ЗБ-3. Глава 24. Поручительство и обручение

Предварительное слушание по делу Илидора состоялось семнадцатого дартмара в Кабердрайке. В зале заседаний присутствовали: коллегия из троих судей под председательством верховного судьи Оргеча, государственный обвинитель – старший советник Хэймелин, защитник – г-н Пойнэммер, а также Джим, лорд Райвенн, Серино, Дейкин и Дарган. Сегодня Джим впервые увидел Илидора с момента его ареста. Он находился в кабинке для подсудимых – будке из ударопрочного прозрачного пластика со скамеечкой внутри. На нём был чёрный арестантский комбинезон и тяжёлые магнитные ботинки, но держался он спокойно. Сердце Джима сжалось, когда он встретился взглядом с сыном; Илидор ободряюще улыбнулся ему, приложил пальцы к губам и послал воздушный поцелуй.

За полминуты до начала заседания в зал вошёл король в сопровождении охраны. При его появлении все встали, в том числе и судья. Илидор, хмуря брови, тоже поднялся в своей кабинке. Король занял своё место, и судья Оргеч, внушительный и седовласый, в лиловой мантии на квадратных плечах, объявил предварительное слушание открытым.

– Все заявленные на сегодня участники находятся в зале? – спросил он. – Проверим по списку. Потерпевший, его величество король Раданайт… – судья скользнул взглядом в сторону короля, – присутствует. Председатель судейской коллегии верховный судья Оргеч – присутствует; судья Гоорен и судья Леинг, – Оргеч слегка наклонил голову в стороны своих коллег, – присутствуют. Государственный обвинитель, старший советник Хэймелин?

– Здесь, ваша честь, – встал обвинитель, высокий и худой, с длинным пучком пшеничных волос, собранных в виде конского хвоста.

– Хорошо, – кивнул судья. – Защитник, господин Пойнэммер?

Миниатюрная, затянутая в безупречно сидящий чёрный костюм фигурка слуги закона с чёрным пучком волос на гладко выбритой голове вынырнула с противоположной стороны:

– Присутствую, ваша честь.

– Так, – сказал судья. – Протокол заседания ведёт секретарь Дакс, обвиняемый в зал суда доставлен. Список исчерпан. Повестка сегодняшнего слушания следующая: рассмотрение ходатайства его величества короля Раданайта, вопрос об изменении обвиняемому меры пресечения в связи с поручительством уважаемого гражданина, а также порядок и сроки дальнейшего рассмотрения данного дела. Начнём по порядку. Ваше величество, суд готов выслушать ваше ходатайство.

Король, поднявшись со своего места, звучным и ясным голосом сказал:

– Уважаемый суд, суть моего ходатайства состоит в том, чтобы квалифицировать действия обвиняемого не как покушение на короля, а как незаконную дуэль. Я выступаю с инициативой отозвать обвинение в столь тяжком государственном преступлении, как покушение на короля, поскольку не усматриваю в действиях обвиняемого признаков такового деяния. Заверением в том выступает моё слово королевской чести. Я утверждаю, что в намерениях обвиняемого не было умысла к покушению по политическим или идеологическим мотивам, а была лишь эмоциональная подоплёка частного характера, что государственным преступлением не является. Я свидетельствую, что мотивом к инициированию дуэли со стороны обвиняемого послужило его ошибочное убеждение в том, что я якобы стал причиной болезни его младшего брата и моего наречённого избранника Лейлора Райвенна-Дитмара. Это, как уважаемый суд может видеть, проблема сугубо частного характера, она не попадает в ранг государственных. Поэтому я ходатайствую о том, чтобы рассматривать это дело в ином качестве и с другой статьёй обвинения. Такова суть моего ходатайства.

– Суду ясна ваша позиция, ваше величество, – сказал судья Оргеч. – Что по поводу данного ходатайства считают защита и обвинение? Старший советник Хэймелин?

