Коньяк в чужом доме

                Новый

 Я возвратился с Севера в начале августа. После полутора месяцев отсутствия, город казался мне непривычным – слишком быстрым.  Бледнеющий в белую ночь вечер Севера, однообразный прибой, незаметный слуху по причине своего постоянства, висящая в небе чайка вдруг стали привычкой, такой же обычной, как первая утренняя сигарета. Первые дни после приезда мне не спалось из-за шума машин под окнами…
 Первые дни были смесью удовольствия от возвращения и небольшой грусти по оставленным, наверное, навсегда, местам. Я, соскучившись по горячей воде, часами лежал в ванной и, утопая в мыльной пене, наслаждался сигаретой. Забыв, наконец, о надоевшей соевой тушенке, я баловал себя яичницами с колбасой и пельменями с пивом, которого, кстати сказать, все полтора месяца и не видел. Слушал музыку и смотрел телевизор…
 Позвонив одному-другому приятелю и не застав их дома: один уехал в отпуск, другой жил за городом, я понял, что звонить больше некому. Ирине звонить я не хотел.
  В этот год наши отношения неумолимо катились под гору, стремительно набирая скорость. Не найдя повода придраться друг к другу, мы придумывали этот повод. В последнюю нашу встречу, накануне моего отъезда мы снова переругались. Причина была еще та...
 Был день рождения “приятеля приятеля”... или “сестры приятеля приятеля”. Короче, для меня лично, сомнительный повод для праздника. В однокомнатную квартиру на Гражданке набилось куча малознакомых, или же вовсе незнакомых нам с Ириной людей.
 Мы запоздали и пришли, когда гости выпивали уже без тостов. В интимной полутьме гремела музыка. Эффектные барышни с обнаженными плечами отплясывали что-то латиноамериканское. На отодвинутом в угол столе царила разруха.
 Ирина быстро напилась и, по обыкновению, принялась приставать к окружающим. Мужчинам, безусловно, это льстило. Женщины реагировали по-разному. Я, привыкший к таким ее выходкам, не обращал на это никакого внимания. Назавтра ей будет стыдно…
 Утянув очередную жертву на лестничную площадку для совместного перекура, Ирина исчезла из моего поля зрения.
 Мне праздник не нравился: было шумно, чадно, тесно… Я стоял возле стола, с бокалом в руке, уставший и злой, отдыхая глазами на долгоногой крашенной блондинке в блестящих шмотках. Эта-то блондинка и оказалась всему причиной.
 Покуда прилично набравшаяся Ирина пудрила кому-то мозги на лестнице, блондинка становилась все более волнующей: то она медленным движением приподнимала и без того короткую юбку, то обнажала белое в полутьме, круглое плечико. Вокруг нее начал образовываться круг. Некоторые захлопали в такт. К всеобщему восторгу публики блондинка скинула с себя кофточку и томно, со знанием дела, принялась за бюстгальтер.
 Когда, под одобрительные возгласы окружающих, хорошенькие, показались на свет блондинкины грудки, в комнату, чуть пошатываясь, вплыла Ирина.
 Она огляделась и, я заметил издалека, злобно прищурилась. Потом, сделав несколько шагов в сторону толпившихся, встала, выставив вперед одну ногу, скрестив руки на груди и снисходительно подбоченясь.
 Музыка закончилась. Аплодисменты не утихали. Блондинка, оставшаяся без “верха”, изящно откланивалась. Даже стоя достаточно далеко, я ощутил, как от нее распространяется сладковатый запах пота, смешанного с духами. Запах был, безусловно, приятен. Подняв с пола одежки, блондинка принялась одеваться.
 Я тоже хлопал в ладоши. Молодец, блондинка. Зрелище было отличным во всех отношениях и добавило остроты пресноватому празднику. Да, замечательное зрелище.
 Тут-то ко мне и подошла Ирина.
- Ну, тебе понравилось? – ее интонации мне было достаточно, чтобы понять, что отвечать не обязательно. Просто сейчас будет скандал.
- Понравилось, - я произнес это равнодушно.
