За нашу честь! Гл. III

Глава III
Лицо войны

     На горизонте клубилось облако пыли. Майор отнял ото лба руку, из-под которой пытался рассмотреть, что там творится и стер с лица пыль и пот. Прикрикнув на паромщиков, чтобы шевелились быстрее, он решил взобраться повыше. До того как стать майором дивизии «Нить», выполняющей функции тылового прикрытия и коммуникации, Альберт Кром служил в кавалерии и сейчас решил исполнить старый кавалерийский трюк: «стойку стоя». Вынув ноги из стремян, Альберт уперся ступнями в седло и выпрямился, вставая во весь рост. С лошади обзор был куда больше и майор вновь предпринял попытку рассмотреть, что происходит на востоке.
     Лошадь испуганно всхрапнула, когда офицер резко спрыгнул едва, не рухнув на землю.
     – Ускорить погрузку!!! – взревел Альберт. – Капитан Верге, ко мне!
     – Да, господин майор? – запыхавшийся командир второй роты, взбежал на пригорок, вытянулся во фрунт.
     – Слушай меня внимательно, Джон. Возьмешь один пул и как только услышишь звуки боя, немедленно переправишься на тот берег. После этого сожжешь паром. Все ясно?
     – Г-господин майор… – лицо молодого капитана бледнело на глазах.
     – Тише парень. Ты прав, это облако пыли поднимается над армией Черных. На взгляд их около пяти-восьми тысяч. Я возьму роту и постараюсь задержать их авангард, а ты должен будешь выполнить боевую задачу.
     – З-задачу?
     – Черт возьми, Джон! Тебе что напомнить слова приказа? «В случае падения крепости и отступления…», ну и так далее.
     – Значит Верхний Дольн – потерян? – потеряно спросил Верге.
     – Не знаю, сынок. Нас это не касается. Мы должны исполнить свой долг и мы исполним его до конца. Так что, выполняй приказ!
     – Есть! – капитан бросился назад к парому, но потом обернулся. – А что делать с теми гражданскими, которые не успеют переправиться, господин майор?
     Лицо Альберта затвердело.
     – Приказ короля – прежде всего, – отрезал майор.
     Капитан вздрогнул, отдал честь и побежал к парому раздавать приказы.
     – Рота, за мной! – скомандовал Альберт.

     Три сотни наступали, сжавшись в кулак. Утопая по колено в пышной траве, солдаты двигались вперед, четким, ровным строем, будто на параде. Майор Кром отпустив коня, шагал в строю наравне со всеми, любуясь буйным разнотравьем, вдыхая полной грудью запах полевых цветов. В небе над головой офицера парил ястреб. К добру. М-да.
     Невольно майор вглядывался в лица своих солдат. Он видел безразличие и тупую покорность судьбе, видел жгучую ярость и безумную надежду на чудо. Не будет чуда, ребятки. Не сегодня. Не для нас. Мы все знали свою судьбу, знали, что когда-нибудь этот день настанет. День, когда вместо тыла мы окажемся на передовой. Не зря ведь в регулярном войске, коммуникационные отряды презрительно называют «тыловыми крысами». И вот настал наш черед. Потому что те, кто называл нас «крысами» давно погибли. Есть только мы. Боги, ну почему всегда так тянет на патетику перед боем?
     Отряд взобрался на невысокий холм и остановился. Не только и не столько потому, что это была выгодная оборонительная позиция. Равнина была черным черна от наступающих войск Империи.
     – Святые небеса… – прошептал, стоящий рядом с Альбертом, унтер-связной. – Да разве найдется сила способная остановить их?
     Альберт тоже похолодел, но не от вида черных полчищ. Теперь имперцев было гораздо больше чем пять-восемь тысяч. Это могло означать только одно. Восточная армия Вэрдена потерпела поражение и теперь весь восток страны до реки Ильты в руках Империи.
     Судя по всему, Черные тоже заметили горстку вэрденцев. Черный квадрат идущего впереди авангарда, чуть изменил курс и направился в сторону дерзкого отряда.
     – Сомкнуться! – скомандовал Альберт. – Покажем, чего стоят «тыловые крысы»! За Вэрден!
     Три сотни рук ударили рукоятями мечей по щитам. Еще раз. И еще.
     – Вэр-ден!.. Вэр-ден!.. Вэр-ден!
     Строй имперцев слегка разомкнулся. Вперед высыпали лучники.
     – За щиты! – четкая команда унтеров. Дробный стук стрел по щитам. Чьи-то стоны.
     – Вэр-ден! Вэр-ден! Вэр-ден!
     Авангард имперцев вновь смыкает щиты. Мерным шагом Черные идут на замершие, на холме три сотни вэрденцев. Раздавить дерзких! Смять! Уничтожить! Имперцы ускоряют шаг, тоже что-то кричат, но их крики тонут в громовом кличе. Вновь бьют по щитам клинки.
     – Вэр-ден! Вэр-ден! Вэр-ден!
     Альберт взмахивает мечом. Играет рог. Вьется гордое знамя с белым единорогом. И воины короля Эдварда с ревом бросаются в атаку на растерявшихся от неожиданности имперцев.
     – ВЭЭЭРДЕЕЕЕЕН!!!
     На полном ходу они вломились в порядки врага. Бросились словно львы на ощетинившийся сталью строй. Со всей нерастраченной яростью, со всей обманутой надеждой выжить. Альберт сам пошел в первом ряду, первым ворвался в черные шеренги. Майор с разгону прыгнул на щит переднего воина и ударил ребром своего щита прямо в горло. Белого единорога забрызгало красным. Офицер рванулся вперед. Стоящий во второй шеренге солдат не растерялся, четко, как на учениях слегка повернулся и рубанул алебардой. Лезвие оружия пробило наплечник и глубоко вонзилось в плечо. Хлынула кровь. Второй удар пришелся по шлему. Имперец, наверное, еще успел удивиться, почему его враг не падает, а майор, уже теряя сознание от дикой боли, словно голодный волк рванулся вперед и вонзил меч прямо в смотровую щель противника.
     – За… Вэрден… – в последний раз прохрипел Альберт.

