Воскресение

Прокурор играл в в QuakеDeath, но не стал прикрывать монитор, зная, что помощник не сунется. Тот почтительно склонился поодаль, стульев за шесть до него, подобострастно согнувшись и дыша в чёрный полированный стол прокурора. Словно конь, приведенный на водопой, он искоса взглядывал на начальство в надежде на литр внимания, но его всё не наливали, страдал секретарь. Но продолжал нависать над черной рекой, ибо дело не требовало отлагательств.
- Извините, что беспокою,- деликатно прокашлялся он. - Нужна резолюция.
Взор прокурора был мутным и мимо.
- Фермеры,- терпеливо сказал секретарь, на всякий случай он слегка улыбнулся. - Дело об убийстве ребенка. Они будут казнить собственноручно, нужна ваша подпись.
При слове "казнить" прокурор оторвался от дела.
- Сами,- сказал прокурор.- Сами так сами. А что за дело, напомните.
Секретарь быстро вытянулся во фрунт и затрещал по-сорочьи:
- Кировский район Лэ О...
- Вы китаец? - спросил прокурор и выпустил очередь.
- Извините. Кировский район, Ленинградской области, поселение Молодцово. Дело от 3 ноября 2145 года об убийстве Екатерины Масловой, пяти лет. Об её исчезновении было заявлено 1 ноября того же года. Поиски ребёнка силами местной милиции и привлечённых городских отделов результата не дали, девочку нашли родители, местные фермеры, проживающие в Молодцово. Поиски убийцы силами местных органов ничего не дали...
- Никому-то наши органы не дали,- хихикнул прокурор и перешёл на следующий уровень.
- Потерпевшая умерла от острой потери крови в результате изнасилования в особо жестокой форме,- задушевно продолжил секретарь.- В области заднего прохода ребенка обнаружено четыре радиальных надреза, экспертиза установила травмы толстого отдела кишечника, несовместимые с жизнью, а также многочисленные травмы половых органов...
- Припоминаю,- сказал прокурор. - Это тот "курильщик"? Из местных, кажется?
- Совершенно верно. Он выкурил порядка... - секретарь замешкался, подглядывая в материалы дела, - десяти сигарет. Наблюдал, как потерпевшая умирает.
- Продолжайте.
- Убийцу обнаружили родители девочки,- послушно затараторил тот, - и передали в руки правоохранительных органов. По результатам проведенной экспертизы, а также по результатам опроса свидетелей... вина полностью доказана, преступник признал себя виновным ... суд назначил высшую меру.
- Убит,- сказал прокурор и захлопнул ноутбук. - То есть казнить будут сами. Что они выбрали?
- Тут указано,- засуетился секретарь и подобрался поближе, шурша листами,- они указали классический способ, выстрел произведёт отец. Оружие наше, казнить хотят на месте происшествия. Что-то вроде мести. Инструктаж проведем сразу после Вашей резолюции.

Прокурор аккуратно нарисовал подпись посередине красной печати. Фермер, брезгливо подумал он. Фермер будет долго целиться, потом у него устанет и задрожит рука. Или забудет снять предохранитель, или начнёт разговаривать - за что, мол, ты, сука такая... Закончится тем, что выстрелит кто-нибудь из конвоя, а он, затаившись в сторонке, отвернется и будет с нежностью, дотоле невиданной, успокаивать свою трясущуюся фермершу, проклиная тот миг, когда захотел расстрелять самолично. Люди, вздохнул прокурор.
- Почему не у нас в бункере,- спросил он, - зачем везти так далеко?
- На месте преступления хотят,- сказал секретарь,- правилами не запрещается, но отказать можно. Хотя вы уже подписали...
- Усиленный конвой дайте,- пробормотал прокурор и вновь распахнул ноутбук. - Видеоотчёт, как обычно. Свободен.
***

