Наталья Панишева - Киров

***
На листе А4: «Доброе время суток!
Я пишу Вам с заснеженной станции поздней ночью.
Я поехала к Вам. Мне опять изменил рассудок.
Тропы строчек опять растроились на многоточье.

Между тем у меня в том краю никого, кроме
Вас… А все остальные успешно послужат фоном.
С остальными трагично: не сходятся группы крови
И у них постоянно отключены телефоны.

Распадаются разговоры на части речи.
Я устала их складывать, склеивать их устала.
Вы - единственный, с кем бы хотела прожить вечер
И кому бы я ничего объяснять не стала.

Мы остались бы с Вами на любительских снимках,
Где мы держимся за руку, смотрят на нас волками.
Наши синие тени уставшие спят в обнимку
На потертом ковре под покатыми потолками…»

Дописала письмо. На конверт наклеила марку.
В уголке вместо адреса ставлю изящный прочерк.
Так письмо затеряется. Может, придет к  марту.
Я пишу Вам с заснеженной станции поздней ночью.


***
Скажи, как научиться забывать   
И заново придумывать слова?
Нас здесь с тобой оставят зимовать      
И вечностью покажется зима.               

И будут звезды зреть над головой,
И будут волки по лесам стенать.
Нас в комнате поселят угловой
Там будет вечно промерзать стена.

Там будет ветер по стеклу стегать
И песни петь,  плакать по ночам.
И нам самим придется постигать
Науку на звонки не отвечать.

И весточки по почте получать
И обещать прийти до темноты.
И чтоб с собою не носить ключа
С соседями переходить на «ты».

По топоту, по шороху шагов
Друг друга научиться различать.
На нашей кухне запах пирогов
И крепкий чай, горячий сладкий чай,

А в праздник – рюмки красного вина.
Зима. На окнах настывает лед.
Холодная промерзшая стена.
Наш первый год. Счастливый первый год.

***
По скатерти катятся бусы и сны
И лампы в гостиной пока не потухли.
Надтреснутый смех у фарфоровой куклы 
Как холодно. Как далеко до весны.

Провинция. Скука. Декабрьская мгла.
Признаться, нерадостна что-то картина. 
Над детской кроваткой цветет скарлатина
Ты глаз не смыкаешь. Ты сходишь с ума.

Замри на секунду. Перо на весу.
Как будто забудь о ребенке и муже…
Я, право не знаю, что может быть хуже
Зимы и бессонницы в третьем часу…

Где тянутся ветви герани больной
И сыплются сотни соцветий скарлатных
А ты их с ковра поднимай аккуратно,
Считай. И пока оставайся немой.

И верь, что хорошее все-таки есть,
Не век же метаться в бреду и в истоме.
Ты после напишешь о маленьком доме
Где словно герань отцветает болезнь…

***
Тетра. Нас четверо. Жаркое лето.
Красные вина в тетрапакетах.

Тетра. Театры. Траты. Тетради.
Включено радио смеха ради.

Тетра. Тетради. Скоро экзамен.
И телефон безнадежно занят.

Каждая фраза – чья-то цитата.
Я постоянно грызу цукаты

Сладкие. Вместо гранита науки.
И постепенно привыкли руки

К нежной и гладкой глине гончарной.
Кружит пластинка. Это Анчаров.

Кто-то зубрит на ходу гекзаметр
И по-домашнему нарезает

Толстые ломти пряного солнца.
Мы неожиданно, но споемся.

Как фортепьяно, домра, гитара,
Флейта. Нас четверо. Нас две пары.

Тетра. И мы привыкли к  квартету.
Четверо. Все поэты.

***
Неподкованный конь выходил на поверхность стола,
Журавли косяками летели по белым страницам,
А она и вино разлила и долги раздала,
Ей осталось исполнить одно обещание – сниться.

Мотылек полетит на потушенный ею огонь,
Соловей захлебнется руладой на пятом аккорде
И ударят часы. И пойдет неподкованный конь
Вкруг да около кола на туго натянутой корде.

Наши яблони держат сто тысяч грехов на весу.
Мотыльки вкруг потушенных ламп по привычке летают.
А она, собираясь к нему, заплетает косу.
Хоть косы уже нет много лет, все равно заплетает.

На тяжелые весла привычно ложится рука.
Тишина опускает еловые синие лапы.
Только падают яблоки. Только мерцает река.
Только бабочки бьются о купол потушенной лампы.

***
Опускаются сумерки. Запах сирени повсюду.
Вот июнь… А казалось, недавно встречала весну…
Ты гостей провожаешь и за полночь моешь посуду
И поёшь для себя, и уже не мечтаешь уснуть.

Всё гадаешь, в каких он сейчас пропадает улусах…
На Камчатке? А может, добрался до Южных Курил?
И в шкатулку, шурша, осыпаются красные бусы.
На слова был скупой. А такие подарки дарил.

А забудешься - и примерещатся лебеди-братья,
Тридевятое царство, красивый и статный жених.
Поутру ты проснешься, нарядишься в белое платье.
И, конечно же, красные бусы. Куда ж ты без них?

***
Когда в декабре даже воздух становится хрупок
От долгих  морозов и дремлют цепные метели,

Тогда одинокие люди ломают скорлупы
Холодных квартир и пустых не согретых постелей.

И рыщут по городу, бродят бессмысленно долго
На счастье чужое, на окна идут как на звезды.
И горечь волной омывает, идет через горло
И нужно смеяться, чтоб спрятать ненужные слезы.

За плотными желтыми шторами прячутся пары
В квартирах уютно – там чай и печенье на блюде.

В клубах сигаретного дыма и белого пара
От дома до дома кочуют непарные люди
По кухонным клубам в клубах сигаретного дыма,
Плывут, забывая свои номера телефонов,
Свои адреса, голоса  своих бывших любимых.
Теряют друзей  и подолгу живут у знакомых.

А чтобы кому-то служить маяком в непогоду
Я шторы открыла, и свет зажигаю в квартире.

Сегодня начало конца календарного года -
Декабрь. 
Воскресенье.
Темнеет.
Пробило четыре.
***
Сколько прожито меж созвездий и меж планет?
В пересчете на человеческий – двадцать лет…
Пачка писем, десяток глупых больных идей…
Бортмеханики – это лучшие из людей.

Боль прощания спляшет по сердцу как камча.
Замираешь и чтобы в голос не закричать
Зажимаешь себе ладонью горячий рот. 
В раскаленном полдневном мареве день плывёт…

Солнце рыжее, пыль дорожная, лисья жизнь…
Ты в дверях обернись, тревожный мой, задержись.
И запомни глаза холодные, рыжий мех,
И заливистый, и прерывистый хриплый смех.

Эти письма – всё, что осталось мне от тебя.
Принц по небу летит на призрачных голубях…
Удивительно, как держится на весу…
Нарисуй мне барашка, пожалуйста, нарисуй.


Рецензии