Начало

Начало или конец?
Как ни странно, понять я силюсь до сих пор. Хочу вверить Вам моменты жизни, обрисовать небольшими штрихами полную картину происходящего. Только вот, уж простите, картина небольшая, и это не из-за желания скрыть события, а из-за моего восприятия мира.  В попытках угнаться за жизнью я почему-то не обращал внимания на свои повседневные поступки и выбор, совершаемый ежесекундно. Жизнь мне представлялась, как нечто достигаемое, как нечто интересное и необычное, то, что держит в постоянном напряжении и привносит постоянное удовлетворение. Но жизнь и счастье – это не цель, а процесс. И тогда, когда мой процесс подошел к концу (или к началу) – я это понял.

детство-взросление

«Из детства помню только одну забавную историю. Все остальное видится, как радостное пятно. Нам было семь лет, когда мы собирались рядом с домом большой детской компанией и впутывались в истории. Однажды мы слышали крик о помощи от женщины с пятнадцатого этажа, мы знали ее – она постоянно просила у нас, детей деньги на хлеб, а потом шла из магазина с бутылкой водки и парочкой собутыльников. Всей детской оравой мы поехали смотреть, что у нее происходит – сели в лифт – там оказались белые следы от краски, мы подумали, что это местные украшательства. Но когда эти самые следы от лифта проследовали до квартиры бедной женщины – мы струхнули. И побежали вниз. Этот момент я и помню – мне было одновременно и страшно, и весело и я чувствовал рядом поддержку и понимание товарищей. Мы бежали с горящими глазами, будто поучаствовали в общем секретном деле. Вечером я рассказал о дневном приключении на общем семейном ужине, и мы долго смеялись. Потом я узнал, что же произошло в той квартире, но правда оказалась не так интересна, как я надумал.
«Взросление не за горами»  - так думал я,  входя в смешную и непонятную пору созревания мужского организма. Про смешную пору говорю с высоты возраста и воспоминаний. Конечно, тогда я был преисполнен гордости, удовлетворения собственным телом, которое пользовалась успехом у  молодых девушек. По правде говоря, тело было единственное – чем можно было гордиться, и подрастающий юнец подсознательно ни о чем другом не задумывался.  Юнцу  было хорошо – гулянки с друзьями до утра, обольщение девочек одним только взглядом, да и много других, приятных во всех смыслах, мелочей.
Родители бились со мной до последнего – пытались запретить, отбить желания курить сигареты и употреблять некрепкий алкоголь и даже выгоняли меня, когда находили в моей комнате легкие наркотики. Ничего, естественно не подействовало. А кто останавливался и говорил себе: «родители правы, я сейчас не знаю, я лучше послушаюсь их»? Наоборот, человек становиться собой именно в этом возрасте – когда нужно уметь постоять за себя, обрести маленькие победы над красивыми девочками, выигрывать споры у мальчиков и всем видом показывать гордость и независимость от  родителей.
В конце концов, родители просто занялись своими делами и обо мне забыли – не знаю, были ли это в воспитательных целях или на самом деле они устали – но это было неожиданно. Теперь я мог гулять, сколько влезет, изредка ходить в школу, драться с кем захочу и сидеть ночами за компьютером. Сначала я отрывался, но затем все пошло на убыль.  Я стал делать то, что я хочу, но без излишек.
Почти сразу же случилось несчастье – быстро заболели родители. Слегли. И быстро умерли - эту болезнь тогда еще нельзя было  вылечить. Мне было 15 лет. И хоть я был уже достаточно взрослым и  понимал, что в нашем мире все смертны – было невыносимо больно и тяжело потерять их. Смерть делает из всех людей – богатых или бедных, близких или малознакомых – временных союзников, ставит на один ряд, заставляет чувствовать и думать одинаково. Хотя бы на один день - день похорон. То, что чувствовал я, не вписывалось ни в какие рамки, и говорить об этом не стану – такое смогут понять лишь люди, потерявшие маму и папу в слишком неспокойном возрасте – в период становления личности. Да, многие были удручены их смертью, многие пришли на похороны, чтобы, как говориться, « проводить их в последний путь», многие плакали, когда опускали гроб и бросали кусок земли.  Это было очень тяжело.
