ЗБ-3. Глава 30. Возвращение в Оазис

Флокарианское солнце – звезда Блоог – проникло своими лучами сквозь щель между занавесками и разбудило Лейлора. Открыв глаза, он приподнялся на локте, щурясь от яркого света, зевнул и потёр слипающиеся веки. Онемение руки и ноги сегодня чувствовалось уже не так сильно: только небольшие мурашки бегали в пальцах. Поработав кулаком и разогнав в руке кровь, Лейлор ещё раз с удовольствием зевнул и только потом увидел, что в его номере находился гость.

Высокий, в белой пылезащитной куртке, белых брюках и высоких сапогах со шнуровкой по бокам голенищ, в белом головном платке, этот гость стоял в дверях спальни и улыбался, сияя смелыми светло-голубыми глазами на загорелом лице. В руках у него был маленький букетик каких-то голубых цветочков. Лейлор сразу узнал его.

– Привет, – сказал гость.

– Здравствуйте, милорд, – обрадованно ответил Лейлор.

– Просто Рэш, – улыбнулся гость, подходя и присаживаясь рядом с ним на край кровати. – Вижу, ты помнишь меня.

– Ещё бы не помнить! – воскликнул Лейлор, приподнимаясь повыше и наваливаясь спиной на подушки. – Такое нескоро забывается. Вы так классно отделали полковника Асспленга, что он и думать забыл о папе!

Окинув Лейлора внимательным взглядом, Рэш заметил:

– Какой ты стал худенький… На лице – одни глаза. Что с тобой?

– Я… – Лейлор слегка замялся и договорил: – Болел. – И похвастался, чтобы сменить тему: – А у меня недавно была свадьба.

– Да что ты! – доброжелательно удивился Рэш. – Не рановато?

– Нет, в самый раз! – сказал Лейлор, беря с тумбочки свою диадему и надевая её. – Ни за что не угадаете, кто мой спутник!

– И кто же? – поинтересовался Рэш.

– Король Раданайт! – с гордостью ответил Лейлор.

Рэш присвистнул, а потом с улыбкой прищурился.

– А не разыгрываешь? – спросил он с сомнением.

– Вот, смотрите! – Лейлор достал из-под пижамы медальон, открыл и показал Рэшу фотографию, на которой были они с Раданайтом.

– Да, я, кажется, что-то слышал про свадьбу короля, – вспомнил Рэш. И сказал, почтительно целуя руку Лейлора: – Что ж, я вас поздравляю, ваша светлость. – И добавил: – Стыдно признаться, я почти не интересуюсь новостями, совсем отстал от жизни. С утра до ночи на работе.

– А вы по-прежнему делаете оазисы? – спросил Лейлор.

– Да, освоение ресурсов Флокара продолжается, – ответил Рэш. – Ты просто не представляешь, сколько здесь воды. Но вся она спрятана глубоко под землёй.

Они пару секунд помолчали. Рэш держал руку Лейлора в своей, ласково сжимая. Лейлор сказал:

– Если вам интересно, я здесь с папой. И он всё ещё один.

Рэш опустил взгляд. Лейлор внимательно вглядывался в его лицо, стараясь угадать, какие чувства вызвало в лорде Хайо упоминание об отце. Энергичная линия его рта не дрогнула, а выражения взгляда было не видно за опущенными ресницами. Когда Рэш вновь поднял глаза, они были по-прежнему светлыми и смелыми, хотя и немного задумчивыми.

– А вы, Рэш? – осмелился спросить Лейлор. – Вы нашли себе кого-нибудь? Или вы один?

Помолчав, Рэш ответил странно, с запинкой:

– Нет… Нет, я теперь не один.

Его ответ огорчил и разочаровал Лейлора. Кажется, отец упустил классного парня, подумал он с грустью. А Рэш уже, в свою очередь, всматривался в его глаза с тенью улыбки в уголках губ. Протянув Лейлору букетик, он сказал:

– Возьми, это тебе. – И, поцеловав Лейлора ласково и крепко, добавил: – Поправляйся, хороший мой. Извини, мне пора… Работа, знаешь ли.

Оставшись в номере один, Лейлор долго пребывал в задумчивости. Вороша пальцем голубые цветочки, он думал: сказать ли отцу, что он упустил свой шанс? Досадно и жалко, что Рэш уже не свободен. А он такой классный! Лейлору нравилось в нём всё: его ярко выраженная сила и спрятанная в ней нежность, неброская красота его лица, словно бы присыпанного песком, смелый блеск его светлых глаз, отдалённо напомнивший об Илидоре, и голос, которому пустыня придала лёгкую хрипотцу, но не лишила его тембр глубины и приятности. А вспомнив его рот, Лейлор не удержался от мысли: уж наверняка он классно целуется. И такой шанс отец упустил! От досады у Лейлора испортилось настроение.

