За нашу честь! Гл. II

Глава II
Обреченные

     Это случилось на рассвете, когда даже Роберт, привыкший вставать рано, еще спал.
     – Па-а-адье-о-о-ом!!! – рев первого сержанта разбудил бы, наверное, даже какую-нибудь из спящих принцесс, коих так любили спасать бравые рыцари в дешевых романах. Что уж говорить о сотне отъявленных уголовников? – Вставайте засранцы!
     – Что случилось, сержант? – поинтересовался Роберт протирая глаза.
     – Начинаем боевую подготовку, сэр рыцарь! – отрапортовал Эйк Виссер (перед ужином Роберт познакомился со всем командующим составом сотни). – Вы же сами говорили… Будем подготавливать этих бездельников так как положено…
     – Боюсь, так как положено, не получится, – буркнул Роберт,  натягивая кольчугу. – Скажу по секрету: нам возможно, не сегодня-завтра в бой.
     – Я так и думал, – кивнул первый сержант. – Что ж тогда будем готовить их по ускоренной программе, то есть с двойными нагрузками.
     – А выдержат?
     – Жить захотят – выдержат, – отрезал Эйк. – Желаете возглавить тренировку, сэр Роберт?
     Роберт покачал головой.
     – Ты забываешь, что я рыцарь, а не солдат, – сказал он. – Мне не знакомы ваши приемы муштры. К тому же я – всадник, а не пехотинец и не знаю, как тренируют пехоту. Так что лучше уж ты.
     – Разрешите приступать?
     – Приступай. И, знаешь что? Я, пожалуй, с вами.
     – Вы уверены, сэр Роберт?
     – Я что похож на кисейную барышню?
     – Боюсь, вы не понимаете. Вы же сами сказали, что вы всадник. Пехоту тренируют совсем не так, вам будет почти также тяжело, как и нашим бандитам.
     – Я справлюсь.
     Эйк несколько мгновений испытующе смотрел на рыцаря, а потом кивнул.
     – Тогда снимайте кольчугу, сэр рыцарь. Сегодня она вам не понадобится. Эй вы, а ну поднимайте свои задницы! Живо строиться!
     Сержант оказался прав, было действительно тяжело. Очень тяжело.
     Сотня оказалась не в такой уж и плохой форме. А как же, если хочешь быть удачливым вором или профессиональным убийцей, ты должен тренироваться. Да и после того как бывшие бандиты попадали в полк Обреченных, особо отдыхать им тоже не давали. То на каменоломню пошлют работать, то на ферму, в общем, нагрузок хватало. Но одно дело физический труд, и совсем другое те издевательства, которые придумал Эйк Виссер!
     Для начала сержант приказал очистить тренировочную площадку от травы и кустов. Что поделать заросла она за годы небрежения, никто и никогда не пытался проводить здесь тренировки. На кой фиг, скажите на милость? Пусть лучше солдаты поработают на благо короны, а тренировать их, кому оно надо? Все равно ведь все помрут. Даже сейчас на тренировочную площадку выбралась только сотня Роберта. Капитан их роты, равно как и остальные капитаны, во главе с полковником Гизмо Ретервилем видимо решили начхать на королевский указ. Что ж их дело. Роберт приказ короля намерен был выполнить.
     Наконец когда с зелеными насаждениями было покончено, Эйк приступил к основной программе сегодняшнего представления. С утра и до самого вечера сотня бегала, прыгала, таскала камни, снова бегала, прыгала и снова таскала камни. Через каждые полчаса сержант останавливал тренировку, проводил небольшую разминку, и все повторялось. Когда солнце перевалило за полдень, стоять на ногах не мог уже никто. Но сержанта, похоже, это нисколько не смущало.
     – Вставайте, бездельники! – ревел он. – Чего расселись? Что? Ты помираешь? Парень, сэр Роберт приказал мне сделать из вас солдат, так что теперь вы даже сдохнуть без моего разрешения не можете!