Сначала я много пил с друзьями, винил себя, что родители так и не достучались до моего сердца, и что ни разу я не сказал, как они мне ценны, как я люблю их. Потом был период острой депрессии, когда я только и делал, что автоматически ходил в школу, готовился в поступление в университет, но ни с кем не разговаривал, растерял всех друзей, стал одинок и нелюдим. И только тосковал, да и размышлял о жизни.
Однажды я увидел мальчика без одной ноги (как я понял с протезом) – как он не просил милостыню, а работал в кафе поваром, все время ходил туда-сюда, улыбался посетителям и выглядел счастливым. Был счастливым. Хоть у нас разные жизненные ситуации, но я воспринял это, как знак, что пора бы уж, начать юношескую жизнь.
Взрослая жизнь наступила.
У меня осталась квартира от родителей и дом загородом – они были обеспеченные люди. Сначала я думал продать дачу, пустить на обучение и расходы на жизнь, но потом мысль о памяти родителей остановила меня – я должен сделать все сам. И я стал трудиться – всем кем мог работать молодой студент. Не без усилий поступил на бюджетное отделение в университете, так и жил.
Единственное, что было просто – это девушки. Блондинки, брюнетки, взрослые и малолетки – все ходили со мной на свидания, которые почти всегда заканчивались сексом. Были сексуальные девушки, а были просто милые. Почти за пять лет студенческой жизни через мою, так называемую, «постель» прошли сотни девушек и женщин. Естественно, с кем-то я встречался долго, но без измен не обходилось, а с кем-то разрывал отношения после пары ночей.
В меня влюблялись, писали любовные электронные письма, говорили о чувствах вживую и посредством сообщений и многие упрекали в том, что у меня нет сердца. Одни говорили,  что я никогда не полюблю, другие, что я еще встретил ту единственную. Я не слушал – к тому времени уже разуверился в существовании любви.
Я не любил,  да и ничего похожего на любовь не испытывал. Думал о ней? Да, конечно, приходилось – хотел испытать непонятное. Но, видимо смерть родителей, и последующие проблемы  отбили желание прочувствовать и выразить всяческие эмоции.

творчество

С детства я начал писать небольшие стихи, рассказы, смотрел на мир иными глазами, и хотел донести взгляд до окружающих. Подрастая, данное желание не ослабевало, а наоборот, ускоряло свое развитие. И вот, в молодости, когда еще немногие люди задают себя вопрос о смысле жизни, у меня уже был готов ответ - «я буду истинным писателем». Это убеждение я и пронес до двадцати трех лет. За это время я написал 2 хороших стихотворения, несколько интересных рассказов и роман, больше похожий на сборник всех желаний и страхов автора, и интересный лишь ему самому.  И все. Но я знал, что однажды напишу такую книгу, что перевернет человеческие сердца.
   И вот, когда, ставшая обыденной, жизнь перестала приносить удовлетворение, я принялся исполнять свою мечту, а именно – уволился с работы и сел за работу над книгой. Эта работа продолжалась почти год и стоила мне нервов, испорченного зрения и голодных дней, так как все деньги уходили на сигареты. В это время я перебивался легкими заработками – на еду и сигареты, ходил в старой одежде, и пытался не разговаривать с друзьями, чтобы не слушать занудных нравственных речей о себе.