Она вспыхнула. Вспыхнула и ее понесло. Неизвестно куда и без оглядки.
- Ты, кажется, пришел сюда со мной? Какого ***?
Это слово она произнесла негромко и, по моему никто его не услышал.
- Какого же *** ты пялишься здесь на баб? Ты меня позоришь при всех!!!
- Закрой рот и не говори ерунды, - я оставался спокоен, ибо дальнейший сценарий ее драмы мне был известен до мельчайших подробностей.
- Ты можешь оставаться здесь сколько пожелаешь, можешь хоть всех тут перетрахать, а я ухожу.
 Меня все это, наконец, взбесило: - Иди, куда на *** хочешь, уебывай. Я себе и здесь бабу найду. Идиотка…
Она резко повернулась и… грубо ошиблась в своем собственном сценарии. Вместо обычного демонстративного ухода, Ирина подошла к столу, налила себе вина, выпила и только потом демонстративно удалилась. Из сценария пропала спонтанность и пропал порыв. Побродив с бокалом еще минут пятнадцать, я тоже ушел.
 На Севере я по ней не скучал. Даже не думал о ней. Там был совсем другой мир, в котором Ирине не было места, как здесь не было места вечно  угрюмым беломорским рыбакам и помощнику капитана МРБ, потерявшему человеческое лицо от беспробудного  пьянства. Мысль об Ирине пришла с подъездом к Питеру. Потому, что она была ЗДЕСЬ, в ЭТОЙ жизни.
 И вот я не хотел ей звонить. Спустя пару дней она позвонила сама.
 Было утро, я еще валялся в постели, когда раздался звонок. Она была грустна или, скорее лирична. Ты приехал? Приехал. Встретимся? Встретимся.
…Она даже не опоздала. Выглядела Ирина сильно. Со вкусом накрашенная, тоненькое легкое платье, туфельки… Она подошла и с извиняющейся улыбкой, улыбаясь хитро-прехитро, обнимая меня за предплечье : - А я боялась, что ты не придешь. Ты ведь соскучился?
Я одной рукой сгреб ее в охапку, поцеловал в макушку. И знал, что это еще ничего не значит. За нами, как консервная банка, привязанная к кошачьему хвосту, волочилось прошлое.
  Уличная духота предвещала грозу. Пока еще далеко, за домами, густо, похожие на клубы дыма, ползли тучи.
Купив бутылку вина, мы направились в сторону парка. Там, найдя скамейку, мы уселись на нее, вытянули ноги, открыли вино…
Рассказывала она, рассказывал я. По мере уменьшения уровня жидкости в бутылке мы все теснее прижимались друг к другу. В конце-концов я запустил руку ей за пазуху и болтая о том и сем, наслаждался мягкостью и теплотой. И опять это еще ни о чем не говорило… Скорее говорило только об одном: нам хотелось в постель. Следовало отправиться в постель, а вот потом что-то будет понятно.
И тут нас застал дождь. В считанные секунды порывы душного ветра принесли дождь. Не дождь – ливень, просто потоп какой-то… Еще не выскочив из парка к спасительным домам, мы вымокли насквозь и дрожали, как цуцики. Иринино платье до неприличного облепило ее фигуру и сделалось подозрительно прозрачным. Когда мы достигли таки арки ближайшего из домов, спасать уже было нечего. Я тщетно попытался закурить. С Ирины текло и она смеялась: - Авилов, мы с тобой, как мокрые курицы… Как мы поедем в метро?
 Я ответил, что слабо себе это представляю.
В арке гулял холодный ветер. Нас начала пронизывать неприятная мелкая дрожь.
- Авилов, пойдем к Архипову, - Ирина схватила меня за руку.
Архипов жил в двух шагах отсюда. Про него надо бы рассказать поподробнее.
Архипов Олег – самый страстный поклонник Ирины. Девственник (sic!). Пытался покончить с собой, наглотавшись антидепрессантов. Хорошо зарабатывает, благодаря безумной страсти к компьютерным технологиям. Много раз покупал Ирине все: от конфет и выпивки до зимних сапог, водил ее в театр и еще куда-то…  Архипов был удивительно некрасив: при росте в метр пятьдесят он был не просто худ, а как-то плосок с боков. Плюс ко всему, Архипов носил серые костюмы, что только добавляло ему “мышиности”. Человеком он был не плохим, но и не хорошим… В этом я не разобрался и по сей день.