     Вся сотня дружно повернулась к вышеупомянутому сэру с явным желанием высказать ему все, что о нем думают. Некоторые так даже высказывались. Роберт едва успел ответить неприличным жестом, и тренировка продолжилась. И только когда солнце коснулось горизонта, сержант скомандовал закончить занятие. Сотня рухнула, кто, где стоял. Некоторые высказывались в духе что, мол, не видят разницы, как подохнуть: от вражьего меча или на «тренировках» первого сержанта Виссера. Эйк воспринял это как комплимент и сказал, что видимо его не зря в свое время звали в помощники палача, и еще сказал, что после его тренировок никто не помрет. Наоборот все будут жить долго и счастливо и умрут в один день, подавившись булочкой. Никто не смеялся, но все вспомнили, что дико хочется  есть.
     А на следующее утро…
     – Па-а-адье-о-ом!!!
     Стон, пронесшийся по бараку, заставил бы, наверное, даже камень плакать кровавыми слезами.
     – Давайте его убьем, а? – предложил Мартин Савс, молодой вор по кличке «Шило». Тяжелая рука тут же опустилась ему на затылок.
     – Вставайте, костоеды! – рявкнул Тихий. – Или вы собираетесь перед этим легавым прогибаться?!
     Все поднялись. Стиснув зубы и рыча ругательства, но поднялись.
     И снова проклятая площадка. Снова заливает глаза едкий пот. Дрожат руки. Подгибаются колени. Роберт держится только на гордости. На чем держатся остальные, он не знает.
     Сержант не доглядел и один из Обреченных таки получил тепловой удар и упал. Эйк впрочем, не растерялся и приказал принести пострадавшему воды из лагеря, сказав, что иначе тот умрет. По лицам солдат было видно, что судьба сослуживца их волнует, не настолько сильно, что бы ради него бежать в лагерь за флягой воды. Сержант покачал головой и сказал, что раз элементарное сочувствие к ближнему своему у солдат отсутствует, то придется воспитывать у них чувство коллективной солидарности. А это значит что за водой для «раненого» побежит вся сотня. К тому времени, когда злые как осы Обреченные вернулись из лагеря с водой, Эйк уже привел парня в чувство и сказал, что вода уже не нужна, и ее можно вернуть обратно.
     И тогда Партас Егле, один из солдат первого десятка совершил большую глупость: нарочито медленно вылил воду из фляги на землю.
     Сержант, отпаивающий пострадавшего солдата водой из собственной фляги, замер. Медленно поднялся. Посмотрел на, быстро высыхающее на солнце, мокрое пятно на земле. А потом подошел к Партасу и резким ударом сломал ему ногу. Да вот так просто, с размаху саданув тяжелым сапогом Обреченному по колену. Партас дико взвыл и повалился на землю.
     – Пусть это послужит примером всем вам, – процедил Эйк, обводя взглядом солдат. – Сила пехоты в плотном строю, и пока есть строй есть и вы. Но как только строй исчезнет, вас разорвут на части, сомнут конями, истыкают болтами и стрелами, посекут мечами. Вместе мы – сила, по отдельности мы – ничто. Я понимаю вы привыкли к другому, привыкли доверять лишь себе, полагаться лишь на свои силы… Может на ночных улицах это и правильно, не знаю… Но не здесь. В бою, ваш товарищ это тот, кто прикроет спину, кто подставит плечо и кто, возможно, закроет вас собой от стрелы и меча. Но это невозможно без доверия… Все на сегодня тренировка окончена. Возвращайтесь в лагерь, а Егле останется здесь… Молчать! Пусть он почувствует себя на месте того, кому отказали в помощи… Со-о-отня! В лагерь шагом марш!