Они с отцом позавтракали в номере, после чего отправились на лечебные процедуры. До самого обеда Лейлор не мог решиться сказать ему о визите лорда Хайо, но после обеда всё-таки набрался мужества и сказал:

– Папуля, а я сегодня утром видел Рэша.

Стоило видеть, как блеснули у отца глаза! Его губы дрогнули, брови сначала нахмурились, а потом поползли вверх.

– Рэша? – пробормотал он. – Где?

– Он заходил ко мне, – ответил Лейлор. – Уж не знаю, откуда он узнал, в каком я номере, но он зашёл прямо ко мне в спальню. Наверно, я забыл запереть на ночь дверь.

– И что? – чуть слышно спросил отец.

– Ну, мы поболтали немного, – сказал Лейлор. – Буквально пару минут. Он по-прежнему делает оазисы, много работает – так много, что не интересуется новостями, вследствие чего, как он сам выразился, он отстал от жизни. Пап… Я его спросил, есть ли у него кто-нибудь. – Лейлор вздохнул. – Он сказал, что теперь он не один.

Отец принял это известие стойко. Он улыбнулся дрожащими губами, зачем-то перевязал пояс халата, а потом сказал нарочито беспечно:

– Ну и ладно. Я, в общем-то, и не надеялся, что он станет меня дожидаться. С какой стати?

Но Лейлор не мог не чувствовать, что отца это сильно задело. Хоть он и старался делать вид, будто это его ничуть не огорчило, бодрился и улыбался, но обмануть Лейлора ему не удалось: было ясно, что он всё-таки изрядно приуныл. Вечером они гуляли вдвоём по территории «Оазиса», наслаждаясь красивыми видами и нюхая цветы, посидели в кафе под открытым небом, потягивая фруктовый микс со льдом, потом зашли в клуб и протанцевали пару медленных танцев. Наверно, со стороны они были похожи на нежных влюблённых: отец не выпускал руки Лейлора из своей, обнимал за талию и смотрел с грустной лаской. Лейлор не мог вспомнить, когда они в последний раз были так близки – наверно, только в детстве. Они провели очень приятный вечер вдвоём, полюбовались с балкона закатом, посчитали звёзды на чёрно-фиолетовом небе, после чего пожелали друг другу спокойной ночи.



Лёгкое и ароматное ягодное вино в бокале Джима подходило к концу, равно как и очередной одинокий вечер в баре. Нет, фактически он не был совершенно один: время от времени с ним пытались завести знакомство офицеры из флокарианского контингента альтерианской армады – надо сказать, очень развязные и назойливые молодые люди. Иногда они досаждали Джиму своим настойчивым вниманием весьма сильно, так что порой даже приходилось спасаться бегством. При желании с любым из них Джим мог бы завести короткий и ни к чему не обязывающий курортный роман, но такого желания он не испытывал. Ему вспоминался вечер годичной давности, когда у него с собой, по счастью, оказалась упаковка влажных салфеток, которыми он утёр лицо загорелому покорителю пустыни. Они и сейчас имелись у него с собой, но того, чьё лицо он хотел бы ими вытереть, поблизости не было.

В то же время его настораживала и беспокоила группа военных, игравших в бильярд и бросавших в его сторону двусмысленные взгляды. Он осознавал, что сам ставит себя в положение мишени для разного рода посягательств, в одиночестве сидя со скучающим видом в баре, полном молодых холостых офицеров, но что-то тянуло его в этот бар с неудержимой силой. Он чего-то ждал, самому себе не признаваясь, чего именно.

И он дождался, но не того, чего хотел. Сначала он услышал лихой и звучный щелчок каблуками, а потом молодой весёлый голос, обладатель которого, по всей видимости, был в приподнято-возбуждённом настроении, вызванном приличной дозой маиля.

– Простите мою дерзость… И не сочтите это наглым приставанием, но я вас люблю, прекрасный незнакомец.

Джим устало обернулся. Очередной молодой офицер, несмотря на дурман маиля, плававший в его голове, стоял непоколебимо, образцово вытянувшись по стойке «смирно» и не сводя с Джима искрящегося смелого взгляда. Чем-то этот паренёк напомнил Джиму Илидора, и он смягчился, вместо суровой и жёсткой отповеди снизойдя до вымученного юмора:

– Юноша, я не знакомлюсь с офицерами в чине ниже полковника.