Поставим последнюю точку в исправлениях, с гордостью первооткрывателя я послал письма в издательства и стал ждать быстрого ответа. Но его не последовало. В период ожидания я многое напридумывал – вот сейчас выпустят мою книгу, стану известным, уважаемым человеком. Так прошло пару месяцев – ответа из издательства не было, идей для нового произведения тоже. И я решил обзвонить издательства сам, успокаивая себя сладким обманом про занятость главных редакторов. По видеосвязи я видел лица всех редакторов, которые прятали глаза и говорили одно и то же: «нам не подходит, не наш профиль, не наш жанр, вы неизвестный автор» и так далее. Пару человек сказали, что пришлют электронное письмо с решением. В итоге я получил отказ и тщательный разбор своей книги. Критика была ужасающая для молодого еще не писателя, а просто «пишущего» человека. Я не стал читать это письмо.
Я совсем разочаровался в себе, как в писателе, забросил дело в угол души и принялся восстанавливать служебное положение. Спустя месяца три я наладил отношения со старыми друзьями, устроился на новую работу и зажил прежней жизнью. Друзья проявили интерес к моему роману, и большинство похвалили его. Я начал надеяться, что все-таки задатки таланта во мне есть, значит, его надо развивать! Перечитал рецензию, и начал безжалостно править свое творение. Так продолжалось три месяца – придя с работы, я уставший, голодный, перехватывая пару бутербродов, садился писать до поздней ночи. Во мне сидела мысль добиться издания книги, вне зависимости от времени и сил. И я добился. Но не книгу, а издание в журнале. Предложили разбить по меньшим главам и давать в каждом номере. Стоит ли говорить, что я сразу же согласился.
Это был мой триумф! В день выхода журнала я накупил несколько ящиков, раздал всем знакомым, друзьям, коллегам, показывал прохожим на улицах. Журнал выходил раз в неделю и где-то за 8 месяцев напечатали всю мою книгу. Насколько я узнал, отзывы читателей были положительны, и редактор предложил мне взяться за написание еще одного романа, в жанре детективное фэнтэзи. Я с горящими глазами согласился, а потом уже стал думать, как это написать – облазил сайты, перечитал множество книг, начал несколько глав, но общая идея была скудна. Когда пришло время сдавать в печать, взяли готовое произведение одного из писателей в этом жанре. Так я упустил первый шанс.
Я успокаивал себя, что теперь-то я выбьюсь в писательскую среду – ведь мое произведение напечатали в достаточно известном журнале. Я снова разослал книгу по издательствам и мне, наконец, позвонили. Началась канитель правок. Через шесть месяцев моя первая электронная книга стояла на полках в нескольких магазинах города, неизвестная, с некрасивой обложкой (моего мнения не учитывали) и очень плохо продавалась. Только благодаря моему старанию, рассовыванию по всем знакомым, тираж не провалился, но повторно печатать отказались. Сказали, что такие книги не популярны, и они могут рассмотреть мои сочинения в другом жанре. Так и сказали «сочинения».
В другом жанре писать я не умел. Но хотел научиться. Я боялся стать одним из людей, пишущих в стол, ругающих редакторов и иже с ними, и убежденных, что их произведения гениальны. Наверное, это и было самым главным фактором в желании написать стоящую вещь. И я стал учиться.
Набрал литературы по искусству слова, техникам написания, и стал безоговорочно следовать им. Писал рассказы в разных стилях, совершенствовал их. Читал очень много классической литературы и много совсем древней классики – Толстого, Чехова, Достоевского. Из одного рассказа захотел написать книгу – очень уж захватила идея. Написал быстро, много переправлял, и наконец, отправил в несколько издательств.
Вот так я дебютировал в роли начинающего писателя.
Эта книга успешно вышла, здесь меня слушали и даже спрашивали – я помогал в разработке обложки, читал отредактированную версию, сам выбирал себе специалиста для раскрутки книги – и все получилось.