*  *  *

     – Сержант, рана воспалится.
     – Плевать. Может отрезанная нога заставит его думать, прежде чем делать глупости?
     – Сержант…
     – Сэр Роберт, вы рыцарь, а не пехотинец. Позвольте мне самому решать, как муштровать новобранцев.
     – Мне напомнить тебе о приказе короля про «каждый меч»?
     – А-гм, сэр Роберт, – сержант явно стушевался. – Ну, хорошо, я отправлю за ним двоих…
     Двери барака распахнулись и внутрь ввалились пятеро Обреченных из первого десятка, двое из них несли стонущего Партаса Егле.
     – Стоять, – голос Эйка не предвещал ничего хорошего. – Кто разрешал покидать расположение?
     Солдаты нахмурились, исподлобья глядя на сержанта. В одном из них Роберт узнал Мартина Савса.
     – Мы не собираемся смотреть, как наш товарищ умирает, – хмуро проговорил солдат с рваным шрамом через все лицо. – Не знаю как у вас сухопутных крыс, а у нас так не принято.
     – Имя?
     – Фельтис Грол.
     – Ты был пиратом?
     – Да. И вновь стану им, когда выберусь из этой задницы.
     – Ну-ну. Ладно, тащите эту падаль в лазарет, а когда оттащите, ступайте на кухню вы сегодня в наряде.
     Пират стиснул зубы, но промолчал. Пятеро солдат скрылись за дверью.
     – Никогда бы не подумал что у пиратов так сильно развито чувство товарищества, – задумчиво пробормотал Эйк.
     – Ты даже не представляешь насколько, – ответил Роберт, – Правда их кодекс довольно странен и вполне допускает предательство… но, в общем, они друг за друга – горой.
     – А вы откуда это знаете?
     – Да так… доводилось быть знакомым кое-с кем…
     – Ясно. Тогда может, займемся составлением расписания тренировок?
     – Валяй… Но, скажи, зачем ты наказал тех пятерых?
     Сержант недоуменно уставился на рыцаря.
     – Как это за что? За нарушение дисциплины! Они покинули барак без разрешения!
     – Но они же хотели помочь своему другу!
     – Я ж говорю: вы рыцарь, вы не поймете…
     – Ладно… Что там у нас с графиком?

*  *  *

      – Итак,  засранцы, игрушки кончились! – первый сержант прохаживался вдоль строя и, надо сказать радостное выражение его лица, отнюдь не вселяло аналогичные чувства в сердца Обреченных. – С этого дня мы будем заниматься боевыми тренировками. Пора показать вам, что должна уметь делать пехота! Сэр рыцарь, станьте в строй, пожалуйста, вам это тоже будет полезно. Итак, урок первый: строй. Как вы видите, вам выдали стандартную экипировку вэрденского пехотинца: кольчугу, шлем, короткий меч, щит и копье. Вообще-то еще полагаются арбалеты стрелкам, но их по понятной причине не выдали. Итак, первое, что вы должны запомнить: наша сила в плотном строю, только так пехота может одержать верх над противником и чем плотнее строй, тем дольше продержится отряд. Неплотным строем нападают только королевские латники, но нам до них сами понимаете как от дерьма до небес. Перейдем к практике. Встаньте ровно, прижмитесь плечами друг к другу. Вот так. Сомкнуть щиты! А теперь шагом марш! Отставить! Шаг начинается с левой ноги, идиоты, а значит и движение нужно начинать с левого десятка… Когда командир дает команду передвижения, ее необходимо передать по цепочке по десяткам начиная с левого. Еще раз… Шагом марш! Сэр Роберт, не спите! Отставить! Не пытайтесь шагать как на прогулке, делайте маленькие шажки. Вот так уже лучше… Налево! Твою-то мать…