Когда Ирина выдвинула это весьма сомнительное предложение, я, неожиданно для себя, принял его без колебаний. Видимо неуют сильно сказался  на моей способности трезво размышлять.
Архипов оказался дома. После приглушенного высокого “кто” из-за двери (Олежечка, это я) в темноте коридора показалось бледное архиповское лицо.
Он, конечно, растерялся и, увидев меня, явно не обрадовался.
- Заходите, - с трудом отлепил он язык от неба. Жалкий, он даже не смог бы выгнать нас, оправдавшись занятостью.
Оставляя за собой мокрые следы, мы с Ириной прошли внутрь. До сегодняшнего дня я не был у Архипова никогда и прихожая, где мы разулись, произвела на меня странное впечатление. Полутемная, завешанная пальто, с высоченными потолками, такая, где маленький Архипов терялся, где она, мрачная, нависала над ним.
- Олег! – торжественно начала Ирина: - Мы замерзли и промокли. Ты напоишь нас чаем, - прозвучала констатация 3-х!!! фактов.
- Проходите на кухню, -  обреченно и не приглашающе прогнусавил Архипов.
- Олег, Олег, а давай меня посушим… У тебя есть, во что меня переодеть? – Ирина наглела, чувствуя свое полное превосходство. Она трогала Олега за руки и, кажется, ему это нравилось.
Архипов (а даже дома он был аккуратен: брючки, рубашечка) тут же вынес ей халат.  Он с готовностью реагировал на все ее прихоти.
Ирина скрылась в ванной. Я прошел на кухню.
- Как дела, Олег? – мне было неприятно оставаться с Архиповым один на один и я задал вопрос только чтобы не вешать в кухне глупое молчание.
- Нормально, - не слишком изобретательно отделался он от меня. Опять этим НИКАКИМ голосом.
Молчание, как сохнущая над газом простыня, повисло снова.
Архипов стоял ко мне спиной, намеренно долго ковыряясь с чайником. Серые брючки печально облегали его тощий зад.
Я вдруг подумал, что не виноват в том, что Архипов ТАКОЙ, не виноват, что он нас не прогнал, не виноват, что он влюблен в Ирину своей маленькой печальной любовью…      Своим отчаянием он делал меня жестоким. Лучшие женщины должны быть у лучших мужчин, Олег…  И, пойми, я не про себя – про тебя, Олег.
 В ванной что-то загремело и появилась Ирина в синем халате. Она шлепала босыми ногами по линолеуму и кокетливо улыбалась.
- Ну, как я вам? – она обернулась вокруг себя, расставив в стороны руки.
- Хорошо, - промямлил Архипов. Я заметил, что выпитое вино все еще резвится в Ирининой беспутной голове. Она, прочитав мою мысль, обратилась к Олегу: - Олежечка, мы так замерзли, у тебя нет немного выпить? Хотя бы капельку.
В этом халате Ирина была легка, в ней присутствовала грация, объясняемая тем, что халат доходил ей только до коленей. Я залюбовался своей женщиной.
  А Архипов совершил ошибку! Он на минуту удалился и внес в кухню КАНИСТРУ!!!!!
-Это отцовский коньяк. Я думаю немного можно отлить.
Я едва нашел в себе силы, чтобы не расхохотаться. Как примитивно устроен непьющий человек! НЕМНОГО!!!
 Ирина уже хозяйничала в Олеговом пенале, доставая рюмки (я заметил: она знает, где они, эти рюмки), Архипов не находил себе места в кухонной тесноте, а я, пододвинув к себе пустую пепельницу (видимо отцовскую – Олег не курил), без спроса задымил сигаретой.
- Сергей, открой форточку, - ага, думаю, не понравилось - а промолчал.
- Олежка, а есть у тебя графин? – Ирина четко определила объем, необходимый нам с ней.