«В одно утро я стал известен». Так обычно говорят писатели, актеры, режиссеры, да и все известные личности. Я тоже так могу сказать, но перед одним таким утром проходят месяца, а то и годы тщательной подготовки. Это утро наступило, когда число купивших книгу перевалило за 100 тысяч человек. А если быть совсем точным, через 2 недели после выхода книги. Как я сам говорил прессе, да и всем остальным, что и не сомневался в своем успехе, четко осознал тему, дошел до нее, и в момент написал. И, в самом деле, мне тогда казалось, что я написал книгу на уровне гениальности. Еще бы – в короткий срок, с относительно маленьким опытом, и уже – такое восхищение. Свое мастерство я оценивал лишь, по мнению читателей, и это, конечно, было правильно, так и должно быть у профессионалов в нашей сфере. Однако я немного забывал о себе, об отражении написанного в своей душе.
Никакого ажиотажа я не почувствовал – меня не стали узнавать в общественных местах, однако я постоянно проводил встречи с читателями, издательства предложили переиздать первую книгу, но я отказался – для меня она была лишь точкой отправления. Настало время для написания нового романа.
И я начал плыть по этому морю писательских безумств и повседневности. Можно долго ничего не писать, но потом за пару месяцев написать стоящую книгу. Я это называл: «как накатит». И тогда я не пил, не ел, ну или не замечал, как это делаю – а просто спал и писал. У меня была постоянная работа – написание статей в один популярный журнал. Туда я писал много и часто. Со временем появилось несколько других журналов.
Жизнь была расписана – свободный полет, написание статей, моральная подготовка и написание книги. В среднем получалась одна книга в год-полтора -  слава и внешность отправляли меня в долгие женские загулы. Так я прожил до тридцати лет.
семья

Однажды я подумал, точнее меня надоумили приятели своим примером, и решил жениться. Да, именно так, решил. Прислушиваясь к своим ощущениям, я избирал себе партнершу для жизни. Не думал о любви – я разочаровался и не надеялся обрести смысл в некой женщине. Нет, я руководствовался другими принципами, нужна была именно партнерша для брака. Чтобы умела понять и принять несносного в бытовой жизни мужчину, днем и ночью думающего о новом романе, живущем только им и в нем. Чтобы воспитывала детей, полагаясь на свой жизненный опыт. Чтобы была хороша в постели, и была открыта новым экспериментам. Чтобы мы могли с ней жить счастливо.
Конечно, я столкнулся со многими трудностями. Выбор жены - своеобразный кастинг среди женщин умных, красивых и преданных. Независимо от моих желаний сложился определенный алгоритм действий – встреча с женщиной, несколько свиданий, затем она переезжает ко мне, живем, я смотрю на нее в быту, в сексе, оцениваю по своим параметрам, и затем она, догадываясь о ненормальности моего поведения, уходит.
Не имею желания расписывать все мои похождения, скажу одно – около двух лет, если и встречалась мне идеальная кандидатура, что-то у нас не ладилось.
И вот, спустя 2 года мытарств, я встретил ее. Сначала я увидел на одной из писательских вечеринок, затем все чаще на своих форумах – она была моей поклонницей. Начали встречаться, пожили вместе пару месяцев – и я сделал предложение.
Хочу рассказать о своей жене – о, это просто потрясающая женщина! Внешне очень красива – тонкие черты лица, манящая улыбка, открывающая ровные зубы, волнистые волосы цвета мокко, и великолепное тело. Но качества ее характера просто вызывают безмерное восхищение, у меня, ее мужа, много лет спустя пишущего эти строки. Она была чрезвычайно умна, сообразительна и знала, что хочет и что может получить от жизни. С детства совершала правильные поступки – поступила в нужное учебное заведение, с кропотливостью делала карьеру – и многого добилась, оставалось создать семью. Она хотела также правильно выйти замуж и родить много детей. О любви мы не говорили, это как будто подразумевалось само собой. Я сделал ей предложение руки и сердца, а вместе с этим полагалось – содержание семьи, заботу о благополучии, надежность, теплое отношение, регулярный секс. Я был для нее самым подходящим кандидатом – не ущемлял в правах на личную жизнь, на продвижение по службе.