     Капитан Верге вздрогнул. С востока донесся нарастающий, вибрирующий звук. Звук, в котором смешались, звон металла, грохот, топот ног, крики и стоны. Этот звук, нельзя было спутать ни с каким другим. На востоке шел бой.
     – Пул, за мной, на переправу!
     Толпа беженцев взволновалась. Большинству из них этот звук тоже был знаком.
     – Дорогу! Дорогу, именем короля!
     Вначале это помогло. Потом…
     – Да что ж это деется?
     – Куда вы сынки?
     – Я сказал, освободи дорогу, пьяная морда!
     – Иик! А ты хто..?
     – А ну расступись! Дорогу солдатам короля!
     – Ох, батюшки светы… Черные пришли-и-и-и!
     – А эти…
     – Покинуть нас решили!
     – Да расступитесь же! У нас приказ…
     – Засунь его себе в жопу, свой приказ сраный!
     – Молчать!!!
     – Вы значится, свалите на тот берег, а мы тут помирай, да?!
     – Расступитесь или мы применим силу!
     – Люди, не слушайте их!..
     – На паром кто жить хочет!!!
     То, что случилось потом, молодой капитан Джон Верге не раз будет вспоминать со страхом и дрожью. И даже через много лет, оставив военную службу в чине генерала, и став преподавателем в военной академии, на ехидный вопрос: «когда вам было страшно больше всего?», пожилой генерал неизменно будет отвечать: «в семьдесят шестом, на переправе через Ильту».
     Людская толпа, обезумевшая от страха и желания жить, ринулась к парому, угрожая перевернуть и потопить плавсредство. Молодой капитан прекрасно понимал, что в этом случае выживших не станет больше, зато имперцы с легкостью смогут его поднять и вновь наладить переправу. И тогда Джон отдал единственный возможный приказ.
     – В мечи!
     Дальнейшее запомнилось плохо, память ухватила лишь отдельные фрагменты. Те, что всю жизнь будут сниться Джону Верге в кошмарах. Вот дед размахивается клюкой, бегущий слева солдат принимает ее на щит, отбрасывает старика прочь. Тот пытается подняться, не успевает, чей-то меч напрочь сносит ему голову. Дальше! Истошный крик справа. Меч словно живой свистит в выпаде, молодая женщина падает, пытаясь удержать в руках выпадающие внутренности… и нога капитана, с хрустом наступает на что-то маленькое, жалобно пищащее «мама!». Дальше! Здоровенный мужик, не иначе лесоруб, заносит топор. Один из солдат делает рывок, чтобы поднырнуть под замах, но под ноги воину бросается мальчишка лет десяти. Воин падает и топор лесоруба с хрустом разрубывает кирасу и позвоночник вэрденца. Джон бросается вперед, окрашенная кармином до самого плеча, рука с размаху всаживает меч в живот лесоруба и перед тем как бежать дальше капитан успевает заметить, как мальчишку пригвождает к земле удар меча. Дальше!
     Они неслись вперед, рубили, давили и рвали обезумевшую толпу. Покрытые кровью с ног до головы, они ворвались на паром, просто сбросив в воду самых прытких беженцев. Однако толпа не отставала и Джон Верге, в будущем известный как один из самых хладнокровных командиров вэрденской армии, отдал второй приказ:
     – Стрелки, залп!
     По живому катящемуся валу словно хлестнули кнутом. Выпущенные почти в упор стрелы из тяжелых боевых луков, прошивали не защищенных никакими доспехами беженцев насквозь. Тела десятками валились на землю и в воду.
     – Тяни!!! – рявкнул Джон.
     Десятки рук налегли на ворот. Закипела, забурлила вода перед носом, временами захлестывая на плот.
     – Стрелять в каждого кто подойдет к креплению каната!
     Но Ильта именно потому являлась своеобразным рубежом, делящим королевство почти пополам, что была широкой и почти не имела бродов. Когда плот пересек середину реки, луки вэрденцев уже не могли достать до берега. И вот уже самый шустрый из оставленных умирать людей заносит над канатом топор. Не выжить, так хоть отомстить! Канат провисает, течение, словно взбесившийся конь, подхватывает плот.
     – Канат!!! – взвыл Джон. – Держите канат!
     Удержали. Стирая руки до мяса, удержали уносимый течением плот. Из последних сил дотащили его до берега. И лишь там, на берегу, когда плот уже горел, Джон позволил себе упасть на землю и громко разрыдаться.

