ЗБ-3. Глава 17. Утро

Слушая зябкую утреннюю тишину, Лейлор босиком вышел на балкон. Розовые лучи солнца прогоняли клочья тумана с одетых белой пеной цветения веток, оставляя на траве, на листьях и в чашечках цветков прохладные росистые бриллианты. Замирая от восхищения, Лейлор кутался в плащ и любовался садом, и на сердце у него было светло и радостно, а от вчерашнего горя не осталось и следа. Плащ он надел на голое тело и теперь слегка озяб от утренней прохлады, но его наполняла такая лёгкость, что, казалось, стоило ему подняться на цыпочки и чуть напрячься, он мог бы взлететь. Лейлор действительно встал на цыпочки, устремившись всем телом ввысь, вдохнул всей грудью свежий, полный весеннего благоухания воздух и улыбнулся сияющему чистому небу, обводя белые кружевные макушки деревьев широко открытыми, восторженными глазами. Сверкающее всеми цветами спектра, ничем не омрачаемое счастье переполняло его, и от этого ему хотелось и смеяться, и плакать одновременно. Смех вырвался из его груди, горло сжалось болезненно и сладко, а глаза увлажнились. Счастье пронзало его, пульсировало у него под диафрагмой, подступало к горлу и делало всё его тело упругим и сильным.

Он вернулся в спальню и зарылся пальцами в разметавшиеся по подушкам волосы Раданайта. Всматриваясь в лицо спящего короля, он вспоминал слова, которые они сказали друг другу туманной ночью в центре лабиринта, и ему до сих пор не верилось, что всё это было наяву. «Неужели я сказал это?» – поражался он, вспоминая, как сделал королю предложение. И король ответил «да» – вот что было главным. Теперь они принадлежали друг другу телом и душой, принадлежали безраздельно, и Лейлор, представив себе на миг, что Раданайт обнимает и целует кого-то другого, болезненно содрогнулся. Жгучее жало ревности вонзилось в него и на миг заставило дрогнуть незамутнённую зеркальную гладь безмятежного счастья, которое наполняло его на балконе. Откинув с груди Раданайта шёлковую простыню, он приник к его коже горячими губами. Он делал это снова и снова, пока рука Раданайта не поднялась с подушки и не легла ему на голову, тёплая и тяжёлая от сна. Между ресницами короля, ещё секунду назад сонно сомкнутыми, проступала нежность.

– Счастье моё, – проговорил он ласково, зарываясь пальцами в волосы Лейлора.

Лейлор с трепетом понял: нет, этого просто не могло быть. У него не было соперников, король любил только его, это читалось в его полусонном взгляде сквозь ресницы, чувствовалось в прикосновении руки, звучало в голосе и проступало в улыбке. Чуть не плача от счастья, Лейлор прижался к нему, слушая биение сердца в его груди и улыбаясь.

– Это лучшее пробуждение в моей жизни, – сказал Раданайт, вороша пальцами пряди его волос.

– И в моей, – эхом прошептал Лейлор. – Пойдёмте на балкон, ваше величество… Утро такое чудесное!

– Отныне просто Раданайт, – поправил король. – И можешь говорить мне «ты». – И, тихонько поцеловав Лейлора в макушку, добавил: – Наедине, разумеется.

Через пять минут, стоя в туго подпоясанном вышитом халате у парапета балкона, король встряхнул распущенными волосами и с наслаждением глубоко вздохнул. Окинув взглядом цветущий сад, бело-розовый от утренних лучей, он потянулся и сказал:

– В самом деле, прекрасное утро. Но ты ещё прекраснее, мой милый.

Лейлор доверчиво потянулся к нему губами, и Раданайт поцеловал его. Лейлор обвил руками его шею, а король прижал его к себе, и поцелуй получил более страстное продолжение.

– Вот уж все упадут, когда мы объявим о нашем обручении! – сказал Лейлор. – Мне прямо не терпится увидеть их лица!

– Думаю, мы сделаем это за завтраком, – ответил Раданайт. – Это наиболее подходящий момент.