– Обвинение призвано действовать в интересах потерпевшего, и если его величество считает нужным переквалифицировать действия обвиняемого, то я полностью солидарен с его позицией, – встав, ответил обвинитель.

– Что скажет уважаемая защита? – обратился судья Оргеч к г-ну Пойнэммеру.

– Было бы странно, если бы защита не согласилась с такой постановкой вопроса, ваша честь, – отозвался тот, выставляя на обозрение свою ладную миниатюрную фигурку. – Ходатайство его величества как нельзя более совпадает с интересами защиты, и мы, разумеется, обеими руками голосуем за его удовлетворение уважаемым судом.

– Что ж, в таком случае… – начал судья Оргеч, но заметил, что Илидор в кабинке, встав на ноги, делал какие-то знаки. – Что, обвиняемый? Вы просите слова?

Илидор утвердительно кивнул.

– Хорошо, обвиняемый, вам даётся слово, – сказал судья Оргеч. – Подойдите к микрофону, установленному в вашей кабинке, и говорите.

Из динамика послышался взволнованный голос Илидора:

– Я не могу согласиться с тем, что его величество не считает себя виновным в том, что случилось с моим младшим братишкой! Конечно, спасибо ему за то, что он не обвиняет меня в покушении на него, но я считал и считаю его виновником несчастья, случившегося с Лейлором. Вот моё мнение, ваша честь!

– Обвиняемый, ваше замечание несвоевременно и к существу ходатайства не относится, – сказал судья Оргеч строго. – Мотивы вашего поступка пока не рассматривались, об этом речь пойдёт позже, в рамках другого заседания. Разъясняю вам, что на данной стадии рассмотрения вашего дела мы обсуждаем только квалификацию вашего деяния – иными словами, по какой статье вас судить, а именно за тяжкое государственное преступление или просто за незаконную дуэль. Разница существенная, согласитесь. А какими мотивами вы руководствовались, мы сегодня не рассматриваем. Не забегайте вперёд, обвиняемый, и на будущее советую вам согласовать все ваши высказывания с вашим защитником. Итак… Если обвинение и защита не возражает против ходатайства, выдвинутого его величеством, то суд объявляет пятиминутный перерыв в заседании для совещания судейской коллегии на месте.

Судьи стали вполголоса совещаться. Г-н Пойнэммер, подойдя к кабинке Илидора, стал что-то ему говорить в микрофон: вероятно, он отчитывал его за незапланированное выступление. Илидор угрюмо слушал, но в его глазах поблёскивали непокорные искорки. Джим вполголоса спросил лорда Райвенна:

– Как ты думаешь, отец, они примут ходатайство Раданайта?

– Разумеется, примут, – также вполголоса ответил лорд Райвенн. – Совещаются они только для порядка. Слово королевской чести приравнивается в суде к достоверному свидетельству.

Перерыв закончился, все заняли свои места, и судья Оргеч объявил:

– Совещаясь на месте, суд постановил: ходатайство его величества удовлетворить, определить квалификацию деяния обвиняемого как незаконную дуэль, а обвинение по статье «Покушение на жизнь короля» в связи с этим отозвать. Перейдём к следующему вопросу сегодняшней повестки, а именно к обсуждению возможности изменения обвиняемому меры пресечения. Защита, вам слово.

Г-н Пойнэммер встал.

– Благодарю, ваша честь. Защита полагает, что обвиняемый не опасен для общества, а значит, необходимости в его строгой изоляции нет. Уважаемый суд, обвиняемый не глупец и не самоубийца, чтобы предпринимать повторную попытку вызвать его величество на поединок, да и возможности такой ему, я уверен, уже не представится: у его величества хорошая охрана. – Г-н Пойнэммер почтительно наклонил голову в сторону короля. – За моего подзащитного берётся поручиться уважаемый гражданин, репутация которого безупречна и в порядочности которого сомневаться не приходится. Я говорю о милорде Зелхо Медалусе Алмино Райвенне, который присутствует в зале суда.