*  *  *

     – Та-ак, а теперь мы будем учиться держать строй. Ну-ка покажите мне, как вы собираетесь отражать атаку противника? Скажем, вас атакует пехота… мечники к примеру. Ну и что значит этот лес копий?
     Взмыленный Роберт снял шлем и рукавом вытер катящийся по лицу пот.
     – Так ведь ты сам сказал: мы – пехота. Встречаем врага плотным строем…
     – Вижу что плотным! На кой хрен вы копья выставили, спрашиваю? Это вы крестьян и копейщиков так встречать будете, и то настоящие копейщики от вас и мокрого места не оставят.
     – Но я всегда думал…
     – Что врага лучше копьями на расстоянии держать? Правильно только эти палки для обороны не годятся, потому что обученные мечники сделают вот так…
     С этими словами сержант выхватил меч и ринулся на замерший строй. Отбросил одно копье мечом, два оттолкнул щитом и, прежде чем сотня успела что-либо сообразить, уложил троих. Хорошо хоть бил оголовком меча.
     – Вот таким приблизительно макаром, латники со своими двуручниками и ломают копейный строй. На вас же сгодится любой более-менее опытный мечник.
     – Что же тогда нам делать?
     – Есть два варианта: подпустить врага поближе и ударить копьями накоротке, но так могут только бывалые копейщики, вы же должны сделать так: перехватываете копья в левую руку и выхватываете мечи. Дальше предстоит сделать самое сложное: выдержать удар. Когда вы уберете копья, противник постарается разрушить ваш строй, и вы должны выстоять, если хотите жить. Приступим…
     – Сомкнуться! – гаркнул Роберт. – Он попытается нас протаранить!
     – Соображаете, сэр рыцарь, сразу видно бывалого конника, – усмехнулся Эйк. – Ну, держись!
     Последние слова он выкрикнул уже на бегу. Сотня непроизвольно сжалась предчувствуя удар, но сержант снова застал их врасплох. Перед самой линией щитов, Эйк вдруг подпрыгнул и приземлился на щит одного из солдат первого десятка. Через пару мгновений первый сержант уже был внутри строя и раздавал тумаки направо и налево. Лишь в самой середине его все-таки зажали щитами.
     – Вот видите? – прохрипел полузадушенный Эйк, показывая на оставленную за собой просеку. – Это произошло потому… все, хватит, отпустили меня живо! Так вот это произошло, потому что строй не был единым.
     – Но мы сомкнулись! – возразил Роберт, потирая ушибленный лоб. Ему тоже досталось во время «атаки» Эйка.
     – Да! Только первая шеренга была отдельно от второй и так далее… Вы должны поддерживать друг друга, каждый из вас должен чувствовать плечо товарища. И еще: вы неправильно держите щиты. Попробуйте составить их наподобие рыбьей чешуи, так чтобы стоящий слева слегка накрывал своим щитом ваш. Вот так. Попробуем еще раз… Уже лучше. Так, сейчас я повторю свой прыжок еще несколько раз. Потом первый пул  будет учить других. Будем повторять до тех пор, пока я не останусь доволен. Начали!

*  *  *

     – Самое страшное для пехоты, – начал первый сержант, глядя на покрывшуюся за эти дни синяками и ссадинами сотню, – это вот он, – палец сержанта указывал на Роберта. Солдаты озадаченно переглянулись.
     – Сэр Роберт, что ли??? – выразил общее недоумение Мартин Савс, подозрительно косясь на рыцаря.
     – Да не сэр Роберт, балда, а кавалерия! А тяжелая рыцарская конница – это вообще страшный сон любого пехотинца! И нам очень повезло, что среди нас есть рыцарь. Сейчас сэр Роберт расскажет, как кавалерия будет вас убивать, а я потом расскажу, что делать, чтобы остаться в живых.
     Роберт вышел из строя, пару раз прошелся туда-сюда, собираясь с мыслями. Сотня терпеливо ждала.
     – Первое оружие кавалерии, – наконец начал он, – это ваш страх. Представьте себе меня, – он надел свой топхельм и взмахнул над головой мечом, – покрытого сталью с головы до ног, верхом на могучем жеребце. Представили? А теперь представьте, что вся эта гора доспехов и плоти несется на вас. Еще миг и вас сметет, сомнет и размажет по земле. Страшно? Но и это еще не все. Удар рыцарской пики в умелой руке способен пробить тяжелый пехотный щит, обученный конь, умеет копытами сбивать солдат с ног. Так что поверьте моему слову, если на вас несется клин рыцарской конницы и у вас нет длинных пик, последнее что вы увидите в своей жизни будет морда рыцарского коня.
     – Спасибо, сэр Роберт, – сказал Эйк. – Ну что смертнички? В штаны не наложили еще? Есть два способа пережить встречу с кавалерией. Первый, нам, к сожалению недоступный: бежать.
     – Почему недоступный?
     – Потому Мартин, что в таком случае нас не амнистируют, если вообще не утыкают стрелами свои же.
     – А второй?
     – А второй: молиться о том, чтобы не встретиться с кавалерией.
     Повисла тяжелая тишина.
     – Неужели ничего нельзя сделать? – хрипло спросил Тихий. – Народ баял у восточных много конницы-то.
     – Есть одно средство, – задумчиво проговорил Роберт. – Мне про него один знакомый рыцарь рассказывал. Он когда воевал на юге, султанская пехота делала следующее: шеренги раздвигались на длину лошадиного крупа и падали на землю. Если кони обученные, они перепрыгнут через препятствие, а всадник не станет осаживать коня, рискуя быть сброшенным.
     – А если кони необученные? – жалобно спросил Мартин. Роберт не ответил.
     – Хрусть! – расхохотался Фельтис Грол. Как истинный пират он не привык долго унывать: надежда есть, а это главное!
     На тренировки им дали ровно две недели, а потом из столицы прибыл гонец с приказом выдвигаться к Кэстлу, крайней северо-восточной крепости Вэрдена.