Альмагир рано поднялся и первым делом пошёл в комнату к Эсгину: ему не терпелось поговорить с ним. Эсгин уже проснулся и сидел в постели, обхватив колени руками и глядя в окно, задумчивый и бледный.

– Доброе утро, дорогой, – сказал Альмагир, целуя его в голову.

– Доброе утро, отец, – чуть слышно ответил тот.

Окинув его проницательным и заботливым родительским взглядом, Альмагир проговорил:

– Тебе не удастся от меня ничего скрыть, родной. Признайся: ты ждёшь ребёнка? Я ведь всё вижу, ты меня не обманешь.

Эсгин поёжился, кутаясь в одеяло. Всю минувшую ночь он не смыкал глаз, и сейчас голова была слегка тяжёлой. Он принял решение, и это отняло у него все силы.

– Я и не намерен пытаться тебя обмануть, – сказал он. – Да, у меня будет ребёнок.

Отец смотрел на него испытующе.

– Чей он?

Эсгин устало улыбнулся.

– Мой.

– Ты понимаешь, что я имею в виду, – сказал отец строго. – От кого у тебя этот ребёнок? Мы с милордом знаем его?

Эсгин медлил отвечать. Да, отец и лорд Райвенн хорошо знали того, кто сделал ему этого ребёнка, но назвать его Эсгин не мог. Просто не мог, и всё. Он помнил, что должен был сказать «Серино», как они договорились, но язык почему-то не поворачивался солгать, а правда была слишком постыдна, чтобы её сказать.

– Сынок, посмотри мне в глаза и скажи, – настаивал отец. – Я понимаю, ты уже взрослый, но мы с милордом имеем право знать, потому что мы твои родители.

– Да, вы мои родители, и я очень вас люблю, – вздохнул Эсгин.

Он собрался с духом и уже открыл рот, но не произнёс ни слова. Сердце придавила тяжесть. Ему было трудно и больно лгать, глядя в любящие глаза отца, но иного выхода не было.

– Этот ребёнок… – начал он.

И опять умолк. Отец выжидательно заглядывал ему в глаза, а Эсгину вдруг стало тоскливо, больно и страшно. При мысли о Раданайте он вдруг помимо своей воли почувствовал острый приступ тоски по нему. Безучастие Раданайта, его холод, его цинизм убивали его. Неужели тот лгал, когда говорил, что всегда будет его любить? Он отвернулся, он предал. Впрочем, разве можно было ожидать иного исхода? С самого начала было ясно, что всё это должно остаться в тайне, а о ребёнке не могло быть и речи. Эсгин сжал губы. Нет, эту часть души нужно отсечь, иначе гангрена будет распространяться дальше. Нужно показать Раданайту, что и без него он может прекрасно обойтись. Взять и сказать Серино «да».

– Ну, так чей же это ребёнок? – снова спросил отец.

Из дверей раздался тихий, взволнованный голос, отозвавшийся в сердце Эсгина щемящим замиранием:

– Мой.

Эсгин вздрогнул и поднял голову. В дверях стоял Серино, бледный от волнения, но решительный. Альмагир изумлённо воззрился на него.

– Твой? – переспросил он недоуменно.

– Да, – подтвердил тот, шагнув вперёд. – И я… Я и прошу у вас руки Эсгина.

Эсгину стало стыдно за свою нерешительность. Серино уже овладел собой, он стоял спокойный и твёрдый, ласково глядя на Эсгина. «Вот кто настоящий лорд Дитмар, – снова мелькнуло в голове Эсгина. – Я недостоин его».

Альмагир встал, в недоумении морща лоб.

– Погодите, погодите, ребятки, – проговорил он. – Ничего не понимаю! Я что-то не припомню, чтобы между вами была какая-то страсть. Сынок, я не знал, что у тебя отношения с Серино.

– Ты многого не знаешь, отец, – тихо сказал Эсгин.

– Это, впрочем, верно, – согласился тот. – Мы с милордом почти не видим тебя, у тебя своя жизнь… И всё же какая неожиданность! И как давно это у вас, ребята?

Эсгин растерянно молчал, и за него ответил Серино:

– Около полугода.