Серый вонючий апрель кис обочинами, скалился собачьим дерьмом, человечьей новогодней блевотиной; серый бронированный  фургончик с бойницами вместо окон прибыл в замусоленный пятиэтажный поселок, пробрался в поля, мимо маленькой фермы. Дальше он поехал за поджидавшим его квадроциклом, по раздолбанной тракторами грунтовке, вдоль линии электропередачи, ныряя в глубокие ямы - тряско, с трудом.
Конвой насчитывал старшего в чине майора, четверых группы сопровождения, а также водителя; приговоренный числился номером семь, несмотря на то, что вся экспедиция была затеяна из-за него. Он колотился в ознобе, сотрясая прижатых к нему конвоиров -  выглядел довольно откормленным и мускулистым мужчиной с рыхлым, не подходящим ему одутловатым лицом. Под искривлённым острым носом оно будто бы выдыхалось в своем построении: челюсти, линия рта, подбородок сползали к огромному кадыку, стремясь перебраться на грудь, под футболку зеленого цвета. Выражение угольных глаз казалось пустым; лишь изредка он покалывал ими сидящего напротив конвойного, по совместительству судмедэксперта, будто желая спросить - когда уже? Скоро ли?
Тот молчал, вместо этого пихал локтем заснувшего было коллегу, и говорил, хотя так же, как и все, ничего не видел:
- Почти прибыли.
Тот кивал, прогоняя дремоту. Тусклый свет делал лица зелёными, пахло потом.

У Кировска встали на светофоре, и тут, наконец, прорвало - как всегда, в девяноста пяти из сотни. Смертник заголосил и рванулся, попав между ног конвоиру напротив, отшвырнув левого, телом бросился в дверь - бессмысленно и заранее агонизируя. Это было знакомо и глупо,привычно, что никто даже не выматерился от неожиданности. Его оглушили, чуть-чуть помесили ногами, согнувшись в невысоком пространстве фургончика - без особенной злобы, впрочем, и водворили на место. Там он плевался и всхлипывал, ровно десять минут, по лицу текли неумелые слёзы.

Вскоре они все же приехали.
- Фантазёры,- сказал майор, выбравшись из кабины и оглядевшись,- лес ведь.
Объяснение, впрочем, было простым.

Катя Маслова, девочка пяти лет и шести с чем-то месяцев, была найдена тут же, полгода назад. Голова малышки была замотана в её же синюю шерстяную кофточку, рукава каменели узлом на шее; стояла она на коленях, насадясь животом на расщепленный пень, колготки и рейтузы были разрезаны. Голое было искромсано "твёрдым тупым предметом", который наделал несколько рваных сквозных отверстий с другой стороны, "твёрдый тупой" прорвал изнутри животик. Земля вокруг лобного места дыбилась черным.
Дикое  месиво тряпок и размазанных по земле внутренностей  обнаружили по двум маленьким, трогательным детским пяткам - они  странно, необъяснимо  белели снежками среди бурого леса.

Сейчас над пеньком возвышалась конструкция - какие-то невысокие козлы из свежего желтого бруса, крепкие и добротно соструганные, врытые накрепко. По поляне бродили, переговариваясь, люди, три мужчины и женщина; к чахлым деревьям были прислонены велосипеды. Вдалеке, в перелеске, виднелась привязанной какая-то огромная вроде бы псина, жирная и суетливая - майор толком не рассмотрел.
Люди притихли, осторожно приближаясь и собираясь в небольшое кольцо.Майор, оглядевшись, недоумённо покрутил у виска.
- Не выводить пока,- крикнул он в закрытую дверь фургончика,- выясню обстановку.

К нему приблизился фермер. Это был худой человек, небольшой, суховатый и с жестким лицом. В руках нёс прозрачную папку, распухшую от бумаг, держал её бережно, будто ребёнка. Зачем-то он силился улыбнуться, как полагается у вежливых людей при встрече, рот кривился в гримасе; он отрывисто поздоровался.
- Это не слишком удобное место,- вместо приветствия отрезал майор. - Вас же предупреждали - никакой публичности и лишних людей. Пространство открытое, высока вероятность побега. Вы подписали бумаги и Вас ознакомили с правилами.
- Привяжем,- выдавил из себя фермер. Сглотнул и добавил, махнув на козлы:
- Вот к ним привяжем. Я должен. Я вас очень прошу. Люди сами пришли, я никого не звал... Я попаду, все будет нормально.

Взгляд его не был просящим при этом.