Архипов замешкался, помялся и достал из кухонного шкафа хрустальный графинчик. Поллитровый – безошибочно определил я.
- Сережка, налей, сколько Олег позволит.
Я внутренне ликовал. Моя любимая была отличным стратегом. Употребила таки словечко! Позволит! Да он нам сейчас всю канистру ПОЗВОЛИТ.
Я вопросительно взглянул на Архипова – он отвел глаза.
- Ладно, - говорю: - Заметно не будет.
Коньяк густо и тяжело колыхался в канистре, пока я переливал его в графин. Нацедив целый, я поставил канистру на стол и для приличия вымолвил: - Останется, перельем обратно.
Стало очень заметно, как успокоило это Архипова.
Найдя рюмки, Ирина ополоснула их под краном и поставила на стол. Рюмок оказалось три.
- Я не буду, - слабо запротестовал было Олег.
- Олежка, давай с нами чуточку, а? Ну Олежка, я хочу, чтобы ты со мной выпил. Я хочу выпить с тобой. Я не хочу пить с одним Авиловым, - и Ирина подарила Архипову одну из своих великолепных улыбок.
 Я не стал ждать, когда Олег согласится и налил на всех.
Ирина схватила рюмку двумя пальцами, отставив три остальных в сторону и, торжественно произнеся “за встречу” опрокинула коньяк в рот. Мы с Архиповым выпили  тоже. Коньяк оказался дрянным.
Мы с Ириной закурили. Я разлил еще…  Архипов наливал чай в низкие чашки.
… Графин мы прикончили спустя час. Архипов раскраснелся и сделался разговорчивым. По моей просьбе он рассказывал о каких-то компьютерных сетях, в которых я ни беса не понимал и понимать не стремился. Просто надо было хоть чем-то занять хозяина.
Ирина сидела у меня на коленях и одной рукой шевелила мне волосы.
Когда коньяк закончился, все вдруг подумали – надо еще. Желания уходить у меня не возникало – мне было комфортно в тепле, с коньяком, с Ириной на коленях.
Моими усилиями графин приобрел первоначальный вид и Архипов не протестовал.
- Олег! – прервав затянувшуюся паузу, пьяно и воинственно Ирина обратилась к Архипову.
- Олег! А ты меня до сих пор любишь? -  Едва ли не физически я почувствовал, как осколки нейтральной беседы посыпались на пол.
Архипов вытянулся в струнку, напрягся, как от удара, при этом скосив глаза в сторону и вниз. Лицо его передернула гримаса отвращения, но только на долю секунды. Я мог бы и не заметить этой гримасы, но я ее ОЖИДАЛ. Если Ирина позволяла себе ударить, то била она жестоко и больно, хотя сейчас эта жестокость казалась ей игрой.
И все-таки он пробормотал: - Да.
- Олег, я тебя не слышу.
- Да, - выдавил он немного громче.
- Что “да”, Олег.
Губы Архипова вытянулись в трубочку, казалось он вот-вот заплачет.
- Люблю, - слезно и жалобно пролепетал Олег.
- А вот так я тебе нравлюсь больше? – и, даже к моему удивлению, Ирина стянула халат с плеч.
Она сидела у меня на коленях боком и упавший халат раскинул свои рукава по обе стороны ее бедер. Розовые груди, вульгарно покачиваясь, уставились в разные стороны.
 Архипов, впрочем, как и я, потерял дар речи. Я знал за Ириной это качество – в пьяном виде ее частенько тянуло раздеваться, но сейчас своим поступком она просто УНИЧТОЖАЛА, УБИВАЛА Архипова. А я – я при этом чувствовал скотское, пошлое возбуждение.
- Оденься, - прошептал Архипов, нервно переплетая пальцы, пряча глаза, боясь даже взглянуть на Ирину.
- Мне жарко, - как ни в чем не бывало заявила Ирина: - Я хочу ходить так!
- Линько,- я попытался оказаться миротворцем: - Прекрати ерунду. Прекрати смущать человека и оденься.
- Олег, я тебе что, такая не нравлюсь?
- Линько – одевайся! – почти приказал я.