Но это не отпугнуло ухажёра.

– Увы, я пока только лейтенант, но я перспективный.

Молодой лейтенант был отменным симпатягой, и его неуловимое сходство с Илидором не дало Джиму сразу его отшить. Он не успел вовремя пресечь начавшееся приставание, и напористый лейтенант чмокнул ему руку, уселся на соседний табурет и заказал два маиля.

– Мои слова – не ложь, – понёсся он. – Я вижу вас здесь уже не в первый раз, и всякий раз вы один. Вы так прекрасны, что моё бедное сердце не выдержало – оно сдалось в плен ваших чар. Меня зовут лейтенант Уонн. Я жажду узнать ваше имя.

– Чтобы вы через секунду его забыли? – усмехнулся Джим. – Это ни к чему.

– О нет, ваше имя будут высечено на моём сердце, как на граните! – пламенно заверил лейтенант Уонн, прижимая руку к мундиру.

Джим вздохнул. Он жалел, что не пресёк разговора в зародыше: теперь отделаться от накачанного маилем лейтенантика будет сложнее.

– Чтобы удостоиться права узнать моё имя, вам надо ещё служить и служить, лейтенант, – сказал он с высокомерным видом. – Я верю в вашу перспективность и от всей души желаю вам успехов в карьере, но на данный момент вы ещё не представляете для меня интереса.

Но его высокомерие, похоже, только раззадорило лейтенанта Уонна, равно как и разозлило. Опрокинув в себя рюмку маиля, он смерил Джима прищуренным взглядом.

– Вот незадача… И что же, много у вас было полковников? – спросил он уже совсем другим тоном.

Тон его Джиму не понравился.

– Я не люблю хамства, – сказал он холодно. – До свиданья, юноша.

Брови лейтенанта взметнулись.

– Хамство? Помилуйте! О каком хамстве вы говорите? Кто вам нахамил? Я?! – Лейтенант ткнул себя пальцем в грудь, как бы отказываясь верить в услышанное. – Позвольте… Я воспитанный человек и не позволяю себе никому хамить. Каким же образом я вам нахамил, позвольте спросить?!

– Всё, молодой человек, – сказал Джим, не ожидавший, что лейтенаник так расходится. – Я сказал вам «до свиданья», а это значит, что разговор окончен.

– Нет, погодите! – не унимался лейтенант Уонн. – Мы ещё только начали. Давайте разберёмся, кто кому нахамил! Что я такого сказал, что вы меня обозвали хамом?

Внутри Джима подрагивал клубок холодного раздражения и досады. Разговор принял неприятный оборот, лейтенантик оказался задирой и любителем поскандалить. Поморщившись, Джим сказал:

– Лейтенант, вы подошли ко мне первый и навязали мне разговор, не уловив моих довольно прозрачных намёков на то, что я этого разговора не желаю. Вы пьяны, назойливы и крайне непонятливы, так как мне приходится всё это вам объяснять. Прошу вас, покиньте меня.

Но подогретый маилем задор так и клокотал в лейтенанте. Он слез с табурета, подошёл к Джиму вплотную и сжал его руку повыше локтя.

– Это я пьян? Это я непонятлив? – поговорил он, холодно щурясь, с приглушённой угрозой. – Ну, знаете!.. Ваши слова гораздо больше смахивают на хамство!

– Уберите руку, мне больно, – возмутился Джим. – Вы невоспитанный пьяный нахал!

– Ах так! – Лейтенант прищурился, широко раскрыл глаза и снова сощурил. – Вы знаете, что я сейчас сделаю? Да я вас…

Джим сжался, подумав, что нахальный лейтенантик его сейчас ударит, но тот вдруг крепко впился ртом в его губы. За бильярдным столом раздались весёлые возгласы и смех, а Джим изо всех сил отбивался от бессовестных рук лейтенанта Уонна, настойчиво обвивавшихся вокруг его талии. Он осыпал его плечи градом ударов, но тот сжал его, будто в тисках, и присосался, как пиявка. Тогда Джим ударил его ногой по голени что было сил, и это возымело действие. Наглец взвыл от боли и отпустил его, и Джим, воспользовавшись моментом, ударил его ещё и в пах. Лейтенант Уонн согнулся пополам, вытаращив глаза, а Джим довёл наказание до конца, врезав ему в солнечное сплетение.

– Так его! – смеялись его товарищи за бильярдным столом. – Что, Уонн, получил?

Уонн что-то прохрипел, что вызвало взрыв смеха. Джим сказал:

– Убирайтесь, если не хотите добавки.