*  *  *

     – Каар-р!!
     Громогласный клич. Траурный марш. Насмешливый крик Смерти, вновь одержавшей победу над Жизнью. Он звенел в ушах. Давил, вонзался в мозг раскаленными щипцами палача. И не было от него спасения. Нигде.
     Остатки сотни Первого штрафного полка, также известного под названием Обреченные, потеряно стояли под стенами Кэстла. Под тем, что осталось от стен. Здесь уже не было никого, даже мародеры покинули это место. Повинуясь знаку Роберта, солдаты осторожно поднялись на насыпь и перед ними открылся город. Эйк устоял на ногах благодаря выдержке бывалого солдата, Роберт – потому что успел вовремя схватиться за кусок стены, остальные попадали на колени, вывернув на землю скудное содержимое своих желудков. До сих пор рыцарь де Риз думал что выражение «и кровь бежала по улицам, словно дождевая вода» не более чем художественное преувеличение…
     В лица ударил смрадный ветер, наполненный запахом крови, пота, гари, и выпавших внутренностей. В уши, словно лезвием по нервам, вонзилось громогласное «кар-р». Улицы города были завалены телами, покрыты темно-красной коркой запекшейся крови. Большинство домов было разрушено, над замком до сих пор вились тоненькие струйки дыма. Ни одного живого в Кэстле не осталось, в этом не было никаких сомнений.
     – Бывало и мы, порты брали приступом, но эти… – прошептал Фельтис. – Как можно назвать сотворивших такое?
     – Вот оно истинное лицо войны, господа, – глухо произнес первый сержант. Даже бывалого солдата не оставила равнодушным картина разрушения и смерти. Да и как к такому можно привыкнуть?
     – Одного не пойму, – пробормотал Роберт, – чем они разрушили стены?
     Все недоуменно воззрились на рыцаря. Вместо объяснений тот поднял с земли выпавший из стены камень и сжал в руке. Крепчайший серый гранит рассыпался в песок под пальцами рыцаря.
     – Но как это возможно? – задохнулся Эйк.
     – Эй!
     Крик заставил всех вздрогнуть и схватиться за мечи. Двое солдат из третьего десятка, в прошлом бывших матерыми грабителями, решили обыскать окрестности на предмет чего-нибудь ценного. Сейчас один из них махал руками и отчаянно жестикулировал.
     – Первый десяток – за мной! – приказал Роберт. – Остальные – занять оборону!
     Перепрыгивая через груды камней и трупы и постоянно озираясь, Роберт с десятком направились к машущим руками солдатам. На груде битого кирпича лежало тело девушки лет восемнадцати на вид. Хотя… нет, похоже, ей все-таки повезло, следов насилия на ней не было. Только, какая теперь разница?
     – Да вот… – сказал один из солдат – бандит по кличке Сухарь, в ответ на вопросительный взгляд командира, – я хотел медальон снять, уж больно красивая вещица… – он запнулся под суровым взглядом, поблескивавших сквозь прорези шлема, глаз. – Простите, сэр рыцарь, привычка! Так вот наклоняюсь я к ней… а она – живая!
     – С чего ты взял? – Роберт снял шлем, склонился над телом. Никаких признаков жизни заметно не было.
     – Так ведь я когда к цацке ее потянулся, она за нее схватилась!
     Девица и правда сжимала в кулачке изящную серебряную цепочку. Роберт стянул кольчужную рукавицу, провел пальцами по тонкой, покрытой пылью и кровью руке… и резко отшатнулся, схватившись за меч, когда девушка открыла глаза и вцепилась в руку рыцаря.
     – Поднимаем ее, – бросил Роберт солдатам. – Только осторожно, осторожно…

*  *  *

     – Ваше величество…
     – Нет, черт возьми!
     – Но почему? – всплеснул руками министр торговли.
     – Как вы не понимаете? – король нервно прохаживался по Залу Совета. – Сейчас не время думать об этом…
     – А, по-моему, самое время, ваше величество, – бросил верховный маршал. – Враг стремительно движется вглубь королевства. Наши войска даже ценой собственной смерти не могут остановить его наступление. Альвар в огне. Что творится в Вирии – неизвестно. Ваше величество, давайте взглянем правде в глаза: дни Вэрдена – сочтены!
     – И что вы предлагаете? – прорычал король.
     – Королевство может погибнуть, – раздался твердый голос Трегора – капитана лейб-гвардии. Покрытый шрамами старик поднялся из кресла и в упор взглянул на короля. Капитан был единственный, кто мог позволить себе такое, – но королевский род не должен прерваться. Он станет ростком надежды, и возможно когда-нибудь, благодаря ему Вэрден возродится из пепла.
     – И ты, старый друг! – вздохнул Эдвард.
     – Я тоже люблю свою страну, твое величество. А королевству нужен наследник. Пока оно, королевство, еще существует.
     – У Вэрдена есть наследник!
     Лицо Трегора помрачнело. Капитан не любил когда король заводил разговор на эту тему.
     – Перестань Эдвард, – глухо проговорил старик. – Она не вернется… Сомневаюсь, что Альтес сумел ее уберечь. В том аду…
     – Нет!!! – взревел король. – Она жива! А даже если и нет… все вы знаете о проклятии! У короля может быть только один наследник.
     – Но, ваше величество…
     – Нет, маршал! Слушай мой приказ! Прекратить цепляться за каждый клочок земли, это бессмысленно. Пусть войска удерживают Ильту, сколько смогут, а потом отходят к столице. На ее стенах мы и встретим свою судьбу.
    
