Я живу

Ночь прошла незаметно, будто её и не было, а Анна не сомкнула глаз. Не спится перед неизвестностью.   Вспоминала, что вот так  всегда не могла уснуть перед экзаменами. Волнение гнало сон, и сейчас  трясёт  как перед экзаменом.

Ещё вчера  и не подозревала, что за несколько мгновений жизнь может круто измениться. Кто-то там над облаками решил переписать сценарий  жизни. И вот судьба – режиссёр снимает новую картину, чёрно белое кино. Головокружительные взлёты сменили головокружительные падения.

На презентации фильма, в котором снималась Анна, у Анны закружилась голова, глаза застилала пелена и она упала в обморок.
Последнее время головокружения и обмороки стали частыми спутниками. Но Анна  всё списывала на  усталость. Работать приходилось на износ. Выматывающий график съёмок давал о себе знать.  На съёмочной площадке она находилась по пятнадцать, а то и более часов в сутки.

Очнулась после обморока Анна уже в больнице. Не понимая где находится, она искала глазами хоть одно знакомое лицо. Наконец, среди множества лиц  увидела мужа. Он был бледен от испуга, и что-то говорил, но она  не слышала. В голове всё так шумело, что казалось, она сейчас расколется на две части.

Потом компьютерная томография, магнитно-резонансная томография, и всё это время Анна не могла понять, почему врачи не дадут  таблетку, или не сделают укол, и отправят домой. Дома она выспится, отдохнет и все проблемы со здоровьем закончатся.
Но домой её не отпустили, сказали, что необходимо быть  в больнице до уточнения диагноза.

Застывшая безнадёжная неопределённость. Утро, а с ним обход врачей, ещё какие-то процедуры, в чём Анна мало понимала, и совсем не понимала, почему её так долго здесь держат.
Снова начала болеть голова. Почему-то в этот момент она вспомнила своё детство. Радостное и беззаботное. Вспомнила мальчишку, который ей  нравился, и который был равнодушен. Тогда она решила, что когда вырастет, станет популярной  актрисой, и он уже не сможет быть безразличным к ней. 
Через двадцать лет они случайно встретились. Он с трудом узнал в Анне ту неуклюжую девчонку, которая  досаждала своим вниманием.
Анна вспоминала эту встречу, его глаза напротив, его голос.
Всё осталось в прошлом.

Так прошло утро и большая часть дня. И, наконец, её пригласили к доктору.

За те несколько минут, которые Анна провела у доктора,  перед глазами промчалась вся  жизнь. Анна не помнила, как вернулась в палату. По щекам струились потоки слёз. Легла на постель и разрыдалась.
- За что же мне всё это, Господи, - только и могла произнести она.
Спектакль окончен. Занавес.

Анна ворочалась с боку на бок,  подминая под себя подушку. 

Как же я не люблю ждать, - думала она, - а именно сейчас ожидание убивает. Лучше умереть от чего угодно, только не от ожидания. 

Поднялась с постели, что далось нелегко, посмотрела за окно. Там  бурлила жизнь своим потоком. Трудовые будни. Ещё один день канул в лету, оставив за собой воспоминания о прожитых мгновеньях жизни. На город плавно, как в вальсе, опустился вечер. По тротуару снуют пешеходы, проезжая часть в это время суток всегда переполнена машинами. Кто-то спешит быстрее попасть домой, кто-то торопится на свидание или деловую встречу, а может забрать ребёнка из детского сада.

У каждого свои проблемы, и никому ни до кого нет дела - думала Анна.
Потянулась рукой к лежащему на кровати мобильнику, не потому чтоб кому-нибудь позвонить, нет, просто так, чтоб чем-то занять руки.

Жизнь продолжается. Но только не для меня. Она замерла в этом жутком ожидании. – Анна прислонилась лбом к стеклу окна. Почувствовала его прохладу. – Ещё немного и я сойду с ума. – Улыбнулась своим мыслям, - да, сойти с ума для меня сейчас не самое страшное. Лучше быть умалишённой, чем мёртвой. Смерть очень неприятная форма бытия. Тьфу ты! И лезут же эти гадкие мысли в голову. О чём хорошем бы подумать. Вот, например: скоро всё закончится, причём закончится благополучно. Я поеду домой. И у меня наступит новая жизнь. Осмысленная, уже без глупых поступков, которыми я так любила фонтанировать. Я буду дорожить каждым мгновением своей жизни, каждым вдохом. Я наполню её радостью и счастьем. Только бы быстрее всё это закончилось.