Мы сыграли шикарную свадьбу, съездили в романтическое путешествие в далекую-далекую страну, вернулись радостные, были в предвкушении свадебного фильма, несколько месяцев развлекались, пили за нашу новую семью, а потом начали жить, как все. Семья – это каждодневный общий быт. Когда люди вместе утром собираются на работу, а вечером садятся дома на кухне и едят ужин, усталые и злые, затем каждый расходится по своим делам, чтобы снова сойтись ночью в постели и выполнить супружеский долг, а когда и вовсе, обнявшись, заснуть. У нас все было немного по-другому  – она уходила утром, когда я только ложился спать, и приходила, когда я проснувшись, и сделав свои дела, ждал ее на ужин. Иногда этот ужин готовил я, иногда мы ходили есть в рестораны, но чаще готовила она, не высказывая усталости. Она никогда не жаловалась, не кричала и не упрекала, а говорила ласково, приветливо, чем сразу меня подкупала, и я соглашался почти на все прихоти.
В то время мы жили в раю – график устаканился и мы занимались тем, чем хотели большее время суток, и иногда наслаждались обществом друг друга. Семейная жизнь мне понравилась, я не понимал жалоб друзей, хотя они все женились по любви, а у нас это было похоже на союз двух разумных личностей.
Она захотела детей, и я с радостью поддержал эту мысль. Так у нас  сначала родился мальчик, а затем девочки близняшки. Конечно, жизнь с детьми изменилась – начиная с вынашивания ребенка. Жена постоянно находилась дома и мы стали чаще ругаться. Когда родился первый малыш, было очень тяжело в плане постоянного кормления, пеленания, криков. Слава богу, жене помогала хорошая няня. Но в этот период растягивалась моя книга в серию про убийцу. Поэтому я нервничал еще больше, иногда срывался, да что уж говорить, невозможно оставаться хладнокровным.
Но периоды проходили, дела в семье успокаивались и начинались проблемы более повседневные и взрослые – где купить одежду, куда отправить в садик, в школу, в институт, как говорить о проблемах, объяснять устройство жизни. Жизнь «шла своим чередом».
За все время я ни разу не пожалел, что женился именно на этой женщине - единственной супруге.

женщины

Жене изменял я всегда. Почему? Просто необходимо было разнообразие и интеллектуальное и физическое. Я не мог ограничить себя лишь одной стороной жизни – мне хотелось посмотреть все. Что я, в принципе, и делал. Я был хорошим мужем – всегда дарил жене цветы – и не только по праздникам, был ласков и приветлив, был привязан к ней намного сильнее, чем к своим половым интересам. И никогда не давал понять, что я изменяю. Конечно, она догадывалась, о чем тут можно сказать, женатые изменники меня отлично поймут. Но она также была идеальной женой – сохраняла семейный очаг, была преданна мужу, никогда не отказывала в сексе.
Кто-то из въедливых может подумать, что это была ложь, но я огорчу его. Мы были по-своему счастливы, мы знали, на что идем, не строили иллюзий, да и не держали ничего глубоко внутри. Мы были честны друг с другом.
Я никогда и никому (из многочисленных любовниц) не говорил о серьезных намерениях. Все сразу знали, что семью я люблю и не брошу, но прямо-таки кидались на меня. Женщины для меня были загадкой – вроде еще недавно принято было считать, что женщина только и хочет – как выйти замуж поудачливее и родить детей. Теперь же много женщин, для которых семья – обуза, которые хотят быть любовницами-содержанками. Были у меня и такие. Были женщины самодостаточные и сильные, настолько, что ни один мужчина не выдерживал конкуренции. Были замужние женщины, желающие стороннего внимания. И для всех я был лакомый кусок. Кусок шикарного мяса  в зубах у собаки повнушительнее и поустойчивее.