Майор осмотрелся. Воскресенье же, мать его. Если переносить казнь, то придется везти арестанта назад, а это дорога по пробкам, море бумаг и потерянный день. На обратном пути он рассчитывал спрыгнуть у метро, побриться и вымыться - к Лене, к Лене...
- Людей за машину,- сказал он, наконец, - чтобы никого на линии. Велосипеды и прочую живность тоже убрать. Устроили цирк, понимаешь. Мне видеоотчет сдавать, а у вас тут Красная площадь, мать вашу...
Фермер закивал, часто и благодарно, чуть ли не кланяясь.

- Ваше оружие,- сказал майор, подавая ему пистолет,- распишитесь. Патрона два, в идеале второй на контрольный. К объекту не ближе пяти шагов во избежание. Промахнётесь - мы сами тогда.
- Я понял, я все понял... - фермер торопливо черкнул на бумаге, - меня инструктировали. Расходитесь!!! Все за машину! - закричал он сразу же людям.

Майор стукнул в дверь, и она распахнулась.

***

Всё случилось стремительно, быстро, отточенно. Майор подал фермеру пистолет - конвой поставил на землю убийцу. Фермер подкинул оружие, ловко щелкнув предохранителем чуть ли не на самом лету, и приставил к виску майора:
- В машину, быстро,- приказал он.
- А!!! - выхаркнул тот.
Двое до того безучастных мужчин выхватили осуждённого из рук ослепшего от дневного света конвоя и повалили на землю.
- Все в машину, - повторил фермер, - или стреляю.
Конвоиры, не успев проморгаться, послушно полезли обратно в фургон, не пытаясь достать оружие, за ними впихнули водителя, следом - майора. Щёлкнул замок.

- Всё,- сказал фермер и поставил предохранитель на место. - Начинаем.

***

Мужчины потащили убийцу к козлам, тот скрёб ногами по жухлой траве; перекинули через них вниз головой - с воплем "кха-а-а!!!", с размаху. Профессионально, как вяжут к забою скотину, они спеленали мужчину веревками, толстые руки его быстро побагровели; ляжки ему расставили широко, опустив на колени. Голени прижали к земле толстыми проволочными дугами, вогнав их кувалдой. Работали эти двое споро и деловито, словно занимались этим всю жизнь; вскоре распятый преступник был закреплён мёртво, надежно. К ним присоединилась и женщина, стоявшая до этого поодаль - хрупкая, блеклая, в длинном, не по погоде, белом грязноватом пуховике. Тонкими слабыми пальцами она стала сдирать с жертвы кроссовки, туго завязанные - удавалось ей это неважно, но почему-то от этих действий убийца, наконец, закричал:
- Не трожь обувь, тты-ы-ы!!! Не трожь!!! Не надо!!!
Никто не ответил; женщина же, сдёрнув с него неожиданно белые, чистые носки, поднесла кроссовки к лицу жертвы и молча поставила рядом.
Жертву затрясло вместе с козлами, уже посиневшие руки задергались в надежде освободиться, пальцы ног заскребли по грязи, набирая под желтоватые ногти земли, по спортивным штанам поползло что-то тёмное. Жертва вздумала вырываться; фермер, подойдя, резко пнул её в голову - молча. В руках у него была банка, и он аккуратно размешивал что-то кисточкой - судя по этикетке, белую краску.
- Надо, Федя,- сказал вдруг фермер. - Надо,- повторил он и криво улыбнулся.

Двое помощников, наконец, отошли, проверив надежность креплений. Фермер же подошел к жертве вплотную. Действия его были спокойны и аккуратны, безо всякой жестокости или нервозности - вытащив длинный нож, он ловко взрезал одежду на осуждённом, полностью оголив торс, ткань поникла вдоль тела; еще раз помешав в своей банке, он стал что-то писать на его спине. Один из помощников спросил:
- Саш, че пишешь-то? Номер статьи?
Фермер не отвечал, продолжая занятие.
- Стих пишет, - серьёзно ответил второй.- "Я помню чудное мгновенье..."
- Да куда там... Места не хватит.
- А он мелким почерком.
Парочка сдавленно рассмеялась.