Побитый лейтенант уковылял к своим и плюхнулся на один из свободных стульев, а Джим повернулся ко всей этой братии спиной, сказав бармену:

– Двойной глинет, пожалуйста.

Бармен, подавая ему заказ, негромко заметил с усмешкой:

– Недурно вы его отделали.

Стараясь унять дрожь, Джим сделал глубокий вдох и влил в себя глинет, знаком велев бармену повторить. Стакан с обжигающим нутро напитком снова оказался перед ним, а рядом прозвучал голос, обжегший Джима сильнее глинета:

– Неплохой ударчик.

Соседний табурет занял он – человек из пустыни, в белом головном платке, замотанном на бедуинский манер, загорелый и запылённый. Он был в тех же высоких сапогах со шнуровкой сбоку, только цвет его костюма сменился с хаки на белый. Как и в первую их встречу, он попросил стакан воды со льдом, утёрся краем платка и отпил глоток. Джим смотрел на него, как во сне, не в силах сказать ни слова. Нащупав упаковку влажных салфеток, он вытащил одну и вытер ему щёку. Рэш повернул к нему лицо, и Джим вытер вторую, а также лоб и подбородок. Рэш не улыбался, взгляд его был серьёзен и задумчив, от него у Джима внутри что-то неистово сжалось.

– Привет, – только и смог пробормотать он.

– Привет, – ответил Рэш.

– Как у тебя дела? – спросил Джим, не придумав ничего лучшего, чем этот тривиальный вопрос.

– Всё отлично, – кивнул Рэш. – А у тебя?

– Тоже, – проронил Джим.

Рэш бросил на него внимательный взгляд.

– А ведь это неправда, – сказал он вдруг.

– Почему ты так думаешь? – пробормотал Джим, слегка оторопев.

– Вижу по твоим глазам, – ответил Рэш, не сводя с него глаз. – Твой младшенький выглядит, как после тяжёлой болезни. Что с ним?

– Он действительно долго болел. – Джим подвинул к себе свой стакан и залпом выпил глинет. – Он был в коме после тяжёлого отравления и лишь недавно встал на ноги. Он ещё не до конца оправился…

Глинет невыносимо жёг в горле, но не помогал справиться с солёным болезненным комом. Джим закрыл глаза ладонью, чувствуя, что если он скажет ещё одно словно, то расплачется. Рэш молчал, но его молчание значило гораздо больше целого множества слов, и главное его свойство состояло в том, что слова могли быть фальшивы, а оно было настоящим. Справившись с собой, Джим спросил:

– Ну, а ты? Уже построил домик своей мечты?

Рэш усмехнулся и покачал головой.

– У меня комната в общежитии. Домик пока ещё на стадии проекта.

Вопрос на тему личной жизни Джим не нашёл в себе сил задать. Это было отчего-то слишком больно – так больно, что слёзы подступали к горлу. Снова повисло молчание, а потом Рэш спросил:

– Твой младший действительно умудрился пойти к Кристаллу с королём?

– Да, вот так получилось, – признал Джим. И спросил в свою очередь: – Как твоя работа?

– Идёт, – ответил Рэш. – Не без трудностей, но в целом успешно.

Повинуясь внезапно возникшему отчаянному желанию, Джим выпалил:

– Ты не откажешься зайти ко мне в гости?

Рэш чуть улыбнулся и качнул головой.

– Не сегодня, – мягко проговорил он. – Сегодня уже поздновато, а мне нельзя задерживаться… Дома меня ждут.

– Ну да, – пробормотал Джим. – Да, конечно.

Глупо. Как глупо! С какой стати он пойдёт в гости, если дома его ждут? Джим заставил себя улыбнуться, но получилось как-то неестественно, растерянно. Дурацкая идея – пригласить Рэша в гости, ничего глупее и придумать нельзя. Угораздило же его ляпнуть! Он был готов сквозь землю провалиться.

– Да, – снова пробормотал он. – Тогда я тебя не задерживаю. – И тут же, хватаясь за хрупкую соломинку последней надежды, спросил: – Рэш… Мы можем ещё увидеться?

Рэш подумал.

– Пожалуй, можем, – ответил он. – Если ты хочешь.



Лейлор уже засыпал, когда услышал звонок в дверь.

– Кто там? – спросил он в трубку переговорного устройства.

Ему ответил странный, всхлипывающий голос:

– Сынок… Это я. Можно к тебе на минутку?

Лейлор нажал кнопку открывания двери. Отец вошёл осторожно, как будто боялся его разбудить, хотя и знал, что уже разбудил. Помимо странной походки, Лейлора насторожило выражение на его лице: такого он у отца ещё не видел. На его губах подрагивала чуднАя улыбочка, а глаза и щёки были мокрыми, причём слёзы продолжали течь.

