёплые сильные руки обняли его, ласковый голос защекотал ему щёку:

– Как это – «ничего не было»? Хорошенькое дело! А если я не смогу жить без тебя? Пришёл, забрал у меня сердце, а теперь – «ничего не было»?

– Перестаньте, – простонал Джим. – Мы встретились в баре, выпили… Поехали к вам. Занялись любовью. Мы с вами оба прекрасно знаем, что у таких историй продолжения не бывает. Просто курортный роман.

Тёплые объятия ослабли, а ласковый голос стал печальным. Он тихо сказал:

– Значит, для вас это просто курортный роман. Что ж, я понял. Какой я идиот… Всё никак не могу поверить, что любви с первого взгляда не бывает. Хорошо, сейчас я оденусь и отвезу вас в «Оазис».

Последнюю фразу он сказал почти холодно. Джим опустился на сундук и закрыл лицо руками. Впервые за шесть лет он проснулся, согретый чьим-то теплом, услышал ласковое «доброе утро» и ощутил на губах поцелуй, только это был не лорд Дитмар. Горько-солёный ком поднялся из груди и застрял в горле. Рэш затягивал шнуровку на сапогах. Джим всхлипнул и затрясся. Настала тишина, а потом тёплые ладони согрели ему лицо.

– Джим, ну что ты… Ну, прости меня, если я чем-то тебя обидел.

От взгляда в его ясные и добрые, а сейчас ещё и грустные глаза Джиму ещё больше хотелось плакать, а сердце сжалось от непонятной светлой тоски. Обвив его шею руками, Джим со слезами прошептал:

– Рэш… Я не могу. Я не готов.

А его сердце кричало: «Можешь! Готов! Тебе нужно это, или ты засохнешь, как дерево без дождя!» Он разрыдался бурно и неукротимо, сотрясаясь всем телом, а Рэш ласково и испуганно его успокаивал. Потом, исчерпав все успокоительные слова, он стал раздевать Джима.

– Так, снимай всё, – нежно приказал он. – И в постельку. Живо!

Ещё никогда Джиму не приказывали раздеться и лечь в постель, но у него что-то сжалось в животе от того, как это было приказано. Ещё всхлипывая, он повиновался и с наслаждением впустил Рэша.

Потом Рэш осушал остатки его слёз поцелуями, а Джим ворошил пальцами его короткие волосы. Заря разгоралась, заливая всё небо, стенки палатки покачивались от утреннего ветра. Губы Рэша целовали Джиму шею и грудь, и от этого ему было тепло и щекотно. Край полога откинулся, и в палатку кто-то заглянул.

– Рэш, вставай, а то останешься без завтрака! – сказал молодой и бодрый голос.

Джим тихонько ахнул и натянул на лицо простыню. Бесцеремонно заглянувший в палатку человек проговорил с улыбкой в голосе:

– Прости, я не знал, что ты не один.

Рэш махнул на него рукой.

– Выйди, Скоббен!

– Извините, – со смешком сказал тот, кого назвали Скоббеном.

Джим сел, закрывая краем простыни пылающее лицо. Рэш тихонько засмеялся.

– Тут у нас не особо церемонятся, – сказал он. – Рабочий день начинается, Джим.



Лейлор проснулся на широкой кровати с красным мягким изголовьем, украшенным золочёной резьбой. Сквозь неплотно закрытые тяжёлые красные занавеси проникали лучи розовой утренней зари. Это была не его кровать и не его занавески: Лейлор находился не в своём номере. Рядом на тумбочке стоял букет бело-розовых ландиалисов и серебристый блестящий поднос, на котором лежало холлонитовое сердце на цепочке. Как оно быстро нашлось, мелькнуло в голове Лейлора.

Прикрывая наготу простынёй, Лейлор окинул взглядом спальню в поисках своей одежды. Она была сложена на красном диванчике с такой же золочёной резьбой на спинке, как и на изголовье кровати. До диванчика было несколько шагов по ступенькам вниз, а это значило, что придётся встать. Лейлор встал, кутаясь в простыню, а волосы закрыли его фигуру золотисто-каштановым плащом, спускаясь ниже пояса. Выпрямившись во весь рост, Лейлор прислушался к своим ощущениям. Чувствовал он себя почти так же, как и всегда, но прежним он уже не был. Что в нём изменилось? Всё в нём осталось по-прежнему, за исключением одного: он больше не был девственником. Простыня упала к его ногам.