Фермер писал, люди ждали. Ждал и приговоренный. Замерзнув, он подрагивал кожей и растащенными в разные стороны мышцами бедер. Изо рта побежала слюна, редкие волосы на теле встали дыбом.
Закончив писать, фермер с сожалением посмотрел в банку, размахнулся и отправил её в кусты. Снова вытащил нож.
Зайдя с тыла, он рассёк широкую резинку спортивных затёртых штанов своей жертвы. Разодрал, обнаружив скомканные на жилистых бедрах большие семейные трусы - с треском разрезал и их.
На поляне сделалось тихо.

Из-под искромсанных тряпок свесился член - он тяжко вывалился, нездоровый и длинный, в складках слежавшейся вялой кожи; владелец "носил" его слева, у бедра - лишившись своей упаковки, орган нехотя отлепился и беззащитно повис.
Заорала ворона.
- Хрен-то как Катюшина ножка,- громко сказала женщина. - Какую муку приняла малышка... Девочка моя. Любимая моя девочка.
Она не заплакала, просто молча смотрела, в глазах её был спокойный, уверенный ад.

Мужик был теперь полностью голым, с исписанной белым спиной, с выставленным прыщеватым задом, распяленным в стороны - в глубине вилась чёрная влажная шерсть.

После слов жены фермер словно очнулся. Стал сдирать с тела обрывки штанов, подбежала и сама женщина. В руках её было ведро с перемазанными сукровицей влажными тряпками, запахло свинарником, кровью и случкой. Ими она принялась яростно натирать осуждённого, терла неистово, особо доставалось голому заду, спине. Не стесняясь, она попыталась засунуть скрученный жгут прямо ему в отверстие, но тряпка не лезла в судорожно сжатый сфинктер; тогда она просто повязала ветошь жертве на голову - так, чтобы было открыто искаженное предчувствием лицо.
Сделав так, она выдохнула и громко спросила:
- Давай выпускать?
- Пожалуй,- ответил ей фермер. - Отвязывай.

***

Растительность, покрывавшую это место, было стыдно причислить к растительности, так убога она была; людей, наблюдавших за этой картиной, можно было считать за фантомов. Серое небо было подвешено для разнообразия кем-то, не вполне понимавшим устройство воздушного облачения Земли; чувства же, густыми слоями лежавшие здесь, были материальны, и в них можно было измазаться.

***

На поляну вдруг выбежал кабан - огромный, серый, безглазый от белесых ресниц, слишком поджарый для домашней свиньи. По спине его змеилась черная жесткая полоса, уши лохматились обрывками шерсти, он сипел и рвал грязь копытами - это была не ленивая домашняя особь, а помесь с настоящим и диким. Животное захрипело, беспорядочно суетясь, люди отпрянули, отходя за деревья. Но они не были интересны - сделав рваный разведочный полукруг, кабан замер.

Он принюхался, потеряв интерес ко всему, кроме - и враскачку, уверенно пошел к распятому на козлах человеку, вдохновенно втянул рылом воздух и встал на дыбы. Обрушившись на тело распятого всей своей волосатой огромной тушей, он сдавил его передними ногами - любовно, надежно.
Убийца нечеловечески завизжал, задушенно, тонко; копыта кабана впились в его ребра - скотина же деловито пристраивалась, совершая характерные движения. Зубами она прихватила тряпицу на голове мужика, жуя и грызя голову вместе с волосами - запах сводил с ума. Кабан давил ненадежное тело, грея колючим своим скотским пахом разверстый и беззащитный голый зад человека.
- Молодец, Мальчик,- сказал фермер и, вытащив пачку "Примы", распотрошил её, неумело добыв сигарету.
Тела убийцы почти не было видно; видна была лишь колотящаяся и пошедшая тонкими алыми струйками голова, глаза были выпучены, рот разверст.
Фермер поджег сигарету и, кашляя, принялся курить, сильно морщась. Жена его, в мучительном напряжении, смотрела в пах хряку, ожидая того, что особенно её волновало, по-видимому. И дождалась.