При этих словах лорд Райвенн встал и поклонился.

– Милорд Райвенн, приходящийся отцом его величеству, в настоящее время находится на заслуженном отдыхе, но он много лет своей жизни посвятил общественной деятельности, являясь членом городского совета Кайанчитума, – продолжал г-н Пойнэммер. – Он является заслуженным деятелем в своей области, о чём свидетельствуют его многочисленные награды. Также ему было присуждено звание заслуженного гражданина города Кайанчитума. Уважаемый милорд Райвенн берётся поручиться за моего подзащитного и взять на себя ответственность за его надлежащее поведение, дав суду в качестве гарантии своё слово чести.

– Вы подтверждаете слова защиты, милорд? – обратился судья Оргеч к лорду Райвенну.

– Да, ваша честь, подтверждаю, – ответил тот.

– Известно ли вам, что в случае совершения обвиняемым каких-либо противоправных действий ответственность ложится на вас, и вы можете быть привлечены к суду? – спросил судья Оргеч.

– Я полностью осознаю всю меру ответственности, которую я беру на себя, – сказал лорд Райвенн. – Но я ручаюсь, что Илидор… то есть, обвиняемый будет вести себя надлежащим образом и не подведёт меня.

– Таким образом, ваша честь, – снова взял слово г-н Пойнэммер, – защита ходатайствует об освобождении подсудимого из-под стражи под поручительство уважаемого милорда Райвенна. Поскольку наш подзащитный является военнослужащим, то мы предлагаем до следующего заседания отпустить его на базу, где он состоит на службе, под соответствующий надзор его командования.

– Что скажет по этому поводу обвинение? – обратился верховный судья к старшему советнику Хэймелину.

– Обвинение, ваша честь, рекомендует всё-таки не отпускать подсудимого из-под стражи, – ответил тот. – Не потому что оно не доверяет слову уважаемого милорда Райвенна, а потому что не совсем уверено в том, что подсудимый сумеет удержаться от опрометчивых и опасных действий.

– Обвинение склонно перестраховаться? – с чуть приметной усмешкой заметил судья Оргеч. – Что ж, ваша позиция ясна, старший советник Хэймелин. Обвиняемый! – обратился он к Илидору. – Как по-вашему, мы можем доверять вам? Будете ли вы вести себя надлежащим образом, если мы отпустим вас из-под стражи?

Встав, Илидор сказал:

– Как правильно заметил мой защитник, я не глупец и не самоубийца. Я испытываю глубокое уважение и любовь к милорду Райвенну, очень благодарен ему за поручительство и заверяю, что не посмею подвести его.

Голос его из динамика прозвучал вполне смиренно, но в глазах всё ещё поблёскивали – хотя уже и не так заметно – колючие искорки непокорности. Наверно, именно они и беспокоили обвинителя, заставив его высказать протест против освобождения Илидора из-под стражи. Судья Оргеч сказал, вставая:

– Суд удаляется для вынесения решения.

Судьи отсутствовали сорок минут. Конвоиры тем временем позволили Джиму подойти к кабинке и перемолвиться с Илидором несколькими словами. Всмотревшись в лицо Джима, Илидор с беспокойством заметил:

– Папуля, ты неважно выглядишь… Как ты себя чувствуешь?

– Ничего, сынок, я в порядке, не волнуйся, – улыбнулся Джим, стараясь говорить и выглядеть бодро. – Немного не выспался сегодня, только и всего.

Илидор, пронзив Джима угрюмым и пристальным взглядом, спросил:

– Это ходатайство короля – твоих рук дело?

– Неважно, сынок, – вздохнул Джим, прикладывая ладонь к ударопрочному пластику кабинки. – Главное – теперь тебя не будут судить за покушение на короля, и Марису не придётся проливать о тебе горькие слёзы. Кстати, он снова передаёт тебе привет… Он звонит и заезжает, всё время спрашивает о тебе.