Конечно, ни о какой любви речи не было. Я никого не любил, я оценивал чувства к женщине по степени заинтересованности. На первом месте стояли интересные женщины, затем красивые и далее. Но не было не одной, интерес к которой заставил бы меня потерять голову. Но все бывает в первый раз.
И вот, через много лет счастливого брака, я полюбил. Полюбил другую женщину. Я встретил ее на одном из писательских чтений – она написала потрясающую рецензию на мою новую книгу. Она была журналисткой. Читала мне свои рассказы. Они были насквозь дилетантские, но стиль мне понравился. И я предложил свою помощь в редактировании и движении к начинающему писателю. Конечно, она согласилась. Она была молода, некрасива, но жгуче привлекательна. Глупость случилась с первого взгляда. Я не мог ее потерять.
Со свойственной мне честностью, я прямо сказал супруге о разрыве брака. Она была неумолима – и развода не дала. Сказала, что это всего лишь очередная женщина, и я приду, приползу к семейному очагу. А она меня будет ждать. Я заверил, что на этот раз все по-другому, собрал пару необходимых вещей и уехал жить в гостиницу. Молодая журналистка приходила ко мне ежедневно, показывала работы для разбора, разговаривала о своей жизни, и постоянно спрашивала про меня. Я чаще только слушал и смотрел на нее, гипнотизируясь каждым поворотом головы,  взмахом ресниц.
Как я уже говорил, она не была идеальна – большой, но прямой нос, узкие, немного подсохшие губы, чуть впалые щеки, худощавое телосложение. Эпицентром внимания в ее облике всегда оставались глаза – они были божественны. Большие, красиво очерченные черной каймой ресниц, они будто несли красоту в мир одним своим взмахом. Я так любил наблюдать за жизнью этих глаз!
Через определенное, не могу с точностью сказать какое время (ведь для влюбленного и полчаса как целые сутки), а вроде бы недели через две – я овладел ее телом. Овладел нежно, ласково, едва касаясь подушечками пальцев и влажным, чуть стареющим языком. Нет, я до сих пор был хорош, конечно же, не потерял хватку и умение любить женщину – оно меня никогда уже не покинет. Просто секс был не похож ни на одно соитие прежде, а я испытал множество удовольствий от разных женщин и исполнял роли разных любовников – нежных, страстных, сильных, немного грубых. То, что было с этой девушкой – не подчинялось ранее полученному опыту, никогда не испытывал я такого слияния душ через слияние тел.
Она  любила меня, настолько сильно, что забросила на время свою карьеру, друзей и вообще отказалась от мира, чтобы быть рядом со мной – немолодым писателем, пишущим только ночью, много курящим в номере отеля и  воспринимающим мир слишком патетично. Когда я спал днем, она ходила за едой, смотрела телевизор, вечером мы выбирались на ужины, прогулки, мои писательские чтения, вечеринки. Ночью я садился писать книгу или рассказы в сборник – в первое время она пыталась также сидеть рядом, но мне это мешало, и она ложилась в постель одна.
У нас все было потрясающе – так я думал в то время, но пока я расцветал, она погибала. Я любил, я жил этой любовью и радовался каждому мгновению, однако любовь этой женщины была разрушительна для нее же самой. Спустя какое-то время она начала опять заниматься работой, пописывать статьи в несколько журналов. Я был очень рад, что она идет вперед, но это было не так – она по-прежнему оставалась на месте, лишь поворачивая голову в разные стороны.
Общее наше чувство было сильным, смелым и живущим отдельно от нас. Кроме этой любви были и мы сами – я, все тот же писатель, и она – непонятная женщина с головной болью. Я долго этого не понимал, а когда понял, долго себе не признавался. Сначала был счастлив, я чувствовал себя живее всех живых, но по мере осознания происходящего, эта жизненная сила гасла. Я знал, что наступит день, когда любимая женщина покинет меня. Но нужно было решить все самому.