*  *  *

     – Давайте шевелитесь, сукины дети! – орал командующий переправой майор. – На паром, живо! Да по порядку, мать вашу так-растак, что вы как коровы прете-то!
     – С чего такая спешка, господин майор? – поинтересовался Роберт, наблюдая, как переправляется на тот берег Ильты вторая сотня его роты.
     Майор Альберт Кром, командир дивизии тылового прикрытия, грозно зыркнул на унтера, посмевшего что-то там вякнуть, но потом увидел рыцарский герб и успокоился. Дал знак сигнальщику, тот замахал флажками. Гул, стоящий на том берегу усилился.
     – Вам что ничего не сказали? – удивился офицер. – А ну да, вам и знать-то не полагается… Вот уже неделю как Кэстл в осаде, унтер. Черные стянули к нему больше десяти тысяч мечей. Их конные разъезды рыскают по всему Верхнему Дольну, жгут, грабят…
     – Так вот почему на том берегу толпа людей…
     – Именно, унтер. Ты! Твою мать, я сказал, не больше трех десятков за раз переправлять! Хочешь паром утопить свинья стадная?! А ну гони своих засранцев обратно! Так на чем я… ах да… все регулярные части ушли на восток, похоже имперцы пытаются прорваться и там, так что здесь только полк королевских латников, два полка лучников да элитная конная дивизия  «Вестники смерти» из Нижнего Дольна.
     – И мы.
     – Вы? Ты уж прости за прямоту, сэр рыцарь, но ваш, прости господи, полк обосрется еще до того как Черных увидит. Все разбегутся…
     – Не все, – отрезал Роберт, давая знак своей сотне начинать переправу. – Мои не разбегутся.
     – Верю, – усмехнулся майор. – Хорошо ты их вымуштровал, сэр рыцарь. Но что стоит одна сотня…
     – В сражении под Миддлом, – перебил Роберт, – одна сотня переломила ход битвы. Ею командовал Вильям де Риз, мой отец.
     Помолчали, отдавая дань памяти погибшему в том бою барону.
     – Мне кажется, сэр рыцарь ты и сам видишь разницу между сотней рыцарей, которыми командовал твой отец и этим сбродом, – сказал Кром.
     Вновь молчали, глядя на снующих туда-сюда людей.
     – А как же вы господин майор? – спросил Роберт. – Вы тоже идете в бой?
     – Нет, – лицо майора затвердело. – Нам приказано охранять паромы здесь и ниже по течению, где сейчас переправляются «Вестники» и прочие. В случае… падения крепости и отступления войск мы должны проследить за переправой выживших солдат и уничтожить паромы.
     – А как же люди? Вы что оставите этих крестьян на растерзание имперцам?
     Майор не ответил, лишь молча указал рукой на паром, на который грузился последний десяток робертовой сотни.
     – До свидания, майор.
     – Не подведи, сэр рыцарь.