Он оделся и убрал волосы. В маленькой гостиной было пусто. Лейлор обошёл весь номер, но короля нигде не нашёл, только у входа по-прежнему стоял охранник.

– Здравствуйте, – поприветствовал его Лейлор.

Статуя в чёрной форме пришла в движение, но только на секунду. На приветствие Лейлора она ответила, встав по стойке «смирно».

Король стоял у балконного парапета, устремив лицо к залитому розовой зарёй небу. Его строгий чёрный костюм освежал белый стоячий плоёный воротничок с заколотым феоновой брошью галстуком и такие же манжеты, а волосы были собраны в широкий пучок локонов на макушке. Помня о том, что следует дождаться первых слов короля, Лейлор молчал, а Раданайт как будто даже не заметил его появления. Лейлор, подождав, хотел уже обнаружить своё присутствие, но король, как оказалось, знал, что он здесь.

– Подойди, милый, – сказал он, не оборачиваясь.

Лейлор подошёл к парапету. Озарённые утренними лучами, корпусы «Оазиса» превратились из белого ландиалиса в розовый, а садовые дорожки были ещё пустынны. Лейлор знал, что король на него смотрит, но избегал его взгляда. Пальцы Раданайта коснулись его щеки. Они не заговорили о том, что между ними было минувшей ночью, Лейлор только решился заметить:

– Камень так быстро нашёлся.

– Был задержан пилот мусоровоза, который пытался его продать, – сказал король. – Он сознался, что получил камень от мальчика с голубой кожей в качестве платы за провоз. Он высадил его на заправочной станции и больше ничего не знает о его дальнейшей судьбе. Мальчишка как будто растворился в межзвёздном пространстве.

– А отчего умер Хадебуда? – спросил Лейлор.

– По всей вероятности, он пал жертвой чревоугодия, – усмехнулся Раданайт. – Он проглотил слишком много этих тварей живьём, и они вырвались из его брюха. Как видишь, жадность до добра не доводит. Кстати, Хадебуда – не настоящее его имя. Его звали Ахиббо Квайкус, он был неоднократно судим за работорговлю, пособничество пиратам, незаконную торговлю оружием, крадеными вещами и наркотиками, а также различные виды мошенничества. Отбыв последний тюремный срок, под прикрытием занятий предсказаниями он продолжал свою преступную деятельность. Теперь ты понимаешь, что ни одному слову такого прожжённого типа верить нельзя, малыш. Он был не прорицатель, а просто хороший психолог.

Лейлор вздохнул. Ладонь короля ласково накрыла его руку на парапете.

– Ты – ангел, детка. Кажется, я влюбился.

В порыве безрассудной нежности Лейлор хотел кинуться ему на шею, но король мягко придержал его за плечи.

– Не здесь, моя радость. Здесь может быть слишком много глаз.

Они завтракали в маленькой гостиной. Хрустя поджаренным хлебом с маслом и джемом и запивая это чаем со сливками, Лейлор чувствовал себя в уютном коконе счастья. Он таял под нежным взглядом короля, как масло на тосте, но под конец завтрака его одолело беспокойство.

– Папа там, наверно, с ума сходит, ищет меня!

– Я так не думаю, – улыбнулся Раданайт.

Почему он так не думал, он не объяснил. А потом сказал слова, от которых у Лейлора внутри всё обледенело от горя:

– Я сегодня улетаю, милый. Не знаю, когда мы снова сможем увидеться.

Окаменев, Лейлор не мог пошевелить даже пальцем. На его лице было написано такое горе, что брови короля вздрогнули.

– Но мы увидимся, обещаю, – проговорил Раданайт, нежно касаясь щеки Лейлора. – Потому что без тебя я не смогу жить. Со мной ещё никогда такого не было.

