До метро

До  метро.

Маршрутка  подъехала  сразу, и  это  была, пожалуй,  единственная    удача  за  весь  сегодняшний  день. Два  свободных  места – одно,  в  самом  конце, где  смыкаются  двери  запасного  выхода,  досталось   как  раз  Ленке.  Она  живо  пробралась  назад,  рискуя  споткнуться  о  чьи-нибудь  ноги, уселась, и  немедленно  уставилась  в  окно. Сквозь  мутные  разводы  заляпанного  грязью  стекла обычно мало  что  удается  рассмотреть – но  Ленке  было  все  равно. Лишь  бы  не  встречаться  взглядами с  остальными  пассажирами, и  самой  не рассматривать  их  в  принудительном  порядке  замкнутого  пространства.   Настроение  не  то.
Оно,  кстати, давно  уже  не то. С  тех  самых  пор,  как  они  с  матерью  остались  одни  в  родной  малогабаритной  двушке – одни, без  Наташки. Вот  тогда-то  и  понеслось.  И  всех  Ленкиных  бед  так  просто  не  перечислить. 
Во-первых, мать  ежедневно  пилила  ее  за  неумение  устроиться  в  жизни. Пример  младшей  сестры теперь  постоянно  всплывал  перед  глазами  и  никак  не  давал  спокойно  вздохнуть. Она  и  красавица,  и  умница,  и  муж  ей  попался  хороший,  а  ты…
В  кого  только  ты  пошла? – вопрошала  мать,  как  будто  бы  действительно нашла  Ленку где-нибудь  в  капусте.
 Ни  рожи,  ни  кожи – так  и  будешь  на  моей  шее  сидеть –  злобно  бросала  мать,  удаляясь  в  большую  комнату  смотреть  телевизор.
Грузная  фигура  в  цветочном  ситцевом  халате  торжественно  проносила  мимо  Ленки  здоровенный  бокал  горячего  чаю - и  Ленка,  наконец,  вздыхала  спокойно - это  означало  передышку  на  ближайшие  40  минут. Во всяком  случае,  пока  идет   очередной  любимый  материн  сериал, Ленке  нравоучения  не  грозят. 
 Самое  обидное,  что  мать  в  чем-то  была  права - заурядная  Ленкина  внешность  действительно  не  могла  поспорить  с  прелестным  личиком  младшей  сестры.  Нос  картошкой,   глазки  невыразительные,  маленькие, волОс  жидкий  хвостик – вся  в  отца,  с  тобой  одни  расстройства – отмечала  мать,    как  будто  быть  похожей  на  отца  с  некоторых  пор  стало  неприлично.
Не  умея  по  другому  объяснить свое положение  нелюбимой  дочери,  Ленка  для  себя  решила, что  всему  виной   эта  самая  похожесть. Отец  бросил  их, когда  младшенькая  Наталья  еще  пешком  под  стол  ходила.
Но  я-то  здесь  причем? За  что  она  меня  так  люто  ненавидит? - спрашивала  себя  Ленка. – Что  я  ей  сделала?
Очевидно,  эти  мысли  так  или  иначе, но  отражались  на  Ленкином  лице, потому  как  тут  же  следовал  вопрос:
- Что  так  смотришь  на  мать? Только   и  ждешь,  когда  помру.
- Ничего  я  не  жду – огрызалась  Ленка.
- Что  тогда  делать  будешь? – как  будто  не  слышала  ее  мать. – Моя  пенсия – две  твоих  зарплаты.
- Так  уж  и  две… 
Однако  доля  правды  в  материнских  словах все же имелась,  и  это  особенно  угнетало  Ленку. На  ее  зарплату  действительно  не  вот  разбежишься. Если  вообще  то,  что  Ленка  получала  можно  назвать  зарплатой. Скромная  должность  в  детской  библиотеке  с  не менее  скромным  окладом – про  премию  забудьте  - разве  на  это  проживешь? Денег  не  хватало  хронически, катастрофически  и  абсолютно  ни  на  что. 