Анна сморщилась от приступа боли, сковывающего её голову железным обручем. Боли, при которой, кажется, что мозг распиливают на множество частей. Потом эти части разбивают на мелкие осколки,  а после, уже осколки пронизывают иглами.
Боль.
Жуткая боль.
Не хочется даже дышать.
Да нет. Дышать то хочется, жить хочется. Вот именно сейчас так хочется выйти на улицу, и босиком пройтись по молодой траве. Наполнить свои лёгкие весенним воздухом. Насладиться запахами распустившихся сирени и каштанов. Погулять по каштановой аллее.  Каштаны… Они сейчас только начинают  свою жизнь. Как круговорот в природе, как часовая стрелка. Самое печальное зрелище для каштанов будет  в середине лета, когда листья от палящего солнца начнут гореть, скручиваться и опадать. К сентябрю половина из них будет стоять почти голыми.  Часть из них начнёт снова цвести, это признак того, что дерево умирает.
Люди древности верили, что деревья владеют великой мудростью, что человек и дерево подобны. Если человек болел, его недомогание передавалось дереву, оно чахло и увядало.
Наверное, среди распустившихся деревьев  одно начало увядать.
 - Я как каштан, который зацвёл не в своё время.
Анна смотрела в окно, пытаясь представить жизнь, которая будет бурлить за этим окном завтра.
Завтра всё будет иначе.   
А настанет это завтра?
Может его уже больше не будет никогда? Моего завтра.

За спиной скрипнула дверь. Анна, слегка вздрогнув, повернулась на этот скрип.

Наконец то, дождалась. Ещё несколько минут. Совсем немного, - пронеслись мысли в голове.

- Аннушка, ты готова?
- Я всегда готова. Это только яйца готовы через несколько минут, а я как пионер, – пыталась пошутить она.
- Не бойся, детка. Дрожишь-то как. – Сказала медсестра
- Да не боюсь я. От холода дрожу. Прохладно здесь у вас. 

Анна, опираясь на руку медсестры, пересела в кресло-каталку, привезённую для неё.

- Скажите, а мне все волосы остригут? Налысо?
- Да нет же, милая. Состригут небольшую часть, там, где будут оперировать. Остальные никто трогать не будет. Зачем же такую красоту портить.

Анна провела рукой по своим волосам. Шелковистые, приятные на ощупь, всегда радующие глаз белокурые кудри скользили между пальцев. Жаль терять даже малую их часть.  Анну снова пробила предательская  дрожь.  На лбу выступили капли холодного пота.

- Аннушка не бойся.  Всё будет хорошо. Мы ещё на твоей свадьбе погуляем. – Пыталась приободрить Анну медсестра.

- Замужем я уже. Говорю же, что  не боюсь. Ещё несколько часов назад боялась. Боялась услышать свой диагноз, а сейчас мне хочется, чтоб всё скорее закончилось.

Всего пару часов назад Анна вошла в кабинет  доктора.
Тот сидел за столом и изучал истории болезней  пациентов. Увидев  Анну,  встал  на встречу, отодвинул стул, предложил сесть. Через мгновенье в кабинет постучали, и на пороге появился муж Анны.
- Что скажете, доктор, - сходу начал он.
Доктор снял очки, провёл ладонью по уставшим глазам.
- Я не буду ходить вокруг да около. Скажу прямо. Анна, у  вас опухоль, которая давит на мозг. Необходима срочная операция. 

 Доктор замялся. Такие слова всегда сложно говорить своим пациентам. Вот и сейчас он смотрел в глаза Анны, и ему самому хотелось умереть от этих слов. Сколько раз он произносил подобные слова за всю свою долголетнюю практику, но так и не смог привыкнуть к тому отчаянному взгляду, которым смотрит на него человек. Это взгляд – отчаяние, взгляд – молитва, взгляд – исповедь. В этом взгляде крик о помощи, и смирение пред своей судьбой. Как много в этом взгляде. И выдержать такой взгляд невозможно. Доктор отвёл глаза от наполненных слезами глаз Анны.

- Есть какие – нибудь гарантии? - после продолжительного молчания произнёс муж Анны.
Он находился в шоке от услышанного, и какое-то время не мог прийти в себя.
 
Ещё один сложный момент, дать гарантию там, где её может не быть совсем. Но необходимо посеять зерно веры. Веры в себя, в свою силу, веру в победу.

За окном вечерело. Доктор включил настольную лампу с большим абажуром, завесил тяжёлыми шторами окна, и несколько секунд рассматривал шторы, будто что-то на них искал.
- Посмотрите, вверху, в углу возле самого карниза на портьере сидит бабочка – подёнка. Её так называют потому что живёт она один день. Иногда её жизнь проходит за несколько часов. В редких случаях она может прожить пару дней. Что – то вроде долгожителя среди поденок. А вот эта бабочка живёт у меня в кабинете уже пятый день, хотя в это время года её не должно быть вообще. Это говорит о том, что чудеса все-таки бывают. Нужно только верить. А главное хотеть этого чуда. Я, например, верю в чудеса, поэтому со мной они часто случаются. Вот эта бабочка, например. Верьте, и по вере вашей дано вам будет. Если вы хотите жить,  непременно будете жить.

Анну трясло от всего услышанного.
- Прогресс значительно продвинулся в технике, а против рака так ничего нет, - обречённо сказала Анна.
Муж Анны взял её руки в свои ладони.
- Милая, всё будет хорошо. Вот увидишь. Ты  сильная, ты справишься. А я всегда буду рядом.
Анна молчала. Душившие её слёзы и подступивший комок к горлу мешали говорить.