«Полгода, так полгода», – подумал Эсгин. У него камень свалился с души, и вдруг захотелось обнять Серино и заплакать. После того как отец вышел из комнаты, чтобы сообщить лорду Райвенну эту новость, Эсгин так и поступил.



Завтрак подали в восемь. Стол был накрыт в саду, в беседке, окружённой яннанами и боалами. Боалы цвели белыми шарообразными гроздьями, густо насаженными на ветки друг возле друга, отчего каждая ветка выглядела, как одна большая гроздь. Излишне говорить, что аромат вокруг беседки стоял чарующий. Утро было великолепное, солнечное и безмятежное, по белоснежной скатерти весело плясали солнечные зайчики, а очищенный вчерашней грозой воздух был свеж и благоухал весной. Лейлор пребывал в превосходном настроении, и постное лицо отца приводило его в недоумение и слегка удручало. Илидор сразу спросил заботливо:

– Как ты, пузырёк?

– Всё хорошо, – ответил Лейлор. – Всё просто отлично.

Илидор устремил ему в глаза внимательный взгляд.

– Ты прямо сияешь, – заметил он. – Как будто вчера ничего и не случилось.

Лейлор улыбнулся: ему было отчего сиять. Фадиан тоже проснулся в хорошем самочувствии и нежно ворковал с Арделлидисом, подставляя ему для поцелуя то щёку, то губы, то плечо. Лорд Райвенн, усевшись на своё место, спросил озабоченно:

– Лейлор, дитя моё, как ты сегодня себя чувствуешь?

– Я в порядке, милорд, благодарю вас, – ответил Лейлор, почтительно склоняя голову.

– Рад это слышать, – отозвался лорд Райвенн. – Иди ко мне, голубчик, поцелуй меня.

Лейлор чмокнул его в седой висок и обнял за плечи, а лорд Райвенн окинул его проницательным взглядом.

– Когда ты улыбаешься, кажется, что и солнце светит во сто крат ярче, – проговорил он ласково.

Все ждали только короля: он слегка задерживался. Но ждать пришлось совсем недолго: вскоре он появился, сопровождаемый эскортом из красивых, великолепно сложённых слуг. При его появлении все встали.

– Всем доброе утро, – сказал Раданайт с общим поклоном и улыбкой. – Как спалось? Хорошо ли вы отдохнули?

– Благодарим вас, ваше величество, – ответил за всех лорд Райвенн.

Демонстрируя безупречные манеры, король подошёл к отцу и почтительно поцеловал ему руку, после чего сел на своё место во главе стола. Один слуга принял у него плащ, другой отодвинул стул, третий подал очищающие салфетки для рук.

– Надеюсь, у всех хорошее настроение? – спросил король, с улыбкой обводя взглядом присутствующих.

Арделлидис ответил, обнимая за плечи Фадиана:

– Мы, кажется, встали сегодня с той ноги, ваше величество.

– Ну, тогда всё в порядке, – улыбнулся король.

Лейлор сидел как на иголках: ему не терпелось объявить всем радостную и ошеломительную новость, но он вынужден был ждать, пока король сам сделает это. Раданайт между тем не спешил с этим: он поддерживал общий разговор. Лорд Райвенн сказал, обращаясь к нему:

– А у нас в семье радостное событие, ваше величество. Спешу вам сообщить, что Серино сегодня утром попросил руки Эсгина, и мы с Альмагиром благословили их. Впрочем, ребята уже в том возрасте, когда родительское разрешение на брак не требуется.

Ровно секунду царила тишина, только ветер шелестел в саду. Почти ничего не отразилось на лице Раданайта – ничего, кроме лёгкого недоумения, которое сменилось слегка насмешливым пониманием. Но уже в следующее мгновение король искусно овладел собой и как ни в чём не бывало улыбнулся.

– Что ж, поздравляю тебя, дорогой братец, – сказал он Эсгину. – От души желаю вам с Серино счастья. – И, чуть понизив голос и прищурив глаза, добавил: – И чтобы у вас как можно скорее родился малыш.

Он произнёс это с улыбкой, но его взгляд в улыбке не участвовал: глаза Раданайта были спокойны и холодны, как зимнее небо. Никто, кроме напрягшегося Эсгина, этого не уловил; все стали наперебой поздравлять обручённых, особенно радовался Дарган.