*  *  *

     Пять дней, полк Обреченных пробирался через леса Верхнего Дольна. В одиночестве, потому что остальным полкам были назначены другие маршруты к точке сбора. Роберт понимал почему. Дела у Кэстла, видимо, весьма плохи: у противника численное превосходство, стены едва держатся. Король Эдвард понял, что переломить ход осады в пользу Вэрдена может лишь внезапный удар по увязшему в осаде противнику. Налететь, ударить пехотой и стрелками, прижать неприятеля к стенам и уничтожить! Так думал король и его маршалы, и Роберт был с ними согласен. Что впрочем, не влияло положительно  на его настроение.
     Пять долгих дней они крались по лесам, замирая от каждого шороха. А поскольку слова «фланговое охранение» и «дальняя разведка» были знакомы только сотне Роберта то их в эти самые охранение и разведку и отправили. Что, понятно, также не способствовало поднятию рыцарского настроения.
     – Ну что за наказание,  – уже в который раз принялся ворчать Роберт пробираясь со «своим» десятком сквозь заросли, – крадемся словно…
     – Воры? – ехидно вставил Тихий.
     Роберт не ответил. Ему было весьма неуютно в роли пехотинца, что негативно сказывалось на боевом настрое. Без коня и лат, рыцарь чувствовал себя голым. Оно, конечно, бывало, что приходилось сражаться и пешим, вместе с остальными подниматься на баррикаду или лезть на штурм,  но основную часть времени он все равно проводил в седле. И уж конечно раньше ему не приходилось красться по лесам, а тем более вести разведку. Этим обычно занимались специальные подразделения легкой кавалерии, рыцари же должны были только «придти, увидеть и победить».
     Эти пять дней казались Роберту чем-то ужасным. До тех пор пока не наступил шестой день.
     Точка сбора была назначена у старой лесопилки. В свое время она была преуспевающей, но после того как Йон I выпустил указ «О сохранении лесов» ее не то чтобы закрыли, но скажем так «заморозили». Во всяком случае, вокруг этой лесопилки было вырублено весьма приличное пространство, где вполне смогли бы уместиться три полка.
     Но сейчас здесь никого не было, если не считать насторожено озирающихся Обреченных. Разведчики облазили на брюхе всю поляну и окрестные заросли, но никаких следов не нашли. Оставалось надеяться, что они просто пришли раньше всех. Командир полка приказал разбить лагерь.
     Надежды подтвердились на следующий день, когда из-за деревьев донесся шум марширующего войска. Обреченные обрадовались, но Роберта что-то насторожило.
     – Эйк, тебе не кажется…
     – Черт возьми… – процедил первый сержант. – Звук доносится… с севера! Не с запада!
     – Сотня! – крикнул Роберт. – Боевая готовность!
     Из леса полетели стрелы. Яростный смертоносный ураган обрушился на растерявшиеся сотни Обреченных. Один залп, второй, третий…
     Конечно, Роберт и не надеялся, что Обреченные окажутся великими воинами, но воцарившаяся в лагере паника дала ему понять, что он переоценил возможности полка. Потому что его, полка, больше не было. Были разрозненные кучки людей в панике метавшихся по лесной поляне. Те, что привыкли убивать кинжалом в спину, чистить чужие карманы и разбойничать на большаках не выдержали взгляда летящей из-за деревьев смерти.
     – Щиты во фронт! – заорал Роберт. – Развернуть строй!
     Обстрел прекратился. Из леса выходила пехота. Панцирники, копейщики, легкая пехота. На глаз, не больше трех сотен, скорее всего авангард противника. Всего три сотни против полнокровного по численности полка. Но этих трех сотен хватило, пехота еще не вступила в бой, а полка уже не было.
     – Черт, эти трусы бегут! – зарычал Роберт.
     – А вы чего хотели? – спокойно усмехнулся Эйк.
     – Командир, что делать будем? – окликнул рыцаря Тихий. Еще раньше Роберт, подумав, назначил вора командиром второго пула, третьим командовал Фельтис.
