Союз Писателей и прочая пакость

               Союз Писателей и прочая пакость

Как человек, борящийся с алкогольной зависимостью, я пытаюсь не пить. Более того – я избегаю компаний. Любая компания – смесь взрывоопасная. А вот вчера выпил. Случилось следующее: я отправился на собрание ЛИТО, предварительно приведя свою личность в аккуратное состояние. Я долго брился, поливал голову горячей водой, потом шампунем и опять водой. Начистил ботинки, что для меня не очень-то характерно. Очень хотелось выглядеть достойно. Как-то повышает упавшую за последнее время самооценку. Плюс ко всему – брутальная маска пьяницы и хулигана мне не идёт и очень мне самому омерзительна.
На повестке дня – обсуждение книги гражданина Касаткина – человека и парохода, как выяснилось из рукописи. Рукописи ли? Скорее клинописи. Книгописи? Короче, ***ня ужасающая. Хочется задать ему вопрос – он сам-то всё это читал? Ну и услышать очевидный ответ: «Читал, только не очень понял». У него выходит книга.
Но гражданин не явился. Не пришёл, так сказать, на свои похороны, что с его стороны кажется вполне разумным. Проехали…
Что может быть хуже эрзаца эрзаца? То есть заменителя заменителю. Произошло именно так. На смену г-ну Касаткину, эрзацу от литературы, явилась немолодая уже сударыня. С её волос отшелушивались частички радикально чёрной краски. С лица квадратными сантиметрами отклеивалась пудра. Влетев, буквально, в кабинет под номером двадцать два, она подпрыгнула, узнав, что, да, это семинар Валерия Георгиевича Попова! До начала оставалось минут пять… Я нервничал в ожидании Касаткина. Сударыня порхнула к Попову и заявила:
- Я написала экшен!
- Длинный? – спросил Валерий Георгиевич. Ему хорошо, ему не привыкать к лицезрению гениев.
- Тринадцать страниц, - ответила. В такие объёмы обычно укладывается предисловие.
Пароход застрял в доке, сударыня принялась читать. Повторяю, ***ня тоже ужасающая. На четвёртой странице в дверь забарабанили. То одна, то другая, стали протискиваться в дверную щель алкофизиономии. Оказалось, что для банкета в честь приёма в Союз Писателей трёх писателей, администрация Дома Писателей выделила писателям аудиторию номер двадцать два. Писатели очень хотели выпить. Сударыню пришлось сворачивать, ибо не выпивший писатель – уже как-то и не писатель вовсе… Пустой стол начал приобретать вид вырастающего городка. Коробки с соком напоминали девятиэтажки. Бутылки – башни. Тарелки – детские площадки. Хотя бы по цвету. Пластиковые стаканчики не напоминали ничего…
Стремительно посыпались какие-то тосты. В некоторых сквозила неоправданная претензия на юмор. Искренне испугал возраст писателей. Я, кажется, был самый молодой в этой компании, за исключением фигуристой девицы, что присутствовала в качестве ёлочной игрушки, что ли? Не исключено, что она тоже что-то пишет… Увы.
Долго и нудно говорил бывший диссидент, политик, с лицом обиженного ребёнка. В дырке между бородой и усами шевелилось маленькое и бессмысленное. В его возрасте быть принятым в Союз Писателей – стыдно. Слишком маленькое расстояние между членом Союза и кладбищем… Запомнилось: - « Теперь мы можем, наконец, говорить всё, что хотим. У вас может быть любое мнение!» Иногда мне кажется, что это далеко не плюс. Не окружение формирует писателей, не строй, не навязанное ощущение свободы. Писал же ведь Поэт: «Да строй не строй, ты только строй. А не умеешь строить – пой. А не умеешь петь, не плюй».  Юлий, звали его, этого нового члена. После всего, когда мы вышли с Поповым на улицу, Валерий Георгиевич скажет -  член приложил свою маститую лапу к тому, что книга Попова в серии «ЖЗЛ» о Довлатове вышла без единой фотографии. – «А я ему руку сегодня пожал», - сокрушался Попов.  Я знаю, почему Попов пожал ему руку. Только потому, что он устал. Устал от созерцания гениев. Устал от созерцания идиотов. Ему, слава Богу, всё равно… В жизни нередко случается пожимать руку членам. И ещё – Попов – интеллигентный человек, он уступит место в транспорте пожилой женщине, даже если та предварительно обхамила кого-то. Уступит потому, что она просто пожилая…
Я пил коньяк со странным названием «Трофейный». Название оправдалось только тогда, когда он полностью перешёл в моё распоряжение. Слева от меня, глухо и нетрезво, блистая отполированной временем лысиной, скрежетал странный человек. Знакомая печать нездорового образа жизни на физиономии (интересно, что под «нездоровым образом жизни» всегда подразумевают курение и алкоголь, хотя есть ещё обжорство, например)… -«Что Вы», - говорит, - «Валерий Георгиевич, её раньше не выгнали? Сказали бы: Всё, вон пошла, дура. Тут писатели хотят выпить». Сказал бы он такое в другом, менее членистоногом месте, я бы треснул ему по лысине кулаком. Легковесным моим кулаком. Пусть бы там осталась хоть небольшая шишка. Хотя, бить писателей по головам, наверное, неправильно… А дураков? Дураков – бессмысленно. А Попов, повторяю, никого не выгнал и уступил место женщине, просто потому, что она пришла. Потому, что она женщина.
Есть две категории писателей – одни любят писать, другие, уж извините, ****еть. Это, как мне кажется, качественно разные вещи. Предпочитаю первых. «Трофейный» закончился. Пора было уходить. Единственная приятная барышня, та самая ёлочная игрушка, растаяла под аккомпанемент ещё одного, известного, говорят, прозаика… Чё-то тоже, сука, неприятного.
Я вышел на улицу, закурил. Хмель быстро проходил. Я не хочу быть членом Союза Писателей. Мне достаточно того, что мне нравиться писать. Писать грустно… Или весело… Или писать весело тогда, когда грустно… Или вообще не писать, а просто грустить… Или веселиться. Как можно не веселиться, когда уходя я получил от очередного очкового и безволосого писателя повесть с эпиграфом, заканчивающемся так: «Был говном, говном и останешься». Название повести – «Дорожные записки манагера». Имя и фамилию автор не указал. Отдать, что ли сыну на бумагу для рисования? Нет, придётся вернуть… Папочка пластмассовая денег стоит…

                16.12.10.


Рецензии
Спасибо за тему, она и сегодня актуальна.
В ЛИТО мало что меняется, разве что молодёжь подгребает. Пить стали меньше, писать лучше - вряд ли. Но я за ЛИТО.
Творческие люди, мающиеся от безысходной невостребованности, собираются вместе и читают друг другу свои произведения, кто побогаче - книги, изданные за деньги, кто победнее - рукописи. Потом обсуждают, критикуют, хвалят, как правило, слегка выпивают. Творческая мастурбация и литературный эксгибиционизм. Но кому от этого хуже? Несостоявшимся литераторам точно лучше: смысл жизни появляется, отдушина, даже если она не форточка на улицу, а отверстие в соседнюю комнату...
Наша ПрозаРу - это ведь тоже огромное ЛИТО.
Всего доброго

Борис Миловзоров   15.11.2018 00:08     Заявить о нарушении
Согласен.

Сергей Авилов 2   15.11.2018 15:58   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.