*  *  *

     Весело потрескивал костерок, булькала похлебка в котелке. Что еще нужно солдату для полного счастья? Разве что ладную девку под бок… Тем не менее лица сидевших вокруг костра людей вовсе не выражали радости.
     – Что будем делать? – поинтересовался Эйк, жмурясь на восходящее солнце.
     – Как это что? – удивился Роберт. – Будем прорываться к нашим!
     – Вот ты, командир, и прорывайся, – лениво бросил Тихий, жуя травинку. – А мы в Альвар двинем. Может, там пересидим время лихое. Верно, я говорю братцы?
     Обреченные отозвались согласным гулом.
     – Вот значит как? – Роберт сжал кулаки. – Струсили, значит… Про амнистию уже не вспоминаем?
     – На хрена нам твоя амнистия, командир? – отозвался Тихий. – Мы и так на воле!
     Роберт медленно обвел взглядом, враз притихших солдат. Пальцы рыцаря нервно барабанили по земле, всего в нескольких дюймах от рукояти меча.
     – Вы все думаете также? – резко спросил он. – Фельтис? Мартин? Сухарь? – остатки третьей сотни молча кивнули. – Ну а ты, Эйк? Ты тоже хочешь уйти?
     Первый сержант опустил взгляд.
     – Послушайте, сэр Роберт… – глухо проговорил Эйк. – Прежде чем вы назовете меня трусом, я расскажу вам одну историю. Я служил в элитном полку королевских панцирников, под командованием графа де Жинье. Наш полк вошел в состав экспедиционного корпуса, который наш милостивый государь Эдвард, чтоб ему икалось…
     – Следите за языком, сержант, – прошипел Роберт, хватаясь за меч. – Хотя я и приписан к полку Обреченных, я был и остаюсь королевским рыцарем. И я не позволю оскорблять короля в моем присутствии!
     Роберт вскочил, Эйк тоже. Со всех сторон надвинулись Обреченные, короткие копья были нацелены в грудь рыцаря.
     – Прошу вас, успокойтесь, сэр Роберт, – поднял руки Эйк. – Ребята, уберите оружие. Так вот этот экспедиционный корпус был отправлен на юг, штурмовать лесные укрепления эльфов. После первого штурма от моего полка осталась половина. После третьего – полторы сотни. Четвертого я ждать не стал. А на следующий день в тыл корпусу вышли три полнокровных хирда гномов. Корпус мог бы успеть уйти, гномам не хватило бы солдат взять его в кольцо, но у графа был особый приказ короля: «не сдавать позицию». И корпус погиб. Весь. До последнего человека.
     – Не весь, – процедил Роберт. – Остался ты.
     – Да, я остался, – кивнул Эйк. – Теперь вы понимаете, почему я не пойду к «нашим»? Зачем мне амнистия? Что бы на следующий день меня бросили в еще одну безумную атаку?
     – У нас есть долг! – выкрикнул Роберт.
     – Долг? – вскинул брови Тихий. – И это говорит рыцарь, которого подставили прямо на поле боя, ложно обвинили в предательстве и в качестве «великой милости» отправили командовать сотней уголовников!
     – Откуда ты… – задохнулся Роберт.
     – В наших кругах, вести быстро разносятся, командир. Мы ничего не должны Вэрдену. Поэтому мы уходим. Ты – как знаешь.
     – Идемте с нами, сэр Роберт, – предложил Эйк. – Король отвернулся от нас, зачем нам умирать ради него? Все равно через линию фронта не пробиться. Двинем в Альвар или на худой конец в Вирию, а там… там видно будет. Да и девчонку там куда-нибудь пристроим…
     – Вы не в праве решать за нее, – неожиданно влез Фельтис Гролл.
     – Фельтис, – рыкнул Роберт, – помолчи. Или ты забыл ваш Кодекс? Когда говорят капитаны, матросы – молчат.
     – А я и есть капитан, – резко бросил пират. – Я – Фельтисий Корнелиус Гроллен, капитан «Морской Смерти»!
     По рядам Обреченных пронесся ропот. Солдаты в изумлении уставились на знаменитого капитана, в одном бою потопившего три королевских фрегата, после чего взявшего штурмом форт Росс – главную морскую твердыню Вэрдена.
     – А чем докажешь? – выкрикнул кто-то.
     Вместо ответа Фельтис распахнул рубаху. Слева на груди, у сердца виднелась татуировка: череп и Роза Ветров, а чуть выше маленькая корона.
     – Это он, – кивнул Тихий. – Довелось мне как-то с одним из энтих парней сидеть. Такую татуировку только моряки с «Морской Смерти» носят, а корона – знак капитана.
     – А, правда, что ты за один бой десять фрегатов на дно пустил? – раздался чей-то крик.
     – Вообще-то – три, – усмехнулся Фельтис. – Но сейчас это не важно. Важно другое: ни один из нас не вправе решать за девчонку. Она сама должна…
     – Я пойду с сэром рыцарем.
     Все изумленно обернулись на голос. Спасенная в Кэстле девушка стояла, опираясь на ствол дерева, бледная, растрепанная с тенями под глазами, но в этих глазах горел такой огонь, что никто даже не подумал возразить.
     – Ясно, – буркнул Эйк. – Но что решит, вышеназванный сэр рыцарь?
     Роберт опустил голову. Второй раз за последний месяц он не знал, как поступить. Умом рыцарь понимал, что Эйк и Тихий, по-своему правы, что пробиваться через линию фронта – безумие. Но также Роберт понимал, что и он прав тоже. А еще эта девчонка… Разве имеет он право подвергать ее опасности? Опальный барон еще выбирал, взвешивал все «за» и «против», хотя в душе уже знал ответ.
     – Я – рыцарь Вэрдена, – медленно проговорил он, наконец. – И пока Вэрден существует – я буду сражаться за него!
     Над полянкой повисло неловкое молчание. Впрочем, длилось оно недолго.
     – Воля твоя, – кивнул Тихий. – Окажи тогда последнюю услугу, командир, не сдавай нас Тайной Службе, ежели до королевских войск таки доберешься.
     Роберт кивнул. Слов у него уже не осталось.
     – Спасибо. Ну, бывай.
     Собрав свои скудные пожитки, остатки третьей сотни скрылись в ближайшей рощице. Их путь лежал на север. Роберт устало опустился на постеленный на землю плащ и задумчиво уставился в догорающий костер. Спасенная в Кэстле девушка, неслышно присела рядом.
     – Вот и нет больше сотни… – пробормотал рыцарь.
     – А нам что делать? – спросила девчонка. Роберт взглянул на нее и его взгляду вернулась былая уверенность. Он видел перед собой цель: отвести эту девочку живой туда, где она будет в безопасности.
     – Для начала нам нужно познакомиться, – улыбнулся рыцарь. – Меня зовут Роберт де Риз, я – королевский рыцарь, командир… бывший командир третьей сотни первой роты Первого штрафного полка. А ты?
     – Люсия Мено. Можно просто Люси.