Он поцеловал помертвевшие губы Лейлора раз, другой, третий, пока они не оттаяли и не раскрылись, и тогда он жарко и крепко обхватил их своими. Рука Лейлора поднялась и легла вокруг его шеи. Смахнув повисшие на ресницах Лейлора слёзы, король сказал:

– Не надо плакать. Это только начало.

Он проводил Лейлора до дверей номера. В дверях он вдруг спросил:

– Ты ничего не забыл?

В руке у него был поднос с холлонитовым сердцем. Застегнув на шее Лейлора цепочку, он нежно сжал его руку.

У двери своего номера Лейлор услышал хриплый командный голос:

– Где ты шлялся всю ночь, позволь тебя спросить?

Лейлор ничего не ответил и вошёл. Асспленг вошёл следом и повторил:

– Где ты был, я тебя спрашиваю?

– А кто вы такой, чтобы я перед вами отчитывался? – огрызнулся Лейлор. – Вы не мой отец.

И получил пощёчину. Она была не сильная, но дело было даже не в силе и боли. Никогда в жизни никто не бил Лейлора по лицу, и большего оскорбления он ещё не переживал. На его глазах выступили слёзы, а внутри клокотала жгучая ярость.

– Не смей дерзить, щенок, – сказал Асспленг.

Вид у него был безнаказанно-непобедимый и наглый. Если бы Лейлор мог, он вызвал бы Асспленга на дуэль, но, во-первых, он не умел сражаться дуэльным мечом, а во-вторых, никто не дал бы ему разрешения. Он окинул замутнённым от слёз взглядом свой номер, ища, чем бы швырнуть в Асспленга: телефоном? вазой? надеть ему на голову картину со стены? Лейлор решил не портить чужого имущества, схватил подушку и начал колотить ею Асспленга. От большинства ударов тот ловко увернулся, но пару раз ему весомо попало по лицу и по спине. Но нападающим Лейлор пробыл недолго: Асспленг вырвал у него подушку, схватил за плечи и, сильно встряхивая, хрипло прорычал:

– Избалованный юнец! Я выбью из тебя дурь, маленький негодник!

И начал нещадно отвешивать Лейлору пощёчину за пощёчиной. Лейлор отбивался, как мог, но большинство пощёчин достигали цели.

– Уэно, что вы делаете? – послышался испуганный голос отца в дверях.

– Не смейте поднимать на него руку! – прогремел новый гневный голос, и следом за этим на Асспленга налетел высокий незнакомец в хаки, пыльных сапогах и в белом головном платке. Он схватил Асспленга за плечо, оторвав от Лейлора, и наотмашь ударил его в челюсть.

Асспленг от удара не устоял на ногах. Поднявшись на ноги и меча глазами ледяные молнии, он бросился в контратаку, и они с незнакомцем в пыльных сапогах сцепились.

– Что вы делаете! – закричал отец.

Весь непобедимый вид слетел с Асспленга, когда незнакомец в хаки повалил его на пол и подмял под себя. Но отец уцепился за его занесённую для удара руку:

– Рэш, не надо! Умоляю тебя!

Тяжело дыша, незнакомец всё-таки сдержал руку и отпустил Асспленга. Они оба поднялись, меряя друг друга враждебными взглядами. Держась за челюсть, Асспленг прорычал:

– Я вам этого так не оставлю! Вызываю вас на поединок! Немедленно!

Светлые бесстрашные глаза незнакомца сверкнули.

– Отлично, – ответил он. – Вот только какое будет оружие? Насколько мне известно, дуэльных мечей на Флокаре нельзя достать.

– Будем драться врукопашную! На кулаках! – рыкнул Асспленг.

Отец, побледнев, встал между ними.

– Уэно… Рэш… Я прошу вас, не надо, – проговорил он дрожащим голосом, обращая испуганный и умоляющий взгляд то на одного, то на другого.

– Всё будет хорошо, Джим, не бойся, – сказал Рэш.