Илидор задумчиво опустил глаза, чуть улыбнулся. Приложив свою ладонь с другой стороны прозрачного пластика к ладони Джима, он сказал:

– Передай ему, что я очень скучаю и люблю.

– Думаю, ты скоро сможешь ему об этом сказать и сам, – улыбнулся Джим.

Появились судьи, и все поспешно заняли свои места. Внушительно прочистив горло, судья Оргеч объявил:

– Суд принял следующее решение. Первое: в связи с ходатайством его величества обвинение в покушении на жизнь короля с подсудимого снять и квалифицировать его деяние как незаконную дуэль, не сопряжённую с причинением физического вреда противнику. Второе: в связи с поручительством уважаемого гражданина освободить обвиняемого из-под стражи с отправлением его на базу, где он состоит на службе, под надлежащий надзор командования. Следующее заседание суда по данному делу состоится пятого ульмара в девять утра. Обвиняемый, в вашем распоряжении двое суток, чтобы явиться на свою базу. Если по истечении этого времени вы там не появитесь, будут предприняты меры по вашему розыску и заключению под стражу, и тогда уже ни о каком освобождении речи быть не может. Предварительное слушание объявляется закрытым.



Утро для второй половины дартмара выдалось на удивление солнечным. Было сухо и холодно, шаги Илидора гулко отдавались в плитках дорожки, по которой он шёл к дому Мариса с букетиком цветов. Его встретил эконом Лумм с баллончиком «Антипыли» в руках.

– Доброе утро, Лумм, – поздоровался Илидор. – Могу я видеть Мариса?

– Здравствуйте, сударь, – учтиво приветствовал его Лумм. – Господин Марис сейчас спит. Он не спал всю ночь и заснул только утром, после того как куда-то позвонил. Нежелательно его сейчас беспокоить.

– Я его не побеспокою, – пообещал Илидор. – Понимаете, Лумм, я возвращаюсь на свою базу, и перед отбытием мне хотелось бы увидеть Мариса… Хотя бы посмотреть, как он спит. Я тихонько. Прошу вас, позвольте мне войти.

– Ну, хорошо, – согласился Лумм, очарованный лучистой улыбкой Илидора и его ясными глазами со смелыми искорками. – Только смотрите – не разбудите его!

Почти неслышно ступая зеркально блестящими сапогами по устланной ковровой дорожкой лестнице, Илидор поднялся в спальню Мариса. Потихоньку приоткрыв дверь, он вошёл и застыл у порога с улыбкой на губах.

Размётанные по подушке янтарные волосы мягко сияли, озарённые лучиком солнца, пробивавшимся сквозь щель между занавесками, на щеках лежала пушистая тень ресниц, тихое дыхание слетало с приоткрытых губ, а белая рука с длинными пальцами свешивалась с края кровати. Илидор с нежностью склонился над спящим Марисом, всматриваясь в его милое лицо, по-детски безмятежное и покрытое розовым румянцем, а потом осторожно взял свесившуюся с кровати руку и коснулся губами тёплых пальцев.

Ресницы Мариса вздрогнули, послышался долгий сонный вздох, и он открыл глаза. Увидев склонившегося над ним Илидора, он встрепенулся и приподнял голову.

– Ты?.. Тебя уже отпустили?

– Привет, малыш, – улыбнулся Илидор, протягивая ему цветы. – Я зашёл повидаться с тобой перед отъездом. Извини, что разбудил.

Марис приподнялся, упираясь локтем в подушку, одной рукой взял цветы, а другой протёр немного слипающиеся глаза и заморгал, окончательно прогоняя сон.

– Ты уезжаешь? – спросил он, встревоженно и заспанно хмурясь. – Куда?

– На свою базу, детка, – сказал Илидор, ласково откидывая упавшую Марису на лицо прядку волос. – Следующий суд будет через две недели, а пока меня отпустили.