*  *  *

     Они шли на запад. Две одинокие фигурки посреди истекающего кровью края. Их встречали покинутые и выжженные деревни и истоптанные поля. Перекрестки дорог и окрестные леса были увешаны трупами, это «развлекались» фуражные и карательные отряды имперцев. Баронские замки, те, что попались на пути Роберту и Люси, были сожжены и разграблены. Никто не тратил времени и сил, чтобы организовать там гарнизон и хоть что-то похожее на опорный пункт для армии. Армия Восходной Империи перла вперед, словно зная, что враг уже не может сопротивляться. И с великолепным презрением, оставленные имперцами замки, говорили об одном: они пришли сюда не загрести, сколько сумеют земли, такие войны были знакомы Вэрдену и он знал, как действовать, нет, имперцы решили стереть с лица земли само королевство, уничтожить, растоптать, избыть... Но об этом Роберт старался не думать.
     Идти приходилось практически впроголодь, Черные выметали амбары подчистую, а крестьян – либо убивали, либо угоняли в плен. Впрочем, как оказалось, не всех.
     Выработанное в сотнях схваток на западных границах, чутье предупредило Роберта об опасности, еще до того как из разрушенной деревни вышли пятеро. На них были добротные кожаные куртки, явно солдатские, и явно с чужого плеча, грязные штаны и сапоги. Все пятеро держали в руках короткие мечи. И они явно не были имперцами.
     – Гляди-кось, парни, – шедший первым, блеснул щербатой улыбкой. – Какие гостюшки по нашей дороге ходють! Лыцарь никак? И деваха с ним, ох симпотная… Давненько мы девок-то не видали, а, парни?
     Парни одобрительно заворчали. Роберт, молча, надел шлем, положил руку на эфес и решительно шагнул вперед, закрывая собой Люси.
     – Что бы сейчас не произошло, – глухо произнес он, – оставайся у меня за спиной.
     Девушка не ответила. Разбойники приближались, пальцы рыцаря сомкнулись на эфесе. Достать клинок – равносильно открытому вызову, так что пусть лучше думают, что он колеблется или вообще испугался. Бандиты, впрочем, дураками тоже не были, без лишних слов окружив замерших путников, но приближаться пока не спешили.
     – Что вам нужно? – задал Роберт стандартный вопрос обираемого путника. Щербатый тип, бывший, видимо, главарем этой шайки, гадко ухмыльнулся.
     – Слыхал я, конешна, что лыцари, того, непонятливые, – проскрипел он, обдав Роберта перегаром, – но штоб настолько… – остальные разбойники заржали. – От тебя, мил человек, нам только деньги потребны, отдай по-доброму и катись себе куда шел. А вот девахе твоей, малость задержаться придется… – разбойники снова заржали.
     – Прочь с дороги, – процедил Роберт.
     – Да ты, видать, еще тупее, чем есть, – осклабился вожак. – Нас – пятеро, а ты…
     Но Роберт уже не слушал. Клинок рванулся из ножен, взмывая в 
«подвешенную стойку» , а сам Роберт развернулся вправо и нанес ошеломленному разбойнику мощный удар в грудь. Лезвие меча прошило бандита насквозь, что-то завопил вожак… Роберт вырвал меч из уже мертвого врага, отпарировал удар еще одного разбойника и сильным горизонтальным ударом снес ему голову. Третий попытался защититься, не смог, покатился по земле, вскочил… рыцарский меч раскроил ему шею.
     Оставшиеся двое, в том числе и вожак шайки, видимо, впечатлившись, дали деру. Роберт бросился за ними, выхватил из-за пояса кинжал, размахнулся… Он, сначала, даже не понял, что произошло, просто почувствовал сильный толчок в грудь. Лишь спустя несколько мгновений появилась дикая боль под правым легким. Роберт опустил взгляд и увидел торчащую из своего тела, стрелу, вскинул голову, в горле что-то заклокотало. Еще один удар, на этот раз в плечо. Рыцарь пошатнулся, попытался сохранить равновесие, но ноги стали будто ватные… Земля тяжело ударила в спину.
     «Гады оказались умнее, чем я думал… – ни к селу, ни к городу подумал Роберт. – Что же будет теперь с Люси?»
     Прежде чем сорваться в темноту, он слышал, как его спутница выкрикивает какие-то фразы…