Через полчаса скутеры становились на песчаном пустыре за территорией «Оазиса». Соскочив на песок, Рэш скинул куртку и закатал рукава рубашки. Полковник Асспленг также скинул китель на песок.

– Без предисловий, – сказал он.

– Согласен, – ответил Рэш, поигрывая кулаками.

Асспленг атаковал первым, намереваясь одержать победу одним мощным ударом, но его противник оказался не так прост. Полковник был профессионалом, но получил от обладателя головного платка не менее профессиональный отпор. Первый раунд закончился ничьей, и противники позволили себе передохнуть пару минут. Начальный счёт был один – один.

– Ты его не получишь, – процедил Асспленг.

– О чём это вы? – приподнял Рэш брови, на одной из которых алела свежая ссадина.

– Не притворяйся, что не понимаешь, – сплюнул Асспленг. – Я люблю его. Он мой.

– Он не вещь, чтобы заявлять на него право собственности, – ответил Рэш.

– Продолжим! – сказал Асспленг, бросаясь на него.

Второй раунд начался не слишком удачно для Рэша: он получил от полковника несколько тяжёлых ударов и упал на песок. Полковник, торжествуя, хотел добить его ногой, но Рэш откатился и повернулся на спине, как танцор нижнего брейка, и в следующий миг полковник сам повалился, стиснутый захватом его ног. Освободиться из него он не мог и заколотил рукой по песку.

– Всё, два – один в твою пользу, – прохрипел он.

Рэш, посмеиваясь, отпустил его. Полковник тут же коварно нанёс ему без предупреждения удар в солнечное сплетение, и Рэш, ловя ртом воздух, повалился на песок.

– Два – два, – усмехнулся Асспленг.

Пренебрегая правилом не бить лежачего, он ударил его ногой по почкам.

– Два – три, – процедил он. – Вздумал увести его у меня из-под носа? Не выйдет, приятель. Это моя дичь, я её караулю уже давно, а ты хочешь испортить мне всё дело? Ты перешёл мне дорогу, и ты за это поплатишься!

– Но не раньше, чем ты отведаешь яичницы, поджаренной на искрах из твоих глаз, – прохрипел Рэш.

От удара ногой в пах полковник издал хлюпающий звук горлом, вытаращив от боли глаза. Рэш поднялся на ноги.

– Три – три, – сказал он. – А сейчас будет и четыре – три!

Из глаз Асспленга посыпалось ещё больше искр, и стало ясно, что домой он поедет с великолепным синяком под глазом. Рэш не бил лежачих, поэтому он дождался, пока полковник придёт в себя. Послышался звук мотора, и к месту поединка подлетел скутер, за рулём которого был Лейлор, а позади него сидел Джим. Как только скутер опустился, Джим соскочил, подбежал к полковнику Асспленгу и засветил ему фонарь под другим глазом.

– Как вы посмели бить моего сына?!

Надавав ему пощёчин, Джим двинул ему кулаком в живот – не очень сильно, но достаточно, чтобы Асспленг охнул и согнулся пополам.

– Так ему, папа! – одобрительно воскликнул Лейлор.

Со стороны было забавно видеть, как миниатюрный и изящный, кокетливо одетый Джим лупит полковника: это была стычка райский птицы с ястребом, причём ястреб не смел дать сдачи, а только пытался увернуться от ударов. Брошка с белыми перьями, украшавшая причёску Джима, походила на хохолок, а шлейф его шёлковой накидки развевался, как крылья. Разъярённая райская птичка, врезав ястребу по почкам, досадливо вскрикнула:

– Чёрт! Ноготь сломал! – И, мстя за испорченный маникюр, отвесила ястребу ещё несколько не слишком тяжёлых, но исключительно гневных тумаков. Рэш и Лейлор покатывались со смеху.

Финальный удар Асспленг получил коленом в пах и со скрипучим стоном осел на песок.

– Впредь не смейте трогать моего сына, – заявил Джим, стоя над ним с видом победителя. – А о моём согласии на брак с вами можете даже не мечтать!

Рэш улыбался. У него на лице краснела пара кровоподтёков и была разбита губа, но в остальном он остался невредим.