 Доктор немного помолчал, потом продолжил.
- Если  готовы к операции,  лучше не медлить.

А потом начался самый долгий и мучительный час. Каждый шаг секундной стрелки приближал к неизвестности. Что будет потом?


Анна всё ещё держала в руках телефон. Он завибрировал, пришло сообщение.
«Привет.  Как дела?»
Анна вздрогнула. Не от содержания сообщения, нет. Вздрогнула, когда увидела, кто его написал.
Мистика какая то, - подумала Анна. – Не виделись, не слышались сто лет. А сегодня всё утро  о нём вспоминала, и вот те раз, он и появился.
- Точно мистика, - уже вслух произнесла она.
- Что милая? – не поняла медсестра.
- Да нет, ничего. Это я сама с собой. Я долгое время не виделась со своим другом детства, иногда созванивались, но это тоже было давно. А тут вдруг он обо мне вспомнил. Как раз в такой момент.
- Судьба значит, - вздохнув, сказала медсестра.

Анна не ответила.  Воспоминания детства нахлынули вновь. Те далёкие дни.  Узкая лента реки, но в те дни она казалась широкой, тарзанка, привязанная к ветке дерева на берегу, и виртуозно  прыгающие с неё в воду мальчишки. Один из них выделялся  своей гибкость и пластичностью. Красив благородной, аристократичной красотой. Его звали Илья. Анна всегда за ним наблюдала. Мальчик был старше, и естественно не обращал никакого внимания на её гипнотизирование. Его больше интересовали девочки постарше.  Он дружил с братом Анны, и когда мальчишки собирались ехать на реку на велосипедах, Анна напрашивалась к ним в компанию, и  садилась на велосипед к Илье. Тот был этим фактом, мягко сказать, не совсем доволен, и отказать не мог,  все-таки сестра друга. И как  Анна была горда собой, когда приехав на реку все присутствующие там девчонки с завистью смотрели кто её привёз. Но Илья, выполнив свою миссию, оставался равнодушным. За это Анна в сердцах называла его самураем. За что не раз получала подзатыльник от  брата.
Илья….
Что - же мне тебе написать? – думала Анна, - напишу как есть. Может, я тебя больше никогда не увижу.
И  дрожащей рукой набрала текст сообщения.

- Всё детка, пора. – Голос медсестры вернул Анну в реальность.

Длинный коридор, по которому везли Анну в операционную, казался дорогой на голгофу. А ведь так хочется жить.

Мы начинаем ценить жизнь только тогда, когда стоим на краю пропасти. Когда она висит на волоске. Только тогда вспоминаем, что многого  не сделали, и как много сделали лишнего. А жизнь как свеча – когда-то она догорит. Мы сжигаем свою жизнь обидой, злобой, ненавистью, ревностью и ни на миг не задумываемся, что пеплом от напрасно сожжённых дней устилаем  дорогу в ад.  Мы равнодушны там, где должны быть участливы, и безлики там, где должны себя проявить. Никогда не задумываемся, что в один момент может всё закончится. И в книге нашей жизни последней строчкой будут слова – бездарно жил и глупо умер.
Жизнь быстротечна.  Никто не знает в какой момент она оборвётся.


Как же хочется пить. Хотя бы глоток воды. – Анна облизала  пересохшие губы. Попыталась перевернуться, получилось.
Бинты туго стягивали голову.
Вот оно. Моё будущее.  Всё-таки наступило. И голова не болит. Ну как же пить хочется, – думала Анна, глядя как за окном от ветра качается ветка дерева. – Приветствует меня. Добро пожаловать домой. - Анна улыбнулась своим мыслям.

Скрипнула дверь,  к Анне тихонько подошла медсестра.

- Слава Господи, очнулась. С возвращением, дорогая. А мы уж волновались. Долго как не приходила в себя. Самое страшное  позади. Опухоль удалили, метастаз нет.  Дальше всё будет хорошо. Давай я тебе губки водичкой смочу.  – И она провела ватным тампоном, смоченным водой по губам Анны.

- Какая вкусная вода, - прохрипела Анна в ответ.

Говорить больше ничего не хотелось. Предательские слёзы вновь выступили из глаз. 
Но это были слёзы радости. Той радости, когда чувствуешь себя свободным. Когда камень, который тянет вниз  отпускаешь, и выбираешься на поверхность.
Дан ещё один шанс на жизнь. Именно сейчас Анна поняла, какое это счастье - жить.

На сцене театра  «Жизнь» я ещё сыграю главную роль. На его подмостки я выйду в новом образе.
Все что было раньше -  неважно.

Я живу, а это главное.


Рецензии
Так много разглагольствований на прозе ру... И так мало души. Ваша работа - редкое исключение, поверьте мне. Обязательно почитаю ещё. Для этого беру вас в избранные.

Александр Курчанов   19.01.2011 15:41     Заявить о нарушении
Спасибо Вам, Александр.

Чайка Марина   20.01.2011 21:18   Заявить о нарушении
На это произведение написана 31 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.