– Папуля, ты что? – спросил Лейлор испуганно.

– Ничего, милый, – сказал отец вполголоса, улыбаясь и вытирая щёки. – Прости, что разбудил… Просто я не знаю, как мне быть… Как вообще жить!

Лейлор, учуяв от отца запах спиртного, нахмурился:

– Папа, ты что, пил?

– Да, посидел немножко в баре, – сознался тот. – Понимаешь, дорогой, какая вещь… Год назад я встретил здесь Рэша, потом мы расстались. Потом началось всё это… Твои встречи с Раданайтом, это наваждение с Эрисом, потом этот кошмар – эти месяцы ожидания у твоей постели… Суд. Всё это было в действительности, но мне это почему-то кажется сном. Весь этот ужасный год я жил как во сне, я делал, говорил, думал не то и не так! Фальшивое небо, фальшивые слова, фальшивые чувства. А сейчас я здесь, я чувствую, что проснулся, и вижу настоящее небо… Но оно уже не нужно мне, не нужно – без Рэша…

Излив на Лейлора этот сумбурный поток всхлипов и слов, произносимых почему-то полушёпотом, отец уткнулся лицом ему в колени и затрясся. Лейлор не знал, что сказать, он просто погладил его по голове и попробовал успокоить:

– Ну, папуль… Не надо. Не плачь, что ты!

– Дома его ждут, – всхлипывал отец, лёжа у Лейлора на коленях. – Любимый человек… Это так восхитительно, когда дома тебя кто-то ждёт! Он заслуживает… Несомненно заслуживает счастья. Пусть не со мной… Но он заслуживает права быть любимым! И я рад за него… Я счастлив, что у него всё хорошо. Вот только я не знаю, что мне теперь делать!

Отец долго плакал, и Лейлору не оставалось ничего, как только гладить его по волосам. Он отвёл отца в его номер и ещё там успокаивал его около часа, пока тот наконец не забылся мучительной дремотой.

Сам Лейлор уснул поздно и, разумеется, не выспался. К тому же, утром его разбудил звонок в дверь: это оказался Рэш. В руках у него опять был букетик, но на этот раз из белых, розовых и лиловых цветочков.

– Ты ещё спал? – сказал он. – Прости. Я только хотел узнать, как ты себя чувствуешь.

– Спасибо, неплохо, – ответил Лейлор. – Только немного не выспался. Я вчера поздно заснул, потому что пришлось сидеть с папой. Он полночи плакал.

Рэш слегка нахмурился.

– Плакал? Почему, что случилось? Его кто-то обидел?

По тому, как он сразу насторожился, можно было догадаться, что равнодушным он к отцу не был. Присев рядом с Лейлором, он спросил с неподдельным беспокойством:

– Скажи, мой хороший, что случилось? Может, я могу помочь?

– Да нет, ничего особенного, – сказал Лейлор. – Лучше скажите откровенно: как вы относитесь к папе?

Рэш на пару секунд задумался, хмуря брови, а потом улыбнулся.

– Очень хорошо отношусь, – сказал он. – А что?

– Да ничего, просто так, – ответил Лейлор. – Скажите, а давно у вас… Ну, появился тот, кто ждёт вас дома?

– Где-то чуть меньше пяти месяцев назад, – улыбнулся Рэш.

– И вы его любите? – спросил Лейлор, хмурясь.

– Конечно, – серьёзно ответил Рэш. – Очень. Но послушай, что-то много ты задаёшь вопросов, а на мой так и не ответил. Почему папа плакал?

– А почему вас это интересует? – опять спросил Лейлор.

– Снова вопросы! – воскликнул Рэш. – Милый мой, меня это интересует, потому что… Потому что я очень хорошо отношусь к твоему папе. Так ты скажешь мне?

Лейлор натянул одеяло и устроился на подушках поудобнее.

– Ладно, я вам скажу, почему. У папы… э-э, ужасно разболелись зубы. Так сильно, что хоть кричи. Потому он и плакал.

Взгляд Рэша словно подёрнулся голубым ледком.

– А можно правду? – сказал он.

– Это правда, – ответил Лейлор с невинным видом. – А теперь, если вы не возражаете, я ещё чуть-чуть вздремну, а то из-за папиных зубов я не сомкнул глаз добрую половину ночи.

И Лейлор повернулся на бок, закрыв глаза. Рэш посидел ещё немного, потом встал и пошёл к выходу. У двери он остановился, вернулся и положил букетик на подушку перед лицом Лейлора, а потом ушёл.


Рецензии