– Значит, ещё не всё. – Марис сел в постели, провёл по лицу ладонями. – Эта проклятая судебная волокита… Ну, уже что-нибудь известно?

Илидор присел на край постели, нежно коснувшись открытого плеча Мариса и поцеловав его изящный носик.

– Двадцать лет мне уже не светит. Меня будут судить за незаконную дуэль. Возможно, отделаюсь условным сроком или штрафом. По крайней мере, Пойнэммер это обещает.

Марис обвил рукой шею Илидора и прильнул лицом к его щеке. Илидор ласкал его волосы, и они сидели так – ничего не говоря, просто соприкасаясь лицами. Наконец Илидор сказал:

– У меня есть немного времени до отъезда. Может, прогуляемся? Денёк сегодня обещает быть отличным.

Марис встрепенулся.

– Да, с удовольствием. Сейчас! Подожди, я быстренько.

Он проворно выскочил из постели, блеснув белизной длинных стройных ног, и умчался в ванную, расположенную по соседству со спальней. Пока он там плескался, Илидор держал руку под одеялом, которое хранило под собой тепло тела Мариса, и улыбался. Молочная кожа, янтарные волосы, аквамариновые глаза и губы со вкусом асаля – вот всё, что он любил. Упругое и сильное молодое тело, страстный обхват гладких длинных ног, неизменная готовность предаться любви – всё это за семь лет их знакомства оставалось прежним, но с каждым разом Илидор обнаруживал в этом какой-то новый оттенок, и это его удивляло, восхищало и возбуждало.

Марис вернулся из ванной освежённый, источающий аромат чистого, здорового тела и фруктового мыла, и Илидор, дотронувшись до его прохладных колен, признался:

– Я хочу тебя, детка.

– Что, прямо сейчас? – засмеялся Марис, а у самого в синей глубине глаз заплясали огоньки желания.

– Да, – сказал Илидор. – Я не знаю, когда нам с тобой снова доведётся…

– Тогда давай скорее, пока Лумм не пришёл, – перебил Марис, запирая изнутри дверь и бросаясь на постель. – Прыгай ко мне.

Илидор снял только сапоги. Марис принял его со своей неизменной страстной готовностью, которая так возбуждала Илидора. Пика наслаждения они достигли одновременно, а после полежали немного, не разъединяясь, и Марис гладил голову Илидора, прислушивавшегося к быстрому стуку сердца у него в груди. В дверь постучали, и послышался голос Лумма:

– Завтрак подавать, господин Марис?

Марис ласково подёргал Илидора за ухо.

– Ну что, позавтракаем дома?

Илидор покачал головой.

– Лучше сходим куда-нибудь.

Марис крикнул:

– Нет, Лумм, не надо! Мы с Илидором уходим.

Из тумбочки появилась пластинка противозачаточных капсул, но Илидор придержал руку Мариса.

– Может, дадим природе шанс сотворить её обыкновенное чудо?

Марис улыбнулся.

– Хочешь, чтобы у меня вырос большой живот?

– Хочу, – сказал Илидор. – И чтобы меня обняли за шею маленькие ручки, а в глаза мне посмотрели синие, как у тебя, глазёнки.

Марис, улыбаясь, положил капсулы на место.

– Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет.

Потом он одевался, а Илидор смотрел, как белые бриджи обтягивают его стройные бёдра, а белые сапоги с рисунком в виде костра из золотых завитков смыкают тугие голенища вокруг его изящных икр. Пять минут Марис потратил на причёску, надел короткую белую куртку с таким же костром из золотых завитков и накинул белый плащ. Взяв белые с золотой вышивкой перчатки и принесённые Илидором цветы, он объявил:

– Я готов. Куда пойдём?

– По дороге решим, – сказал Илидор.