Между ляжек животного вдруг вырос непривычных размеров и формы изогнутый член - темно-серый, перевитый, как штопор, чуть мокрый, пар пошел из-под брюха и вонь. Орган закачался на воздухе, как жирная удочка с набалдашником синюшного цвета.Тело жертвы под ним нашло силы задергаться, впрочем, напрасно - деревянные козлы трещали, но стояли надежно. Человек завизжал словно бы всей кожей, кабаний отросток заколотился о бедра, о ягодицы, оставляя прозрачную слизь на трясущихся волосатых ногах. Животное задергалось с удвоенной силой, алкая цели, столь необычной, в раже оно выхватило кусок мяса из того, что недавно казалось спиной.
Жертва кричала уже не горлом - желудком, но на лице фермера не отразилось эмоций. Он был озабочен затянувшимся действием .

Устав ждать, он припал на колени, подобрался и, придержав раскачавшийся орган, дёрнул его вперёд, точно направив кабанье богатство в искомую цель.
Склизкий штопор, наконец, разыскал своё горлышко - полуметровый кабаний прибор пробил мужика, и инстинкт заработал на полную мощь.

Распалившись в охоте, животное перестало себя контролировать, вбивая в кишки человека распалённый свой кол, мешая внутренности и буравя слизистые, что ему попадались; из мужика сразу брызнуло, а потом потекло и зачавкало - черно-коричневое, смрадное, кровь и кал, вперемешку, слабо заклубился удушливый пар. Все это липло на ляжки обоих, стекало и впитывалось в весеннюю землю, дикий визг ломил уши - жертва блевала кровью, спина превратилась в рваное месиво... жертва хрипела, не теряя сознания, в унисон с кабаном...
Белые ступни с большими мозолями неприлично, развратно дергались из-под копыт - кабан давил и подпрыгивал, подчиняясь инстинкту и запахам, страстно жрал волосы, грыз спину - любовно, из самых благих побуждений. Продолжал свой свинячий род...

***
Фермер, держа сигарету, стоял и смотрел, не затягиваясь. Та дымилась и он изредка дул, продлевая горение; это была шестая.
Кабан отвалился от тела лишь на восьмой. Жена фермера заалела румянцем и часто дышала; лицо её будто светилось, пуховик бы расстегнут, платок снят - женщина была яркой и огненно- рыжей, по-настоящему.

Фермер накинул веревку на шею животного, кабан хрюкнул довольно, покорно.
- В ручей по дороге загоните,- сказал фермер подошедшим помощникам.- Обмоется пускай.
- А то,- сказал кто-то из них.
И они удалились.

Жена обняла его; они постояли так, чуть покачиваясь, он застегнул ей одежду.
- Ты беги -ка до дома, приболеешь опять, - сказал он. - Чаю хочется. Я скоро, приберусь только вот.
- Воскресенье сегодня,- ответила та. - Не задерживайся.
Когда белый её пуховик перестал просматриваться сквозь унылые редкие заросли, фермер открыл, наконец, серый фургон.

Он никуда не отпрыгнул, все зная: из фургона раздались сухие хлопки, шесть раз. Фермера резко отбросило вправо - он устоял, а потом аккуратно, спокойно приземлился на мокрую землю.

***

Прокурор играл в в QuakеDeath, но не стал прикрывать монитор, зная, что помощник не сунется. Тот почтительно склонился поодаль, стульев за шесть до него, подобострастно согнувшись и дыша в полированный стол прокурора. Словно конь, приведенный на водопой, он искоса взглядывал на начальство в надежде на литр внимания, но всё не наливали, страдал секретарь. Однако продолжал нависать над черной рекой, ибо дело не требовало отлагательств.
- Извините, что беспокою,- деликатно прокашлялся он. - Серьёзнейший повод.
Взор прокурора был мутным и мимо.
- Фермеры,- терпеливо сказал секретарь, на всякий случай он слегка улыбнулся. - Дело об убийстве ребенка. Казнь прошла с некоторыми осложнениями.
При слове "осложнения" прокурор оторвался от дела.
- Какими, - в голосе звякнул металл.
- Мы не сделали видеоотчета, к сожалению. Только фото. Исполнитель проявил неуважение к закону...
- Я уже слышал. Но, насколько я знаю, все утряслось?
- Именно так. Но нам надо как-то квалифицировать...
Секретарь положил пачку снимков. Прокурор сморщился.
- А это что,- спросил он, наконец. - Буквы, что ли?
- Именно так. Мы не смогли прочесть, к сожалению. Но экспертиза, конечно, определит.