А  еще  Ленка  поругалась  с  Андреем. И  все  остальные  беды  не  шли  ни  в  какое  сравнение  с  этой  бедой. Вот  уже  неделю  ее  телефон  молчал. Позвонить  самой  не  позволяла  гордость. То  есть  Ленка  брала в  руки  свой  скромненький  Самсунг   и  даже  жала  клавиши  телефонной  книги – несколько  раз  на  дню.  Первой   же  выделенной  строчкой  там  стояло  имя  Андрей. Ленка  вздыхала  и  захлопывала  свою  раскладушку. На  этом  все  и  заканчивалось.
- Нужна  ты  ему.  Поматросит  и  бросит. –  мать  злорадно  подливала  масла  в  огонь. Хотя  недавно  еще о  Ленкином  знакомом  отзывалась  так:
- Проходимец  какой-то.  Нашла  себе  придурка.
Чем    он  ее  не  устроил – нормальный  парень. Ну,  конечно,  не  чета  Наташенькиному  мужу – где  уж  нам. Впрочем,  Ленка  прекрасно  знала, что  именно так  сильно  раздражает  мать  в  этом  ее  знакомом. Как  ни  старался  Андрей, а  провинциальный  говорок  выдавал  его  с  головой.
- Никаких  прописок – заявила  мать. – Пусть  даже  не  надеется.
- Да  не  надеется  он. Что  ты  взъелась? Что  ты  мне  жить  не  даешь? – однажды  возмутилась  Ленка. -Не  тебе  же  с  ним… – и  вовремя  осеклась.
-… договаривай – что  не  мне? Это  ты  готова  каждому  голодранцу  на  шею  броситься, совсем  головой  не  соображаешь,  только  и  знаешь,  что  мать  изводить…
Вообщем,  с  какой  стороны  не  возьми – все  было  плохо. И  хотелось  забиться  куда-нибудь  в  угол,  чтобы  никого  не  видеть, ничего  не  слышать,  и  чтобы  ее  никто  больше  не  касался. А  еще  лучше – сбежать  от  этого  вороха  проблем,  от  бесконечного  ворчания  матери, от  вечного  безденежья  и  рухнувших  надежд – зарыться  с  головой,  как  страус  в  песок, лечь  на  дно – ввиду  недосягаемости  всего  этого  по  крайней  мере - уткнуться  в  подушку  и  выплакать хотя бы ей  одной  невыносимую  круговерть  бесконечных  бед  за  все  ее,  Ленкины,  28   безрадостных  лет.
  Однако  подушки  по  понятным  причинам  в  маршрутке  не  было, а  между  тем, слезы  жалости  к  самой  себе  настырно  наворачивались  на  глаза
Все  у  меня  не  как  у  людей. Никто  меня  не  любит.  Совсем  никто. И  никому  я  не  нужна.  Мать  только  и  знает,  что  пилит  целыми  днями,  и  Андрей  куда-то  пропал. Господи, ну  почему  именно  на  меня  все  это  свалилось? За что? И  конца-края  этому  не  видать. Чем  я  так  провинилась, боже  мой? Почему  все  люди  как  люди, а  я  как  не  знаю  кто…
- Метро  Царицыно. – пробубнил  водитель.
Впрочем,  это  и  без  него  было  понятно. Справа  тянулся  кирпичный  заборчик  царицынского  рынка, прямо  по  ходу  путь  преграждал  шлагбаум.  Маршрутка сбавила  скорость,  мягко  лавируя  среди  скопления  машин, потихоньку  пробралась  к  бордюру  и  остановилась.
Даже  вставать  не  хочется. Пусть  все  выйдут – я  подожду. Это  займет каких-то  пару  минут.  Только  что  придется  захлопывать за  собой   дверь. Согласно  неписанному  правилу  этикета – кто  последний, тот  и  закрывает  двери.  Сказать  по  правде, Ленке  не  слишком  нравился  этот  процесс – в  маршрутках  двери  обычно  тяжелые, способные  скорее  увлечь  за  собой, чем  подчиниться  человеку.  Но – куда  деваться. Раз  забралась  в  самый  конец – не  по  головам  же  теперь  лезть. Наконец Ленка  поднялась –  вслед  за  сидевшим  напротив  мешковатым  парнем. Тот и  не  подумал  пропустить  девушку  вперед -  резво  вывалился    из  салона – этаким  колобком  и  шустро  поспешил  к  метро.  Теперь  моя  очередь, сделала  шаг  вперед  Ленка,  вполне  уверенная, что  она  последняя.