День в самом деле был необыкновенно хорош: такие редко выдаются глубокой осенью, грустно напоминая о давно прошедшем лете. Илидор предложил зайти в кафе, и их выбор пал на ближайшее заведение, под вывеской «У Ринни и Олли». Это было уютное местечко с кучей народа, но свободный столик всё же нашёлся. Они заказали омлет с сырной начинкой, трубочки с паштетом и десерт из ягодной смеси во взбитых сливках, горячий асаль и, конечно, маиль. Всё было как будто как всегда, но всё же имело непривычный горьковатый привкус; непонятная грусть была даже в самой яркости и приветливости солнечного дня, в уютной обстановке кафе с заключёнными в невысокие кабинки столиками, в улыбке Илидора и в лёгкой мелодии, исполняемой музыкантами в небольшой нише в глубине зала. Илидор наполнил свою рюмку маилем, а Марис передумал пить.

– Если мы серьёзно решили насчёт маленьких ручек, то я, пожалуй, воздержусь, – улыбнулся он.

Он пил ароматный асаль с густой розово-бежевой пенкой, и она оставалась в углах его губ. Илидор, вытерев ему рот салфеткой, достал из кармана плоский бархатный футлярчик размером с пол-ладони и положил его перед Марисом.

– Что это? – улыбнулся Марис.

– Открой, – сказал Илидор.

В футлярчике был альгунитовый браслет из плоских звеньев, лежавших друг на друге внахлёст, как чешуйки. Губы Мариса дрогнули, а глаза засияли.

– Я пока не знаю, что решит суд, – сказал Илидор. – И как всё сложится. Но мне хотелось бы знать, как у нас всё сложится с тобой… Я имею в виду, согласишься ли ты терпеть меня и дальше или пошлёшь ко всем чертям. Знаю, я нахожусь в шатком, неопределённом положении, и сейчас, может быть, не самый лучший момент для этого… Прости, что я так долго тянул с этим. Я люблю тебя, детка, и я хочу быть с тобой. В общем, не согласишься ли ты стать моим спутником?

Лицо Мариса осветила мягкая улыбка. Накрыв руку Илидора своей, он проговорил:

– Мы знакомы с тобой уже семь с лишним лет, и я, признаться, уже начал беспокоиться, что так и не дождусь от тебя этих слов, старина. – Надев браслет и полюбовавшись им у себя на запястье, он вздохнул и сказал: – Ну разумеется, я согласен, любимый. Уже семь лет, как согласен. – Взглянув в излучающие радость глаза Илидора, он усмехнулся. – Ну, что – с этого часа и навек?

– Душой и телом, – сказал Илидор, сжимая его пальцы.

Они долго гуляли по пешеходным зонам, плыли над пропастью улицы, прижавшись друг к другу, на «любовной лодке» и целовались. Взглянув на часы, Илидор вздохнул:

– Мне скоро лететь, малыш… Я ещё хотел заглянуть в больницу к Лейлору.

– Пошли вместе, – предложил Марис.

– Только лучше поедем на экспрессе, – кивнул Илидор. – Так быстрее.

В отделении для коматозных больных царила мёртвая тишина и строгий, стерильный, глубокий покой. Здесь не имело значения, тепло или холодно на улице, лето сейчас или зима: внутри всегда поддерживалась постоянная температура и влажность. В капсуле под прозрачной крышкой воздух был стерилен, жизненные функции регулировались аппаратурой, а поверхность, на которой лежал больной, периодически массировала соприкасающиеся с ней части его тела мягкими валиками – для предупреждения пролежней. Илидор долго смотрел в лицо под прозрачным пластиком, и между его бровей пролегла суровая и горькая складка. Приложив пальцы к губам, а потом к крышке капсулы, он сказал:

– Я люблю тебя, пузырёк. Выздоравливай, малыш… Возвращайся.

Марис поставил на тумбочку подаренные ему Илидором цветы.

– Можно, я оставлю их Лейлору?

Илидор кивнул.


Рецензии