Вглядевшись, прокурор неожиданно выпрямился.
- Нечего тратить казённые средства,- сказал он. - Это приказ. Свободны, а снимки оставьте мне.
Секретарь испарился.

С черно-белой большой фотографии, между мёртвых лохмотьев свежесодранной кожи, заляпанно-рвано, но явственно, бело и крупно сияло огромное слово:

ЛЮБОВЬ.


Рецензии
Текст вынуждает говорить о том "про что". Но об этом и так говорят все мнения. Сколько можно?Ведь читатели эти - те же писатели. Ну, почему не глянуть на это не как на часть реальности, а как на ряд условностей и говорить именно о тексте, а не том что послужило? Почему не выпить "за что, благодаря чему мы несмотря на что"?
Конструкция рассказа почти идеальна.Событие произошло давно, перед нами постфактум. Начало и финал закольцованы, как в музыке,середина- это ретроспекция давно минувшего.Интонация усталости и безразличия придает сходства с материалами дела. Исходя из этого, последнее слова выпадает. Любви тут нет ни каких долей процента. И еще ошибочка - дело происходило в воскресенье, а в заголовке значится "воскресенИе". Глмление над базовыми понятиями...
Тут на мой взгляд любопытно то, что казнят преступника люди, ничем он него не отличающиеся, такие же звери. Потому что если бы отличались, то поступали бы иначе. Вот и получилась сцена переполненная фзиологизмами, натуральная пыточная мясницкая камера,которая гораздо хуже пули. Нет, я не призываю с всепрощению.

Возможно автор хотел запараллелить содержание с реальным правосудием, но это значит ломиться в открытую дверь. Об этом и так все знают.Уровень профессионализма высок. Иенно поэтому признаку автора можно поставить над всеми победителями сразу. Но вот по другому признаку можно подстатвить под сомнение весь текст - пропаганда насилия. Но не стоит. А стоит помиотреть вглубь - почему автор так написал? Если бы я спросила об этом моего приятеля, работавшего в системе МВД, а потом охранником, ныне спившегося в дым,он бы проникся сочувствием к автору. Ведь он, автор, носит этот ад в себе.

Галина Щекина   12.08.2013 16:17     Заявить о нарушении
первый отзыв, где я не согласен ни с одним словом. Что не менее хорошо)
Спасибо

Гарбер   12.08.2013 18:02   Заявить о нарушении
это не ответ, Алекс, это уход от ответа... ну как угодно

Галина Щекина   12.08.2013 19:21   Заявить о нарушении
желаете дискуссию.

Со своей стороны трудновато понимаю рецензентов с загребом в психологию автора, а тут еще мвд, кому и что объяснять, ежели ты заведомо с неведомой дырой в душе и якобы придушен демонами.

Чепуха все, ибо это тщательно продуманный текст, не раз переделанный.

другой вопрос, что читать его по диагонали ошибка, ибо речь идет о далеком будущем, категории порно, зоофилии, зверства- насилия тут вообще не катят, а Воскресение Толстой написал, оттуда имя девочки.
такая антинехлюдовщина, знаете, теория нравственного неповиновения , которая терпит крах.

"но побарахтаться желательно" (с)

была, была тут отличная рецензия одного умного перца, но местно сучье настучало, ибо мы спорили и где-то матерились - вероятно.или нет? осталось только это, со второй страницы.

http://www.proza.ru/comments.html?2011/04/17/136
напоследок скажу, что приверженец мести, адекватной и рассчитанной. кроме женщин и детей, разумеется.


Гарбер   12.08.2013 23:14   Заявить о нарушении
Алекс, я о содержании сорить не могу, я обычный литератор, в мвд не служила. Я написала, что с литературной точки зрения все идеально, меня человеческий фактор озадачил.Что нужно вынести, чтобы это написать. И хотелось даже разговорить вас. Но вы объясняетесь на недоступном мне языке и непонятно за что бранитесь. Так что я боюсь вас. Извините

Галина Щекина   21.08.2013 17:00   Заявить о нарушении
Не обижайтесь. Не люблю рецензий, откликов и вообще всей этой чепухи. просто щитаю, им необходимо читать и думать, сам же я обсуждать свои тексты пас. Вам еще раз спасибо

Гарбер   21.08.2013 17:07   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.