Но, к  безмерному  Ленкиному  удивлению  два  места  впереди  оказались  заняты. Женщина  лет 35-ти  и  парнишка  с  ней – должно  быть,  сын.  Деревяшки  из-под их сидений  торчат…Тьфу-ты  черт, чуть  не  споткнулась. Чудные  они  какие-то. Вот  расселись.  Что  сидеть,  раз  приехали? А  впрочем, что  мне  за  дело  до  них? Да  наплевать. Пусть  сидят  себе,  раз  им  так  нравится. И Ленка  направилась  к  выходу.
- Девушка – женщина  мягко  дотронулась  до  Ленкиной  руки. – Девушка,  вы  не  могли  бы  мне  помочь?
Круглое  миловидное  лицо  смотрело  на  Ленку  снизу  вверх   молящими  круглыми  глазами.  Это  лицо  в  обрамлении светлых  кудряшек  имело  определенное  сходство  с  неземным,  каким-то поистине ангельским  ликом, как  если  бы  сошло  прямо  с  полотна  иконописца. 
- Вы  не  могли  бы  подать  мне  руку? – пояснила  женщина – Иначе  я  не  смогу  спуститься.
- Конечно.
Занятая  вплоть  до  сего  момента  исключительно  своими собственными  бедами  Ленка,   наконец,  сообразила, что  это  были  за  деревяшки, о  которые  она  едва  не  споткнулась  – сообразила,  едва  лишь  парень  поднял  их  с  пола и  протянул  маме.   Та  подалась  вперед  всем  телом, предварительно  выкинув   вперед  себя  костыль. Она  буквально  повисла,    ища  свободной  рукой  вторую  опору – Ленка  немедля  протянула ей навстречу  свою  руку – та  судорожно  схватилась, навалилась,  заставив  Ленку  сделать  шаг  назад. Это  продолжалось  лишь  пару  мгновений – не  больше. Наконец  женщине  удалось  распределить  свой  вес  и  перенести  ноги.  Господи. Они  были  как  резиновые,  гутаперчивые, никакие.  Они  гнулись  во  все  стороны  сразу – на  них  совершенно  невозможно  было  стоять.  Да  что  там  стоять – хоть  на  какое-то  мгновенье  опереться  невозможно. Голубые  джинсы  и  мягкие  кеды  призваны  были  скрыть  от  посторонних  глаз  ее  несчастье. Пока  Ленка  приходила  в  себя,  женщина  вполне  освоилась, поправила  футболку,  повернулась  на  костылях  и  теперь  принимала  из  рук  парня  сумку.
- Тебе  тоже? – спросила  Ленка  у  мальчика.
- Нет – нет. – они  запротестовали  в  один  голос  и  мать  объяснила –
- Он  сам. У  него  получше.
Ну  сам,  так  сам. Ленка  отступила, все  еще  ожидая,  быть  может,  ее  помощь  понадобится  пареньку.
Может  там  и  было  получше, но  не  на  много. Руки  просто  сильнее  женских.  За  счет  этих  рук  он  и  преодолел  ступеньку  маршрутного  такси.
- Спасибо. Удачи  вам. – улыбнулась  женщина  на  прощанье.
Они  бодро  заковыляли  через  дорогу,  и  паренек  что-то  говорил  ей, а  она  отвечала ему. Что – Ленка  уже  не  слышала. Она  стояла  и  смотрела  им  вслед.


Рецензии
подобные встречи как-то отрезвляют, если уж слишком увлечёшься самокопанием и душевным мазохизмом.
вообще, впечатлил ваш рассказ. может потому, что часто езжу в маршрутках и людей рассматриваю. о чём они думают...
надеюсь Лена сможет изменить свою жизнь)))
спасибо))

Джеки Глэйхем   21.03.2012 11:50     Заявить о нарушении
тоже на это надеюсь.
спасибо за отклик, Джеки

Виктория Горнина   21.03.2012 12:00   Заявить о нарушении
Очень хороший, добрый рассказ. Чужое несчастье всегда затмевает собственные проблемы. И тогда проблемы становятся никчёмными...

Наталья Шмидт-Дрозд   21.03.2012 13:58   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.