*  *  *

     Неприятное ощущение – проснуться от того, что по твоему лицу ползает что-то мелкое, многоногое и мохнатое. Роберт, скривился, смахнул наглого паука и открыл глаза. Над ним нависал закопченный потолок, сквозь дыру в стрехе лился лунный свет. Рыцарь попытался приподняться, но, скривившись от боли, рухнул обратно на подстеленный плащ. Слева послышался шорох, мелькнула чья-то тень.
     – Тише, сэр рыцарь, – прошептала тень, голосом Люси.
     – Как… – начал Роберт, но девушка прижала палец к губам.
     – У нас гости.
     Действительно, через выбитые окна, доносился неясный шум. Шорохи, скрипы, чьи-то негромкие голоса.
     – Tei oshi! – вдруг громко произнесли под самым окном. Не требовалось быть знатоком наречий, что бы понять, что именно за «гости» пожаловали в разоренную деревню. Такой резкий, отрывистый выговор был только у коренных жителей Восходной Империи. Рука Роберта инстинктивно зашарила по земле в поисках меча.
     – Coin’nka, Imiro! E t’a shule, ha-ha-ha! – раздался другой голос. Возле окна, раздраженно фыркнули, послышался шорох осыпавшейся земли и тихий вскрик. Возле двери что-то громко упало. Звякнули доспехи.
     – O, t’a shikho, Imiro? – расхохотались вдали. Тот, что стоял возле окна, разразился потоком слов, кои, даже не зная языка можно было смело отнести к ругательствам и, от всей души, стукнул по двери кулаком. Старая, обглоданная огнем дверь сделала то, что и должна была сделать в такой ситуации старая, обглоданная огнем дверь, то есть оторвалась от петель и рухнула внутрь избы. И следом за ней ввалился, не ожидавший такого поворота событий имперский солдат.
     Он был кавалеристом, это точно. Об этом говорили и лоснившиеся внутренние стороны голенищ высоких сапог, и прекрасный пластинчатый доспех со странным желтым иероглифом на наплечнике. Роберт уже видел такую закарлючку, на спешенных кавалеристах Империи, там, на холмах близ Тирга. Диковинный шлем-маска сейчас болтался на ремешках за спиной, открывая бледное плоское лицо со странным разрезом глаз. Узкие как у степных кочевников, но внешние уголки поднимаются вверх, делая имперца чем-то похожим на эльфа. Если конечно забыть о форме лица, равно как и том, что у эльфов не бывает черных как смоль волос.
     Узкие глаза имперца невольно расширились, когда он увидел лежащего Роберта и напряженную Люси. Все застыли в немой сцене. Имперец, медленно переводил взгляд с Роберта на Люси и обратно, Роберт судорожно шарил по земле в поисках меча. Люси, похоже, и вовсе не дышала. Скрипнули доспехи. Черный стал медленно подниматься. Роберту, наконец, удалось найти ножны с мечом, теперь он незаметно подтягивал их к себе.
     – Imiro! – донесся крик. – Shi chao t’a?
     Черный замер. Роберт и Люси тоже. Рука имперца медленно потянулась к эфесу длинного, изогнутого меча на поясе. Пальцы Роберта сжались на рукояти.
     – Kiki… – вдруг прошептала Люси. – Chei m’a ne… Fo itei! Fo ako shu!
     Имперец, удивленно воззрился на нее.
     – Imiro? – в голосах зазвучало волнение.
     – Kiki… – вновь прошептала Люси.
     Губы Черного изогнулись в легкой улыбке. Он слегка кивнул девушке и выпрямился.
     – Imiro! – разрывались в деревне. – Kishio h’i!
     – Seani, ne! – громко крикнул имперец, не сводя взгляда с Роберта. – Wa kiosi!
     Он подмигнул Люси, медленно повернулся и вышел из дома. Вскоре послышалось ржание коней, а за ним, стук копыт. Отряд Империи покинул разоренную деревню. У Роберта невольно вырвался вздох облегчения.
     – Откуда ты заешь их речь? – поинтересовался он у Люси.
     – Мой Учитель, был из Империи, – бросила девушка, распахнув рубашку на груди рыцаря и разматывая окровавленные бинты.
     Роберт тоже скосил взгляд на раны. Одна стрела попала в левое плечо, но судя по тому, что рыцарь все еще мог двигать рукой, ни кость, ни связки задеты не были. А вот вторая… Вторая вошла чуть ниже правого легкого и, похоже, лишь чудом не задела печень. Сами раны, уже не кровили и, неведомым образом, почти затянулись.
     – Как это… – недоуменно протянул рыцарь.
     – Я вас  подлатала, – улыбнулась Люси. – Должна же и от меня быть какая-то польза? Не все ведь вам меня от разбойников защищать…
     – Хорош защитничек… – проворчал Роберт. – И главный ихний… ушел.
     Девушка лишь усмехнулась в ответ, но ничего не сказала.
     – Ладно, – бросил Роберт, видя, что перевязка окончена. – Пора в путь.
     Он ожидал, что Люси по обыкновению всех женщин начнет причитать, что Роберт, мол, еще не поправился, но девушка только кивнула и помогла рыцарю встать на ноги.
     «Ох, непроста эта девица, – подумал Роберт. – Что-то в ней есть такое… странное…»
     Рыцарь и девушка вновь двигались на запад, но на сей раз старались избегать поселений и наезженных дорог. И правильно делали. По дорогам туда-сюда мотались конные разъезды Черных, все деревни были заняты солдатами. Сначала Роберту показалась странной такая перемена в плане наступления, ведь раньше имперцы просто жгли все, что не могли увезти с собой, но потом он понял. Армия Восходной Империи уперлась в реку Ильту. Оно и понятно, берега речки довольно круты, хотя сама она и неширока, течение – сильное, бродов… кажется один есть выше по течению, но это аж в Альваре. Если подогнать к реке достаточно лучников с хорошими дальнобойными луками, можно удерживать ее очень долго, пока противник не подавит твоих стрелков своими или не пойдет в обход… Или не придумает что-то еще.
     Судя по всему, Вэрден имел на том берегу нужное количество стрелков, потому что с каждой пройденной лигой количество солдат Империи на квадратный фут росло. Проскальзывать мимо патрулей становилось все сложнее. Наконец Роберт решил остановиться.
     – Нам не пройти, – мрачно изрек он. – Имперцы, похоже, застряли на берегу надолго…
     – Разве мы не можем переправиться в другом месте? – недоуменно спросила Люси. Роберт только хмыкнул.
     – Если мне не изменяет память, – задумчиво произнес он, – ближайшее место пригодное для переправы в ста пятидесяти лигах к северу. Это уже на территории Альвара.
     – Но ведь, деваться-то все равно некуда? – уточнила Люси, наблюдая из зарослей за проезжавшим мимо конным разъездом.
     – В общем-то, да… Ладно, идем на север.