– Да будет вам известно, что ваш сын где-то шлялся всю ночь, – прокряхтел Асспленг, кое-как поднимаясь на ноги. – Когда я спросил его, где он был, он надерзил мне и стал бить меня подушкой. Я вынужден был поставить его на место.

– Это неправда, папа! – крикнул Лейлор. – Он первый ударил меня!

– Неважно, кто первый, – сказал Джим. – Со своим сыном я разберусь сам, полковник, а вы не имели права поднимать на него руку. После такого между нами не может быть даже дружбы.

– Полагаю, полковник, наш поединок нет смысла продолжать, – добавил Рэш. – Кажется, вы проиграли.

Асспленг, скрипнув зубами, поднял свой китель, нервными движениями надел его, вскочил на скутер и умчался. Джим подошёл к Рэшу.

– Рэш, как ты? – спросил он озабоченно, доставая влажную салфетку и дотрагиваясь ею до следов поединка на лице Рэша.

– Всё хорошо, Джим, не волнуйся, – ответил тот. И, целуя его в запястье, добавил с улыбкой: – В гневе ты просто неотразим.

Джим с досадой поморщился:

– Пожалуй, я откажу этому идиоту от дома... Не хочу его больше видеть.

– Думаю, после того, что произошло, он и сам к тебе ни ногой, – улыбнулся Рэш. – Не познакомишь меня с сыном?

– Да, в самом деле, – спохватился Джим. – Лейлор, иди сюда, познакомься.

Лейлор слез со скутера и подошёл. Рэш, изысканно поклонившись, представился, подавая руку:

– Лорд Хайо, но можно просто Рэш.

– Очень приятно, – сказал Лейлор, кланяясь в ответ и вежливо пожимая протянутую руку. – Лейлор.

– Уже наслышан о вас, – улыбнулся Рэш.

– Я очень благодарен вам за то, что вы вступились за меня, милорд, – сказал Лейлор, одаривая Рэша такой ясной и лучистой улыбкой, что в глазах у того невольно отразилось задумчивое восхищение. Надо быть поистине чудовищем, чтобы ударить это милое лицо, эти сияющие глаза, промелькнуло у Рэша в голове. А этот улыбающийся ротик напрашивается на поцелуй, но никак не на удар. Это же каким извращенцем нужно быть, чтобы поднять руку на этого ангела!

В действительности было не совсем понятно, дрались ли они из-за того, что полковник Асспленг поднял руку на Лейлора, или же это была схватка соперников, но Рэш сказал:

– Счёл это своим долгом. Поведение полковника я считаю недостойным звания офицера. К сожалению, мне пора: меня ждёт работа. Джим, надеюсь, мы ещё увидимся. Лейлор, было приятно с вами познакомиться.

– И мне также, милорд, – ответил Лейлор.

– Рэш, может быть, ты всё-таки поедешь с нами? – предложил Джим. – Думаю, тебе нужно обратиться к врачу.

– Пустяки, – улыбнулся Рэш. – Промою водой из источника – и всё пройдёт. У меня гораздо более важный вопрос, а точнее, предложение… Не окажешь ли ты мне честь, пропустив со мной сегодня вечером рюмочку маиля?

Джим смущённо засмеялся.

– Не знаю… Надо подумать.

– Что бы ты ни решил, я буду ждать тебя в девять в баре, – сказал Рэш.

На этом они расстались. Лейлор и Джим вернулись в «Оазис», и Джим, ещё слегка взбудораженный от стычки Рэша с полковником Асспленгом, стал собираться на процедуры. Лейлор, устроившись на диване со стаканом сока, сказал:

– Он симпатичный. Пойдёшь на свидание?

Переодеваясь в халат, Джим пожал плечами.

– И давно ты с ним знаком? – полюбопытствовал Лейлор.

– Со вчерашнего дня, – вздохнул Джим.

Лейлор хитро улыбнулся.

– И уже на «ты»? Колись, папуля: ты замутил с ним романчик?

Джим поморщился.

– Лейлор, ну что за выражения! «Колись», «замутил романчик»… Разве культурные люди так говорят? И кстати, где ты был?