И я ушел. Ушел от единственной женщины, которую любил и с которой был по-настоящему жив. Она не просила вернуться, не уговаривала остаться «еще ненадолго», а просто вздохнула и сказала «да, мол, так будет лучше».
И тогда, как мне казалось, жизнь покинула меня уже навсегда. Но мне было по сути всего пятьдесят. Что я мог знать о жизни? Что я знаю о ней сейчас?
К жене я вернулся, как она и предсказывала. Она ждала меня три года. Только тогда я понял, как она любила меня все это время. А также начал по-другому относиться к своим уже взрослым детям –  научился выражать любовь.


личность

Вы узнали, что я делал на протяжении своего пути, но что я чувствовал, поведаю вам сейчас. Для начала открою секрет – всю жизнь я не верил, что живу по-настоящему.
С самого детства я слишком много размышлял о смысле жизни, вел долгие беседы со своими родителями и дядями, а затем с друзьями;  вычитывал необходимую информацию в книгах, а потом разочаровывался в этом; придумывал себе причины жить, а потом разбивал их в пух и прах.
Иногда  думал смысл в написании книг, но иногда не чувствовал и это «иногда» отравляло все остальное существование. Порою понимал, что все, что делаю – для семьи, но затем понял, что семья – это мое драгоценное достижение, однако я не смогу быть счастливым только от нее одной.
Со временем пришло понимание, что найти смысл жизни совсем не одно и то же с понятием «жить». Потому что смысл жизни я нашел и придерживался его – да, это воплощение чувств людей  в слова. Но вот с самой «жизнью» было намного сложнее. И эту трудность я пронес по всему жизненному пути. Также осознал, что счастье не делает тебя живым, скорее переход от грусти к счастью, но это длиться всего несколько мгновений. Я был счастлив почти все время, но этого было мало.
Расскажу по порядку, начиная с более взрослого, юношеского периода, ведь дети вбивают себе в голову каждодневные истины и живут одним днем. Хоть с пятнадцати лет не был таким ребенком, я был в шоке от смерти родителей, и только слегка опомнившись, начал думать о смысле всего сущего.
С двадцати лет  я хотел все время уделять написанию книг, но мне мешала работа, которая была необходимостью. Нужно было зарабатывать деньги на содержание себя и тогдашней девушки. Я мучился, писал иногда ночами и по выходным, но девушка также требовала внимания, и я чувствовал, что жизнь уходит, мечта испаряется. Я мечтал, если только смогу посвящать себя созданию, буду чувствовать жизнь, буду радоваться, как ребенок, получающий мороженое каждый день. Но, спустя время и затраченные усилия, когда я смог исполнять мечту, жизнь я прочувствовал, однако это продолжалось всего лишь год. А затем опять появилось ощущение тоски. Но его заменил выход первой книги в журнале – там-то и пошло-поехало с карьерой писателя – это отвлекло мою душу еще на несколько лет.
Последующая нарастающая слава, девушки, вечные попойки - все это надолго заставляло забыться и делать все в свое удовольствие. Но меры были вынужденные – иначе я «съел бы сам себя». Задушил тяжелыми мыслями. Вам знакомо ощущение нехватки жизненного тонуса, жизненных эмоций? Да? Тогда вы понимаете мое стремление их найти, это ощущение постоянного убивающего спокойствия.

В браке с моим самоедством стало тяжелее. Много проблем бытовых, и уже делаешь не только то, что сам хочешь, но и учитываешь желания других. Время от времени накатывало депрессивное состояние – тоски, печали, одиночества – в такое время я хотел уйти от мира, побыть один и поплакать в одиночку. Но я не плакал. Приезжал в какие-нибудь глухие места, несколько дней бродил, размышлял, много писал, и успокоившись, приезжал обратно домой. Изредка я возвращал свои мысли о жизненности в русло написания книг, но чаще я просто старался обо всем позабыть.