     От бывшего парома через Ильту до переправы в Альваре было чуть больше двадцати дней пути. И эти три недели, Роберт смело мог занести в свой личный список дней-когда-хуже-уже-просто-некуда. Леса кишели имперскими разведчиками, а сам рыцарь понятия не имел о том, как нужно маскироваться в лесу. И тут неожиданно себя проявила Люси. Девушка вообще, как оказалось, знала немало того, чего порядочной девушке знать не полагалось. Например, как правильно разводить и прятать костер, как правильно ориентироваться в чаще, что можно есть, а что нельзя, и еще много чего.
     – Откуда ты все это знаешь? – недоумевал Роберт.
     Люси только усмехнулась, но вдруг насторожилась.
     – Что? – сразу перешел на шепот рыцарь.
     – Деревня близко.
     – В лесу?
     Девушка пожала плечами, мол, я говорю лишь то, что чувствую. И бесшумно скользнула сквозь заросли. Рыцарь таким похвастаться не мог, поэтому каждый раз морщился, когда неловко наступал на сухую ветку. Как их до сих пор не обнаружили, Роберт понять не мог. Вскоре и он услышал шум, доносившийся откуда-то справа. Насколько он мог судить, Люси сделала петлю в обход деревни, чтобы потом вернуться на прежний курс. Внезапно Роберт и Люси как по команде замерли. Со стороны деревни донесся гулкий зов рожка, топот ног, бряцанье оружия и смачный подсердечный мат.
     Роберт вздрогнул. Он знал этот голос и это поминание о противоестественных половых связях, покойных бабушек противников. Так матерился первый сержант третьей сотни Первого Штрафного полка, Эйк Виссер. Ни слова не говоря, Роберт рванулся на звук. Люси прошипев нечто нелицеприятное, ринулась следом.
     Деревенька была совсем маленькой, едва ли полтора десятка домов. Скорее даже это был небольшой хутор, обнесенный забором. Правда защитным сооружением эту изгородь назвать было трудно, скорее всего, она была поставлена, чтобы зверье из лесу не забредало. Сейчас вдоль нее метались вооруженные люди, единственные ворота в плетне наспех перегораживались чем попало, а лучники карабкались на крыши домов. И над всем этим, аки глас божий разносился рев Эйка:
     – Шевелитесь, мудозвоны!!!
     Причина криков первого сержанта не замедлила появиться, в лице полусотни имперских легких пехотинцев, редкой цепью выходящих из леса с противоположной Роберту стороны.
     – За-а-а-алп! – заорал Эйк. Сам сержант прохаживался между домами, временами подгоняя не слишком, по его мнению, расторопных бойцов.
     Звонко щелкнули тетивы луков, выбросив в наступающих имперцев два десятка стрел. Впрочем эффект оказался совсем не тот, которого ожидал Роберт, упал едва ли десяток вражеских пехотинцев. Имперцы тоже были не лыком шиты и успели вскинуть щиты. Протрубил рог, Черные перешли на бег, стараясь добежать до баррикады и тем самым уйти от обстрела.
     – Стрелять по готовности! К баррикаде, говнюки! Ко-о-опья а-ать!
     Рот вдруг накрыла прохладная ладошка.
     – Тихо, – прошептала Люси. – Замри и не шевелись.
     Кусты слева вдруг вздрогнули, словно кто-то задел их плечом. Мелькнул силуэт, закутанный в болотно-зеленый плащ. Еще один справа. И еще один. Семь невысоких фигур в маскировочных плащах, медленно приближались к изгороди. Не требовалось быть великим полководцем, чтобы понять, чем это грозит… Роберт, рванулся было вперед, но его удержала, тонкая, но неожиданно сильная женская рука.
     – Ты куда?
     – Там мои люди!
     – Эти «люди» бросили тебя и малодушно сбежали! – прошипела Люси. Такой рыцарь ее еще не видел. Куда только делась та кроткая, тихая девушка, застенчиво хлопавшая глазами, всякий раз как на нее посмотрят?
     – Я – их командир! Я в ответе за них! Ты понимаешь, что это значит?
     В темно-карих глазах Люси, промелькнул странный отблеск, как будто отсвет костра отразился на озерной глади, и Роберт понял, что сказал глупость. Эта девушка, явно пережила в свои двадцать лет столько, сколько иному – за всю жизнь пережить дано. Или не дано.
     – Хорошо, – ровным голосом сказала Люси. – Тогда ударим вместе. Их как-никак семеро.
     – А ты умеешь сражаться? – удивился Роберт.
     – Дайте мне кинжал, сэр рыцарь, – вместо ответа процедила девушка. И добавила: – В моих руках, от него будет больше пользы…
     Рыцарь не стал спорить. В конце концов, из оружия, кроме кинжала он ничего не мог ей предложить. Только вот абсолютно не понятно было, что она будет с ним делать против семерых крепких мужиков (а иных в разведку и диверсионные отряды никогда не брали)? Внезапно, Роберт осознал, что остался один. Куда, а главное когда пропала Люси, он даже не заметил. Зато заметил, как один из крадущихся между деревьями имперцев вдруг зашатался и упал. Шедший справа диверсант обернулся, схватился было за длинный боевой нож, но из кустов вдруг выступила какая-то неясная тень и чиркнула его кинжалом по горлу. Третий имперец успел сориентироваться, вскинул лук… и упал с кинжалом в горле. После этого всполошились и все остальные, но тут уж Роберт не мешкал, выхватил меч и молча, набросился на имперских диверсантов.
     Они были настоящими профи. Неожиданная атака не сбила рейнджеров с толку, на их стороне по-прежнему было численное превосходство, к тому же они прекрасно умели сражаться в лесу. Один против четверых Роберт ни за что не выстоял бы, но Люси, подобрав выпавший из руки имперца лук, выстрелила поверх плеча рыцаря, тем самым сократив число противников на одного. Попотеть, конечно, пришлось, но Роберт справился, все-таки ножи – плохое оружие против меча и кольчуги.
     Однако в самой деревне бой все еще продолжался. Мешкать было нельзя и Роберт, первый подпрыгнул, схватился за верх забора, перевалился на другую сторону… и едва успел отбить прянувшее в лицо копье. А следом за копьем последовал изумленный возглас, вырвавшийся из десятка глоток:
     – Командир???