Лейлор вздохнул, опустил ресницы, отпил маленький глоток сока.

– Папуль… Ну, потусовался немножко в дансинге. Что такого? А этот Асспленг вообразил, что имеет право меня воспитывать. К тому же, такими методами! Терпеть его не могу! А Рэш… Он такой классный!

Джим улыбнулся.

– Значит, он тебе понравился?

– Не то слово, папуль! – Лейлор отпил ещё глоток сока, поиграл кубиками льда в стакане. – Он просто супер. Пожалуйста, иди сегодня с ним в бар, хватит киснуть! А полковника пошли подальше. Он не тот, кто тебе нужен.

– Да я никогда и не расценивал его в этом качестве, – сказал Джим. – Значит, ты считаешь, что Рэш стоит моего внимания?

– Папуля, ещё как стоит! – убеждённо заявил Лейлор. – Кстати, он не похож на отдыхающего. Он сказал что-то насчёт работы. Чем он занимается?

– Он превращает пустыню в цветущий сад, – ответил Джим. И, поцеловав Лейлора в лоб, сказал: – Ну всё, я пошёл чистить почки.

У себя в номере Лейлор лёг на кровать, прижав к тоскующему сердцу подушку. Все его мысли были о Раданайте и о минувшей ночи. Не каждому выпадает терять девственность в объятиях короля, а Лейлору выпало, и это что-то изменило в нём. Этой ночью его жизнь разделила черта, за которой осталось его детство. Внешне это, быть может, было незаметно – по крайней мере, отец ничего не заметил, но внутри Лейлора произошли такие изменения, что он сам себе удивлялся. Ему неудержимо хотелось этим с кем-то поделиться, и он стал писать письмо своему школьному другу Китто.

«…Я встретил здесь Его. Имя я не могу тебе назвать: это пока должно остаться тайной. Я встречал Его и раньше, в детстве, но тогда Он не мог смотреть на меня иначе, чем как на ребёнка. Ту встречу я хорошо помню: я оступился на лестнице, а Он подхватил меня и очень долго нёс на руках. Но тогда ни я, ни Он даже не подозревали, что мы встретимся на Флокаре спустя годы, что Он поцелует меня на крыше главного корпуса “Оазиса”…»

Он не дописал: постучали в дверь. Это королевский охранник принёс корзину цветов, в которой был спрятан ещё один бархатный футляр. В нём сверкала пара браслетов с пятью маленькими холлонитовыми сердечками и перстень с таким же камнем. Курьер вышел, а Лейлор прочёл карточку в крышке футляра:


Даже если бы у меня было столько же сердец, то и все они не смогли бы вместить моей любви к тебе. Твой навеки,

Р.


Лейлор улыбнулся сквозь слёзы, а потом увидел Раданайта: он стоял перед ним в своём обычном, скромном и строгом тёмном костюме, с забранными в «конский хвост» волосами. Вскочив с кровати, Лейлор влетел в его объятия.

– Я только на минутку, радость моя, – сказал король. – Перед отлётом я не мог не увидеться с тобой.

Глаза Лейлора были полны слёз. Король улыбнулся, вытирая их:

– Мы увидимся, милый. Это не конец, это лишь начало.

– Ваше величество, я так много хотел вам сказать, – пробормотал Лейлор.

Король приложил палец к его губам, покачал головой.

– Я уже опаздываю, детка… Мне пора. Когда мы встретимся в следующий раз, я буду слушать тебя столько, сколько тебе будет угодно. Сейчас просто поцелуй меня.

Через десять минут, немного успокоившись, Лейлор вернулся к своему ноутбуку и продолжил писать.