     – Эйк? – Роберт и сам не знал, как поступить. Такое позорное бегство войск на его глазах случалось впервые.
     – Вам решать. Если хотите знать мое мнение, сэр рыцарь, то я бы отступил в лес, попытался бы найти остальные полки и идти вместе с ними.
     – Но у нас приказ! Да и как мы найдем остальные части?
     – Решать вам, сэр. Только поторопитесь, времени все меньше.
     Следующие десять секунд напряженных раздумий показались Роберту вечностью. С одной стороны у них был прямой приказ короля. С другой стороны, выполнять этот приказ было уже практически некому, а попытка прорыва выглядела как способ самоубийства. И еще. Роберт не признался бы в этом никому, даже самому себе, а может себе в особенности. Рыцарь, хотел жить. Во что бы то ни стало.
     – Ударим в стык панцирников и легкой пехоты, прорвемся в лес и постараемся выйти к Кэстлу, – все-таки победил долг. – Там будем ждать основные силы. Командуйте, первый сержант.
     – Есть, сэр. Со-отня! Слушай мою команду! Вперед, шагом марш! Сомкнуться!
     Среди мечущихся в панике Обреченных, поваленных палаток и мертвых тел, вперед двинулся ощетинившийся сталью кулак. Противник не то, что не сомкнул строй, даже не замедлил шага, похоже не воспринял сотню Обреченных всерьез. Именно это и помогло одинокой сотне выжить. До рядов противника оставалось полсотни шагов.
     – Бе-е-егом ма-арш! Ко-опья товь! По команде удар накоротке!
     Тридцать шагов.
     – Ты же говорил, что у них не выйдет такой маневр? – прошептал Роберт.
     – Жить захотят – выйдет.
     Двадцать шагов. Похоже, командир панцирников понял, что сотня солдат в серых плащах настроена решительно. По отряду противника пробежала дрожь, над передними щитами показались рыла арбалетов.
     Десять шагов. Роберт, как и все заворожено, смотрит на нацеленные в них арбалеты. Смерть холодно поблескивает на остриях болтов.
     Пять шагов. Эйк и командир панцирников скомандовали одновременно. Команды «Бей!» и «Залп!» слились в один непотребный крик «Бзялл!», а через долгое как вечность мгновение его заглушил грохот, лязг и крики умирающих людей.
     Сотню Роберта спасло чудо и небрежность командира вражеских пехотинцев. Он не успел сомкнуться с панцирниками тем самым, оставив брешь шириной футов  в двадцать. Вот в нее-то и ударили Обреченные, центром и левым флангом. Пехотинцев смели как солому, Обреченные не подвели и показали, что наука Эйка не пропала даром, четко и слажено ударив копьями. Оставшихся стоять противников просто сбили на землю щитами и понеслись дальше. Правому флангу не повезло. Перестроению на скорости Эйк не успел обучить сотню, да и не далось бы это искусство бывшим ворам и убийцам. Правый фланг попал под залп арбалетчиков. Почти весь третий пул – седьмой, восьмой и девятый десятки просто перестали существовать. Выпущенные почти в упор болты прошили насквозь и те плохонькие щиты, что полагались Обреченным, и самих Обреченных. Яростный рев сменился хрипами, визгом и страшным чмоканьем
     Но Фортуна сегодня была на стороне Вэрдена. Вырвавшись за спины пехоты, Обреченные вломились в лес и лицом к лицу столкнулись с не ожидавшими такой встречи лучниками. Стоптав стрелков они растворились в чаще. Их не преследовали, видимо у солдат противника была другая задача. Обреченные еще не знали что возле старой лесопилки они столкнулись не с авангардом, а с фланговым охранением наступающей Пятой армии имперцев. Той самой, что еще неделю назад осаждала Кэстл.


Рецензии
Здравствуй, мой лохматый остроухий (или чьих ты кровей) соратник!!!)))
Как здоровье? Вылечили ОРЗ?
Товарищ Анна рассказывал, что хвора лютая одолела ваш род.

О произведении. Интересно, правдоподобно, ярко. Совершенствуйся в этом направлении. Может, когда мир завоюю, сделаю тебя своей правой рукой.)

Шёлковое Сердце   26.10.2010 21:06     Заявить о нарушении