     – Командир??? – удивлению Эйка не было предела.
     – Да что вы заладили, «командир, командир»? – усмехнулся Роберт. Битва была окончена, Обреченные сумели отстоять деревушку. Теперь, остатки третьей сотни, собрались возле дома местного головы (бывшего, поскольку самого головы, равно как и прочих жителей в деревне давно не было) и с изумлением взирали на своего унтер-офицера.
     Молодец Эйк, сумел сохранить остатки сотни, отметил Роберт. И все же некоторых не хватало. Нет больше Сухаря – погиб изрешеченный стрелами, когда Обреченные пробирались в Альвар. Не научится больше ничему Партас Егле – его стоптала имперская кавалерия возле переправы через Огневку. Не слышать Обреченным больше никогда веселых шуточек Мартина Савса – его застрелил из арбалета спятивший дед, в одной из деревень. В общей сумме погибло еще полтора десятка. Еще полтора десятка погибло. Ради чего?
     Зато добавилось новых людей, причем рожами своими «новички» подозрительно напоминали Обреченных, которые впрочем, давно сменили то недоразумение, именуемое формой на более-менее приличную экипировку (видно удача им все же сопутствовала). То есть, скорее всего, тоже были бандитами.
     – А эти, откуда? – кивнул Роберт на два десятка угрюмых мужиков с длинными луками.
     – Эти… – буркнул Эйк, потирая уродливый, опухший шрам от виска до подбородка, оставленный кавалерийским палашом. – Альварская банда одна… Черные их поймали и уже вешать собирались, а тут мы из леса вываливаемся… Случайно конечно, вернее по недосмотру разведчиков… Говорил я, нельзя этому засранцу Сухарю такое важное дело поручать!
     – Тише, служивый, – протянул Тихий. – Сам ведь знаешь, о покойных либо хорошо, либо никак.
     – Знаю, бандитская твоя рожа… – отмахнулся Эйк. – Ну, вот собственно и все…
     – Не все, – холодно бросил Роберт. – Вы что тут делаете? Вы же хотели в Альвар бежать!
     – Хотели, да перехотели, – сплюнул Тихий.
     – А что ж такое? – издевательски прошипела Люси. – Несладко в Альваре поди?
     Обреченные угрюмо молчали. «Новобранцы» тихо шушукались, скорее всего, обсуждая, что это за хрен с бугра и почему его все слушают, и вообще, не пора ли перестать злоупотреблять гостеприимством «спасителей»?
     – Ну? – рыкнул Роберт.
     – Нет больше Альвара, сэр рыцарь, – бросил Фельтис. Теперь он еще больше напоминал пирата из детских сказок, в частности, потому что вместо левой кисти у него был протез с крюком. Пират перехватил взгляд Роберта и усмехнулся. – Копье. Пробило щит и аккурат в руку вошло. Воспаление. Нашли какого-то знахаря, тот отрезал руку и прицепил мне эту хреновину…
     – Ясно… – вздохнул Роберт. – Но… погоди… Ты сказал Альвара больше нет? Как это???
     – А вот так, – бросил Эйк. – Нет больше королевства Альвар. А есть – имперская провинция Хача-Пуки. Мать ее…
     – Не Хача-Пуки, а Хань-Уки, – поправил первого сержанта Фельтис.
     – Какая в хрен разница!
     – По сути никакой…
     – Тогда чего ты мне мозги трахаешь?!!
     – Тих-ха!!! – не выдержал Роберт. – Во-первых: следите за языком! С нами дама. А во-вторых: я что-то не понял на счет Хача-Пуки…
     – Хань-Уки…
     – Какая разница!!! – взревели одновременно Эйк и Роберт. Пират, хмыкнул, но счел за лучшее заткнуться.
     – Итак? – обратился рыцарь к сержанту. – Докладывайте, сержант.
     – А чего там докладывать, – буркнул Эйк. – Нет больше Альвара и точка. Имперцы заполонили леса своими развед- и диверсионными группами. Нападали вообще на все что движется. Естественно в такой ситуации ни о каком снабжении продовольствием не могло быть и речи. Пока отдельные города и замки пытались хоть как-то понять, что происходит (а гонцов, имперские гов… э-э-э, негодяи, отстреливали особенно тщательно), десятитысячная армия Черных маршем дошла до столицы и через месяц взяла ее измором. А наши маршалы, что б их яй… гм, ничего не знали, потому что Черные методично отстреливали любое живое существо, приближающееся и покидающее границы Альвара.
     – Неужели пропажи торговых караванов никого не насторожили? – изумился Роберт. Эйк пожал плечами.
     – Вэрден на данный момент, не водит свои караваны через Альвар, – отозвалась Люси. – Король Люциус установил слишком высокую таможенную пошлину, вдобавок утвердил право склада . Негоцианты Вэрденской Гильдии купцов дружно заявили королю, что плевать они хотели на дипломатию и установление дружественных отношений, и гоняют свои караваны, как морские, так и сухопутные, в обход Альвара.
     – Правда что ли? – оживился Фельтис. – Это значит они из Гастинга прямиком в Вирру прут… Ка-ак интересно…
     – Фельтис! – рявкнул Роберт. – Давай ты в следующий раз будешь строить коварные планы по грабежу наших судов? Итак… что вы собираетесь делать сейчас?
     Повисло тяжелое молчание. Очевидно, Роберт затронул больную тему. Обреченные молчали, опустив головы под испытующим взглядом бывшего унтера.
     – Что они будут делать дальше? – саблей разрубил тишину голос Люси. – Это же очевидно! Они снова сбегут куда-нибудь! Ведь мир – огромен! Есть еще эльфийские леса, есть Пустоземье и орочьи владения. Земли Империи, наконец! Чтобы спрятаться места хватит!
     – За языком следи, девка! – рявкнул Тихий. – Твое дело, ноги, когда надо расставлять, а не старшим указывать!
     – Заткнись! – грубо оборвал его Роберт. Рука рыцаря угрожающе сжала рукоять меча. – Люси имеет право так говорить! Она – не струсила. В отличие от вас…
     – А ты нас, трусами, не клейми, начальник! – взорвался Тихий. Воры одобрительно загудели. Некоторые придвинулись, держа наготове оружие, но за спиной Роберта, неожиданно сгрудились другие Обреченные во главе с Фельтисом.
     – Прекратить немедленно! – гаркнул Эйк. – Нам тут только между собой драки не хватало!
     Обреченные, было, снова замолчали, но Роберт не собирался упускать инициативу.
     – Значит так, – холодно процедил он. – Я и Люси отправляемся дальше на север, к Пиренскому броду, после чего будем пробираться к королевским войскам. Вы можете валить на все четыре стороны, но хочу сразу предупредить, что юг – кишит имперцами и если вы, как и прежде, не хотите драться, то туда я вам идти не советую. Все земли к востоку от Ильты – разорены.
     – Что же нам делать? – растеряно спросил кто-то из Обреченных, ни к кому в частности не обращаясь.
     – Честно? Мне – пофигу, – усмехнулся Роберт и, подхватив дорожные сумки, отправился на поиски провизии.
     Когда он, обшарив покинутую деревню, набрал продуктов и вернулся к дому головы, Обреченные стояли походной колонной, а Эйк уже проводил перекличку.
     – Куда собрались? – спокойно поинтересовался Роберт, протягивая Люси заполненную провизией котомку.
     Первый сержант, закончил смотр, вытянулся по струнке и будничным голосом отрапортовал:
     – Сотня построена и готова к маршу, господин унтер-офицер. В наличии – семьдесят четыре бойца. Раненых – нет, провианта на две недели.
     – И что? – не меняя выражения лица, осведомился рыцарь. Первый сержант замялся.
     – Мы решили идти с вами, сэр рыцарь.
     – Зачем же?
     Эйк снова замялся, словно прикидывая, сказать правду или соврать, но потом все же ответил:
     – Только если мы пробьемся в Вэрден, у нас появятся шансы.
     – Но сражаться вы по-прежнему не хотите?
     – Нет, сэр рыцарь, – твердо ответил сержант, глядя прямо в глаза Роберту. – Мы хотим – жить.
     Некоторое время рыцарь и первый сержант сверлили друг друга взглядами. Сержант не отвел взгляда. Роберт хмыкнул и взмахнул рукой.
     – Мы идем на север! Командуйте первый сержант.


Рецензии