– Ну наконец-то, старик! – хвалил он Серино. – Молодчина! А то я уж боялся, что у тебя синдром холостяка. Однако ловко же ты прикидывался недотрогой!

Джим, выведенный этой новостью из тревожной задумчивости, устремил на Серино недоумевающий взгляд.

– Вот так сюрприз, сын! Почему я ничего не знал?

– Папуля, прости, что поставили тебя перед фактом, – смущённо проговорил Серино, целуя его тонкое запястье. – Я подумал, ты не станешь возражать.

– Причин для возражений у меня нет, но… Это так неожиданно! – Джим нервно порвал салфетку. – Я и не подозревал, что ты намерен остепениться.

– Так уж получилось, папуля, – улыбнулся Серино.

– Философ у нас известный молчун, – заметил Илидор. – Никому не дано разгадать, что у него на уме. Старик, когда свадьба-то?

– Думаю, скоро, – ответил Серино. – Тянуть с этим мы не будем.

Раданайт пустил в Эсгина ядовитую стрелу:

– Вероятно, на то есть веские причины?

Слова «веские причины» он выделил голосом, но это замечание осталось без ответа. Впрочем, король не сомневался, что оно дошло до адресата: Эсгин покрылся мраморной бледностью.

– Как ты сказал, дружок? «Синдром холостяка»? – обратился тем временем лорд Райвенн к Даргану.

– Совершенно верно, милорд, – кивнул тот.

– Я бы не спешил ставить Серино такой диагноз, – заметил лорд Райвенн. – А вот применительно к его величеству это звучит гораздо уместнее.

Раданайт лучезарно улыбнулся, сверкнув безупречно ровным рядом белых зубов. Лейлор всей душой и всем телом уловил в наставшей паузе волнующий смысл и в предвкушении весь покрылся волной мурашек.

– Думаю, мне недолго осталось быть холостяком, – обронил Раданайт.

Заявление короля грянуло, как гром среди ясного неба. Все умолкли и обратили взгляды на него. Раданайт засмеялся.

– Что вы все так на меня смотрите? Что я такого сказал? Все вступают в брак, разве королю это запрещено?

– Но, позвольте заметить, это очень важный шаг, ваше величество, а для короля – в особенности, – сказал лорд Райвенн. И осторожно полюбопытствовал: – Если это не секрет, у вас уже есть избранник?

– Есть, – ответил король. – Скоро вы узнаете, кто он. Ещё осталось уладить кое-какие формальности, и до этих пор позвольте мне сохранить интригу.

Какая-то сила подбросила Лейлора со стула, как мощная пружина; он был готов на весь сад прокричать во всё горло: «Вот он я, избранник короля!», – но взгляд Раданайта, ласковый и строгий одновременно, пригвоздил его к месту. Лейлор сделал вид, что просто усаживается на стуле поудобнее, устыдившись своего нетерпения.

Его движение, впрочем, не ускользнуло от Эсгина.

Завтрак прошёл в приятной и непринуждённой атмосфере; в том была заслуга короля, выбиравшего такие темы для беседы, в обсуждении которых могли участвовать все, включая Арделлидиса и Фадиана. Лейлор изнывал в ожидании, но вплоть до самого конца завтрака король так и не объявил об их обручении, ограничившись туманным намёком на своё скорое бракосочетание. Бросая на него недоуменные взгляды, Лейлор не знал, что и думать. Прощаясь, Раданайт был внешне сдержан и сух, но нежное пожатие его руки всё сказало за него гораздо красноречивее слов. Король был полон загадок и неожиданностей, и это злило, волновало и мучило Лейлора.

Уже во флаере, по дороге домой, он получил сообщение:

«Завтра вечером я приеду к вам для серьёзного разговора. Можешь сказать отцу правду о холлонитах. Люблю тебя, целую миллион раз. Твой Р.».


Рецензии
Тa-a-aк... Нaчaлось...

Литературный Конкурс Крик   08.04.2010 21:27     Заявить о нарушении
Ага :) И всё ещё впереди...

Елена Грушковская   08.04.2010 21:41   Заявить о нарушении