И у меня выходило! Я мог жить пару лет, дурманя мозг другими проблемами.
С детьми я всегда получал истинное наслаждение – ухаживал и растил то, что является частью меня самого. Дети были, как это ни грустно, таким отвлекающим маневром лет до 15, затем они превращались во взрослых, принимающих решения, людей.
Отдельным этапом для меня было чувство истинной любви к женщине, которое я так поздно испытал. Тогда я дышал полной грудью и не думал о своей проблеме.
Но вернулся к жене, влился в семью, долго и сильно страдал, но со временем это страдание перешло в легкую грусть. А мое душевное состояние было плохо, как никогда. Я вдруг прочувствовал, что жизнь оказалась далеко позади. С этим кризисом я справился совместно с женой – мы написали совместную книгу. Это был этап сближения нас, как супругов, проживших вместе 30 лет, и только сейчас начинающих узнавать ближнего.
Но между тем жизнь не была преисполнена смысла, не было искры, что преисполняет душу радостным волнением и гордостью за свой мир. И чем дальше я заглядывал вглубь собственной жизни – а самоанализом в данном периоде я занимался очень много – тем явственнее мне казалась своя ущербность. Раз за разом я спрашивал себя «Что сделал ты для мира сегодня? Что ты сделал для любимых людей?» И я делал как можно больше, и все меньше это доставляло мне  удовлетворенность собой. Я стал очень внимателен к детям, уже улетевшим из родительского гнезда. С особой любовью относился к жене. Я так много писал, будто завтра собирался заказывать себе гроб.
В итоге гроб я заказал жене, она, относительно в молодом возрасте (а ей не было и семидесяти), умерла от столкновения машины с воздушным автобусом.
Я похоронил жену, успокаивал детей, и они меня. Хоть я не любил ее по-настоящему никогда, но наше чувство было эквивалентно любви – это была сильнейшая эмоциональная привязанность. Разорвать ее я уже не мог. Закончив со всеми хлопотами, я   сел один, в нашей квартире, и стал ждать своей кончины.
Несколько лет я жаждал пойти за моей прекрасной женой на тот свет, но не вышло. И тогда я опять принялся за написание книг. В это я время написал мой самый лучший роман. Он писался пятнадцать лет. И я лишь недавно его закончил
Мне уже сто лет. Как много я живу! Быть может, это мое последнее обращение к читателю, но только уже не через выдуманного героя, а напрямую.
Жизнь пролетела слишком быстро, чтобы я успел ее осознать. Я все время куда-то бежал, придумывал оправдания, чтобы не жить в настоящей жизни, чтобы было не так страшно. Это не дело, надо чувствовать себя «живущим» в совершенно обыденных, но и особенных вещах – когда целуешь ребенка на ночь, обнимаешь жену у плиты, делаешь любимое дело».



Подхожу к стеллажу с электронными книгами, на корешках значится мое имя и название произведения, так долго и с такой любовью выбираемое. Я люблю добрые книги в электронном варианте, может я и староват, но ощущать строки, взять книгу в руки – самое потрясающее чувство. Молодые сейчас покупают аппарат, сделанный в виде книги, и скачивают любое желаемое произведение. Конечно, мобильно, однако это не мое. Писателю хочется видеть свое творение. Да, мир почти не меняется.
Еле волоча ноги, я выхожу на балкон. Можно было одеть «удерживатель», но я хочу чувствовать пол своими ногами. Рассветает. Мимо меня то и дело пролетают машины, одна интереснее другой – я уже давно никуда не выбирался. Но сегодня совсем другой день. Сегодня я поеду, посижу на траве, послушаю пение птиц и почитаю одно из своих ранних произведений. Потом допишу старое электронное письмо внуку, и буду ждать, когда он прилетит навестить меня. А я знаю, прилетит.


29 июля 2010 года


Рецензии