- Тогда пусть Олег нальет мне еще коньяка, - капризно затянула Ирина, с явной неохотой влезая в рукава халата. Улучив момент, когда Архипов отвернулся, я ущипнул Ирину за сосок. Получилось как бы одобрение ее действий.
Запахнувшись, она напоминала птенца, зажатого в кулаке: ерзала, вертелась, крутила головой.
- Я сейчас приду, - слезая с меня, сообщила она и направилась в коридор. Я плеснул себе и выпил. Архипов убито молчал.
- Олег, не обращай внимания, это у нее бывает, - мое оправдание звучало жалко.
- Да ничего…
На протяжении десятка минут мы перебрасывались короткими фразочками, словно расшаркиваясь друг перед другом. Вошла Ирина.
- Мне надо ненадолго уехать. Встретиться с одним человеком, - безапелляционно объявила она и, повернувшись, под всеобщее молчание отбыла в ванную - одеваться.
Я недоумевал: понятно – в коридоре она кому-то звонила по телефону… Но куда она собралась? На часах начало девятого…
 Выйдя из ванной, одетая и накрашенная, она подлетела ко мне, обняла:
- Сережка, ты ведь не обидишься? Я быстро… Туда и обратно…
- Куда, - спрашиваю: - Куда туда и куда обратно?
 - На “Ладожскую”.
Слава богу, близко. Ладно, думаю, пускай едет. Не будь у меня возможности позже увезти ее к себе, я бы отправился домой сейчас. А так я остался на архиповской кухне.
  Ну чума. Не иначе как за время моего отъезда нашла себе очередного хахаля и в пьяном виде понеслась выяснять с ним отношения. Пускай…
 Я никогда не ревновал Ирину. Флирт для нее был необходим, без флирта ей становилось скучно. Ей нравилось ослеплять! За ней постоянно, даже не стясняясь меня, волочились личности с разбитыми сердцами и печальными физиономиями. Меня это искренне веселило. Из хулиганства Ирина могла переспать с кем-то из них, но это волновало меня мало. Главное, чтобы это не перешло во что-то серьезное. Пока эту возможность я исключал…
- Олег, давай сыграем в шахматы, - я подумал, что лучше убивать время за делом, а не сидеть с Архиповым, тупо разглядывая друг друга.
 …Спустя пять минут Архипов переставил белую пешку с e2 на e4.
Логичным ходам и хитроумным комбинациям коньяк не способствовал. Временами фигуры плыли в глазах, Архипов играл слабо, время текло медленно. Мы тупо напивались, глядя на доску.
Архипов пил обреченно, покорно подставляя рюмку под очередную порцию. От выпитого глаза его остекленели, жесты сделались порывистыми. Мы практически не разговаривали, но я выяснил, что олеговы родители отдыхают за городом и мы с Ириной в случае чего сможем остаться у него. Сообщено это было в порыве пьяного отчаяния.
Я ждал Ирину. Архипов ее тоже ждал…
Уже в самом конце партии Олег вдруг резко встал. Его шатнуло вперед, тотчас резко назад… После чего неведомая, но властная сила понесла его в уборную. Я налил себе еще.
 Часы показывали десять. Ирина не приходила. Архипов не вылезал из уборной и по доносящимся оттуда звукам я мог догадаться, КАК ему плохо.
Мне стало скучно. Я прошел в комнату, прилег на диван и включил телевизор. По всем каналам транслировали дребедень. Запомнилась передача: “компьютер для девочек”.
Пытаясь вникнуть в смысл передачи, я уснул.
 Разбудили меня толчки. Открыв глаза, я не сразу понял, где я нахожусь. В комнате было темно и только в углу, мурлыча, мерцал телевизор. Надо мною склонилась Ирина и активно трясла меня за плечи.
- Авилов, ну просыпайся-же. Не дождался меня… Уложи меня спать, я много выпила.
Все еще плохо понимая в чем дело, я автоматически поднялся и сел на диване. Ирина тут же упала рядом и заваливаясь на бок невнятно забормотала что-то. Кое как устроившись, она закрыла глаза.