«Он заходил сейчас ко мне: Он улетает, а я остаюсь. Он сказал, что мы увидимся, но не сказал, когда. Сказал, что это только начало, и поцеловал. Ты себе не представляешь, как Он целует! Если подробно описывать, что я при этом чувствую, получится целый роман. А если сказать кратко, то Он целует меня в губы, а кажется, будто в сердце. Извини за всю эту глупую сентиментальщину, просто мне сейчас плакать хочется от мысли, что я Его ещё долго не увижу. Но я не сказал самого главного: этой ночью у нас было ТО САМОЕ. Я провёл эту ночь в Его номере, и мы делали ЭТО. Папе я ничего не сказал. У него, кстати, тоже наклёвывается ЭТО – с таким потрясающим парнем, что если бы я уже не любил Его, я бы точно влюбился. Представляешь, этот зверюга Асспленг прицепился ко мне из-за того, что я не ночевал у себя, и мы с ним повздорили. Он стал бить меня по щекам, а этот парень ворвался и КА-А-АК врезал ему! А потом ещё на пустыре за «Оазисом» добавил – будь здоров. Кажется, он запал на папу, и с папиной стороны тоже проглядывает симпатия. Во всяком случае, они уже на «ты». В общем, налицо все признаки того, что у них ЭТО. Прости, что пишу так сумбурно: у меня в душе сейчас такой клубок чувств, что башню сносит. Потом напишу ещё. Пока, до связи».

Лейлор отправил письмо и выключил ноутбук. Вечер он провёл в номере. Джим ушёл на свидание с Рэшем, а что касается полковника Асспленга, то он заказал в номер бутылку вина и напился в одиночестве. Оба его глаза были украшены фиолетовыми синяками. Глядя на себя в зеркало, он пробурчал:

– Отлично провёл отпуск, нечего сказать!

К приобретённой им на Флокаре панамке прибавились широкие тёмные очки.


                *


– Я больше тебя не увижу? – спросил Рэш. – Просто скажи честно: всё, что между нами было, что-нибудь для тебя значит? Или это для тебя просто… курортный роман?

На столе в палатке дрожало пламя широкой квадратной свечи, поблёскивали бокалы и бутылка вина. Джим сидел на сундуке, Рэш – на складном стуле, и его ладони лежали сверху на руках Джима. Заканчивался их прощальный вечер перед отлётом Джима домой.

Джим не знал, что ответить: говорить мешал горький ком в горле. Глаза Рэша смотрели на него печально и вопросительно, в окошко палатки заглядывала чёрно-фиолетовая Бездна. Джим встал и вышел из палатки, чтобы Рэш не видел его слёз. Стоя у входа, он устремил взгляд в звёздное небо, чувствуя на лице дыхание Бездны и спрашивая её: «Зачем ты позволила мне встретить его, чтобы потом с ним разлучить? Впрочем, спасибо и за это недолгое счастье: это один из лучших твоих подарков, которые я когда-либо получал».

Его обняли сзади тёплые руки, щека Рэша прильнула к его щеке.

– Не улетай… Я не могу без тебя.

Они вместе смотрели в звёздную бесконечность – два существа, встретившие друг друга волей Бездны. А может, бросить всё и остаться, подумал Джим. Дети выросли, а дома всё только напоминает об утратах. Новое место, другое небо и новый глоток жизни – вот что было ему нужно.

И всё же он пока не мог всё бросить. Остаться здесь значило оставить Лейлора, которому было только пятнадцать, и который был ещё не готов остаться один. Взять его с собой? Но согласится ли он покинуть Альтерию и поселиться на Флокаре, где ему будет проблематично даже завершить образование, не говоря уж о том, чтобы выбрать свою жизненную стезю? Все эти вопросы повисли тяжким грузом на душе Джима, не пуская её в свободный полёт к новому небу. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза, откинув голову на плечо Рэша.

– Я пока не могу остаться… У меня ещё есть незавершённые дела дома.

– Я буду тебя ждать, – сказал Рэш.

Джим открыл глаза и встретился с его взглядом.

– Рэш, это может занять не год и не два… Сможешь ли ты ждать столько?

Тёплая ладонь Рэша легла на щёку Джима.

– Да хоть десять лет, – улыбнулся он. – А соскучишься – приезжай.

От холодного дыхания Бездны Джима заслонило его сильное плечо, а нежность его губ пронзила сердце Джима светлой тоской, перламутровой, как обшивка звездолёта Странника, унёсшего его к Звезде.


Рецензии