Я начинал понимать… Во первых – на дворе ночь. Во вторых – Ирина дико напилась. На столике рядом с диваном стояла едва початая бутылка пива. Очевидно Ирина принесла ее с собой.
- М-м-м… Сереженька… Все кружится… - подала Ирина голос.
- М-м…  Мне плохо.
Что не удивительно, подумал я.
- Вставай, Линько. Надо разобрать диван – мне спать негде, - на полу я спать не хотел.
- Не могу ( Язык предал и получилось: Э агу).
Я взял ее подмышки  и потянул. Получилось – она села, громко стукнувшись пяткой об пол.
- Линько, надо встать на минуту.
Она подчинилась. Встала и побрела в угол комнаты.
- Ты куда, - спрашиваю.
- Лягу.
Я рывком разобрал диван – книжку.
- Иди, ложись.
Она зигзагами добралась до дивана и упала на его мягкую и так ею сейчас желаемую поверхность. Тяжело вздохнув, она заползла в самый угол постели, повернувшись ко мне спиной.
Я выключил телевизор, выпил через затяжку пиво, принесенное Ириной. Где-то за стенкой, жалкий, спал перепивший несчастный Олег.
Перекрученное от ползанья, смятое Иринино платье обнажило выше колен мраморные в темноте ноги Ирины.
 В желании получить компенсацию за ее сегодняшнюю выходку, я лег с Ириной рядом и задрал ей платье совсем. К ЭТОМУ она была готова даже сейчас…
  Квартира Архипова находилась на первом этаже и птичьи посвисты за его окном возвестили утро.
Я открыл глаза, лежа на спине. Ирина спала, положив мне на грудь голову и руку. Яркое солнце било в стекла и лежало на полу. Аккуратно переложив Иринину беспутную голову, я поднялся. Похмелье в такое прекрасное утро раздражало. На кухне должен был остаться коньяк, сулящий очевидное облегчение.
Спящим, лицо Ирины выглядело трогательно детским. Длинные ресницы на фоне кожи казались черными. Полосочки тонких губ пересохли. Щеки, покрытые белым пушком, порозовели… Я проникся к ней минутной нежностью…
Коньяк на кухне был. Все полканистры. Жидкость цвета темного янтаря весело побежала в стакан. Равновесие между утром и состоянием было восстановлено.
Наполнив для Ирины водой чайную чашку, я вернулся в комнату.
Она не спала, я чувствовал. Услышав, как я глотнул из чашки, она открыла глаза.
- На, пей, чудо.. – я протянул ей воду... Ирина вцепилась в кружку двумя руками и все пила, пила, пила… Выдохнула. Облизала губы.
- Сережка, - голос ее был грустен:  - Дай я тебя обниму… Я так люблю тебя, Авилов… Я вчера это поняла.
- И где ты вчера была?
- У… - она помялась: -У одного человека… Он мне нравился. Вчера я поняла – мне нужен только ты.
Старая, но приятная песня. Интересно, спала она вчера с “одним человеком”…  Не важно.
 Сейчас спать с ней хотел я…
Лежа на Ирине, худенькой теплой, мне вдруг захотелось, чтобы в комнату вошел Архипов. И все увидел. И смутился. И покраснел. Лучшие женщины достаются лучшим мужчинам. Это я не про себя, Олег – про тебя…  Ха – ха –ха. А – ха - ха.. ..
  Проводив Ирину домой я, сидя в автобусе, читал позаимствованную у Архипова книгу.
  “Тихое, темное и спокойное было море, наша новая дорога в неизвестность. Поблескивали огоньки на рейде, где большие, серьезные и важные корабли, набитые важным и сведущим персонами, таинственно переговаривались световыми…”.
На этих словах у меня запершило в горле и защипало в глазах. Тихое, темное и спокойное море…  Что мы делаем здесь с нашими маленькими любовями, ревностями, чувствами, запертыми в четыре стены своей квартиры. Что мы делаем и почему мы хотим этого?
 Я отвернулся к стеклу и заплакал.
… Тихое, темное и спокойное было море….


                29.04.05.
 
   


Рецензии